Hollow Moon: Эпизод первый

ФИО: Гольдштейн Софья Леопольдовна Дата рождения: 15.08.1992 Класс: 11-Альфа Дата поступления: 1.09.2005 Общая информация: Ученица отметилась высоким уровнем интеллекта, что подтверждается отличными оценками по большинству предметов. Социально замкнута, редко вступает в контакт с одноклассниками. За последнее время наблюдается заметное изменение внешнего вида и поведения — использование яркого макияжа и смена имиджа. Психологическое состояние: После инцидента 6 сентября 2008 начались изменения. Согласно устным сообщениям ученицы и наблюдениям классного руководителя, девочка испытывала физические и моральные страдания. Появились тревожные признаки депрессивного расстройства. От следующей строчки по спине Артура пробежал холодок: Тревожные эпизоды: (Здесь в подробностях были описаны первые две попытки свести счёты с жизнью.) «Чёрт», — прошептал Гон с уважением и ужасом, — «Она всерьёз собиралась это сделать. Действовала наверняка. Она не играла». Третья попытка Сони, связанная с использованием огнестрельного оружия охраны, провалилась из-за незнания, как снять пистолет с предохранителя, но окончательно убедила родителей в критическом состоянии дочери. Два месяца лечения в частной психиатрической клинике, назначены седативные препараты. Отказывается вступать в контакт и давать какие-либо пояснения. Угрожает вернуться к попыткам навредить себе, если родители решат перевести её в другую школу или вывезти из страны. Заключение: Текущая ситуация вызывает беспокойство. Состояние требует постоянного контроля и поддержки, особенно учитывая риски повторных суицидальных попыток. Для обеспечения безопасности ученицы необходимо взаимодействие с родителями и социальными службами За этим следовала надпись, сделанная от руки: «Сообщить Добрынину о недавнем случае?». «Недавний случай? Что она пыталась сделать в этот раз?» — подумал юноша. Артур чувствовал, что пол под ногами стал зыбким, словно палуба корабля в шторм. В голове не укладывалось. Та милая девочка со смайликами из «Аськи» на ногтях, с которой он только что общался, которая искренне ему улыбалась и выглядела совершенно нормально… Она методично, раз за разом пыталась уничтожить себя? Этот факт вызывал не просто тревогу, а липкий, холодный ужас. Будто он заглянул в бездну, а бездна улыбнулась ему в ответ. «А у тебя нет чувства, что ты лезешь не в своё дело?» — ледяным тоном заметил Гон. «Она — ошибка природы. Тупиковая ветвь. Эволюция сама пытается от неё избавиться, как от больного зверя». «Ой, только не пытайся быть мне ещё и совестью!» — поморщился Артур, захлопывая папку. «И заткнись со своими людоедскими теориями. Это живой человек». «У меня нет совести, ведь я — не человек. Я — сияние чистого разума», — парировал голос. «А ты сейчас действуешь иррационально, на эмоциях». «В чём же?» «Что ты будешь делать с полученной информацией? Спящая красавица ищет выход. Стоит ли вставать у неё на пути? Ты сам еле держишься на плаву. Пойми, такие люди — как чёрные дыры. Они затягивают в себя всё живое. Если она потянет тебя на дно — я утону вместе с тобой. А мне этот исход не нравится». Артур на секунду замер, глядя на закрытую папку. «Я знаю, какие мысли у тебя возникли, Гон. Ты просто боишься. Боишься исчезнуть». «Я просчитываю риски. Будет неприятно, если её "финальный аккорд" прозвучит прямо у тебя на глазах. Чужие ошмётки плохо отстирываются с одежды, знаешь ли». Артур сжал кулаки так, что побелели костяшки. «Ты хочешь меня переубедить? Зря. Я должен попробовать». «Это очень опасная тропа». «В этом отчёте нет главного. Причины. Зачем она это делает? Явно не забавы ради. И не от скуки. Я должен понять». Не слушая больше возражений, Артур взял стопку книг, вышел из кабинета и тщательно запер дверь. Потом он, как и было условлено, отправился в учительскую. В просторном помещении пахло мелом и остывшим чаем. За длинным столом сидела только Василиса Ивановна. Она проверяла их контрольные, яростно чёркая красной ручкой, словно мстила бумаге за ошибки учеников. Артур тихо повесил ключ на крючок. «Василиск» даже не подняла головы от тетрадей, словно он был прозрачным. Или, как сказал бы Гон, «пустым местом». Оказавшись в столовой, Артур понял, что кусок в горло не лезет. Ограничившись переслащенным чаем — топливом для своего вечно голодного «квартиранта» — он направился в кабинет истории. Там было тихо, как в склепе. Место Риты пустовало. Лишь её сумка лежала на парте, как верный пёс. Артур, повинуясь порыву, вырвал листок с рисунком и вложил в её учебник. Маленький жест, который, возможно, ничего не изменит. Соня, как обычно, спала, уткнувшись лбом в сложенные руки. Рукав её рубашки случайно задрался, обнажив тонкое, беззащитное запястье. Артур замер. На бледной коже, в тусклом свете пасмурного дня, отчётливая уродливая полоса казалась криком о помощи, написанным на языке боли. Шрам был старый, но