Hollow Moon: Эпизод первый

Воскресное утро прошло в полудрёме. Если в субботу Артур успел пообедать с ребятами в городе, а про ужин благополучно забыл из-за событий на стадионе и в актовом зале, то воскресенье началось с требовательного урчания в животе. Впрочем, голодал не только желудок. Гон проснулся в скверном настроении и тут же начал жаловаться на критический недостаток энергии. Растормошив спящего Женька, Артур выяснил, что недалеко от общежитий, напротив учебного корпуса, работает столовая. Как оказалось — самая обычная, застрявшая где-то в восьмидесятых. Внутри пахло варёной капустой, и чем-то подгоревшим. Посетителей почти не было. Раздача уже опустела — видимо, Артур подошёл к самому закрытию завтрака. Он взял липкий пластиковый поднос и двинулся вдоль раздачи. Наложил себе остывающей, слипшейся комком гречки, плеснул половником остатки сероватой подливки и взял стакан компота из сухофруктов. Усевшись за самый дальний стол, подальше от лишних глаз, он принялся за еду без особого аппетита. Неподалёку расположился тот недружелюбный сосед Ваня. Он даже не подошёл к раздаче — вместо этого развернул на столе принесённый с собой гигантский бутерброд в фольге. «Вот это аппетит! Кстати, ты забыл про меня», — напомнил о себе голос. «Мне нужна глюкоза. Много глюкозы. Иначе я начну буквально жрать твои мозги, нейрон за нейроном. Мне бы этого не хотелось, хоть вариант и соблазнительный». «Но там нет ничего сладкого!» — возразил Артур, ковыряя вилкой гречку. Его взгляд против воли переместился на стеклянную сахарницу в центре стола. «Нет!» «Да!» Артур тяжело вздохнул и встал. Вернувшись к раздаче, он налил в пустую кружку остатки холодного чая из огромной алюминиевой кастрюли и вернулся на своё место. Рука дрогнула, но подчинилась чужой воле. Половина содержимого сахарницы, шурша, перекочевала в кружку. Жидкость мгновенно помутнела, превращаясь в сироп. «Столько хватит?» «Маловато. Но для старта пойдёт». «У меня начнётся диабет!» «Глюкоза нужна мне, а не тебе. Пей». Зажмурившись и подавив рвотный позыв, Артур залпом проглотил тошнотворно сладкую, вязкую жижу. — Привет, Артур! Можно, я к тебе подсяду? — раздался над ухом знакомый голосок, такой же приторный, как чай в кружке Артура. Он поднял глаза и увидел Катю. На её подносе громоздились две тарелки манной каши, какой-то салат, стакан компота и гора хлеба. Она что, собралась съесть всё это в одиночку? Не дожидаясь ответа, девушка плюхнулась на стул рядом. — Диету соблюдаю, — пояснила она, щедро, ложка за ложкой, осыпая кашу из своей сахарницы. И, как обычно, тут же затараторила: — Мне много есть нельзя, тренер сказал исключить жирное, копчёное, сладкое, а также медленные углеводы, странный такой! Я думаю, он просто панику наводит! Понимаю, я немножечко увлекаюсь, но ведь все калории тут же сжигаются! Все говорят, что я быстрая, но знаешь, если бы спросили меня, я бы не стала отрицать, но как по мне, это другие все о-о-о-очень медленные! А как без тортика вечером? Это недопустимо! Так нельзя! Нельзя-нельзя! И театрально ударила ложкой по столу. «Что за чепуху она несёт? Какая диета?Какие, к чёрту, медленные углеводы? Ты её поднос видишь? Спроси, что ей надо. У нас от её трескотни уже мигрень начинается». — Ты что-то хотела? — перебил её поток сознания Артур, потирая висок. — Я слышала, что ты… Ну, то есть, в самом деле, не совсем ты, а эти твои приятели, как их там? Ну ты понял, мелкий и тот, большой… в общем, вы решили устроить концерт в беседке! И звездой на нём будешь ты! Это правда? «Издалека заходит». — Я пока не… то есть да. Наверное, — неуверенно ответил парень, поправляя сползшие очки. — Ой, как круто! А играть сложно? Я сама как-то пыталась научиться, но эти струны — они такие жёсткие! Фу! А у меня такие нежные пальчики, — она продемонстрировала тонкую ручку с маникюром ядовито- жёлтого цвета. — Кстати, как тебе мой лак? Я полчаса выбирала! Реально, это так сложно — подобрать правильный оттенок под настроение! Пока Артур думал, что сказать, она набросилась на кашу с пугающим энтузиазмом. — Ты хочешь прийти послушать? — уточнил он. — Так вход открытый. Приглашены все. — Жнаю, тут такое дело, понимаешь… — с набитым ртом заговорила Катя, смешно раздувая щёки, как хомяк, — на шамом джеле я не пжошто так тут, а шобы шкажать тебе кое-што ошень важж’ое. Шобы ты понимал, мне надо жнать, што об этом подумаешь ты. Она отставила пустую тарелку, тут же придвинула вторую и потянулась к сахарнице. — Что такое? Вместо ответа Катя, загадочно улыбаясь, достала из своей сумочки розовый телефон-раскладушку со стразами и поманила Артура пальчиком. «Не нравится мне её активность. Чую подставу. Я бы на твоём месте просто встал и ушёл», — насторожился Гон. Артур подсел ближе к старосте. Та, загадочно улыбаясь, развернула к нему экран. Увиденное заставило сердце Артура провалиться куда-то в район желудка, где уже плескался приторный чай. Есть расхотелось окончательно. На фотографии была Рита в вечернем платье и с красивой причёской. Похоже, в стельку пьяная — нелепо улыбающаяся и с полузакрытыми глазами. На фоне виднелась голубоватая вода бассейна. Одной рукой она держала бокал, а другой — нежно, по-хозяйски обнимала парня за шею. Это был Максим. Только совсем иной. С длинными, почти до плеч волосами. И в очках. Почти таких же, как у Артура. — Пжосто мне хотелошь тебе покажать, — продолжая поглощать кашу, заговорила Катя, — штобы у тебя не было илюжий нащёт