Загнанный под шаблон

                    Дни, когда Драко Малфой скрипел тряпкой по полу или возился у плиты, канули в прошлое. Теперь он полноправный обитатель хижины. Салазар может поистине гордиться своим сыном, сумевшим найти расположение даже в логове врага, несмотря на то, что пришлось немного расплатиться своей гордостью и принципами.              Гриффиндорцы больше не косились на него с презрением. Их взгляды смягчились, а в разговорах появилось что-то новое, то ли уважение, то ли снисхождение. Может, их тронули его тяжелая судьба и шрамы. Может, оценили тот отчаянный поступок, который он сам до конца не понимал. Или же дело было проще, он наконец перестал корчить из себя чистокровного императора.              На всю квартиру раздался грохот и звон упавшей мыльницы. Драко поскользнулся в душе, рухнув на кафель с грацией сбитого Взыровопотама.              – Все в порядке? – из-за двери раздался голос Рона, полный скорее раздражения, чем беспокойства.              – Уже соскучился по мне, Уизли? – процедил Драко, потирая ушибленное плечо.              – Я бы не прочь присоединиться, – неожиданно парировал Рон. – Там, кажется, еще есть место, если ты прижмешься ближе к стенке.              Драко замер на секунду, затем приоткрыл дверь, оставив лишь щель, сквозь которую можно было перекинуться парой слов.              – Да неужели ты научился шутить? – ухмыльнулся он. – Или, может, спишь с кем-то со Слизерина?              Рон покраснел, но не сдался.              – Я бы был аккуратнее на твоем месте в распускании сплетен. Единственный слизеринец, которого видят в моем окружении, – это ты. И, как ты понимаешь, из-за твоего подчиненного положения действительно кому-то может показаться…              – Заткнись, – фыркнул Драко, но тут же оживился. – Ну так что, она слизеринка?              Попал.              – Да ладно, – Драко приподнял бровь. – И что, я ее даже знаю?              Ранил.              – Только не говори, что это Пэнси.              Убил.       – Малфой, это не твое дело, – пробурчал Рон, но по его лицу все было ясно.              – О, Мерлин! – Драко засмеялся, откинув голову. – Ты спишь с Паркинсон!              – Не говори никому, – Рон понизил голос. – Мы пока держим это в секрете.              Драко, уже завернувшийся в полотенце, стоял в двери, потому что рыжий не давал ему пройти, явно набирался сил, чтобы что-то спросить.              – Малфой, я хотел у тебя узнать…              – У нас ничего не было, – слизеринец зачем-то отчеканил это быстрее, чем успел подумать.              – Во-первых, я не об этом, – Рон закатил глаза. – Во-вторых, не ври. Слухи о вашей интрижке были известны всей школе.              Драко вздохнул, внезапно став серьезнее.              – Прости, я не хотел, чтобы ты накручивал себя по этому поводу. Так что случилось?              – У вас закончились отношения? – Рон нервно провел рукой по волосам. – Просто вы резко прекратили… сначала война, потом программа. И я подумал, что, когда все закончится, вы… захотите снова быть вместе.              Драко нахмурился.              – И ты переживаешь, что не сможешь второй раз через это пройти?              Рон кивнул.              – Поэтому я спрашиваю… Остались ли у тебя к ней чувства?              Малфой усмехнулся, но без привычной язвительности.              – Уизли, если тебе один раз изменили, это не значит, что все девушки такие. Пэнси не Лаванда.              – Просто, понимаешь, не хочу снова обжечься. Она мне правда нравится. Но если у вас есть незакрытые вопросы…              – Уверяю тебя, для нас с Пэнси тема закрыта. Мы остались друзьями. – Драко сделал паузу, затем ехидно добавил, – А теперь закрой дверь, если не хочешь увидеть меня во всей красе.              Рон фыркнул, но дверь захлопнул.              Пэнси Паркинсон. Единственная, кто никогда не парился по поводу ярлыков и чужого мнения. В этом не было ни капли расчета, только горький опыт.              Драко знал, ее судьба сложилась тяжелее, чем у всех их вместе взятых. Родители с детства пытались подсунуть дочь какому-нибудь старому мешку с галлеонами, словно дорогую безделушку на аукционе. Хорошие парни в ее жизни были редкостью, случайной удачей, а не правилом.              