Hollow Moon: Эпизод первый

После английского по расписанию стояла физкультура. Урок проходил в спортзале, расположенном в отдельном корпусе. Артур сидел в дальнем углу на скамейке, вертя в руках заветный лист — справку об освобождении. Он заворожённо наблюдал за игрой. Катя в оранжевой форме казалась сгустком неукротимой энергии. Она ловко принимала подачи и мощно гасила мячи над сеткой. На её предплечье алела повязка капитана. Рыжие волосы метались из стороны в сторону, как всполохи живого пламени. — Давай, Катюха, покажи им! — орал кто-то с трибуны. Молодая учительница периодически дула в свисток. Звуки шлепков по мячу отражались от стен. Кроссовки пронзительно визжали на лакированном полу. Внезапно дверь раздевалки распахнулась, и оттуда вразвалочку вышел Максим в широких шортах и баскетбольной майке. Встречаться с ним сейчас хотелось меньше всего. Артур вжался в стену. Стараясь слиться с ней, он попятился к неприметному тёмному проёму в углу зала. Там обнаружились бетонные ступени, ведущие куда-то вниз, в подвал. Из глубины доносились глухие удары и тяжёлый, лязгающий звон железа. Звучало угрожающе, но из двух зол Артур выбрал неизвестность. Оглянувшись на Максима, он шмыгнул туда. Внизу располагался просторный квадратный зал, залитый резким, хирургическим светом люминесцентных ламп. Воздух здесь можно было резать ножом — густая смесь пота, резины и разогретого железа. В центре возвышался ринг, где два парня в шлемах яростно выбивали друг из друга дух. Справа царил лязг: местные атлеты ворочали штанги, от веса которых грифы едва ли не прогибались дугой. Слева, в зоне единоборств, пол был устелен синими матами, а с потолочных балок свисали тяжёлые кожаные мешки. Около одного из них работала знакомая фигура. Красные шорты, чёрный спортивный топ, на руках — перчатки. Две тугие косы хлестали по спине, как плети. Рита двигалась завораживающе. Серии быстрых, пулемётных ударов руками сменялись дробящими хай-киками. Стокилограммовый мешок под её напором складывался пополам и жалобно стонал цепями. Артур сделал неуверенный шаг вперёд, но тут же отлетел в сторону, сбитый с ног, как кегля. Он едва устоял, врезавшись спиной в стопку матов у стены. Мимо, как бронепоезд, пронёсся здоровенный светловолосый парень. Широкие плечи, бычья шея и лицо, словно грубо высеченное из гранита, придавали ему внушительный вид. Даже не заметив столкновения, он пересёк зал и встал перед Ритой. Девушка не обращала на него ровным счётом никакого внимания. Её острый взгляд из-под всклокоченной чёлки был сфокусирован на точке удара. — Карпова! — гаркнул парень, перекрывая шум зала. Рита даже не сбилась с ритма, продолжая избивать снаряд. Но «бронепоезд» не сдавался. Он шагнул вплотную и нагло положил широкую ладонь на раскачивающийся мешок, резко останавливая его. Рита по инерции нанесла ещё один удар, покачнулась и замерла. Она медленно повернула голову, нахмурилась сильнее и с отвращением произнесла: — Чего тебе, Евгений? — Я тебя в который раз спрашиваю, — набычился тот. — Будешь со мной мутить? Лязг железа прекратился, и последние слова повисли в вязкой тишине. Весь зал уставился в угол с боксёрским мешком, Будто наконец-то дождался продолжения интересной серии «Санта-Барбары». «Вот так, в лоб? Что за примат!» Девушка не смутилась и не покраснела, лишь молча смотрела на ухажёра. Артуру показалось, что в её взгляде смешались отвращение и стыд. Так и не дождавшись реакции, Евгений