страшный. Широкий, келоидный рубец. Препараты могли приглушить симптомы, заставить её улыбаться и клеить весёлые смайлики, но они не могли вылечить душу. Если не добраться до сути, всё закончится новой строчкой в том жутком отчёте. И на этот раз — финальной. «Гон?» — мысленно позвал он. Тишина. «Я знаю, ты слышишь. Мне нужна помощь». «И что ты ожидаешь от меня?», — отозвался голос. Теперь в нём звучала не насмешка, а ленивая, усталая скука. «Я не телепат. Я не могу залезть к ней в черепную коробку и переключить рубильник "Жить"». «Но ты же читаешь людей как книги! Ты замечаешь ложь. Ты видишь то, чего не вижу я. Ты сам сказал — ты рациональность. Помоги мне подобрать к ней ключ». «Зачем мне это?» «Чтобы я отстал». «Слабый аргумент. Попробуй ещё». Гон выдержал театральную паузу, позволяя Артуру почувствовать своё бессилие, а затем вкрадчиво произнёс: «Видишь ли, Артур, моё существование в твоей голове довольно… однообразно. Я заперт в черепной коробке пубертатной особи. Это скучно. Мне нужны стимулы». «Глюкоза?» «Не только. Химия твоего мозга. Когда ты боишься, злишься, рискуешь или торжествуешь — твой мозг варит для меня изысканный коктейль. А эта девочка... О, она — ходячая катастрофа. Взаимодействие с ней — это риск, драма, надрыв. Это... вкусно». Артура передёрнуло. «Ты больной ублюдок. Ты хочешь использовать её трагедию как развлечение? Как пищу?» «Я хочу, чтобы ты перестал быть амёбой и начал эволюционировать. Сложные социальные задачи развивают твой мозг, а значит — улучшают мою среду обитания. Сломанные люди — самые интересные головоломки.». Внезапно Артур почувствовал спазм лицевых мышц. Против его воли глаза дважды моргнули, а челюсть клацнула, словно кто-то дёрнул за невидимые ниточки. Гон демонстрировал, кто тут держит пульт управления. «Итак, мы в игре. Я помогу тебе. Но учти: если она сорвётся, я буду наслаждаться шоу, а ты — страдать. Договорились?» «Не трогай моё тело», — процедил Артур. «И не смей наслаждаться». «Условия приняты. Есть время поговорить с принцессой, пока не начался урок. Действуй». «Мне придётся её разбудить». «Если хочешь — можешь говорить с ней, пока она спит. Результат не сильно изменится». «А что мне сказать, когда она проснётся?» «Пригласи её куда-нибудь! Спровоцируй!» «Но она не согласится. Мы едва знакомы». «Ты только что видел её досье. У тебя на руках все козыри, Артур. Ты знаешь про её музыку, про её страхи, про её прошлое. Используй информацию как оружие. Или как отмычку. Подбери код». «Это манипуляция». «Это жизнь. Ты хочешь её спасти или хочешь остаться чистеньким в белом пальто? Выбирай». Артур скрипнул зубами. «Ладно! Хорошо!» «Вот и славно». — Я сумасшедший, — едва слышным шёпотом заключил Артур. Он опустился на стул рядом с Соней. Сердце колотилось о рёбра, впрыскивая в кровь тот самый коктейль адреналина, который так нравился Гону. Рюкзак, набитый только что полученными книгами, тяжёлым грузом давил на ногу. «Скажи, что у тебя нет учебника по истории», — тут же подсказал голос. «Попроси позаниматься с ней вместе. Заставь её проявить заботу. Это создаст связь». «Но это же враньё!» — возмутился Артур. «У меня полный рюкзак книг!» «Это повод. Не будь занудой. Ложь во спасение. Классика. Ну?». Артур глубоко вздохнул, смиряясь со своей участью марионетки. Пути назад не было. Он протянул руку и осторожно коснулся плеча спящей девушки. — Сонь, извини, что бужу… — М-м-м? — вопросительно промычала Софья сквозь сон, даже не поднимая головы. — У тебя есть учебник по истории? — спросил парень, чувствуя, как краснеют уши от вранья. — Я свой, кажется, не взял. — Угу, — буркнула она и вяло опустила руку в висящую на стуле сумку. Она пошарила внутри. Замерла. Потом резко выпрямилась, стряхнув сон, и заглянула в недра сумки уже осознанно. — Ой… — её голос дрогнул. — Нет. Нету… Кажется, я забыла его дома. Чёрт, чёрт, чёрт… Она в панике начала перебирать вещи, но учебника не было. «Не совсем так, как я ожидал, но по крайней мере, взбодрилась», — отметил про себя Артур. С удивлением он заметил, как у неё задрожали губы. В её видимом глазу мгновенно набухла и заблестела крупная слеза. Она выглядела так, словно мир рухнул. Неужели такая мелочь, как забытая книга, может выбить её из колеи? «Делай, как я говорю», — скомандовал Гон. «Положи ей руку на плечо. Успокой. Сейчас». «Но я…» — хотел было возразить Артур. «Ты собирался ей помочь? Или ты просто пустозвон, который только и умеет, что ныть? Она сейчас рассыплется. Действуй!» Прикосновение к чужому человеку казалось Артуру чем-то кощунственным — слишком личным, грубым вторжением, на которое он не имел права. Но приказ Гона давил на мозг, как раскалённая ладонь на затылке. Он боролся с собой, но тело предало его. Повинуясь чужому импульсу, он протянул руку и осторожно коснулся острого, дрожащего плеча девочки. Соня вздрогнула всем телом, словно от удара током, и резко