Hollow Moon: Эпизод первый

Наступила суббота. Впереди маячили полноценные выходные — шанс наконец-то осмотреться вокруг без спешки. Утро началось с вызова на КПП. Курьер на старенькой синей «Буханке» выгрузил вещи Артура: гитару в чехле, ноутбук, стопку книг и баул с одеждой. Отдельно стояла небольшая коробка с едой от мамы. На дне, среди банок с тушёнкой и сгущёнкой, обнаружился тонкий конверт с деньгами и запиской: «На первое время. Много не трать, больше не дам». Внутри — пара тысяч. Артур удивился. Раньше мать не давала ему ни копейки лишней. Видимо, это были откупные за ссылку в интернат. Впрочем, этот неожиданный финансовый бонус пришёлся как нельзя кстати. Заодно заглянули в хозблок. Там выдали форму: тёмно-синий пиджак оказался великоват в плечах, зато брюки сидели как влитые. Славик и Женёк с радостью помогли дотащить всё это добро до комнаты. После вчерашнего тело Артура ныло, особенно челюсть, напоминая о «диалоге» с Максом, но настроение было на удивление приподнятым. По выходным разрешалось до наступления комендантского часа покидать территорию. Решив не терять времени, парни загрузились в дребезжащий «ПАЗик» и отправились в город. Они решили закупиться: Славику были нужны сигареты, Женьку — зачем-то нож, а Артуру — новая одежда на выход. Городской рынок встретил их какофонией звуков, запахом чебуреков и китайского пластика. Артур чувствовал себя плохо в толпе и едва сдерживал тревогу. Побродив между рядами, нашли палатку с мужской одеждой, ему пришлось пережить примерку джинсов, стоя в носках на картонке за грязной шторкой, пока продавщица уверяла, что «сидит идеально, жених — не иначе!». В итоге гардероб пополнился чёрной курткой из кожзама, джинсами и зелёной фланелевой рубашкой в клетку. Вернувшись в общагу, Артур первым делом расстегнул молнию чехла и извлёк на свет свою гитару — старую, местами исцарапанную акустику, обклеенную выцветшими стикерами. Покрутив колки, он на слух подстроил инструмент. Гитара отозвалась чистым, родным звуком. Проверив строй быстрым перебором, он пробежался пальцами по грифу. Руки помнили всё. — Ого, нифига себе! — восхитился Славик, дожевывая жирный рыночный чебурек и вытирая пальцы о штаны. — Вот именно о таком соседе я и мечтал! Сам учился? — Ну, можно сказать и так… — уклончиво ответил Артур, подтягивая капризную третью струну. В памяти тут же всплыл его единственный «педагог». Эдуард. Стареющий панк с прокуренным до хрипоты голосом и вечной плоской флягой во внутреннем кармане косухи. В бурную молодость он играл на басу в андеграундной группе «Мясорубка», а на пенсии давал частные уроки в сыром подвале дома культуры. В объявлении, криво наклеенном на столбе, значилось многозначительное «У-роки музыки», и Артур тогда ожидал увидеть строгого интеллигента в очках. А встретил Эдика в остроносых казачках, от которого за версту разило портвейном «777». «Главное не ноты, пацан, главное — драйв! Музыка должна бить в грудь, как кастет!» — любил повторять он, дирижируя початой бутылкой. Те «уроки» больше напоминали хаотичный джем, где дряхлые советские усилители фонили, а ученики пытались хоть как-то попасть в ритм, пока учитель предлагал сделать глоток «для вдохновения». Через полгода эту лавочку прикрыли возмущённые родители, но Артур уже втянулся. Дальше он продолжил сам: стирал кончики пальцев в кровь, учил проклятое баррэ, подбирал риффы на слух, пытаясь найти в музыке то, чего не мог выразить словами. И даже разобрался в нотной грамоте. Конечно же, рассказывать такую историю соседям было неловко. Не поймут. Подумают, что он совсем отбитый. — А слабай что-нибудь наше! — ворвался в его воспоминания густой бас Женька. Артур вздрогнул, моментально возвращаясь из подвала ДК в реальность общежития. — Что именно? — настороженно уточнил он, прижимая струны к грифу. — Ну