Hollow Moon: Эпизод первый

Автомат с неохотой проглотил мятую купюру, натужно загудел, помигал лампочками и, наконец, выплюнул в лоток шоколадный батончик. Артур достал добычу и развернул шуршащую обёртку. — Приятного аппетита! — звонкий девичий голос раздался прямо над ухом. Парень подпрыгнул, и резко обернулся, чуть не поперхнувшись. Перед ним сияла Катя. Она уже успела сменить причёску: теперь вместо «лисьего» хвоста её рыжие волосы были собраны в два задорных хвостика. К груди она прижимала пухлую папку, а на плече висела объёмная сумка, густо усеянная разноцветными значками всех форм и размеров. Ошеломлённый её улыбкой, парень поспешно проглотил непрожёванный кусок и растерянно проблеял: — П-привет! Тебе что-то нужно? — Мне нужен ты! — безапелляционно заявила она, ткнув в него пальцем. — Матвей Андреич сказал срочно тебя найти! Завтра привезут твои вещи и выдадут форму. А ещё он попросил показать тебе комнату! Ну ладно, не просил, я сама вызвалась,ты теперь в зоне моей персональной ответственности! Будет очень нехорошо, если ты заблудишься, перепутаешь корпус, заберёшься в душ к девочкам или, того хуже, попадёшь в лапы к нашей медсестре! Поверь, последнего лучше избегать любой ценой, она такая страшная! Уж лучше тогда не болеть, я вот, когда температура поднимается, стараюсь терпеть, потому что не хочу, чтобы меня измеряли! Артур моргнул, пытаясь осознать этот информационный цунами. Катя говорила со скоростью пулемёта, перескакивая с мысли на мысль. «Слишком много воды, — брезгливо проворчал Гон. — У меня не выходит её "считать". У неё в голове такой сумбур, словно там целый улей жужжит. Но могу сказать точно, она явно что-то скрывает за этой болтовнёй». — Ээээ… ну, хорошо, Катя, — выдавил Артур. — Покажешь дорогу? — Идём-идём-идём! — весело воскликнула она и, не терпя возражений, схватила его за руку. Они вышли из главного корпуса, миновали ворота, ведущие на уже знакомую тропинку через сад, свернули за угол и двинулись по широкой асфальтированной аллее. Впереди, из-за густых крон деревьев, выглядывали два трёхэтажных здания в стиле «сталинского ампира» — монументальные, с колоннами и лепниной. В воздухе витали последние запахи уходящего лета, было тепло и безветренно. Они шли в тенистой прохладе аллеи. — Ты такой смешной, — хихикнула Катя, искоса поглядывая на спутника. — Похож на моего младшего братишку, когда он только учится ходить. Такой же неуклюжий и милый. Прозвучало двояко. Вроде комплимент, а вроде и снисхождение. «Она считает тебя жалким», — сухо констатировал голос в голове.                        Артур лишь хмыкнул, ничего не ответив. Ни мысленно, ни вслух. — Эй, ну как так?! Ну, ты что, неужели обиделся на меня? — Катя резко остановилась, преградив ему путь, и ухватила Артура за руку обеими ладонями, заглядывая в лицо. — Нет-нет! — поспешно возразил он, чувствуя, как краснеют уши. — Я просто задумался. Катя стояла слишком близко. От неё пахло чем-то сладким, ванильным и цитрусовым. Артуру стало жарко. «Я не могу её прочитать. Она словно белый шум. Что-то скрывает. Держись от неё подальше, Артур». «Да всё хорошо же! Она просто дружелюбная!» — мысленно отмахнулся парень. «Делай как знаешь. Только потом не ной, что я не предупреждал». — Артур? — забеспокоилась Катя, заметив его остекленевший взгляд. — Ты хорошо себя чувствуешь? Парень тряхнул головой, прогоняя наваждение. Наверное, его «зависания» со стороны выглядят пугающе. — Я в порядке, — ответил он, выдавив улыбку. — Просто вспомнил кое-что. — Давай присядем? Отдохнёшь, лучше