Hollow Moon: Эпизод первый

Артур отвёл взгляд от экрана и обнаружил себя в другом помещении. Вокруг безо всякого порядка стояли стулья, старый телевизор с помехами. Лампы на стенах заставляли предметы отбрасывать странные тени. Он хотел сделать шаг, но заметил, что между ножками стульев были протянуты верёвки. — Осторожнее, коллега, — раздался вкрадчивый голос за спиной. — Не запутайся. Парень повернулся и увидел Гона в кожаном фартуке поверх костюма. В руках он держал не пульт, а длинную деревянную крестовину — вагу для управления марионетками. Перед ним, подвешенная на нитях, парила в воздухе фигурка. Белое личико, скрытое наполовину чёлкой с розовой прядью. Голубой глаз. Синяя школьная форма. Это была Соня. Она была прекрасна, но если приглядеться… Артур сделал шаг, прищурился и вздрогнул. Тело куклы было покрыто сетью трещин. Местами куски фарфора были склеены грубо, кое-как, словно её уже разбивали вдребезги и собирали заново. В груди, там, где должно быть сердце, зияла чёрная дыра. — Изящная работа, правда? — Гон дёрнул пальцем, и фарфоровая голова куклы с жутким скрипом повернулась к Артуру. Глаз заблестел, словно в плаче. — Хрупкая. Антиквариат. — Что с ней? — Артур с ужасом смотрел в до жути детальное лицо марионетки. — Сломали, — холодно отозвался Двойник. — Ей незачем жить, очевидно же. Она ищет любой повод, чтобы упасть со стола и рассыпаться в пыль. Гон отпустил нити и кукла полетела вниз. Но вновь натянул — и она подпрыгнула. — Прекрати! — крикнул Артур. — Ей больно! — Больно? — Гон усмехнулся. — Ей никак. Она полая внутри. Она сама себя разрушает. Он подошёл к Артуру вплотную, нависая над ним. — Знаешь, что самое опасное в таких игрушках? — Что?                                                                                  — Читал сказку про Стойкого Оловянного Солдатика? Впрочем, что я спрашиваю, мы же вместе читали. Какая там была концовка… — Его кинули в камин, — проговорил Артур, — и там он сплавился. — Да, а всё потому что этот идиот всю сказку стоял и ничего не делал! Артур ничего не успел сделать — Гон схватил куклу в кулак и раздавил. Фарфор с треском разлетелся в разные стороны. По полу, подпрыгивая, прокатился маленький глазик. — Хочешь, чтобы всё закончилось вот так? — спросил двойник, выбрасывая теперь уже бесполезную вагу. — Н…нет… — простонал Артур. — Тогда почему ты не догнал её? — Это ты о чём? Вместо ответа Гон нажал на кнопку пульта.

***

Чтобы хоть как-то перебить въедливое, тошнотворное амбре сероводорода, которое преследовало его после кабинета химии, Артуру пришлось пойти на крайние меры. Он попросил у Ани духи. Блондинка, хихикая, щедро обрызгала его какой-то цветочно-ванильной смесью. Юноша очень надеялся, что от него не сильно воняет, иначе Соня убежит в ужасе. Девушка ждала на горбатом деревянном мостике, перекинутом через узкий канал, и, опираясь локтями на перила, смотрела вниз. На ней была объёмная чёрная куртка, в которой она казалась ещё меньше и хрупче. С желтеющей кроны старой липы над её головой медленно, кружась в прощальном вальсе, опускались листья. Они бесшумно ложились на тёмную, зеркальную гладь воды, бросая круги и нарушая идеальное отражение неба. Артур торопливо дожевал шоколадный батончик и отправил обёртку в урну. Он подошёл к девушке со спины, стараясь не шуметь, но доски под ногами предательски скрипнули. — Давно ждёшь? — спросил он. Она вздрогнула, словно её разбудили от кошмара, и резко обернулась. Увидев Артура, она выдохнула, плечи опустились. На лице появилась робкая улыбка: — Нет, всё в порядке. Я люблю смотреть на воду. Кстати… — она принюхалась и с любопытством повела носом. — От тебя вкусно пахнет. Чем-то сладким. — Пытаюсь скрыть последствия химической атаки в лаборатории. — Отшутился Артур и облегчённо вздохнул. Соня