того, што пжоишходит. Тебе не кажетша, что тут што-то не так? — Так, — сказал Артур, резко поднимаясь из-за стола. Стул с противным скрежетом проехал по полу. — Не знаю, зачем ты мне это показала, но почему тебе кажется, что это должно меня волновать? «И даже без моей подсказки. Надо же. Браво. Хлоп-хлоп-хлоп!», — саркастично «аплодировал» Гон. «Я бы похлопал по-настоящему, но, видишь, какое дело — рук-то у меня нет!» Личико Екатерины стало ещё милее, хотя казалось, куда уж больше. Она аккуратно вытерла губы салфеткой, отхлебнула компот и произнесла, отодвигая в сторону идеально чисто вылизанную тарелку: — Ой, а что, она не рассказывала тебе ничего? Я так не люблю сплетни, просто думала, что лучше будет показать, чем рассказать. Ты ведь обязан знать правду, даже если её от тебя скрывают! Это хуже, чем самое настоящее, неприкрытое, наглое враньё! «Проклятье, а ведь она говорит правду», — вдруг задумчиво произнёс Гон. «Я это чувствую. Ну, или ту часть правды, которая ей удобна». «Я знаю их обоих всего один день. Какое мне должно быть до этого дело?» — попытался отгородиться Артур. Но перед глазами всё ещё стояло фото. Рита и «Козёл»-очкарик. Вместе. — Слушай, мне нужно идти, — бросил Артур, чувствуя, как в горле возник ком. — Выступление будет в восемь. Девушка поправила идеальный локон и прощебетала ему в спину: — Всенепременно буду ждать этого часа, Артур! А потом принялась за салат. *** Вернувшись в общежитие, Артур достал гитару и начал готовиться к вечернему «шоу». Он механически перебирал струны, пытаясь размять пальцы, но одна мысль не давала покоя, зудела где-то на подкорке. «То фото», — обратился он к Гону. Выводы были сделаны быстро. «Да, занимательный снимок», — тут же отозвался голос. «Судя по отсутствию посторонних тел в воде — это частный бассейн. Снято явно вечером, оба нарядные а из этого логично, что это была вечеринка. Скорее всего, дома у Максима. Мелкий же сказал, что он с папкой во дворце живёт!». «Думаешь, она с ним…» «Это не исключено. Вспомни их первую встречу в коридоре». «Она хотела его ударить. Сжала кулак, но… лишь влепила пощёчину». «Именно. Сдержалась. Хотя Женька в спортзале вырубила не раздумывая. Странная избирательность, не находишь? А ненависть — это часто обратная сторона страсти. Давай рассуждать логически. На фотографии они явно близки. Я думаю, что наша сладкая Екатерина там тоже присутствовала. Кто-то же должен был держать камеру». «Что они там делали?» «Я что, свечку держал? Их и спроси!Одно мне понятно точно — Рита очень ранимое существо, несмотря на её внешнюю броню и навыки кикбоксера. А Катюха… не нравится мне она. Я не чувствую в ней прямой лжи, она верит в то, что говорит. Но что-то здесь не так. Пазл не складывается. Это настораживает. Надо за ней проследить». «Тоже мне, профайлер», — хмыкнул про себя Артур. — Эй, чё с тобой? — Славик помахал ладонью перед лицом Артура, возвращая его с небес на землю. — Да… — Артур вздрогнул. Он и забыл, что не один в комнате. Разговоры с неугомонным подсознанием слишком сильно отрывали от реальности. — Ну что, ты готов? — поинтересовался Женёк, отвлекаясь от отжиманий на кулаках. — Пока ещё нет… — честно признался Артур. Да и как можно быть готовым к такому? Выйти к незнакомым людям, играть, петь... «Не волнуйся. Ты будешь спокоен и собран, как буддийский монах под транквилизаторами. Буду следить за тобой. Суфлировать текст песен прямо из памяти — ты не забудешь ни строчки». «Ну спасибо! Утешил». *** Артур шёл по едва освещённой, разбитой корнями деревьев асфальтовой дорожке. Гитара в чехле за спиной казалась непривычно тяжёлой. Встретиться было решено в старой беседке за школой — там, где старшеклассники обычно курили после отбоя. Срезав путь через колючие заросли кустарника, Артур вышел на небольшую бетонированную площадку. Когда-то, в прошлой жизни, пионеры разжигали здесь прощальный костёр, закрывая смену. Сама беседка была частью того, что уцелело от прежних времён — жестяная крыша местами проржавела насквозь, синяя краска осыпалась струпьями, но постройка стояла крепко, как дот. Неподалёку, словно призраки социализма, в темноте белели две выщербленные гипсовые статуи — пионера и пионерки. Первый балансировал на ржавом куске арматуры, торчащем из бедра вместо ноги. У второй отсутствовала правая рука — судя по обломку у плеча, она когда-то отдавала салют или держала знамя. Наверное, даже в идеальном состоянии эти двое вдохновляли детей на страшные истории о «Чёрной Руке» или «Гробе на колёсиках». Сейчас же, в полумраке, искалеченная пара выглядела особенно жутко. Скоро начали подтягиваться остальные. Славик явно старался заманить побольше народу, в первую очередь, женского пола, но с последним получилось не очень, пришли всего две девушки. Первая, маленькая, коротко стриженная и стеснительная, явилась в строгой школьной форме. Вторая — весёлая, слегка пухловатая блондинка с копной кудрявых волос, была одета в модный джинсовый костюм. Хоть они и выглядели как чёрное и белое, но держались вместе, явно подруги. Артур почти никого не знал. Не считая Славика и Жени, он увидел пару крепких ребят из качалки. Также присутствовал и Ваня — тот самый сосед-«дятел», возмущавшийся вчерашним шумом. Хоть он и ненавидел музыку, но его безошибочно приманила халявная еда. Он уже оккупировал край скамейки и с хрустом уничтожал пачку чипсов, купленную Славиком. Впрочем, «невинными» эти посиделки можно было назвать лишь с