станет! Я всегда так делаю, когда чувствую себя нехорошо. Вон скамейка! Артур даже возразить не успел. Они устроились на лавочке с витиеватыми чугунными ножками. Парень откинулся на спинку и посмотрел вверх. Сквозь кружево листвы проглядывала бесконечная синева неба, где крошечный самолёт чертил белую полосу. Солнце клонилось к закату, заливая парк уютным золотом. — А как ты… стала старостой? — вдруг спросил парень. Катя рассмеялась, а потом пояснила в своей манере: —  Странный такой! Это же очевидно! Потому что я старшая! Кто-то же должен быть старшим, верно? У меня день рождения в августе был, исполнилось восемнадцать, представляешь? Я совсем-совсем взрослая теперь! Могу пить, курить и даже гулять по ночам! Но только ты не подумай! Нет-нет-нет, ты же не подумал, что я этим занимаюсь? «О, ну теперь я официально могу называть её женщиной!» Артур задал логичный вопрос: — А как так вышло? — Ой, тут такая история, представляешь, я пошла в первый класс чуть позже остальных, потому что… Поток речи внезапно оборвался. Артуру показалось, что лицо девушки на долю секунды помрачнело. — Сестрёнка заболела и мне было совсем-совсем не до учёбы! Но сейчас с ней всё хорошо, она даже меня навещает иногда! Но что всё обо мне, да обо мне! Давай-ка, лучше расскажи, успел подружиться с кем-нибудь? — как бы невзначай поинтересовалась девушка, болтая ногами в воздухе. — Да я тут почти никого не знаю. Только тебя, Риту… ну и Максима, к сожалению. — Фаталити, — произнесла Катя. Её губы дрогнули в странной, почти незаметной усмешке. Артур повернул голову. — Это прозвище Карповой, — пояснила Катя невинным тоном. — Ну, как в «Mortal Kombat», играл ведь? «Слушай, как-то странно, она тараторить даже перестала…» — Угу, — игнорируя голос кивнул парень. Его самого немного смутило, что «примерная девочка» знает такие детали. — Она умеет делать больно. Поэтому её так и прозвали. Но знаешь… — Катя вдруг понизила голос и наклонилась ближе, доверительно касаясь его плеча. В её больших янтарных глазах читалась тревога. — Я тебе как староста говорю, чисто из заботы. Тебе лучше с ней не водиться. Она ведь... ну, нестабильная. Неуравновешенная. Опасная. «Что-то тут неладно, Артур, уходи от ответа!» — Да нет же, — горячо возразил Артур. Ему хотелось защитить новую подругу от несправедливых ярлыков. — Она нормальная! Просто у неё сложная жизненная ситуация. «Зачем ты ей это рассказываешь? Сейчас же замолчи!» — Сложная ситуация? — переспросила Катя. Внезапно её взгляд метнулся куда-то за спину Артура. Глаза хитро прищурились. «Заткнись. Замолчи сейчас же! Это ЛОВУШКА!» — вдруг взвизгнул Гон. Но Артур уже не мог остановиться. — Ты хочешь сказать, у неё с головой проблемы? — громче, чем следовало, спросила Катя. — Ну... она сама мне сказала, что не может себя контролировать, — честно признался Артур, имея в виду их недавний разговор по душам.— Сказала, что у неё тоже бывают срывы. Она это признаёт. Катя выпрямилась. И вдруг произнесла — звонко, чётко, на всю аллею, словно объявляла остановку в метро: — Значит, ты говоришь, что Карпова сама призналась тебе, что она психованная истеричка? — Ну... В каком-то смысле... но я не это имел в... — Вот урод, — раздался тихий, ледяной голос прямо за спиной. Рита стояла в двух шагах. Она не смотрела на Катю. Взгляд был направлен на него. И в нём не было ярости — только бесконечное, сжигающее презрение. «Какой же ты тупица!» — Рита, я не... Я пытался объяснить, что... — Я думала, ты другой, Комаров! — перебила она тихо, но от этой тишины заложило уши. — А