Богиня плодородия

После недельного полёта сквозь облака и ветра Дань Фэн наконец начал снижаться. Огромный дракон тяжело опустился на заснеженную землю, и его мощные лапы по колено провалились в пушистый сугроб. Недовольно фыркнув, Дань Фэн забавно затряс лапой, пытаясь стряхнуть холодный снег, и в этот момент стал до смешного похож на огромного домашнего кота, которого впервые в жизни бросили в сугроб. Сюэ Ян первым спрыгнул вниз, ощущая под ногами бодрящий холод родной земли. Он глубоко вдохнул морозный воздух, будто возвращая себе силы, затем обернулся и протянул руку мужу, помогая тому спуститься. Сяо, уставший, но светящийся тихим счастьем, упал прямо в его любящие объятия. За эти семь дней пути они словно срослись окончательно. Сяо почти не разжимал рук, всю дорогу прижимаясь к Сюэ со спины, делясь теплом, дыханием, самим своим присутствием. Теперь их тела, затёкшие от долгого перелёта, ныли и требовали отдыха — настоящего, глубокого, в тепле и покое. — Пойдём, — мягко сказал Сюэ Ян, переплетая свои пальцы с пальцами Сяо. — Я покажу тебе свой дом. Они приземлились неподалёку от императорского дворца ордена Чэнь. Сюэ повёл его за руку по узким улочкам, укрытым снегом. Под ногами тихо скрипело, воздух был наполнен запахами — густыми, тёплыми, живыми. Сяо с любопытством и едва заметным трепетом осматривался по сторонам, не выпуская ладонь мужа ни на мгновение, словно боялся потеряться в этом шумном, чужом, но притягательном мире. Здесь всё было иначе. С улиц тянуло аппетитными ароматами горячей еды — имбиря, жареного мяса, свежего теста. Люди смеялись, оживлённо переговаривались, кутаясь в тёплые накидки, и жизнь вокруг казалась удивительно яркой. И вдруг эту уютную тишину между ними нарушил предательский звук — живот Сяо требовательно заурчал. Он мгновенно вспыхнул, пряча лицо в меховой воротник плаща. — Похоже, кто-то очень голоден, — с мягкой насмешкой заметил Сюэ Ян, чуть крепче сжимая его руку, не давая ей остыть. На самом деле он и сам умирал от голода. За всё путешествие они позволяли себе лишь короткие остановки, и их пища была скудной: яблоки, груши с земель Бовэ да простые хлебные лепёшки. Мысль о горячей, сытной еде сейчас казалась пределом мечтаний. — Давай я познакомлю тебя с нашей кухней, — предложил он. Сюэ завёл своего супруга в уютный постоялый двор, где от очага струилось живительное тепло. Они устроились за тяжёлым деревянным столом, прижавшись плечом к плечу. Сяо по-прежнему не отпускал его руки, словно в этом незнакомом, шумном месте только ладонь мужа оставалась единственной надёжной опорой. — Солнышко, не бойся, — нежно прошептал Сюэ Ян ему на ухо. — Здесь тебя никто не обидит. — Я вовсе не боюсь, — Сяо поднял на него ясный взгляд и едва заметно улыбнулся. — Просто… так мне намного комфортнее. Улыбка Сюэ стала шире, теплее. Ему до странной дрожи нравилось это доверие, эта почти болезненная близость — и он прекрасно знал: всё это взаимно. В этот момент к ним подошёл пожилой хозяин заведения и низко поклонился. — Добро пожаловать, юный император и его супруга — дева плодородия Сяо. Сюэ Ян едва заметно приподнял бровь. Слухи об их свадьбе, долетели даже до этих богом забытых окраин быстрее, чем сам Дань Фэн мог бы их донести на своих крыльях. Впрочем, удивляться было нечему — тысячи воинов уже вернулись в родные края, разнося рассказы о «пире на весь мир» и невероятном союзе. Он взглянул на мужа, чье лицо в мягком свете ламп казалось фарфоровым. — Ты ешь жирную пищу? — заботливо спросил он. — Даже не знаю… но я бы попробовал, — с любопытством отозвался Сяо. — Юная богиня, мы всё сделаем в лучшем виде, — заверил старик. Для большинства простых людей истинный пол Сяо всё ещё оставался тайной, скрытой за титулом «девы плодородия». Из-за его изящества, длинных волос и мягких черт лица многие принимали его за невероятно красивую девушку, и Сюэ Яна это только забавляло. — Подай нам всё, что есть, — скомандовал наследник Чэнь. — Да, Ваше Величество. Мужчина поспешно ушёл на кухню, оставляя влюблённых наедине под гомон постоялого двора и треск дров в камине. Сяо потянулся к любимому, не обращая внимания на гул голосов вокруг, и зарылся носом в изгиб его шеи. Он жадно вдыхал запах мужа, а затем кончиком языка коснулся солёной от долгого пути кожи. — Солнышко, — выдохнул Сюэ, пытаясь сохранить остатки самообладания, — я не мылся много дней. Пахну наверняка отвратительно. — Ты пахнешь прекрасно, — глухо отозвался Сяо, не отстраняясь ни на миллиметр. — Иногда мне кажется, что грязным я нравлюсь тебе даже больше, чем чистым, — хрипло отшутился император, чувствуя, как внутри разгорается пожар. — Может, мне вообще теперь не мыться? — Не мойся, — ответил Сяо. Его голос звучал непривычно низко и абсолютно серьёзно. Сюэ томно выдохнул, понимая, что его шутка обернулась против него самого. Язык девы уже скользил по уху, а горячее дыхание прямо в раковину заставляло сердце биться в бешеном ритме. Это возбуждало и заводило так сильно, что перед глазами всё поплыло. — Ммм, Сяо… мы же здесь не одни, — прошептал он, слегка сжав руку любимого. — Ты хочешь, чтобы твой муж стонал у всех на виду? — Я бы хотел, чтобы все узнали, как сильно я тебя «люблю», — ответил Сяо, вкладывая в последнее слово такой подтекст, что у Сюэ мгновенно запылали щёки. — Боги… где ты только этого нахватался? — юный император был поражён такой переменой в своём супруге. — У меня был очень хороший учитель, А-Ян, — Сяо наконец отстранился, глядя на него с той самой искоркой, которую раньше можно было увидеть только у самого Сюэ. Муж и жена — одна сатана, как говорится. Сюэ Ян, несмотря на смущение, самодовольно задрал нос, всем видом показывая, как он горд собой и плодами своего «обучения». Его Богиня оказалась невероятно способным учеником. Пожилой мужчина принёс еду. Он быстро накрыл на стол, поставил в центр тяжёлый чайник с ароматным чаем, низко поклонился и поспешил удалиться, оставляя супругов наедине с их странной, искрящей энергией. Сюэ Ян, стараясь унять дрожь в пальцах, взял свежий лист салата, бережно положил в него сочный, дымящийся кусочек мяса и протянул мужу. Сяо послушно приоткрыл рот. У Сюэ перехватило дыхание: в свете огня на губах Богини блеснула тонкая ниточка слюны, а кончик розового языка чуть высунулся вперёд, готовясь принять угощение из его рук. — Да Боже, Сяо… — прошептал принц. Он почти насильно вложил еду в чужой рот и резко отвёл взгляд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Сяо сегодня вёл себя запредельно вызывающе. Или это у Сюэ зашкаливала фантазия? Впрочем, какая разница, если он любил этого человека до безумия. — Вкусно, — проговорил Сяо, целомудренно прикрывая рот ладонью, пока прожёвывал. — Зелень у нас не прорастает из-за холодов, но её привозят из южных деревень, — бросил император, пытаясь переключиться на обыденный разговор. Он схватил миску с лапшой. Густой пар поднимался вверх, дразня рецепторы. Запах горячей домашней еды окончательно лишил Сюэ остатков терпения, начиная есть жадно, нетерпеливо, совершенно не боясь обжечь язык. Кусочки лапши падали обратно в тарелку, капли наваристого бульона брызгали в стороны, а палочки уже тянулись к следующей миске с овощами. Принц был так голоден, что готов был съесть целого слона. В какой-то момент он поднял глаза и увидел, что Сяо не прикоснулся к своей порции. Он просто сидел и с мягкой, загадочной улыбкой наблюдал за каждым движением мужа. — Сяо, почему ты не ешь? — спросил он с набитым ртом. — Я питаюсь твоей энергией, — невозмутимо ответил Сяо. — Это не еда… — Сюэ Ян хмыкнул, решив вернуть себе инициативу в их игре. — Или ты хочешь, чтобы я покормил тебя сам, как маленького? Но его шутка в очередной раз обернулась против него. Вместо того чтобы смутиться, дева лишь снова подался вперёд и приоткрыл рот, ожидая новой порции. Тело принца мгновенно покрылось мурашками. Он смотрел на мужа и понимал: Сяо, возможно, даже не осознавал до конца, насколько невыносимо соблазнительным он был в этот момент. Или, что вероятнее, осознавал это слишком хорошо. Снова взяв себя в руки — хотя с каждой новой выходкой, делать это становилось всё сложнее и сложнее, — Сюэ потянулся за сочным кусочком свинины. Он осторожно подул на мясо, чтобы любимый муж не обжёгся, и бережно положил его прямо на розовый язык. Сяо принял лакомство, вновь целомудренно прикрыв свой сладкий ротик ладонью. — Очень вкусно, — прошептал он, прожёвывая. — А тебе вообще можно есть мясо? — вдруг спохватился молодой император, вспоминая строгие каноны ордена Бовэ. — Из рук любимого — можно, — последовал кроткий ответ. — Разве твоё тело само понимает, из чьих рук оно принимает пищу? — Сюэ скептически вскинул бровь. — Вообще, девственным девам запрещено есть мясо, — начал объяснять Сяо, и его голос зазвучал мягко, наставнически. — Исторически сложилось так, что мои предки питались только плодами. Мы рожали детей от мужчин с цветущей кровью. Но сейчас… ребёнок внутри твой. А твоя кровь требует иного. Он хорошо принимает мясо. Сюэ Ян замер с палочками в руке, поражённый этим признанием. Неужели? Он знал, что девы плодородия обладали невероятным даром: одного раза зачастую хватало, чтобы в их теле зародилась новая жизнь. Но услышать это вот так, между делом… — Сяо… — принц сглотнул, и его голос дрогнул от волнения. — В твоём животе уже?.. Дева медленно и уверенно кивнул. Он опустил ладонь на свой ещё плоский живот и нежно погладил его. В этот миг он словно засветился изнутри — тихая гордость и безмерное счастье преобразили его лицо. Тот факт, что этот ребёнок был продолжением его любимого, наполнял душу неописуемым восторгом. Сюэ Ян смотрел на него и не верил своим глазам. Маленький «волчонок» из ордена Чень уже рос под сердцем Богини. Принц медленно положил палочки на стол. Его ладонь отчего-то внезапно вспотела, и он поспешно вытер её о грубую ткань своего ханьфу, стараясь унять внутреннюю дрожь. Его движения были непривычно осторожными, почти благоговейными, когда он протянул левую руку и коснулся живота Сяо. Конечно, было ещё слишком рано что-либо почувствовать физически. Прошло совсем немного времени после их первой ночи. Но Сюэ Яну показалось, что сквозь слои одежды он уловил нечто иное — мягкую, едва различимую, тихую пульсацию энергии. Словно крошечный огонёк затеплился в глубокой чаше, защищённый божественной силой. — Чувствуешь? — шёпотом спросил Сяо, накрывая ладонь мужа своей рукой. — Да… я чувствую, — выдохнул Сюэ. И от этого простого подтверждения в глазах Сюэ Яна, всегда таких дерзких и колючих, внезапно скопилась влага. Горло перехватило. Сяо делал его счастливым — так просто и безусловно, что это пугало. В голове Сюэ пронеслась путаная мысль: «Как я, убийца и грешник, вообще заслужил такое счастье?». Но деве, казалось, было совершенно не важно, «заслужил» он это или нет, не взвешивая грехи на весах. Он просто любил его. Всей своей божественной сутью, каждой каплей своей цветущей крови. Сюэ Ян смотрел на мужа, и аппетит мгновенно пропал. Даже самая вкусная лапша в мире теперь казалась пресной по сравнению с этим чувством. Ему больше не хотелось есть — ему хотелось только одного: вечно защищать этот свет, который теперь горел внутри любимого.

