The Disappointed Ones (Разочарованные)

Июль 2019, Цюрих Вернувшись наконец из поездки, Гунтрам заперся в мастерской. У него просто кололо пальцы от желания заняться портретом Эрика. Почему — он и сам не понимал, просто хотелось наконец сделать это. Красивая натура давно его не привлекала, но в Эрике было что-то еще, помимо привлекательной внешности... «Может, это оттого, что скоро нашему миру придет конец. Напоследок хочется вдоволь нарисоваться. Как там говорил Алексей: перед смертью не надышишься? Я хотя бы буду делать то, что хочу и люблю». Через неделю он наконец отправил покрыть картину лаком и заказал раму — простую, из темного лакированного дерева. — Всё! — объявил он Конраду за ужином. — Я закончил и снова могу маяться бездельем. — Не покажешь? — Тебе правда интересно? — Я видел оригинал и могу оценить портрет. — Tогда можешь заехать ко мне, прежде чем я отправлю его заказчику. — Боюсь, он не способен оценить твое искусство. — Льстец! — Отнюдь нет. Этот Берггрен сухарь, подозреваю, ему милее фотография. — Они бы сошлись с Куртом, — с улыбкой сказал Гунтрам. — Курт тоже считает, что лучше один раз нажать на спуск фотоаппарата, чем долго водить карандашом по листу бумаги. — Если Курт вздумает стать генетиком, вычеркну его из завещания, — пробормотал Конрад. — Я подозреваю, что ты скорее вычеркнешь оттуда всех, кроме Курта. — Тебя я тоже не вычеркну. Гунтрам с бесконечной любовью посмотрел на мужа и промолчал, занявшись своей рыбой. *** — Нам пакет из Цюриха! — крикнул Эрик. — Судя по размеру, это и есть мой портрет. — Пакет на мое имя, — указал Ларс, ловко перехватывая у него объемную посылку. — Значит, вскрываю тоже я. Пойдем в мой кабинет. Сняв несколько слоев бумаги, он наконец освободил небольшое полотно. Как и обещал Гунтрам, оно было написано маслом. Ларс нетерпеливо уставился на портрет. ...На высоком подоконнике сидел, свесив ногу, юноша и смотрел на разливающийся над городом закат, над которым торжественно сияло лиловое небо. Мягкие сумерки смягчали очертания великолепных венских дворцов и шпилей. Со стороны зрителя открылась невидимая дверь — юноша обернулся к вошедшему, все еще захваченный своими мыслями и закатом, но уже готовый улыбнуться тому, кто вошел. — Это божественно! — с благоговением сказал Эрик. — Я никогда не выглядел таким красивым! — Не пытайся воздействовать на меня, — покачал головой Ларс, не сводя глаз с картины. — Этот де Лиль хорошо уловил твою сущность, и сейчас ты с картины смотришь на меня тем самым отсутствующим взглядом, когда я внезапно нарушил ход твоих мыслей. А что это за рубашка на тебе? — Это его рубашка. Он посчитал, что я буду лучше смотреться в белом. — Неожиданно, но он прав. — Так тебе нравится портрет? — Эрик, затаив дыхание, ждал ответа. — Позвони своему сообщнику, скажи, пусть приедет к нам в пятницу в Лондон для разговора. Может даже взять с собой этого своего мужа. А на следующий понедельник закажи нам билеты в Стокгольм — мне понадобится лаборатория. — Ты правда сделаешь это? Почему? — тихо спросил Эрик, и Ларс закатил глаза. — Мне надоело, что ты все время ездишь мне по мозгам, коротышка. Это утомительно. Да и задача интересная. Радостно взвизгнув, Эрик бросился ему на шею. *** — Я должен мчаться в Лондон по первому зову этого заносчивого засранца? — поднял брови Конрад. — Для чего? Чтобы он мне в красках описал, как будут гибнуть мои друзья и близкие? — Эрик считает, что Берггрен, кажется, склонен нам помочь, — осторожно сказал Гунтрам. — Но, видимо, у него будут какие-то