Saudade

Жизнь довольно быстро вернулась в привычное русло. Благодаря Джасперу, Элис и я снова начали ходить на занятия. За то время, пока мы якобы находились в Лос-Анджелесе — именно так теперь говорили в городе, — он успел подделать все необходимые документы и даже указать предметы, которые мы там изучали. И теперь школа приносила мне неожиданное удовольствие. Каждый день, сидя рядом с Беллой, мы украдкой смотрели друг на друга, и всякий раз, когда наши взгляды встречались, на лицах сами собой появлялись совершенно глупые улыбки. Белла все еще не дала мне ответа, поэтому мы продолжали жить так, словно выпускной не был тем самым крайним сроком, которым он на самом деле являлся. Каждый день после школы, в течение тех нескольких часов, что Чарли разрешал мне находиться в его доме, я приносил целые стопки заявлений в колледжи и помогал Белле их заполнять. Эта обыденная рутина лишь слегка улучшила мнение Чарли обо мне, но я предпочитал не обращать внимания на его раздражение. Я надеялся, что со временем — если продолжу относиться к нему с тем уважением, которое действительно испытывал, и если он и дальше будет видеть, насколько счастлива Белла рядом со мной, — однажды он все-таки сможет меня простить. Несмотря на количество заполненных анкет, сама Белла не воспринимала колледж как нечто реальное. Для нее это было лишь удобным объяснением ее будущего исчезновения после превращения. Для меня же — частью той человеческой жизни, которую она все еще могла прожить. И пока Белла соглашалась оставаться человеком, я собирался сделать все, чтобы эта жизнь была полной. Колледж нравился мне куда больше школы, и я был уверен, что ей он тоже понравится. В конце концов, для меня уже давно не имело значения, куда именно она поступит. Учиться ради образования я не собирался — у меня и без того накопилось достаточно дипломов за целый век. Я хотел лишь одного: быть рядом с ней. Чарли запрещал Белле куда-либо ходить, кроме школы и работы, а ровно в девять вечера неизменно выгонял меня из дома. Это вынужденное время вдали от нее я использовал, чтобы снова сблизиться с семьей. После месяцев почти полного отсутствия охоты мой организм, казалось, сжигал кровь животных намного быстрее, поэтому теперь я охотился несколько раз в неделю. Но уходить далеко от Форкса отказывался, ограничиваясь ближайшими заповедниками и лесами — местами, откуда мог вернуться к Белле за считаные минуты. И я всегда следил за тем, чтобы хотя бы кто-то из моей семьи присматривал за ней, когда она оказывалась вне поля моего зрения. Пока Виктория все еще охотилась на Беллу, я ни за что не оставил бы ее без защиты. Карлайл вернулся к работе в больнице, объяснив это тем, что Эсме не нравилась жизнь в большом городе. Роуз и Эммет отложили свадьбу — им не хотелось уезжать в долгий медовый месяц так скоро после того, как наша семья снова стала целой. По вечерам, когда мы не были на охоте, мы собирались вместе, и Карлайл рассказывал нам о годах, проведенных с Вольтури. Мы знали: лишь вопрос времени, когда Аро начнет действовать против нас. И собирались быть готовыми. Элис следила за ним почти постоянно, хотя и ненавидела это. Она видела его убийства, видела смерти людей — и каждый раз это причиняло ей боль. Но она знала, что наша семья в опасности. Эммет и Джаспер патрулировали окрестности Форкса, обходя границы резервации и прочесывая леса в поисках хоть каких-нибудь следов Виктории. Элис по-прежнему не видела ее возвращения, но продолжала наблюдать за ней так же внимательно, как за Аро. Вскоре после нашего возвращения Эсме и Розали слетали в Хьюстон за моей машиной — я