Hollow Moon: Эпизод первый

На улице было уже достаточно темно. Ветер трепал кроны деревьев и пересыпал пожелтевшие листья с одной стороны дорожки на другую. В тусклом пятне света одинокого фонаря вдруг мелькнула крохотная тёмная фигура. Артур вздрогнул, но тут же выдохнул. Это была всего лишь белка. Рыжий зверёк на секунду замер, сверкнув глазками-бусинками, а затем молнией взлетел по стволу дерева и растворился в черноте ветвей. «Ну и как тебе новый коллектив?» — лениво, расслабленно поинтересовался Гон. Похоже, музыка подействовала на него как валерьянка. «Ты же сам знаешь, что я думаю. Всё так… дезорганизовано», — ответил Артур, плотнее кутаясь в куртку. «Это ещё мягко сказано. Хаос. Анархия. Эта девка тупа как пробка. И что наш ударник в ней нашёл? Кроме красивого личика, конечно». «Пустая голова, наверное, создаёт лучшую акустику для перкуссии», — невольно подумал Артур, вспомнив, как Таня невпопад дёргала струны. Гон на секунду замолчал, переваривая ответ. «А-ха-ха-ха! Гляжу, ты научился в сарказм! Растёшь, мой мальчик! Я горжусь тобой». «Нет, я просто…» Артур не успел закончить мысль. Тишину парка, словно лезвием, разрезал отчаянный женский крик. Парень застыл на месте, как вкопанный. Сердце пропустило удар. Совсем рядом, за кустами, громко треснула сухая ветка. Раздались звуки глухой возни, шарканье ног по гравию и звук смачного, тяжёлого удара. — На помо… — отчаянный вопль внезапно оборвался, перейдя в сдавленный хрип, будто кому-то зажали рот. «Стадион!» — мгновенно определил Гон, меняя тон с вальяжного на тревожный. «За трибунами!» Артур, не раздумывая ни секунды, сорвался с места и побежал на звук. «Стой, придурок!» — завопил голос в голове. «Куда ты лезешь?! Не иди туда один! Убьют!» Он аккуратно, стараясь не шуметь, протиснулся между кустарника и выглянул на трибуны. Во мраке происходила борьба. Три фигуры — первая судорожно металась в захвате второго, а третья стремительно приближалась. Захваченный силуэт выгнулся дугой и ударил ногами третьего. Все кучей повалились на землю. — Помогите! Артур похолодел. Он узнал этот голос. Кричала Рита. В её дрожащем голосе был настоящий, животный страх и ярость. Ей срочно нужна помощь. Но у самого Артура тряслись колени. Ступни прилипкли к асфальту. «Смотреть будешь!?» — рявкнул Гон. «Что мне делать?!» — запаниковал Артур, прячась за толстый ствол дерева. «В рифму ответить? Сам не вывезешь, их двое! Звони давай!» «Кому?! В милицию?» «Пока менты доедут — будет поздно. Откуда мне знать? Да хоть громиле своему звони, соседу! Он, кажется, любит махать кулаками!» Артур дрожащими пальцами выхватил телефон, чуть не уронив его в траву. Лихорадочно пролистал список контактов. «Женя». Нажал на кнопку вызова. Гудки не пошли. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — равнодушно сообщил холодный женский голос. Артур выглянул из-за дерева. Там, в пятне света от дальнего фонаря, кипела отчаянная борьба. Рита дралась как львица. Один из нападавших, держась за голень, попытался встать, но тут же рухнул обратно — видимо, получил хорошую подсечку. Второй навалился на девушку сверху, прижимая её к земле своим весом. Она извивалась, пытаясь ударить его затылком в лицо или дотянуться коленом до паха. «Недоступен… Чёрт! Чёрт! И номера охраны нет. Славик! Попробую Славику дозвониться!» Палец ткнул в следующий контакт. Раздался гудок. Длинный, тягучий. Первый. Второй. Третий… — Алё… — наконец сонно и недовольно ответил Славик. — Комаров, ты офигел? Я только спать лёг. Вы где там с Женьком шляетесь? — Славик, послушай! — яростным шёпотом закричал в трубку Артур, прижимая ладонь ко рту. — Заткнись и слушай! Тут