Богиня плодородия

Рассвет едва коснулся золочёных шпилей дворца, когда Сяо открыл глаза, и мир вокруг него заполнила сладостная истома. Тело приятно ныло — каждый нерв ещё хранил отголоски бурной ночи, а воздух до сих пор искрил от недавнего напряжения, смешанного с ароматом сандала и сонного тепла. Взгляд девы замер на лице мужа, наполненный такой переполняющей нежностью. В этом мягком полусвете Сюэ Ян выглядел непривычно: в плену сна, он казался не опасным воином, а беззащитным и удивительно прекрасным. Его длинные ресницы бросали тени на кожу, а дыхание было ровным и безмятежным. Сяо медленно высвободил руку из-под одеяла. Его пальцы, тонкие и изящные, невесомо, очертили линию скулы. Дева едва заметно улыбнулся кончиками губ. Он понял: такое утро, начатое с созерцания любимого, определенно заслуживает того, чтобы стать особенным. Сяо бесшумно скользнул под тяжёлое шёлковое одеяло. Тепло чужого тела окутало его, и он медленно опустился ниже. Найдя губами горячую плоть мужа, он начал с осторожных, едва ощутимых прикосновений кончиком языка к головке, пробуждая Сюэ Яна изнутри его снов. Вскоре движения стали увереннее. Сяо обхватил член мужа губами, глубоко заглатывая и создавая вакуум. Он дразнил уздечку быстрыми движениями языка, а затем медленно, с напором, обсасывал ствол, заставляя Сюэ Яна хрипло вздохнуть во сне. Почувствовав, как член мужа напрягся, дева добавил ритма: он толкался языком вперёд и назад, при подъёме головы посасывая чувствительную головку, пока по спальне не разнесся низкий, гортанный стон. Сюэ Ян открыл глаза, мутные от подступившего возбуждения и увидев очертания супруга под одеялом. Почувствовав невероятный жар в паху, он не выдержал. Запустил пальцы в рассыпавшиеся волосы мужа, он сильно надавил на его затылок, заставляя принять себя ещё глубже, до самого предела. Сюэ резко выдохнул, когда Сяо, повинуясь властному жесту, принял его до самого основания. Горло обожгло нестерпимым жаром, а по телу прошла дрожь, но он не отстранился — напротив, он лишь теснее прижался к бёдрам супруга, полностью отдаваясь его воле. Звуки в тишине спальни стали невыносимо громкими: влажное чмоканье, тяжёлое, рваное дыхание Сюэ Яна и приглушенные всхлипы Сяо, которому едва хватало воздуха. Дева работал губами и языком с самоотверженной жадностью, лаская налившуюся головку и короткими, сильными толчками проходясь по всей длине. Он чувствовал, как пульсирует ствол в его рту, как с каждым движением любимый всё сильнее вжимает пальцы в его затылок, наматывая на ладонь шелковистые пряди. — Да-а… вот так… — прорычал Сюэ Ян, его голос сорвался на хрип. Он больше не мог сдерживаться. Инстинкты взяли верх над остатками сна. Молодой император начал подаваться вверх бёдрами, задавая свой, ломаный и яростный ритм. Сяо чувствовал, как его собственные глаза застилает влажная пелена от глубины проникновения, но это приносило лишь острое, болезненное наслаждение. Он снова сосредоточился на уздечке, дразня её кончиком языка, и по ходу движения головы скользил змеёй, вырисовывая языком зигзаги, по выпирающим венкам, что у Сюэ темнело в глазах. В какой-то момент всё вокруг перестало существовать. Остался только этот обжигающий ритм и сводящее с ума трение. Тело Сюэ выгнулось дугой, мышцы пресса напряглись, превратившись в стальные жгуты. — Сяо… сейчас… я сейчас… — выдохнул он, и его пальцы судорожно сжали волосы. Последний, самый глубокий толчок заставил деву замереть, принимая мощный поток горячего семени. Император крупно вздрогнул, изливаясь в его рот, и издал долгий, гортанный стон, в котором смешались облегчение, триумф и бесконечная преданность. Сяо не отстранился сразу. Он продолжал мягко посасывать, помогая мужу пережить последние отголоски оргазма, пока тот не опустился на подушки. Дева с трудом сглотнул, чувствуя, как по горлу разливается обжигающий вкус семени. Но не успел он даже отстраниться, чтобы перевести дыхание, как тяжёлая ладонь Сюэ Яна, до этого сжимавшая волосы, скользнула ниже. Животный голод, вспыхнул с новой силой. Он вытянул Сяо из-под одеяла — обнажённого, разомлевшего, с влажным блеском на припухших губах. Утренняя эрекция требовала немедленного продолжения, не оставляя места для ласковых прелюдий. Он подтолкнул мужа к высокому окну, развернув любимого спиной к себе, и заставляя его прижаться грудью к прохладному подоконнику. Контраст между холодным камнем и лихорадочным жаром кожи заставил Сяо судорожно выдохнуть, выгибаясь навстречу этой пытке. Сюэ Ян на мгновение замер, любуясь делом своих рук. Тело Сяо, бледное и изящное, словно выточенное из драгоценного нефрита, всё ещё хранило багровые свидетельства их ночного безумия. Вчерашние ласки делали его податливым: вход, всё еще влажный и слегка приоткрытый, подрагивал, готовый принять его снова. Без предупреждения, одним мощным и сокрушительным толчком Сюэ Ян вошёл в любимого до самого предела. Сяо ахнул — громко, сладко — стон утонул в звоне оконной рамы. Он мёртвой хваткой вцепился в дерево, так что костяшки