Приказ: не влюбляться.

После отбора дворец затих. Но однако жизнт Тэхена, к его собственному сожалению, потерпела изменения. Сначала начали ограничивать свободу, последовательно. Это можно было назвать наказание для принца, после выходки на выборах. Прежде он мог сам определять, кого допускать к себе и когда прерывать аудиенции. Теперь его распорядок утверждался заранее и фиксировался письменно. Утренние приёмы стали обязательными, встречи с членами совета регулярными. Отменить их без объяснений больше не позволяли. Круг приближённых сузился. Некоторых молодых дворян перевели на службу в провинцию или в другие части дворца. Формально, точнее версия для принца, за отличную службу. Фактически - чтобы разорвать неформальные связи вокруг принца. За его перемещениями стали следить строже. Если раньше он мог без сопровождения отправиться в сад или в оружейную, то теперь рядом неизменно находился естественно его личный рыцарь. Любая поездка за пределы резиденции требовала согласования с советом. Финансовые расходы также взяли под контроль. Содержание его двора пересмотрели. Часть средств перевели в общий фонд короны. Выдача денег стала проходить через казначея с обязательной отчётностью. Это ограничивало возможность награждать или продвигать людей по личному усмотрению. Кроме того, наследнику напоминали о прецедентах недавней истории, о напряжении между короной. Эти напоминания звучали как забота, но имели дисциплинирующий характер. Конечно, открытого конфликта не было. Однако принц ощутил, что его решение повлекло за собой не усиление личной власти, а усиление контроля над ним самим. Его тошнило. Теперь он сам жалел о своем поступке, хотелось отмотать время назад, чтобы поменять свое решение. Чон Чонгука поселили в восточном крыле. Ключ от покоев ему передал слуга. Ни герба на двери, ни гвардейского знака. Комната была простая: кровать, стол, сундук для оружия. Окно выходило на внешнюю стену дворца. Он осмотрел помещение и первым делом разложил оружие так, чтобы до него можно было дотянуться в темноте. Служба началась без вводных дней и экскурсий по дворцу. Он должен был сам разобраться в процессе службы. На рассвете его уже ждали у дверей покоев принца. — Ты опоздал на полминуты, — сказал Тэхен, не поднимая взгляда от письма. — Нет, — спокойно ответил Чонгук. — Я пришёл раньше. Просто не вошёл без приказа. Тэхен поднял глаза. Пауза повисла тяжёлая. Он вскинул брови, какова наглость! — Следуй за мной. С этого дня они почти не расставались, что очень нравилось и одновременно напрягало принца. Он целыми днями думал о своем рыцаре, мечтал о нем, но ему это крайне не нравилось. Влюбляться в него была ошибка и любовь это нельзя было назвать. Тэхен знал его всего лишь пару дней. Чонгук не отставал от принца ни на шаг. Когда в коридоре появлялись придворные, он незаметно занимал позицию между ними и принцем. Когда советники повышали голос, его рука оказывалась ближе к эфесу. — Ты слишком явно держишь дистанцию, — сказал Тэхен после одного из заседаний. — Это бросается в глаза. — Меня и должны видеть всегда рядом с вами, это моя обязанность, Ваше Высочество. Это было не то, что принято говорить наследнику. Но Тэхен не приказал замолчать. На третий день пребывания двора в летней резиденции случился первый инцидент. В зеркальной галерее было пусто. Свечи горели вдоль стен, чьи отражения были в зеркалах, но свет все равно оставался ровным и холодным. Шаги по каменному полу звучали звонко и отчётливо. Тэхен стоял у одной