Hollow Moon: Эпизод первый

Артур направился к месту, где он сидел на уроке истории, но на стуле демонстративно, словно дорожный знак «Кирпич» лежала спортивная сумка. Рита развалилась на стуле, подперев кулаком щёку, и смотрела в другую сторону, игнорируя парня. «Да, похоже, что доступ закрыт!» Артур остановился, чувствуя укол обиды, и стал неловко озираться в поисках другого места. В самом углу правого ряда сидел Ваня и жевал бутерброд. Весь стол усыпан крошками. Такой себе вариант. На задней парте слева кто-то спал. Похоже, что выбора не было. Он подошёл к лежащему, нагнулся поближе и спросил: — Можно, я тут присяду? Он, не поднимаясь, слегка качнул головой. Прозвенел звонок. Артур ещё раз посмотрел на Риту, а она — сквозь него и тут же отвернулась. «Знаешь, мне это надоело. Я ни в чём не виноват и не буду делать вид, что мне очень жаль». «Наконец-то ты начинаешь по-настоящему думать, а не имитировать мыслительные процессы». В класс вошла строгая седая женщина с высокой, старомодной причёской, похожей на застывшую волну. За ней шуршал по полу длинный подол тёмно-зелёного платья из плотной ткани. Весь класс, повинуясь рефлексу, с грохотом встал. Единственным, кто не пошевелился, был сосед Артура. Но учительница этого даже не заметила. Или, что вернее, сделала вид, что не заметила. Она прошла мимо спящего, словно он был предметом мебели. — Здравствуйте, дети. Садитесь, — сухо бросила она. Не теряя времени, она подошла к доске. Мел скрипнул, выводя каллиграфическую надпись: «14 сентября. Контрольная работа». В конце предложения она с силой влепила жирную точку. Стук прозвучал как выстрел. По классу прокатился единый страдающий вздох. — Василиса Ивановна! — Катя тут же вскочила, молитвенно сложив руки. — Но у нас же коллоквиум по истории! Мы договорились с Матвеем Андреичем! Я уже сказала ребятам, что контрольной не будет, а раз так, то мы не готовы и... Василиса Ивановна медленно повернулась. Её лицо оставалось каменным. Она положила мел и медленно, с садистским наслаждением, провела длинными ногтями по доске сверху вниз. Мерзкий визжащий звук вывернул нутро наизнанку. Катя поперхнулась на полуслове, скривившись и зажав уши. Артур поморщился, чувствуя, как сводит зубы. — Ну Василиск даёт... — шепнул кто-то с задней парты. «Кликуха у неё — что надо!». — Достаточно, Котёночкина, — ледяным тоном произнесла учительница. — Когда я говорю «контрольная» — это значит «контрольная». И ни одно событие в этой Вселенной, кроме моей скоропостижной кончины, это не изменит. Присаживайся, деточка. Класс посмотрел на преподавателя с такой тоской, словно многие были бы совсем не против помочь с организацией этой самой кончины. Катя села. Яркое рыжее солнышко мгновенно зашло за свинцовую тучу. На лице застыла обиженная гримаса. «Не нравится, когда твои манипуляции не работают, а, Катюх?» — злорадно хмыкнул Гон. Тем временем Василиса Ивановна открыла журнал и начала перекличку. Фамилии звучали одна за другой, но Артур знал лишь немногих, поэтому начало списка пропустил мимо ушей, погруженный в свои мысли. — Карпова! — Тут, — отозвалась Рита безучастным, холодным голосом, даже не повернув головы. — Козлов! — Тута! — нагло ухмыльнулся Макс, развалившись на стуле. — Комаров! — Здесь! — громко сказал Артур, подняв руку. Учительница замерла. Она опустила журнал и посмотрела на него поверх очков — внимательно, оценивающе, словно рентгеном просветила. — А, Комаров… Тот самый новенький, да? Мне говорили. Ну, раз так, то от сегодняшней контрольной ты освобождаешься. Вливайся пока в процесс. Класс недовольно загудел. По рядам поползли шепотки: «В смысле!?», «Да кто он такой?», «А мы чем хуже?», «Опять любимчики?». Артур почувствовал, как спину