оставил ее на парковке аэропорта, когда улетал оттуда в Рио. Я строго предупредил их ни при каких обстоятельствах не задерживаться в городе, объяснив, что клан Марии вряд ли встретит их дружелюбно. При этом я совершенно упустил из виду, что сама Мария уже давно перестала быть угрозой. Я следил за исчезновениями и убийствами в Хьюстоне и был почти уверен, что большинство — если не все — члены ее клана покинули город. Но также прекрасно понимал: это лишь вопрос времени, когда на их месте появится другой вампир. Слишком уж привлекательной была такая густонаселенная территория для хищников вроде нас. И все же, несмотря на чувство вины за то, что когда-то я отправил туда свою семью, Техас по крайней мере больше не страдал от кровожадного клана новорожденных. Но главным источником моих мучений — как ни странно — оставался пёс. Белла постоянно беспокоилась о нем, хотя изо всех сил старалась не упоминать его при мне. Я проводил с ней каждую ночь. Она засыпала в моих объятиях — и все так же разговаривала во сне. — «Джейкоб. Мой Джейкоб», — шептала она во сне, и всякий раз, когда это происходило, меня захлестывала ярость. Это была моя собственная вина — моя глупость, — напоминал я себе. Именно я ушел, а он остался рядом с ней. Он спас ее от Виктории и Лорана. Спас от утопления. И даже — что хуже всего — спас ее рассудок. Каждый раз, бывая в доме Беллы, я слышал мысли Чарли о том времени. О ее отчаянии. О том, как она начала понемногу оживать лишь после того, как в ее жизни появился Джейкоб. Чарли скучал по нему. Чарли любил его. Я знал, что Белла пыталась дозвониться до него, но с самого нашего возвращения он упорно избегал ее звонков. Она старалась скрыть от меня, как часто пыталась связаться с ним — звонила обычно после того, как Чарли выставлял меня из дома, — но волк почти каждую ночь бродил по лесу неподалеку от ее дома, пока она спала, и я слышал его мысли. Его ненависть ко мне была даже сильнее, чем у Чарли или Майка Ньютона. Гнев Чарли был справедлив. В его мыслях не было ничего, кроме страха и желания защитить дочь. Майк же ненавидел меня с того самого дня, как Белла появилась в Форксе — или, по крайней мере, именно тогда я впервые обратил на него внимание. Его мысли были полны раздражения от того, что я вернулся. Но Белла отвергала его столько раз, что ревность к нему давно перестала быть чем-то серьезным. Она ясно дала понять нам обоим: я принадлежал ей. И ее интерес к Майку никогда не выходил за пределы дружбы. С Джейкобом все было иначе. Он ненавидел меня с яростной, почти животной страстью. Ненавидел за то, что я бросил Беллу и причинил ей боль. Но еще сильнее — за то, что я вернулся. Снова и снова я слышал, как он прокручивал в голове тот день, когда ответил на мой звонок — звонок, в котором я пытался узнать, жива ли Белла. Он жалел, что вообще снял трубку. Его мысли бесконечно возвращались к тому моменту, когда он почти поцеловал ее. К тому, как держал ее лицо в ладонях, как их губы разделяли считаные миллиметры. Он вспоминал запах ее дыхания. Прохладу ее кожи на своей — это поражало меня, потому что для меня Белла всегда была горячей. Он был уверен: если бы я не позвонил — или если бы он просто проигнорировал звонок, — сейчас она была бы его. Между этими воспоминаниями непрерывным потоком тянулись оскорбления в мой адрес. "Кровопийца. Паразит. Пиявка." Последнее слово было его любимым. Единственное, что удерживало меня от желания выскочить из окна Беллы и наброситься на этого пса, — выражение лица самой Беллы в его воспоминаниях. Когда я целовал ее, касался ее лица или просто улыбался ей, ее глаза