из картин, когда в галерею вошёл младший барон. Он не объявил о своём присутствии и не дождался разрешения приблизиться. Подойдя слишком быстро, он сократил дистанцию до недопустимой. Барон коснулся плеча принца со спины. Прикосновение было коротким, но сам жест был уже крайне серьёзным нарушением. К наследнику не прикасались без дозволения, тем более внезапно. Он наклонился к уху Тэхена и заговорил тихо, речь его была невнятная, непонятная и неприятная. Речь шла о прошении. Барон просил пересмотреть решение по делу о владениях его семьи. Упоминал старую службу короне, обязательства, угрозу потери доходов. Он говорил сбивчиво, настаивал на личном вмешательстве принца, пытался представить дело как несправедливость со стороны совета. Запах вина был ощутим. Он позволял себе слишком близкое расстояние и тон и к тому же быть пьяным. Чонгук, стоявший за левым плечом Тэхена, сразу же встал перед ним, закрывая собой. Он выставил локоть так, что барон едва не врезался в его грудь. — Назад, милорд. Барон отпрянул, багровея. — Ты кто такой, чтобы преграждать мне путь, щенок? Знай свое место! — Мое место рядом с принцем, — сказал Чонгук, глядя прямо на человека. — Назад. Тэхен не обернулся. Он продолжал рассматривать картину Ван Дейка, лишь его тонкие пальцы чуть сильнее сжали набалдашник трости. — Оставьте нас, барон, — бросил принц через плечо. — Ваше дыхание портит воздух этой галереи куда сильнее, чем манеры моего.... Слуги. Ступайте. Когда эхо шагов обиженного стихло, Тэхен медленно повернулся. Его глаза, подведенные сурьмой по последней моде, сузились. — Ты забываешься, Чонгук. За подобную дерзость к барону тебя могут выпороть на конюшне, несмотря на твой патент рыцаря. Ты превысил полномочия. — Я лишь уточнил его границы, ваше высочество, — Чонгук даже не склонил головы. В его взгляде читалось отсутствие страха перед эшафотом. — Ты понимаешь, что если я сейчас позову гвардейцев, тебя вышвырнут из дворца? — Тэхен подошел вплотную, так что кончик его кружевного воротника коснулся дублета Чонгука. Он ненавидел то, как сильно ему нравилась манера речи Чонгука. — Понимаю. — И всё равно посмел бы окрыситься на лорда? — Я бы вырвал ему язык, если бы он коснулся Вас еще раз. Тэхен долго смотрел на него, пытаясь найти в этих глазах хоть каплю подобострастия, но не нашел. Внутри принца разлилось тошнотворное, сладкое тепло, которое он привык маскировать. — Какой пафос, — Тэхен брезгливо поправил манжету на рукаве Чонгука, задержав пальцы на его запястье чуть дольше, чем нужно. — Если ты так жаждешь быть моей цепной собакой, научись кусать без лая. В следующий раз сделай это так, чтобы я не чувствовал себя обязанным тебя спасать. Он резко отвернулся, пряча свой взгляд. — Иди за мной. Дни в летней резиденции текли медленно, но Чонгук не мог быть спокоен ни на секунду. Он следовал за Тэхеном везде: на утренние прогулки в лабиринт из живой изгороди, на скучные приемы, в библиотеку, где Тэхен мог просидеть часы, перелистывая фолианты и делая язвительные пометки на полях. Чонгук стоял у дверей, над душой. Но его взгляд всегда был на принце. Он замечал то, что было скрыто от других, как к концу долгого заседания совета Тэхен начинал тереть переносицу, усталость пряталась, но Чонгук всегда её видел. Как он почти неуловимо напрягался, когда кто-то из советников подходил слишком близко к его месту. Как он мог подолгу смотреть в окно, и в его глазах появлялась пустота. Но по правде говоря принц не чувствовал себя одиноким и