Сторожа своим братьям

Как ни банально, самым уязвимым местом у примархов оставался мозг — мозг, который не поспевал за совершенным телом, который ломался под грузом бесконечных возможностей. У каждого из братьев он ломался по-своему. Кто-то был склонен к депрессиям, у кого-то были проблемы с социальным или эмоциональным интеллектом, кто-то страдал паранойей… А ещё был Конрад. Конрад, мозг которого не выдерживал не только возможностей его тела, но и его дар. Конрад, который всю жизнь провёл в одном шаге от судорожного статуса. Тогда, при жизни, Фулгриму казалось, что он смог ему помочь. Сильное противосудорожное в смеси с сильным седативом, вводить в вену. Конрад переставал биться в припадке и просто засыпал — да, с кошмарами, да, плохо, мучительно, но всё-таки засыпал, всё ещё уходил прочь от статуса и смерти. Теперь средство не помогало, что логично. Демоны устроены по-другому, тут нужен был новый рецепт. Возможно, Фулгрим вообще зря волновался, на самом деле, ведь мозга у демонов тоже нет, а значит, и судорожный статус им — теоретически — должен быть не страшен… но он всё равно волновался, потому что привык. Привык бояться, что Конрада вдруг не станет. — Я хочу помочь, — сказал ему Магнус. Чтобы зайти в лабораторию, ему пришлось наклониться. Его вообще всегда было чуточку слишком много. — Чем? — устало спросил Фулгрим. — Я ничего не понимаю в ваших материях, ты же знаешь. Просто пытаюсь найти лекарство для Конрада, ему плохо. — Помочь найти лекарство, — ответил Магнус. — Всё-таки сейчас ты имеешь дело не просто с примархом, а с демоном. Это требует немного иного подхода. — Что-нибудь… как там говорит капеллан… концептуальное? — Лоргар много что говорит, и в большинстве своём — чушь, — сварливо ответил тот. — В ваших спорах я понимаю ещё меньше, чем в ваших материях. Для такого крупного существа, Магнус двигался очень легко и быстро. Подошёл к Конраду, потрогал его лоб, оттянул веко, послушал сбивчивый сердечный ритм. Стёр пену с губ. Нахмурился: — Действительно, тяжёлый случай, — и добавил: — Я могу посмотреть спектрограмму? — Да, конечно. Фулгрим кивнул на экран спектрометра. Очередное соединение, которое тоже не работало, тоже не могло вытащить брата из припадка. Может быть, если использовать другой изомер… — В сущности, — сказал он Магнусу, — я отлично понимаю, что трачу время впустую, но лучше ведь иллюзия контроля, чем полная его утрата. Разве нет? — Мне знакомо это чувство, — ответил тот. — Очень хорошо знакомо. Но ты не впустую тратишь время; то, что ты создаёшь — это ведь действительно ценное лекарство, новаторское, безопасное и действенное… — Которое никому не нужно, включая — особенно — Конрада. — То, что сейчас мы пока не можем распространить полезные вещи по Галактике, не означает, что они бесполезны, — твёрдо ответил Магнус. — А то, что твоему соединению недостаёт варп-составляющей, не означает, что оно не поможет брату. — Я уже говорил, что ничего не понимаю в ваших материях, — напомнил Фулгрим. Магнус взял бумажку со стола и быстро начал писать: — Вот, посмотри. Если я правильно понял, это формула того, что ты создал. И вот сюда, к гидроксильной группе, мы можем присоединить варп-группу… — Разве варп — это не про… — он помахал пальцами в воздухе, — метафоры, концепции, образы? — Ты слишком много общался с Лоргаром, а он слишком переоценивает этот аспект. Да, такие вещи влияют на варп, но это не делает его какой-то туманной непознаваемой сущностью. Ничто, что можно испытать физически — не туманно и не непознаваемо, а варп, знаешь ли, можно физически испытать, достаточно просто выйти из-за поля Геллера за пределы корабля. Суицидально, конечно, но вполне ощутимо, согласись. — Соглашаюсь. Так что такое варп-группа? Магнус объяснял. Фулгрим слушал и задавал вопросы. На бумаге уже громоздились варианты