Ангел хранитель

Четверг выдался серым и безветренным. Баббл и Эбби стояли перед дверью Энгеля, в воздухе витало не стыд, а тяжелая апатия. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносилась приглушённая музыка и слабый свет лампы. Энгель сидел за столом, опустив голову на руки, словно весь мир вокруг перестал существовать. Его лицо было бледным, а глаза - пустыми, словно в них не осталось ни капли жизни. Баббл сделала шаг вперёд, и только тогда Эбби коснулся её плеча, словно напоминая, что он рядом. Она глубоко вздохнула и тихо позвала: — Энгель? Тот медленно поднял голову, и в его взгляде мелькнула искра удивления, будто он не ожидал увидеть кого-то здесь, особенно после всего, что произошло. — Баббл... — его голос был хриплым и слабым. — Ты... ты одна? Она кивнула, и Эбби мягко опустился рядом, его крылья слегка расправились, создавая вокруг них невидимый щит спокойствия. — Можно и так сказать, — сказала она, глядя на него с теплом. — Энгель, я хочу помочь. Как ты? Энгель взглянул на пустое пространство рядом с Баббл, где парил её ангел-хранитель, и на мгновение в его глазах промелькнуло понимание, смешанное с болью. — Я... я не знаю, как дальше жить без неё, — прошептал он, голос дрожал. — Клэр была всем для меня. А теперь... теперь её нет. Баббл подошла ближе, осторожно положив руку на его плечо. — Ты не один, Энгель. Мы вместе. И даже если сейчас кажется, что света нет, он обязательно появится. Нужно только дать себе время. Эбби наклонился и тихо произнёс: — Мы будем рядом. Ты не должен проходить через это в одиночку. Конечно не кто кроме Баблл не услышили этого но все ровно в атмосфере появилось чувство спокойствия. В комнате повисла тишина, наполненная одновременно болью и надеждой. Энгель медленно кивнул, впервые за долгое время позволяя себе почувствовать, что кто-то действительно заботится. — Спасибо... — сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность. Баббл улыбнулась, и в этот момент она поняла, что она не просто пришла поддержать друга, но и стала для него якорем в бушующем море отчаяния. Эбби, невидимый для Энгеля, но ощутимый для Баббл, тихонько прошептал: "Он начинает слышать. Не только слова, но и то, что за ними. Это хороший знак." Баббл почувствовала легкое прикосновение к своей руке, словно Эбби хотел подбодрить ее. Она ответила ему едва заметным кивком, не отрывая взгляда от Энгеля. — Мы здесь, Энгель, — повторила она мягко. — И мы не уйдем. Даже если тебе сейчас кажется, что все потеряно, помни, что есть люди, которым ты небезразличен. И есть... есть силы, которые хотят тебе помочь. Энгель поднял глаза, и в них мелькнула тень сомнения, но уже не такая всепоглощающая. Он посмотрел на Баббл, затем на пустое кресло напротив себя, где, казалось, еще недавно сидела Клэр. — Я... я не знаю, как это возможно, — пробормотал он, его голос все еще был слаб, но в нем появилась нотка любопытства. — Как можно помочь, когда... когда все так плохо? Эбби, словно отвечая на его невысказанный вопрос, мягко коснулся плеча Баббл. — Скажи ему, что надежда - это нечто большее, чем просто слово. Это выбор. И этот выбор есть у каждого. Баббл почувствовала это нежное напоминание и, собравшись с мыслями, произнесла: — Надежда, Энгель, это не то, что приходит само по себе. Это то, что мы выбираем. Выбираем верить, что завтра будет лучше, даже если сегодня все кажется безнадежным. Выбираем искать свет, даже в самой кромешной тьме. И мы поможем тебе сделать этот выбор. Вместе. Она протянула руку, и Энгель, после секундного колебания, неуверенно коснулся ее пальцев. Это было первое физическое прикосновение, которое он позволил себе за долгие часы, и оно было наполнено хрупкой, но живой энергией. Эбби тихонько вздохнул, его крылья слегка дрогнули. — Он чувствует. Он начинает чувствовать, что не один. Это только начало, Баббл. Только начало. В этот момент, несмотря на серый день и тяжесть утраты, в комнате Энгеля забрезжил крошечный, но отчетливый лучик света. Лучик, который принесла с собой Баббл, и который, как она знала, будет поддерживать Эбби, пока Энгель не сможет снова найти свой собственный путь. Эбби посмотрел на Баббл, затем на пустое кресло напротив себя, где, казалось, еще недавно сидела Клэр. —Но... как? Как я могу выбрать, когда все, что я чувствую – это пустота? Эбби, невидимый для Энгеля, но ощутимый для Баббл, мягко коснулся ее руки. —Скажи ему, что пустота – это не конец. Это пространство. Пространство для нового. Для воспоминаний, которые будут греть, а не ранить. Для будущего, которое он еще не видит, но которое существует. Баббл кивнула, чувствуя поддержку своего ангела. —Пустота, Энгель, это не конец. Это просто... пауза. Пауза, чтобы собраться с силами. Чтобы вспомнить все хорошее, что было. Клэр бы хотела, чтобы ты жил. Чтобы ты помнил ее с улыбкой, а не с болью. Энгель закрыл глаза, и на его бледных щеках появились слезы. Но это были уже не слезы отчаяния, а слезы облегчения, слезы признания. —Я... я не знаю, как это возможно, —прошептал он снова, но на этот раз в его голосе звучала не растерянность, а робкая надежда. — Это возможно, Энгель, — тихо ответила Баббл, ее голос был полон нежности. — Потому