грустным, когда с ним рядом был его рыцарь. Он замечал все его действия и взгляды, каждую его мелкую эмоцию. Тэхену хотелось бы вечно наблюдать за ним. Казалось, он был зачарован. Чонгук никак не мог понять этого взгляда или же просто не хотел признавать это. — Ты смотришь на меня, — раздался однажды вечером голос Тэхена, не оборачиваясь. — Я чувствую твой взгляд. Чонгук моргнул, выныривая из размышлений. Он не должен был так нагло смотреть на наследника, и это было подмечено принцем. Но тот совсем не был против этого взгляда. — Прошу прощения, Ваше Высочество, но я смотрела не на Вас. — Лжешь, — Тэхен наконец обернулся. Темные волосы падали на лоб, делая его моложе. Он выглядел как ребенок, очень мил и очарователен. — Ты смотрел на меня. Повисла тишина. Чонгук знал, что должен опустить глаза, должен извиниться за дерзость. Но он не мог. В этом не было ничего более, кроме того как констатации факта. — Да, — тихо сказал он. — Смотрел. Тэхен ждал продолжения. Не дождался. — И зачем же? Я тебе нравлюсь чтоли? — в его голосе скользнула привычная насмешка, но она прозвучала неуверенно. — Вздор. Рыцарь не может влюбиться. Тэхен смотрел на него с новым, странным выражением. Не гневом, не презрением, а с грустью. — Да, правда. Это была насмешка, молодец, — он резко отвернулся обратно к окну. — Оставь меня. Сегодня я не выйду больше. Можешь быть свободен до утра. Чонгук поклонился, но у выхода задержался на мгновение, бросив последний взгляд на принца. Той ночью он не спал. Сидел на подоконнике в своей комнате, глядя на звезды, и впервые за многие годы его мысли занимал человек. Почему Тэхен задал такой странный вопрос? Чонгук правда задумался над этим, но точно был уверен, что не испытывал к нему ничего. Прошло всего пару дней с выборов, но между ними уже была непонятная искра и желание. Со стороны принца конечно же. Чон лишь думал о том, что же будет с ним самим, а не о чувствах принца. --- Случай представился через неделю. Зал утопал в золоте. Тысячи свечей отражались в хрустале подвесных люстр. Прием в честь принца давали соседи - граф и графиня Мин, чей дворец славился своей роскошью. Здесь собралась вся английская аристократия. Герцоги в переливчатом шелке, леди в платьях с испанскими воротниками, усыпанных жемчугом, лакеи в ливреях, бесшумно скользящие с подносами меж гостей. Чонгук стоял у колонны в углу зала. Он держался прямо, и посторонний взгляд вряд ли бы заметил его неловкость. Он был здесь чужаком, и это его устраивало. Чем меньше на тебя смотрят, тем лучше видишь сам. Тэхен появился в зале одним из последних. Опоздание можно быть назвать намеренным. Он ненавидел приемы и тем более чужие семьи. Чонгук видел, как Тэхен, проходя мимо них, даже не кланялась и ни с кем не здоровался. С самого начала вечера что-то было не так. Тэхен не улыбался. Вообще. Обычно он умел быть любезным и лицемерным с такими людьми, притворятся, будто рад их видеть. Мог шутить с дамами, поддерживать светскую беседу с послами, находить нужные слова для епископов и генералов. Но сегодня он был другим. Он подошел к столу с напитками почти сразу после того, как представили графа Мина. Взял бокал кларета. Осушил залпом. Взял второй. Чонгук нахмурился. Он стоял слишком далеко, чтобы вмешаться, да и не имел права. Тэхен пил быстро. Третий бокал сменился четвертым, и Чонгук заметил, как дрожали руки принца, когда он ставил бокалы обратно на поднос. Тот самый дворецкий с подносом замер на мгновение, явно не зная, подавать ли еще, но Тэхен