условия. Я понятия не имею, что он может захотеть. Когда я предложил ему деньги, он отказался. — Это человек сам не знает, чего хочет, — проворчал Конрад. — Или блефует. Ты уверен, что у него действительно есть противоядие? — Как я могу быть уверен, если даже не понимаю толком, как эта штука работает. Но, Конрад, мы должны использовать любой шанс! В Европе пока все тихо, но я смотрел сегодня новостные сайты США: в местах вспышек болезни власти принудительно ликвидируют скот, как это делалось в Великобритании в девяностые, когда была вспышка коровьего бешенства и погибло около двух сотен человек. Но у людей короткая память: фермеры протестуют, пресса кричит о превышении административных полномочий. Скоро всё это перекинется на нашу территорию. — Хорошо, я попрошу Монику перекроить мое расписание. Кого ты предлагаешь взять с собой, кроме Фердинанда, Павичевича и охраны? — Алексея и Михаэля, — уверенно ответил Гунтрам. Конрад поморщился. — Делер и Антонов не в курсе проблемы. Я бы взял доктора ван Хорна. С него все началось, и он единственный из нас имеет представление о микробиологии и генетике. — Михаэль обладает широкой научной эрудицией, а Алексей нешаблонно мыслит. Если Берггрен предложит нам какой-то план, они смогут оценить его реализуемость. Разумеется, квалифицированное мнение доктора ван Хорна нам тоже не помешает. Некоторое время подумав, герцог кивнул. — Предупреди всех названных. И попроси Монику, чтобы она распорядилась приготовить наш дом — я не собираюсь злоупотреблять гостеприимством мистера Берггрена. Июль 2019, Лондон — Качество портрета Эрика приятно удивляет, — заявил Ларс Гунтраму. — Академическая живопись всегда казалась мне скучной, но ты заставил меня изменить свое мнение. Не удовлетворишь ли мое любопытство — та… ммм… яркая женщина с драной кошкой, которая висит в Штеделе, кто она? — Мистер Берггрен, мы приехали сюда, выкроив время в своем плотном расписании, не для того, чтобы говорить об искусстве, — ледяным тоном сказал Конрад. — Мне передали, что у вас есть какое-то предложение… — Разумеется, — ухмыльнулся Ларс, наслаждаясь волной раздражения, исходящей от присутствующих. — Кто-либо из вас имеет естественно-научное образование, господа? — Делер, докторская степень по астрофизике, — отозвался Михаэль. — Ван Хорн, доктор медицины, выпускник Цюрихского университета, защитил диссертацию в Гейдельберге. — И ни одного биолога? Как жаль. Ну что ж, лучше что-то, чем ничего. У ван Хорна возмущенно взлетели брови. Он хотел что-то сказать, но Конрад предупреждающе коснулся его руки. — Итак, передо мной был поставлен вопрос: возможно ли остановить искусственно вызванную пандемию прионной болезни и не допустить значительных потерь населения Земли. Мой ответ… — Значит, вы признаете, что специально допустили утечку зараженных животных? — с вызовом спросил Фердинанд. Ларс проигнорировал его выпад и продолжил: — Мой ответ — да, это возможно. Антитела, выращенные по образцу антител первичного донора, способны блокировать превращение нормальных белков в человеческом организме в прионы. Я провел расчеты скорости распространения болезни и придумал, как нам обогнать ее и оперативно доставить «противоядие» по назначению. — Так вы согласны оказать нам содействие? — уточнил Конрад. — Я бы сформулировал это иначе: я делаю, а вы мне содействуете. — Как вам будет угодно, — фыркнул Конрад. — Благодарю вас, — иронично проговорил Ларс. — Сейчас я объясню свою идею как можно более простыми словами… По мере его объяснений лица у присутствующих