ты, оказывается, ничем не лучше Козлова! — Рита, постой! — Не приближайся ко мне, — отрезала она. — Слабак. Гнус. Connard! Фаталити резко развернулась и быстрым шагом направилась к корпусам общежития, сжав кулаки и даже не взглянув на торжествующую Катю. Артур хотел вскочить, догнать, схватить за руку и всё объяснить, заставить её выслушать, но тело словно налилось свинцом. Он лишь бессильно откинулся на спинку скамейки, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. «Стой, — жёстко скомандовал Гон. — Не дёргайся. Уже поздно пить “Боржоми”! Ты сделаешь только хуже». Артур медленно повернул голову и посмотрел на Катю. Та сидела и улыбалась, как ни в чём не бывало, крутя локон одного из хвостиков. — Поэтому у неё друзей-то и нет, — беспечно пожала плечами староста. — Никогда не было. Ты уж прости, что вывела её на чистую воду. Может, у вас симпатия какая-то была, но уж поверь мне: от неё ничего хорошего ждать не приходится. Сама придумала, сама обиделась. Паршиво было то, что в итоге вышло именно так, как представила Катя: Артур и слова плохого не хотел сказать, но оказался виноватым без всякой вины. «А я предупреждал. Я предупреждал тебя, что эта девка не такая простая. Но ты не слушал». — Всё хорошо? — заволновалась Катя, заглядывая ему в лицо с самым невинным видом. — Да, — холодно бросил Артур и резко встал на ноги. — Давай сюда папку. Катя, ничуть не смутившись переменой его тона, протянула документы. — Там ключи, карта территории, пропуск, расписание. Твоя комната — 302, мужское общежитие слева. Третий этаж. Не заблудись! Артур молча вырвал папку из её рук. — Дальше я сам. Он развернулся и быстро пошёл прочь по аллее. Ему отчаянно хотелось верить, что она сделала это не специально. Что это чудовищное совпадение. Но тот хищный блеск в глазах за секунду до... нет, не может быть. Она же улыбалась так искренне. Или нет? — Ну что ж, удачи, Артур! С первым тебя днём! — голос старосты прозвучал ему в спину пугающе буднично. Он шёл к общежитиям, сжимая папку так, что побелели костяшки пальцев. «Скажи мне одну вещь». — Какую? — мысленно огрызнулся Артур. «Ты идиот? Зачем ты вообще рот открывал? Я же подавал тебе знаки». — Зачем ты спрашиваешь, если сам знаешь ответ? Ты же в моей голове… «В этом и проблема — я знаю. Ты как слепой мотылёк полетел на огонь. И едва не сгорел». — Почему «едва»? — спросил Артур, подавленно опустив голову. «Ерунда. Мы всё исправим. Если ты начнёшь меня слушать. Мы выведем эту рыжую лицемерную тварь на чистую воду». «Всего сутки без таблеток, а ты мне уже поперёк горла!» — в сердцах подумал Артур, с силой пиная попавшийся под ноги камень. «Неблагодарный щенок! Отключаюсь». Голос стих, оставив после себя лишь гулкую пустоту и нарастающую головную боль. В черепной коробке наконец-то воцарилась тишина. Оказавшись между двумя зданиями, Артур сразу сообразил, какое общежитие мужское, а какое — женское. Достаточно было взглянуть на вывешенное из окон бельё и настенные надписи, от содержания которых покраснел бы сам Есенин. Уже в который раз он усомнился в элитности данного заведения. Да, учебный корпус щеголял просторными кабинетами и свежим ремонтом, но стоило заглянуть на задворки — и иллюзия рассыпалась в прах, словно в потёмкинской деревне. Тяжело вздохнув, Артур толкнул дверь, обитую ржавой жестью, и очутился в самой мерзкой и вонючей клоаке, какую только видел. В нос ударил запах свежей краски и извести. Зелёные облупленные стены, свисающие с потолка гирлянды проводов — всё это освещалось единственной тусклой «лампочкой