уже сам потянулся за следующим. — Ваше Высочество, — раздался рядом вкрадчивый голос. Голландец с длинным лицом и маслеными глазами, склонился перед Тэхеном. — Мой господин будет счастлив обсудить с вами завтрашнюю охоту. Тэхен посмотрел на него так, будто тот был мухой, севшей на край бокала — Со мной? — переспросил он. — Боюсь, вы ошиблись, сударь. С этим вопросом к моему отцу. Как и все остальные вопросы. Голландец растерянно моргнул. — Разумеется, я имел в виду... — Я знаю, что вы имели в виду, — Тэхен сделал глоток вина, глядя поверх бокала куда-то в стену. — Вы имели в виду, что мой отец стар и что скоро всё перейдет ко мне. Вы имели в виду, что неплохо бы завести дружбу с будущим королем. Все это имеют в виду. Голландец открыл рот и закрыл. На его лице читался отчётливый шок. Он в ту же минуту поклонился и ретировался быстро. Чонгук видел, как графиня Мин, стоящая неподалеку, обменялась тревожным взглядом с мужем. Тэхен вел себя невозможно ужасно и грубо. Графу Мину около сорока лет. Он грузный, с тяжелым телом и малоподвижной фигурой. В противоположность общей массе тела, глаза у него маленькие, глубоко посаженные и очень внимательные. Он стоит в отдалении, в противоположном конце зала, и молча наблюдает за тем, что происходит в центре. Чонгук невзначай на него смотрел и не понимал, что с ним не так. Граф Мин сделал шаг вперед, все обратили на это внимание. Он двигался медленно, но целенаправленно. — Ваше Высочество, — голос у Мина оказался неожиданно мягким, вкрадчивым, совсем не сочетающимся с его внешним видом. — Позвольте предложить тост. За здоровье вашего венценосного отца. Он поднял свое вино. Вокруг все стихли и также взяли в руки бокалы, граф редко пил с кем-то, а уж тем более сам предлагал тосты. Тэхен посмотрел на него. На бокал в руке принца. На свое вино и медленно, очень медленно, поставил бокал обратно на поднос проходящего дворецкого. — Боюсь, сударь, — сказал он так громко, что услышали даже у дальних колонн, — я не пью с теми, кто на прошлой неделе голосовал против увеличения содержания королевской охоты. А вы голосовали. Я помню. У графа Мина дернулся глаз. — Ваше Высочество, — граф все еще пытался сохранить лицо, — тост за короля не имеет отношения к бюджетным разногласиям. Это вопрос уважения к... — К моему отцу? — перебил Тэхен, улыбаясь нехорошо так. — Отца это не интересует. Я передам ему завтра, что вы пили за его здоровье. Уверен, он тронется. И отвернулся. Буквально развернулся спиной к принцу Мину посреди недосказанного и перебитого тоста. Граф Мин остался стоять с поднятым бокалом. Один. В полной тишине, так как весь зал стоял шокированный от выходки Тэхен. Бокал в его руке слегка дрожал. Кто-то из молодых офицеров попытался сгладить, засмеялся слишком громко, но смех оборвался, наткнувшись на осуждающие взгляды со стороны. Жена Мина подошла к мужу и мягко, но настойчиво потянула за рукав, уводя в сторону. Чонгук смотрел, как Мин уходит. А Тэхен уже требовал у дворецкого новый бокал. Он осушил его практически в ту же секунду. Чонгук сбился со счета. Шестой? Седьмой? Вино в Англии крепкое, горькое, ни в коем случае не разбавленное. Чонгук видел, как Тэхен ставит бокал и его пальцы на миг сжимают ножку так сильно, что костяшки белеют. Кто-то из молодых лордов попытался заговорить с ним о лошадях. Тэхен выслушал, кивая, но взгляд его был пустым, а через минуту он просто отвернулся, даже не закончив разговор. Лорд остался стоять с открытым ртом. — Что с ним сегодня? — донесся