натяжкой. Кто-то уже разливал по пластиковым стаканчикам принесённое пиво из пузатых «баклажек», кто-то закурил, пуская сизый дым в проржавевший потолок беседки. «Мне нужна глюкоза! Срочно», — капризно потребовал Гон. Артур, повинуясь импульсу, схватил со стола какой-то шоколадный батончик, быстро сорвал обёртку и откусил половину. «Все эти люди… Они пришли на меня посмотреть?» — с тревогой подумал он, оглядывая разношёрстную компанию. «Не льсти себе. Они все тут лишь с одной целью». «С какой?» «Убить чудовищную, серую скуку. Посмотреть на шоу. Ну или на клоуна. Тут уж зависит только от тебя. Поверь, ты как личность им пока абсолютно не интересен. Волнуешься?» «Зачем ты спрашиваешь, если и так знаешь ответ?» — огрызнулся Артур, чувствуя, как липкий страх подбирается к горлу. «Меня интересует другое», — Гон выдержал театральную паузу. «Давай ближе к делу. Хочешь ли ты выступить сам? По-настоящему. Не прибегая к моей помощи?» Артур замер с недоеденным батончиком в руке. Хороший вопрос. Честный. Он представил, как выходит в центр, как забывает аккорды, как дрожит голос, как все начинают смеяться… Ответ был горьким, как дешёвый табак, витавший в воздухе: «Мне стыдно это признавать… но без тебя я — полный ноль». «Ты не прав», — в голосе Гона проскользнуло что-то странное, похожее на снисхождение. «Но так и быть. Сегодня я буду твоим суфлёром». — Артур! Словно из-под земли перед ним выросла Катя. Сегодня она сменила форму на камуфляж: объёмная чёрная толстовка с капюшоном и тёмные джинсы. В этой одежде она выглядела иначе. Не как приметная староста класса, а словно воровка или героиня детективного сериала, следящая за неверным мужем. — А… Ээээ, привет! — улыбнулся Артур, мгновенно заливаясь краской. — Что ты тут делаешь? Катя бесцеремонно схватила его за руку и тут же затараторила, не давая вставить слово: — Этот твой сосед по комнате, Славик, да? Такой настойчивый, ужас! Всех девчонок в блоке обошёл. Я в это время как раз супчик готовила, слышу — ломится кто-то! Я перепугалась, схватила ножик, думала — маньяк какой или грабитель! Открываю, замахиваюсь... Хорошо, что он увернулся, а то был бы у тебя сосед без уха! Представляешь? Кровищи было бы! Она хихикнула, словно рассказывала забавный анекдот. — В общем, он позвал меня и Настю (это староста класса «бета», она в соседней комнате живёт!). Настя отказалась, зануда такая, но я решила прийти. Потому что я хотела тебя… Точнее, я хотела проконтролировать, чтобы никто тут не напился и не творил всякие непотребства! Кто-то же должен нести ответственность, верно? А вдруг что произойдёт! Это же будет пятно на всём лицее! Тебе бы такого хотелось? Мне вот нет! Ни капельки! Нужен контроль! «Ей самой нужен контроль. Желательно — психиатрический», — сухо заметил Гон. — Ну… хорошо… я рад, что ты пришла… — не очень искренне сказал Артур. Катя просияла и улыбнулась так лучезарно, что у Артура на секунду перехватило дыхание. Какая же она всё-таки милашка! Глядя на эти ямочки на щеках, даже не хотелось вспоминать прошлую встречу с компроматом и интригами. Артур украдкой огляделся, ища глазами ещё один силуэт. Рита могла прийти — Славик наверняка звал и её, раз «обошёл всех». Но нет. Её не было. «А ты на что надеялся?» — тут же отозвался внутренний голос. «Что после такого грандиозного провала она прибежит послушать, как ты мурлычешь под гитарку? После того, как ты её обидел?» «Ты ведь знаешь, что я не хотел. Я не обижал». «Так ли это важно? Весомо только то, как это выглядит со стороны, чудик-преследователь!». — Ну что, начинаем? — прервал его самокопание Славик, галантным жестом протягивая Екатерине пластиковый стаканчик. — Тебе квас, начальство. Артур вздохнул, взял гитару и присел на край шаткого стола в центре беседки. Тусклый свет единственного уличного фонаря пробивался сквозь проржавевшие дыры в крыше, создавая на досках и лицах людей причудливые, дрожащие пятна. «Нужно сказать что-то для начала». «Что?» «Да любую чушь! Поприветствуй. Главное — уверенно и от души!» Разговоры стихли. Собравшиеся повернули головы к нему. Все ждали. Как ни странно, того самого панического чувства тревоги, от которого обычно леденели пальцы и перехватывало дыхание, не было. Гон сдержал слово. Осталось лишь тягучее, вязкое ощущение неловкости — то чувство, когда десяток пар глаз смотрят на тебя в упор, ожидая чуда. — Всем привет, — начал Артур, слегка покраснев, но стараясь держать голос ровно. — Я… я не думал, что буду сидеть здесь и что-то говорить. Но раз уж так получилось… — он сделал паузу, нервно поправляя ремень гитары. — Я не профессионал. И музыка для меня — это просто способ… ну, вы понимаете. Выразить то, что словами не получается. — Ха-ха! Ты посмотри на этого артиста! Он же… — громко загоготал Ваня, рассыпая крошки. Договорить он не успел — Женёк молча приставил к его носу огромный кулак. Ваня поперхнулся смешком и мгновенно затих, вжавшись в скамейку. «Забей на этого придурка. Он просто фон. Продолжай», — скомандовал Гон. — В общем, я просто хочу сыграть несколько песен, — сказал слушателям Артур, сделав вид, что не заметил выпада. — Может, кто-то знает слова и подпоёт. А может, и нет — тоже нормально. Главное, что мы тут все вместе собрались, и это… это уже хорошо. Даже если я буду фальшивить, — он криво усмехнулся, — не бейте меня сильно. Артур быстро глянул на собравшихся. — Ладно, поехали. Он глубоко вдохнул и ударил по струнам, задавая знакомый всем жесткий ритм.