продолжил, неуклюже стараясь смягчить тон: — Ты мне нравишься. Это… давай будем встречаться? В ответ — лишь вздох. Рита скосила глаза на Артура. Её зрачки слегка расширились, уголки губ нервно дёрнулись, а плечи едва заметно, виновато приподнялись. В этом читалось: «Извини, что тебе пришлось это наблюдать. Я сама готова сквозь землю провалиться». — Скажи уже что-нибудь! — не выдержал Евгений. Он стоял спиной к Артуру — выражения лица не разглядеть, но его легко было представить. — Dégage de moi, enculé! — рявкнула она и добавила с ядовитой вежливостью: — Пардон за мой французский! Резко оттолкнув назойливого кавалера в сторону, Рита врезала с разворота ногой по мешку. Удар был такой силы, что он отлетел, натянув цепи крепления до предела. Затем она резко повернула голову к зрителям и рявкнула: — На что уставились, придурки? Зал снова ожил. Загремели тренажёры, взлетели вверх штанги, те, кто застыл с гантелями, поспешно начали их поднимать. Евгений переваривал информацию несколько долгих секунд, а потом тупо произнёс: — Чё? Я не понял. Это «да»? «На её месте я бы ответил в рифму», — съехидничал внутренний голос. — Мне по-русски повторить? — выдохнула она, продолжая молотить мешок так, что от звуков ударов звенели стёкла в узких окнах под потолком. — Ты. Мне. Не. Нравишься! Так. Понятно? — Женька, ты хоть в курсе, как она тебя назвала? — насмешливо крикнул какой-то подстрекатель из глубины зала. А потом перевёл дословно. Евгений внезапно схватил девушку за запястье. Снова наступило молчание. Но на этот раз не в предвкушении зрелища, а гробовое. Всем было очевидно: это смертельная ошибка. — Клешню. Свою. Убрал. — Отрезала Рита. Артур нерешительно двинулся вперёд, чувствуя вспышку возмущения. «Ты, рыцарь без страха, упрёка и... мышц. Снова хочешь отправиться в больничку?» — Чо сказала?! — взревел Евгений, дёргая её руку на себя. Рита не стала терпеть. Она резко пнула его в голень. Евгений качнулся, теряя равновесие, и тут же пропустил жёсткий хук свободной рукой в челюсть. Не давая нахалу опомниться, девушка извернулась и сделала подсечку. Грохот. Оба рухнули на маты, но Рита, используя инерцию падения, мгновенно оказалась сверху, прижав соперника к полу. Короткий, злой удар в лицо заставил Евгения разжать ладонь и, наконец, отпустить «добычу». — Rita wins! FATALITY! — загробным басом, подражая диктору из игры, констатировал один из качков. И тут воздух распорол пронзительный свист. Все, как по команде, повернули головы к выходу. На пороге стоял огромный, похожий на медведя мужчина. Пышные усы, синее борцовское трико поверх футболки, свисток в зубах. Его вид не предвещал ничего хорошего. — Что за шум? Ни на минуту нельзя одних оставить! — возмутился он, вынимая свисток изо рта. — Это что тут за Марлезонский балет? Карпова, встать! — Егор Степанович! — обиженно воскликнула Рита, вскакивая на ноги. — Он опять ко мне приставал! Тренер перевёл тяжёлый взгляд на Евгения — тот медленно поднимался с пола, держась за лицо. Вид у «Гранита» был помятый. Если бы не перчатки, перелом челюсти был бы гарантирован. — Евгений! Живой? — сухо поинтересовался Егор Степанович. — Это последнее китайское предупреждение! Ещё одна выходка — и вылетишь из секции. Иди, приложи холодное и умойся! Женёк угрюмо кивнул и, пошатываясь, побрёл к раздевалке, провожаемый насмешливыми взглядами. Артур выдохнул. Слава богу, обошлось без крови. — А ты, Карпова!!! — тренер развернулся к