до Чонгука шепот двух дам в расшитых золотом робах. — Никогда не видела его таким. Обычно он сама любезность. — Говорят, король вчера вызвал его к себе. Допрашивал о чем-то. О том письме, ну, знаешь... — Тсс! Чонгук отвел взгляд. В какой-то момент к Тэхену подошла леди с веером - молодая, красивая, в платье с глубоким декольте, усыпанном бриллиантами. Дочь какого-то графа, на выданье, явно подосланная родителями. Она коснулась его рукава, защебетала что-то о погоде, о музыке, о том, как чудесно играет оркестр. Тэхен посмотрел на ее руку. Потом на ее лицо. Медленно, слишком медленно для приличий, перевел взгляд с глаз на губы, с губ на декольте и обратно на глаза. — Вы что-то сказали? — спросил он. Голос его был удивительно ровным (на первый взгляд) Леди замерла. Улыбка ее стала натянутой. — Я спросила, нравится ли вам музыка, Ваше Высочество. — Музыка? — Тэхен склонил голову набок. В свете его глаза блестели лихорадочно, зрачки были расширены. — Музыка - это когда люди делают вид, что им весело. Вы любите делать вид, леди? Она отшатнулась, будто он ударил ее. Улыбка её дрогнула. Она не знала, как реагировать на отсутствие интереса и такое грубиянство. Её учили отталкивать, таких как принц, но не игнорировать. Щеки вспыхнули от унижения. Пальцы сжали веер крепче. И именно в этот момент появилась её мать. Маменька двигалась быстро, хоть и выглядела так, будто он двигаться вовсе не может. Полная, затянутая в фиолетовый атлас, украшенный слишком массивными камнями. Лицо её было жёстким, подбородок поднят высоко. Она уже заметила покачивание принца, услышала обрывки фраз, увидела побледневшее лицо дочери. — Ваше Высочество, — её голос был сладким, но ненастоящим. Если бы перед ней был не принц, то она явно не общалась бы так уважительно. — Какая честь для нас, что вы удостоили мою дочь беседой. Её рука легла на талию девушки с нажимом. Та пискнула, но в ту же секунду прикрыла пол лица веером. Мать окинула взглядом принца, который был ужасно пьян и в ту же секунду поклонилась, утянув за собой и дочь. — Мы не смеем отвлекать вас, — добавила она, улыбаясь шире, чем нужно. А Тэхен, кажется, уже потерял к ним интерес. Его взгляд скользнул мимо, то к Чонгуку, то на другим гостей, то просто в пустоту. И это было хуже любого оскорбления. Тэхен допил вино и поставил бокал на проходящий мимо поднос с такой силой, что он жалобно звякнул. В ту же секунду принц заметил наблюдающего нагло Чонгука. Он прищурился. — Ваше Высочество, — голос дворецкого раздался откуда-то сбоку, мягкий, примирительный. Он протягивал — Позвольте представить вам... — Не позволяйте, — оборвал его Тэхен. И, не добавив ни слова, развернулся и пошел прочь. Чонгук отлепился от колонны. Двинулся следом, скользя вдоль стены, обходя группки гостей, которые провожали принца изумленными взглядами. Кто-то шептался, кто-то качал головой, кто-то усмехался в наглую. Тэхен шел быстро, но не шатаясь, вино еще не взяло верх над телом, только над разумом. Чонгук видел, как напряжена его спина, как сжаты кулаки. У выхода из зала принц столкнулся с принцем Мином, тот как раз направлялся в сторону карточной комнаты в компании своих приближенных. Они остановись друг напротив друга. На миг Чонгуку показалось, что сейчас произойдет нечто ужасное. Тэхен смотрел на голландца снизу вверх, тот был выше, старше, массивнее. Смотрел и молчал. Принц Мин выдержал паузу и улыбнулся. — Ваше Высочество, — кивнул он. — Надеюсь, вы хорошо проводите время. Тэхен дернул уголком