должна была улыбнуться, но эффект был обратный. Лицо побледнело. Она дёрнулась, словно от пощёчины. Её рука рефлекторно взлетела к лицу. Глаз расширился, в нём мелькнул животный страх. Повисла тяжёлая пауза. «Какая ещё нахрен химическая атака?», — ядовито прокомментировал Гон. «Ты, жертва Осовеца, что ты несёшь? Гляди, как напугал!». Артур растерялся. Он не понял, что именно сказал не так, но почувствовал, как воздух между ними стал ледяным. Нужно было срочно спасать ситуацию. — Давай сначала просто прогуляемся по аллее? — предложил он поспешно, стараясь сменить тему. Соня медленно опустила руку, но напряжение никуда не делось. Она кивнула, не глядя на него. Они двинулись по дорожке, усыпанной гравием. Тишину нарушал только хруст камней под кедами. Артуру стало физически плохо от этого молчания. Ему казалось, что он всё портит с каждой секундой. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, он задал, на его взгляд, самый безобидный вопрос: — Люблю осень. Красиво, правда? А ты? Соня вдруг сбилась с шага. Её лицо, только начавшее отходить от предыдущей фразы, снова помрачнело. Тонкая бровь слегка нахмурилась. «Ты идиот?», — начал ворчать Гон. «Дуплетом её бьёшь! Сначала “химическая атака”, теперь “осень”. Если твоя цель — довести её до слёз, ты справляешься отлично». «Да что я не так ляпнул?!» — мысленно взвыл Артур. «Ты личное дело не читал? Там же ясно было написано, что шестого сентября с ней произошло что-то страшное! Осенью! У неё явно посттравматический синдром!». Они молча свернули направо. Аллея здесь заканчивалась тупиком — небольшой площадкой, где стоял старый мраморный фонтан. «Какая у тебя цель, Артур?» — вдруг серьёзно спросил голос. «Зачем ты вытащил её сюда? Ты делаешь ей больно каждым словом». Артур и сам не знал ответа. Его размышления прервала сама девушка. Она остановилась у бортика фонтана, повернулась к нему и спросила, глядя с уже откровенным подозрением: — Артур… Зачем ты меня позвал? Она явно искала подвох. «Заслужи доверие сначала», — коротко скомандовал Гон, перестав паясничать, — «Постарайся быть честным». — С тобой… всё хорошо? — спросила Соня дрогнувшим голосом, заметив его заминку. Парень тряхнул головой. — Прости, я просто задумался, — быстро сказал он. — А разве нужна причина, чтобы просто хорошо провести время? Соня грустно усмехнулась уголком рта, не скрывая тревоги. — Обычно нужна. «Молодец. Делаешь успехи. Научился отвечать вопросом на вопрос». «Иди ты!» Артур кожей чувствовал её напряжение. Оно висело в воздухе, густое и наэлектризованное. Похоже, его уклончивый ответ только усилил её сомнения. Она закрывалась, как черепаха прячется в панцирь. Нужно было что-то делать. Гон говорил про доверие, но Артур решил, что лучшая тактика — это искренность. Чтобы как-то сгладить неловкость, он выпалил: — Соня, послушай… Я просто хочу узнать, что с тобой произошло в прошлом году. Повисла звенящая тишина. Даже ветер перестал шелестеть листвой. — Я не из праздного любопытства, — честно, с жаром продолжил он, делая шаг вперёд. — Я правда хочу тебе помо… Он осёкся. Артур взглянул ей в лицо и неловко улыбнулся, надеясь на понимание. Но увидел лишь ужас. Её не скрытый чёлкой глаз расширился до предела. Зрачок дрожал. — З… зачем? — вдруг панически всхлипнула девушка. По её бледной щеке, оставляя влажную дорожку, покатилась крупная слеза. — Чего ты от меня хочешь?! — её голос сорвался на визг. — Поиздеваться? Зачем ты меня позвал?! Это спор? Розыгрыш?! Соня попятилась, бледнея с каждой секундой. Ей словно казалось, что сейчас из кустов выскочат другие, начнут тыкать пальцами и смеяться. — Соня, нет, ты что… — Артур растерянно протянул к ней руку. — Не подходи! Продолжая пятиться назад, не разбирая дороги, она натолкнулась ногами на скамейку. Девушка охнула, взмахнула