Сторожа своим братьям

— Они нас в чём-нибудь заподозрят, — меланхолично сказал Фулгрим, располагаясь поудобнее и заполняя собой ту часть небольшой залы, которую не заполнил собой брат Ангрон. Они хотели удовольствоваться кельей, но в келье уже не хватило бы места им с Хорусом. И так пришлось садиться Фулгриму на хвост — впрочем, тот, вроде бы, не возражал. — Такова жизнь, — ответил Хорус. — Поговорить-то нам надо. Поговорить было и вправду надо. Уж очень много накопилось всего за эти дни — и речь не только о том, что Хорус и Сангвиний кружили друг вокруг друга, как две голодных, но вежливых акулы, а брат Фулгрим затеял что-то зачем-то с Жиллиманом. Нет, просто за эти дни они как будто привыкли к нечёткому, довольно расплывчатому, но миру между ними и братьями. Миру, который просто не мог продлиться долго. Только пока они все здесь, в Материуме, на Баале, среди красных песков и кажущихся неисчислимыми тиранидских трупов. Им надо было поговорить, но все они молчали — каждый о чём-нибудь своём. Три демона и бог, который сумел их возвысить, но непонятно, сумеет ли удержать — слишком братья были разные, слишком мало в них пересекалось с Лоргаром. Он извернулся, как смог — отдал Фулгриму аспект надежды на совершенство, отдал Ангрону свой, отличный от отцовского, аспект гнева и милосердия, потому что хотя теперь брат наконец-то был свободен от проклятых Гвоздей и мог реализовывать то, ради чего он был когда-то создан, драться Ангрон не разлюбил. Хорус сам вознёсся в аспекте надежды невероятной, надежды-веры. Но сколько Лоргар сможет держать эти аспекты? Они ведь были проявлены почти случайно, они были нужны, чтобы в моменте освободить Фулгрима и Ангрона, позволить им прийти сюда, нарушить волю Четвёрки. Аспекты, дарованные им Четвёркой сильнее, старше, крепче, связи там такие, что порвать их дорогого стоило, и они всё ещё могли обратно срастись. Особенно когда Баал придётся наконец покинуть и вернуться в Обитель. — Твои раны, они когда-нибудь затянутся? — задал Хорус довольно неожиданный вопрос. — Не знаю, — честно ответил Лоргар. — Этот меч сродни Атаму, может и никогда. Но я уже привык. — Коракс не привыкнет, — хмыкнул Фулгрим. — Он мальчик нежный, ты постарайся всё-таки выздороветь. — Буду лечить, — коротко пообещал Ангрон. Его дар пока что проявлялся через раз, и больше через эмпатию, но иногда брат мог и вылечить кого-нибудь. — Ты нам нужен в полной силе, капеллан, — серьёзно добавил Хорус. — Четверо наверняка устроют на нас атаку по случаю того, как ты их нагрел, нам нужно быть начеку и ко всему готовыми. А кроме тебя у нас нет никого, кто может хотя бы ненадолго задержать Магнуса. То, что Магнус и Мортарион будут сражаться против них, они все принимали по умолчанию. Демоны не могут по-настоящему пойти против воли своих богов, только увиливать от неё и пытаться с ней договориться. — К счастью, Магнус будет занят в Материуме, насколько я мог увидеть. Для настоящего гадания мне нужно быть в варпе, конечно, и… — И я запрещаю тебе гадать, пока мы там не окажемся, — жёстко ответил Хорус. — Ты не умеешь остановиться вовремя, выматываешь себя, узнаёшь сущие крохи — вреда в итоге больше, чем пользы. — Я больше не ищу ответы, я выбираю нужное будущее! — попытался он возразить, но осел под строгим взглядом брата. — Мортарион… друг Хоруса? — осторожно спросил Ангрон. Брат всегда трепетно относился к таким вещам. Даже ярость Кхорна, затмевающая ему разум, не могла победить в нём верности братским узам. Но по нему судить о Мортарионе было опасно; у того ведь с друзьями всё было плохо. — Друг, — согласился Хорус. — Я не ценил его при жизни, слишком был увлечён идеями, погоней за славой… а он хороший и верный друг, и неважно, что вечно недоволен. Много кто недоволен, много чем. Важно, что в сердце, а не на лице. — Тогда он, может быть, не станет против тебя сражаться? — выразил их общую надежду Фулгрим. — Конечно, у Четверых найдётся, кого