Рите, скрестив руки на мощной груди. — Ещё один удар вне ринга, и о соревнованиях можешь забыть! Я доступно объясняю? — Хорошо, Егор Степанович… — буркнула девушка, виновато опустив голову. — Я всё видел! — неожиданно громко сказал Артур, делая шаг вперёд. Голос предательски дрогнул, но внутри клокотало возмущение. — Он первым начал. Схватил её за руку и дёрнул. Это была самооборона. Тренер медленно повернул голову и посмотрел на него сверху вниз, словно медведь на неожиданно заговорившего зайца. Выдержал паузу, а потом прогудел: — Мальчик, ты вообще кто такой? Тут тебе не библиотека! Шёл бы ты отсюда подобру-поздорову. Артур открыл рот, чтобы возразить, но вмешалась Рита. Она быстро шагнула вперёд, заслоняя его: — Он со мной. Просто посмотреть. Егор Степанович, можно он тут посидит? Он не будет мешать. Пожалуйста. Мужчина картинно возвёл глаза к закопчённому потолку, словно прося у высших сил терпения, пошевелил пышными усами и, наконец, махнул широкой ладонью: — Ладно! Но чтобы я его не слышал, и под ногами не путался! А ты — отдыхай. — Спасибо. Пойдём, — кивнула Рита Артуру и потянула его к скамейке в дальнем углу. Рядом, под несоразмерной ему штангой кряхтел маленький, но крепко сложенный белобрысый паренёк. Едва Рита подошла, он потерял равновесие и уронил тяжёлый гриф себе на грудь, беспомощно забарахтавшись, как перевёрнутый жук. — Славик, ну ты и дебил, — беззлобно вздохнула Рита, играючи помогая ему поднять штангу на стойки. — Кто же без страховки такой вес жмёт? Славик сел, отдуваясь, и уставился на Артура. Глаза у него были ясные, небесно-голубые и наивные, словно у котёнка. Потом широко улыбнулся и протянул ладонь: — Здорóво! Тебя как зовут? Артур представился и ответил на рукопожатие. И едва сдержал гримасу боли. Хватка у нового знакомого оказалась стальной. Возникло ощущение, что ещё чуть-чуть — и пальцы Артура превратятся в фарш. — Ладно, всё, брысь отсюда, не мешай, — цыкнула Рита, и паренёк мгновенно испарился. Девушка устало опустилась на скамью, достала из-под неё спортивную сумку и извлекла бутылку воды. — Ты это, чего тут делаешь? — поинтересовалась она, откручивая крышку. Артур сел рядом, выждал, пока она сделает несколько жадных глотков, а потом ответил: — Просто стало любопытно, что это за место. — Как видишь, ничего интересного, — криво усмехнулась она, убирая воду и доставая махровое полотенце. — Обычная подвальная качалка. Но иногда бывает цирк с конями… и гориллами. Сам видел. — Да, — кивнул Артур. — Здорово ты его швырнула. Он тебя часто достаёт? — А ты хочешь с ним об этом поговорить? — фыркнула она, вытирая пот со лба. — Нет, просто… — Артур замялся. — Ну, ты такая сильная. Давно ты… занимаешься боксом? Рита на мгновение замерла, уткнувшись лицом в полотенце. Плечи её напряглись. — Нет. Всего г...год, — глухо произнесла она из-под ткани. — До этого я занималась каратэ. Кёкусинкай. — А почему вдруг решила сменить стиль? — поинтересовался Артур. «Ну хватит её допрашивать, идиот! Видишь, ей нехорошо от твоих расспросов?» — прошипел голос в голове. — Я не решала, — ответила Рита, наконец убирая полотенце от лица. Её глаза предательски блестели. — Так вышло, что мой сэнсэй… тренер… покинул нас. Она опустила взгляд на свои сбитые костяшки и тихо добавила: — А другого такого нет. И не будет. Извини, не хочу об этом говорить. Артур почувствовал себя не в своей тарелке. Вроде вопрос простой, но ощущение было такое, словно он без спроса