расширялись, зрачки темнели, сердце сбивалось с ритма, а дыхание либо останавливалось, либо превращалось в быстрые, прерывистые вдохи. Я видел, как она реагирует на меня. Видел, как мое присутствие волнует ее. И был уверен: она любит меня так же сильно, как я люблю ее. Но в воспоминаниях Джейкоба ее лицо было другим. Испуганным. Несчастным. Я не верил, что, поцелуй он ее тогда, она ответила бы так, как он себе представлял. И все же этого было недостаточно. Слушать, как Белла почти каждую ночь произносит его имя во сне, было мучительно само по себе. Но слышать при этом его мысли — там, под ее окном, где он бродил ночами, — было невыносимо. Будто они каким-то образом общались друг с другом: ее сны и его фантазии. Мне хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы заставить его исчезнуть. Уехать. Оставить нас в покое. Но я терпел. Если бы Виктория каким-то образом проникла к Белле, присутствие Джейкоба не позволило бы ей приблизиться. А если бы прежде, чем я успел бы добраться до Виктории, она убила собаку… Что ж. Тем лучше. И все же всякий раз, когда Белла — пусть даже редко — упоминала его при мне, ревность вспыхивала во мне с новой силой. В отличие от Майка — или любого другого парня в школе, — Джейкоб действительно что-то значил для нее. Он был единственным настоящим соперником за ее любовь. Не имело значения, что она отвергала всех остальных. Меня все равно сводило с ума уже то, что она о нем думала. Что он ей снился. Она всегда говорила мне «да»… До тех пор, пока я не попросил ее выйти за меня замуж. Может быть, если бы у меня было это обещание — уверенность в том, что однажды она станет моей женой и спутницей навсегда, — мне было бы легче. А может, и нет. Мои чувства к Белле никогда не были рациональными. Через несколько недель после нашего возвращения она наконец перестала скрывать раздражение из-за того, что Джейкоб продолжал избегать ее. — Это самая настоящая глупость! — возмущалась она, пока я вез ее домой после работы. — Чистой воды оскорбление! Мол, он дома, но шагнуть три шага до телефона не желает. Обычно Билли говорил, что он спит, занят или что-то подобное. Я, естественно, знала: это ложь, но он хотя бы элементарную вежливость проявлял. А теперь мистер Блэк тоже меня ненавидит… Какая несправедливость! Она кипела от возмущения: кулаки сжаты, уголки губ опущены, между бровями залегла глубокая складка. Лично меня вполне устраивало, что он избегает ее. На мой взгляд, если бы Белла больше никогда его не увидела, это все равно было бы слишком рано. Помимо опасности, которую оборотень представлял для ее жизни, я не хотел видеть в нем соперника — ни за ее любовь, ни за ее время. Особенно учитывая, как мало времени Чарли и без того позволял мне проводить с ней. Но я не хотел, чтобы Белла винила себя в том, в чем не была виновата. Даже если бы ее никогда не существовало, моя семья и волки все равно не стали бы друзьями. В прошлый раз их удержало от нападения только наше численное превосходство. А единственной причиной, по которой они согласились соблюдать договор, было то, что мы, имея возможность легко убить их, этого не сделали. — Милая, дело не в тебе. Они оба ненавидят, но не тебя. Она просто оказалась в центре войны, начавшейся задолго до ее рождения — в тот момент, когда наши виды впервые столкнулись друг с другом. — А кажется совсем иначе! — проворчала она, сердито скрестив руки и отвернувшись к окну. — Джейкоб знает: «холодные» вернулись, и наверняка выяснил, что мы с тобой почти всегда вместе. Он ко мне даже близко не подойдет: у нашей вражды слишком глубокие корни. — Какая глупость! Джейк