пальцев побелели. За его спиной Сюэ Ян превратился в воплощенную стихию. Он задавал яростный, звериный темп, не давая супругу времени даже на вдох. — Мой… — выдохнул Сюэ Ян, впиваясь зубами в чувствительную кожу у основания шеи, ставя новое клеймо поверх старых. Его пальцы жадно сжимали бёдра девы, оставляя на белоснежной коже алые, отчётливые отпечатки. Каждое движение отдавалось, во всём существе Сяо, напряжением натянутой струны. Он не сопротивлялся — он лишь сильнее прогибался в пояснице, подставляясь под эти жёсткие, выбивающие из легких воздух толчки. Сюэ Ян видел перед собой не просто свою Богиню, а воплощение своей одержимости. Кожа, в лучах рассвета, поблёскивала от проступившего пота, который собирался в ложбинке спины и срывался вниз. Испарина на висках заставляли влажные пряди волос прилипать к разгоряченному лицу, на котором сейчас читалось выражение высшего экстаза. Этот влажный блеск делал Сяо ещё более желанным, сладким и таким притягательным. Взгляд дикий и голодный, жадно скользил по этому безупречному телу, которое он так яростно клеймил. Он чувствовал, как влажный, податливый вход, подрагивая от каждого толчка, послушно раскрывается, заглатывая его глубже и глубже. Ритм становился нечеловеческим, лихорадочным. Сюэ Ян перестал сдерживаться, превратив каждое движение в яростный рывок. Хлюпающие, влажные звуки заполняли пространство между ними, становясь единым музыкальным сопровождением их безумия. С каждым новым толчком он вбивался глубже, чувствуя, как колечко буквально высасывает из него остатки самообладания. — Ах… Сюэ… — Сяо запрокинул голову назад, и из его горла вырвался звонкий, надрывный стон, переходящий в крик. Молодой император плотно прижался к мокрой от пота спине мужа, чувствуя каждое содрогание его тела. Его пальцы грубо и жадно обхватили напряжённый член Сяо. Сюэ Ян задавал двойной темп: мощные, глубокие толчки, от которых подоконник жалобно поскрипывал, а тело Сяо подавалось вперёд, и быструю, беспощадную мастурбацию, заставляющую мужа терять связь с реальностью. Сяо больше не мог стонать — из его приоткрытых губ вырывался лишь рваный, бессвязный хрип. Его зрение застилал туман, а мир сузился до двух точек: обжигающего жара внутри и неистовых движений ладони Сюэ на его плоти. — Давай… вместе со мной… — выдохнул Сюэ прямо в ухо мужу, обжигая его своим дыханием. Толчок, ещё один. Развязка настигла их подобно удару молнии. Сюэ Ян почувствовал, как внутренние мышцы девы судорожно сжались, впиваясь в него в немом экстазе. Это стало последней каплей. Рывок. Сюэ вжался до самого упора, пригвоздив супруга к окну. Вспышка и Сяо выгнулся дугой, его пальцы соскользнули с рамы, когда волна оргазма захлестнула его, окрашивая подоконник и ладонь мужа горячими белыми каплями. Спустя мгновение Сюэ, сорвавшись на протяжный, сокрушенный вскрик, излился глубоко внутрь, чувствуя, как его собственное семя наполняет податливое тело. Несколько долгих секунд они стояли так, не в силах пошевелиться. Тишину спальни нарушало их тяжёлое, надсадное дыхание и стук двух сердец, бьющихся в унисон. Император уткнулся лицом в мокрое плечо мужа, не спеша отстраняться, наслаждаясь каждой секундой этого греховного соития. Когда дыхание немного выровнялось, а голод был утолён, Сюэ Ян, не желая отпускать деву ни на шаг, подхватил его на руку и понёс в купальни. Пар над источниками стоял густой, белёсой пеленой, превращая купальню в призрачный мир, где существовали только они двое. Сюэ Ян, не разрывая контакта, бережно опустил Богиню в обжигающую воду. Горячие струи, пропитанные ароматом целебных трав мгновенно окутали их тела, смывая пот и остатки страсти, но лишь сильнее распаляя внутренний пожар. Сяо, обессиленный и податливый, как расплавленный воск, прильнул к широкой груди супруга. Его пальцы, всё ещё подрагивающие от недавнего пика, запутались в мокрых волосах Сюэ Яна. — Давай ещё… — едва слышно выдохнул он, и этот шёпот, полный доверия и жажды, стал для Сюэ роковым сигналом. Сюэ Ян усадил его на широкий выступ из гладкого чёрного мрамора, скрытый под водой. Скользкая, влажная кожа делала каждое прикосновение невыносимо чувственным. Молодой император подался вперёд, накрывая губы мужа глубоким, тягучим поцелуем. Это не был просто поцелуй — это был обмен дыханием, вкусом воды и недавней разрядки. Язык Сюэ Яна властно исследовал рот Сяо, словно заявляя права на каждую клеточку его существа. Дева сам подался навстречу, широко разводя бёдра и обхватывая ногами талию мужа. Он чувствовал, как под водой, в горячем мареве источника, их тела вновь находят друг друга. Сюэ Ян вошёл в него медленно, с наслаждением ощущая, как горячая вода просачивается между ними, делая проникновение невероятно плавным и глубоким. Всплески воды о мраморные края купальни смешивались с приглушенными, гортанными стонами, которые эхом отражались от высоких сводов. Движения в воде стали иными — более тягучими, весомыми. Сюэ Ян прижал Сяо к холодной стене купальни, создавая резкий контраст с жаром