жжёт десяток завистливых взглядов. Халява была заманчивой, но… он понимал, что это ловушка. Если он согласится, то навсегда останется для них тем, кому делают поблажки. — Простите, — твёрдо возразил Артур, вставая. — Но я хочу написать контрольную. Я хорошо знаю математику. Гул усилился, но поменял тональность. Теперь в нём слышалось раздражение, зависть и злоба: «Выскочка», «Да что он о себе думает?», «Умник хренов», «Выпендривается». — Тишина в классе!!! — громогласно выкрикнула учительница и гул тут же затих. «О да», — философски протянул Гон, наслаждаясь шоу. «Запомни, парень: ты можешь быть хоть Матерью Терезой. Спасай котят с дерева или топи их в мешке — толпа всё равно будет недовольна. Так что делай то, что выгодно тебе.» — Вот такой настрой мне нравится, — неожиданно тепло улыбнулась Василиса Ивановна, и её лицо на миг потеряло строгость. — Молодец. Похвально. Садись, Комаров. Пиши. Она вернулась к журналу. — Кто там дальше? Котёночкина… тут. Прозвучало ещё несколько фамилий. Как оказалось, душный сосед Артура, Ваня, носил странную фамилию — Левенгаупт. Отозвался он так, словно делал одолжение всему человечеству. И наконец, прозвучала последняя фамилия. Почему-то она шла не в алфавитном порядке, а была вписана в самом конце списка, отдельно. — Гольдштейн! В ответ — тишина. Учительница нахмурилась и повторила громче: — Гольдштейн? Соня, проснись! Сосед Артура медленно, с явной неохотой оторвал голову от сложенных рук. Только теперь можно было рассмотреть лицо. Точнее, его половину. Заострённый подбородок, неестественная, почти вампирская бледность и чуть припухшие со сна щёки. Чёрные волосы на затылке были взъерошены и острижены коротко, зато спереди свисала невероятно длинная косая чёлка с ядовито-розовой прядью. Она полностью скрывала левую часть лица, как штора. Видимый правый глаз был густо, жирно подведён чёрным карандашом, а веко покрывали тёмные тени. Артур смутился, поняв, что слишком откровенно пялится на парня, и поспешно опустил взгляд вниз. И замер. Под партой, вместо брюк, он увидел клетчатую юбку и полосатые гетры. Пазл в голове сложился с громким щелчком. Это была девушка. Худоба, короткие растрёпанные волосы на затылке сбили с толку. Он принял её за пацана-неформала. «Если смыть этот траурный боевой раскрас — вполне ничё так!» — тут же оценил Гон. — «Но не люблю депрессивных. У меня от них изжога!» — Тут, — тихо, слегка хриплым со сна голосом отозвалась Гольдштейн. Она безучастно скользнула по Артуру единственным открытым, пронзительно-голубым глазом, в котором читалась вселенская тоска. А затем, словно выключившись, снова упала лицом на парту, более не обращая ни на что внимания. Глаз медленно закрылся. — Итак, я рада, что все присутствуют. Как и обещала — сегодня контрольная работа. Катерина, раздай тетради. Катя, всё ещё обиженная, молча поднялась с места и взяла стопку. У Артура ещё не было специальной тетради для контрольных, поэтому он достал из сумки новую, обычную двенадцатилистовую в зелёной обложке и быстро заполнил титульный лист. Тем временем Василиса Ивановна закончила писать условия. На доске, словно щупальца гигантского кракена, расползлись пугающие формулы: производные сложной функции, определённые интегралы, логарифмы и навороченные тригонометрические уравнения. Василиса Ивановна не шутила. Задания требовали максимума внимания и концентрации. Класс мгновенно погрузился в гнетущую, тяжёлую тишину, нарушаемую лишь нервным скрипом ручек и коллективными вздохами ужаса. Напряжение можно было резать ножом. Кто-то в панике грыз колпачок ручки, кто-то яростно стирал написанное ластиком до дыр в бумаге. Казалось, воздух стал густым и вязким от отчаяния. Артур же, взглянув на пугающие задания, неожиданно для себя успокоился.