Вместо тепла — зелень стекла,

Вместо огня — дым!

Из сетки календаря выхвачен день!

В тесной, полутёмной беседке голос звучал по-особенному — не растворялся в ночном пространстве, а будто отражался от стен и обнимал каждого. Ребята сначала слушали молча, но магия ритма делала своё дело. Вскоре они начали тихо подхватывать знакомые строчки. Даже суровые немногословные качки из спортзала, переглянувшись, набрали воздуха в грудь. — ПЕРЕМЕН! — грянули все разом на припеве, пугая ночных птиц. Артур почувствовал, как напряжение окончательно отпускает его, растворяясь в общем хоре. Эту песню он выучил одной из первых. Тогда, год назад, когда он только начинал терзать инструмент в подвале у Эдика, казалось невозможным взять проклятое баррэ так чисто. Пальцы не слушались, болели, струны предательски дребезжали, вызывая желание разбить гитару о стену. А сейчас аккорды выстраивались сами собой. Может, и с остальным в жизни так будет? Сначала кажется невозможным, больно и страшно, а потом вдруг… получается?

Ты открывал ночь,

Всё, что могли позволить.

Маски срывал прочь,

Душу держал в неволе.

Пусть на щеке кровь,

Ты свалишь на помаду…

Артур не знал, откуда эти строки, мелодия просто гуляла по памяти телефонов. Наверное, Рита бы оценила. «Эх, если бы не эта нелепая ссора…» «Ты так давно спишь, слишком давно — Не отвлекайся! — Для твари!», — дирижировал Гон. — Ну как он тебе? — никого не стесняясь, громко спросила блондинка свою «чёрненькую» подругу. — Мощь! — вместо неё басом отозвался кто-то из качков. Артур снова украдкой, не прерывая игры, глянул в сторону тропинки. Может, Рита ещё придёт? Может, передумает? «Хорош башкой вертеть! Фальшивить начал!» — одёрнул Гон. Артур кивнул сам себе и начал перебор:

Пластмассовый мир победил

Макет оказался сильней.

Последний кораблик остыл.

Последний фонарик устал.