беда! На Риту напали! Нужна помощь! — Чего? — недоумённо выдавил сосед, явно не понимая спросонья. — Ты что там, бухой? Разыграть меня решил? — Нет! Тут реально всё серьёзно! — голос парня начал предательски дрожать и срываться. — Я один не справлюсь, их двое! Пожалуйста… Я у стадиона, за трибунами! Вызови охрану! Найди Женю! Быс… — Ладно, я сейча… Славик резко замолк на полуслове. Артур в ужасе посмотрел на экран. Он мигнул и погас. Чёрный прямоугольник. Батарея разряжена. Телефон превратился в бесполезный кусок пластика. Артур остался один в темноте. Без оружия, без связи и без подмоги. А в десяти метрах от него происходило преступление. «Поздравляю! На зарядку поставить на репточке не думал?!» «Тут минуты четыре бежать от общаги! Уверен, Славик успеет!» Артур сунул бесполезный телефон в карман. Руки тряслись так, что он с трудом попал в ткань. Четыре минуты. Ему нужно проснуться, понять, что произошло, натянуть штаны, сбежать вниз по лестнице, выскочить на улицу, домчаться до стадиона… Четыре минуты. Может, пять. Вечность. Рита столько не продержится. Один из нападавших уже скрутил ей руки за спиной и ловко, явно зная дело, залепил рот широким скотчем. Потом грубо толкнул, прижимая грудью к деревянной лавке трибуны. Второй подошёл ближе. В свете фонаря что-то зловеще блеснуло. Лезвие ножа? Рита дёрнулась, замычала, пытаясь брыкаться, но из такого положения выбраться было невозможно. Артур понял: ждать нельзя. Если он ничего не сделает сейчас, через секунду случится непоправимое. Ему не нужно их побеждать. Это невозможно. Требовалось просто потянуть время. Отвлечь внимание на себя. Стать мишенью, пока бежит Славик. — Эй! — крикнул он, выходя из спасительной тени кустов. — Отпустите её! Я милицию вызвал! Артур хотел, чтобы голос звучал грозно и басисто, как у киногероя, но от страха связки пережало, и он позорно «дал петуха», сорвавшись на фальцет. Фигуры замерли. Тот, что стоял перед Ритой, медленно обернулся. Лица не разобрать — на голове была чёрная лыжная маска с прорезями. Он молчал, оценивая новую угрозу. Артур набрал полную грудь воздуха, зажмурился на миг и бросился вперёд. Прямо на того, что с ножом. «Ты что делаешь, кретин?!» — в ужасе завопил Гон, понимая, что это конец. «Нас обоих убьёшь!» Реакция неизвестного была мгновенной и отточенной. Артур даже не успел поднять руки для защиты. Тяжёлый кулак врезался прямо в переносицу. Раздался тошнотворный хруст. Мир перед глазами взорвался ослепительной вспышкой боли и цветных пятен. Очки слетели с лица и жалобно звякнули об асфальт, разлетаясь вдребезги. Всё мгновенно превратилось в мутное, расплывчатое пятно. Фонарь стал просто жёлтым растёкшимся бликом. Артур, ослеплённый и дезориентированный, получил жёсткий пинок в живот. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух, но не упал. Инстинкт или безумие заставили его действовать вопреки логике. Вместо того чтобы отползти, он вслепую, по-медвежьи рванулся вперёд, на шум дыхания. Он попытался навалиться на расплывчатый силуэт всем весом, схватить за одежду, повалить, сделать хоть что-то. — Рита... — прохрипел он. Он ждал удара. Ждал, что сейчас ему снова прилетит кулаком в челюсть или коленом в рёбра. Он с размаху налетел нападавшего. Но удара не последовало. Лишь короткое, странное ощущение в правом боку. Словно кто-то с силой ткнул его пальцем под рёбра. Просто толчок. А затем — мгновенный, пронизывающий холод. Словно к разгорячённой коже сквозь одежду приложили кусок льда. Это чувство было таким неуместным и резким, что Артур удивлённо выдохнул: — Ах... Тень перед ним вдруг судорожно дёрнулась. Нападавший не ударил