источника. Его рука, сильная и уверенная, поддерживала деву за бёдра, пока он методично и глубоко вбивался, заставляя воду вокруг них пениться и взлетать брызгами. В этот момент лотос на животе Сяо вспыхнул с новой силой. Он пульсировал в такт каждому толчку, словно живое сердце, светясь сквозь толщу прозрачной воды. Сюэ завороженно смотрел на это сияние, чувствуя, как внутри него завязывается новый узел нестерпимого удовольствия. — Смотри на меня… — простонал Сяо, перехватывая лицо мужа ладонью. — Ты только мой. Везде. В каждом мире. А я твой. Сяо всхлипнул, запрокидывая голову, когда муж нашёл ту самую точку, заставляя его тело содрогнуться в мощнейшем спазме. В этот момент, почти теряя связь с реальностью, он ещё сильнее подался вперёд, навстречу мужу. Он инстинктивно искал опору и тепло, желая вновь дотянуться до губ партнёра и соединиться с ним в страстном поцелуе. Движения Сюэ стали плавными, но при этом невероятно тяжёлыми и глубокими; они прошивали оба тела насквозь. Каждый толчок раз за разом достигал простаты, отчего внизу живота у Сяо всё сворачивалось в тугой узел. В ответ на эту невыносимую ласку Сяо становился всё теснее, его внутренние мышцы в жарком беспамятстве обжимали возбуждённый член Сюэ, не желая отпускать ни на мгновение. Ритм начал неумолимо ускоряться, превращаясь в лихорадочную агонию. Несмотря на интенсивность того, что происходило ниже, их губы оставались спаянными в одном бесконечном, жадном поцелуе. Они не давали друг другу сделать вдох, деля один воздух на двоих. Когда Сяо пытался вскрикнуть от очередного глубокого толчка, его стон тонул в горле мужа. Языки сплетались так же тесно, как и их тела, а вкус горячей воды и соли на губах лишь подстёгивал страсть. Сюэ покусывал его нижнюю губу, тут же зализывая ранку, не позволяя мужу отстраниться ни на миллиметр. В этом хаосе из выплескивающейся воды, жара и резких движений они были целым друг для друга, сливаясь в едином, неразрывном аккорде физического и эмоционального пика. Они вновь захлебнулись в экстазе, который в воде ощущался в сто крат острее. Стены купальни дрожали от их удовольствия, пока они окончательно не растворились друг в друге, баюкаемые теплом источника и первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь пар.

***

Солнце уже поднялось высоко, почти в самый зенит, щедро заливая сад мягким, тёплым золотом. Воздух дрожал от жары, пропитанный сладким ароматом цветущих трав и свежей зелени. В густых кронах деревьев перекликались птицы — их звонкие голоса сплетались в живую, переливчатую мелодию, словно сама природа тихо напевала дню свою ласковую колыбельную. Бабушка Шу Ань сидела в тени раскидистого дерева, окружённая покоем и травяными ароматами. На её плече, как и много лет подряд, уютно устроился старый попугай — верная спутница её долгих лет. Старушка неспешно подкармливала подругу сочными ягодами, и в каждом её движении сквозила спокойная, осязаемая умиротворённость. Сяо вошёл в сад бесшумно, словно боялся спугнуть это хрупкое мгновение. Он остановился, задержал дыхание, любуясь открывшейся перед ним идиллией, и лишь спустя секунду подошёл ближе, опускаясь на скамью рядом. Попугай, склевав последнюю ягоду, встрепенулся, взмахнул крыльями и перелетел на ветку цветущего дерева, растворяясь среди лепестков. — Бабушка, вы сегодня в особенно хорошем настроении, — мягко заметил Сяо. Шу Ань повернулась к нему. В её глазах — мудрых, глубоких — мелькнула лукавая искра. Она внимательно оглядела внука, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. — То же самое я могу сказать и о тебе, дитя, — протянула она с тихим смешком. — Похоже, брачная ночь прошла весьма… успешно. Сяо вспыхнул, словно его окатили жаром, и поспешно отвёл взгляд, сосредоточившись на узорах своей одежды. В такие моменты бабушка до боли напоминала ему покойную матушку Шэнь — та тоже говорила подобные вещи прямо, без тени смущения, будто это было самым естественным на свете. — Я… — он запнулся, но всё же заставил себя продолжить, почти шёпотом: — Я бы очень хотел родить ребёнка от Сюэ. Шу Ань лишь мягко кивнула, её голос стал тише, но в нём звучала уверенность: — Я не сомневаюсь, что у вас всё получится. Сяо непроизвольно погладил свой живот. В глубине души он уже чувствовал едва уловимое тепло — знак того, что прошлая ночь действительно принесла свои плоды, и семя Сюэ Яна нашло благодатную почву. Он вдохнул глубже, собираясь с мыслями. — Бабушка… я решил. Я поеду с Сюэ Яном на его родину. На мгновение в саду будто стало тише. — Тогда позаботься о храме моей матушки, — произнесла Шу Ань, и её голос стал строже. — Се Лань не заслужила, чтобы её святыня была предана огню. — Конечно. Я сделаю всё, чтобы храм отстроили заново, — твёрдо пообещал Сяо, а затем, сделав небольшую паузу и добавил: — Ло Бинхэ останется здесь, на землях нашего ордена. Он присмотрит за императорским дворцом в наше отсутствие. — Ло Бинхэ… — Шу Ань задумчиво прикрыла глаза. — Я не возражаю. Этот мужчина любил Шэнь так сильно, что ни