А в горле сопят комья воспоминаний…

— О~ооо~ооо!!! — грянул нестройный, но мощный хор. — МОЯ ОБОРОНА!!! — подхватили ребята, перекрикивая гитару. Эта песня была одной из первых, которой его научил Эдик. И, пожалуй, самой цензурной из того, что он обычно играл. «У-рок музыки» у старого рокера чаще всего начинался с прослушивания и разбора матерных записей группы «Сектор Газа» под портвейн. Пот выступил на лбу, очки начали сползать на нос. Странно — даже когда приходилось нервничать на контрольных или отвечать у доски перед строгим учителем, он не чувствовал такого напряжения. Это был чистый адреналин. Здесь, среди почти незнакомых лиц, в тесной беседке, сердце колотилось как бешеное, разгоняя кровь. Он чувствовал себя живым. Репертуар подходил к концу. Ребята уже заметно расслабились — кто-то допил пиво и был немного пьян, кто-то неторопливо курил, пуская кольца дыма. Катя, хоть и грозилась, что «будет всё строго контролировать», вообще никак не реагировала на нарушения режима. Казалось, она сама наслаждалась моментом, забыв о роли старосты. Артур взял последний аккорд, заглушил струны ладонью и отложил гитару. Руки слегка дрожали. Не от страха — от перенапряжения и какого-то непонятного, тёплого волнения в груди. Всё это время он старался не думать о том, как его воспринимают. Но теперь, когда музыка стихла, мысли нахлынули волной. А вдруг они думают, что он выпендривается? Что пытается казаться крутым? — Ну что ж, — сказал Артур, откашлявшись в кулак, чтобы прочистить севшее горло. — На этом, наверное, всё. Спасибо, что высидели. Я старался. — Да ладно тебе, не прибедняйся, — отозвался кто-то из ребят. — Нормально играешь. Давай ещё чего-нибудь! — Да, давай ещё! — с энтузиазмом поддержала Катя, хлопая в ладоши. — Мне понравилось, — неожиданно басом сказал один из молчаливых качков, дожёвывая сухарик. — Честно, не хотел приходить, думал, будет какая-то сопливая попсятина. А тут нормально. Жизненно. Артур улыбнулся, чувствуя, как щёки горят огнём — то ли от смущения, то ли от удовольствия. — Может, в другой раз. Уже поздно, пальцы с непривычки болят, — он обвёл взглядом беседку, стараясь запомнить этот момент. — Но если честно… это было классно. Спасибо, что пришли. И что не смеялись над моими косяками. — Да какие косяки? — хмыкнул Женёк. — Играл же ровно! Ништяк! Артур кивнул. Ему хотелось сказать что-то умное, пафосное, вроде: «Верьте в себя, даже если страшно». Но он вовремя прикусил язык. Вместо этого он просто подумал: «Я теперь знаю ответ. Стоит. Даже если страшно до дрожи в коленях. Даже если не уверен в результате. Всё равно стоит пробовать». Но, несмотря на триумф, внутри всё равно было пусто. Звеняще пусто. Не от выступления — оно прошло лучше, чем он мог мечтать. А от того, что Рита так и не пришла. Хотя он до последней секунды, украдкой косясь на тропинку, надеялся увидеть её силуэт. Собравшиеся начали нехотя расходиться. Кто-то подходил и хлопал Артура по плечу, кто-то просто кивал с улыбкой, кто-то докуривал на ходу. — Спасибо за внимание. С вами был Артур Комаров! — сказал он им вслед. «…И его развоенное, но гениальное подсознание», — тут же, не удержавшись, добавил Гон. Он едва успел убрать инструмент в чехол и застегнуть молнию, когда к нему бесшумно подошла Катя. Чёрный капюшон был накинут на голову, скрывая лицо в тени. «Опять эта рыжуха? Что ей тут нужно? Слушай, у меня уже на неё аллергия! Дам тебе совет, что бы она ни говорила — не слушай!» — напрягся Гон. — Артур! Артур! — восторженно защебетала она, откидывая капюшон. — Я и не знала, что ты такой талантище! У тебя так круто получилось, здорово поёшь! Ты учился где-то или самородок? — Ты чего-то хотела? — настороженно поинтересовался Артур, делая шаг назад. — Такой странный! Конечно, хотела! Я хотела извиниться… — она опустила глаза и начала теребить шнурок толстовки. — Ну ты понимаешь, за то, что произошло утром в столовой. Ты просто с таким лицом ушёл, я подумала, что, может быть, я обидела тебя чем-то. Я правда не хотела обидеть, я лишь хотела предостеречь, ведь абсолютно всякое может случиться, застрахованных нет! Но я посидела, подумала, ты, наверное, совсем всё не так понял, обиделся, а мне очень-очень грустненько, когда кто-то на меня обижается, я бы совсем-совсем не хотела кого-то обидеть! И… в общем, прости меня, пожалуйста. Мне не стоило так резко показывать тебе правду, хотя, всё возможно, наверное ты не понял и сделал неверные выводы. Извини меня, пожалуйста! «Извиниться. Да-да. Охотно верю», — ядовито прокомментировал Гон. «Это какая-то новая ловушка. Зуб даю — что-то тут нечисто». «У тебя нет зубов». «Тут нет ничего твоего. Только НАШЕ!» Она подошла ближе, взяла парня за руку и сделала самое жалобное лицо на свете — прямо как кот из одного известного мультфильма. — Да я… я и не обижался, — пробормотал в ответ Артур, чувствуя, как решимость тает. Он и сам был не уверен, лжёт ли сейчас или говорит правду. Широко, лучезарно улыбнувшись, девушка тут же предложила: — Не хочешь немного погулять со мной перед сном? Тут недалеко, по аллее. «Не соглашайся, балбес. БЕГИ!» — Погулять?.. — повторил Артур, задумавшись. Вообще, прогулка с такой красавицей, которая держит тебя за руку и смотрит с восхищением, была чертовски неплохой идеей. Логика начала стремительно отступать. — Ну хорошо. Только недолго. «Ты неисправим. Ты не дружишь с головой». «Отвали! Она просто хочет извиниться». «Баран. Не говори потом, что я не предупреждал». Катя уверенно повела Артура через старые арочные ворота в сторону пруда, продолжая крепко держать за руку. Её ладонь была горячей и сухой. — Я хотела показать тебе сад. Днём здесь скучно, но скоро тут всё станет такое золотое и красивое! Осень — это моё любимое время года, мне очень нравится оранжевый цвет. А ещё я люблю апельсины. Они напоминают мне маленькие солнышки! — Но сейчас ничего не видно, — резонно возразил Артур, когда они переходили