руками, едва не упав, затем резко развернулась и бросилась бежать. Прочь по аллее. Прочь от пруда. Прочь от него. — Подожди! Соня! — крикнул ей вслед Артур. Но она даже не обернулась. Её маленькая фигурка в чёрной куртке быстро скрылась за поворотом аллеи, растворилась в осенних сумерках. Артур остался стоять посреди пустой площадки, чувствуя, как грудь сдавливает нечто липкое и тяжёлое. В её уходе было нечто… пугающе знакомое. Это не было просто бегство от навязчивого парня. Казалось, она сбежала не от него, а от самой себя. От своей памяти. «Сказочный идиот. И зачем тебя только из дурдома выпустили? У нас был шанс, а ты взял и всё испортил одной фразой». «Да что я сделал не так?!» — в отчаянии подумал Артур, глядя на пустую дорожку. «Зачем ты прямо в лоб начал её расспрашивать? Я же говорил: заслужи доверие! А ты полез ей в душу грязными руками. Почему ты не отдал контроль мне?!» «Ну уж нет!» — огрызнулся Артур, сжимая кулаки. «Ещё раз попробуешь перехватить управление — я задушу нас обоих!» — Что ты тут делаешь? — прервал их спор знакомый голос. Артур обернулся и увидел Лёху. Он стоял с невозмутимым видом. В коричневой кожаной куртке, с гитарным чехлом на спине. Шея подвязана клетчатым шарфом. — Да я просто… Встреча была, — честно ответил Артур, всё ещё глядя в ту сторону, куда убежала девушка. — С ней? — чуть удивился Бит, проследив за его взглядом. — С Гольдштейн? Артур мрачно кивнул. Лёха хмыкнул, сбросил чехол на скамейку — ту самую, о которую споткнулась Соня, — и покачал головой, сказав одними губами: «Fuck!». — Слушай, старик, не моё дело, конечно… — начал он осторожно. — Не знаю, как у тебя вышло её выманить, но хотелось бы тебя предупредить. Она… с ней всё очень непросто. — Ты это о чём? — Артур нахмурился. — Я ничего такого… просто поговорить хотел! Подружиться! А она… Она вдруг разрыдалась, испугалась чего-то и убежала… Я вообще не понял, почему. Бит посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Она со всеми так. Разве не заметил? — искренне удивился он. — Что именно я должен был заметить? — напрягся Артур. — Что она носит странную причёску? — Ну… как бы сказать, — замялся внешне спокойный Бит, — Это… не причина. Это следствие. — Т…то есть? Он достал из кармана мятую пачку сигарет, вынул одну, щёлкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Сизый дым медленно поплыл к фонтану. — У неё химический ожог, — произнёс он, выдыхая дым, — Она лишилась глаза в прошлом году. Мир вокруг Артура качнулся. Земля буквально ушла из-под ног. К горлу подкатил ком, куда более едкий, чем пары сероводорода. В ушах набатом зазвучал его собственный голос, весёлый и беззаботный: «Пытаюсь скрыть последствия химической атаки…» «Химической атаки…» Он выдал такую фразу девушке, которой сожгли лицо кислотой. Он не просто наступил на мозоль. Он с размаху, издевательски, ударил её по открытой ране. Артур побледнел так, что стал похож на привидение. Он прикрыл рот рукой, чувствуя, что его сейчас вырвет прямо на гравий. «Бинго», — прошипел Гон. В его голосе не было веселья, только холодная констатация факта. «Пазл сложился. Ну ты и чудовище, Артур. Поздравляю. Ты только что уничтожил человека одной фразой». «Заткнись!» — мысленно заорал Артур. «Я не знал! Я не знал!» «Незнание не освобождает от ответственности», — парировал голос. «Без тебя тошно, отвали!» — Но что произошло? — не унимался Артур. — Не люблю я о таком трепаться, — отрезал Бит, нервно стряхивая длинный столбик пепла. — Стрёмная это история. Грязная. После минутной паузы он глубоко затянулся, выдохнул дым и щелчком отправил бычок точно в урну. — Ладно. Лучше ты услышишь это от меня, чем будешь собирать сплетни. Я там был. Видел всё своими глазами. Они двинулись обратно, минуя стадион мимо того места, где находился тайный проход в