за что не позволит, чтобы на её земле случилось что-то дурное. Сяо вновь вдохнул — глубоко, медленно. Аромат орхидей мягко окутывал, но сердце всё равно сжималось от мысли о расставании с родными местами. И всё же он знал: оставаться здесь — значит запереть себя в золотой клетке. А его душа… его душа жаждала дороги, свободы, ветра — и жизни рядом с мужем. — Бабушка, Ло Бинхэ понадобится помощь, — осторожно произнёс он. — Что, если вы задержитесь здесь? Вам ведь не обязательно возвращаться на земли ордена Сянъ. Сейчас там неспокойно… престол пуст, и борьба за власть не утихает. Шу Ань глубоко вздохнула. Она и сама всё чаще думала об этом. Годы брали своё, и сердце всё сильнее тянуло к родным корням. Она не хотела встретить свой последний час на чужбине; её сердце желало покоиться рядом с дочерью. — Ты прав, — наконец промолвила она, и в её голосе зазвучала привычная властность. — Ло Бинхэ определенно понадобятся советы мудрой женщины. Нельзя оставлять этого паршивца здесь одного, он же всё перевернёт вверх дном! Сяо звонко рассмеялся — и девственный сад отозвался, наполняясь его смехом, дыханием жизни, тихим шелестом листвы. — Бабушка, только не будьте к нему слишком суровы, — мягко попросил он, улыбаясь уголками губ. Он слишком хорошо знал крутой нрав Шу Ань. — Я буду с ним такой, какую он сам заслужит, — отрезала она. Но в уголках её глаз на мгновение вспыхнуло тепло. Сяо вновь обратил взгляд на сад. Он смотрел так, будто хотел навсегда вплести в память каждую веточку, каждый налитый соком плод, каждый хрупкий лепесток орхидеи. Он впитывал запах влажной земли, густой, тягучий, и ту неукротимую, пульсирующую энергию жизни, что всегда наполняла это место. Долгие годы этот сад был его дыханием. Его глазами. Его связью с миром. В глубине души шевелился страх: он знал, что на территориях ордена Чэнь жизнь едва теплится. Боязнь снова оказаться слепым котёнком в бесплодной пустыне пугала его. Но потом он вспомнил о муже. Теперь Сюэ Ян был его глазами. Через их связь, через тонкое, неразрывное сплетение душ Сяо мог видеть — чужим взглядом, но всё же видеть. Мир снова обретал краски. — Бабушка… я обязательно вернусь сюда, — тихо, но твёрдо произнёс он, словно давая клятву не только ей, но и самой земле. Шу Ань глубоко вздохнула. Её голос, когда она заговорила, прозвучал надтреснуто, будто тронутая временем струна: — Моя матушка, Се Лань, когда-то говорила то же самое. Но она так и не вернулась на земли ордена Бовэ. Её дом был там, где был Хуа Чэн. После моей свадьбы отец не хотел отпускать меня, и Се Лянь — с болью в сердце — уговаривала его позволить мне уйти. В конце концов я всё же вернулась на эту землю. Она на мгновение замолчала, и в её взгляде отразились годы. — Будь у меня сейчас силы в ногах… я бы ещё раз прошла этот путь. Домой. Туда, где покоятся мои любимые родители. Но теперь… тебе придётся сделать это за меня. — Хорошо, бабушка, — Сяо обнял её крепко, до щемящей боли в груди. — Положитесь на меня. Я сберегу нашу память. Они долго сидели так — в тишине, под пышными ветвями деревьев, сплетённые в объятии. Две последние Цветущие Девы своего рода. Они делились силой — тихо, незримо, передавая друг другу энергию плодородия, мудрость прошлого и зыбкую, но упрямую надежду на будущее. В этом объятии старая лоза отдавала свою силу молодому ростку. Тому, что скоро должен был зацвести — уже на чужой, суровой земле.

***

Сюэ Ян неспешно шёл по коридорам императорского дворца. Теперь в устах народа это место всё чаще называли Домом Цветения. С уходом Иль Хо мрак начал рассеиваться, и люди постепенно возвращались к своим истокам. На землях ордена Бовэ теперь безраздельно правила императрица Сяо, а Сюэ Ян добровольно занял место за его спиной. Несмотря на огромную власть, он не стремился к короне — для него высшей наградой было право называться мужем прекрасной Богини Сяо. Когда-то дворец был расколот надвое: в одной его части укрывалась императрица Шэнь с сыном и те, в ком текла священная цветущая кровь, в другой — властвовал Иль Хо со своими приспешниками из ордена Сянъ. Теперь же Дом Цветения вновь стал единым целым. Однако сегодня длинные переходы дворца были непривычно оживлены. Коридоры заполнила стража в белоснежных ханьфу, перехваченных сияющими золотыми поясами — элита, преданная только роду Сянъ. Когда Сюэ Ян приблизился к массивным дверям, стражники не посмели преградить ему путь, прекрасно зная, кто перед ними. Они молча расступились. Но Сюэ Ян заметил, как их ладони почти одновременно легли на рукояти мечей — слишком уверенно, слишком привычно. Они были готовы. Готовы в любой момент броситься в атаку, если этот непредсказуемый «муж императрицы» совершит хотя бы одно неверное движение. Сюэ Ян вошёл в помещение. Здесь всё было пропитано ароматом элитного зелёного чая — напитка, который он так и не смог оценить по достоинству. Сюэ считал этот вкус слишком пресным, пустым. Для него самым изысканным нектаром всегда оставались соки его любимой «жены», дарующие истинное