через горбатый мостик. Внизу, в чернильно-тёмной воде, плясали отражения половины луны и редких окон общежития. Ветер шумел в кронах деревьев, заглушая далёкие голоса студентов. Где-то в траве надрывался хор сверчков. — Смотри, вот тут достаточно светло! — Катя вдруг остановилась и потянула его к одинокому работающему фонарю рядом с небольшой заасфальтированной площадкой. — Ой, как хорошо светит! Достаточно, чтобы я могла… мы могли тут постоять! Вечерний воздух был прохладным, но Артуру было жарко. Катя, загадочно улыбаясь, наконец, выпустила его руку и достала из сумочки свой розовый телефон-раскладушку. — Извини, одну секундочку, — прощебетала она, быстро набирая сообщение длинным ногтем. Клавиши тихо щёлкали. — Подружка беспокоится, где я. Надо успокоить. Катя отправила сообщение и посмотрела куда-то вверх, через плечо. Потом улыбнулась, захлопнула телефон и сделала шаг к Артуру. Не глядя под ноги, она неловко запнулась о небольшой камень, покачнулась и упала прямо на него. Артур инстинктивно выбросил руки вперёд, подхватывая её за плечи и прижимая к себе, чтобы не дать упасть. — Осторожно! — выдохнул он. Они замерли в пятне света от фонаря. — Ой, спасибо, — смущённо улыбнулась Катя, не спеша отстраняться и оставаясь в его объятиях. Она подняла на него глаза, хлопая ресницами. — Вечно я такая неуклюжая, то головой ударюсь, то упаду! Ты меня спас! «Писать сообщения в такой момент? Тащить тебя под фонарь? Падать в объятия по расписанию?!» — взвыл Гон. «Парень, ты слепой?!Тут не просто "что-то не так", это спланированная акция!» «Да брось. Наверное, действительно подружка потеряла». «Идиот...» Некоторое время они так и стояли в пятачке света — Артур неловко держал её за плечи, боясь пошевелиться, а Катя лишь загадочно улыбалась, глядя ему в глаза. — Ой, смотри! — вдруг воскликнула она, картинно поднимая голову вверх и прижимаясь к нему чуть теснее. — Какая красивая Луна! И звёзды так хорошо видно сегодня. В городе редко бывает такое чистое небо, правда? Артур тоже поднял взгляд, радуясь возможности отвести глаза от её губ. Действительно, половинка Луны ярко светила среди бриллиантовой россыпи звёзд. — Красиво, — хрипло согласился он. — А вон та звёздочка, видишь? Самая большая! — Катя ткнула пальцем в небо, касаясь плечом его груди. — Такая яркая! — Это планета, — машинально поправил Артур, — Венера. Правда иногда её называют «Утренней или вечерней звездой». — Правда? — округлила глаза Катя. — А откуда ты всё это знаешь? — Читал как-то. А вон там, — он осмелел и указал рукой на группу светил чуть выше, — это созвездие Кассиопея. Видишь, пять звёзд, похожих на латинскую букву «W»? — Ага, вижу! — По легенде, это была эфиопская царица, которая была очень красивой, но слишком тщеславной. Она хвасталась, что она прекраснее всех морских нимф. За это боги наказали её — привязали к трону на небе, и теперь она половину времени висит вниз головой, в назидание остальным. «Какая ирония. Рассказывать про наказанное тщеславие главной позёрше лицея», — фыркнул Гон. — Ого, какой ты умный! — восхищённо протянула Катя. — И в голову не приходило, что за звёздами стоят такие интересные истории! Я думала, это просто точки. Она рассмеялась — звонко, мило. Они стояли рядом, задрав головы к небу. Свет фонаря мягко, как софит на сцене, освещал их лица, делая их идеальной мишенью для любого наблюдателя. — Знаешь, — сказала Катя тихо, переходя на доверительный шёпот. — Когда я маленькой была, думала, что это светлячки, которые застыли в небе. Мечтала поймать хоть одного сачком и посадить в банку. Чтобы вместо ночника у кроватки светил. Глупо, да? — Почему же... Видела бы ты их в телескоп, — мягко ответил Артур, чувствуя странное, обволакивающее умиротворение. Логика отключилась окончательно. Они помолчали ещё минуту. Катя явно чего-то ждала, но, не дождавшись, вдруг «спохватилась»: — Ой! А время-то какое уже! Комендантский час скоро! Проводишь меня до крыльца? «И зачем был весь этот цирк? Сначала обнимашки, потом астрономия...» — недоумевал Гон. — Конечно, — кивнул Артур, всё ещё немного ошеломлённый близостью красивой девушки. Они развернулись и отправились обратно. За спиной, на втором этаже здания медпункта, выходящем окнами прямо в парк, едва заметно колыхнулась занавеска. Кто-то, кто всё это время стоял там и смотрел на освещённую площадку, резко отошёл в глубину тёмной комнаты. Обратная дорога прошла в приятной, обволакивающей тишине. Катя шла рядом, довольно улыбаясь, будто кошка, наевшаяся сметаны. — Спасибо, Артур! — тепло поблагодарила она у входа в женский корпус. — Ты настоящий друг! Честно. И шоу для… ой… концерт был замечательный. — Да… не за что, — пробормотал Артур, неловко почесав затылок. «Ого! Она считает меня другом!» «Ты ПРИДУРОК!Ты хоть понимаешь, что тебя прямо сейчас ИСПОЛЬЗУЮТ! Протри очки, НЕДОУМОК!» — паниковал Гон. — Пока-пока! Катя подалась вперёд, быстро чмокнула Артура в щёку и, махнув рукой, направилась к общежитию. Щека горела огнём. Проводив взглядом закрывшуюся дверь, Артур блаженно улыбнулся и медленно побрёл обратно. «Что у неё за игра?» — нарушил идиллию голос Гона. «Какая игра? О чём ты? Она извинилась, мы погуляли. Нормально всё было». «Ты совсем слепой! Или гормоны окончательно залили глаза? Она тебя водит за нос, как телёнка на верёвке!» «Да брось ты! Она просто хотела звёзды посмотреть, поговорить! Ей было одиноко». Он остановился в густой тени старого клёна, чтобы перевести дух. «Одиноко? Ей-то?! Звёзды... Ага, конечно. А SMS во время прогулки? А эти “случайные” падения и касания под фонарём?» «Она писала подруге! А касания... Я просто поддержал её, чтобы она не упала! Это вышло случайно!» «Артур, открой глаза! Тут явно подстава! Слишком…» «Ты параноик. Не все люди строят козни. И не все девочки такие сложные, как тебе кажется». «Все девочки сложные, как математика! А такие, как она — это вообще матанализ!» Артур раздражённо