Сторожа своим братьям

Сангвиний впечатал Хоруса в стену, целуя — жарко, жадно, шаря по телу руками, ныряя языком ему в рот. Оторвался от губ, чтобы прижаться к шее, вдыхая любимый, родной запах: кровь и тепло, страсть и любовь. Сделал пару глотков — он был сегодня не голоден, но отказаться от лакомства тоже не получилось. Снова вернулся к губам, ловя жаркий, низкий стон брата, чувствуя, как тот жмётся бёдрами к бёдрам. Большего хотелось обоим — Сангвинию тоже, очень, очень хотелось… но надо было идти к постели, надо было готовиться к близости, долго, нудно, раздражает, хотелось сейчас, здесь, у стены. В принципе, можно было развернуть Хоруса к себе задом, это тоже был вариант — но придётся ведь оторваться от губ, да и шея гораздо интереснее спереди, а не сзади. А решать надо быстрее. Хорус решительно задрал Сангвинию тунику. Собирался взять в рот? Тоже, конечно, вариант, но хотелось не только получать, хотелось подарить удовольствие даже больше, чем получить… А потом все мысли куда-то улетучились, потому что брат изогнулся, закинул ноги на талию Сангвиния и наделся на его член, причём явно не задом, чем-то влажным, приятным и очень мускулистым, способным потрясающе охватить, сжать, потом отпустить обратно, и каждое движение было наугад. Хорус вцепился пальцами в плечи, заёрзал, ища правильный угол, они несколько раз неудачно состыковались — а потом он застонал низко и правильно, и можно было просто двигаться, чувствуя, как его то удерживают, то отпускают, как там жарко, как влажно, как легко можно выйти и снова зайти, слушать голос Хоруса — слушать, как тот зовёт его имя, как просит ещё, просит быстрее или медленнее, как зовёт его братом. Сангвиния очень, очень заводило слышать слово «брат» в такие моменты. Помнить, что они не только любовники, не только возлюбленные — что они братья по крови, самые близкие друг другу люди. Потом они всё-таки перекочевали в постель, потому что Сангвиний в порыве страсти забыл, как убрать крылья, но очень хотел отдаться — а значит, Хоруса надо было положить и оседлать. Где-то в процессе он всё-таки вспомнил, что надо просто вообразить себя бескрылым, с удовольствием перекатился на спину, позволяя, по грубому выражению братца, втрахать себя в кровать к собственному огромному удовольствию. Где-то в процессе он подумал, что хочет поставить Хоруса на колени, и пусть молчит и жуёт подушку… словом, время они провели отлично, и в голове поселилась приятная пустота абсолютной удовлетворённости и исчерпанности. — Это было… внезапно, — вспомнил он, с чего всё началось. Хорус, конечно, самодовольно хохотнул. — Знаешь, как Фулгрим такое называл? Тактическое преимущество. Сангвиний нахмурил брови. — Да не было ничего между нами, зачем мне оно, мы просто болтали как-то… даже в общем культурно болтали, там капеллан был… — А когда некультурно, Лоргар с вами не разговаривал? — Да почему, разговаривал. Просто смотрел, как… хех, ты так на Азкаэллона смотрел, когда тот очередной раз придумывал себе идиотские правила и их придерживался. — Они не идиотские! — вступился за сына Сангвиний. Впрочем, не очень искренне вступился; правила, которые тот для себя придумывал, были обычно или и правда идиотскими, или существовали, только чтобы мешать ему жить. — Так что у вас был за такой культурный разговор, что он привёл Фулгрима к рассуждению о тактических преимуществах? — Да собственно, вот, о тактике и говорили, насколько помню? Что самые разные вещи могут повернуть битву в твою пользу или наоборот, — пояснил Хорус. — И тот привёл пример, что вот наличие вагины — тоже неожиданное тактическое преимущество, потому что если хочется прямо здесь и сейчас, или если пьяный в говно, то в неё удобнее. Пертурабо, конечно, обиделся… — На то, что у него её нет? — Сангвиний не выдержал, фыркнул. — Да я не знаю, на что! Это ж Пертурабо. Он всегда обижается. У капеллана в книжке была такая штука — кадавр, полностью неудовлетворённый. Вот в книжке он сдох, а на самом деле жив, курилка, на Медренгарде сидит и я точно знаю: он недоволен! Было одновременно забавно и немного грустно его слушать. Грустно — потому что это была та часть жизни брата, где они не были вместе, не были даже вместе-порознь, как когда воевали в разных концах Империума. Где они были врагами, где всё шло прахом. И всё же забавно, потому что Хорус всегда кипятился очень забавно. — А когда-то ты так хвалил нашего сурового Олимпийца! Говорил, что он самый надёжный из нас из всех! — поддел он, чтобы не огорчаться. — Надёжный? Да. Но может вывести из себя кого угодно, включая капеллана. Лично видел, как тот пинал стенку после беседы. — Ну, стенку ведь, а не Пертурабо? — Может, и Пертурабо бы пнул, но тот в Логосе, всё равно не почувствует. Потрясающий человек. Работал за спасибо, делал всё, что велят — но спасибо принимал с таким видом, как будто выписывает нам чек на долг до гроба и за гробом, а потом ещё выражал недовольство недостаточным качеством благодарности. Но при этом работал, на том спасибо, конечно, Осада на нём и держалась — нас-то жрали… Сангвиний плотнее прижался к брату. Сейчас точно было не время думать о том, как их жрали. Или о том, как его лично били и таскали по полу. Сейчас было время быть вместе, целоваться и чувствовать себя хорошо. — С другой стороны, вот что меня поражает: стоит убрать из души жрущих тварей — и можно даже без Пертурабо нормально работать, сам видишь! Оборона Баала из «почти невозможной», например, перешла в статус «в принципе, выполнимой» задачи, да. Просто потому, что есть Хорус, способный заставить братьев не спорить, а что-то вместе делать, есть братья, которые каждый по-своему — даже Кёрз — готовы помогать, когда не заняты спором, есть надежда, что с поддержкой Магнуса можно будет справиться с обороной своими силами… С Окклюдусом было сложнее, потому что там был всего один орден, плюс Экзорцисты на случай прорыва демонов, плюс Кёрз, от которого не особенно много проку в бою — а значит, туда надо было идти большинству примархов, вот только хватит ли их, если Хорус, Сангвиний, Вулкан и Магнус останутся на Баале… Кёрз провидел, что все умрут, но он всегда провидел, что все умрут. А ведь ещё были те, кто не верил или не желал верить в Сангвиния, но и Данте не доверяли, и те, кто верить верил, но не хотел подчиняться. И некроны, которые присягнули Баалу, а это ведь явная ересь. И новости из Империума Санктум, что будто бы Робаут взял в супруги эльдарскую ведьму. — А сам не хочешь попробовать? Или хоть сиськи привесь. — Зачем? — Так красивое. И потискать наверняка приятнее, чем мужские, вроде они чувствительнее… Определённо, об этом думать и беседовать было куда лучше и интереснее.