залез грязными руками во что-то личное. Он поспешил сменить тему: — Ты так упорно тренируешься. Есть планы на будущее? — Да, — Рита слабо улыбнулась, и грозовые тучи на её лице немного рассеялись. — Планирую рвануть в Питер. В институт Лесгафта. — Питер… — мечтательно протянул Артур. — Красивый город. Белые ночи, разводные мосты… — А ты? — спросила Рита, вешая полотенце на шею. — Куда поступать планируешь? — Я пока не решил, — честно признался он. — Не думал об этом. Не до того было. Но я химию люблю. Может, в нефтегазовый или… Он замолк, снял очки и принялся нервно протирать их краем рубашки. Трудно строить планы на годы вперёд, когда твоя задача — просто пережить сегодняшний день. Тёплая, тяжёлая ладонь Риты легла ему на плечо. Артур вздрогнул и залился краской. — Уверена, у тебя всё получится! Знаешь, маменька «слабыми» называет только трусов, предателей и тех, кто возвышается за счёт «менее сильных». Таких, как Козлов. Артур водрузил очки на нос. Рита улыбалась широко и открыто — редкое зрелище. — Спасибо, — сказал он, чувствуя прилив тепла. — Ты сильная, ты тоже со всем справишься! Улыбка Риты мгновенно погасла, будто щёлкнули выключателем. Она отвела взгляд, губы искривились в горькой усмешке, не сказав ни слова. Но на лице ясно читалось: «Ты ничего не знаешь. Всё не так просто». Помолчав, она кивнула на лестницу: — А ты почему, кстати, не играешь со всеми? Чего в подвал полез? Артур разжал кулак, демонстрируя влажный, истёртый листок. — Мне нельзя. У меня официальное освобождение. Рита понимающе спросила: — Что, мотор барахлит? Или астма? — Нет… — Артур замялся. Было страшно, но лгать ей почему-то не хотелось. — Не с сердцем. С головой беда. Он внутренне сжался, ожидая, что Рита отшатнётся. Что в её глазах появится страх или брезгливость. Но ничего этого не произошло. Вместо испуга она вдруг усмехнулась — криво, по-свойски: — У меня тоже. Сам видел. Когда перекрывает — вообще себя не контролирую. — Ты не поняла. Это не фигура речи… — он тщательно подбирал слова. — У меня… — Я поняла, — отрезала она, глядя ему прямо в глаза. — И довольно об этом. Ты в этом не виноват. И знаешь что? Ты всё равно нормальнее всего этого зоопарка. — Эй, Карпова, на кой тебе сдался этот хоббит? — лениво поинтересовался короткостриженый чернявый парень, развалившийся с приятелями на соседней скамье. — Айда к нам! — Enfonce ta bite dans ton cul, enfoiré! — яростно выплюнула Рита. Затем выдохнула, повернулась к Артуру и тут же, совершенно кротким тоном добавила: — Извини за мой французский. Тот самый знаток с галёрки, который ранее комментировал бой, дико заржал. Видимо, оценил красоту слога. Остальные ничего не поняли. — А за что ты извиняешься? — удивился Артур. — Это ты их так отругала? — Нет, я предложила ему… — она густо покраснела, поперхнулась и махнула рукой. — В общем, неважно. — Слушай, в любом случае, звучит очень красиво, — искренне восхитился парень. — Откуда ты всего этого набралась? — Только не вздумай повторять это на улицах Парижа, — хихикнула она, пряча пунцовое лицо в полотенце. — Наш «француз» приходит на уроки вечно под мухой и матерится, как марсельский портовый грузчик. Не знаю, как его ещё держит директор, но словарный запас он нам обогатил знатно. Артур представил эту педагогическую поэму и прыснул в кулак. Остаток перемены они просидели на скамейке, болтая обо всём и ни о чём. Впервые за долгое время Артуру было легко и спокойно. Даже Тварь в