Загнанный под шаблон

                    Благодаря суровым, но эффективным методам Финнигана слизеринец быстро пришел в форму. Он все еще слегка прихрамывал, но от трости отказался принципиально.              Все бы ничего, если бы не Оливер. Этот настырный клерк постоянно крутился возле хижины, прилипнув к Грейнджер как назойливая муха.       И что она в нем нашла? Почему до сих пор не отшила его пинком под зад?              Драко не подглядывал. Просто... кухонное окно хижины имело идеальный ракурс на кофейный столик под яблоней. Нужно было лишь сесть на край стула и слегка подвинуть его влево, чисто случайно, разумеется.              Но то, что он увидел сегодня, окончательно отбило у него аппетит. Оливер потянулся к ее лицу, нагло задевая пальцами непослушные локоны, в которые вплелись опавшие лепестки.              Я бы тоже так сделал, – мелькнуло в голове у Драко. В конце концов, кто устоит перед искушением потрогать этот взрывной клубок кудрей, напоминающий волосяного монстра? Может, даже найти там свое давно потерянное перо...              Но сейчас рука Фокса казалась ему отвратительной. Особенно когда тот бесцеремонно придвинулся к Гермионе на полкорпуса ближе, а вторую ладонь опустил ей на бедро.              Драко резко откинулся от окна. Он видел достаточно. Грейнджер скоро придет на их обычную тренировку. Но сегодня у него нет ни сил, ни желания ее видеть.              Все логично, почему бы ей не выбрать этого офисного карьериста? У Оливера есть работа, репутация, чистое прошлое. Он не стоял на коленях в зале Визенгамота, не дрожал под взглядом судей, выносящих приговор за соучастие в убийствах.              Но он все равно придурок. В его улыбке что-то фальшивое, в жестах слишком уж напускная уверенность.              И уж точно он не краснел перед ней как последний школяр, неспособный контролировать собственную кровь...              Бежать. Вот что ему нужно. Исчезнуть, спрятаться, хотя бы на время.              Странно, что эта мысль не пришла раньше. Браслет сняли, получается, он свободен. Может уйти куда угодно.              Но куда?              В Мунго? Навестить мать? Рискованно. Его сразу заметят.              Малфой-мэнор? Эти стены помнят слишком много. Там, в полумраке залов, до сих пор слышны шепоты проклятий.              Нужно место, где его никто не узнает. Где можно раствориться в толпе, стать невидимкой.              В памяти всплыли чертежи, планы наступления Пожирателей Смерти. Они корпели над ними неделю, отмечая точки для атаки и зоны аппарации. Малфой принял решение трансгрессировать туда.              Темный переулок выплюнул его на солнечный свет. Драко моргнул, ослепленный яркостью дня, и сделал шаг вперед, прямо на оживленную набережную.              Первое, что бросилось в глаза мемориал, сделанный из черного камня с высеченными именами, у подножия которого лежали свежие цветы. Он подошел ближе, скользя пальцами по холодной поверхности таблички.              «Жертвам катастрофы на мосту Миллениум»              В горле застрял ком. Он помнил то собрание, на котором Фенрир Сивый, облизывая губы, рисовал в воздухе кровавые планы: «Мост должен рухнуть в час пик».              Драко резко отвернулся и зашагал вдоль Темзы, стараясь заглушить голоса прошлого шумом реки и магловской суетой.              Он проходил мимо музеев с их величественными колоннами, мимо уличных художников, расписывавших тротуары, мимо смеющихся детей. Хотел зайти внутрь, но у него не было этих странных бумажек, магловских денег.              В следующий раз отдолжу у Поттера, — мелькнула мысль.              И тут же осознание, что он просто исчез. Никто не знает, где он. Интересно, заметили ли его отсутствие? Волнуется ли кто-то?              Солнце уже клонилось к закату, а он все шел, впитывая ритм чужого мира. Маглы вокруг не пугали его, они были такими же, как волшебники: спешили, смеялись, спорили.              Но мысли не отпускали. Он думал о перекрестках судьбы. О том, как могла сложиться его жизнь.              И конечно, о ней.              Грейнджер.              Она была так добра к нему. Вытащила из суда, добилась исправительного срока, нашла наставников, не дала сломаться.              Она верила в него.              И это было хуже всего. Потому что он чувствовал, она ему не безразлична. Но как расплатиться за эту доброту? Чем он может сделать ее жизнь легче?              Ответ пришел сам собой, простой и ясный, как вечерний звон где-то вдали. Пора возвращаться домой.              ***              Громкий хлопок аппариции разорвал тишину гостиной. Еще не рассеялся сизый дым, как в комнату ворвалась Гермиона, взъерошенная, с глазами, полными тревоги.              – Где ты был?! – голос дрожал от напряжения. – Я думала... я боялась, что тебя схватили те самые... что на нас напали...              Не дав опомниться, она бросилась к нему, обвив руками шею. Драко застыл, как статуя, чувствуя, как дрожат ее пальцы у него на плечах.              – Мне так жаль… – наконец произнес он, медленно опуская глаза к ее лицу. Ледяной тон, но в глубине что-то сломленное, – что ты связалась с неудачником.              Гермиона отстранилась, будто обожглась.              – Что... что это значит?              – Жаль, что из-за своей благородности ты упускаешь шанс быть с нормальным парнем, – голос его звучал резко, чувствовалась злоба. – Или тебе мало было того... внимания под яблоней с этим идиотом?              Ее глаза расширились сначала от непонимания, потом от гнева.              – Какой же ты… – она не могла подобрать слов.              – Мерзкий, низкий и недостойный? – с напором говорил он, – Ну же, Грейнджер, очнись. Зачем тебе тратить время на жалкого изгоя?              – Ты прав, Малфой, я просто зря трачу свое время. Для начала разберись в себе. Ты говоришь, что МНЕ тебя жалко, но на самом деле единственный, кто здесь не может перестать себя жалеть, – это ТЫ!              Она ушла, оставив горькое послевкусие и его одного с раздражающей правдой. Он жалеет себя с первого дня, как осознал что запал на грязнокровку, но был слишком труслив или глуп, чтобы признаться себе в чувствах, а теперь он слишком жалок, чтобы о них просить. Внутренний конфликт разгорается сильнее. Его метания между сожалениями о прошлом и потерянном статусе подобны маятнику, который не может найти покоя. Быть никем рядом с героями отягощает.              – Ты полный придурок, Драко, – на него осуждающе смотрел Блейз, который застал конфликт, не успев появится на глаза. – Вы с Тео друг друга стоите, я их с Пэнси сегодня навестил. У этого головастика много мозгов, но он ими не пользуется. Слышал про девчонку-Уизли?              Он почти отбил ее у очкарика, Героя с большой буквы, ну у них и так не ладилось. Так этот баклан заявил что не достоин ее. Наш мальчик посчитал себя недостаточно крутым для того чтобы вертеть рыжим хвостом девчонки.              – Блейз…              – Нет, послушай, я не спорю они большие молодцы, но не надо приравнивать их к лику святых. У меня была интрижка с одним участником битвы, а может, и ни с одним… они не представляются, разницы не заметил.              – Мне не нужна интрижка.              – Знаю, догадался, когда провожал Грейнджер до их гостиной после того, как ты заставил меня это сделать.              Тогда, в тот вечер Святочного бала Драко попросил Блейза проводить расстроенную Грейнджер. Он не сделал этого сам вовсе не из-за репутации… нет. Он боялся остаться с ней один на один.              Гермиона в тот вечер была ослепительна. Прекраснее всех девушек в Хогвартсе. Прекраснее, чем должно было быть дозволено.              Один лишь мимолетный взгляд на нее заставлял его разум заполняться опасными мыслями. Что же могло случиться за пять минут наедине? Он не имел права даже думать о ней в таком ключе. Эти глупости нужно было уничтожить на корню.              Он ждал возвращения Блейза, надеясь хотя бы на намек, на детали. Но друг лишь равнодушно сообщил, что довел ее до гриффиндорской гостиной.              – Я не знаю, что мне делать, Блейз. Еще офисная проныра крутится вокруг нее. Я видел они сегодня зажимались с утра.              – Ты про малютку Оли? Он был отшит.              – М?              – Тебе повезло, что я живу теперь с тобой, ни одна горячая сплетня не пройдет. Грейнджер его остановила. Это было неловко. А ты уже успел приревновать? Как это мило, пупсик.              – Просил же, не называй меня… — он резко оборвал себя, переведя дух. – Правда, отшила?              Блейз в ответ лишь подмигнул, сделав жест зуб даю.              И вот оно… облегчение, волной разлившееся по телу. Драко почувствовал, как напряжение покидает плечи, а в уголках губ сам собой появляется легкий изгиб.              – Чего улыбаешься? – фыркнул Блейз, наблюдая за его переменой настроения. – Уже забыл, что ты полный придурок?              Но теперь это не имело значения. Главное, что она не приняла ухаживаний этого проныры. Осталось только придумать, как исправить собственную глупость.