заборе, через который ночью выходила Катя. — У Козлова была денюха, — начал Бит свой рассказ, — Он был не тот, что сейчас. Ну. Ты понимаешь, сам видел уже. По беговой дорожке, нарезая круги, двигалась Рита. Сиреневый костюм выделялся на фоне желтеющей листвы. Длинные тёмные косы ритмично подпрыгивали в такт бегу. Она выглядела воплощением жизни и здоровья. Бит заметил это, хмыкнул, поднёс руку к лицу Артура и щёлкнул пальцами перед носом. — Эй! Ты чего завис? — поинтересовался он, а затем мягко, по-братски толкнул ладонью в подбородок, захлопывая отвисшую у парня челюсть. — Мне рассказывать дальше или ты будешь слюни пускать? — Прости. Задумался, — спохватился Артур, краснея. — Продолжай. Бит повернул голову на беговую дорожку, проследил взглядом за убегающей фигурой Риты и мрачно произнёс: — Кстати, Карпова там тоже была. Они ведь с Максом тогда встречались. Так вышло, что целью была именно она. Кто-то хотел над ней жёстко приколоться. Или даже убить. — Убить… Риту? — в ужасе переспросил Артур. — Точно никто не знает. Ей кто-то незаметно плеснул кислоты в бокал с шампанским. Или подменил его. Карпова уже хотела выпить… но Козлов заметил. Не знаю как, может, запах почувствовал или шипение… Он подлетел и выбил бокал у неё из рук. Бит поморщился, словно от зубной боли: — А прямо напротив сидела Гольдштейн. В памяти всплыла фотография, показанная Катей в столовой. На ней Рита выглядела пьяной на какой-то вечеринке с бокалом в руке. Детали совпадали. Неужели это был тот самый? «Стоп!» — резко вмешался Гон, прерывая панику.«Включай логику. Если в бокале кислота — как Рита могла быть пьяной и улыбаться? Если бы она пила кислоту, она бы уже корчилась в муках. Ты не видишь тут противоречий?» — Кому такое может в голову прийти? — Ты меня спрашиваешь? — пожал плечами Бит, — Дебилов полно. Народу на тусовке было много, бокал мог предназначаться не Карповой, а, например, мне. Менты приезжали, перевернули дом вверх дном, но без толку. Начали на Карпову дело шить, это она ведь, технически, плеснула, но доказать им ничего не удалось. Так всё и заглохло. — А кто ещё был на вечеринке? — поинтересовался Артур. — Я же сказал. Весь класс почти, — нетерпеливо, но спокойно ответил Бит, — Он даже Левенгаупта позвал. Бедолага едва лобстером не подавился. А ещё там были родственники и куча левых людей. Это мог сделать кто угодно. Артур поник. Следы уже затоптаны, запахи выветрились, воспоминания стёрты из памяти. Кроме того, это дело расследовалось профессионалами, которые также ни к чему не пришли. Остаётся голый факт того, что пострадавшая в результате девочка лишилась половины лица из-за глупого розыгрыша. Может быть, это и есть причина столь радикальной смены облика и появления мрачных мыслей? «Вероятно, да. Интересно, как отнеслись к этому остальные». «И точно, как?» Артур озвучил этот вопрос вслух. Лицо Бита почти не дрогнуло, но костяшки пальцев побелели, когда он сильнее сжал лямку гитарного чехла. — В целом… никак, — тихо ответил он, глядя куда-то сквозь Артура. — Это произошло очень быстро. Соню той же ночью увезли в больницу, а потом родители отправили её в Израиль, на пластику и реабилитацию. Её не было в школе почти полгода. Он помолчал и добавил с горечью: — Знаешь, что самое страшное? Все просто забыли. Словно её и не было. Тусовки продолжались, жизнь шла. А когда она вернулась — сломленная, с этой чёлкой и протезом… Они сделали вид, что ничего не изменилось. Или просто перестали её замечать, чтобы не портить себе настроение её видом. Она стала невидимкой. Призраком. «Вот и причина. Равнодушие. Чтобы ей помочь нужно было показать, что тебе не безразлично. Но сейчас уже поздно. Наверное, она поднимается на крышу, чтобы…». «Заткнись! С ней всё будет хорошо!» — Слушай, давай сменим пластинку, — резко оборвал