вытягивались. — Вы опасный маньяк! Неужели вы думаете, что мы вам доверимся?! — воскликнул Фердинанд. Конрад посмотрел на Михаэля. — Что вы думаете, Делер? — Это может сработать. Если только мистер Берггрен не ошибся в расчетах… — Доктор? — Теоретически такая комбинация возможна, однако на практике представляется трудно осуществимой, — проговорил ван Хорн. — Но цена вопроса… — Мистер Берггрен, другого способа не существует? — спросил Гунтрам. — Вариантов всегда больше одного, но этот — самый надежный и простой. К тому же для него у нас практически все готово. Месяца два-три, и можно будет запускать. — Нам требуется время на размышления, — сказал Конрад. — Если мы согласимся, что вы потребуете за свою работу? — У меня есть одно условие. Выслушав его, Конрад сказал: — Страна довольно специфическая, и там трудно что-либо гарантировать. Почему бы нам с вами не рассмотреть более прозрачную юрисдикцию? — Я и не говорил, что будет легко, — усмехнулся Ларс. — Но это мое условие. *** Как сговорившись, все хранили молчание, пока не добрались до особняка Конрада. Но едва только компания расселась в гостиной, как Фердинанда прорвало: — Это безумие, Конрад! Джинна легко выпустить из бутылки, но невозможно загнать обратно. Этот человек — биотеррорист, он сам признался. Его надо посадить лет на двадцать, а не потакать его капризам. — Не раньше, чем мы с его помощью остановим прионную болезнь, — отрезал Конрад. — Это опасный способ, господа, — подал голос ван Хорн. — Как бы лекарство не оказалось хуже болезни. — Горан? — Я согласен с тем, что это опасно, но другого пути у нас, кажется, нет... — проговорил Горан после раздумья. — Нам придется сотрудничать с, мягко говоря, психически неуравновешенным человеком, ничего не поделаешь. Будем следовать его плану, а параллельно попытаемся выяснить, что за организация на самом деле за ним стоит. Предполагаю, что фанатики-экоактивисты. В радикальных кругах давно циркулирует идея, что численность человечества далеко перешагнула порог того, что может выдержать наша планета, и хорошо бы его проредить. Теперь по поводу его условий. Антонов, мы сможем работать в Китае? — Думаю, что требование мистера Берггрена выполнимо. — Поясни. — Помните, британская компания GlaxoSmithKline обращалась к нам? Мы тогда ее досконально проверяли. — Это всемирно известный производитель вакцин, — припомнил Конрад. — Но какое это имеет отношение к нашему вопросу? — Да, точно. GlaxoSmithKline сотрудничает с Институтом вирусологии в Ухане. Формально институт подчиняется правительству Китая, но британцы выделяют гранты на некоторые исследования. Соответственно в лабораториях Уханя работают и их ученые, и китайские. — У нас есть кто-нибудь в GlaxoSmithKline? — спросил Конрад. — У нас есть кое-что на одного человека в Pfizer, — подумав, ответил Михаэль. — Pfizer и GlaxoSmithKline сотрудничают. Может, Pfizer даже больше подойдет. У них сеть биофармацевтических лабораторий по всей стране — в Шанхае, Даляне, Сучжоу и Ухане. — Что ж, обратим внимание на Пфайзер, — с усмешкой сказал Конрад. — Но это уже завтра. *** — Негусто, — резюмировал Конрад, прочитав досье на сотрудника Пфайзер. — Может, что-то еще? — Быть может, лучше вообще обойтись без этого сотрудника, мой герцог? — спросил Михаэль. — В конце концов, нам нужны выходы на людей, работающих в лабораториях в Шанхае или Даляни. Список сотрудников и досье мы можем получить без их ведома. Сейчас мои ребята этим займутся. Итоговый список наиболее перспективных, то есть гипотетически склонных к сотрудничеству ученых выглядел так: 1. Иоганн Вайсс, глава лаборатории в Шанхае. Любовница-китаянка и дочь от нее. 2. Сара Смит, биотехнолог лаборатории в Шанхае. Прием наркотиков в молодости, привод за продажу одной дозы наркотика (США). 