наслаждение и саму жизнь. Сладость ему всегда нравилась больше, чем горечь. Он прошёл дальше — к распахнутым дверям, ведущим в сад. Там, на широкой деревянной террасе, залитой мягким рассеянным светом, сидел Ю Ди. Бывший император выглядел удивительно спокойным. Он медленно потягивал чай, наблюдая за размеренным движением бамбуковой трубки в саду. Вода тонкой струёй наполняла полый ствол, пока тот с глухим, ритмичным стуком не опрокидывался на камни, выплёскивая содержимое — и вновь возвращался в исходное положение. Сюэ Ян, не дожидаясь приглашения, опустился на шёлковую подушку по другую сторону низкого стола. Между ними повисла тишина — густая, натянутая, нарушаемая лишь плеском воды и редким пением птиц в саду Бовэ. — Слышал, ты с Сяо возвращаешься на земли ордена Чэнь, — наконец произнёс Ю Ди, не отрывая взгляда от бамбукового фонтанчика. Голос его звучал сухо и безжизненно. — Я не Иль Хо и не собираюсь запирать свою жену в императорском дворце, — усмехнулся Сюэ Ян, лениво откидываясь назад. Старец что-то неразборчиво пробормотал себе под нос и сделал ещё один глоток чая. По его лицу читалось: подобная свобода для императрицы казалась ему вольнодумством, граничащим с безумием. — Вы же бывший император ордена Сянъ, — Сюэ Ян прищурился, глядя на него с откровенным вызовом. — Разве вам не следует быть на своей земле? Сейчас там идёт кровавая борьба за трон. Ваши подданные режут друг другу глотки… а вы сидите здесь, слушаете плеск воды и попиваете чай. Ю Ди медленно поднял взгляд. — Как же я мог пропустить свадьбу своего внука? — холодно ответил он. — У него и без того осталось слишком мало живых родственников. Мать умерла… Иль Хо тоже покинул эти земли… Сюэ Ян сразу уловил этот тонкий, но болезненный излом в интонации. О смерти дочери старик сказал вскользь — небрежно, почти с брезгливостью, словно её гибель была досадной оплошностью, не стоящей долгого внимания. А вот имя Иль Хо… Его он произнёс иначе. С тяжёлой, благоговейной гордостью — так поминают великих воинов, чья смерть лишь подчёркивает их славу. «Типичный представитель ордена Сянъ», — с холодным отвращением отметил про себя Сюэ Ян. — Шэнь была вашей единственной дочерью, — его голос стал тихим и оттого ещё более опасным. — Мне вот интересно: как так вышло, что вы, как отец, позволили Иль Хо казнить её? Брови Ю Ди медленно опустились, практически полностью скрывая глаза под сетью глубоких морщин. — Какая разница, была она дочерью или нет? — холодно бросил он. — Закон един для всех. Она изменила своему мужу с твоим отцом. Ло Бинхэ… этот мерзавец всегда брал то, что ему не принадлежало. А Шэнь легла под него слишком легко. Старик поставил пиалу на стол так резко, что чай выплеснулся через край, растекаясь по тёмному дереву неровным пятном. Сюэ Ян лишь криво усмехнулся, глядя на это проявление слабости. — Разве в счастливом браке изменяют? — лениво протянул он. — Может быть, Иль Хо просто не смог дать ей того, что дал Ло Бинхэ? Любовь, например. Или хотя бы каплю тепла. — Иль Хо уехал на войну, а она осталась во дворе одна. Распутница, — Ю Ди буквально выплюнул это слово. — Скорее всего, её даже просить не нужно было о том, чтобы она раздвинула ноги. — Напомню: она — ваша дочь, — тихо отозвался Сюэ Ян. — Суровый вы папаша. — Она понесла ребёнка от Ло Бинхэ, — резко сказал Ю Ди и тут же осёкся. Слишком поздно. Слова уже упали между ними — тяжёлые, как камень. — Ребёнка?.. — Сюэ Ян подался вперёд. Его взгляд впился в лицо старика, как нож. — Какая неожиданная подробность. Об этом я не знал. — Скорее всего, этот бастард сейчас среди твоих братьев, — медленно продолжил Ю Ди, прищурившись. В его глазах вспыхнул ядовитый блеск. — Если ты, конечно, не перебил их всех в своей жажде власти, пытаясь стать наследным принцем. Он сделал паузу и добавил почти с наслаждением: — А может… этим выродком являешься ты сам. Сюэ Ян замер. В голове зашумело. Среди восьми сыновей Ло Бинхэ он был четвёртым. У большинства были матери — наложницы, женщины из гарема, лица, имена. У всех — кроме него. У него не было матери. Его воспитывал дядя У Чжу. Если Шэнь родила его, то они с Сяо… «Нет, это невозможно», — пронеслось в мыслях. Если это правда… их любовь была бы проклята самой кровью. Но Сюэ Ян почти сразу отбросил это. Ему было плевать на законы — людские или божественные. Но… Что, если узнает Сяо? — Я вижу, ты поражён моими словами. Уже думаешь, что твой муж, скорее всего, является твоим кровным братом? — Ю Ди позволил себе тонкую, ядовитую усмешку, смакуя момент. — Вот уж действительно плевок судьбы. Сюэ Ян взял себя в руки мгновенно. Его разум, закалённый интригами и выживанием, лихорадочно перебирал варианты, выискивая зацепку — хоть малейшую трещину, способную разрушить слова старика. И он её нашёл. — На моём теле нет цветения, — отрезал он, глядя прямо, в упор. — Я просто не могу быть его братом. В роду Сяо каждый несёт на себе эту отметину. Старик лишь медленно покачал головой, глядя на него с той снисходительной усталостью, с