скрестил руки на груди и прислонился спиной к шершавому стволу дерева. «Устал я от твоих теорий заговора…» «Тихо! Смотри. А чего это она обратно вышла?» «Что? Где?» «Из общежития. Глаза разуй». Артур выглянул из-за ствола. Дверь женского корпуса снова приоткрылась. На крыльцо выскользнула фигура в знакомой чёрной толстовке с капюшоном. Катя. Она огляделась по сторонам, словно проверяя, ушёл ли её кавалер, и быстрым шагом направилась прочь от входа — в направлении тёмных аллей парка. «Может, она что-то забыла?» — неуверенно предположил Артур. «В такой час? Сразу после того, как попрощалась? Артур, не тупи. Вот твой шанс узнать правду. Пойдём за ней». «Ты рехнулся! Это подглядывание какое-то!» «Это называется "наружное наблюдение". Или ты хочешь и дальше быть "настоящим другом", которого используют втёмную? Ты же сам хочешь понять, что происходит?» Артур заколебался. Любопытство и червячок ревности боролись с порядочностью. Победили первые. Тяжело вздохнув, он поправил очки и, стараясь не шуметь, нырнул в тень кустов. «Следуй за ней — узнаешь». Артур начал осторожно преследовать девушку, держась на почтительном расстоянии. Он знал, что со стороны это выглядит странно, жалко и даже аморально, но любопытство, подогреваемое Гоном, брало верх над воспитанием. Тёмная фигура в капюшоне вышла к стадиону, но вместо того, чтобы обойти его по дорожке, решительно двинулась прямо поперёк футбольного поля. «Проклятье! Умная, зараза!» — выругался Гон. «На открытом пространстве ты как на ладони. Если пойдёшь за ней — она заметит». Где-то на середине поля Катя действительно оглянулась, словно проверяя хвост. Следовать за ней по газону означало моментальное разоблачение. Обойти — значит потерять время и упустить из виду. Но выбора не было. Пока она пересекала поле, Артур, пригнувшись, рванул в обход — слева, вдоль тёмных трибун, спотыкаясь о кочки. Сердце колотилось в горле. Когда он, запыхавшись, выскочил на другой стороне стадиона, поле было пустым. — Где она?! — Артур в панике завертел головой. Никого. Только кусты и бетонный забор. «Успокойся. Просто принюхайся». «Что я тебе, пёс?» «Принюхайся, идиот! Она вылила на себя полфлакона “Маленькой Феи” или чем она там брызгается. В безветренную погоду такой шлейф висит полчаса». «Какая нафиг “маленькая фея”? Ей восемнадцать, а не восемь!» «Сарказм не понимаешь?» Артур послушался и глубоко втянул носом ночной воздух. И правда. Сквозь запах сырой травы и пыли пробивался отчётливый, приторно-сладкий ванильный аромат с нотками цитруса. Он, словно невидимая нить Ариадны, вёл к источнику — через прореху в высоком кустарнике, мимо старого поваленного дерева. Наконец — вот она. Узкая, почти незаметная щель между плитами бетонного забора. Просочиться через неё могла только миниатюрная девушка... Или очень щуплый паренёк. Такой, как Артур. Он втянул живот, задержал дыхание и боком полез в щель. Бетон шершаво чиркнул по плечу. Раздался неприятный звук трения кожи о камень. «Куртка!» — мелькнула паническая мысль. Новая, кожаная! Но проверять ущерб было некогда. Оказавшись на той стороне, он попал в совершенно другой мир. Это был старый гаражный кооператив: лабиринт из ржавого железа, кирпича и мусора. С обеих сторон лаз был надёжно скрыт разросшимися кустами одичавшей сирени. Дальше — развилка. Артур снова втянул воздух. Сладкий шлейф уводил налево. Запах усиливался — она была близко. Артур крался вдоль облупленных стен, стараясь не наступать на битое стекло и не шуметь. Где-то вдалеке завыла собака, заставив его вздрогнуть. Наконец, он увидел её. Катя стояла у одних из облупленных зелёных ворот в тупике. Оглядевшись ещё раз, она подняла руку и уверенно постучала условным сигналом. После минутной паузы тяжёлая металлическая створка со скрежетом открылась. На пороге показался мужчина — лет тридцати пяти, высокий, широкоплечий, в потёртой косухе. Длинные светлые волосы были собраны в небрежный хвост на затылке, за ухом торчала сигарета. — Опаздываешь, Леся. Котёнок, — прокуренным, грубым баритоном произнёс он, выкатывая из гаража внушительный, сверкающий хромом чоппер. Артур замер за углом, боясь дышать и аккуратно выглядывал. «Что? Леся? Почему он её так назвал?» — мысль билась в голове испуганной птицей. — Прости, Зай. Задержалась. Лоха одного разводила, — буднично ответила та, кого Артур считал старостой. — Нужно было шоу для подруги показать. Уверена, ей пришлось по вкусу! Внутри всё оборвалось. С громким звоном лопнула последняя струна надежды. Он — просто реквизит. Единственный вопрос — что за шоу? Зачем так жестоко? Байкер небрежно поставил своего железного коня на подножку и шагнул к девушке. — Надеюсь, ты не слишком увлеклась, — хмыкнул он и грубо, собственническим жестом притянул её к себе. Он обнял её за талию, но рука тут же, не стесняясь, скользнула ниже, на ягодицы, сжимая их по-хозяйски, грязно. Катя (или Леся?) не отстранилась — наоборот, она вжалась в него всем телом, прогибаясь в спине. Они слились в поцелуе — жадном, влажном, чавкающем и совершенно не «школьном». Артур густо покраснел, чувствуя, как к горлу подкатывает горячая волна тошноты. Его сердце стукнуло в рёбра так, словно это был удар кувалды. Оторвавшись от губ байкера, девушка ловким, отработанным движением выудила из кармана его куртки пачку сигарет. Наклонившись, она зубами вытянула одну, не касаясь фильтра руками. Мужик усмехнулся, щёлкнул зажигалкой, поднося огонёк. Катя глубоко затянулась. Щёки впали. Она не закашлялась, как сделал бы новичок. Она привычно, с видимым наслаждением выдохнула густую струю сизого дыма прямо ему в лицо, позволяя его рукам блуждать по своему телу. В этом жесте была такая вульгарная уверенность, такая порочность, что Артура передёрнуло. Она словно знала, что выглядит грязно, вызывающе — и упивалась этим. В ней не осталось и следа от того образа. Эта, настоящая, была резкой, хищной и чужой. Школьная форма и значок теперь