ведь понимает, что ты не такой, как… другие вампиры. — И все-таки разумнее держать дистанцию. И я был совершенно не против этого. Мне нравилось, что Белла злится на него. Гораздо больше, чем если бы она винила себя. Но видеть, как она расстраивается, все равно было тяжело. — Белла, мы такие, какие есть, — попытался объяснить я. — Я-то способен себя контролировать, а вот насчет Блэка не уверен. Он слишком молод… Скорее всего, наша встреча перерастет в драку, и не известно, сумею ли я ее остановить, прежде чем буду вынужден его у… Прежде чем сделаю ему больно. Ты расстроишься, а я этого не хочу. Я стиснул зубы, глядя на дорогу перед собой. Если он потеряет контроль рядом со мной — он нападет. А учитывая мои чувства к нему, я не сомневался: на моей совести может оказаться еще одна смерть. Лучше бы ему просто держаться подальше. Очень далеко. — Эдвард Каллен, — прошептала Белла с яростным недоверием. — ты почти сказал «убить»? Она уставилась на меня так, будто не могла поверить услышанному. Я почувствовал, как напрягается челюсть. Перед глазами вспыхнули мысли Джейкоба прошлой ночью — там, под ее окном. Снова и снова он представлял, как разрывает меня на части. Только присутствие Чарли в доме удерживало его от того, чтобы ворваться внутрь и попытаться оттащить Беллу от меня. Не то чтобы у него получилось. Но в драке рядом с огромным волком она все равно оказалась бы под угрозой В тот день Чарли уже был дома после работы, и я ехал нарочито медленно. Почти полз. Дольше обычного задерживался у каждого знака остановки, растягивая последние минуты рядом с ней. Наконец, поняв, что она все еще ждет ответа, я тихо произнес: — Постараюсь… этого не допустить. Но я прекрасно знал: если он когда-нибудь действительно станет угрозой для Беллы, я не оставлю его в живых. Остановившись у последнего перекрестка перед ее домом, я внезапно уловил мысли — яростные, раскаленные… и одновременно самодовольные. Прислушавшись, я понял: ярость принадлежала Чарли. К этому я уже привык. Но сегодня все было иначе. Теперь он злился не на меня. Он был в ярости на Беллу. А пес — слишком доволен собой. После нескольких минут молчаливого кипения Белла глубоко вдохнула и заговорила: — Так, ничего подобного не произойдет, беспокоиться не стоит. Зато Чарли сейчас почти наверняка смотрит на часы, так что лучше прибавь скорость, пока не нарвались на неприятности за поздний приход. — Белла, у тебя и так неприятности, — тихо сказал я. И сам не понимал, чего во мне больше — злости на Джейкоба или мрачного удовлетворения. Вряд ли это поможет ему завоевать ее. Но ради Беллы я все равно был в бешенстве. А потом меня накрыла еще одна волна ярости — осознание того, что теперь Чарли наверняка еще сильнее ограничит наше и без того жалкое время вместе. Белла тут же подалась ко мне, положила руку мне на плечо и встревоженно прошептала: — В чем дело? — Чарли… — Папа? — в ее голосе мгновенно вспыхнула паника. Я посмотрел на нее и понял: она испугалась за него. — Скорее всего… Чарли тебя не убьет, но мысли такие у него есть. Я свернул с дороги, проехал мимо ее дома и остановился у линии деревьев. — Что же мне делать? — выдохнула она. Я молча кивнул в сторону подъездной дорожки. Рядом с полицейской машиной Чарли стоял ярко-красный мотоцикл. Белла узнала его мгновенно. — Не-е-ет! — ахнула она. — Почему? Почему Джейк так со мной поступил? Я наблюдал, как в ее глазах вспыхивает ярость, и, к собственному стыду, испытывал от этого удовлетворение. Предательство пса наконец-то разозлило ее. Слезы гнева наполнили ее красивые глаза. — Джейкоб все еще в доме? — прошипела она. Я