Сомнения мелькали, но тут же гасли перед железной логикой решения. Соседка снова проснулась, зевнула, едва не вывихнув челюсть, и лениво взяла ручку. Она вновь взглянула на Артура видимым глазом и хрипло шепнула: — Извини… к… как тебя зовут? — Артур, — ответил парень, не отрываясь от листа. — Ты так хорошо иг…ра-аешь, — снова зевнула она, прикрывая рот рукавом рубашки. — Я слышала сквозь сон. — Спасибо, — кивнул Артур, попутно чертя график функции. — А тебя как? — Соня. — Это кличка такая? — не удержался он. Уж больно подходило к её образу жизни. — Это имя. Софья. — Ой… прости… — прошептал Артур, хлопнув себя по лбу. — Василиса Ивановна же кричала тебе: «Соня, проснись!». Я подумал, что фигурально, прости, пожалуйста! «Идеальное попадание», — хохотнул Гон. «Родители явно что-то знали». — Ничего страшного, — неловко улыбнулась девушка, — Приятно видеть кого-то нового, кто не знает про... Она вдруг осеклась, помрачнела и уткнулась в свой листок. «Интересно. Про что это? Снова какие-то грязные секретики?» Артур без труда вывел огромную формулу, вычисляя натуральный логарифм, и почти закончил свою работу. Оставалось ещё полчаса. Вдруг Василиса Ивановна коршуном метнулась к последней парте в другом ряду: — Иван! Левенгаупт! Ты что там прячешь под столом? Класс замер. Она явно подумала, что у него шпаргалка или телефон. — Ммм? — промычал Иван с набитым ртом. На самом деле он украдкой доедал кусок пирога. Пока учительница отчитывала обжору, Артур воспользовался суматохой и заглянул в тетрадь Сони. Там царила девственная чистота, если не считать пары каракуль и невероятно кривого графика, оси которого словно попали в искривлённое неевклидово пространство. Перехватив его взгляд, Софья густо покраснела — румянец пробился даже сквозь бледную пудру — и неловко улыбнулась. — Смотри, — быстро зашептал Артур, придвигаясь ближе. — Тут надо сначала найти корни через дискриминант, чтобы пределы интегрирования понять. Это несложно. Формула висит вон там, над доской… Пиши, я диктую. …Десять минут — и вариант Сони был решён. До конца контрольной оставалось ещё столько же. Артур откинулся на спинку стула и оглядел класс. Катя сидела на первой парте, как и полагается примерной старосте. От неё исходила почти видимая волна напряжения. Чувствовалось, что решение даётся ей нелегко, она грызла кончик ручки, но старалась изо всех сил, чтобы не ударить в грязь лицом перед «Василиском». Рита крутила в пальцах карандаш и изредка что-то злобно чёркала в тетради, хмуря брови. На её лбу выступила испарина. Видимо, кулаками махать ей было привычнее, чем брать интегралы. Максим развалился с видом «папка всё равно порешает». Лист перед ним был пуст. Из остальных, казалось, сейчас пар повалит. Отличился Левенгаупт — лишившись пирога, он достал откуда-то шоколадный батончик и продолжил есть, расслабленно решая уравнения. Возможно, он был странным, но далеко не глупым. Артур покосился влево. Соня больше не спала. Она сидела неестественно прямо, сложив руки школьницей-первоклассницей, и её видимый глаз сиял неподдельной благодарностью. — Ты как? — улыбнулся он. — Ты меня спас, — горячо зашептала она, прижав ладонь к груди. — Честно... я бы ни за что не справилась. С математикой у меня... сложные отношения. — Бывает, — отмахнулся Артур. — Всё, выдыхай. Можешь спать. — Спасибо. Ты настоящий друг. Она благодарно кивнула и, словно выключатель щелкнул, снова уронила голову на руки, мгновенно проваливаясь в сон. — Комаров! — грозный рык Василисы Ивановны разорвал тишину. — Ты что там бездельничаешь? Учительница кивнула на спящую девушку: — С этой-то всё ясно, от Гольдштейн я давно ничего не жду, кроме тишины. Но ты? — А