разговор Бит. — Мне до сих пор тошно это вспоминать. — Прости, что докучаю, — искренне извинился Артур. — Я новенький, пытаюсь понять, куда я попал. — Некоторые вещи лучше не знать, — философски заметил музыкант, ускоряя шаг. — Честно говоря, я уже жалею, что рассказал тебе это. Не люблю трепаться. — Последний вопрос! Мне просто показали одну фотографию, я до сих пор не понимаю, как к этому относиться… — Какую ещё фотографию? — На ней Рита была пьяной, в обнимку с Максимом. — Карпова? Пьяной? — удивился Лёха, нахмурив брови, — Она спортсменка. Может, могла выпить бокальчик-другой, но откровенно синей её никто не видел. Не понимаю, о чём ты. — Ладно, забудь. — Растерянно сказал Артур. «Я не вижу, что он врёт», — сухо сообщил Гон. « Он искренне убеждён, что Рита — трезвенница. Значит, у нас есть противоречие. Либо фото — подделка, либо Риту накачали чем-то покрепче алкоголя, либо… кто-то очень хочет, чтобы ты считал её виновной». Не верилось, что Рита на такое способна. Этого не может быть. — Макс с Карповой тогда расстался. — Продолжил Бит, — Печальным ходил. Потом и вовсе связался с какими-то быками. Народ прессует. — Спасибо, Лёха, что рассказал. — Кивнул Артур. Они уже подходили к нужному зданию. — Я не должен был об этом говорить. — Вздохнул Лёха, — В тот день словно бы пошло не так всё, что могло пойти не так. Я вот, например, любимую гитару сломал. Мой совет — только к Карповой об этой вечеринке не напоминай. Она тебя самого поломает. Они проникли внутрь и миновали ряды сидений. Лёха прокрутил в руке ключ и открыл железную дверь в каморку за актовым залом. Артур вошёл следом. Внутри было тесновато и подпольно — облезлая штукатурка, какие-то ржавые трубы, покрытые струпьями паутины, облупленный линолеум, засаленный диван, На приоткрытой дверце покошенного шкафа изнутри была приклеена газета «Правда» за 1981 год. В его недрах, среди всяческого хлама виднелся белый гипсовый бюст Ленина. Ильич сурово взирал из темноты на происходящее безобразие. Всё в этом помещении словно беззвучно кричало о жажде перемен. Чем-то это напоминало ту самую каморку, в которой преподавал его бывший учитель музыки Эдик. Но были детали, резко выбивающиеся из этой атмосферы хаоса и андеграунда. Они сверкали, как бриллианты в грязи. На стенах на специальных крюках висела целая коллекция электрогитар. Артур видел такое изобилие только в дорогих музыкальных магазинах, когда покупал свою скромную акустику. Тут был полный набор мечты: классический Fender Stratocaster, хулиганский Telecaster, хищные Ibanez и Jackson для «металла», мощный 5-струнный бас Schecter… И, конечно же, жемчужина коллекции — легендарный Gibson Les Paul с корпусом цвета «санбёрст». В углу громоздилась профессиональная ударная установка, вся в хромированном блеске, а рядом с ней — мечта любого рокера: огромный, чёрный, 100-ваттный ламповый стэк Marshall. «Ну всё», — констатировал Гон. «Пустили козла в огород. Сейчас начнётся». От всего увиденного у Артура натурально отвисла челюсть. Уже в третий раз за день. Бит усмехнулся, снова легонько, уже привычным движением хлопнул его ладонью по подбородку, закрывая рот, и поставил свой чехол в угол. — Я же обещал разнообразие, — с гордостью в голосе произнёс он, обводя рукой свои сокровища. — Выбирай любую «лопату», подрубайся. Артур снял со стены «Стратокастер» и воткнул врученный Битом штекер в разъём спереди. Усилитель приветственно шипел, пока лампы накалялись. — А что мне играть? — спросил Артур, чувствуя тяжесть деки на плече. Он замешкался, глядя на гриф. Лёха лишь пожал плечами, устраиваясь на диване: — Что хочешь. Просто жги. Покажи класс. Долго упрашивать не потребовалось. Пальцы левой руки сами собой, повинуясь мышечной памяти, выстроились в нужном положении на ладах. Артур глубоко вздохнул и ударил