прислушался, пытаясь сквозь ярость Чарли уловить мысли Джейкоба — и понять, чего именно он добивался. "…кровопийца… она не твоя… не могу поверить, что мне придется разговаривать с этим кровососом… Сэм теперь по гроб жизни мне обязан…" — Нет, он ждет нас там. — я показал на тропку, которая делила темную лесную опушку пополам. Белла выскочила из машины так резко, словно собиралась броситься на него с кулаками. И тут я понял, что именно это она и собиралась сделать. Моя Белла — хрупкая человеческая девушка — в ярости намеревалась напасть на оборотня. Обогнув машину, я мгновенно оказался рядом, не заботясь о том, заметит ли меня Чарли, и крепко обхватил Беллу за талию, прижав к себе. Она тут же начала вырываться. — Пусти! Я убью его! Предатель! — бушевала она. И, к собственному стыду, я едва сдерживал удовольствие. — Чарли услышит! — предупредил я как можно более рассудительным тоном, стараясь не выдать голосом своего удовлетворения. — Затащит в гостиную и тотчас забаррикадирует дверь. Белла метнула взгляд в сторону дома, но сопротивляться не перестала. — Дай поговорить с Джейкобом, а потом разберусь с Чарли! Я не слышал в ее голосе такого гнева с тех пор, как в прошлом году она узнала, что Тайлер собирается пригласить ее на выпускной. Тогда ее ярость показалась мне почти забавной — маленький разъяренный тигренок. Но сейчас в этом не было ничего кошачьего. Это был гнев преданной женщины. Тот самый, рядом с которым, как говорят, меркнет даже ад. Все еще пряча улыбку, я сказал: — Джейкоб Блэк хочет встретиться со мной. Поэтому он еще здесь. Лицо Беллы мгновенно побледнело, и она перестала вырываться. — Поговорить решил? — тревожно спросила она. Я пожал плечами. — Да, можно и так сказать, более менее… — Насколько более? Теперь в ее голосе смешались страх и остатки ярости. Я осторожно убрал волосы с ее лица, стараясь успокоить ее. Страх и гнев — худшее, что можно демонстрировать рядом с волком. — Не беспокойся, он пришел не драться, а… говорить от имени стаи. — Боже мой… Она все еще выглядела встревоженной, но хотя бы снова владела собой. Из дома по-прежнему накатывала ярость Чарли. Если Белла собиралась говорить с Джейкобом, нужно было поторопиться. — Нужно спешить, а то терпение у Чарли на исходе. В последний раз я видел Джейкоба год назад — долговязым шестнадцатилетним подростком. Парень, стоявший теперь у дерева, был огромен. Другого слова просто не существовало. На вид ему можно было дать лет двадцать пять: высокий, широкоплечий, весь состоящий из мышц. Волчья кровь, похоже, заставляла их расти слишком быстро, едва пробуждалась. Я остановился, едва увидев его. Он лениво подпирал плечом дерево, словно ждал нас уже давно. Запах волка заполнял всю небольшую поляну. Он пах теплой падалью — так, будто перед встречей успел поваляться среди разлагающихся трупов. И тогда я понял, что этот запах мучительно напоминает мне сточные канавы под Вольтеррой. Я задержал дыхание. На его лице застыло холодное, злое презрение — и я изо всех сил старался не ответить ему тем же. Я видел, как его тело мелко дрожит. В его сознании волк рвался наружу, яростно требуя свободы. Он удерживал его одной лишь силой воли. Понимая, насколько хрупок этот контроль, я встал между Беллой и нестабильным монстром. Белла попыталась выглянуть из-за моего плеча, чтобы посмотреть на него. Я чувствовал, как ее лицо вспыхивает в его мыслях, но сам старался не смотреть на нее — не хотел видеть ее глазами волка. Хотя он мучительно остро ощущал ее присутствие, взгляд его оставался прикован ко мне. А мысли были полны привычных оскорблений. — Белла, — коротко