Ильича» в застеклённой будке. Внутри восседала вахтёрша — дородная дама сурового вида. Покрасневшие глаза под кустистыми бровями прятались за стёклами толстенных очков. Она отвлеклась от вязания, окинула Артура оценивающим взглядом и спросила: — Мальчик, ты кто? Пропуск есть? — Я… я новенький! — пролепетал он, прижимая к груди документы, которые дала Катя. — Какой ещё новенький?! Пропуск где? — повторила старуха, не сбавляя громкости. — Так я же тут в первый раз… Я только приехал… — Младой чилавек! Ты мне тут сказки не рассказывай! Как на территорию пробрался? Сейчас охрану вызову! Артур окончательно растерялся. Под этим напором мысли разбежались. Паника накрыла с головой. Он уже начал пятиться к выходу, когда плечо обожгло ударом тяжелой ладони. — О, Здорóво! Артур едва не сложился пополам. Он обернулся и увидел маленького белобрысого паренька с короткой стрижкой «ёжиком». Школьная форма висела на нём мешком. Это был Славик, тот самый «котёнок» из тренажёрки. — Здрасьте, Зоя Михайловна! — бодро, на грани наглости поздоровался он с цербером. Вахтёрша замерла, нахмурив кустистые брови. Её взгляд переместился на парня, и суровости в нём поубавилось. — Твой приятель, что ли, Смирнов? — осведомилась старуха. — Велено не пущать никого постороннего! — Послушайте! — громко произнёс Артур. — Мне сказали, что я буду жить в комнате 302! — О! — обрадовался Славик. — Значит, со мной будешь? Зоя Михайловна недоверчиво хмыкнула, прослюнявила палец, перелистнула несколько страниц потрёпанного журнала и вдруг громогласно поинтересовалась: — Так это ты, что ли, Комаров-то? Тьфу! Никто не предупредил даже! Тут до Артура наконец дошло. Он открыл папку и, испытывая жгучий стыд от собственной заторможенности, достал пластиковую карточку с фотографией. — Ну ладно, — умиротворённо произнесла она, с прищуром рассмотрев изображение и сверив с бледным оригиналом. Потом взяла ручку и что-то записала в журнале. — Славик, ну-ка, комнату-то покажи! —Идём! — бодро произнёс Славик. Они поднялись на третий этаж и очутились в длинном узком коридоре, от которого в обе стороны отходили жилые блоки. Чёрные, спутанные клубки проводов под потолком напоминали переплетения щупалец чудовища и становились всё гуще. Сверху доносилось угрожающее электрическое гудение. Было удивительно, что никого ещё не убило током, а эта дыра не сгорела от короткого замыкания. Проходя мимо открытой двери в душевую, Артур чуть не упал в обморок. Хватило одного взгляда на ржавые лейки, из которых монотонно падали капли, и на выломанную дверь в туалет, чтобы понять уровень комфорта. — Меня одно волнует, — не выдержав, спросил он, едва сдерживая отвращение. — Почему в этом, без сомнения, «элитном» месте всё такое… — Убогое? — метко закончил за него Славик, пожимая плечами. — Я уже привык. Даже внимания не обращаю. — А где тогда живут такие, как Максим Козлов? Не думаю, что они будут мыться тут. Проходя мимо одного из парней с полотенцем на плече, Славик хлопнул того по ладони в знак приветствия и ответил Артуру: — Не, ты чё? Макс с батей живёт. Ты когда ехал сюда, может, видел, какой у них домяра на холме? Замок целый. По правде говоря, Артур почти всю дорогу спал и проснулся только тогда, когда таксист его растолкал. — А что насчёт других мажоров? — поинтересовался Артур. — Богатые живут отдельно, в коттеджах у озера. У них там свой мирок, евроремонт и всё такое. Может, как-нибудь мимо проходить будешь — поймёшь. А простые смертные, вроде нас с тобой… сам видишь. Добро пожаловать в гетто. Вместо ответа Артур только