рта. — Превосходно, — ответил он. — Особенно когда вижу, как английское гостеприимство льется рекой. Пью за ваше здоровье, сир. И он прошел мимо, даже не поклонившись. Чонгук успел заметить, как потемнело лицо голландца. Как его приближенные переглянулись. Как один из них, что получил отповедь раньше, наклонился к уху своего господина и что-то быстро зашептал. Плохо. Очень плохо. Он догнал Тэхена уже в коридоре. Тот шел, чуть быстрее. Чонгук видел, как дрожит его рука, когда он проводит ею по лицу. — Ваше Высочество, — тихо сказал Чонгук, поравнявшись. — Позвольте проводить вас к экипажу. Тэхен резко обернулся. Глаза его горели, в них плескалась смесь ярости и чего-то еще, может быть, отчаяния. Он смотрел на Чонгука несколько долгих секунд, и Чонгук вдруг понял, что принц смотрит сквозь него. Это было от ужасного опьянения. — Ты, — выдохнул Тэхен наконец. — Ты... Чонгук, эм... — Да, сир. — Ты тут всего чуть меньше месяц. Ты не знаешь, — Тэхен покачнулся и оперся рукой о стену. — Ты не знаешь, каково это, когда все они смотрят. Что-то хотят от тебя. — Я знаю, что вам лучше сейчас уехать, Ваше Высочество. Тэхен усмехнулся. — Уехать, сторт. Лишь бы не видеть эту выскочку, — он мотнул головой в сторону зала, откуда они вышли. — Он думает, я не понимаю. Он думает, я слепой. Его люди уже месяц вьются вокруг отца. Предлагают союз. Предлагают невесту. Предлагают... — он запнулся и договорил совсем тихо, — Обсуждают меня так, будто хотят убить. Чонгук молчал. Тэхен вдруг шагнул к нему. Чонгук почувствовал запах вина. — А ты, — выдохнул принц ему в лицо. — Ты чего хочешь? Ты же не такой. Я вижу. Ты совсем другой. Ты... ты... Всегда стоишь и ждешь. Чего ты ждешь? — Ваших приказов. — Врешь, — Тэхен покачнулся, и Чонгук машинально поддержал его под локоть. Тэхен дернулся, но руку не убрал. — Врешь. Ты ждешь... я не знаю. Может, ты просто ждешь, когда кончится твоя смена. Когда можно будет уйти и забыть сегодняшний день. Он отстранился сам, выпрямился. Сделал глубокий вдох. — Ладно. Хватит с меня. И, не дожидаясь ответа, пошел вперед по коридору, слегка покачиваясь. Чонгук двинулся следом. И только когда они вышли, тогда лакей подал им накидки и экипаж тронулся, Тэхен откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. — Ты никому не расскажешь, — сказал он в тишине кареты. Это не было вопросом. — Нет, сир. — Почему? — Тэхен приоткрыл один глаз. — Ты же меня не знаешь. Я для тебя никто. Просто принц, которому служишь. Чонгук помолчал. Карета качнулась на камнях мостовой. — Потому что это не мое дело, Ваше Высочество, — ответил он наконец. — Мое дело, чтобы вы были в безопасности. А рассказывать - это не безопасно. Ни для вас, ни для меня. Тэхен долго смотрел на него в темноте. Потом снова закрыл глаза. — Ты странный, Чонгук, — прошептал он. И больше не проронил ни слова до самого дворца. Едва дверь за ними закрылась, Тэхен пошатнулся. Чонгук мгновенно оказался рядом, подхватывая его под локоть. — Ваше высочество... — Молчи, — выдохнул Тэхен, но не оттолкнул его. Наоборот, на мгновение оперся сильнее, прикрыв глаза. — Голова кружится. Этот старый интриган подливал мне самое крепкое, что у них есть. Думал, язык развяжу. — Позвать лекаря? — Чонгук чувствовал жар тела принца через тонкий шелк камзола. — Не надо. Просто помоги дойти. Чонгук медленно повел его в спальню. Тэхен, обычно легкий и грациозный, сейчас казался совершенно другим. Наверное, сегодняшний день Чон не сможет забыть никогда. В спальне Чонгук помог ему сесть на край кровати и опустился на одно колено, чтобы снять с него туфли с пряжками. Тэхен смотрел на его склоненную голову. — Ты... странный, — пробормотал он, чуть заплетающимся языком. — Все вокруг хотят от меня чего-то. А ты.. ты просто делаешь свою работу. И смотришь так, будто я...