кивнул он ей. — Зачем? — ее голос прозвучал едва слышным, раненым шепотом. — Джейкоб, зачем ты так со мной? Его лицо осталось холодным. "Нужно было сделать хоть что-то, чтобы оттащить тебя от кровопийцы." — Для твоего же блага. — Что это значит? Хочешь, чтобы Чарли меня задушил? Или чтобы у него случился сердечный приступ, как у Гарри? Можешь ненавидеть меня, но его-то зачем доводить? Я видел, как ее слова задели его. Но отвечать он не хотел — слишком боялся сказать правду и разозлить ее еще сильнее. С удовольствием помогая ему в этом, я произнес вместо него: — Он не собирался никому причинять боль, просто хотел, чтобы тебя посадили под домашний арест и мы не могли встречаться. Я буквально почувствовал, как в нем вспыхивает ярость, когда озвучил мысли, которые он предпочел бы скрыть. — Боже, Джейк! — возмутилась Белла. — Меня и так держат взаперти! Почему, думаешь, не приезжаю в Ла-Пуш, чтобы надавать тебе по шее за то, что не отвечал на мои звонки? Ее ответ ошеломил его. Впервые с момента нашей встречи он отвел взгляд от меня. — Вот в чем дело! "Черт… А я был уверен, что это из-за кровопийцы." Я снова озвучил его мысли: — Он думал, это не Чарли, а я тебя не пускаю. — Прекрати! — прорычал он мне. Я с огромным трудом удержал лицо невозмутимым. Ухмыляться сейчас было бы крайне неуместно. Его ярость бурлила под кожей, и тело снова начало дрожать — волк рвался наружу. Это ощущалось странно. Словно огонь прожигал ему кости изнутри, пламя, которое не просто хотело — нуждалось вырваться на свободу. Услышав это в его мыслях, я неожиданно ощутил отголосок жара в собственном теле, слишком долго остававшемся ледяным. Будто внутри меня заперли рой пчел. Мне это совершенно не понравилось. —— Белла не преувеличивала насчет твоих… способностей, — процедил он. — Ты наверняка знаешь, с какой целью я здесь. Кто-то из нас должен был сохранять самообладание. Поэтому я ответил спокойно: — Да, но, прежде чем начнем выяснять отношения, хочу кое-что сказать. «Как будто мне есть дело до того, что ты собираешься сказать! Это ничего не изменит!» — Спасибо огромное. Я прекрасно понимал: единственная причина, по которой мы с Беллой все еще живы, — это разъяренный волк, стоящий сейчас передо мной. Я вложил в голос всю силу убеждения, на которую был способен, всю любовь и отчаянную благодарность, которые испытывал к ангелу за своей спиной. — Мою благодарность словами не передать… До конца… существования я твой должник. Я увидел, как он замер. Удивление мелькнуло на его лице, а мысли стали ясными и открытыми. Он действительно не понимал, за что я его благодарю. Поэтому я объяснил: — За то, что помог Белле выжить, когда меня… не было рядом. Когда ушел. Когда подвел ее. Когда предал. — Эдвард… — тихо попыталась остановить меня Белла, но я слегка поднял руку. Мне нужно было сказать это. А ему — услышать. Я не мог просто прийти в резервацию и поговорить с ним. И, возможно, у нас больше никогда не будет другого момента, когда мы стоим друг напротив друга не как смертельные враги, а как двое людей, связанных одной девушкой. Я видел, как смысл моих слов медленно пробивается сквозь его злость и шок. "Нет, — неожиданно согласился он со мной. — Ты действительно этого не сделал." Но уже в следующую секунду ярость снова вспыхнула в нем. — Не для тебя старался, — прорычал он. "Я сделал это, потому что люблю ее." — Знаю, но это не умаляет моей благодарности. Думаю, объяснять не стоит… Если могу что-нибудь для тебя сделать… "УБИРАЙСЯ!" Я покачал головой. — Нет, это не в моих силах. — Так в чьих же?  