медиатором по струнам. Сначала звук был чистым, но Лёха тут же подскочил и наступил на педаль перегруза. Взревел монстр. Надрывное, яростное рычание перегруженного «ламповика» ударило в грудь плотной волной. Артур начал играть старый, выученный ещё по табулатурам тяжёлый рифф, который на акустике звучал жалко, но здесь обрёл истинную мощь. Постепенно он терял контроль, забывая, где он и кто он. Тело словно распадалось на атомы, растворяясь в вибрации. Глаза загорелись диким огнём, по венам вместо крови тёк чистый, дистиллированный кайф. Он испытывал чувство абсолютной, безграничной свободы, сливаясь с ревущей симфонией электричества. Мелодии сменяли одна другую, темп нарастал, пальцы летали по грифу… Щёлк. Усилитель хрюкнул и мгновенно замолк. Тишина обрушилась на комнату как бетонная плита. В ушах стоял тонкий, противный звон. Пальцы Артура по инерции ещё дёрнулись, извлекая из струн жалкий, неподключённый «блямс», а ноги продолжали отбивать ритм. Он открыл глаза. Прямо перед ним, буквально в полуметре, стояла девушка. Она выглядела максимально мрачно. Явно фанатка Nightwish. Бледная, как призрак, кожа резко контрастировала с длинными, прямыми волосами цвета воронова крыла. На ней была чёрная футболка с ярким, кислотным принтом какой-то группы и узкие джинсы, подпоясанные широким кожаным ремнём с массивной бляхой в виде черепа. Она стояла, оценивающе глядя на новенького. «Вот это цыпа! Судя по лицу, она уже твоя». «Господи, Гон, ты думаешь о чём-то другом вообще?» — Где ты достал этого демона? — удивилась она, глядя на Лёху. — Это мой одноклассник, Артур. Артур — это Таня, моя девушка, — представил их Бит. Артур залился краской, чувствуя себя ужасно глупо, стоя с выключенной гитарой посреди комнаты. — Это… ну… приятно… ну… познакомиться, — неуверенно произнёс он, спешно убирая инструмент на место. — Ну вот, смутила парня, — вздохнул Бит. — Извини, — улыбнулась Таня, обращаясь к Артуру. — Ты когда играл, словно в трансе каком-то был. Я пыталась привлечь внимание, но ничего не оставалось, как выключить эту штучку. — Я это… — замялся Артур, не зная, что ответить. — Да, немного забылся, извините. — Когда я подходила, были такие звуки, что сначала подумала — сам Сид Вишес в гости зашёл! — бросила девушка, прыгнув на диван. — А оказалось — такой скромняга! — Да, он такой, детка, — подтвердил Лёха, садясь рядом, обнимая подругу за плечи и целуя в шею. Она довольно захихикала. — Но Сид Вишес — это басист… — запоздало, себе под нос поправил Артур. Он покраснел ещё гуще, чувствуя себя абсолютным «третьим лишним». Наступила неловкая тишина, нарушаемая лишь звуками поцелуев. — Простите, — вклинился Артур, деликатно откашливаясь. — А это… вся группа? — К сожалению, да, — ответил Лёха, наконец отлипая от Тани. — Толковые люди нам попадались редко. Кто-то играть не умел, кто-то бухал беспробудно, а с кем-то просто рамсы возникали на ровном месте. — Но ты не выглядишь как неадекват, — добавила Таня, окидывая его взглядом. — Рассказывай, где учился так играть? Артур вкратце поведал историю про уроки старого панка в сыром подвале Дома культуры, опустив, правда, некоторые стыдные моменты обучения и специфический лексикон наставника. — Вау! Настоящий андеграунд! — рассмеялся Алексей. — Уважаю. По тебе вообще не скажешь. Ты выглядишь как… Таня игриво шлёпнула его ладонью по губам и цыкнула: — Тсссс! Отпугнёшь! А потом они оба рассмеялись, пожирая друг друга глазами. «Да, эти двое, похоже, действительно два сапога пара», — заметил Гон. «Но для нас это вообще не проблема». Лёха достал пачку сигарет, выудил одну и чиркнул зажигалкой. Маленькая комната мгновенно наполнилась густым, едким дымом. Артур закашлялся, махая рукой перед лицом. Он уже начал жалеть, что пришёл сюда — слишком уж тесно и накурено. Единственной