я всё, — спокойно ответил Артур. Василиса Ивановна скептически выгнула бровь. Она подошла, сдвинула очки на нос и выхватила тетрадь. Взгляд её бегал по строчкам, ища к чему придраться, но спотыкался об идеальные решения. — Хм… — только и выдавила она. — Ишь какой, шустрый. Ну, раз так — нечего бездельничать и разлагать дисциплину. Вот тебе третий вариант. Решай. Чтоб не зазнавался! «Классика» — хмыкнул Гон. «Кто хорошо работает, того и грузят». Артур покорно кивнул и снова взялся за ручку. Мозг разогнался так, что третий вариант он щёлкнул за пять минут, даже не заметив сложности. Наконец, прозвучала команда: — Ручки отложили! Сдаём тетради! Класс зашумел, зашаркал стульями. Артур аккуратно, стараясь не потревожить соседку, вытянул из-под её локтя зеленую тетрадку, положил поверх своей и пошёл к столу. Едва стопка легла перед учителем, трель звонка возвестила об окончании пытки. — Я проверю прямо сейчас! — крикнула Василиса Ивановна в спины убегающим ученикам, уже занося красную ручку над работами, словно палач топор. — Никому не расходиться! Готовимся к разбору полётов! После пятиминутной перемены все уселись на свои места. Соня приоткрыла глаз, вежливо, в кулак зевнула и тут же отвернулась к окну. За стеклом потемнело. Небо, хмурое с самого утра, наконец разродилось дождём. Тяжёлые капли забарабанили по стеклу и жестяному подоконнику, создавая уютный усыпляющий шум, который отвлекал от задач куда сильнее, чем болтовня одноклассников. Василиса Ивановна подошла к доске и мокрой тряпкой стёрла условия контрольной. — Итак! Открываем учебник на странице двадцать пять и решаем примеры с первого по десятый, — велела она, садясь за стол. — А я пока проверю, что вы там нарешали. Артур по привычке потянулся к рюкзаку за книгой, но тут же спохватился. У него же нет учебников. «Надо сходить в библиотеку на большой перемене», — отметил он про себя. Делать нечего. Он повернулся к соседке. Соня уже успела положить голову на руки и тихо, уютно посапывала. Будить её было настоящим преступлением, но выбора не оставалось. — Соня, — аккуратно позвал Артур, легонько коснувшись её плеча. — Мм-м? — сонно промычала она, даже не открывая глаз. — Извини, у тебя есть учебник? — шёпотом спросил он. — Я свои ещё не получил. Девушка молча, не поднимая головы, пошарила рукой в недрах сумки, выудила оттуда потрёпанную книгу и пододвинула её Артуру. Артур принял учебник и его взгляд зацепился за её пальцы. На ногтях, покрытых чёрным лаком, блестели маленькие наклейки-смайлики: на левой руке — грустные, а на правой — весёлые. «Интересно», — тут же оценил Гон. «Я бы подумал, что это символ лицемерия, двуличности… Но я вижу. Она — словно полая луна. Опустошённая внутри. Вращается где-то на орбите. Не светит сама, но отражает свет». Передав книгу, Соня с усилием воли всё-таки открыла тетрадь, взяла ручку и аккуратным, округлым почерком вывела на полях сегодняшнее число. Артур расщёлкал примеры из учебника, как орехи, и оставшееся время помогал Соне разбираться с логарифмами. Она схватывала на лету, стоило лишь один раз нормально объяснить. Наконец, голос учительницы прервал их шёпот: — Так, Комаров. К доске. Артур вышел и встал перед классом. Спину жгло от десятков пристальных взглядов — оценивающих, завистливых, любопытных. Это смущало, но он постарался отгородиться от зала невидимой стеной. Василиса Ивановна встала рядом и размашисто написала мелом квадратное уравнение с параметром. — Прошу. Артур решил его менее чем за минуту. Мел летал по доске, выбивая дробь. Затем она потребовала указать на графике область определения функции. Сделано. И чем бы ни пыталась застать его врасплох учительница, он безошибочно, с холодной точностью решал задачи одну