казались нелепым, издевательским маскарадом. Грязный поцелуй и этот едкий табачный дым отравили воздух вокруг, убив всю романтику вечера. «Это не она…» — метались панические мысли. «Это просто роль. Ошибка. Бред. Катя не такая…» «Ты только что слышал. Ты — марионетка. Лох. Тебя поимели. А вот если бы послушал меня хоть раз… Эх, ладно, бессмысленно, тебя только жизнь учит». После очередной глубокой затяжки байкер наклонился к ней снова. Она не сопротивлялась — наоборот, обняла его за шею, прижимаясь всем телом к грязной, потёртой коже его куртки. Сизый дым медленно, двумя струйками выходил через её ноздри. Артур сгорал от стыда и омерзения, но не мог отвести взгляд из тьмы. Это было как смотреть на жуткую автокатастрофу — страшно, противно до тошноты, но невозможно отвернуться. «Что делать-то будем, вуайерист?» — спросил Гон. — Не знаю… — беззвучно прошептал Артур одними губами. Он сжал кулаки так, что ногти до боли впились в ладони. Сердце билось глухо, тяжело, отдаваясь пульсирующей болью в висках. Катя отстранилась от парня и снова заговорила. Её голос изменился — стал капризным, тягучим, совсем не похожим на тот звонкий щебет. А самое главное — она не тараторила: — Дашь в этот раз порулить? Байкер усмехнулся и ответил: — Зависит от твоего поведения, Котёнок. Хотелось закричать, выскочить из-за угла, потребовать объяснений, ударить кого-нибудь — но тело окаменело. Ноги вросли в землю. Так он и стоял в темноте, чувствуя, как внутри с отчётливым хрустом ломается что-то важное. Доверие. Наивность. Надежда. — Ладно, я переоденусь, — бросила Катя, небрежно швыряя окурок под ноги и раздавливая его каблуком. Она развернулась и скрылась в тёмном, пахнущем мазутом проёме гаража. Артур зажал рот рукой, сдерживая дыхание, боясь выдать своё присутствие даже звуком вдоха. Через несколько минут Катя (или Леся?) вышла. Артур прищурился. Вместо его любимой старосты на пороге стояла настоящая королева автострады. На ней были тяжелые ботинки, черная безрукавка поверх майки. Пышные рыжие волосы, ещё недавно лежавшие аккуратной волной, теперь были собраны в два небрежных длинных хвоста. Но главное — на её оголённом плече, которое в школе всегда скрывал пиджак или алая повязка на физкультуре, теперь отчётливо чернела татуировка. В тусклом желтоватом свете гаражной лампы Артур разглядел рисунок: скалящийся череп, вписанный в сердце, пронзённое кинжалом. Это было так пошло и одновременно так агрессивно, что сомнений не оставалось: это не переводная картинка из жвачки. Это настоящая татуировка. Клеймо. — Ну как? — она кокетливо покрутилась перед байкером, демонстрируя наряд. — Горячо, — плотоядно ухмыльнулся тот и накинул ей на плечи свою тяжёлую куртку, скрывая рисунок. Он снова притянул её к себе. Катя руками его на шею. Они снова слились в поцелуе, прижавшись к холодному бензобаку мотоцикла. Артур отвернулся, чувствуя, как щёки горят огнём. Ему казалось, что он подглядывает за чем-то запретным, грязным, за тем, чего не должен видеть никто из «нормального» мира. «Чего отвернулся?» — злобно зашипел Гон. «Доставай телефон! Быстро!» «Нет... Я не могу. Это... это подло», — мысленно возразил Артур, чувствуя, как потеют ладони. «Это их личное дело...» «Личное?! Она только что назвала тебя лохом! Она использовала тебя! Она враг, Артур! А врага нужно знать в лицо. И иметь на него убойный компромат». Артур колебался. Рука застыла над карманом джинсов. «Представь, что она сделает завтра. Или через неделю. Если у тебя не будет этого фото — тебе никто не поверит. Ты так и останешься для всех сумасшедшим, а она — святой непорочной старостой. Снимай! Живо! Или ты хочешь быть посмешищем до выпускного?» Гон был прав. Чертовски, безжалостно прав. Артур, сгорая от стыда и липкого страха, вытащил телефон. Трясущимися пальцами он разблокировал экран и навёл камеру на целующуюся пару. В кадр попало всё, что нужно: профиль парня с хвостом, кусок татуировки на плече Кати, номер гаража на заднем плане и её лицо, обращённое к байкеру. Щёлк. Он нажал кнопку. Вспышка была выключена, звук убран — урок в актовом зале был усвоен. Но Артуру показалось, что этот почти беззвучный клик прозвучал в тишине как выстрел из пистолета. Кадр сохранился. Улика была у него. Байкер, словно почувствовав неладное, оторвался от девушки и произнёс: — Всё, погнали. Времени мало. Он протянул ей шлем — чёрный, украшенный кошачьими ушками. Катя надела его, скрыв и ловко запрыгнула на пассажирское место, крепко обхватив торс парня. Он всем весом ударил по кикстартеру. Двигатель взревел, как разъярённый зверь, разорвав тишину ночи. Эхо заметалось между гаражами. Выхлопная труба плюнула сизым дымом. Мужчина включил фару. Яркий, кинжальный луч света разрезал темноту, скользнул по кирпичной стене, по кустам сирени... и на долю секунды осветил пятачок земли всего в полуметре от того места, где сидел Артур. Он вжался в стену, перестав дышать, сливаясь с кирпичной кладкой. Ему показалось, что свет прошёл сквозь него. «Номер! На номер смотри!» Но мотоцикл уже сорвался с места. Шурша шинами по гравию, он рванул к выезду из кооператива, оставив после себя лишь облако пыли. Сладкий запах духов, смешанный с едким табачным дымом и выхлопными газами, долетел до его укрытия. Теперь этот аромат, ещё недавно казавшийся волшебным, был удушающим, как боевое отравляющее вещество. Артур прищурился, но не смог разглядеть буквы или цифры — белая табличка под крылом была словно намеренно заляпана грязью. «Зараза! Ну ничего, если что — байк приметный, кастомный». Гул мотора удалялся, затухая, пока окончательно не растворился в шуме ночного города. Наступила мёртвая тишина. Артур медленно сполз по стене на корточки, всё ещё сжимая в руке телефон. На экране светилась фотография. Катя и её парень. «Вот и всё», — подумал он с какой-то опустошённой, холодной ясностью. Он сунул телефон в карман и, не оглядываясь, пополз обратно к дыре в заборе.