тяжко вздохнул. Перспектива провести здесь остаток школьной жизни, мягко говоря, не вдохновляла. Они достигли конца коридора, упирающегося в заколоченную стеклянную дверь на балкон, и свернули направо, в тёмный тупичок. Здесь были две двери. На одной из них кто-то чёрным маркером вывел размашистый знак «Анархия» в круге. Славик вставил ключ в замочную скважину соседней двери. Пара щелчков, и она со скрипом отворилась. Зайдя, он с размаху ударил кулаком по выключателю, врубая свет. Разбитая люстра, повисшая под потолком на одном хлипком проводе, нервно мигнула и залила комнату тусклой, болезненной желтизной. За окном с выбитой форточкой догорал закат. Весь школьный двор был виден как на ладони. Сама же комната больше напоминала тюремную камеру, разве что без решёток. Из мебели — только две железные двухъярусные койки с панцирными сетками. Между ними втиснулся обшарпанный деревянный стол с разномастными стульями. У входа, в углу, притулилась раковина, заваленная горой грязной посуды и древний, рассохшийся буфет. Напротив входа натужно гудел старенький холодильник. Славик с разбегу запрыгнул на второй ярус правой койки и с наслаждением закачался на пружинах, шумно выдыхая. Артур успел заметить, что нижнее место под Славиком тоже было застелено, тогда как на левой койке просто лежали свернутые полосатые матрасы. — Тут живёт ещё кто-то? — удивился он. Словно дожидаясь этого вопроса, дверь распахнулась, и внутрь шагнул высоченный мускулистый парень в краповой тельняшке и чёрных трениках. Артур похолодел. В горле пересохло. Это был тот самый «бронепоезд», который полчаса назад «отдыхал» на полу в спортзале. Лицо кирпичом, маленькие, глубоко посаженные глаза. А на скуле наливался сочным фиолетовым цветом свежий синяк — сувенир от «Фаталити». Женёк мазнул по Артуру равнодушным, пустым взглядом. Очевидно, в спортзале он был так увлечён Ритой, что не запомнил лицо случайного свидетеля. — Здорóво, — буркнул он, отворачиваясь к раковине. — Жрать охота. — Твоя очередь мыть посуду, — напомнил Славик, свесившись с верхней койки и болтая ногой в воздухе. — Карточный долг — святое дело! Женёк что-то недовольно прорычал про «нефарт», но включил воду и принялся яростно намыливать тарелки. Его широкая спина в тельняшке закрывала обзор, нависая над раковиной, как гора. Артур, стараясь не отсвечивать, тихонько прошёл к свободной койке и стянул свитер с майкой. — Ого, а я думал, ты покрепче будешь, — оценил Славик, глядя на торчащие рёбра соседа. — Скелет ходячий. Но ничё, успеешь ещё мясом обрасти. Кстати, Жендос, прикинь, решил я такой взять сотку лёжа, да что-то не подрассчитал и чуть не придавило! Хорошо, что Ритка была рядом, помогла выбраться. Кстати, Артур с ней остаток урока сидел на скамейке! О чём говорили-то хоть? В руке Женька хрустнула тарелка. Звук был резкий, как выстрел. В комнате повисла звенящая тишина. Женёк медленно выключил воду, бросил осколки в раковину и развернулся всем корпусом. В тусклом свете лампочки он выглядел по-настоящему угрожающе. — В смысле — говорили? — тихо, почти шёпотом спросил он, вытирая мокрые руки о тельняшку. Артур сглотнул, проклиная болтливость Славика. — Ну… Мы просто сидели… разговаривали, — выдавил он. — Разговаривали, значит? — Женёк сделал тяжёлый шаг вперёд, нависая над Артуром. Его маленькие глаза сузились в щёлки. Артур понял: врать нельзя. Почует страх — забьёт прямо здесь. — Да. У меня освобождение. Я просто сидел рядом. Лицо Женька налилось дурной кровью. Было видно, как уязвлено его самолюбие: какой-то задохлик