И вот теперь, Рон Уизли, хоть и простой как три кната, ужасно наивный и порой примитивный, но порядочный до мозга костей. Именно таким он и должен был быть: тем, кто будет ей предан, свернет любые горы, рискнет собственной жизнью. И черт возьми, Драко был искренне рад за подругу.                            ***                     Поздним вечером в дом завалились спортсмены, шумные, разгоряченные игрой и выпивкой, они сразу заполонили собой все пространство. Периодически в доме происходили веселые посиделки, в которых Драко приходилось быть обходительным и обслуживать гостей. Поэтому в головах приятелей Уизли сложилось единственное верное умозаключение, что к бледнолицему парню можно относиться как к пустому месту.              – Чай, Малфой, – бросил какой-то парень, вроде ловец их команды, разваливаясь в кресле и даже не удостоив блондина взгляда. – И чтобы быстро.              Драко вопросительно изогнул бровь, Ему сейчас действительно придется вернуться к роли пажа в этом доме?              Да вы, наверное, издеваетесь?              Парень укоризненно взглянул на Рона и Симуса, которые тоже в этот момент растушевались, потому что, вроде как, их отношения перешагнули из обычной ненависти в некое приятельство.              – Ой да хер с вами, – уже смирившийся со своей участью Драко собрался приступить к обязанностям дворецкого.              – Господа! – громкий баритон Рона раздался в гостиной, – В нашем доме нет прислуги. Каждый может пройти на кухню и взять все необходимое. Малфой живет здесь на равных условиях.              Послышались недовольные вздохи со стороны игроков команды о том, что им обломали все веселье.              Драко кивком поблагодарил Рона за то, что он заступился за него.              Прошло всего несколько месяцев, а мир перевернулся с ног на голову. Тот самый Драко Малфой, которого в первый вечер даже за человека не считали, теперь стал своим. Его, черт побери, ценили здесь и были готовы защищать.              И вот доказательство, прежде чем слизеринец успел даже пошевелиться, раздался спокойный голос Симуса.              – Драко, я пошел заваривать чай. Тебе сделать?              В комнате на секунду повисла тишина. Все гости замерли, не веря своим ушам. Симус Финниган, мракоборец, член Отряда Дамблдора, герой войны, предлагал чай бывшему Пожирателю смерти просто так.              Мерлин, неужели я заслужил это? После всего, что… – мысль оборвалась, когда Драко осознал, что все еще смотрят на него.              Парень почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он кивнул, стараясь, чтобы голос не дрогнул.              – Да, спасибо.              Простое слово. Всего одно слово. Почему же оно дается так трудно? Потому что в этом коротком слове «спасибо» тяжелая работа над собой. В нем – мозоли на ладонях от топоров и лопат, когда он, избалованный наследник Малфоев, впервые в жизни узнал цену настоящему труду. В нем – едкий запах удобрений в теплицах, где он часами пропалывал грядки. В нем – бесконечные тренировки с детьми, которые сначала боялись даже приблизиться к «тому самому Малфою», а теперь встречали его криками «Драко, посмотри, как у меня получается!». В нем – горы перемытой посуды, выглаженного белья, вычищенных до блеска полов, работа, которую раньше он даже не замечал. И да, черт возьми, в нем – по колено в гипогрифском навозе, когда он, стиснув зубы, доказывал самому себе, что способен на большее, чем просто прятаться за деньгами и статусом.              Это ответное «спасибо» не обычная вежливость, а тяжелый путь искупления, в ходе которого Драко заслужил быть с другими на равных.              Финниган молча кивнул и направился к кухне. Драко, секунду поколебавшись, поднялся и пошел следом: не потому что должен, а потому что мог.              В дверях он обернулся, бросил короткий взгляд на гостиную, чужую еще недавно. И вдруг с удивительной ясностью представил другое: спокойно идти по улице, не пряча лицо; устроиться на работу в Министерство, не скрывая фамилию; купить дом взамен мрачного особняка; завести детей, которые будут гордиться отцом.              И чтобы смотреть на Грейнджер без этого вечного чувства стыда и проклятого шаблона загнанного отщепенца.