Сторожа своим братьям

— Лорд Лоргар, — окликает один из воронят. — Тут из варпа зовут, а мы никакие, нас демоны сейчас порвут и толку не выйдет… что делать? — Слетай туда вчера или позавчера, — советует Лоргар. — Смотря как долго займёт восстановление. И берегите себя, хорошо? Иначе Коракс огорчится. Воронят и так стало меньше — и вернуть того, кого уничтожили уже демоном, вряд ли будет возможно. Сегодня вообще погибло много детей. Слишком много — Сангвиний будет безутешен, он так их любит, — всех, и добрых, и безумных, и даже злых. Как можно не любить своих детей, даже если их тебе навязали? Раны от меча Обманщика не желали закрываться и противно ныли. Не смертельно, но раздражающе — как зудение комара над ухом или вроде того. Но работа помогала отвлечься, а работы сейчас на Баале было в избытке: носить тяжести, разделывать тиранидов, пробовать, какие их части не окончательно ядовиты и могут пригодиться в пищу, гонять Русса от трупов, потому что тот явно не задумал ничего хорошего, успокаивать бедных сыновей Сангвиния, очередной раз решивших впасть в панику от того, что им помогают демоны… Паника у них наступала как по часам, примерно раз в полдня. Впрочем, объяснимо: мозги у бедных мальчиков были промыты основательно, и кроме молитв на Ангела да Обманщика там очень мало чему было место. Сангвиний пытался их успокаивать, но их было около десятка тысяч, а Сангвиний всего один и просто не мог оказаться сразу везде, да и кроме паники тут хватало проблем с детьми — одни пытались есть трупы погибших братьев, другие, невзирая на раны, рванулись заняться самобичеванием… …а ведь ещё был Хорус, да. — Капеллан, — окликает Хорус, — ты как вообще с Вороной помирился? — Дал ему себя несколько раз порвать, а потом убить, — отвечает Лоргар и не понимает, чего это Хорус хмурится. — Мы и теперь дерёмся иногда, но это больше… тренировка в полный контакт, чем как раньше. Раньше он мог за одно сражение раз пять мне все руки оборвать, ну чисто на ромашке гадал, забавно так было, знаешь! Хорус хмурится ещё больше. — Ты точно уверен, — уточняет он, — что вы помирились? — Конечно. У нас правда всё хорошо. Просто иногда надо сбросить агрессию друг на друга, это правда помогает. Мы всё-таки созданы убивать, не любить. — Ну ладно, — Хорус всё ещё хмурится. — Думаешь, если Сангвиний мне как следует вдарит и кости переломает, ему станет легче? — Мне кажется, мой Вармастер, что значительно. Только будьте осторожнее. Злая Сука и Баран за ним ходят по пятам, вы же знаете. Они знают. Лоргар молчал и даже не думал об этом, но знает с той самой исповеди, на которой прочитал в чужом сердце ещё более чужие тайны. И поскольку Хорус их хранил так же свято, как свой обет добраться до Терры — Лоргар тоже молчал. Даже мысленно. — Знаешь, что всего хуже, капеллан? — спрашивает Хорус. — Что я не могу раскаяться. Лоргар понимающе кивает. Если бы можно было сказать, что всё было зря, что они затеяли то восстание из-за козней Эреба и Хаоса, а иначе бы никогда, что они отрекаются от всех преступлений своего прошлого, что жалеют о каждом шаге… — Тоже так, да? Пролитая кровь — впустую пролитая кровь — мёртвые сыновья, предательство, — это всё я могу осудить, об этом я жалею и в этом я виноват, — Хорус коротко скалится; зубы у него теперь совсем волчьи. — Но то, что я назвал Обманщика — Обманщиком, что хотел свободы и быть сам по себе? Отречься от этого значит отречься от себя. — Значит сказать, что нам было дано лишь два выбора: покориться Обманщику или покориться Четверым, — негромко соглашается Лоргар. — И если не одно, то другое. Что всё это было не плодом наших ошибок и заблуждений — нет, естественным следствием того, что мы посмели отречься от Отца, которому не нужны его сыновья. Они оба молчат и смотрят в далёкое небо, затянутое смогом от сотен чадящих костров. — Попробуй ему объяснить, — говорит Лоргар. — Он ведь не дурак, он не может не понимать. Попробуй сказать словами. Мы так мало все говорили тогда, так много кричали и дрались, что как будто совсем забыли, что можем говорить. — Думаешь, это поможет? — Я не знаю. Но ведь лучше попробовать и не преуспеть, чем не попробовать и всё равно остаться без результата? Чем именно лучше он не знал, но просто казалось, что дело обстоит как-то так. Наверное, будет не так обидно. Подумав, он добавляет — потому что Хорусу это явно сейчас надо гораздо больше, чем любые советы: — Хочешь, я тебя обниму? Конечно, он этого никогда раньше не делал — Вармастер был почти как Император, Вармастера обнимать не положено — но всё-таки Хорус был его братом, а брата можно и обнять. Вот Магнуса он обнимал, например, когда тому было плохо, и вроде бы помогало. Хорус молча кивает. * Раны всё ещё гнусно ноют, когда Лоргар наконец натыкается на Коракса — тот сердито пытается объяснить молодому ангелёнку, что не надо лезть проверять в одиночку, есть ли тираниды в расселине. Тиранидов там нет, это несложно почувствовать, так что Лоргар уводит Коракса прочь, оставляя юнца заниматься экстремальной спелеологией — адреналина наглотается, но и только, а адреналин для Астартес даже полезен. — Ты не чувствовал, что там пусто? — между делом удивляется Лоргар. — Да я же плохой псайкер, — напоминает ему Коракс. «Я плохой псайкер, я не смогу тебя вытащить». Он говорил это снова и снова, пока Лоргар просыпался от смертного сна. — Я буду беречь себя больше, — обещает он любимому. — Просто не рассчитал, одно за другим, всё так быстро валилось, как домино Пертурабо… — Домино? — Пертурабо медитировал, составляя из домино лабиринты. Заденешь одну — и все падают, сотни тысяч, если у него было время. — Это в Ересь? — Тогда. Я до этого с ним даже не пересекался почти, интересы… совпадали, на самом деле, только я об этом не знал. Но мы друг друга всё равно не любили, даже в Ересь. Он слишком не жалел сыновей. Коракс мрачно кивает: — И даже не каких-то отморозков, которым место на передовой, искупать всё кровью, нет, обычных вчерашних мальчишек! И ещё посмел мне выговаривать, мол, я воронят своих слишком жалею, надо меньше о них думать и больше об успехе операции! — Хуже только работать с Кёрзом, — подытоживает Лоргар, и оба умолкают. Выжил ли сегодня Конрад, всё ещё остаётся непонятным. Как и то, насколько им есть до этого дело. Конрада не любил никто, он даже Фулгриму успел нагадить прямо в душу, он Вулкана пытал, но всё равно… — Поцелуешь меня? — вдруг спрашивает его Коракс и Лоргар, конечно, отвечает поцелуем, и только оторвавшись уточняет: — Что случилось? — Просто. Вспомнил, что могу тебя потерять. — Если хочешь, мы этой ночью уйдём в Обитель и будем вместе. Или найдём здесь что-то, где можно быть вместе. Или можешь со мной подраться, это же почти так же тебе нравится. — Мне не нравится, — Коракс отвечает поспешно, хмурит брови, почти как Хорус. — Больше нет, — добавляет он. — Лучше просто найдём себе место на эту ночь, и поспим там в обнимку, хорошо? Ничего плохого в этом не было.