снова. Наоборот — он резко оттолкнул Артура от себя, словно тот был заразным, и отскочил назад. — Чё? Твою мать, это ты... — тихо выговорил нападавший, — Ты чё... ты зачем прыгнул?! Но Артур даже не слышал. Дрожа, он пошатнулся. Ноги вдруг стали ватными, перестав слушаться. Земля качнулась. Он тяжело, мешком осел на холодный асфальт, всё ещё не понимая, почему противник сделал шаг назад. Правый бок начал странно неметь. Холод сменился жаром. Артур растерянно прижал ладонь к тому месту, куда его «толкнули». Свитер там был мокрым и липким. Он поднёс руку к лицу, пытаясь сфокусировать зрение. В свете фонаря пальцы казались чёрными. В этот момент ночную тишину разорвал оглушительный хлопок. Справа сверкнула яркая вспышка, на мгновение озарив мутную, расплывчатую сцену. — Я вас ща всех положу, нахер! — прозвучал яростный, срывающийся на фальцет крик. — Валите отсюда! Считаю до трёх! Раз! Угроза подействовала мгновенно. Два чёрных пятна метнулись в сторону забора, перепрыгивая через кусты и растворяясь в темноте. Топот ног быстро удалялся. Артур лежал на боку, прижимая руку к холодному месту под курткой. Почему-то там становилось очень тепло. И мокро. Послышалась возня. Звук резко отдираемого скотча. — Киса, ты как? — раздался знакомый, но взволнованный голос. Макс. Но Рита не ответила ему. Она закричала, срывая горло: — Артур! Кто-то подбежал к нему. Артур попытался сфокусировать взгляд, но видел только размытый силуэт с длинными косами. — Очки... — прошептал он, шаря свободной рукой по асфальту. — Я потерял очки... Рита с размаху упала на колени рядом. — Плевать на очки! — её голос дрожал от слёз. — Артур, посмотри на меня! Где болит? Он послушно отнял руку от бока. Даже своим никудышным зрением, в тусклом свете фонаря он увидел, что его ладонь покрыта чем-то тёмным и блестящим. «Чёрт! Оставайся в сознании! Прижми рану!» — запаниковал Гон. Голова закружилась, словно он вместо пробирки оказался на той карусели в кабинете химии. В ушах зазвенело — тонко, противно, всё сильнее. Звуки мира стали глухими, ватными, как под водой. Тело стремительно немело, теряя вес. Последнее, что он услышал перед тем, как темнота стала окончательной, он услышал далёкие голоса: — Твою мать... Да у него кровь! — Не стой столбом, придурок! — властно и отчаянно крикнула Рита. — Его нужно отнести к маме!

***

Артур понял, что сеанс подошёл к концу. Пора умирать. Внезапно двойник вскочил, схватил Артура за грудки и встряхнул так, что клацнули зубы. — Сюда смотри! Сейчас я расскажу, что будет, когда ты склеишь свои ласты и заберёшь меня с собой! На экране появилась Рита. Она играла на горящем рояле. Огонь пожирал крышку, а она продолжала бить по клавишам, плача кровавыми слезами. Музыка напоминала какофонию. — Видишь её? — прошипел Гон прямо в ухо. — Она уже потеряла дорогого человека. Лишилась дома. У неё наконец-то появился друг, который её понимает. И хоть ты облажался — от этого ей легче не станет! Она будет винить себя за то, что ты закрыл её своей тушкой! Ты этого хочешь? Экран зарябил и показал Катю. Точнее, ту её версию, что Артур увидел за забором. В кожаной косухе и с двумя хвостами. Она стояла в ванной и смотрела в зеркало. В нём отражалась обычная её сущность, с лучезарной улыбкой и ямочками на щеках. Катя достала помаду, провела по губам, а потом перечеркнула ей отражение крест-накрест. — Ты не хочешь узнать, как она такой стала? — поинтересовался двойник, — По-твоему, её поведение нормально? И тебя ничегошеньки не тревожит? Выбросив пульт, Гон достал из кармана куклу Сони. В очередной раз склеенную. Лишённая верёвочек она безвольно висела в руке. — А эта? — голос Гона