повернулась. Секунду она смотрела на Артура в растерянности, сквозь пелену слёз — будто не сразу поняла, где находится и кто этот парень. Потом её лицо дрогнуло и смягчилось. В глазах мелькнуло удивление — жест, пусть и неожиданный, оказался не угрожающим, а поддерживающим. Повисла неловкая, звенящая тишина. Артур открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. «А теперь попробуем нечто новое», — прошелестел Гон. «Не пугайся. Расслабься и наблюдай…» У парня возникло жуткое, тошнотворное чувство, что кто-то невидимый резко схватил его за челюсть изнутри. Мышцы лица сократились сами собой. Язык шевельнулся, повинуясь чужой воле. Он ощутил себя тряпичной куклой в руках чревовещателя. Голос принадлежал ему, те же связки, тот же тембр, но интонация была абсолютно чужой — бархатной, уверенной и гипнотически спокойной: — Всё в порядке, — ласково сказал Гон устами Артура, глядя Соне прямо в глаза. — Не переживай. У меня есть учебник, я такой рассеянный, думал, что забыл, а оказалось — нет! Он улыбнулся — не своей, а чужой, идеально выверенной улыбкой. Артура охватил ледяной ужас от потери контроля над собственной речью. Он попытался крикнуть, остановить этот спектакль, вернуть власть над телом, но лишь странно дёрнулся, доставая из рюкзака тяжеленный том истории. «Успокойся», — холодно бросил Гон где-то на задворках сознания. «Я позаимствую штурвал на пару минут. Потом верну. Наслаждайся мастер-классом». Соня взглянула на него так, словно увидела впервые — с робкой надеждой. Её лицо понемногу разгладилось, паника отступила. Снова повисла пауза, но теперь уже не такая тягостная. Вдруг мимо кто-то прошёл. Артур почувствовал прохладный, терпкий аромат лаванды и шалфея. Его голова против воли, повинуясь чужому любопытству, повернулась. Это была Рита. Гордо распрямив спину, она прошла к своему месту. Зыркнув на Артура испепеляющим взглядом, она села и агрессивно выхватила из сумки учебник, громко хлопнув им о стол. Из книги чуть не вылетел вложенный листок с рисунком. Рот Артура сам собой растянулся в ухмылке, и он громко, на весь класс, произнёс: — Смотри-ка! Это что, ревность?! Артур в ужасе зажал рот рукой и закашлялся, пытаясь загнать слова обратно в глотку. «Ты что творишь, урод?!» — заорал он внутри собственной головы. «Упс», — весело отозвался Гон. «Прости. Случайно вырвалось. Кажется, тормоза отказали. Бывает». Маргарита ничего не ответила. Она медленно повернулась. Её лицо залила густая краска — то ли гнева, то ли стыда. Она смотрела на него с такой концентрированной ненавистью, что Артуру показалось, будто у него сейчас загорятся волосы. Ей не нужны были слова. Взгляд говорил: «Ты труп, Комаров». Вошедший следом за ней Макс, лениво жующий жвачку, замер. Он переводил взгляд с красной Риты на бледного Артура и обратно, а затем расплылся в широкой, хищной улыбке, демонстрируя все тридцать два зуба. Он был в восторге. — Спасибо, — тихо, невпопад сказала Соня, тоже краснея. Отвлёкшись на перепалку с «квартирантом», Артур совсем забыл, что всё ещё держит руку на плече соседки. Со стороны это выглядело абсолютно недвусмысленно — как хозяйский жест. Он, как ошпаренный, отдёрнул руку. Хотел извиниться, объяснить, что это не он, что он не хотел хамить Рите, но язык снова отказался повиноваться. Парень попытался сказать «Прости», но вместо этого челюсть свело судорогой, и он лишь нелепо замычал. — С тобой всё хорошо? — испуганно поинтересовалась Софья, сложив ладони в молитвенном жесте. Она с тревогой заглядывала ему в лицо. Артур почувствовал, как мышцы горла напрягаются для новой фразы. Он в панике схватил себя за шею, впиваясь ногтями в кожу, пытаясь физически задушить голос. Бесполезно. — Всё нормально, просто зуб мудрости лезет, адская боль, — пробормотал Гон через сопротивляющиеся губы Артура. Голос звучал натужно, но чётко. — Слушай, Сонь… Может, пройдёмся сегодня после школы? В парк, к озеру. Просто прогуляться, воздухом подышать. Артур едва не взвыл, сжимая горло сильнее, до синяков. «Заткнись! Заткнись!» — билась в черепе паническая мысль. «Разве ты не хотел помощи?», — невозмутимо парировал Гон, игнорируя попытки его задушить. «В отличие от тебя, я действую. И достигаю цели. Ты не рад? Смотри, как интересно получается». — Хорошо, почему бы нет, — сказала Соня, — А куда? Артур ожидал, что девушка откажется, но она настолько запросто согласилась, что он перестал сам себя душить. — Встретимся после школы, — подмигнул Гон, — Это будет сюрприз. Любишь музыку? — Конечно! — вдруг ожила Соня, — Я жить без неё не могу! Последнее предложение звучало из её уст как-то пугающе двусмысленно, особенно после прочтения досье. — А что тебе нравится? — Хочешь, дам послушать? Она достала маленький mp3-плеер и вручила один из вакуумных наушников Артуру. Второй она вставила в своё ухо. ...