бросить на нас и без него да Магнуса, но всё же, минус два сильных противника — это минус два сильных противника. — Что скажешь, капеллан? — Ты только что мне запретил гадать, Вармастер, — напомнил Лоргар слегка обиженно. — Разрешаю, только недолго. В Материуме долго и не получалось — слишком он ограничивал полёт души по вероятностям. Не целый пляж — так, горсть песка, перебери песчинки, посмотри, какая ярче других… но ярких песчинок не было. — Он сердится… он очень обижен… — чувства мелькали, как картинки в калейдоскопе — яркие и неконкретные. — Он любит Хоруса, конечно очень любит… но очень сердится, считает себя обманутым… — Да обманули-то его чем? — Фулгрим всплеснул руками. — Неужто тоже, как Абаддон, всё злится за проигрыш Осады? — Нет, это свежее… как будто… ах, да, знакомо, он обижен, что Хорус был тем волком, или волк был Хорусом, он думает, что это была такая… злая шутка или вроде того? — Я просто хотел быть рядом, — буркнул Хорус. — Толком себя не помнил, но это был мой брат, перед которым я виноват, я помнил, что виноват. А он ещё и обижается, ну что с ним не так? — И правда, он же не Пертурабо, искать повод обидеться. Кстати, капеллан, его-то нам можно не ждать? — Я не вижу, чтобы он вылез из своего бункера в ближайшие тысячелетия, — ответил Лоргар. — Но, конечно, всё может быть. — А Морниваль? Я поручал тебе собрать их. Что по процессу? — Аксиманд в Обители, Абаддон сам по себе, Вармастер. Остальные… я собирал их ещё до того, как ты вернулся, и… — Они верны Обманщику? Ангрон осторожно коснулся когтем плеча Хоруса. Тот взял коготь в руку и осторожно пожал. — Увы, Вармастер. Я пытался их убедить, пытался всё объяснить, но… Тарик Торгаддон, Хастур Сеянус и Гарвиль Локен не слишком желают слушать. Может быть, послушают тебя? — Не может быть, но всё же я попытаюсь. Хорус любил своих детей. Из них немного осталось, и все у Абаддона в Чёрном Крестовом — а про Абаддона сейчас и речи не было, он был отдельной проблемой, которую решать придётся отдельно, но не сейчас. Сейчас тот был занят своим Походом, и отрывать его не станут даже Четверо — надежда добраться до Терры в них жила не меньшая, чем в полубезумном бывшем волке. Хотя бывают ли волки бывшими? Просто в волке, лишённом своей стаи, вожаке без семьи и близких, который сколько ни воет на далёкую Луну, никто не отвечает на его зов. — А можно мы лучше поговорим о чём-нибудь хорошем? — попросил Фулгрим. — О том, что пока мы здесь, в Материуме, мы можем быть с братьями. Общаться, как когда-то. — Любиться, — с явным ядом заметил Ангрон. — Ну нет! Когда-то я не «любился» ни с кем из них, я же не Хорус, — тот фыркнул. — Но сейчас намерен это исправить, — фыркнул в ответ Лоргар. — И выбрал Робаута. — Ревнуешь? Так сам ведь ему же отказал. — Сложно отказать тому, кто ни о чём не просит. — Ты его очень мило защищаешь, но я-то всё знаю! Он был очень настойчив? Мне кажется, что нет, он очень скромен и даже как-то застенчив, хотя прямолинеен. — Судя по Феррусу, тебе такие и нравятся, — заметил Хорус. — Но будь осторожен. После, вместо или вместе с Четвёркой, а Обманщик тоже двинет на нас свои войска. А где его войска — там его дети. — Робаут и варп — две вещи не очень совместимые. Скорее, тут надо опасаться тебе, не мне, — веселье брата мгновенно сменилось на печаль. — Нам с ним просто больше не свидеться: я буду там, он — здесь, и вряд ли он станет вызывать меня для ночи страсти. — Если Сангвиний выйдет против меня, я не смогу ему сопротивляться, — тихо ответил Хорус. — Тебе придётся его сдержать, Фулгрим. — Сдержать, но не убить? Приказ получен и понят. — Мы хотели посплетничать насчёт друг друга, — тоскливо напомнил Лоргар. — А не представлять, как станем сражаться с теми, кого мы любим, или просто расставаться навеки. Давайте уже сплетничать! Обсудим, не знаю… Вулкана! — А что Вулкан? — живо заинтересовался Фулгрим. — Так он же увивается за старшим сыном Сангвиния, ты не заметил?..