мотивацией оставаться были первоклассные инструменты, висевшие на стене. Ради того, чтобы поиграть на «Гибсоне», он готов был потерпеть и не такое. — А в каком жанре вы собираетесь выступать? — поинтересовался Артур. Парочка переглянулась между собой и оба синхронно улыбнулись, ответив почти одновременно: — Я хочу играть поп-панк, — сказал Бит. — Я хочу играть готику! — с пафосом произнесла Таня. По лицу было видно, что она, скорее всего, не могла бы отличить дум от дэт-метала. Артур почесал затылок. Похоже, они даже не определились с концепцией. Особенно учитывая, что в музыке понятие «готика» слишком размыто, чтобы быть конкретным жанром. Совместить весёлый Sum41 и мрачный HIM? Довольно сложная задача. «Спроси их прямо, чего они хотят от тебя», — посоветовал Гон. «Пока они не начали спорить». — Чего вы хотите от меня? — послушно спросил Артур. — Разве не очевидно? — картинно вскинул бровь с пирсингом Лёха. — Мы хотим, чтобы ты был нашим соло-гитаристом. Нам нужен звук. — Я это понял, — криво усмехнулся Артур. — Я имею в виду: что именно я должен играть? — Ща! — Таня спрыгнула с дивана, открыла свою сумку, увешанную значками, и начала в ней копаться. Она вынула оттуда толстую чёрную тетрадь на пружине и торжественно передала её Артуру. Он открыл её, затаив дыхание. Его глаза заскользили по неровным строчкам, написанным разноцветными ручками. Будто сами собой, в голове начали складываться аккорды. [От автора: к сожалению, текст песни был удалён по причине того, что он может затрагивать чувствительные темы. Спасибо за понимание! ] Прочитав до конца, Артур почувствовал, как его душа словно чернеет, покрываясь копотью. В памяти яркой вспышкой мелькнул самый мрачный момент его жизни, тот самый шаг в пустоту. Гон одобрительно, раскатисто расхохотался. Его смех эхом задребезжал в черепной коробке. «О да! Это по-нашему! Наивно, конечно, рифмы глагольные, но какой напор! Какая страсть!» Тем не менее, в этих текстах было что-то настоящее, первобытное. Они вызывали липкий ужас, тревогу и странное, гипнотическое притяжение. Артур пролистал ещё несколько страниц. Везде было то же самое — смерть, кровь, тьма. — Ужас! — выдохнул выдохнул он, сам не понимая, от ужаса или от восхищения. Эти строки будто были выцарапаны когтями самого Сатаны. Не того карикатурного чёрта с рогами и вилами, а другого — опасно умного, проницательного, манипулятивного искусителя. Который ещё и учит, как жить. — Артур, дело вот в чём, — начал Лёха, заходя издалека. — Видишь ли, Таня пишет тексты, у неё талант к мрачняку, но… Как бы это сказать… С мелодиями у нас туго. — Медведь мне на ухо наступил! И потоптался! — хихикнула девушка, ничуть не стесняясь своего недостатка. — Короче, не поможешь сочинить музыку под всё это дело? — спросил Лёха. «О, прекрасно. Слушай, а эти двое точно тебе нужны? Мне кажется, что тот концерт на спортивной площадке был вполне самодостаточным». — Да, конечно, — согласился Артур, — нотная тетрадь у вас есть? — Так вон же она, у тебя в руках, — смущённо сказала Таня. Артур посмотрел вниз: обычная тетрадка в клеточку. Ни нот, ни линеек. Только нелепое чувство идиотизма. «Они даже бемоль от диеза не отличат!» — хмыкнул Гон. «Любители!» «Да ладно тебе! Многие рок-музыканты не знают!» — возразил Артур. — Я напишу табулатуру! — сообщил он, доставая ручку, карандаш и линейку. — Так понятнее! — Табу-что? — смутилась Таня. — Это как карта грифа, — пояснил Лёха. — Циферки на струнах. Было бы здорово! Валяй. Артур положил тетрадь на колено, быстро расчертил шесть линий и задумался, пробегая глазами текст. «Кровь нужна для того, чтобы течь…» Он мысленно перебирал гаммы. Под это настроение идеально ложился до-диез минор — мрачный, холодный, цепкий. Тот самый, в котором написана первая часть «Лунной сонаты». Несколько