Сентябрь горит! Убийца плачет! Но он не мог поступить иначе!... Песня цепляла. Казалось, что это гимн эпохи. — Что за группа? — задал Гон вопрос, который был на уме у Артура. — Stigmata, — ответила Соня, поправляя чёлку. Артуру показалось, что второй глаз под ней… неподвижен? — Мне нравится, звучит здорово. Скинешь мне потом на флешке? — Окей, тогда принесёшь, я скину, — согласилась девушка, — А ты что слушаешь? — Много чего, жанры разные, — сказал Гон, а Артур пожал плечами, — В основном зарубежное. Сейчас с ней разговаривал демон в мозгу. Звучит, как бред сумасшедшего, но если на минуту подумать, смог бы он сам так вот запросто вести беседу? Знакомиться с людьми? Может, Гон не так уж и плох? «Ладно, давай дальше ты сам». Когда демон вернул контроль, с музыки тема потихоньку перешла на скейтборды, отдых на природе, знаменитостей, а потом и вовсе на философские рассуждения о том, стоит ли учить историю или нет. Артур считал, что история нужна для того, чтобы не допускать ошибок прошлого, хоть она не очень интересна. Софья же оппонировала тем, что человечество только и делает, что медленно идёт по граблям, травмируясь всё сильнее, и исправить это невозможно. — Люди не меняются, — грустно подытожила она. — Мы просто ходим по кругу. «О, а она шарит!» — восхитился Гон, — «Дай, я ещё вставлю словечко…» «Изыди!» На этой интересной ноте протрещал звонок. Словно ожидая команду, дверь распахнулась. Секунду до этого жужжащий, словно улей класс внезапно затих и с грохотом поднялся. Воцарилась мертвейшая тишина. Её нарушали только тяжёлые шаги вошедшего в кабинет Алексея Петровича. Достигнув стола, он положил журнал и распахнул, чтобы провести перекличку. Быстро отметив всех присутствующих и отсутствующих, учитель блеснул очками и заявил: — Как и планировалось, сегодня коллоквиум. Класс заревел, точно раненый медведь, но Алексей Петрович пресёк возмущение ударом кулака по столу. — Кто недоволен — пошли вон. Я тут никого не держу. Его авторитет был абсолютен. Порядок восстановился сиюминутно. — Рад это слышать, — ответил учитель звенящей тишине. — Итак, кто помнит, какая у нас тема? Несколько человек робко подняли руки, но Алексей Петрович проигнорировал их. Его палец, как дуло пистолета, нацелился на хулиганистого, короткостриженого парня, сидевшего рядом с Максимом. — Соколов, может, ты? — вкрадчиво поинтересовался учитель. — А чё я-то сразу? — жалобно, с обидой в голосе возразил Соколов. — У тебя, знаешь ли, такое одухотворённое лицо… Мне показалось, ты жаждешь ответить. Алексей Петрович и бровью не повёл, уставившись на свою жертву, точно коршун на полевую мышь. — Ну э-э-э… — замялся ученик. — Там, типа… что-то про революцию было, всё такое. — «Типа всё такое», — передразнил учитель. — Ну ладно, для меня было удивлением, что ты запомнил хотя бы слово «революция». Садись, два. — Но это… Алексей Петрович! Почему сразу два? — Ты прав, двойки ты не заслужил. Я бы поставил кол, но, увы, эта оценка нынче вышла из моды. Котёночкина! Может, ты справишься лучше? — На прошлом уроке мы разбирали социально-политический кризис начала двадцатого века, — тут же затараторила Катя, как пулемёт. — Эта эпоха ознаменовалась колоссальными социальными и экономическими… — Я не просил пересказывать учебник наизусть, — нетерпеливо перебил её Алексей Петрович, поморщившись. — Давай кратко. Своими словами. — Мы… проходили революции и начало гражданской войны, — сбившись с ритма, замялась староста. — Прекрасно, — произнёс учитель, снова сканируя глазами класс. — Остановимся на этом. Сколько было революций? Киселёв? Андрей Киселёв тяжело вздохнул, встал и начал невнятно бормотать: — Э-э… Ну, вроде как две. Сначала это… Зимний дворец брали, а потом Ленин на броневике ехал там… — Садись, два, — безжалостно отчеканил Алексей Петрович. — Кто ответит? Лес рук… отсутствовал. Артур вжался в стул. Он совершенно не знал ничего про Ленина и его броневик. В выходные он занимался всем, чем угодно, кроме подготовки к коллоквиуму. Поэтому ему очень не хотелось, чтобы… — Комаров! Сколько было революций? Артур вздрогнул, словно от удара током, и медленно поднялся с места. — Э-э-э… Три? — наугад брякнул он. — Три? — переспросил учитель. — Интересно. И какие же? Артур понял, что попал. «Гон, помоги!» — взмолился он. «Ты приходишь ко мне и просишь о помощи…» — цитируя дона Корлеоне, произнёс Гон. «Но, кажется, ты делаешь это без уважения. Ты даже не назвал меня Крёстным отцом». «Пожалуйста! Мне конец!» «Ладно. В отличие от тебя, дурака, я внимательно слушал прошлый урок, пока ты витал в облаках. Сейчас поделюсь. Лови». Юноша инстинктивно зажмурился, готовясь к неприятному. Мозг словно прошило электрическим разрядом. Резкая вспышка боли в висках, противный звон в ушах. «Больно же!» — мысленно вскрикнул он. «Я и не говорил, что будет легко», — хмыкнул Гон. «Знания требуют жертв». Внезапно в голове, прямо поверх пульсирующей боли, всплыли чёткие, ясные даты. Будто кто-то открыл перед внутренним взором