3. Ши Хуаньнян, младший научный сотрудник лаборатории в Даляне. Подделка документов три года назад. 4. Цзян И, лаборант лаборатории в Даляни. Скандал и драка в ресторане под воздействием алкоголя. 5. Бай Юань, младший научный сотрудник лаборатории в Даляне. Азартные игры, проигрыш в прошлом большой суммы денег, долги. — Детский сад какой-то, — заметил Конрад, пролистав список. — Или люди становятся нравственнее... или мы недорабатываем. — Читайте дальше, сир. 6. Сюй Янь, младший научный сотрудник лаборатории в Ухане. Часто ездит на Тайвань. — Это компрометирующее обстоятельство? — удивился Конрад. — В данном случае — да. Сотрудникам государственных учреждений не рекомендуется слишком частое общение с Тайванем. Не говоря уже о грядущем официальном запрете одиночных поездок. Конрад отложил досье Сюй Яня в сторону. 7. Бай Исяо, сотрудница лаборатории в Ухане. Служебный роман с Джоном Чхве четыре года назад — корейцем американского происхождения. — Страшное преступление… — Службы безопасности у них неплохо работают, — ответил Михаэль. — Или люди хорошо шифруются. — Поработайте по любителю поездок на Тайвань. К кому ездил, что делал, — подумав, распорядился Конрад. *** — Мой герцог, вы были правы, этот Сюй Янь оказался перспективным персонажем. С отличием окончил биологический факультет университета Цинхуа в Пекине и поступил на работу в Уханьский институт вирусологии. Практически сразу попал в группу исследователей, изучающих вирусы рукокрылых по гранту из США. Прекрасно владеет английским языком. На Тайване живет семья старшего брата его отца. Кроме родственников, у него там есть девушка, которая работает в гостиничном бизнесе и параллельно учится в университете. Жаловалась подруге, что у ее парня конфликт на работе и он «стал невыносим», — доложил Алексей. — Это точно наш кадр, — кивнул Горан. — Я считаю, его надо разрабатывать дальше. — Согласен, — кивнул Конрад. — Подберись к нему поближе, Алексей Григорьевич. Июль 2019, Гаосюн, Тайвань Алексей вышел из здания аэропорта, довольно щурясь под ярким солнцем. Сейчас он был европейским туристом, прилетевшим на Тайвань вкусить экзотических запретных плодов. Его ждал номер в «Гранд-отель Гаосюн». Объект не останавливался в отелях, и это несколько усложняло задачу, но Алексей надеялся на свою удачу. Объект должен был прибыть завтра, судя по купленному билету, так что у Алексея хватило времени, чтобы заселиться, осмотреться и встретить клиента сразу по прибытии. Так он и сделал, для начала поинтересовавшись у портье, где находятся лучшие ночные клубы Гаосюна. Алексей съездил к Лотосовому озеру, пообедал по дороге супом с пельменями и креветками на гриле, запив все это густым молочным коктейлем из папайи. «Жить можно!» *** Он уселся в лобби отеля под благодатной сенью пальмы, изредка поглядывая в сторону ресепшена, где работала девушка Сюй Яня, Ваньтин. Алексей предполагал, что Ваньтин с Сюй Янем договорятся встретиться в городе после окончания ее смены, и собирался за ней проследить. Сюй Янь оказался высоким красивым молодым человеком с умным, слегка надменным лицом. Фотография из досье не передавала всей его прелести. «Ему бы не мышей препарировать, а в исторических дорамах играть роковых наложников императора», — подумал Алексей и усмехнулся такому повороту