***

Императорский дворец ордена Чэнь казался деве слишком тихим, неживым. За окнами не пели птицы, в коридорах не чувствовалось аромата цветов, а воздух был лишён привычных запахов сочной зелени. Здесь совсем не было растений — только камень, мех и сталь. Сяо не ощущал здесь привычной пульсирующей энергии земли, и из-за этой пустоты в глазах порой мутнело, а ориентация в пространстве терялась. Он крепко держал супруга за руку, боясь отпустить своего единственного проводника в этом холодном мире. Сюэ Ян проводил для него экскурсию по дому, в котором провёл всю свою жизнь, терпеливо объясняя каждый поворот. Постепенно Сяо начал привыкать к новому пространству: его божественная энергия переплелась с энергией мужа, и он начал «видеть» комнаты его глазами, чувствуя тепло, исходящее от Сюэ. Наконец они вошли в личные покои. — Тут я сплю, — принц обвёл комнату взглядом. — Правда, кровать не очень большая… — В тесноте, да не в обиде, — мягко отозвался Сяо. — Мне здесь всё нравится. Сяо начал осторожно изучать комнату. На полках лежало множество книг; ему было искренне интересно, о чём читал его любимый, коротая здесь долгие зимние вечера. Он провёл тонкими пальцами по корешкам, чувствуя под подушечками слои накопившейся пыли. Свободной рукой он всё так же крепко сжимал ладонь Сюэ. — Тут давно никто не убирался, — признался принц, и в его голосе послышались виноватые нотки. — Я запрещаю слугам входить в свою комнату. Сяо невольно улыбнулся, представив себе забавную картину: как грозный император сам бегает по комнате с тряпкой, вытирая пыль и натирая полы до блеска, чтобы не пускать чужаков в свой мир. Это показалось ему невероятно милым и трогательным. — Пойдём, — тихо сказал Сюэ. Он подвёл деву к кровати, и они вместе опустились на мягкий шерстяной плед. Тишина комнаты теперь не пугала — она обволакивала их, создавая кокон, в котором были только они двое и новая жизнь, зародившаяся под сердцем. Сяо продолжал медленно озираться, изучая пространство. Его чуткие пальцы скользили по пледу, ощупывая ворс и запоминая его текстуру. Сюэ наблюдал за ним с плохо скрываемым волнением; его дом, суровый и аскетичный, был полной противоположностью вечно цветущему саду ордена Бовэ. — Тебе не холодно? — не удержался Сюэ, готовый сию минуту сжечь в камине всю мебель, лишь бы согреть любимого. — С тобой мне очень тепло, не беспокойся, — тихо ответил Сяо, и в его голосе прозвучала такая искренняя нежность, что у принца на мгновение перехватило дыхание. — Ложись. Нужно отдохнуть после долгого пути, — распорядился Сюэ, помогая мужу устроиться поудобнее. Теперь, когда он знал о «приятном положении» его Богини, каждое его движение казалось чем-то хрупким, требующим удвоенной заботы. Дева послушно кивнул и лёг на бок, подтянув колени. Его голова опустилась на подушку, а веки отяжелели. Сюэ сел рядом и начал медленно поглаживать его по шелковистым волосам. — Тебе тоже нужно отдохнуть, милый… — сонно пробормотал Сяо, чувствуя, как сознание начинает уплывать в мягкую темноту. — Я только приехал, — прошептал Сюэ, склоняясь к его лицу. — Подожду, пока ты уснёшь, а потом уйду ненадолго. Но это только на чуть-чуть. Ты даже проснуться не успеешь. Сюэ запечатлел на щеке мужа долгий, тёплый поцелуй. Кожа Сяо была удивительно мягкой, и это тепло успокаивало встревоженную душу императора. Он остался сидеть рядом, охраняя сон своего божества и ещё не рождённого наследника. Ему нужно было решить несколько важных дел в ордене, но сейчас весь его мир сжался до размеров этой кровати.

***

Сюэ Ян медленно прошёл в тронный зал, и каждый его шаг отдавался гулким эхом под высокими, теряющимися во тьме сводами. В центре зала возвышался трон. Это был массивный монолит из тёмного, пористого камня, поверхность которого казалась шершавой, словно запекшаяся корка древней раны. Трон лишён был изящества: никаких золотых инкрустаций, никаких драконьих голов или узоров, смягчающих его облик. Лишь холодная, давящая геометрия. Его подлокотники напоминали два массивных блока, стёртых до блеска от постоянного контакта с чужими ладонями, а спинка — узкая, отвесная плита — уходила ввысь, перекрывая собой перспективу, как надгробная плита, поставленная вертикально. Сюэ Ян замер в нескольких шагах, чувствуя, как от камня исходит не столько величие, сколько удушливая аура подчинения. Теперь этот трон принадлежал ему — по праву, по крови, по силе. Но чем дольше он вглядывался в эти грубые формы, тем отчётливее проступал в них дух того, кто сидел здесь до него. В очертаниях спинки, в том, как камень улавливал редкие блики света, Сюэ видел своего отца. Это было не кресло правителя, а продолжение воли другого человека, его безжалостного характера, застывшего в вечности. Принц подошёл к окну. За стеклом медленно падал снег, мягко укрывая спящий город, словно стараясь скрыть под белым покровом всё, что лучше было бы не вспоминать. — У Чжу. Имя сорвалось с губ юноши почти шёпотом. Мужчина появился мгновенно — так, будто всё это время находился здесь, сливаясь с тенями колоннами, наблюдая, выжидая. — Ю Ди сказал мне, что Шэнь понесла ребёнка от Ло Бинхэ, — голос Сюэ стал холоднее. — Только не говори, что ты ничего не помнишь. — Я помню. Слова Ю Ди до сих пор беспокоили его. Если он и Сяо действительно связаны кровью… если в этом есть хоть доля правды… значит, их будущему ребёнку может что-то угрожать. Самого Сюэ не смущало то, что они с Сяо могли оказаться братьями — его мораль никогда не была преградой для его желаний, — но вот хрупкая жизнь внутри Богини требовала защиты. — Как его звали? — Императрица Шэнь не успела дать ему официальное имя, — бесстрастно произнёс У Чжу. — Но изначально мальчика звали… Сюэ Чэнмэй. С губ императора сорвалась горькая усмешка. Предчувствие его не подвело. Оно вообще его редко подводило. Значит, правда о его рождении была куда мрачнее, чем он себе представлял. — Забудь это, — тихо сказал он. — Сяо не должен узнать. Дядя У Чжу промолчал. Он не задавал лишних вопросов и не вмешивался в то, что считал чужими узами. Но он уже сделал вывод: будущий ребёнок Сюэ уже стал его следующей целью, которую он будет защищать. — Дядя У Чжу, — Сюэ не обернулся, продолжая смотреть на падающий снег. — Даже когда он вырастет… не говори ему. Тишина в зале стала гуще. Сюэ знал, что У Чжу проживёт намного дольше, чем кто-либо из них. Даже страшно было предположить, сколько лет на самом деле было этому существу. Человеком ли он вообще был? Это было не так важно. Важнее была его абсолютная преданность ордену Чэнь.