страницу учебника. — Комаров, у тебя что, инсульт? Ты меня разочаровал, садись, д… — Первая — Революция 1905 года, — механически отчеканил Артур, перекрикивая звон в ушах. — Вторая — Февральская революция 1917 года. И третья — Великая Октябрьская социалистическая, в том же году! Алексей Петрович замер. Его лоб наморщился, словно он решал сложную задачу. — Ладно, ты меня удивил, — наконец произнёс он, закрывая ручку. — Признаться, я думал, ты в прошлый раз не слушал урок, а только и делал, что шушукался с Карповой. Спину Артура обожгло взглядом Риты. — Рад, что у тебя новая соседка, — невозмутимо продолжил историк. — Она очень тихая, на тебя дурно не влияет, и мне это по душе. Садись. Четыре. А теперь проверим её. Гольдштейн! Девочка подпрыгнула на месте и вскочила, едва не уронив ручку. — Подъём, соня! — гаркнул Алексей Петрович. Она быстро протёрла глаз, поправила чёлку и выпрямилась, готовясь к расстрелу. — Расскажи, что из себя представляла революция 1905 года? С чего всё началось? Как ни странно, Софья, которая ещё минуту назад спала, совсем не растерялась. Она заговорила чётко и сухо: — На самом деле, это была серия событий, а не какое-то одно определённое. Детонатором послужила стачка на Путиловском заводе, это было третьего января. После этого рабочие пошли с демонстрацией к Зимнему дворцу, выкрикивая лозунги и неся петицию. Вооружённая охрана открыла по ним огонь. Она сделала паузу и закончила тише: — Это назвали впоследствии… «Кровавым Воскресеньем». — Достаточно, Гольдштейн. Умничка. Садись, пять. Девушка слабо улыбнулась и села на место. Опрос продолжался. Алексей Петрович ходил по классу, заложив руки за спину, и задавал неожиданные вопросы. Большая часть класса «плавала», но Артура поразило другое — Соня отлично знала историю. Было довольно странно. Ведь какое-то мгновение назад они ожесточённо спорили, и она доказывала бесполезность этого предмета. Скорее всего, она была просто умной от природы. Или искала в кровавых страницах прошлого что-то близкое своему состоянию. Урок пролетел незаметно. Историк захлопнул журнал и сказал напоследок: — Если вы и дальше будете так «блистать», то на экзамен можете не приходить. Я вас просто не пущу. Впрочем, возможно, это была его методика преподавания — принижать успехи для достижения максимума.

***

Оказалось, что у Сони профильным предметом была информатика. Оставив её возле компьютерного класса, Артур двинулся в конец коридора, в кабинет химии. Этот предмет был его любимым, там творилось настоящее волшебство, и в то же время, наука. У двери собралась небольшая компания из четырёх человек. По имени Артур знал только Сашу Шутова. Маленький и гиперактивный, он крутился и вертелся, словно заводной. Рядом стоял устрашающего вида огромный казах и две девицы, которых он тут же узнал — они приходили в воскресенье послушать игру на гитаре. Только сейчас они обе были одеты в форму. Увидев, что Артур подходит — девочки перестали разговаривать и перешли на торопливый шёпот. — Дамир Аубакиров, — представился казах, протянув руку. — Привет, Артур, — замахала рукой кудрявая блондинка. Её подруга пряталась позади, словно за щитом. — Классно играешь! Меня зовут Аня, а это… Она развернулась, взяла за плечи вторую девушку, едва не оторвав ноги от пола и поставила впереди: — Это Полина! Она немного скромная, но вообще ничего. Может, погуляете вместе как-нибудь? Полина стала красной, словно помидор и отвернулась. Артур почувствовал неловкость. «У славы есть обратная сторона медали», — заключил Гон. Со звонком в дверях материализовался учитель. Это был полнейший антипод строгого, застёгнутого на все пуговицы Алексея Петровича. Седой, сутулый, с густыми, кустистыми бровями. Волосы были взлохмачены так, словно он только что пережил удар током или небольшой взрыв. Всем своим видом он походил на карикатурного «сумасшедшего учёного» из старых фильмов ужасов. Но самое пугающее — это застывшая, широкая улыбка, обнажающая ряд крупных, пожелтевших от табака и химикатов зубов. В мятом, заляпанном разноцветными пятнами реактивов халате, он больше напоминал неаккуратного художника-абстракциониста, чем педагога элитного лицея. На носу, готовые вот-вот упасть, криво висели очки в роговой оправе с толстенными линзами, делавшими его глаза огромными и безумными. — Ну что встали?! — весело гаркнул он, скалясь. — Чего ждём? Второго пришествия? Кабинет открыт! Проходите-проходите, не стесняйтесь! В нос сразу ударил резкий, специфический запах — смесь спирта, эфира и чего-то едкого, похожего на скипидар. Все пятеро послушно вошли в помещение. Кабинет впечатлял. Стены от пола до потолка были облицованы белым кафелем, из-за чего класс напоминал не то операционную, не то стерильный цех мясокомбината. В центре возвышался массивный бетонный демонстрационный стол с раковиной и вытяжкой. Вокруг него располагались ряды лабораторных столов, заставленных