Я посмотрел на Беллу. Она встретила мой взгляд. — В ее. Я умею делать выводы, Джейкоб Блэк, одни и те же ошибки дважды не совершаю, поэтому останусь здесь, пока Белла сама не велит уйти. И, погрузившись в ее теплые шоколадные глаза, я почти перестал замечать волка рядом. Мне стоило огромных усилий не притянуть ее к себе и не поцеловать прямо там. Это было бы не слишком разумно. — Ни за что, — тихо сказала Белла, мгновенно поняв меня. Ее ясный взгляд проникал в Джейкоба так же легко, как всегда проникал в меня. Потом она резко повернулась к нему, и в ее голосе вспыхнула злость: — Джейк, тебе нужно что-то еще? Хотел доставить мне неприятности — поздравляю, миссия успешно завершена! Теперь Чарли отправит беспутную дочь в военное училище! Но даже это не заставит меня от казаться от Эдварда. Отныне мы неразлучны! Ну, что еще тебе угодно? Ее слова наполнили меня тихим, болезненным счастьем. Пусть ей и снился волк. Она все равно выбирала меня. Джейкоб снова уставился на меня с ненавистью. В его мыслях он раз за разом отрывал Беллу от меня, а потом разрывал меня на части. Но вслух говорил удивительно ровно: — Только напомнить твоему ненаглядному кровопийце основные пункты соглашения, которое когда-то принял Карлайл. Того самого, что мешает мне сейчас же разорвать ему горло. Я знал договор куда лучше него — в конце концов, сам помогал его составлять. — Мы ничего не забыли, — спокойно ответил я. Белла нахмурилась. — Какие еще пункты? Не сводя с меня тяжелого взгляда, Джейкоб ответил уже ей: — Соглашение не совсем обычное. Стоит кому-то из них укусить человека — перемирию конец. Именно укусить, а не убить. А потом он посмотрел прямо на Беллу. И чувство торжества в его мыслях мгновенно сменилось ужасом, когда она резко бросила: — Тебя это не касается! — Черт побери… "ЧТО?! Нет! Ты не можешь… Я не позволю… Ты мерзкий, отвратительный кровосос… Ты уже убедил ее… Ты собираешься убить ее!" Его мысли захлебнулись шоком, страхом и такой яростной ненавистью ко мне, какой я никогда прежде не чувствовал ни от одного существа. Тело его затряслось. Волк вырывался наружу, ломая клетку, в которую Джейкоб с таким трудом удерживал его. И тогда Белла, забыв о собственной безопасности, шагнула к нему, протягивая руку. — Джейк, ты в порядке?  Почувствовав, что он вот-вот потеряет контроль, я мгновенно перехватил ее и оттащил себе за спину. — Осторожно! Он не в себе! Через несколько мучительных секунд Джейкоб все-таки сумел справиться с собой. Руки у него продолжали дрожать, но тело оставалось человеческим. Он зло рыкнул на меня: — Хм, я-то ее точно не обижу! Неуклюжее напоминание о том, что это уже сделал я. Из моей груди вырвался тихий, болезненный звук. Я слишком хорошо знал, сколько боли ей причинил. Даже если делал это ради ее защиты. Даже если верил, что поступаю правильно. То, что я потерпел сокрушительное поражение, никогда не перестанет жечь меня изнутри. — БЕЛЛА! — со стороны опушки послышался гневный рык Чарли. — СЕЙЧАС ЖЕ ДОМОЙ! На несколько секунд повисла ошеломленная тишина. Потом Белла обреченно пробормотала: — Черт. — Прости, что так получилось, — пробормотал он. — Я должен был сделать то, что мог. Хотя бы попытаться… "...