за другой. Василиса Ивановна отступила на шаг, оглядывая исписанную доску. — Садись, Комаров. Удивлена. Пять. Она стёрла его решения и хищно улыбнулась: — А теперь… Гольдштейн! По классу пробежали шепотки. У доски Артура сменила Соня. Как ни странно, хоть и не так уверенно, как Артур, но она всё решила. Медленно, иногда закусывая губу, но верно. В классе повисла тишина. Скрепя сердце, учительница была вынуждена признать поражение. — Садись. Пять, — буркнула она, явно расстроенная тем, что не удалось поставить двойку. — Следующий! Софья вернулась на место. Артур отодвинулся, пропуская её к окну. Девушка, казалось, стала чуть живее — её глаз сиял, хотя она и старалась спрятать радость за привычной маской безразличия. — Ой, спасибо большое, ты мой герой! — горячо зашептала она, садясь. — Но ты ведь справилась сама, — улыбнулся Артур. — Я тут ни при чём. — Без твоих объяснений ничего бы не вышло, — возразила Соня, аккуратно закрывая тетрадь. Артур хотел поспорить, но передумал. Он уже понял, что девушка вовсе не глупая. Просто ленивая. Или… — Кстати, — поинтересовался он. — А чего ты не спишь? Обычно тебя не добудишься, а тут такая активность. Соня замялась, нервно ковыряя наклейку-смайлик на ногте. — Да я выспалась уже… Это всё из-за препа… — она резко осеклась, испуганно глянув на него, и тут же поправилась: — Из-за бессонницы. По ночам плохо сплю. «Препаратов?» — тут же насторожился Гон. «Она хотела сказать "препаратов"?Кажется, я понял, с чем мы имеем дело, я понял, что это за пустота! Артур. Беги от неё». «Ну опять ты начинаешь…» «В прошлый раз я тебе говорил. А ты не слушал.» «В чём дело? Она тоже с байкером встречается?» «Нет. Хуже». Артур мотнул головой, отгоняя голос. «Ты ведь знаешь, что это не поможет». — Понятно, — ответил он Соне. — Я тебя раньше не видел… ты разве не в общежитии живёшь? — Нет, — качнула головой девушка. — Я из коттеджей. Артур хотел было спросить, что за коттеджи, но тут же вспомнил, о чём говорил в пятницу вечером Славик, его сосед по комнате. На берегу озера. Элитное жильё для детей спонсоров и особо важных персон. Закрытая территория. Другой мир. Он невольно бросил взгляд в сторону среднего ряда, где сидел Козлов. Словно почувствовав, Макс резко обернулся и злобно зыркнул на Артура. Губы мажора беззвучно шевельнулись, посылая новенького куда подальше. Артур отвернулся к соседке. — Что-то не так? — шепнула Соня, заметив его напряжение и прищурив накрашенный глаз. — Нет, просто… — Артур понизил голос. — Значит, ты из того же круга, что и Козлов. Но ты так запросто со мной разговариваешь, помогаешь… Я не привык к такому. Соня грустно улыбнулась, глядя в спину Максиму. — На самом деле, он не всегда был таким. Год назад… одно событие… его сильно изменило. Не принимай всё близко к сердцу. «Ну да, ты не обижайся, что он тебя сначала грабил, а потом ударил в челюсть. Он же такой душечка! Просто у него день не задался», — ядовито прокомментировал Гон. Артур машинально потёр ноющий подбородок, вспоминая, как в четверг земля ушла из-под ног, и своё пробуждение в медпункте. Это было всего пару дней назад, но казалось, что прошёл как минимум год. — Прости, но я останусь при своём мнении. — Холодно отрезал он. — Понимаю. — Вздохнула Софья. — Наверное, он уже успел тебя как-то обидеть. Но поверь, это лишь его маска. На самом деле, он добрый. Глубоко внутри. Артур не ответил, вернувшись к решению задач. К чёрту эти маски. Но что, если она права? Его ожидания уже один раз были жестоко обмануты с Катей. Не хотелось бы повторять подобный опыт, даже если он окажется позитивным. Куда спокойнее, когда не приходится ждать от окружающих сюрпризов. Пусть враг будет врагом, а друг — другом. Без двойного дна.

***

Как только урок закончился, Артур пулей метнулся в библиотеку. Формальности с формуляром заняли пару минут, и вот он уже плёлся по коридору, балансируя с огромной стопкой учебников, которая доставала ему до подбородка. Главной задачей было не уронить эту Пизанскую башню и придумать, куда её деть до конца уроков. Раздумья прервал знакомый насмешливый голос: — Ну и куда тебе столько разом? Ты же надорвёшься. Артур, стараясь не делать резких движений, повернул голову. У стены, скрестив руки на груди, стояла Яна. — Мог бы по одной брать, а не тащить всё как мул, — пояснила она. Парень почувствовал, как горят уши. Ему стало стыдно за свою недогадливость. «Вообще-то, я хотел сказать то же самое. Но кто я такой? Просто голос разума, который ты игнорируешь», — ехидно вставил Гон. — Держи! — внезапно крикнула Яна и бросила в него чем-то блестящим. Реакция сработала быстрее мысли. Артур чудом перехватил стопку левой рукой, прижав её к груди, а правой в воздухе цапнул летящий предмет. — Что это? — выдохнул он. — Ключ от моего кабинета. Сгрузи там свой багаж знаний, а вечером заберёшь. Не таскаться же тебе с ними по всей школе. «Она тебя покупает», — тут же насторожился Гон. В его голосе прорезались стальные нотки. — «Сначала освобождение, теперь личный ключ. Что дальше? Квартиру перепишет? Она прикармливает тебя, как бродячего пса. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, Артур. Будь осторожен». — Спасибо, — искренне ответил Артур, игнорируя паранойю в голове. — А куда потом вернуть, Яна…? Он запнулся. «Чёрт, какое у неё отчество?». — Просто Яна, — улыбнулась она, словно прочитав мысли. — Без официоза. — Занесёшь потом ключ в учительскую на первом этаже, повесишь на доску. Крючок номер пятнадцать. Артур кивнул, поудобнее перехватил книги и улыбнулся в ответ: — Хорошо. Ещё раз спасибо! Вы меня спасли. — Обращайся. Глядя ей вслед, Артур покачал головой. Он не знал, насколько школьный психолог его старше, лет на пять, на семь? Но она общалась с ним так легко, словно они были старыми друзьями. Это подкупало. Вспомнив маршрут, он поднялся на третий этаж. Нужная дверь нашлась быстро. Замок поддался не сразу, но через минуту дверь открылась. В кабинете пахло кофе и дорогими духами. Артур вошёл, с облегчением сгрузил стопку книг на край стола, собираясь сразу уйти, но взгляд зацепился за раскрытую папку, забытую хозяйкой. Личное дело? Он бы прошёл мимо, если бы не фото, приклеенное в углу анкеты. Артур замер. С фотографии на него смотрела Соня. Но это была другая Соня. Никакого «траурного» макияжа, никаких ядовито-розовых прядей и челки-шторы. У девушки на снимке были красивые, здоровые светлые волосы, спадающие на плечи, и открытая, чуть застенчивая улыбка. Оба глаза — голубые и ясные. Любопытство пересилило совесть. Оглянувшись на дверь, Артур склонился над документом.