Сторожа своим братьям

— Что ты затеваешь, Аврелиан? Зачем явился на Баал? Этот разговор обязан был состояться рано или поздно — и Робаут и так, как мог, оттягивал его до последнего. Демон закатил глаза, как будто вопрос был не нормальным и естественным, а странным и нелогичным: — Слушай, придумай сам. Всё равно моим словам ты не поверишь. — Мне нужна не выдумка. Мне нужна истина. — Когда я так говорил, ты обычно был недоволен. Я могу притвориться недовольным? Робаут должен был ненавидеть Аврелиана. Ненавидеть, а не раздражаться на него, как на глупого питомца, скидывающего с полки чашку за чашкой. Или соседку по парте, упорно сующую ему за шкирку особо крупных тараканов. Скорее второе: на питомца бесишься свысока, а здесь свысока взбеситься не выходило, он вечно падал на уровень Аврелиана. — Просто ответь, — потребовал он сквозь зубы. — Мы пришли на помощь нашему брату и его детям, — пожал тот плечами. — Ответь правду. — Я же говорю: придумай что-нибудь сам, мне лень и я занят, поскольку в правду ты не поверишь. И вот ещё что… — Что? — Не трожь Фулгрима. Я понимаю, он тебя убил, ты желаешь мести… но то, что ты затеял — это попросту низко. Робаут не знал, что Аврелиану взбрело в голову вообразить, и просто спросил сквозь зубы: — Тебе-то какое дело до Фулгрима? — Он мой брат. — Старший брат. — И что? Если кто-то дурно обращается со старшим братом, младший должен молчать и не вмешиваться? Сразу видно единственного ребёнка. — Как будто у тебя были братья или сёстры. — Были. Я их съел (1). Вот поэтому с ним невозможно было никак общаться. Какой-то бред, обвинения с потолка, снова бред и подколки на уровне самой младшей школы. Ведь мог бы, право, повзрослеть там в варпе! Стать ересиархом, как в приличных книгах — коварным, злобным и возможно, со страстью к маленьким мальчикам. Злобы и коварства ему когда-то хватило, конечно, на Кальт и Истваан… — Что тебе за дело до Фулгрима? — повторил Робаут. — Он свободный демон. — Он мой брат, — повторил Аврелиан упрямо. — И я не позволю тебе… зачем ты вообще задумал такую низость? — Я не знаю, что ты там напридумывал. И зачем. — Наверное, потому, что волнуюсь за него, — со странным отсутствием враждебности ответил вдруг тот. — Это ведь нормально, волноваться за братьев. — В таком случае скажи, что ты здесь задумал. Возрождение Хоруса? Аврелиан покачал головой: — Если бы я имел такую власть в варпе, чтобы указывать Четверым, куда назначить удар… но я не имею подобной власти. — Ты хотел возродить Хоруса. Да или нет? — Хотел, — согласился тот. — Не буду спорить. — И знал, что это случится во время битвы? — Величайший бой величайшему воину, — согласился тот. — Но я не за этим пришёл на Баал. Если бы мой брат был навеки мёртв, я всё равно был бы здесь. И не только я. И теоретически, и практически это могло быть только ложью, и всё же Робаут спросил: — Почему? — Я как поцарапанный дата-диск, — хмыкнул тот. — Сангвиний мой брат, и дети Сангвиния — не чужие для меня. — Вам это не мешало его убить. Не мешало убивать его детей. — Это было давно. Для них это было правда очень давно. Что для Аврелиана, что для Сангвиния. — Насколько давно? — Бесконечно, — ответил тот. — Насколько давно ты умер? — Меньше года назад. — А я-то думал, почему тебя не чувствовалось в варпе. Твоего духа. Иногда находил, знаешь, стих побеседовать, обсудить былое. — Какое счастье, что я был мёртв и недоступен. — Шутки шутками, но очень интересное состояние. Говоришь, никаких воспоминаний про время между смертью и воскресением? — Такое чувство, что ты Магнус. — О нет, я же не прошу оценить отсутствие воспоминаний по шкале от нуля до десятка. Робаут устало взялся за переносицу: — Зачем тебе это знать? — Интересно. После смерти души уходят в варп, а твоя осталась прямо в теле, поскольку был потенциал воскрешения, заложенный существованием Иннеяда в данный момент. Это заставляет задаваться вопросом: все ли братья, которых я не смог увидеть в варпе, недоступны? Что, если Иннеяд владеет твоей душой? Что, если он воскресит кого-то ещё? — Моя душа принадлежит только Отцу, — твёрдо ответил Робаут, но душу… душу кольнуло сомнение. — Видишь ли, мне не нравится Иннеяд. Я видел Ишу… — Ты видел Ишу?! — Да, конечно. Это неважно, важно, что она не была цвета фуксии и я не заметил у неё ни клешней, ни странных вторичных половых признаков. — Возможно, она просто была одета. — Нет, одежду пришлось сжечь, — ответил Аврелиан, потому что конечно его ответ будет совершенно бредовым. — Ты считаешь, что я могу быть затронут Хаосом? — Я считаю, что Обманщик играет с силами, которых не понимает, а из жажды сдохнуть не родить ничего, что стоит рождать в этот бренный мир.