какой смотрят на неразумных детей. — Сила Богини плодородия передаётся только первенцу. Второй ребёнок рождается обычным человеком. Сюэ Ян замолчал, лишь на секунду, переваривая это, но вместо ужаса на его лице медленно расплылась дерзкая, безумная улыбка. Если Ю Ди хотел сломать его этой новостью, он сильно просчитался. — Так это даже лучше, — лениво выдохнул Сюэ Ян. — Он — богиня, я — обычный человек. В нём течёт цветущая кровь, во мне — человеческая. Даже если мы братья по матери — это ничего не меняет. Для Сюэ Яна, всю жизнь плюющего на мораль и законы, подобная связь не была проклятием. Напротив. Мысль о том, что их с Сяо связывают не только клятвы, но и одна кровь, заставила его почувствовать какую-то извращенную гордость. Это делало их союз еще более неразрывным, абсолютным. — Типичный представитель ордена Чэнь, — Ю Ди скривился, словно съел кислый лимон. — В голове одна грязь да похабщина. — Почему вы так ненавидите Богинь плодородия? — Сюэ Ян подался вперёд, опираясь ладонью о стол. Его голос стал мягче, но в нём сквозило давление. — Вам бы радоваться за внука. Он любим. Он в счастливом браке. Он расцветает. Но вы предпочитаете захлёбываться собственной желчью. — Ты не сделаешь его счастливым, — холодно бросил старик. — Думаете, я справлюсь хуже Иль Хо? — Сюэ искренне рассмеялся — резко, дерзко и хищно. За дверью тут же напряглась стража. — Иль Хо убил его мать, запер его в клетке и мечтал лишь о том, как использовать его силу… или уничтожить её, чтобы она не досталась никому. Он наклонился ближе. Улыбка стала опаснее. Тише. — А я… я готов сжечь весь мир, лишь бы он улыбнулся. Так кто из нас большее чудовище, дедуля? — Хм… — протянул Ю Ди, и его голос стал похож на шелест сухой травы. — Если на вас девы цветущей крови прекратят своё существование — так будет даже лучше. Кто знает, какое чудовище может прорасти из такой порочной связи, как ваша. Сюэ Ян прищурился. Его откровенно забавляло, как старик изворачивается, словно уж на раскалённой сковороде. — Так всё же, — Сюэ небрежно постучал пальцами левой руки по столу, — почему вы так ненавидите дев плодородия? Вы столько лет в браке с Шу Ань. Удивительно, что она до сих пор жива при таком отношении. — Я люблю свою жену! — внезапно вспылил Ю Ди, с силой ударив кулаком по столу. Его дряхлая рука задрожала от этого жеста, но в глазах на мгновение вспыхнул яростный огонь. — А матушку её, Се Лянь… вы тоже любили? Уважали? — Сюэ Ян продолжал наступать, чувствуя, как почва под ногами старика начинает медленно осыпаться. — Мне не обязательно уважать Се Лянь, чтобы любить свою жену, — отрезал Ю Ди, выравнивая дыхание. — Действительно… — ядовито протянул Сюэ Ян. — Тогда можно и храм её сжечь. Он чуть склонил голову, пристально вглядываясь в лицо собеседника, внимательно следя за его реакцией. — Кстати, вы ведь были так близки с Иль Хо. Это он отдал приказ разрушить храм Се Лянь? Вы просто стояли в стороне и смотрели, как горит наследие вашей тёщи? Ю Ди замолчал. Пальцы, покоившиеся на его коленях, едва заметно дрогнули — этот жест не укрылся от острого взгляда Сюэ Яна. Старик смотрел на него с такой густой, концентрированной ненавистью, что казалось — ещё мгновение, и он действительно бросится вперёд, чтобы пустить ему кровь. Или отправить его в тот же огонь, где когда-то сгорела Шэнь. — Молчите? — Сюэ Ян усмехнулся, подаваясь ещё ближе. — Значит, я прав. Вы ненавидите их, потому что их сила — это то, что вам никогда не подчинить. Вы можете убить их, сжечь их храмы… но вы бессильны перед тем, что они могут даровать жизнь даже там, где вы приносите только смерть. Ю Ди наконец заговорил, и его голос был тихим, как предсмертный хрип: — Ты ничего не понимаешь, мальчишка… — прошипел он, и лицо его исказилось в презрительной гримасе. — Девы плодородия не умеют правильно распоряжаться той силой, что даровали им боги. Се Лянь была такой же дурой — повелась на подонка из ордена Чэнь. Она ушла на его земли, предала собственный род… и ради чего? Он скривился. — Ради дьявольской красоты? Ради… — Он презрительно хмыкнул. — … огромного члена в штанах? Тут Сюэ Ян не выдержал. Он согнулся пополам, заливаясь резким, лающим смехом и хватаясь левой рукой за живот. Ему давно не было так весело — искренне, до колик. Его дерзкий хохот разносился эхом по затихшему саду, заставляя птиц взлетать с веток. У Ю Ди мелко задергался глаз. — Боже… а я всё не понимал, почему люди ордена Сянъ так ненавидят наш орден Чэнь! — Сюэ снова зашёлся в смехе, кончиками пальцев вытирая выступившую слезу. — Оказывается, всё дело в огромном члене! Какая ирония! — Подонок… тебе смешно? — прохрипел старик, бледнея от ярости. — Да, — спокойно ответил Сюэ Ян. — Очень. — Се Лянь заслуживала смерти! — выплюнул Ю Ди. Сюэ Ян мгновенно оборвал смех. Воздух словно остыл на несколько градусов. Он медленно поднял взгляд на Ю Ди — и в глубине его зрачков вспыхнул опасный, кроваво-красный огонёк. — Дедуля… так вы не только храм Се Лянь сожгли? Вы ещё и к её смерти причастны? Ю Ди