***

Сюэ Ян вошёл в свою комнату, неся в руке тяжёлые брёвна. Дверь за его спиной глухо закрылась, отсекая холод коридоров. Он присел перед камином и принялся разжигать огонь. Медленно, дюйм за дюймом, помещение начало наполняться живительным теплом, а сухая древесина отозвалась приятным, уютным пощёлкиванием. Пламя лениво потянулось вверх, сначала робкое, затем всё увереннее, окрашивая стены мягким золотом. Сюэ повернулся к кровати и столкнулся с мягким взором мужа — Сяо наблюдал за ним с сонной, нежной улыбкой, словно проснулся не от шума, а от самого присутствия супруга, от его дыхания, от тепла, которое тот приносил с собой. — Я тебя разбудил, солнышко? — негромко спросил принц, и в голосе прозвучала осторожность. — Нет, не разбудил. Сюэ присел на край постели, бережно поправляя на плечах мужа тяжёлую чёрную шкуру, чтобы тот не замёрз. Его движения были медленными, благоговейными, будто он касался не человека, а чего-то хрупкого, священного. Он запечатлел долгий поцелуй на его виске, задержавшись на долю секунды дольше. Сяо сейчас выглядел таким беззащитным, по-детски сонным и невероятно желанным, что у Сюэ на мгновение перехватило дыхание. Его хотелось обнимать вечно, спрятать от всего мира, закрыть собой от любых бед — и в этом желании было что-то жадное. Любить его было так же естественно, как дышать… и так же необходимо. Сяо чуть зажмурился от тёплых прикосновений губ, подставляя лицо ласке, словно цветок — солнцу. — Поспи ещё, нам некуда спешить, — прошептал Сюэ, проводя пальцами по его волосам. Сяо согласно кивнул и снова прикрыл глаза, погружаясь в полудрёму. Его дыхание выровнялось, стало глубоким и на мгновение показалось, что весь мир сосредоточился в этом спокойном ритме. Сюэ встал, чтобы поправить брёвна в камине, но внезапный шорох заставил его обернуться — короткий, почти незаметный звук, но он резанул по нервам. Сяо заёрзал на кровати, его рука непроизвольно скользнула под подушку и наткнулась на что-то гладкое. Дева осторожно развернул листок, и сухая бумага тихо хрустнула в его пальцах. Он не видел цветов и не мог разобрать чернил, но его внутреннее зрение, обострённое близостью Сюэ Яна, уловило нечто поразительное. На листке пульсировал силуэт изображения — не просто форма, а отпечаток, наполненный жизнью. Он словно дышал, отзывался на прикосновения, как будто был частью чего-то живого… частью самого Сяо. Этот узор… этот ритм… он был до боли знаком. Это были не просто линии — это был рисунок, который в точности повторял ритм его собственной энергии. — Милый… что это? — Сяо провёл кончиками пальцев по бумаге, чувствуя, как от рисунка исходит едва уловимое тепло, такое интимное… личное. Император быстро подошёл к кровати. Его пальцы уже почти сомкнулись на краю листка, чтобы вырвать его и спрятать с глаз долой, стереть этот момент, будто его никогда не было… но рука замерла в воздухе, так и не решившись на грубое движение. — Сюэ… это я? Это моё изображение? — Дева поднял на него свои незрячие глаза, и в его голосе послышалось искреннее изумление. Забирать рисунок было уже поздно. Богиня, несмотря на слепоту, своим божественным чутьём «прочёл» энергетический слепок изображения. Сюэ ощутил, как к щекам приливает жар — тот самый, забытый, обжигающий подростковый стыд. Он словно вернулся на годы назад, в ту неуклюжую, уязвимую версию себя, которую давно похоронил. Он совсем забыл, что когда-то спрятал портрет юной «красавицы» Сяо под подушку. — Это отец… Ло Бинхэ принёс мне твоё изображение, чтобы я знал, как ты выглядишь… — голос Сюэ нервно дрогнул, выдавая его с потрохами. Сяо на мгновение замер, словно переваривая услышанное, а затем негромко, мелодично рассмеялся. Этот смех, лёгкий и чистый, наполнил комнату, отразился от стен и будто растаял в тепле огня. — Так ты уже задолго до нашей встречи знал, как я выгляжу? — Сяо лукаво улыбнулся, продолжая кончиками пальцев изучать линии на бумаге. — Получается, мне вовсе не было смысла скрывать лицо под вуалью для тебя. — Тебе там лет двенадцать. — Сюэ Ян попытался вернуть себе достойный вид, хотя его уши всё ещё горели. Сяо окончательно сел на кровати, скрестив ноги. Он не выпускал листок из рук, и его взгляд, направленный на старое изображение, был полон тепла. Теперь он понимал: Сюэ Ян начал ждать его задолго до того, как они впервые встретились. Сяо поднёс листок почти к самому лицу, прикрыв глаза. Он не просто изучал линии — он вдыхал саму суть этой бумаги, пропитанной годами ожидания. Его щёки залил густой румянец, а улыбка стала ещё шире и загадочнее, будто он коснулся чего-то сокровенного, спрятанного глубоко внутри Сюэ. — Мой милый… — нежно протянул он, — а что именно ты делал с моим портретом все эти годы? — Что? О чём ты вообще говоришь?! — Принц почувствовал, как лицо вспыхнуло, словно его окунули в пламя камина. Мысли спутались, дыхание сбилось. Неужели?.. Неужели Сяо, с его чистотой и святостью, почувствовал даже это? Какой позор. Какой несусветный стыд. — Я чувствую на нём… твою энергию, — Сяо замялся на секунду, подбирая слова, но всё же закончил с поразительной прямотой: — энергию твоего семени. Сюэ Ян буквально вырвал листок из рук мужа, не в силах больше выносить этого «энергетического разоблачения». Ему нечем было оправдаться, а бежать из собственной комнаты было поздно. — Сяо… я был легко возбудимым подростком! — выпалил он, отворачиваясь к камину и делая вид, что безумно увлечён поправлением дров. — Гормоны, понимаешь? И этот рисунок был единственным, на что в этом сером дворце можно было смотреть без тошноты! — Это мило, — снова рассмеялся дева, и в его смехе не было ни капли осуждения — только искренняя радость