там это… «Одуванчики»! «Дембеля»! Или хотя бы «Мурку»! Для души. Артур мысленно закатил глаза. Ну конечно. Он играл на людях нечасто, но почему-то всегда, стоит достать гитару, просят именно этот репертуар. Славик, заметив замешательство «музыканта» и его страдальческое лицо, решил спасти ситуацию: — Да отстань ты от него! Артур, сыграй, что сам хочешь! Что тебе по кайфу. Артур задумался. Из русского он знал несколько песен Виктора Цоя, «Короля и Шута» и множество матерных произведений из репертуара Эдика, которые в приличном обществе исполнять не стоило. Зато он любил переводить песни с английского, адаптируя их под себя. — Хорошо, у меня есть одна песня на уме… — Артур запнулся. — Только, ребят, не смейтесь. Она... странная. Он сам удивился, что дал согласие. Видимо, ему отчаянно хотелось, чтобы эти двое увидели в нём нечто большее, чем просто забитого очкарика-соседа. — Не будем, честно, — заверил его Славик, устраиваясь поудобнее на подушке. Женёк тоже перестал жевать и скрестил руки на груди. Артур закрыл глаза, сделал глубокий вдох и коснулся струн. Гитара отозвалась чистым, немного меланхоличным перебором. Голос, поначалу тихий и дрожащий, становился всё увереннее, заполняя собой тесную комнату. Земной контроль — майору Тому. Земной контроль — майору Тому. Прими пилюли и накинь свой шлем. Земной контроль — майору Тому. Отсчёт начался — ключ на старт. Проверь системы — и да Бог тебя хранит! Он пел о судьбе астронавта так, словно сам очутился там, в тесной кабине, отрезанный от мира бесконечной, звенящей пустотой, без возможности вернуться домой. Строчка про пилюли отозвалась личной болью. Позволив финальному аккорду затихнуть, Артур открыл глаза. В комнате было тихо. Слышно было только гудение холодильника. Парни смотрели на него с неподдельным изумлением, совершенно забыв про еду. — Вам не понравилось? — спросил Артур, чувствуя привычный укол разочарования. «Ты посмотри на их рожи, идиот, они просто в восторге!» — после долгого молчания, внезапно заговорил Гон. «Что, уже не обижаешься?» «Я не злопамятный. Я просто злой, и память у меня хорошая!» — Не понравилось? — переспросил Славик, чуть не подавившись. — Чувак, да это было круто! Мы просто не ожидали, что ты такой талантище! А что за песня? — Это Дэвид Боуи. Space Oddity. Я просто перевёл текст, чтобы понятнее было. — Красава, братишка! — искренне восхитился Женёк, поднимая вверх большой палец. — Реально за душу берёт. — Ну… Я не то чтобы хорошо… — начал было мяться Артур, заливаясь краской, но договорить ему не дали. Дверь резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену. На пороге стоял пухлый парень в очках с толстенными стёклами, делавшими его глаза огромными и растерянными. В левой руке он сжимал надкусанный бутерброд с колбасой, а правой размахивал в воздухе, точно отбивался от невидимых пчёл. — Хватит тут шуметь! — истерично завопил вошедший, брызгая слюной. — Я тут к контрольной по алгебре готовлюсь! Я всё слышу! Я Зое Михайловне расскажу обо всём! Тут невозможно сосредоточиться! — Пшёл вон! — рявкнул Славик и, не глядя, запустил в дверной проём резиновым шлёпанцем. Незваный гость проявил чудеса ловкости: увернулся от «снаряда» и мгновенно исчез, захлопнув дверь с той стороны. Тапок гулко ударился о косяк и упал в коридоре. — Ваня, местный дятел, — пояснил Женёк, лениво поднимаясь, чтобы забрать тапочек. — Забей. Но он не один такой, тут стены картонные, слышимость дикая. Ты это, если поиграть нормально хочешь — лучше иди на улицу или в беседку за корпусом. Там никого нет, и никто не ноет. — Точно! — Славик щёлкнул пальцами, словно поймал идею за хвост. — Женёк, ты гений! Евгений удивлённо моргнул, не понимая, в чём именно заключается его гениальность: — А? Славик ткнул пальцем в окно, указывая на деревянную беседку во дворе, а