промолчал, плотно сжав губы. Теперь они смотрели друг на друга как заклятые враги — хотя это был их первый настоящий разговор. Сюэ Ян пришёл сегодня не ради праздной болтовни и уж точно не для того, чтобы распивать чай с «милым дедушкой». — Знаете, — заговорил Сюэ тихим, вкрадчивым голосом, — я никогда не был знаком с Хуа Чэном. Он не мой кровный родственник… но он был той фигурой, что вдохновляла людей ордена Чэнь. Он до безумия любил свою деву. И я его прекрасно понимаю. Потому что я так же люблю свою деву Сяо. — Не людям с вашей гнилой энергией инь говорить о любви, — холодно бросил Ю Ди. — Да-да, конечно, — Сюэ Ян криво усмехнулся. — Ведь благородные люди с энергией ян знают о любви «намного больше». Я даже спорить не стану. Наша любовь — это нечто страшное. Это зависимость. Это одержимость. Это чистое безумие. Но… — он чуть склонил голову, и голос стал ниже, опаснее, — несмотря ни на что, мы чертовски верны. Если наше сердце выбирает одного — оно бьётся только для него. До самого конца. — Сюэ Ян, выметайся! Мне не о чем с тобой говорить! — Ю Ди сорвался на хриплый крик. — Хочешь забрать Сяо на свои земли — забирай и проваливай! Я не желаю видеть тебя… и больше не хочу знать его. Этот идиот не отличается умом — как и его мать… как и Се Лянь, пропади она пропадом! — Обещаю, вы больше никогда… никогда не увидите ни меня, ни моего драгоценного Даочжана, — Сюэ медленно поднялся на ноги. — Знаете… убить мать своей жены, позволить убить собственную дочь… на это даже я не способен. А вы, дедуля, оказывается, тот ещё шутник. — Я делал это из преданности ордену Сянъ! — старик ударил кулаком по колену. — Эти шлюхи Бовэ слишком глупы! Иль Хо всё делал правильно, заперев Шэнь здесь. Но всё пошло наперекосяк, когда во дворце появился ты! Если бы Сяо тогда выбрал Хуань Ханя в мужья… война была бы выиграна! — Как же вы меня раздражаете… — Сюэ Ян поморщился, будто от зубной боли. — Вся эта ваша праведность. Чистота крови. Светлая божественная энергия… А на деле — вы всего лишь грязь из-под ногтя, возомнившая себя небожителями. Ю Ди, захлебываясь от ярости, плюнул Сюэ прямо в лицо. Сюэ Ян замер. Он медленно, лениво вытер чужую слюну рукой и внимательно посмотрел на ладонь. — Фу… как невежливо с вашей стороны, дедуль, — он тихо рассмеялся. Но в этом смехе больше не было ни капли веселья. — Пошёл вон! — Для начала… мне нужно отдать вам подарок. Сюэ обошёл Ю Ди, нарочито вытирая испачканную руку о его дорогую одежду. Затем остановился перед ним, глядя сверху вниз. В его глазах горело нечто по-настоящему дьявольское. Безумное. Рука скользнула к поясу, и Сюэ обнажил ятаган. Едва металл показался на свет, рубиновое око на рукояти с влажным, живым звуком раскрылось, завращалось — и уставилось на старика. — Это… это же?! — Ю Ди побледнел, осознав, какая сила перед ним. Он пополз по полу назад, задыхаясь от первобытного страха. Сюэ медленно наступал. — Этот ятаган пробудился, чтобы забрать одну душу. Грешную душу того, кто разрушил храм Се Лянь. Думаю… Хуа Чэн будет мне благодарен за то, что я уничтожу этим клинком убийцу его любимой жены. Два зайца одним ударом… или одним взмахом? Как вам больше нравится? — Стража! Стража! — закричал Ю Ди, вжимаясь в стену, словно пытаясь раствориться в ней. — Да не кричите вы так… — лениво протянул Сюэ Ян. — Вас всё равно никто не услышит. У Чжу уже о них позаботился. Он поднял ятаган над головой, плавно, театрально отводя руку для широкого удара. — Последнее слово? — Я… Он не успел договорить. Эмин сверкнул в полумраке, совершая единственный, молниеносный выпад. Острое прошло сквозь плоть и кость с пугающей лёгкостью, словно разрезало не человека — а тень. — Упс… рука дёрнулась. Вы уж извините, дедуль, — равнодушно бросил Сюэ, глядя на то, как голова Ю Ди отлетела в сторону, глухо ударилась о напольную вешалку и замерла, нелепо уставившись в пустоту. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Только кровь тихо стекала на пол. Сюэ Ян брезгливо стряхнул алые капли с клинка и вернул ятаган в ножны. Эмин в последний раз моргнул — медленно, тяжело — и закрыл свой глаз. Возможно, навсегда. А может лишь до тех пор, пока душа его истинного хозяина не пробудится в новом воплощении. — У Чжу. Дверь бесшумно открылась. Верный слуга вошёл в комнату, спокойно обогнув растекающуюся лужу крови, будто подобные сцены были для него обыденностью. Сюэ передал ему ятаган — с почти церемонной аккуратностью — и, слегка склонив голову, отдал оружию почтительный поклон. — Покойтесь с миром, Хуа Чэн… дева Се Лянь, — тихо произнёс он, выпрямляясь. Лицо его вновь стало спокойным, словно ничего и не произошло. — Упокой ятаган и приберись здесь. — Хорошо. Сюэ Ян вышел из комнаты с чувством выполненного долга. Внутри не осталось ни сомнений, ни колебаний — только холодное, тяжёлое удовлетворение. Наконец-то каждый из ордена Сянъ получил по заслугам. Им не воздвигнут храмов. Их имена сотрутся — как стираются следы на песке. Орден Чэнь одержал победу, заплатив за неё огромную цену.