сокровищами. Пробирки в штативах, разнокалиберные колбы (конические, круглодонные), странные витиеватые «реторты», мензурки, мерные цилиндры. На полках шкафов тускло поблёскивали бутыли из тёмного стекла с загадочным, маслянистым содержимым. Техническое оснащение тоже было на высоте. У окна Артур с завистью заметил настоящую электрическую центрифугу и даже газовый хроматограф — приборы, о которых в обычной школе могли только мечтать. На меловой доске размашистым почерком были начертаны бензольные кольца и сложные структурные формулы карбоновых кислот. «О да», — с наслаждением протянул Гон, втягивая воображаемым носом воздух. «Чувствуешь этот запах? Это запах власти над материей. Мне здесь нравится. И этот старик... В его глазах пляшут черти. Наконец-то кто-то интересный». — Халаты, друзья мои! — воскликнул химик, когда его подопечные вошли. — Не забудьте про халаты! Они висели на крючке у входа и выглядели ничем не лучше того, что был на учителе — грязные, в бурых пятнах, а некоторые даже проеденные кислотой. Артур выбрал себе наиболее чистый. Все уселись на белые винтовые табуреты у стола и начали доставать учебники, но учитель рассмеялся: — Можете их выбросить! Что-то странное было в этом смехе. Он был похож одновременно на лай собаки и карканье вороны. — Меня зовут Геннадий Павлович Мотыльков!!! — внезапно заорал преподаватель так, что все вздрогнули. — Надеюсь, все услышали? Ученики в ужасе закивали. — Я́ буду вести у вас химию! — сообщил он с ударением на первое слово, словно хотел всех обрадовать, а потом снова зловеще захохотал. — Этот тип меня пугает, — шепнула Артуру Полина. Её глаза немного блестели, изучая сумасшедшего старика. Между тем, Геннадий Павлович схватил грязную тряпку и начал энергично размазывать ею мел по доске. Потом бросил — так, что поднялось белое облачко. Учитель взял обожжёнными пальцами мел и начал чертить надпись: «ЛАБОРАТОРНАЯ РАБОТА». Потом добавил: «ВЫЖИВЕТ ТОЛЬКО ОДИН». «Он ведь шутит, да?» — осторожно подумал Артур. «Я восхищён!» — одобрил Гон. — Я хочу сыграть с вами в одну игру! — с хриплой, нарочито зловещей интонацией маньяка из фильма ужасов провозгласил Геннадий Павлович. Артур сглотнул. Этот старик явно был не в себе. Остальные нервно переглядывались, не понимая, шутка это или реальная угроза. Аня, единственная, кто сохранил боевой дух и любопытство, подняла руку и поинтересовалась, ничуть не смутившись: — А в чём заключается эта игра? Учитель резко, по-птичьи повернул голову в её сторону. Он оскалил свои жёлтые зубы ещё шире, хотя казалось, что анатомически шире уже просто невозможно, а потом обвёл безумным взглядом остальных и прошептал: — Я вижу, что вам интересно! Сегодня мы будем играть в… Химическую рулетку! — Это как? — тихо пискнула Полина, до побеления костяшек стискивая ладони на коленях. — О, сейчас я вам всё-всё объясню! — пропел химик. Внезапно он ткнул скрюченным пальцем с чёрным ногтем в сторону парней: — Вы двое! Садитесь сюда! Живо! Он пригласил их за отдельный металлический столик, на котором стояла лабораторная «карусель» — вращающийся круглый штатив с шестью пробирками из тёмного, абсолютно непрозрачного стекла. Дамир пожал мощными плечами и спокойно пошёл к столу. Артур, чувствуя дрожь в коленях, последовал за ним. Парни уселись друг напротив друга на шаткие деревянные табуреты. — Правила просты! — начал пояснять учитель, нависая над ними, как коршун над добычей. — Перед вами шесть пробирок. Одному только Дмитрию Ивановичу известно, какие реактивы внутри! Вы по очереди раскручиваете барабан. Иииии… Сектор «приз!». Или «банкрот»? Он ласково погладил длинную стеклянную трубку с краником, закреплённую в штативе прямо над центром карусели. В ней была прозрачная жидкость. — Так. О чём это я? Ах да, добавляете реактив. Глаза Мотылькова лихорадочно блестели за толстыми линзами. Он выдержал театральную паузу, наслаждаясь тишиной. — Тот, кому выпадет «счастливый патрон», должен не закричать и не убежать, а угадать, что именно это была за реакция, и записать её формулу на доске. Дамир невозмутимо поднял руку, словно сидел не на «электрическом стуле», а на обычном уроке. — Кажется, вы забыли сделать перекличку, — прогудел он басом. — Кстати, а кто делает первый ход? — Болван! — внезапно ощерился преподаватель. — Кто же называет имена в таком клубе!? Первый — это ты! Дамир молча пожал плечами — мол, хозяин-барин — и с силой раскрутил «карусель». Стекло звякнуло. Когда вращение остановилось, он взял случайную пробирку и, не дрогнув ни одним мускулом, поместил её под носик бюретки. Поджав губы, парень осторожно, буквально на миллиметр, приоткрыл краник. Из носика аппарата медленно выдавилась прозрачная, тяжёлая капля. Она набухла, дрогнула… Мгновение — и она летит вниз. В лаборатории повисла тишина, в которой было слышно жужжание мухи. У Дамира выступила испарина на лбу. Казалось, ещё чуть-чуть — и всё