мысли. Устроившись через один стол от сладкой парочки, Алексей заказал полюбившийся ему коктейль и приготовился долго ждать, но не успел он еще выпить и половины, как Ваньтин встала из-за стола, схватила сумочку и быстро пошла к выходу, сердито отстукивая каблуками по кафельной плитке. Сюй Янь не стал ее догонять. На протяжении полутора последующих часов он сидел и тихо надирался каким-то местным пойлом. Пытался пожаловаться на судьбу официанту, но тот сбежал, поставив на стол очередной бокал. Решив, что объект уже дошел до нужной кондиции, Алексей подсел к нему за стол, наплел, как ему не хватает общения в чужой стране, лучезарно-виновато улыбнулся и через пять минут уже слушал печальную историю жизни Сюй Яня. …Парень был целеустремлен и знал себе цену. Когда ему предложили работу в Ухане, он с радостью согласился. Талантливого новичка взял под свое крыло ведущий исследователь лаборатории прикладной вирусологии Бай Чжоухэ. Сюй Янь как проклятый вкалывал в лаборатории, приходил первым, уходил последним, порой забывая пообедать. Засыпая на узком матрасе, кинутом на пол, в институтском общежитии, он грезил о международной известности, докладах на конференциях, собственной лаборатории, — и матрас уже не казался таким жестким. По условиям гранта они должны были публиковаться в международных научных изданиях. Сюй Янь уже предвкушал, как увидит свое имя рядом с именем Бай Чжоухэ, но статья вышла с указанием единственного автора, и это, конечно, был не младший научный сотрудник Сюй Янь. Он обратился сначала к Бай Чжоухэ, и тот с издевкой отмахнулся, сказав, что рабочей лошадке не стоит воображать себя призовым жеребцом. Оскорбленный, Сюй Янь написал заявление в комиссию по этике института, но его жалобу отклонили, отругав за индивидуализм, да еще и припомнили частые поездки в Тайвань. Он был совершенно уничтожен. Научным рабом Бай Чжоухэ он быть не желал, хотя коллеги говорили ему, что не он первый, не он последний. Кажется, все вокруг стали считать его выскочкой и практически объявили бойкот, а завлаб прямо сказал, что с таким настроем ему вряд ли стоит ожидать продления срока контракта. — И что вы собираетесь делать дальше? — спросил Алексей, сделав сочувствующее лицо. Сюй Янь наморщил лоб, но даже это его не портило. — Думаю написать в компанию, которая выдала грант, — неуверенно сказал он. — Пусть знают, с кем имеют дело. — А не обернется ли это против вас самого? Вашему руководству не понравится терять лицо перед западным партнером. — Не потерять лицо — только это всех и волнует! — воскликнул Сюй Янь. — Как бы я хотел отомстить этим мерзавцам! — Тише, тише, мой друг, — похлопал его по руке Алексей. — У меня есть идея, как это сделать. Но я не хотел бы обсуждать ее сейчас — вы слишком пья… расстроены. Что вы делаете завтра? — Я планировал провести день с Ваньтин, но, похоже, мы расстались, — уныло пробормотал парень. — Давайте завтра встретимся в отеле «Гаосюн» и все обсудим. Сюй Янь наклонил голову и пытливо посмотрел на него. — В отеле? Вы меня клеите? — спросил он. — Что вы, милый мой! Если бы я вас клеил, мы бы сейчас уже лежали в койке, а не разговаривали в кафе, — ухмыльнулся Алексей. — Вам ничего не угрожает. Я не мешаю дело с удовольствием. «Как правило», — добавил он про себя. *** С озера тянуло слабым влажным ветерком. Вдали мягко вырисовывались холмы Шоушань — размыто-зеленые, будто акварельные, в ещё не рассеявшемся после утреннего дождя тумане. Алексей вздохнул и вернулся в комнату. По телевизору шли национальные новости на