видел, как девчонка вытерла им пол. — Так ты там был? Всё видел?! И чё? Ржали надо мной, да? Обсуждали, какой я лох? — Нет! — Артур испуганно выставил руки вперёд ладонями наружу. — Честно. Мы о тебе даже не говорили. Мы… французский язык обсуждали. — Чё обсуждали? — Женёк опешил. Кулаки его разжались сами собой. — Французский, — быстро закивал Артур. — Она ругалась на нём. Женёк завис, переваривая информацию. Сбой программы. — Да ладно тебе, Жендос! — вовремя вмешался Славик, — Чё ты на парня наезжаешь? Он ровный. Мне пацаны сказали, он сегодня с самим Максом Козловым сцепился. «Быстро же тут слухи ползут» — пронеслась в голове мысль. Женёк медленно перевёл взгляд со Славика на Артура. В маленьких глазках недоверие боролось с неподдельным интересом. — С Козлом? — переспросил он, понизив голос. — Ты? С Максом? — Ну… было дело, — уклончиво ответил Артур, поправляя очки. — Он у меня часы отобрал. Пришлось… возразить. — И чё? — Женёк подался вперёд, нависая над столом. Тарелки были забыты. — Кто кого? — Ну, он меня ударил, — Артур коснулся ноющего места. — А я ему в ответ. Губу разбил. А потом он мне в челюсть… Женёк смотрел на него ещё несколько секунд, лихорадочно соображая. А потом его каменное лицо вдруг расплылось в широкой, совершенно детской и довольной ухмылке. — Козлу? По морде? — переспросил он с восторгом. — Красава! Напряжение в комнате лопнуло, как мыльный пузырь. Женёк с размаху хлопнул Артура по плечу так, что тот чуть не присел, а ноги подогнулись. — Сам хотел чердак ему проломить, но трогать брезгую. Ходит, пальцы гнёт, тоже мне, хозяин жизни. Артур шумно выдохнул. Кажется, общий враг объединяет людей куда крепче, чем общие интересы. — Садись за стол. — Скомандовал Женёк. — Сейчас чай пить будем. У меня сгущёнка есть. Славик, доставай кружки! Ужин был нехитрым — заваренный кипятком «Доширак», бутерброды с маслом и дешёвый бисквитный рулет с химическим привкусом. Несмотря на это Артур, у которого со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было, ел с волчьим аппетитом. Разговор зашёл о семьях. Славик с набитым ртом рассказывал про ферму родителей, Женёк — про батю, бывшего спецназовца, который сейчас держит в городе свой ЧОП. — А у тебя кто? — спросил Женёк, с хлюпаньем втягивая горячий чай. — Тоже небось военный? Или боксёр? Раз ты на Макса полез, значит, борзый. Артур замер с кружкой у рта. Не хотелось об этом, но решил сказать правду: — Нет. Мой отец журналистом был. — И про чё он писал? — Про криминал, — тихо, но твёрдо поправил Артур. — Расследования вёл. Про мафию, про коррупцию. — А, ну это другое дело, — Женёк перестал жевать, в его глазах появился интерес. — Значит, копал под серьёзных людей? И где он сейчас? Ответ висел в воздухе. Но логика — это не про Евгения. — Убили его, — коротко проговорил Артур, глядя в тарелку с остывающей лапшой. — Десять лет назад. Женёк не стал делать скорбное лицо или опускать глаза. Он просто деловито кивнул, словно услышал про сломанную ногу. — Завалили, значит? Ну, бывает. Если лез на рожон — знал, на что шёл. Рисковый, наверное, был мужик. Он громко отхлебнул чай, ставя точку в этой теме. — Значит, батьки у тебя нет. — Вроде того. — Ну, ничё, — Женёк смачно откусил кусок бутерброда. — Если обидит кто — звони. Приду, башню снесу! — Женька, да он сам за себя постоять сможет! — произнёс Славик, убирая тарелку в раковину. — Помыть посуду, кстати, не забудь, а то я ведь тебя знаю! — Да-да! — недовольно забурчал гигант и поднялся. Узнав, что у Артура нет своего постельного белья, Женёк сбегал