что ты не один. Мы здесь. И мы поможем тебе найти эту улыбку. Постепенно. Шаг за шагом. Эбби, словно подтверждая ее слова, мягко коснулся ее плеча. — Он начинает видеть. Не только тьму, но и проблески света. Это самое главное. Энгель открыл глаза, и в них уже не было той прежней безнадежности. Взгляд его был направлен на Баббл, но казалось, он видит что-то большее, чем просто ее лицо. Он видел поддержку, понимание, и, возможно, впервые за долгое время, почувствовал, что его боль не остается незамеченной. — Я... я попробую, — прошептал он, и это простое "попробую" прозвучало как целая победа. Баббл улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней, которую она могла подарить. Она знала, что путь будет долгим, но главное, что Энгель сделал первый, самый трудный шаг. Эбби тихонько прошептал: —Он услышал. Не только тебя, но и себя. Он услышал ту часть себя, которая хочет жить. В воздухе все еще витала печаль, но теперь она была смешана с чем-то новым – с хрупкой, но упрямой надеждой. Четверг оставался серым, но в маленькой комнате Энгеля зажегся свет, который, как знала Баббл, будет расти с каждым днем, освещая путь к исцелению. Её рука оставалась на его плече, а его дрожь под её ладонью походила на трепет пойманной птицы. — Выбираю верить, — выдохнул Энгель, и эти слова, сорвавшиеся шёпотом, прозвучали громче любого крика. Взгляд его затуманился, но уже не пустотой, а нахлынувшим водоворотом чувств. Он обвёл комнату глазами, будто впервые замечая детали: пылинки, танцующие в луче света из окна, складку на покрывале. Жизнь, упрямо напоминавшую о себе. —Она всегда говорила, что я слишком много думаю», — голос его окреп, в нём проступила тень усталой улыбки. — А сама могла часами молча смотреть на дождь. Баббл почувствовала, как Эбби излучает тёплую, почти физическую волну одобрения. Его невидимое присутствие сгустилось в воздухе, наполнив его запахом летнего ветра и старой бумаги. — Расскажи о ней, — попросила Баббл мягко, убирая руку и занимая место на краю стола. Это был риск - копнуть глубже в свежую рану. Но и возможность. Энгель замолчал, сжав кулаки. Затем его пальцы медленно разжались. —Она… ненавидела тишину. Всегда включала музыку. Даже вот так, приглушённо. —Он кивнул в сторону колонки. —Говорила, что тишина - это не отсутствие звука, а отсутствие жизни. Из динамиков поплыли мягкие фортепианные аккорды. Энгель вздрогнул, будто узнав их. —Это её любимое, — пробормотал он. И вдруг его плечи содрогнулись не от рыданий, а от странного, сдавленного смеха. — Она ставила это, когда мы спорили. Чтобы я не мог сердиться всерьёз. Баббл рассмеялась в ответ, и этот звук, живой и чистый, разбил последнюю ледяную корку в комнате. Эбби коснулся её запястья, и она ощутила прилив такой нежности, что дыхание перехватило. Она поймала взгляд Энгеля, и в его глазах она увидела не просто благодарность, а пробуждающийся интерес. К ней. К моменту. К тому, что может случиться дальше в этом пространстве, где горе и утешение сплелись в опасную, новую близость. Его взгляд скользнул по её губам, задержался на секунду дольше, чем следовало. —Спасибо, что заставила меня вспомнить это, — сказал он тихо, и в его голосе появилась низкая, тёплая нота, которой не было прежде. Он придвинулся чуть ближе. — Всегда пожалуйста, — Баблл посмотрела на Эбби потом вернулась к Энгелю, — Ну я наверное пойду. Эбби мягко коснулся её плеча, его прикосновение было едва ощутимым, но наполненным пониманием. Баббл посмотрела на Энгеля, который теперь смотрел на неё с той же новой, пробуждающейся искрой в глазах. — Я… я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал Энгель, его голос стал ещё тише, почти интимным. — Ты… ты принесла свет. В эту… пустоту. Он снова посмотрел на колонку, где продолжала играть музыка Клэр. Его пальцы непроизвольно потянулись к ней, словно пытаясь удержать ускользающее воспоминание. — Она бы хотела, чтобы ты нашёл свой свет, Энгель, — тихо сказала Баббл, её взгляд скользнул по его руке, затем снова вернулся к его лицу. — И я думаю, ты уже начал его находить. Энгель поднял глаза на Баббл, и в них мелькнуло что-то новое, что-то, что выходило за рамки простого утешения. Это было любопытство, смешанное с робкой надеждой. Он сделал глубокий вдох, и на этот раз воздух в комнате показался ему не таким тяжёлым. — Может быть… может быть, ты права, — прошептал он, и в его голосе прозвучала нотка сомнения, но уже не того всепоглощающего, а скорее вопросительного. — Может быть, я могу… попробовать. Баббл улыбнулась, и эта улыбка была полна нежности и понимания. Она знала, что это только начало. Начало долгого пути, но путь, который они пройдут вместе. — Да, я верю в тебя. И мы пройдём все в троем. — В трое? — переспросил он. —Ой прости оговорилась. В комнате снова повисла тишина, но теперь она была наполнена не только болью, но и хрупкой, но упрямой надеждой. Четверг оставался серым, но в маленькой комнате Энгеля зажёгся свет, который, как знала Баббл, будет расти с каждым днём, освещая путь к исцелению. И этот свет, она чувствовала, был не только её заслугой, но и отголоском того спокойствия и добра, которая когда-то наполняла эту комнату.