местной разновидности китайского. Он перебрал каналы и нашел англоязычную CNN International. Сначала рассказывали про потерявшийся индийский посадочный модуль, затем — про климатические забастовки, а затем диктор сообщила о новых вспышках болезни Крейтцфельдта — Якоба. Алексей раздраженно ткнул в кнопку выключения. В самой глубине души он надеялся, что швед блефует. Но, похоже, нет. В дверь номера постучали. Мельком взглянув на себя в зеркало, он пошел открывать. Даже с похмелья этот красавчик выглядел так, что хоть сейчас в кино снимай. Именно про таких говорят: выиграл в генетической лотерее. — Минералки или что покрепче? — Минеральной воды, если можно, — чопорно ответил Сюй Янь и прошелся по комнате, избегая встречаться взглядом с Алексеем. Кажется, ему было неловко, или, что хуже для дела, мальчик начал сомневаться, стоило ли вообще сюда приходить. — У вас прекрасный номер, — заметил он. — Садитесь сюда. Алексей достал из минибара бутылку. Вода с приятным шипением наполнила стакан. Сюй Янь залпом его осушил. — Ни разу в жизни не напивался из-за девушки, — с деланым весельем сказал он. — У меня такое ощущение, словно я срезался на экзамене. У них всех в голове словно встроен датчик, предупреждающий, что нужно уносить ноги от неудачника. — Вы не неудачник. — Нет? Меня скоро выкинут с работы, и после этого я не смогу устроиться ни в одно приличное место. — Если не возьмете себя в руки, то так и будет. Но можно поступить иначе: продолжать работать, словно ничего не случилось. Сделайте вид, что смирились. Я бы вам даже посоветовал извиниться перед вашим научруком. Нужно выждать. Месть — это блюдо, которое подают холодным. — Я еще не согласился, — сказал Сюй Янь. — Но вы же пришли сюда, несмотря на головную боль. Значит, задумались над моим предложением. — Собственно, предложения я пока не услышал. — Нам нужно, чтобы вирус SARS-CoV оказался в вентиляции института и распространился по системе циркуляции воздуха. — Что? Вы с ума сошли? Кто вы такой? — У моего работодателя возник конфликт интересов с руководством вашего института. Он понес убытки и намерен призвать к ответственности тех, кто их вызвал. В открытом порядке это невозможно — вы понимаете, как устроена ваша система. Он хочет сделать это другим способом — испортить их репутацию перед всем миром. — А возможные жертвы его не беспокоят? SARS-CoV вызывает тяжелое респираторное заболевание. — В 2003 году вспышка атипичной пневмонии в Фошане, порожденная этим вирусом, была быстро остановлена, хотя тогда никто к этому не был готов. Сейчас у властей уже есть опыт 2003 года и знания. Насколько мне известно, была даже разработана экспериментальная вакцина, которая не попала на рынок, так как необходимость в ней отпала. — Нет, я не собираюсь принимать в этом участие, — Сюй Янь поднялся. — И не думаю, что вы найдете кого-то, кто согласится. Он решительно направился к выходу. — Прежде чем вы уйдете, проверьте ваш счет в Taipei Fubon Bank, — сказал ему в спину Алексей. Сюй Янь остановился и достал смартфон. Его пальцы быстро забегали по экрану. Алексей услышал, как у молодого человека перехватило дыхание. — Это только аванс, — пояснил Алексей. — Оставшиеся 75 % процентов будут перечислены вам, когда мы увидим первые результаты. Вы сможете уехать в Европу или США и продолжить научную карьеру там. На ватных ногах Сюй Янь побрел обратно и рухнул в кресло. — Я будто во сне… — пробормотал он. — Но как вы себе это представляете? У нас в институте установлена система камер слежения. «Деньги, как