затем многозначительно произнёс: — Давайте вечером там посидим! С гитарой! — Подождите! — хотел было возразить Артур, чувствуя неладное. — Я парней с качалки позову! — загорелся Славик, не слушая возражений. — Саня придёт, Димон… — Я не… — А потом забегу к девкам в общагу, — он кивнул на соседнее здание. — Может, кто согласится с нами посидеть. Артур живо представил эту картину: шумная компания, незнакомые люди, алкоголь, все смотрят на него, ждут песен… Это было хуже, чем пытка. Это был социальный ад. — Погодите… «А эта идея мне нравится. Посиделки, гитара, девочки… Соглашайся, дубина!» — Так, СТОП! — заорал Артур, перекрывая энтузиазм соседа. Славик наконец умолк, удивленно глядя на него. — Кажется, ты забыл меня спросить. Хочу ли я во всём этом участвовать? Славик хитро прищурился. На его лице расплылась широкая улыбка чеширского кота. Он знал, куда бить. — А ещё… — протянул он вкрадчиво. — Я перед этим забегу в медпункт. Скажу, что голова болит. И совершенно случайно, так, чтобы все слышали, громко ляпну медсестре, что мы вечером собираемся в беседке петь песни. «Ах ты маленький мерзавец! — восхитился Гон. — Это мат в два хода. Соглашайся, Артур! Живо!» Артур открыл рот, чтобы послать Славика к чёрту вместе с его планами, но понял, что попался. Крючок был заглочен глубоко. — Ты… — выдохнул он, признавая поражение. — Ладно. Только ничего грандиозного, хорошо? Просто посидим. — Конечно! Просто посидим! — просиял Славик. — Завтра. После восьми. — А сейчас чем займёмся? — спросил Женёк, допивая остывший чай. — Ну ты что, забыл? Сегодня же футбик! — Славик подмигнул Артуру: — С нами пойдёшь? — У меня освобождение… — Да харэ прикидываться! Мы же не играть зовём, а болеть! Пошли, проветришься! А то скиснешь тут. Сделав глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, Артур поднялся с койки. — Ладно. Пошли. Но я только посижу там, хорошо?

***

Стадион находился всего в паре минут ходьбы. И снова контраст с обшарпанным общежитием был разительным: ухоженное поле с ярко-зелёным искусственным покрытием, современные ворота с белоснежными сетками, вокруг — крытые трибуны с пластиковыми сиденьями. Видимо, на спортивные объекты здесь денег не жалели, в отличие от общежитий «для бедных». Народу собралось прилично. Кто-то уже разминался на поле, но большинство просто сидели на трибунах, грызли семечки и лениво обсуждали жизнь, наслаждаясь тёплым вечером. Артур встал у бровки, наблюдая, как Славик делает растяжку. Женёк уже яростно спорил с каким-то парнем о составе команд, колотя себя кулаком в грудь: — Я в нападении, а Славян в защите! Мимо него и мышь не проскочит! — А этот шкет кто такой? — хмыкнул кто-то с поля, кивнув на Артура в его совсем не спортивной одежде. Артур собрался было возразить, что он просто зритель, но Славик опередил: — А это наш секретный козырь! Запасной вратарь! — Ну ладно, лучше такой, чем никакого в запасе. Игра началась. Сначала Артур просто сидел на скамейке, положив рядом новую куртку, и наблюдал. Парни не на шутку разгорячились, рубясь так, словно на кону стоял кубок Лиги Чемпионов. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая поле в оранжевые тона. Через двадцать минут Артуру всё же пришлось вступить в игру — основной вратарь неудачно подвернул ногу. — Твой выход, братан! — крикнул Женёк. Артур вздохнул, закатал рукава новой клетчатой рубашки и встал в рамку. Честно говоря, ему даже понравилось. Приятно было просто двигаться, следить за мячом и забыть обо всём на свете. Мяч летел в разные стороны. Славик и правда не давал другой команде и шанса, шустро отражая мяч, и игра шла преимущественно у других ворот. Но один раз прорвали и их оборону. Нападающий соперника вышел один на один и мощно пробил в угол. Удар был хороший, но Артур среагировал инстинктивно — прыгнул, вытянув