в прачечную на первом этаже и принёс хрустящий, пахнущий отбеливателем комплект. — Держи. Сейчас закрыто, а у вахтёрши хрен допросишься, — хмыкнул он, передавая бельё, — Но замок там хлипкий. — Спасибо… — озадаченно поблагодарил Артур. «Он что, дверь сломал?» — Пошли на балкон. Перед отбоем святое дело — воздухом подышать, — предложил Слава, доставая из кармана мятую пачку «Винстона». — Прости, я не курю! — запротестовал Артур. — Да ладно тебе, просто рядом постоишь! За компанию. Артур на секунду прикрыл глаза, обращаясь внутрь. «Гон?» «Отстань, Гнус, я сплю!» — рявкнул голос в голове. Гнус. Он запомнил. Он специально ударил именно этим словом. Голос не проронил больше ни слова, оставив Артура наедине с эхом чужого оскорбления. Обиделся, что ли? Или просто копил яд на завтра? Артур не сомневался, что личность внутри него не спала, а внимательно собирала информацию, затаившись в глубине сознания. Снаружи уже стемнело, на территории зажглись редкие фонари. В воздухе витал пряный вечерний аромат остывающей земли, смешанный с лёгким привкусом гнили от мусорных баков. Где-то в траве стрекотали сверчки, а со стороны озера доносилось кваканье лягушачьего хора. Славик ловко выудил сигарету из мятой пачки и зажал её зубами. Щёлкнула крышка потёртой, видавшей виды зажигалки Zippo. Завоняло табаком. Сделав глубокую затяжку, парень с наслаждением выдохнул дым в сторону от Артура. — Ты же вроде качаешься, — удивился Артур, закашлявшись и брезгливо поморщив нос. — Спортсмен, все дела. Зачем тогда куришь? Славик сделал ещё одну затяжку, глядя на огонёк сигареты, и философски произнёс: — Я, если захочу, сразу брошу. Вообще без проблем. Просто сейчас нервы, сам понимаешь. Артур слышал это миллион раз. От отца. Лучше сменить тему. — Ты из деревни? — поинтересовался он. — А часто ходил в лес? — О, брат! Проще спросить, когда я оттуда вылезал, — усмехнулся Славик, стряхивая пепел вниз. — Грибы, охота с батей, рыбалка... но чаще всего по дрова. А ты? Ты часто бывал в лесу? На самом деле, Артур был там единожды, совсем маленьким, и чуть не заблудился. Его нашёл отец — зарёванного, испуганного и изрезанного колючим кустарником. — Да так, разок… Ну и тут, за воротами, вроде тоже большой лес. — Пф! Да разве это большой? Это так, парк, — фыркнул Славик. — Ты ни разу тайги не видал! Вот это лес! Можешь годами бродить и не встретить никого, кроме медведей. Впрочем, тебе пока и здешнего хватит. Хочешь, сходим как-нибудь? Я как раз знаю одну дыру в заборе, за стадионом, пацаны через неё за пивом гоняют! — Можно, — кивнул Артур. — Ладненько, мне ещё кое-куда сбегать надо, — сказал Славик, бросая бычок в консервную банку, служившую пепельницей. — Значит так, выберешь себе койку, любую из свободных, и падай. Отбой скоро. Славик ушёл, хлопнув дверью и оставив после себя лишь шлейф табачного дыма. Артур ещё минуту постоял в одиночестве, устремив взгляд на бетонную коробку медпункта вдалеке. В окне на втором этаже как раз погас свет. Странное чувство тревоги кольнуло сердце, но он отмахнулся от него. Парень вернулся в комнату. Внутри уже было темно, горел только тусклый ночник у стола. На нижней койке, укутавшись в одеяло с головой, уже мощно посапывал Женёк. Артур, стараясь не шуметь, кое-как расстелил на свободной кровати принесённое бельё. Простыня была жёсткой, казённой, но пахла чистотой. Он стянул джинсы, снял майку и, дрожа от ночной прохлады, нырнул под тонкое одеяло. Измотанное, гудящее от перенапряжения первого дня тело моментально провалилось в тёмную, вязкую бездну сна.