обычно, решают все», — подумал Алексей. — Как сказал мудрец, ежели один человек построил, другой завсегда разобрать может, — улыбнулся он. — У нас еще есть время продумать детали операции. Август 2019, Цюрих — Гунтрам, ты меня не слушаешь! — укоризненно воскликнул Клаус, увлеченно излагавший ему свой школьный проект. — Прости, — Гунтрам виновато улыбнулся. — Ты какой-то рассеянный после поездки, — пожаловался Клаус. — Папа влюбился! — громко и радостно заявил Курт. — В портрет! Он его все время разглядывает. — Что ты такое говоришь, Курт, — смутился Гунтрам. — Это просто наброски к портрету. Я все время думаю, что написать его нужно было иначе. — Я бы сказал, что портрет получился достойным, — раздался голос Конрада. — Дети, что вы здесь делаете? Вы уже доделали уроки? — Я как раз рассказывал Гунтраму про свой проект, а он не слушает! — Не утомляй Гунтрама, Клаус. Котенок, не хочешь отдохнуть? — Я посмотрю на твой проект позже, Клаус, — сказал Гунтрам. — Курт, тебе не пора спать? — Ты всегда думаешь, что можно сделать лучше. Портрет очень хорош. К тому же понравился заказчику, — сказал Конрад, обнимая его. Они медленно поднимались на второй этаж, поддерживая друг друга. — Да, и сейчас заказчик изыскивает способ, как убить пару миллионов человек. — И спасти восемь миллиардов, котенок, не забывай. — Для тех нескольких миллионов, которые умрут, это слабое утешение... — прошептал Гунтрам, садясь на кровать и закрывая лицо руками. Часы пробили всего половину девятого, а он чувствовал такую усталость, что готов был упасть в постель до утра. Конрад сел рядом и обнял его за плечи. — Это не твоя вина и не моя, — ровно сказал Конрад. — Мы просто делаем всё, что можем, чтобы умерли не все… — Как считаешь, он не передумает? — Не думаю, — уверенно ответил Конрад. — Этот Берггрен настоящий сукин сын, но я не верю, что он стал бы так играть с нами. В этом нет никакого смысла. Может быть, ты ляжешь? — Я обещал Клаусу посмотреть его проект, — прошептал Гунтрам. — Я сам посмотрю! — заверил его Конрад, поднимаясь. — У тебя усталый вид. Ты вообще хорошо себя чувствуешь? — Я себя чувствую как выжатый лимон, — признался Гунтрам. — Когда я писал портрет Эрика, я был полон энергии, и мне казалось, что я могу работать сутки напролет, не ощущая усталости. Он выпил из меня все силы. — Поэтому ложись отдыхать. Надеюсь, когда я вернусь, ты отдохнешь настолько... — он внезапно замолчал. — Насколько? — спросил Гунтрам, поднимая на него глаза. — Там видно будет, — Конрад аккуратно прикрыл за собой дверь. Когда Конрад вернулся через сорок минут, сонный Гунтрам уже лежал в постели в пижаме и что-то читал, вернее, держал перед полуприкрытыми глазами книгу. — Как там проект? — На восьмерку, — Конрад присел на край кровати и погладил Гунтрама по щеке. — Значит, Клаус принесет из школы десять, — Гунтрам перевернулся на спину и посмотрел из-под ресниц на мужа. — Скажи, я отдохнул настолько?.. — Это ты мне скажи, — Конрад навалился на него, целуя в губы. Книга с громким хлопком упала на пол. — Конрад, это же Корморан Страйк! — Ничего с ним не случится, полежит на полу. — Конрад снова захватил губы Гунтрама. — Я же лучше Корморана Страйка. — Да, — выдохнул Гунтрам ему в рот, обнимая его за шею и крепко целуя. — Иди сюда. Конрад, едва оторвавшись от него, торопливо снимал с себя одежду и небрежно побросал ее на пол. Потом откинул одеяло и лег, крепко прижавшись к Гунтраму. — А пижама? — не мог не спросить тот. — К черту пижаму! И твою тоже! Пока мир не кончился... Сентябрь 