и… лёгкое, едва уловимое возбуждение, тёплой волной прошедшее по воздуху. Ему было странно и в то же время невероятно приятно осознавать, что этот жестокий, колючий юноша шалил в одиночестве, на своей холодной кровати, глядя на его изображение, ещё задолго до их первой встречи. — Мой милый Сюэ, посмотри на меня, — Сяо потянулся к нему, вынуждая мужа обернуться. Его голос был мягким, но в этой мягкости звучала тихая, непреклонная уверенность. — Это совершенно нормально. Тебе не стоит этого стыдиться. Наоборот… мне радостно знать, что я желанный для тебя уже так много лет. Сюэ Ян посмотрел на него исподлобья, всё ещё пунцовый, но уже понемногу оттаивающий под этим любящим взглядом. Его Богиня оказалась куда более понимающей и искушённой, чем он мог себе представить. — Иди ко мне, — нежно позвал Сяо, не опуская рук. Его ладони, казалось, излучали притягивающее тепло, маня Сюэ Яна в кольцо объятий, из которых не хотелось выбираться. Сюэ не стал больше сопротивляться — ни ему, ни собственному желанию, которое после признания Сяо вспыхнуло с новой силой. Он быстро нырнул под плед, сгребая любимого в охапку. Тонкие пальцы Сяо тут же принялись исследовать его лицо, а губы осыпали поцелуями каждый дюйм: нос, лоб, пылающие щёки и, наконец, губы. Сюэ зажмурился, чувствуя, что готов прямо сейчас раствориться в этом человеке, умереть и воскреснуть в его руках. — Солнышко… я же так не удержусь… — хрипло выдохнул император, чувствуя, как самообладание окончательно покидает его. — А зачем нам сдерживаться? — ласково прошептал Сяо ему прямо в ухо, прежде чем дразняще лизнуть чувствительную мочку. В следующее мгновение тяжёлая чёрная шкура, до этого согревавшая их, с шорохом полетела на пол. Сяо, обычно такой покладистый и мягкий, с неожиданной грацией навис над мужем. Его влажный язычок скользнул по губам Сюэ, и тот послушно приоткрыл рот, впуская его внутрь. Их языки встретились, сплетаясь в глубоком, влажном поцелуе, полном накопившейся за неделю пути жажды. Сяо тихо постанывал прямо в губы Сюэ, и этот звук действовал на юношу сильнее любого афродизиака. Поцелуй казался бесконечным, затягивающим в глубокий омут страсти. Сяо иногда отстранялся лишь на долю секунды, и тогда их мокрые языки, поблёскивая в полумраке, продолжали свой дразнящий танец. Сяо с неожиданной жадностью забирал язык мужа в свой рот, посасывая его и заставляя Сюэ Яна захлёбываться собственными стонами. Где его невинный муж научился таким приёмам? Сюэ не знал ответа, но сейчас это имело меньше всего значения. Руки Сяо уверенно скользили по талии мужа, пока сам он продолжал тереться всем телом, не скрывая своего желания. Сюэ отчётливо ощущал жар и твёрдость чужого члена, который уже настойчиво требовал близости. Глубокий, томный стон сорвался с губ юноши. Он понял: сегодня Сяо не намерен уступать, а он займёт принимающую роль. Его это не просто не смущало — эта мысль будоражила кровь, вызывая почти болезненное возбуждение. Видеть, как его сдержанный, праведный и святой Сяо берёт инициативу в свои руки и овладевает им — было верхом наслаждения. Сюэ Ян сильнее откинул голову на подушки, открывая шею для новых ласк. Его рука крепко сжала простыни, пока он наблюдал из-под полуприкрытых век за тем, как Сяо, с лихорадочным блеском в глазах и припухшими губами, нависает над ним. — Бери меня… — прохрипел Сюэ, и в этой просьбе было всё его обожание. — Делай со своим мужем всё, что пожелаешь. Сяо ответил на просьбу супруга лишь мимолётной, торжествующей улыбкой. Его пальцы, привыкшие к изящным движениям, сейчас действовали быстро и решительно: синее ханьфу было развязано в несколько мгновений. И он тут же приник к обнажившейся груди Сюэ, обжигая кожу поцелуями. Юный император запрокинул голову, выгибаясь навстречу этим сладким пыткам. Пока губы Сяо оставляли влажные дорожки на его теле, руки Богини уже расправлялись с оставшейся одеждой. Пара минут — и Сюэ Ян лежал на простынях полностью обнажённым, беззащитным и пылающим от страсти. Сяо действовал с поразительной жадностью. Он присосался к одному соску, посасывая его и заставляя Сюэ вздрагивать от каждого движения языка, а другой рукой в это время настойчиво мял вторую грудь, не давая мужу ни секунды передышки. Сюэ Ян, теряя связь с реальностью, запустил пальцы в густые чёрные локоны Сяо, сжимая их и притягивая любимого к себе ещё сильнее. Когда их напряжённые члены соприкоснулись, по комнате разнёсся новый, ещё более громкий стон. Сяо продолжал ритмично тереться об него, создавая невыносимое, сводящее с ума трение. Сюэ не выдержал: его бёдра начали двигаться сами собой, инстинктивно подстраиваясь под темп мужа, ища облегчения и в то же время желая, чтобы это мучение длилось вечно. — Сяо… ммм… как хорошо… — выдохнул Сюэ, чувствуя, как внутри него всё натягивается. Сяо не давал ему передышки. Его зубы слегка прикусили твёрдый, измученный лаской сосок, и принц выгнулся дугой — этот короткий укол не боли, а чистого электричества прошил его насквозь, до мурашек, до дрожи в коленях. Сяо тут же сменил напор: его кончик языка начал выводить дразнящие круги вокруг ореолы, прежде чем он снова жадно впился в податливую плоть. Ноги Сюэ сами собой раздвинулись ещё шире, приглашая, умоляя о большем. Он жаждал почувствовать мужа внутри себя, но эта затянувшаяся прелюдия доводила его до исступления. Сяо, словно чувствуя этот предел, опустил ладонь вниз. Его пальцы уверенно обхватили оба члена, притирая их друг к другу. Ритм был безжалостным: он то разгонялся до предела, заставляя Сюэ Яна судорожно ловить ртом воздух, то внезапно замедлялся, почти прекращая движение, из-за чего император готов был завыть от