руки. Ладони обожгло, словно огнём, ушибленное вчера тело отозвалось тупой болью при падении, но мяч отскочил от его рук и ушёл на угловой. — Я же сказал! — триумфально заорал Славик, хлопая в ладоши. — Козырь! Артур поднялся, отряхивая джинсы, и вытер пот со лба. Едкий запах нагретой солнцем резины, глухой стук мяча, сбитое дыхание, адреналин — всё это создавало пьянящее ощущение, будто он действительно принадлежал этому месту. Будто он был своим. В какой-то момент, переводя дух и глядя в темнеющее небо, он подумал, что этот день прошёл почти нормально. Почти как у обычного человека. К сумеркам все разошлись. Артур, смертельно уставший, но каким-то образом удовлетворённый, плёлся обратно в общагу, чуть отставая от новых друзей. Внезапно голос в голове нарушил молчание: «Я вижу, тебе понравилось». «Кажется, ты снова начинаешь мне надоедать», — мысленно огрызнулся Артур, замедляя шаг. «У тебя никогда ещё не было друзей, кроме меня. Помнишь?» «Ты мне не друг! Оставь меня в покое!» Но это было правдой, и от этого становилось ещё тошнее. До лицея Артур сменил уже три школы. Неизменно всё заканчивалось плохо: конфликты, изоляция, срывы. В итоге — снова документы в охапку и перевод. Каждый раз новые лица, новые недруги и новая обстановка. Но не новые друзья. Вспоминался разве что Андрюха, с которым Артур пересекался на уроках гитары у Эдуарда. Но та тусовка была классическим примером «плохой компании», ведущей прямиком на «кривую дорожку», а не к дружбе. Девочки же общались с ним только, чтобы списать домашку или попросить о чём-то. Не более. «Взгляни на себя. Ты сейчас совсем не тот, что был раньше. Отчасти благодаря мне, конечно», — самодовольно заявил Гон. «Держи карман шире!» — ответил Артур, но в глубинах разума был вынужден согласиться со своим «соседом». Без подсказок Гона он бы сейчас сидел в комнате и зубрил учебник истории, а не возвращался с футбола. «Кстати, разве ты не слышишь эту прекрасную мелодию?» «Какую?» Во время диалогов с Гоном реальность словно отступала за невидимую звукоизолирующую стену. Но стоило Артуру вынырнуть из подсознания, как звуки мира обрушились обратно. И правда, из приоткрытого окна здания напротив стадиона доносилась приглушённая мелодия. Рояль? Парней уже не было видно — увлекшись спором, они ушли вперёд и потеряли Артура в темноте. Заинтригованный, он перемахнул через невысокий бетонный заборчик и подошёл к боковому входу. Дверь оказалась не заперта. Внутри пахло вековой пылью. Актовый зал с рядами пустых кресел тонул в вязком полумраке. Лишь на сцене, в мертвенно-бледном пятне лунного света, падавшего из огромного окна, чернел концертный рояль с поднятой крышкой. Фигура за инструментом отбрасывала тень прямо на экран за занавесом. Музыка не просто нарушала тишину — она разрывала её в клочья. Артур сразу узнал произведение. «Лунная соната». Но не та, первая, медленная и печальная, которую не знает разве что с рождения глухой. Нет. Это был финал — третья часть. Presto agitato. Искра. Буря. А потом он узнал исполнителя. Это была Рита. Те самые руки, которые ещё вчера ломали носы и выбивали челюсти, сейчас творили нечто невероятное. Пальцы прыгали по клавишам с нечеловеческой скоростью, взлетая над октавами. Это был дикий, страстный танец, полный ярости и чернейшего отчаяния. Заворожённый, Артур бесшумно прокрался в зал и опустился в мягкое кресло в тени последнего ряда. Казалось, она не играет, а сражается с инструментом, выплёскивая в музыку всё то, что сжигало её изнутри. Боль, одиночество, злость на весь мир. И на себя. «Я и не думал, что её это интересует...» «Уверен, она подумает то же самое про тебя, когда узнает про старину Эдуарда и его портвейн», — хмыкнул Гон. Артур слушал, затаив дыхание. В душе он всегда мечтал играть именно так. Его гитара могла многое, но этот рояль