2019, Стокгольм — Поздравляю, коротышка! Ты спишь с гением! Эрик поверх экрана ноутбука посмотрел на входящего в комнату Ларса и вздохнул. — Знаю — ты уже говорил это раньше. Неоднократно, — добавил он, глядя на довольное лицо любовника. — Эксперимент увенчался успехом? — Да! В рекордные сроки! Уверяю тебя, у целого института вроде уханьского это заняло бы года два минимум, а я сделал всё один за два месяца. Впрочем, совсем скоро им вообще станет не до того… — злорадно заявил Ларс. — Почему ты выбрал именно их? — Люди, которым мой отец пытался продать наработки «Mendel Biological Solutions», связаны с этим институтом. Не могу отказать себе в удовольствии заодно пощипать им перья. Возможно, американский фонд, представляющий интересы Национального института здравоохранения США, разорвет с ними сотрудничество, когда станет известно об утечке вируса. — Если честно, Ларс, я не совсем понимаю суть того, что ты сделал, — виновато сказал Эрик. — Как распространение вируса гриппа поможет в борьбе с прионной болезнью? Ларс с жалостью посмотрел на Эрика. — Не гриппа, а атипичной пневмонии. Коронавирус SARS лучше подходит для моих целей. Эрик нахмурился. — Почему? Ларс усмехнулся. — Потому что он дольше может распространяться до появления явных симптомов. Ну приложи мозги, коротышка! Благодаря этому он быстрее разойдется и сделает свое дело. — Каким образом? — Вместе с вирусом первые зараженные получат мой биомодуль — твой друг Гунтрам мелодраматично называет его противоядием. Он перенастроит иммунную реакцию так, чтобы она начала работать и против прионной болезни. А дальше каждый новый зараженный будет воспроизводить тот же тип иммунного ответа уже сам. Глядя на непонимающее лицо Эрика, Ларс вздохнул. — По сути это иммунное обучение. Разовое. Этот биомодуль — белковый антигенный комплекс, который мы вводим рядом с вирусным материалом. Сам вирус здесь играет роль триггера. Он запускает в организме нужные сигнальные реакции — именно в тех клетках и тканях, где формируется иммунный ответ. Биомодуль нужен только в самом начале — чтобы сдвинуть настройку иммунной системы. Он вмешивается не в сам вирус, а в ранние сигналы у первых зараженных. Когда коронавирус SARS начнет переходить от человека к человеку, он будет каждый раз вызывать похожие начальные реакции. И иммунная система каждого следующего зараженного будет формировать тот же тип ответа уже без всякого биомодуля. Поэтому нам достаточно одного первичного очага. Дальше все пойдет само и через пару месяцев распространение болезни Крейтцфельда — Якоба начнет сходить на нет. В этом и красота идеи, понимаешь, Эрик? Изящно, минималистично и дешево. — Да, но эти люди заболеют атипичной пневмонией… — осторожно заметил Эрик. — И, возможно, какая-то часть из них даже умрет от осложнений, — раздраженно сказал Ларс. — Но мы выбираем не между приятным и плохим вариантом, а между плохим и катастрофическим. — Теперь я понимаю, почему у мужа Гунтрама и его людей после встречи с тобой были такие лица, — пробормотал Эрик. — Да, ограниченных людей смелые идеи поначалу шокируют, — фыркнул Ларс. — Но лично тебе беспокоиться не о чем. Ты не заболеешь. — Как будто дело только в этом… — вздохнул Эрик. — А в чем? Ларс нахмурился. Выражение его глаз не понравилось Эрику, и он быстро сказал: — Ни в чем, забудь. Я рад, что у тебя всё получилось так быстро. Прости, что не могу оценить оригинальность твоей идеи из-за своей дремучести. — Не так уж ты и безнадежен, крысеночек, как утверждаешь, — оттаял Ларс и чмокнул его в макушку.