изомеров с различным положением варп-групп, и Фулгрим даже начинал иметь мнение, где этой самой группе лучше расположиться, хотя ещё недавно он не подозревал о возможности её существования. Но вся химия стоит на том, что если что-то объективно есть, у этого чего-то должно быть своё место. Надо только его найти — а химик из Фулгрима был, пожалуй, лучше, чем из Магнуса. — Соответственно, варп-группа должна нести нужный процент «седации» и нужный процент «противосудорожности», причём с первым я бы сказал надо больше стараться, потому что я читал сказки про столетний сон принцесс, знаешь ли. — Да, найти кого-то, кто согласится поцеловать Конрада, будет непросто, — хмыкнул Магнус. — Помнится, у меня так встрял один из сыновей, хотел полечить бессоницу своей бабушки. Хорошо, его дедушка был ещё жив. Плохо, что они с бабушкой друг друга, как выяснилось, не переносили… — Ой, эти молодые да ранние умники вообще вечно творят какую-то дичь. У меня один предлагал замедлителем для реактора сделать литий, ведь это почти бериллий, вообрази. — Не могу, слишком тупо. — Вот ровно та же реакция, — Фулгрим вздохнул. Варп-группа приобретала какой-то относительно приличный вид, и похоже, скоро лекарство должно было бы заработать, когда Магнус задал вопрос: — А почему ты так… извини, но так с ним нянчишься? Это ведь… ну, Конрад. Надо было рассердиться, но они так хорошо говорили — и Магнус, пожалуй, один из немногих мог в самом деле понять, ведь он тоже знал, что такое, когда болеют дети — что Фулгрим ответил: — Знаешь, Конрад мне всегда говорил, что ему со мной просто и легко потому, что я один из всех нас никогда не виделся ему мёртвым, изуродованным, искалеченным. Что поэтому он смог ко мне привязаться. Магнус недоумённо нахмурился. — Я к тому, что мы в этом похожи. Понимаешь… моя мамка, сёстры, первая жена — все умерли от болезней. Я занялся фармацевтикой, я находил лекарства, но всегда опаздывал. Мои сыновья болели и умирали, и снова — я опаздывал, слишком много погибло прежде, чем я что-нибудь успел сделать. Другие мои сыновья просто погибли, потому что внезапно оказалось, что командовать бандами революционеров на одной планете и воевать с конгломератом ксеносских планет и их регулярной армией — совсем разное дело… — он закусил губу, хмыкнул. — Словом, они все умирали, понимаешь? А Конрад — примарх. Он не умрёт, думал я, он никогда не умрёт, ведь мы, примархи, чудо какие живучие и никогда не болеем… Магнус молча положил ему руку между лопаток. Рука была здоровенная, во всю спину. Всё-таки Магнуса было очень много. — А потом было поздно и я привязался, так бывает. Да и он не так плох, каким хочет казаться, он просто… не умеет быть хорошим, я не успел научить его быть хорошим, — Фулгрим покачал головой. — Глупо звучит, да? — Отнюдь. Дети-маугли, даже примархи, нуждаются в адаптации. Ты не сумел закончить адаптацию, поэтому Конрад не смог полноценно стать частью социума, а дальнейшая его жизнь не способствовала продвижению в этом направлении. Теперь ты стараешься исправить ошибку Отца и закончить то, что начал. Всё логично, разве нет? — Правда, он уже не совсем маугли, и усвоил некоторые асоциальные тенденции, но в целом… да? А ещё он мне как сын и я очень его люблю и страшно боюсь, что судорожный статус опасен даже для демонов, как-то так. — Не надо бояться, — Магнус снова положил ему руку на спину. — Ты ведь Феникс. Называя его своим сыном, ты даёшь ему часть своих свойств, а Фениксы не умирают. — Вот сейчас прозвучало очень туманно и мутно, если что. — Я могу показать, как это работает, на самом деле всё очень просто… Фулгрим осторожно ввёл Конраду в вену лекарство и с облегчением увидел, как тот погружается в спокойный, ровный сон. — Показывай, — сказал он, укладывая Конрада себе на хвост и накрывая его пледом. — Посмотрим, как оно просто.