Сторожа своим братьям

— У меня такое ощущение, что мы здесь собрались рассказать друг другу, как не хотим выполнять будущий приказ отца и сражаться с хаоситами, — недовольно сказал Робаут. Корвус недовольно встопорщил крылья. — Я не то, чтобы не хочу, я просто не буду, — поправил он. — Отец прикажет — и будешь, — возразил Робаут. — Я и Отцу скажу, что он неправ и сражаться мне с Лоргаром не за что, — возразил Корвус. — Людям он не угрожает, зла не чинит, наоборот, помогает по возможности, что нам делить-то? — А Хорус? — А что Хорус? Пока он никому не вредит. Будет приносить людей в жертву или там планеты уничтожать — тогда и поговорим. — Вот я тоже с Хорусом драться не хочу, — поделился Леман. — Ты с ним в драку, а он опять про Титана. — Про какого Титана? — Про того, который ему всё равно был не нужен! А потом вообще начнётся, что он только-только договорился, да на той планете просто обычай такой, да какого лешего мне всё время в драку надо… не, не хочу я с ним драться. — Вздохнул, добавил: — А придётся. Всеотцу не отказывают. — Да почему же? — Корвус правда не понимал. — Потому что мы скажем «нет», а он скажет «и детей у вас тоже больше нет», — хмыкнул Леман. — Мне-то что, а вот вам всем будет грустненько. Пошлёт своих кустов, или там эйнхейриев, и всё, привет, останетесь сиротами бездетными. Но не совсем, конечно, на развод пару сотен оставят, чтобы можно было потом спрашивать «Точно нет?». Это был тот Отец, которого знали братья. Тот Отец, который мог так поступить просто потому, что с ним были не согласны и сказали, что его приказ неразумен: зачем выступать против тех, кто по мере сил поддерживает человечество, если можно заключить с ними союз? Пусть временный и непрочный, пусть основанный только на вере в их любовь и надежде, что Хаос их не поглотит и они продолжат помогать человечеству, как умеют? — Может, сможем его убедить? — без особой уверенности спросил брат Вулкан. — Все-то вместе. Я с ними говорил, они вроде никому зла не желают, и жертвы приносить не намерены. Наоборот, выступают против этих самых богов, боги тому же Хорусу тоже, вон, не рады. Нам бы вместе всем собраться наоборот, может, всей толпой-то бы наваляли Хаосу так, что надолго забыл бы лезть в Материум. Хоть один брат его понимает. — А как его убедишь? Терра далеко, — вздохнул Леман. — И мы возвращаемся к моему предложению выгнать их поскорее, потому что иначе они в самом деле сумеют отдохнуть и набраться сил, и тогда неизвестно, кто из вас победит, — голос у Робаута был холодный, какой-то безжизненный. — Если их сейчас выгнать, то сражаться нам будет не с кем, их свои же сожрут, — тихо ответил Сангвиний. — А у Лоргара всё ещё раны не зажили, как он с ними будет там, в варпе? Точно сожрут, — поддержал его Корвус. — Наверняка же уже на Обитель собирают войска. — А тебе-то какое дело до той Обители? — спросил Робаут. — Это мой дом, — ответил Корвус. У него не было дома никогда в жизни. Может, только камера с койкой на Ликее, и то, пожалуй, она скорее была прибежищем, а не домом. Ни Вороний Шпиль, ни Терра, ни флагман домом так и не стали, не было там чего-то бесконечно важного, что определяет понятие «дом», отделяет его от «не-дома», от «пристанища», от, собственно, «базы войск». Может быть просто там не было Лоргара, чая с чабрецом, тишины, уюта, неожиданно интересных книг по ботанике варпа и старого визора для симуляций. И детей, которые могут там отдыхать между битвами, не сомневаясь, что там спокойно и безопасно. Хотя на Вороньем Шпили дети как раз-таки были, разводили бардак и шумели — они и в Обители разводили бардак и шумели в отведённых им комнатах, вызывая недовольство у Глирхуина. А вот Эрегир мог часами каркать вместе с детьми, разбирая их сокровища. Дети не возражали: повелитель судеб неизменно рассказывал интересные вещи и порой даже делился с ними своей добычей — ну, хотя бы давал её посмотреть… Когда Корвус позволил себе привыкнуть не только к Обители, но и к демонам, её населявшим? Начать в самом деле относиться к Глирхуину как к очень ленивой и балованной кошке, а к Эрегиру — как к хозяйской собаке, которая для порядка гавкает, но на деле рада любому? Гладить то многоглазое, многолапое и с щупальцами, которое ползало по Обители и заменяло Лоргару нормальных питомцев? Не дёргать глазом на «Посмотри, какое оно милое!» в адрес этого самого многоглазого и многолапого, и с зубами как у мурены? Нормально ли это вообще? И Сангвиния не загрузишь: у Сангвиния у самого хватает вопросов и сомнений, нечего его трогать. — А давайте не будем никого выгонять? — Вулкан недовольно нахмурился. — Им и так непросто, и скоро прибудет флот Робаута и придётся уходить волей-неволей. Пусть пока отдыхают. Ну и работают тоже — как мы без Фулгрима бы ворота чинили, а? — Как-нибудь, — уклонился от ответа Робаут. — Да, они помогают сыновьям, — быстро уцепился Сангвиний за оправдание, — И с ними можно поговорить. Посоветоваться. Вот Лоргар, например, мне очень помог понять, что нужно от меня моим детям. — А ты точно намерен следовать совету, ну, Лоргара? — усомнился Леман. — Хотя в принципе он жизнь знает, мы когда-то с ним тоже о детях говорили. О моих, о его-то что говорить, они плохо контачили. — А что с ними такое было? — Корвусу стало интересно. С одной стороны, это было про Лоргара до Ереси, про человека, которого он не знал и которого хотел бы узнать; с другой, Леман настолько своеобразно относился к своим сыновьям, что зачем он искал совета, представить было сложно. — Да так, молодёжь у меня презирала тогда шибко грамотных, мол, нормальный мужик всё знает на память, а буквы для идиотов. А много ты в наши дни без грамоты навоюешь? Ну, он и подсказал, как им мозги задурить, чтоб считали как угодно, но готик знали от зубов. — Мозги задурить — это он, конечно, умеет, — недовольно, но не очень враждебно сказал Робаут. — А мне просто рассказал, как был капелланом у Ереси, — Сангвиний улыбнулся. — И я для себя понял, что надо и в самом деле просто слушать, хлопать по плечу и говорить «Молодец, ты справишься», даже если тебе рассказывают, как кому-то Слаанеш отрастила гемипенис, и его охота засунуть в рот, но мешают понятия… Он явно собирался как-то перевести из этого разговор на своих детей и их проблемы, но осёкся и задумчиво уставился на Робаута. И Леман уставился, и Вулкан. И даже Корвус, потому что Робаут сегодня вёл себя плохо и заслуживал немного братской травли. — Мне ничего такого не хочется! — рявкнул тот. — А если бы и хотелось, это неприлично и недолжно, только последние отбросы общества тянут себе в рот…