сейчас звучал как целый оркестр, объятый пламенем. Рита исполняла грязно, с ошибками, промахиваясь мимо нот, но с такой бешеной эмоцией, что перехватывало горло. Если бы Бетховен находился рядом, он бы испытал культурный шок даже с учётом своего недуга. Аккорды звучали всё громче, всё яростнее, словно пианистка хотела разбить клавиши в щепки. Но, не доиграв до финального пассажа, она вдруг резко, со всего размаху захлопнула тяжёлую крышку. Бам-м-м-м! Рояль жалобно, утробно загудел, эхо выстрелом разнеслось по пустому залу. Рита упала грудью на лакированную поверхность, закрыла голову руками и замерла. Её плечи судорожно вздрагивали. Раздались всхлипы. «Если не хочешь умереть — уходи отсюда, — впервые без тени сарказма посоветовал Гон. — Только тихо, а не как всегда». Артур кивнул сам себе и начал медленно вставать. Осторожно, стараясь не скрипнуть половицей, шаг назад… И тут случилось страшное. Словно издеваясь над моментом высокой грусти, мёртвую тишину разорвала громкая, бестактная, идиотски-жизнерадостная мелодия его мобильника. «Мрак!» Артур судорожно вцепился в карман, пытаясь нащупать телефон и сбросить звонок, но пальцы не слушались, запутавшись в подкладке. Он в панике отступил, споткнулся о ножку кресла и едва не упал в проходе, производя шума больше, чем стадо слонов. Рита резко вскинула голову. В луче мертвенного света она выглядела жутко — как призрак оперы. Тушь стекла по щекам чёрными ручьями, превращая лицо в трагическую маску. Секунду она смотрела на него с непониманием, часто моргая. А потом её лицо исказила гримаса чистого, неразбавленного отвращения. — Всё заснял? — тихо поинтересовалась она, отводя взгляд в сторону и рукавом вытирая слёзы. Ситуация вышла из-под контроля окончательно. — Я… я ничего не снимал, я просто шёл мимо и услышал музыку, — промямлил Артур. Он ожидал, что она встанет и закричит, швырнёт в него пюпитр, но вместо этого — молчание, прерываемое шмыганием. А потом — лишь короткое: — Уходи. «Давай, сваливаем, пока она добрая! Или пока не нашла, чем в тебя кинуть потяжелее», — скомандовал Гон. Артур хотел попросить прощения, сказать, как потрясающе она играла, попытаться объяснить, что он не шпионил... Но под её уничтожающим взглядом он лишь прикусил язык. Слова застряли в горле комом. Сгорая от стыда, он развернулся и, спотыкаясь на ватных ногах, позорно бежал из актового зала, так и не сказав ни слова. Уже на улице, отдышавшись за углом корпуса, он наткнулся на Славика и Женька. — О, вот ты где! — обрадовался Славик, убирая телефон в карман. — А я тебе только что звонил. Ты куда пропал-то? Мы обернулись — а тебя нет. — Да я… — Артур лихорадочно соображал, пряча дрожащие руки в карманы куртки. Сердце колотилось как бешеное. — Решил остановиться, дух перевести. — А чего трубку сбросил? — не унимался Славик. — Случайно, — соврал Артур. — В кармане, наверное, нажалось, я даже звонка не слышал. Задумался. — Бывает, — легко поверил Славик. — Ну, идём? А то комары сожрут. В эту ночь сон совсем не шёл. Артур ворочался на жёсткой казённой простыне, слушая мерный храп Женька и глядя в белёный потолок. Зато в голове было шумно — там бодрствовал рассерженный Гон. «Ну ты и придурок». «Отстань от меня. Я сам знаю, как это выглядело со стороны», — мысленно огрызнулся Артур. «Как можно было так облажаться? На любом концерте, при любом дельце, которое подразумевает тишину, телефон ставят на беззвучный. Ты дурак?». «Ты прекрасно знаешь, что на концерты я не ходил. И шпионить я не учился». «Это мало тебя оправдывает. Теперь она считает тебя не просто гнусом, а каким- то маньяком, который её преследует! Поздравляю, уровень "Дно" пробит». Артур не ответил. Ему нечего было возразить. Время подходило к двум. Артур перевёл тяжёлый взгляд на соседнее здание. На втором этаже медпункта погас свет.