голове притихла, словно тоже наслаждалась передышкой. Когда прозвенел звонок, Рита махнула на прощание и упорхнула в женскую раздевалку. Артур же остался сидеть. Он решил выждать десять минут, пока мужская опустеет. *** Внутри воняло пóтом и тухлыми носками. Поморщившись, Артур взял сумку и повесил на плечо. Было глупо оставлять её тут. К счастью, её никто не тронул — видимо, не поняли, кому она принадлежит. Иначе пришлось бы снимать с баскетбольного кольца или собирать разбросанное по всей раздевалке. У выхода он остановился и посмотрел в зеркало. Светлые пряди почти сливались с мертвенно-бледной кожей. За стёклами очков блестели серые глаза, обрамлённые тёмными кругами хронической усталости. «Вообще-то, я оскорблён!Не слышу слов благодарности, Артур. Где „спасибо“?» «Ну, началось» — подумал парень. Без таблеток было совсем худо. Препараты лишь усыпляли Его, но не изгоняли. Чтобы хоть как-то отделить этот голос от себя, Артур дал ему имя — Гон. Так звучало короче и точнее, чем «Голос в башке», «Таракан» или «Диагноз». — Потому что ты меня достал, Гон! — одними губами прошептал он своему отражению. — Свали! Хватит издеваться. «Издеваться? Неблагодарная ты скотина. Кто тебе только что задницу спас на истории? Витте, Портсмут... Если бы не я, ты бы так и стоял там, пуская слюни, пока класс ржал». — Я не просил тебя помогать, — огрызнулся Артур. «О, конечно! Ты предпочитаешь быть посмешищем. Жертвой. Это же так удобно — оставаться ничтожеством, которого все пинают». — Заткнись. Из-за тебя я чувствую себя психом. Артур нахмурился, глядя в зеркало. Отражение повторило гримасу, но затем уголок рта против воли дёрнулся вверх в глумливой ухмылке. «Ты не псих, Артур. Ты не слабый», — примирительно прогудел Гон, — «Та девчонка, Рита, она ведь сразу поняла: в тебе есть что-то ещё. Иначе, зачем вообще ей вдруг про силу говорить?». —Я всё равно слабак. Я жалкий трус. А от тебя мне надо лечиться! Отражение в зеркале картинно закатило глаза. Артур почувствовал, как его собственные глазные яблоки повернулись в орбитах, повинуясь чужому импульсу. Голос в голове захохотал: «Хахахаха!Снова эти глупости, нет, ты так просто ты от меня не избавишься. Я — твоя самая жизнеспособная часть. Ты же помнишь, к чему привели попытки "вылечиться" в прошлый раз?» Он помнил. Слишком хорошо. Шум воды. Холодный белый кафель, впивающийся в лопатки. Лезвие из точилки. И густые, тёмные, как дым, разводы в розовой воде. — Не напоминай. В этот раз всё будет иначе. «Конечно, иначе. Потому что теперь я не дам тебе сдохнуть. Я нужен тебе, Артур. Признай это». — Никогда. Исчезни. «Как грубо. Ладно, препираться будем пото́м. Пока ты ныл, нас подслушивали». — Кто? «Обернись. И постарайся не выглядеть как идиот, разговаривающий с зеркалом». Артур повернул голову и напрягся. Макс. Собственной персоной. Уже переодетый. — Я, конечно, понял, что ты псих, но не до такой же степени, — хмыкнул он, оценивающе глядя на отражение Артура. Заметив, как тот вздрогнул, добавил: — Не волнуйся, я девочек не бью. Но могу сделать исключение. — Чего тебе? — спросил Артур, чувствуя противный ком в горле. — Послушай, очкарик, — манерно протянул Макс, подходя ближе. В его голосе звучала не угроза, а скучающее снисхождение. — Не ссы. Я сегодня в хорошем настроении. Просто напомню расклады. Тебе, наверное, плохо объяснили правила игры. — Какие ещё правила? Артур чувствовал, как коленки предательски задрожали. Его оппонент