***

Здесь, на землях ордена Бовэ, раскинулось огромное изумрудное поле, усыпанное цветами и окружённое тяжёлыми, налитыми плодами грушевыми деревьями. Ветер озорно играл с высокой травой, подхватывал опавшие лепестки и уносил их высоко в лазурное небо. Сюэ Ян глубоко вдохнул свежий воздух — густой, тёплый, до краёв наполненный бурлящей жизненной энергией. В густой тени раскидистых ветвей отдыхал молодой, величественный дракон. Сюэ подходил к нему крадучись, стараясь не выдать себя ни единым шорохом — чтобы Сяо, стоявший рядом со зверем, его не услышал. Подойдя вплотную, он резко обхватил мужа своей рукой. — Бу! Сяо вздрогнул от неожиданности и слегка подпрыгнул на месте. С его губ сорвался тихий, прерывистый стон. — Сюэ, любимый… у меня чуть сердце не выпрыгнуло, — проговорил он мягко, певуче, и от этого голоса по телу Сюэ мгновенно пробежала искра сладкого возбуждения. — Прости, солнышко, — прошептал он, не выпуская мужа из объятий. Его рука крепко лежала на тонкой талии, а губы скользили по длинной, изящной шее. Сяо очаровательно смущался, чувствуя на коже горячее дыхание супруга. — Ну хватит… — Сяо тихо рассмеялся. — Нам ещё понадобятся силы, чтобы долететь до твоей родины. Путь неблизкий. — Но ты только посмотри на эту чудесную поляну… — Сюэ Ян хитро прищурился, обводя взглядом мягкий цветочный ковёр. — Так и хочется примять здесь траву… — Сюэ! — Сяо мгновенно покраснел до кончиков ушей, становясь пунцовым от такой неприкрытой прямоты. Но, несмотря на напускное возмущение, он развернулся в кольце его руки и доверчиво положил ладони на плечи мужа. Позади них дракон шумно выдохнул, выпуская облачко пара — будто тоже посмеивался над ними. — Ты собрал все вещи? — тихо спросил Сюэ, заглядывая в любимые глаза. Сяо одобрительно кивнул, и его улыбка в этот миг была теплее и искреннее всех солнечных лучей. — Ты такой красивый… — выдохнул Сюэ Ян, не в силах отвести взгляд. — Я не понимаю, как я жил эту жизнь без тебя. Сяо на мгновение замер, затем мягко покачал головой. — Сюэ… я никогда не считал себя красивым. Но мне очень приятно, что в твоих глазах я именно такой. Спасибо. Сюэ Ян застыл от удивления. Ему и в голову не могло прийти, что у его Богини может быть такая низкая самооценка. Как это совершенное создание могло сомневаться в себе? — Солнышко моё, что за глупости? — горячо возразил он. — Красивее тебя нет никого на этом свете. Сяо смущённо отвёл взгляд, но его губы всё ещё тронула нежная, светлая улыбка. — Сюэ… я считаю, что ты намного красивее меня. Сюэ Ян поперхнулся воздухом. Он? Красивее самой Богини Плодородия? Это сравнение казалось ему абсурдным, почти кощунственным. Он коротко, недоверчиво рассмеялся. — Ну не смейся, я правда так думаю, — серьёзно добавил Сяо, глядя ему прямо в душу. — Когда я впервые увидел тебя во дворце, я сразу подумал, что ты необычайно красив. Наверняка у тебя было много девушек на родине. — Честно? — император стал непривычно серьёзным. — У меня никогда не было девушки. Я всю жизнь готовился к борьбе за твоё сердце… и твою руку, Сяо. — Мне очень приятно это слышать… — Сяо прижался к нему ближе. — Хотя был вариант тебя отравить, если бы ты выбрал Хуань Ханя… — невозмутимо добавил Сюэ. — Сюэ! — Дева легонько возмутился. — Но как хорошо, что я этого не сделал. Это была бы самая большая ошибка в моей жизни. — Сюэ Ян обнял его крепче своей рукой, уткнувшись носом в его волосы. Сяо всё понимал. Шла война, у ордена Чэнь не было другого выбора. Он ласково погладил мужа по голове, успокаивая его внутреннюю бурю. — Я люблю тебя, Сяо. Очень сильно… — нежно прошептал Сюэ, зарываясь лицом в светлые одежды мужа. — И я тебя люблю, мой милый Сюэ… — ответил тот ещё нежнее, прижимаясь к нему всем телом. Они могли бы так стоять с утра до самой ночи, забыв обо всём на свете, но дракон решил прервать их милования. Огромный ящер тяжело поднялся на мощные лапы, возвышаясь над ними подобно живой горе. Его пасть открылась в широком зевке, обнажая ряды острых зубов — молодой зверь явно застоялся и хотел поскорее размять свои крылья. — Солнышко… а как зовут твоего дракона? — спросил Сюэ, неохотно ослабляя объятия, но всё ещё держа любимого. — Дань Фен, — мягко ответил Сяо, глядя на своего чешуйчатого малыша. — Знаешь, со временем он сможет научиться менять свой облик. Даже принимать человеческую форму. — Правда? Нет, я этого не знал, — удивлённо отозвался Сяо, с интересом взглянув на дракона. Сюэ с явной неохотой всё-таки отпустил мужа. Сяо тоже убрал руки с его плеч и тяжело вздохнул, оглядывая цветущие поля. — Солнышко, не грусти. Мы ещё пообнимаемся — прямо в полёте, на спине дракона, —подмигнул ему Сюэ, пытаясь развеять печаль. — Я буду очень скучать по этим землям… — тихо признался Сяо. — Я не забираю тебя отсюда навсегда. — Я знаю, милый, знаю. Но мне кажется, будто я оставляю здесь часть себя. Сюэ осторожно накрыл ладонью его щёку. — Первый шаг в неизвестность всегда самый трудный. Но помни: мы всегда можем вернуться. Я обещаю тебе это. Одно твоё слово — и мы разворачиваем Дань Фена и летим обратно. Сяо снова улыбнулся. Рядом с Сюэ у него просто не получалось долго грустить — этот человек заполнял собой всё пространство, не оставляя места для тоски. — Знаешь, — дева лукаво взглянул на мужа, — если бы я был воином, я бы ни за что не брал тебя с собой на охоту. — М? Это ещё почему? — искренне удивился Сюэ. — Потому что стоит тебе заговорить — и я начинаю смеяться. А когда я смеюсь, я не могу держать меч ровно. Сюэ Ян расхохотался, и этот звук спугнул стайку птиц с ближайшей груши. — Я больше не позволю твоим нежным ручкам взяться за меч. Твои руки созданы для того, чтобы создавать жизнь. Он протянул руку. — Пойдём. Твой дракон уже заждался. Сюэ взял деву за руку и повёл его за собой. Впереди их ждал долгий путь и ещё много-много приключений.