не принц, а просто... — Человек, — закончил за него Чонгук, поднимая глаза. Его рука все еще сжимала щиколотку Тэхена, которую он только что освободил от туфли. — Вы просто человек, ваше высочество. Я отношусь к Вам так, как относился бы к любому другому человеку. Тэхен замер. Этих слов ему никто никогда не говорил, от чего принц готов был прямо сейчас... Эм..... Неважно.... — Чонгук... Чонгук медленно, давая ему возможность отстраниться, приказать уйти, поднялся с колена. Теперь он стоял прямо перед сидящим принцем, почти касаясь коленями его ног. — Что вы хотите, ваше высочество? — спросил он хрипло. Тэхен поднял руку. Его пальцы, дрожащие, коснулись щеки Чонгука. Провели по скуле, остановились на уголке губ. — Хочу... чтобы ты стал мне ближе, чем просто рыцарь, — прошептал Тэхен. — Хочу видеть тебя совсем рядом.. Он потянулся вперед, и Чонгук, потеряв остатки рассудка, который так старательно сохранял все эти недели, отстранился. Чонгук сделал шаг назад сразу, резко, почти машинально. Дистанция между ними восстановилась. Его ладони опустились вдоль тела, пальцы сжались. — Ваше высочество, — голос прозвучал глухо, предательски хрипло в очередной раз, — вы устали. День был тяжёлым. Тэхен нахмурился, будто не сразу понял смысл слов. — Я не о дне, — произнёс он, медленнее. — Я о тебе. Пожалуйста... Чонгук не отвёл взгляда, но и не приблизился. В голове была каша, тот не понимал, что надо делать в такой ситуации. Тэхен явно находится в бреду, такого не может быть. — Я ваш рыцарь, — сказал он. — И останусь им. Это моя обязанность, я не могу быть вашим любовником. Тэхен опустил руку. На лице мелькнуло короткое и детское раздражение, тут же сменившееся печалью. Он привык, что его желания выполняют быстрее, чем он успевает их произнести или даже сформулировать. Отказ, пусть и выраженный уважительно, звучал непривычно. — Все вокруг служат мне из расчёта, — тихо сказал он. — А ты будто ставишь границу. — Потому что она есть, — ответил Чонгук. — Если её не будет, вас начнут обвинять в слабости. А меня в том, что я занял место, которое мне не принадлежит. Чонгук старался говорить очень спокойно. Тэхен провёл ладонью по своему лицу и отвернулся, ему хотелось плакать, но сейчас не время это делать. — Ты боишься? — спросил он. — Я думаю о последствиях, — ответил Чонгук. — Сегодня уже было достаточно поводов для разговоров и сплетнях о вас. Вы и так уж много чего натворили за сегодня, Ваше Высочество. Несколько секунд они молчали. Чонгук опустился на колено к принцу снова и аккуратно снял вторую туфлю и поднялся. — Вам нужно отдохнуть. Тэхен поднял на него взгляд, теперь более ясный, чем минуту назад. — Ты всегда выбираешь свой долг и обязанности, данные тебе от короля? — В вашем присутствии да. Это был непонятный ответ для принца и по его мнению достаточно не точный, но он принял для себя окончательное решение. Чонгук отступил на пару шагов от кровати, поклонился и направился к двери. Перед тем как выйти, он остановился. — Я буду за дверью, Ваше Высочество. Дверь закрылась тихо. Тэхен остался один. Комната снова стала просто спальней наследника, а не местом, где он пытался признаться в бесконечной любви своему личному рыцарю.