явно считывал этот страх и наслаждался им. — Дело в том, что это моя школа. А ты тут просто мусор. Червь под ногами. Не смей больше выпендриваться — и тебе дадут жить спокойно. Всё же, довольно нетрудно, верно? «Если парень действительно крутой, ему не нужно читать лекции о своём величии, — холодно заметил Гон. — Не бойся, Артур. Этот „царёк“ просто пытается сохранить контроль над своим „королевством“». Наступило молчание. — Ты меня понял? Максим слегка нахмурил брови. Он ждал извинений, оправданий или мольбы, но Артур не проронил ни слова. Пауза затягивалась. — Ладно, допустим, — продолжил Макс, чуть сменив позу. — Ты поднял руку на меня, но получил в ответ. Скажи спасибо Карповой — если бы не она, я бы тебя там вообще убил. А так... будем считать, квиты. «Хочет казаться великодушным королём. Бессмысленный гонор. Умоляю, не ведись. Он ищет твою слабину. В конце концов, что ты теряешь?». В памяти всплыл тот момент отчаяния и неуклюжая попытка дать сдачи. И правда. Чего тут бояться? Дрожь в ногах прекратилась. Артур продолжал тихо, исподлобья смотреть на соперника. Если бы он мог стрелять лазерами из глаз, от Максима уже осталась бы горстка пепла. Но в арсенале лишь одна способность — язвительный сосед в голове. И этого оказалось достаточно, чтобы выдержать взгляд. — Сказать нечего? Ну лады, тоже верное решение, — усмехнулся Макс, оценив тактику. — Иногда лучше громко молчать, чем тихо тявкать. Он уже взялся за ручку двери, но обернулся: — Кстати, да, насчёт Карповой. Слушай, ничтожество, держись от неё подальше, ладно? Это не просьба. «Её мнение, разумеется, никто не спрашивал». Артур не проронил ни слова. — Я предупредил! — бросил Макс и вальяжно покинул раздевалку. — Умеет же она притягивать к себе придурков, — пробормотал Артур самому себе. — И всё же… это странно. «Что именно?» — Почему я всё ещё здесь? — спросил Артур у отражения. — Если это школа его отца, он мог бы вышвырнуть меня щелчком пальцев. Зачем приходить и угрожать лично? «Ты и правда слепой?» Артур приподнял бровь, ожидая пояснений от своего «квартиранта». «Всё дело в его уязвлённом самолюбии, — менторским тоном пояснил Гон. — Представь, все будут шептаться: "Богатого сынка ударил нищий новичок, и тот побежал жаловаться папочке". Это позор». — То есть, он боится показаться слабым? «Именно. Он не может тебя выгнать, пока не уничтожит морально. Он должен доказать себе и свите, что ты — просто грязь под ногтями. Иначе то унижение в коридоре будет жечь его эго вечно. Он оставил тебя, чтобы играть, как кошка с мышкой». — Звучит обнадёживающе, — саркастически хмыкнул Артур. — А тот амбал, Евгений? Он же открыто клеился к Рите. Почему Макс его не трогает? «По той же причине, почему король не казнит придворного шута. Евгений ему не соперник. Макс знает, что у тупого качка нет шансов. Он просто наслаждается зрелищем, как Рита отшивает идиотов, теша себя надеждой, что уж он-то — особенный. К тому же, наш Максик очевидно умеет прыгать только на „менее сильных“». — Значит, пока я для него «никто», мне ничего не грозит? — уточнил Артур. «Грозит. Унижение, побои, травля. Но убивать или исключать тебя пока не станут. Наслаждайся моментом, Артур. Ты попал в террариум, но, кажется, ты ещё не понял. Мы тут самые ядовитые гады». Артур вздохнул, поправил очки и, наконец, направился к выходу. Первый день в новой школе подходил к концу, а он уже успел обзавестись врагом, другом, диагнозом и, возможно, целью.