возбуждения. — Боже… Сяо… не останавливайся… — голос Сюэ сорвался на хрип. Своей рукой он до боли впился в плечо супруга, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом безумном вихре удовольствия. В ответ на его мольбу Сяо снова ускорил темп. В комнате стало по-настоящему жарко. Это было не сухое тепло от горящих брёвен, а густой, тяжёлый жар их тел, пропитанный ароматом желания. Сюэ чувствовал, как внизу живота всё плавится и закипает, превращаясь в чистую энергию, готовую вот-вот вырваться наружу. Каждый толчок руки, каждое движение бёдер приближало их к той черте, за которой существовало только наслаждение. — Сяо… я сейчас… кончу. Чёрт! — выкрикнул император, теряя остатки контроля. Его глаза закатились, а по телу прошла крупная дрожь. Он чувствовал каждое движение пальцев, каждое прикосновение их тел. Его тугое отверстие непроизвольно сжимался, пульсируя в такт сердцебиению и требуя более глубокого, заполняющего ощущения. Дева, не прерывая ритма, опалил горячим дыханием его измученный, припухший красный сосок. Они стонали в унисон, сливаясь в едином звуке наслаждения. Сяо выкладывался полностью, ускоряя движение руки до предела. — Сюэ, милый… — выдохнул Сяо, чьи силы тоже были на исходе. — Да, да… кончаю! Сяо! С последним судорожным толчком они оба содрогнулись. Горячее семя окропило твёрдый торс Сюэ Яна, обжигая кожу. На мгновение мир замер, оставив только их тяжёлое, рваное дыхание. Но Сюэ не дал тишине продлиться долго. Он рванулся навстречу, впиваясь в губы Сяо жадным поцелуем. Воздуха не хватало, лёгкие горели, но они продолжали сплетаться языками. Сяо медленно отстранился, его лицо было влажным от пота, а взгляд — затуманенным. — Сяо… ещё. Трахни меня. Быстрее, — прохрипел Сюэ. Сяо лишь коротко, нежно чмокнул его в губы, принимая вызов. Его голова медленно скользнула вниз по телу мужа, мимо тяжело вздымающейся груди и живота. Он медленно и нарочито слизывал остатки семени, заставляя Сюэ Яна судорожно выдыхать и вжиматься лопатками в подушки. Тело принца прошибло новой волной дрожи, и его член непроизвольно толкнулся вперёд, прямо в податливый, горячий рот. Сяо не отстранился — напротив, он принял его, обхватив губами и начиная ритмично двигать головой. Его тихие, гортанные стоны вибрировали прямо на чувствительной плоти мужа, и эти звуковые волны доводили юношу до безумия. Слюна Сяо, смешиваясь с природной смазкой, тягучими каплями стекала по всей длине, блестя в свете камина. Дева действовал жадно, словно действительно хотел выпить всю жизненную силу своего мужа, каждую каплю его страсти. — Солнышко… ты великолепный… — прохрипел Сюэ, его рука вцепилась в чужие волосы. Сяо чувствовал эту гордость — он знал, какую власть имеет над этим жестоким воином, видел, как тот плавится под его ласками. Движения стали быстрее, напористее. Он не пытался заглотить его целиком, он брал лишь половину, концентрируясь на самой чувствительной части, и каждый такой толчок сопровождался его собственным прерывистым дыханием. Наконец, Сяо медленно отстранился. Тягучая нить слюны соединила его губы с головкой члена мужа. Он замер, упиваясь движением энергии в теле любимого и делом своих рук: пульсирующий, налитый кровью, влажный и невероятно красивый в своей готовности. Сяо низко склонился и выдохнул горячий воздух прямо на розовую головку, заставляя Сюэ Яна снова мучительно выгнуться. Он ещё раз нежно коснулся губами головки, смакуя каждую каплю, прежде чем окончательно спуститься ниже. Его движения были наполнены пугающей уверенностью. Он бережно приподнял бёдра мужа, подложив подушку под его поясницу, чтобы открыть себе полный доступ к самому сокровенному. Когда горячий, влажный язык Сяо впервые коснулся входа, император буквально подбросило на постели. — Сяо… я же грязный. Не нужно, — прохрипел он, и в его голосе смешались стыд и невыносимое наслаждение. — Я же с дороги… я не мылся… Но Сяо это не остановило. Напротив, естественный, терпкий запах мужа, смешанный с ароматом кожи и дороги, дурманил его сильнее любых благовоний. Для него Сюэ не был «грязным» — он был живым, настоящим, как созревший, налитый до краёв плод, который так и просится, чтобы его надкусили. Дева не просто облизывал — он тщательно и жадно готовил его, смачивая складки слюной, пока вход не стал податливым и мягким. А затем его язык, острый и настойчивый, начал проникать внутрь: сначала лишь кончик, а затем всё глубже, имитируя будущие толчки. — Чёрт… чёрт! Сяо! За что ты так со мной? И это я еще сумасшедший?… — Сюэ Ян задыхался, продолжая сжимать чужие волосы и слегка надавливать на голову любимого. Сяо игнорировал его ругательства, продолжая свою «работу». Он двигал языком внутри, дразня и растягивая, в то время как его нос утыкался в тяжёлые, налитые жаром яички мужа. Это сочетание нежности и животной страсти сводило Сюэ с ума. Он чувствовал себя полностью раздавленным этой лаской, полностью обнажённым не только телом, но и душой. Сяо действовал с грацией истинного мастера, хотя в его движениях сквозила первобытная, жадная тяга. Указательный и средний пальцы уверенно раздвигали податливые стенки, которые, казалось, сами умоляли о заполнении. Когда внутрь скользнул третий палец, император почувствовал, как мир вокруг окончательно рассыпается на искры. — В тебе так приятно… я чувствую, как ты засасываешь меня внутрь, — промурлыкал Сяо, и его голос, обычно чистый, как горный ручей, сейчас звучал низко и порочно. — Ох-х-х… — Сюэ только и смог вытолкнуть из себя этот рваный выдох. Сяо не просто растягивал его — он изучал. Его пальцы нащупывали каждый бугорок, каждую чувствительную точку на мягких стенках, доводя Сюэ до исступления. Одновременно