взлетит на воздух вместе с третьим этажом. Артур инстинктивно зажмурился и прикрылся рукой, чтобы осколки не посекли лицо. Капля шлёпнулась на дно. Ничего. Тишина. Жидкость просто смешалась с другой содержимым пробирки. — Пустышка! — разочарованно выдохнул Мотыльков. — Твоя очередь! Артур, чувствуя, как липкий пот течёт по спине, легонько крутанул держатель. Пробирка остановилась. «Ну, давай. Шанс один к пяти», — подбодрил Гон. «Ставлю на красное». Артур взял сосуд дрожащими руками и поднёс под кран. Повторил действия Дамира. Капля сорвалась и упала в пробирку. Сначала раздалось зловещее шипение, будто внутри проснулась змея. Жидкость мгновенно вскипела. Из горлышка повалил густой, едкий белый дым, и кабинет моментально завоняло тухлой капустой и чесноком. Стекло в пальцах Артура резко нагрелось. — Ложись! — взвизгнула Аня. Девочки вжались в стену, а парни, не сговариваясь, синхронно нырнули под стол, закрыв головы руками. «Увы», — философски заметил Гон, пока Артур рассматривал жвачку, прилепленную к низу столешницы. «Знания я тебе дать могу, а вот удачу — нет. Ты вытянул счастливый билет, неудачник». — Жалкие трусы! — гаркнул сверху преподаватель. — Встать! Испугались обычной экзотермической реакции?! Позор! Взрыва не последовало. Дым начал рассеиваться. Артур стиснул зубы. Пробирка дымилась и была горячей, как кипятильник. Он поспешно поставил её в карусельку и подул на обожжённые участки кожи. — Ты проиграл, — ткнув в Артура пальцем, радостно сообщил Геннадий Павлович. Его лицо выражало форменное безумие, граничащее с экстазом. — А теперь объясни классу, жертва эксперимента, что за вещество было в пробирке? — А что мы добавляли? — дрожащим голосом спросил Артур, глядя на бюретку и пытаясь не дышать этой гадостью. — Идиот! — взвыл учитель, картинно закрывая лицо рукой, словно от нестерпимого стыда за поколение. — Разве не очевидно, что в бюретке обыкновенная дистиллированная вода?! Это же основа основ! Артур хотел было возразить, что определить воду на глаз невозможно, но осёкся. Он задумался, анализируя последствия. Бурная реакция с водой. Выделение тепла. Газ. И этот тошнотворный запах гнилой капусты… «Ты ведь знаешь ответ», — подсказал Гон. «Помнишь тот эксперимент, когда ты чуть квартиру не спалил?». Точно. Карбид! Дети часто кидали его в лужи, чтобы посмотреть, как он бурлит. — Карбид кальция! — уверенно ответил Артур. — Эврика! — оскалился Геннадий Павлович, захлопав в ладоши так громко, что посыпалась мелкая пыль с халата. — Верно! Технический карбид кальция! При гидролизе происходит бурная реакция с выделением тепла и газа ацетилена! Он мечтательно закатил глаза: — Восхитительно, не правда ли? Как там тебя … — Артур. — Ладно, Артём! Запиши уравнение реакции! Артур подошёл к доске. Он взял мел и, на этот раз без помощи Гона, размашисто написал формулу. Было сложно сказать, возымело ли это какой-либо эффект на безумного химика, но он довольно кивнул, щёлкнул пальцами и расхохотался своим лающим смехом. Ничуть не расстроившись из-за проигрыша — а, скорее, даже обрадовавшись скорому выбыванию из опасной зоны, — Артур поспешно вернулся за общий стол к девочкам. Его место занял Саша Шутов. Парень панически ёрзал на табурете. Геннадий Павлович сменил жидкость в бюретке. Он вылил остатки воды и, хищно улыбаясь, наполнил её новой жидкостью. — А теперь повышаем ставки! — провозгласил он. — Содержимое ваших желудков — соляная кислота! Следующий раунд длился дольше. Саша и Дамир крутили барабан раз десять. Капли падали в пустышки, нервы натянулись до предела. Наконец, удача отвернулась от Шутова. Он крутанул карусель, подставил пробирку и открыл кран. Кислота упала на вещество. Жидкость вспенилась, зашипела и позеленела. Но самое страшное было не это. В лаборатории резко завоняло тухлыми яйцами. У всех присутствующих мгновенно заслезились глаза. Девочки с визгом зажали носы рукавами, Дамир скривился и закашлялся. Саша, находившийся в эпицентре газовой атаки, не выдержал, подбежал к раковине, и его гулко вырвало. — Молодой человек! — совершенно не обращая внимания на рвотные потуги ученика, обратился к его содрогающейся спине Геннадий Павлович. — Не отвлекайтесь! Объясните классу, что сейчас была за реакция? — Бу-э-э-э-э! — красноречиво ответил Саша в сливное отверстие. Класс молчал, Ванясь с тошнотой. — Можно я? — зажимая нос, Артур поднял руку. — Внимательно слушаю вас, Артём! — благосклонно кивнул учитель, глядя на него поверх очков. Юноша на секунду завис. — Я Артур, — вежливо поправил он. — Но неважно. Здесь мы наблюдаем реакцию ионного обмена с выделением газа сероводорода. Это понятно по характерному запаху гниения белка. Если в бюретке была соляная кислота, значит, в пробирке находился сульфид железа. Сильная кислота вытеснила слабую сероводородную. — Блестяще! — воскликнул химик. — Ну-ка, изобрази! Артур встал, задержал дыхание, подошёл к доске и рядом