стал вкрадчивым, ядовитым. — Ты единственный, кто хотя бы что-то попытался сделать. Ты дал ей надежду, придурок, а сейчас отправишь её вслед за собой. Как только все узнают, что ты сдох, она этого не вынесет и, наконец, закончит начатое! С этими словами он швырнул куклу, вновь разбив её на части. — Вот, что с ней произойдёт! Ты этого хочешь? — Я не хочу… — Артур заплакал, но слёзы превращались в стекло и резали щеки. — Но я не могу… Сил нет… — Слушай меня, кусок мяса! — рассердился напарник, — Мы с тобой в одной лодке. Если потонешь ты — потону и я. Я не для того сидел в твоём подсознании столько лет, чтобы сдохнуть от перочинного ножика какого-то гопника! Гон схватил Артура за горло и ударил ладонью по лицу. Раз. Другой. — Парнишка, очнись! — вдруг заорал он другим голосом, более высоким. — Не смей умирать! Экран телевизора снова превратился в помехи. Потом изображение отключилось, собравшись в точку. Стекло треснуло. — Они не вывезут без тебя, Артур, — вдруг тихо, почти с сожалением сказал Гон, отпуская его горло. — Ты обязан выбраться отсюда! Тебя тут быть не должно! — Но как?! — крикнул Артур, — Я не понимаю! — Разве не очевидно? Вместо ответа Гон указан на начало зала. Зелёная лампочка «ВЫХОД» загорелась над дверьми. Экран телевизора громко треснул. Из трещины лился ярчайший свет. Помещение начало разваливаться. И тут он понял. Вскочил с бархатного кресла, сиденье которого спружинило к спинке. Помчался между рядов. Внезапно сквозь этот гул, сквозь грохот рушащегося подсознания, прорвался другой звук. Ритмичный. Настойчивый. Это был шлепок. — …Маменька… Шлепок. — Пульс есть… Дыши… Белый свет затопил всё. И… едкий запах? — Это приказ! Приди в себя! Он ударил плечом дверь и вырвался наружу.

***

Пощёчина привела Артура в чувство. — Рита… — хрипло, едва слышно выдавил парень. Внутри, где-то в груди, противно и влажно булькнуло. — Маменька! Маменька! Кажется, он что-то сейчас сказал! — зарыдала девушка где-то рядом. Любовь Васильевна лишь взволнованно цыкнула: — Тихо, Ритонька. Не истери. Видишь, в себя пришёл. Дай лучше ножницы. Живо! Она выхватила инструмент из дрожащей руки дочери. Ткань затрещала. Медсестра ловким, безжалостным движением резала пропитанную кровью рубашку от низа до ворота, обнажая бледную кожу и уродливую рану. — Твою ж… — выдохнула она. — Его что, ножом пырнули?! — На меня напали… Он… пришёл спасти меня… — захлёбываясь слезами, лепетала Рита. — Они били его… а потом… Любовь Васильевна не слушала. Осмотрев рану, она грязно, по-мужски выругалась сквозь зубы. — Глубоко, зараза… Рита, заткнись и не реви! Держи его за плечи! Крепко держи, я сказала! Рита, всхлипывая, навалилась на плечи Артура, прижимая его к кушетке. — Эй, ты! — крикнула женщина в сторону двери, где застыл Макс. — Что встал? Сюда! Давай за ноги! Брыкаться будет! Звякнул ключ. Она с грохотом открыла дверцу металлического шкафа-сейфа, достала оттуда маленькую, оранжевую пластиковую коробочку и пакет с бинтами. Она открыла аптечку и вынула шприц-тюбик с иглой. — Тихо-тихо, сынок, так надо… — скороговоркой пробормотала Любовь Васильевна, ставя укол, который парень даже не почувствовал. По телу разлился огонь. Очень скоро тело начало неметь. Медсестра с хрустом разорвала зубами пакет со стерильными салфетками. Её лицо нависло над Артуром — суровое, сосредоточенное, страшное. — Слушай меня, Артур, — глядя ему прямо в глаза, жёстко произнесла она. — Сейчас будет больно. Нечеловечески больно. Мне нужно заткнуть рану, иначе ты истечешь кровью до приезда скорой. Она занесла руку с тампоном над его боком. — Терпи! Артур хотел что-то сказать, возразить или попросить