минут работы ручкой — и главный мотив был готов. Артур снова включил усилитель, выкрутил ручку Gain на половину и ударил по струнам. Из динамиков вырвался мощный, плотный звук. Гитара запела воистину зловещие ноты, идеально ложась на ритм стихов. Это было тяжело, мрачно и красиво. Глаза Татьяны засияли неподдельным восторгом. А у Бита сигарета выпала изо рта и прожгла ещё одну дырку в диване — четвёртую, как минимум. Дальше была чистая импровизация. Пальцы Артура скользили по ладам так быстро, что превращались в размытое пятно. Соло звучало чисто, пронзительно, касаясь самых потаённых, тёмных уголков души. Акустика никогда не могла бы выдать такой спектр эмоций. Он наступал на педаль, добавляя фузза, играл с рычагом тремоло, заставляя гитару «плакать», наслаждался бесконечным сустейном и эхом реверберации. Он играл свою боль. — Слушай, — вклинился Лёха, поймав паузу между виртуозными «запилами». — Ты крут, не спорю. Может, вместе послэмим? — Ой, точно, — спохватился Артур, выныривая из нирваны. — Извините, увлёкся. — Ничего страшного. Нам бы такую увлечённость. Артур быстро набросал в тетради структуру композиции: вступление, куплет, припев. Сначала Бит задаёт ритм, потом включается пульсирующий бас Тани, а следом, нагнетая атмосферу, вступает гитара Артура. Он всё объяснил, расписал квадраты, но тут же столкнулся с фундаментальной проблемой. Таня не просто не умела читать табулатуру. Она вообще с трудом представляла, что делать с пятиструнным басом, кроме как эффектно с ним смотреться. — Прости, — ощущая неловкость, почесал затылок Алексей. — Я забыл об этом упомянуть. Она у нас… больше для вдохновения. Пришлось потратить время на экстренный ликбез. Артур, проявляя чудеса терпения, показал ей, как зажимать струны, чтобы они не дребезжали, и велел для начала играть просто тоники — одну ноту на весь такт. В качестве домашнего задания он поручил ей выучить простейшую последовательность из четырёх нот. — Ты какой умный! — восхитилась девушка, с энтузиазмом дёргая толстую струну, которая издавала глухой, утробный звук. — Есть что-то, чего ты не умеешь? — Я не умею держать себя в руках, — грустно отшутился Артур и посмотрел на настенные часы. Стрелки неумолимо приближались к отбою. — Чёрт, уже поздно. Мне пора в общагу. Зоя Михайловна меня живьём съест и не подавится, если я опоздаю к закрытию дверей. — Вы там как в тюрьме, — сочувственно кивнул Лёха, откладывая барабанные палочки. — Ну давай, бывай. Ты нас реально выручил, старик. Теперь хоть на группу похожи. — Ага, до завтра! — махнула рукой Таня, снова вцепляясь в гриф. Артур оставил ребят в тесной, прокуренной каморке и вышел обратно в большой, тёмный актовый зал. Контраст был разительным. После плотного звука и сигаретного дыма здесь царил холодный, гулкий вакуум. Его одинокие шаги эхом отлетали от высоких стен. Артур бросил взгляд на сцену. Там, в пустом пространстве, где всего пару дней назад, в субботу, сидела Рита и играла Бетховена, теперь царила давящая, мёртвая тишина. Рояль стоял закрытым чёрным саркофагом. Артур тряхнул головой, прогоняя наваждение, с усилием толкнул тяжёлую входную дверь и шагнул на крыльцо. Ночной воздух ударил в лицо холодом и сыростью, мгновенно выветривая запах табака. Фонари в школьном парке едва справлялись с густой осенней тьмой, выхватывая из мрака лишь куски мокрого асфальта и ворохи жёлтых листьев. «Ну что», — подал голос Гон. Он звучал на удивление тихо и умиротворённо, словно сытый кот. «День был долгим. И, надо признать, весьма продуктивным. Мы узнали страшные тайны, нашли себе хобби и почти не сошли с ума. Неплохо для понедельника. Идём спать». — Идём, — прошептал Артур, поёжившись от пронизывающего ветра. Он спустился по бетонным ступеням и направился в сторону общежития, погружаясь в темноту аллей.