вернуть тебя ко мне. Любым способом. Любым, каким только мог." — Спасибо, — нахмурилась Белла, глядя в сторону дома Чарли. Я видел его силуэт в окне — он наблюдал за нами. — Подожди секунду, — остановил я Беллу, когда она уже собиралась уйти. — На своей земле мы не нашли следов Виктории, а вы? "Каллены опять все испортили. Мы бы ее уже поймали, если бы не вы, паразиты." — В последний раз мы ее видели во время… Беллиного отъезда. Хотели окружить, а потом напасть из засады…Но рыжая унеслась прочь, будто за ней гнались черти! Насколько мы поняли, она почувствовала запах твоей сестренки и сбежала. С тех пор близко к нашим землям не подходит. — Если вернется, мы сами ею займемся. Виктория не станет… — Рыжая убивала на нашей территории! — прошипел Джейкоб. — Значит, она наша. Мне нужно было самому убить Викторию. Медленно разорвать ее на куски за то, что она посмела охотиться на мою Беллу. Я ни за что не позволил бы стае дворняг забрать ее себе, какую бы защитную обязанность они на себя ни взяли. Она принадлежала мне! — Нет... — начала Белла, но следующий рев Чарли оборвал ее. — БЕЛЛА! Я ВИЖУ ЕГО МАШИНУ И ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! ЕСЛИ ТЫ СИЮ СЕКУНДУ НЕ ВЕРНЕШЬСЯ!..  Он не договорил, но после замечания Беллы о военной школе мне несложно было представить продолжение. — Пошли, — тихо сказал я. Она все еще смотрела на Джейкоба, и в ее глазах застыла печаль. — Прости меня! — прошептал он. — Пока, Беллз! — Ты обещал! Боль в ее голосе разрывала меня изнутри. Она слишком сильно к нему привязалась. — Мы по-прежнему друзья? Он покачал головой. "Не пока ты с ним." — Ты знаешь, я старался сдержать свое слово, но… теперь не представляю, как это сделать. Только не сейчас… "Не теперь, когда он вернулся. Не теперь, когда ты собираешься стать одной из них." Его мысли были пропитаны мучением. — Я так соскучился. Он протянул к ней руку, но не двинулся с места. Если Белла подойдет и коснется его — я потеряю ее. Да, она любила меня. Но я также знал, насколько сильно она заботится о нем. Я замер, когда она потянулась к нему в ответ, но от меня не отошла. — Взаимно. Ее голос дрогнул, лицо исказилось болью. Затем она сделала шаг к нему. — Джейк! Не выдержав, я схватил ее и притянул к себе. Нет! Я не могу тебя потерять! — Все в порядке! — попыталась успокоить меня она. — Нет, вряд ли. Мой голос стал ледяным. Я не мог позволить ей уйти к нему. Она была моей. Я только начал смиряться с мыслью, что однажды она станет вампиром — моей спутницей навечно. Как я мог отпустить ее сейчас? — Отпусти ее! — прорычал Джейкоб. Он видел ситуацию куда яснее Беллы. Она замечала каждую мелочь, но оставалась слепа к самому главному. Если она подойдет к нему — я потеряю ее. И Джейкоб понимал это не хуже меня. — Она хочет ко мне! Его тело вздулось и задрожало от ярости волка. Почувствовав, что он вот-вот нападет, я оттолкнул Беллу себе за спину, снова закрывая ее собой, и приготовился броситься на него. Человека я тронуть не мог. Волка — мог. — Эдвард, не надо! — ИЗАБЕЛЛА СВОН! Разъяренный крик Чарли в последний момент остановил драку. Белла вцепилась в мою руку. — Пойдем, Чарли с ума сходит! Испуг в ее голосе мгновенно вернул мне самообладание, и я снова подавил яростное желание прикончить собаку. — Скорее! — потянула она меня за собой. Не сводя глаз с Джейкоба, я пошел вслед за ней к дому. Его ярость постепенно рассыпалась в отвергнутую боль, пока Белла уводила меня прочь. Я чувствовал, как она дрожит в моих объятиях, и понимал — ей больно из-за друга. — Я здесь, рядом, — пообещал я, осторожно сжимая ее. Она глубоко вдохнула и посмотрела мне в глаза. Я чувствовал, как любовь к ней горит во мне, как сила ее души наполняет все ее хрупкое человеческое тело. Белла выпрямила плечи, отвернулась от волка и твердо пошла вперед. Она еще не произнесла это вслух, но я видел ответ в ее поступках, в том, как она оставалась рядом со мной. В этом уже звучало твердое «да». Очень скоро Белла станет моей женой. И мысль о том, что она моя, а я — ее, наполняла меня счастьем. Навсегда. Продолжение следует...