пощады, но вместо слов из горла вырвался лишь сдавленный, булькающий хрип. Любовь Васильевна не колебалась. Её пальцы, жёсткие и быстрые, начали заталкивать марлевый тампон прямо внутрь раны, глубоко, до самого дна, создавая плотную пробку. Боль, несмотря на укол, боль была чудовищной. Она взрывалась сверхновой в каждой нервной клетке. Артур выгнулся дугой на кушетке, мышцы свело судорогой. Перед глазами поплыли багровые круги, реальность рассыпалась. Во рту отчётливо почувствовался солоноватый привкус железа. — Держи его, давай! Что руки трясутся? Струсил?! — рявкнула мать Риты на парня. — Макс! Навались всем весом на повязку! Дави так, будто хочешь его раздавить! Плевать на боль! Отпустишь — убью! Максим, бледный как мел, с перекошенным от ужаса лицом, навалился дрожащими руками на окровавленный бок Артура, прижимая тампон. Любовь Васильевна уже перетягивала жгутом руку раненого выше локтя. Вены опали, их почти не было видно. — Сколько эта чёртова скорая будет ехать?! — прорычала она, шлепая ладонью по локтевому сгибу, пытаясь понять, куда вставлять иглу. — Когда ты её вызвала? — Максим вызвал, — сквозь слёзы, заикаясь, ответила Рита, мёртвой хваткой удерживая плечи Артура. — Минут десять назад! — Проклятье… — прошипела Любовь. Она действовала на инстинктах. Резкое движение — и толстая игла катетера вошла под кожу. Тёмная, густая венозная кровь брызнула в трубку, окрашивая пластик. — Есть! Через секунду она уже подключила к системе прозрачный пакет с физраствором и подняла его повыше. Жидкость часто закапала. — Эй, парень! Слышишь меня? Артур постарался кивнуть, но голова была свинцовой. — Не спать! Смотри на меня! Не дыши глубоко, береги кислород. Впрочем, дышать и так получалось с трудом — короткими, рваными глотками. Комната начала медленно вращаться. К горлу подступала тошнота. Пока они ждали скорую, Любовь Васильевна больше не задавала вопросов — она следила за капающей жидкостью и нитевидным пульсом на шее парня. — Не волнуйся, Ритка, — вдруг сказала она, заметив дикую панику в глазах дочери. Голос женщины был твёрдым, но местами колебался. — Сделаю всё, что смогу. Вытащим. Она наклонилась к самому лицу Артура, заглядывая в его стекленеющие глаза: — Не вздумай умирать! Всё будет хорошо. Мне нужен такой зять, как ты! «Зять… Что…» Последние слова долетели до него словно через толстый слой ваты. Смысл их ускользал, но интонация — требовательная и яростная — осталась. В ушах звенело всё сильнее, превращаясь в сплошной гул. Холод, который начался в животе, теперь сковал всё тело ледяным панцирем. Боль отступила, оставив лишь безразличие. Он с облегчением закрыл глаза и провалился в мягкую, спасительную тьму.

***

На короткое время сознание вернулось от удара. Машина подпрыгнула на кочке. — Ёб твою мать! Ты что, дрова везёшь? — Женщина, помолчите, а то высажу! — Я тебя сейчас сама высажу, мудозвон, и за руль сяду! Впервые он слышал, чтобы Любовь Васильевна так ругалась. Он бы покраснел, но крови было недостаточно. Оставалось только снова вернуться в небытие. *** Голова ударилась обо что-то твёрдое. Сверху мелькали белые квадраты. Тело катилось в пустоту стерильного коридора. Артур попытался пошевелиться, но не смог. Боль уже не терзала, взамен пришло полное онемение. Глухо, словно из-за стены доносились голоса: — Аккуратнее везите, недоумки! — Дамочка, не мешайте работать! — Я тебе сейчас покажу дамочку! — Пульс не прощупывается. В операционную! — Белый как мел, нужно переливание… Мир растворялся в ослепительном свете. «Ты что тут, подохнуть собрался?» — прозвучал голос в голове удаляющийся голос, — «У тебя ничего не выйдет!» Во рту было сухо.