с этим свободная ладонь девы бережно, но крепко обхватила налитые тяжестью яички. Они и правда напоминали спелые, бархатистые персики, готовые лопнуть от избытка сока. Сяо чуть сжал их, и принца пробила такая мощная волна удовольствия, что он едва не лишился чувств. — Сяо… хватит… пальцев… — прохрипел Сюэ, выгибаясь навстречу ласке. — Я хочу… всего тебя. Хватит дразнить… Богиня поднял голову. Его лицо, раскрасневшееся и влажное, было воплощением божественного искушения. Он медленно вытащил пальцы, прислушиваясь к влажному звуку, который издало тело Сюэ, и прикусил губу. — Ты уверен, милый? — Сяо приподнялся, устраиваясь между разведённых бёдер мужа. — Я не хочу сделать тебе больно. — Больно — это когда ты… останавливаешься, — Сюэ Ян из последних сил потянул его на себя за шею левой рукой. — Просто затрахай меня до потери сознания. Внезапно Сяо мягко, но решительно перехватил инициативу. Он помог Сюэ перевернуться на живот, ставя его на колени. Император замер, ошеломлённый такой переменой: эта поза была предельно открытой, и в ней он чувствовал себя более беззащитным, чем когда-либо. Смущение жаркой волной накрыло его, заставляя кожу гореть. Сяо не спешил. Его пальцы, всё ещё влажные от смазки и их общей страсти, невесомо скользнули по спине мужа. Он медленно обводил каждый глубокий шрам — следы старых сражений, предательств и боли. Для девы спина Сюэ не была изувечена; она напоминала старинный холст, расписанный сложной и трагичной историей жизни. Склонившись, Сяо запечатлел долгий, благоговейный поцелуй на самом крупном шраме у лопатки. — Ты такой красивый… — прошептал он прямо в разгорячённую кожу. Сюэ лишь сильнее вжался лицом в подушку, пытаясь скрыть своё замешательство. Его рука судорожно скомкала простыни. — Ну же, любимый муж… войди же скорее, — тихо, почти умоляюще донеслось из подушки. Сюэ, ведомый нетерпением и жаждой, призывно качнул бёдрами. Этот жест был настолько откровенным и нехарактерным для такого опасного воина, что Сяо на мгновение замер, спрятав смущённую улыбку в ладонь. Но пути назад уже не было. Сяо приставил головку к горячему, пульсирующему входу. Он начал входить медленно, давая Сюэ возможность прочувствовать каждый миллиметр этого заполнения. Тугие, натренированные стенки неохотно раздвигались, плотно обхватывая член девы, словно не желая отпускать ни на миг. Когда он погрузился на всю длину, он замер, тяжело дыша. С этой стороны император выглядел невероятно: его спина была напряжена, рука до белизны в костяшках сжимала края подушки, а упругие ягодицы подрагивали от напряжения. Сяо не удержался — он собственнически сжал обеими руками крепкие, упругие половинки, чувствуя их силу и жар. — Ох-х… Сяо… — Сюэ Ян выгнул поясницу, чувствуя, как внутри него всё натянулось от этой полноты. Сюэ начал двигаться сам, влажные стенки жадно засасывают орган девы внутрь, скользя по всей длине его члена до самого основания, а затем медленно отпускают, замирая у головки, чтобы через секунду снова насадиться на всю глубину. Сяо не сдержал громкого стона — это ощущение было чертовски порочным и прекрасным одновременно. — Сюэ… ммм… — выдохнул Сяо, чувствуя, как его возбуждение достигает пика. И тут он вспомнил про тот самый рисунок, брошенный на смятых простынях. Сяо подхватил листок. Он развернул его и, подавшись вперёд, облокотил портрет о спинку кровати прямо перед лицом Сюэ Яна. — Смотри на меня, Сюэ. Не отводи взгляда, — приказал Сяо, и в его голосе прозвучали нотки императорской власти. Сюэ вздрогнул. Его зрачки расширились. Он смотрел в нарисованные глаза той, на кого изливал своё семя сотни раз, не подозревая, что когда-то эта «богиня» будет трахать его самого в этой самой комнате. — Сяо… убери… — прохрипел он, чувствуя, как стыд и возбуждение смешиваются в опасный коктейль. Но Сяо не собирался останавливаться. Он положил ладонь на затылок мужа, прижимая его лицо ближе к рисунку и подушке, и начал сам задавать ритм — глубокий, мощный и быстрый. — Смотри на него. Представь, как ты входишь в меня, — прошептал Сяо ему на ухо, в то время как его свободная рука обхватила член Сюэ и начала стремительно его ласкать. Сюэ Ян застонал в подушку. Эта двойная атака на его чувства была невыносимой. С одной стороны — идеализированный образ из юности, с другой — жёсткие толчки живого мужчины внутри него и ласка его собственной рукой, заменённая рукой девы. Всё тело юноши напряглось, кожа покрылась испариной, а внизу живота всё окончательно взорвалось неконтролируемым пожаром. Сяо входил на полную глубину, и каждый его толчок отзывался в комнате влажным, тяжёлым шлепком. Его мелодичные стоны больше не были сдержанными — они сплетались с хриплым дыханием Сюэ, создавая музыку их общей страсти. Пальцы девы крепко сжимали затылок мужа, властно удерживая его лицо перед портретом, не давая отвернуться от собственного прошлого. Его рука на члене принца двигалась в идеальном резонансе с его собственными бёдрами. Это был единый, сокрушительный ритм. Сюэ Ян смотрел на нарисованное лицо «красавицы», и границы реальности окончательно размылись. Перед его глазами плыли искры; он действительно начал представлять, как его плоть погружается в ту юную, чистую версию девы, в то время как взрослый и бесконечно любимый Сяо брал его самого. Его глаза закатывались от запредельного удовольствия. Слюна Сюэ намочила подушку, а всё тело дрожало в мелкой, лихорадочной судороге. Внутри него всё пульсировало, жадно затягивая Сяо ещё глубже, словно он пытался поглотить его целиком, слиться на клеточном уровне. — Сюэ, любимый… я скоро кончу в тебя, — выдохнул Сяо, припадая к его спине и обжигая кожу своим дыханием. Сюэ лишь громче застонал, выгибаясь дугой. Он больше не был императором, не был воином — он был просто мужчиной, который до последней капли принадлежал своей Богине. — Да… да! В меня! — прохрипел он, чувствуя, как внутри нарастает финальный взрыв. Сяо сделал последний, самый мощный и глубокий толчок. Его тело напряглось, пальцы на затылке Сюэ сжались, и он излился внутрь, заполняя мужа своим горячим семенем. Сюэ Ян закричал в подушку, когда рука Сяо одновременно с этим довела его до мощнейшей разрядки. Горячие струи ударили в простыни, а его глаза закатились от удовольствия. Сяо дышал тяжело и рвано, его грудь мерно вздымалась, прижимаясь к мокрой от пота спине супруга. Он медленно приходил в себя, но губы продолжали свою нежную охоту: язык скользил по лопаткам, поднимаясь к затылку, пока не прикусил нежную кожу на шее. Но Сюэ снова мелко вздрогнул, хотя его тело и было нечувствительно к боли. Наконец, Сяо начал медленно отстраняться. С характерным влажным звуком он покинул узкое, гостеприимное кольцо. Сюэ Ян остался лежать, тяжело дыша в подушку, его рука бессильно разжалась, выпуская смятую ткань. Сяо выпрямился, оставаясь сидеть между разведённых бёдер мужа. Он опустил пальцы вниз, и то, что он почувствовал, заставило его сердце снова пуститься вскачь. Вход был раскрытым, припухшим и ярко-розовым, блестящим от их смешанных соков. Это ощущение было настолько притягательным, настолько «аппетитным», что тело Сяо покрылось мелкими мурашками. Он не удержался. Его пальцы, всё ещё горячие и дрожащие, снова скользнули в эту податливую дырочку, мягко проникая внутрь. Сюэ Ян издал сдавленный звук — не то стон, не то протест — и попытался оглянуться через плечо. — Сяо… ты… — прохрипел Сюэ, его лицо было пунцовым, а глаза — затуманенными. — Ты всё никак не наешься? — Ты слишком… соблазнительный в этом состоянии, мой милый муж, — прошептал Сяо, продолжая играть пальчиками внутри него, наслаждаясь тем, как мягкие стенки всё ещё пульсируют, пытаясь удержать его. — Я хочу запомнить каждую складку твоего тела. Сюэ Ян лишь уткнулся лбом в мокрую подушку, позволяя мужу делать всё, что тот пожелает. В этом холодном дворце впервые за многие годы было по-настоящему тепло — тепло от любви, которая не знала границ и стыда. Сяо оказался настоящим монстром в кровати. Парень познал удовольствия секса и теперь уже не мог остановиться. Видимо, Сюэ всё-таки сделал его «грязным».

***

В спальне воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь сухим потрескиванием дров. Теперь они сидели на полу прямо перед камином, расстелив большой шерстяной плед. Сяо сидел, опираясь спиной о массивное кресло, а Сюэ Ян расположился между его ног, полностью расслабившись и откинув голову на грудь мужа, закрыв глаза. Он вытянул ноги ближе к огню, наслаждаясь живым теплом, которое мягко скользило по коже, окрашивая её в золотистые отблески. Сяо крепко обнимал его, переплетя пальцы на животе мужа. Он уткнулся носом в чёрные волосы супруга, медленно вдыхая родной, успокаивающий запах. — Сяо, — голос принца прозвучал приглушённо и непривычно робко. — А если бы я причинил тебе боль в прошлой жизни… ты бы меня простил? Сяо едва заметно замер. Его пальцы медленно пришли в движение, ласково, убаюкивающе поглаживая руку Сюэ. — Это же было в прошлой жизни, — тихо ответил он. — Сейчас у нас новая жизнь, и она совсем другая. — Ты прав, но всё же… — Сюэ Ян нахмурился, глядя на пляшущие языки пламени. — У меня такое ощущение, что я в прошлом сделал что-то настолько ужасное, что жалел об этом до самой смерти. Будто на мне висит долг, который я не знаю, как выплатить. Сяо тихо вздохнул и мягко коснулся губами его макушки, ещё плотнее прижимая к себе. — Видимо, тебе дали шанс исправиться в этой жизни, — произнёс он почти шёпотом. — Разве то, как ты заботишься обо мне сейчас, — не лучший способ искупить свой грех?! Сюэ горько усмехнулся, уголок его губ дрогнул. Отблески огня подчеркнули резкость его черт, делая выражение лица ещё более уязвимым. — Иногда мне кажется… что я всего этого не заслужил, — тихо признался он. — Я не заслуживаю твоей любви, Сяо. — Сюэ… мой милый Сюэ, — Сяо осторожно заставил его слегка повернуть голову, чтобы видеть его лицо. — Моё сердце выбрало тебя само. Меня никто не принуждал. Ты — мой личный выбор, осознанный и желанный. Он чуть улыбнулся, и в этой улыбке не было ни тени сомнения. — И я люблю тебя именно таким, какой ты есть сейчас. Сюэ поднял взгляд. В зрачках Сяо отражалось пламя камина, делая их тёплыми и бесконечно глубокими. В этой нежной улыбке не было ни капли сомнения или горечи — только абсолютное принятие. — Я тоже тебя люблю… Даочжан, — выдохнул Сюэ. Это обращение снова бессознательно сорвалось само с губ. Он потянулся вверх, и они слились в поцелуе — долгом, тягучем и наполненном такой нежностью, от которой в груди становилось тесно. Тень прошлой жизни, которая секунду назад казалась такой тяжёлой, окончательно растаяла в ярком свете камина.

***

Сяо Синчэнь, это был твой выбор. Ты сам напросился на это. Теперь не вини меня в том, что произойдёт дальше. В этой жизни, в прошлой — не так важно, но нашей судьбе было суждено встретиться. В этот раз я не отпущу тебя, и ты, пожалуйста, не отпускай меня. Умирать одному так страшно. Позволь мне в этой жизни умереть в твоих объятиях. Я не предам тебя, я больше не обману, честно. Доверься мне, я исправлюсь. Я стану лучшей версией себя. Твои руки больше не возьмут меч — я буду твоим оружием, я буду твоими глазами. Даочжан, твоя улыбка слаще конфеты. Я люблю тебя. Я хочу только тебя. Я дышу тобой. Прости… я больше не совершу такой ошибки, тебе лучше жить в неведении…