с предыдущей формулой вывел новую. Геннадий Павлович захлопал в ладоши так яростно, что, казалось, сейчас оторвёт себе пальцы. — Далеко пойдёте, молодой человек! — восторженно прокричал он. — Глубокие познания! Садитесь, Артём! Артур лишь вздохнул. Спорить с безумцем было бесполезно. Он сел на место. «Ароматный урок», — хмыкнул Гон. «Кстати, ты ведь знаешь, сероводород в больших концентрациях парализует обонятельный нерв, и ты перестаёшь его чувствовать перед тем, как умереть. Но, судя по тому, как этот Саша блюёт, доза пока несмертельная. Жаль». Учитель тем временем удовлетворённо откинулся на спинку стула, словно дирижёр, блестяще завершивший первую часть симфонии. Но концерт продолжался. — Следующий! — звонко щёлкнул он пальцами, глядя на оставшихся. — Кто хочет рискнуть здоровьем ради науки? К «игровому» столу на ватных ногах подошла Полина. Она выглядела так, словно шла на эшафот. Девушка села напротив Дамира и нерешительно, дрожащей рукой раскрутила «рулетку». Стекло звякнуло. Выбор сделан. После нескольких холостых ходов, когда капала только вода, удача снова показала зубы. Из пробирки Дамира, стоило туда упасть капле катализатора, вдруг полезла густая, бурая, пузырящаяся масса. Она пухла на глазах, как живое тесто, вываливаясь через край и заливая стол. — Фу! — скривилась Аня. Артур безошибочно определил реакцию. — Разложение перекиси водорода в присутствии иодида калия, — прокомментировал он. — Выделяется кислород и много пены. Явно обрадовавшись, что отделался лишь грязным столом, Дамир уступил место Ане. Теперь битва развернулась между девушками. Это было напряжённо. Геннадий Павлович сменил содержимое бюретки на какую-то густую, тягучую жидкость. Девочки по очереди крутили карусель, добавляли реактив… но ничего не происходило. Пустышка за пустышкой. Пока очередь снова не дошла до Полины. Капля упала в пробирку. Секунда тишины. Две. Три. Казалось, ничего не произойдёт. И тут началось. Сначала из пробирки тонкой струйкой пошёл сизый дымок. А затем, без всякого предупреждения, вещество вспыхнуло яростным, ярко-фиолетовым пламенем, бьющим фонтаном вверх. — Мамочки! — взвизгнула Полина и отшатнулась, едва не упав со стула вместе с табуретом. Сосуд упал на пол и продолжил искриться на кафеле. Аня тут же подскочила к ней и обняла, оттаскивая подальше от огненного фонтана. — Люблю запах перманганата калия по утрам! — восторженно захохотал Геннадий Павлович, грея руки у химического костра. — Экзотермическое окисление с задержкой! Как вам? — Что насчёт приза? — напомнила Аня, похлопывая плачущую подругу по спине. Учитель застыл, как статуя. Потом произнёс: — Ах да! Приз! Что там обычно любят ученики? Садись, пять! Девушка поджала губы и вернулась на своё место. Артур лишь покачал головой. Аня получила пятёрку просто за то, что «выжила». При том, что Артур описал все реакции и вывел формулы на доске, это выглядело как издевательство над системой образования. Впрочем, Геннадия Павловича такие мелочи, как объективность, явно не волновали. «Ну вот», — хмыкнул Гон. «А ты ещё называешь себя психом. По сравнению с этим дедом я — образец здравомыслия. И это, кстати, правда». Остаток урока «химик» провёл уже более-менее спокойно. Учитель небрежно чертил на доске формулы и яростно рассказывал про гомологический ряд алканов, используя в качестве наглядного пособия ржавую металлическую цепь. Он с лязгом прицеплял к звеньям карабины, бормоча: «Метан… этан… пропан… бутан…». Звонок вернул миру обыденность. Ученики один за другим покидали лабораторию, снимая грязные халаты. Каждый находился под впечатлением. Было сложно сказать, хорошим или плохим, но равнодушных точно не осталось. Артур поймал себя на мысли, что такой странный подход может действительно давать плоды. Это экстравагантное, даже девиантное поведение въедалось в память намертво. Игру в «химическую рулетку» вряд ли кто-то забудет. Впрочем, как эта «игра на выживание» вязалась с органической химией? На сегодня учебный день был закончен. Выйдя в коридор, Артур достал телефон и быстро набрал сообщение в ICQ для Сони: «Жди меня в парке. Я скоро буду». Значок конверта мигнул и улетел. Через несколько секунд телефон пискнул фирменным «о-оу!». «Хорошо! ^_^» Следом он набрал Лёхе. Гудки шли долго, но наконец трубку сняли. — Алло? — Лёх, здоро́во. Ну что там с прослушиванием? — Хай! — отозвался Бит. — В актовом зале через час. — В актовом зале? — переспросил Артур, и его голос дрогнул. Где находится это место, пояснять не пришлось. В памяти мгновенно всплыла картинка субботнего вечера. Полумрак актового зала. Одинокая фигура за роялем. Дрожащие плечи Риты. И музыка. В голове сама собой заиграла «Лунная соната». Третья часть. Яростная, быстрая, отчаянная. Как крик души, заглушаемый ударами по клавишам. — Эй, — голос Лёхи вырвал его из воспоминаний, — Тебя ждать? — Да… да, я приду, — тихо ответил Артур и нажал отбой.