Не тот

— Номер 1440! — выкрикнул голос из динамиков. Грей обернулся, поймал взгляд Аластора и жалко улыбнулся. Длинные руки его нервно дёрнулись. Аластор кивнул ему, мысленно пожелав удачи, хотя понимал, что парню сейчас нужнее всего, чтобы его длинные конечности не заплелись в самый ответственный момент. Грей, спотыкаясь, направился к центру сцены, и свет прожекторов сфокусировался на нём, отбрасывая причудливую тень. — Имя? — спросил один из членов жюри механическим голосом. — Г-грей, — ответил демон, и его голос предательски дрогнул. — Твой номер? — Жонглирование! Я жонглирую! — выпалил он и, достав откуда-то из складок одежды три огненных шара, подкинул их в воздух. Аластор смотрел, как шары описывают замысловатые траектории. Грей работал руками так быстро, что они превратились в размытые пятна. На несколько секунд это заворожило даже Аластора — демон действительно умел жонглировать. Неплохо, совсем неплохо, подумал Аластор, если он не навернётся, у него есть шанс. Но с такой нервной системой, как у Грея, шансы таяли на глазах. И точно: один из шаров чиркнул по другому, искры брызнули в сторону, и Грей, попытавшись поймать упавший шар, споткнулся и едва не упал. Огненный ком покатился по сцене, оставляя чёрные подпалины на светодиодах. Грей бросился за ним, но второй шар уже летел вниз, третий — тоже. Началась паника. Он метался, пытаясь собрать все три, но они выскальзывали из рук, и вскоре Грей просто стоял посреди сцены, окружённый тремя дымящимися шариками, и растерянно хлопал глазами. Аластор вздохнул. Ну всё, приплыл. Бедолага, даже шары собрать не смог. Сто лет тренировок коту под хвост. Буквально — под хвост, потому что от его шаров теперь только дым идёт. Интересно, у него есть запасной план? Судя по лицу — нет. В зале повисла тишина. Потом кто-то из жюри кашлянул. — Спасибо, Грей, — произнёс тот же механический голос. — Свободен. Следующий — 1441. Грей понуро побрёл со сцены, даже не подняв свои шары. Проходя мимо Аластора, он поднял на него полный отчаяния взгляд. — Я тренировался сто лет, — прошептал он. — В следующий раз получится, — так же тихо ответил Аластор, хотя не был уверен, что у Грея будет следующий раз. Но промолчать было бы жестоко. Про себя он добавил: если этот следующий раз вообще наступит. С такой удачей Грей скорее в Бездну провалится, чем на сцену выйдет. Но кому он врёт? Он сам сейчас в той же лодке. Только без вёсел. И без лодки. Один за другим участники выходили на сцену и проваливались. Демоница в перьях попыталась спеть, но её голос сорвался на первой же ноте. Фокусник с дохлым голубем заставил птицу лишь пару раз хлопнуть крыльями и упасть замертво окончательно. Группа синхронного танца перепутала движения и сбилась уже через десять секунд. Аластор наблюдал за всем этим с растущим чувством превосходства, смешанным с ужасом. Это что, серьёзно? Это лучшие, кто пришёл? Девка, которая не может попасть в ноты, мужик с трупом голубя и танцоры, которые не могут танцевать? И он должен на этом фоне выглядеть достойно? С другой стороны — конкуренция никакая. С третьей — если они такие бездари, какими критериями оценивают эти... в жюри? Может, им именно такое и надо? Номер 1446 вышел и ушёл так быстро, что Аластор даже не запомнил его лица. — Номер 1447! — объявили из динамиков. Это был он. Ну всё, Флинн. Или как там тебя. Покажи этим уродам, что такое настоящий талант. Или хотя бы не опозорься так, как Грей. Господи, он разговаривает сам с собой и называет себя Флинном. Он точно сошёл с ума. Это всё Чарли. Чарли и её рубашка. Аластор сделал глубокий вдох, поправил воротник свитера, одёрнул рукава, чтобы кружева выглядывали ровно, и шагнул в свет. Прожекторы ударили в лицо, ослепляя, но он не щурился — шёл прямо, глядя перед собой, как на плаху. Шаги отдавались гулом в динамиках, и этот звук, такой знакомый, такой родной, немного успокоил его. Он остановился в центре сцены, рядом с микрофонной стойкой. Микрофон был выключен — голос нужно было включать отдельно. Аластор не спешил к нему прикасаться. Он просто стоял, давая залу рассмотреть себя. — Имя? — спросило жюри. — Флинн, — ответил он. Голос звучал ровно, без дрожи. — Твой номер? Аластор молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Потом медленно обвёл взглядом тёмные фигуры за столом. Ну, девочки, смотрите и учитесь. Сейчас ваш покорный слуга, он же Радиодемон, он же Флинн из Пятого Круга, покажет этим куклам, что такое настоящая магия слова. Без спецэффектов. Без магии. Без улыбки, чёрт бы её побрал. Просто голос. Он надеялся, этого хватит. — Мой номер, — начал он, — не требует реквизита. Не требует музыки. Не требует спецэффектов. Всё, что мне нужно — это ваш слух и пара минут вашего времени. Он сделал паузу, давая словам отстояться. Звучит пафосно. Даже слишком. Но если они клюнут — отлично. Если нет — ну, всегда можно попробовать жонглировать, как Грей. Ладно, шутка. Лучше смерть. — Я говорю. Я умею говорить так, что люди слушают. Не потому, что я кричу или использую дешёвые трюки. А потому, что я знаю, как построить фразу, как расставить паузы, как заставить голос звучать в нужной тональности. Я знаю, когда нужно повысить голос, а когда — понизить до шёпота, и тогда зал затаит дыхание, боясь пропустить слово. Он говорил негромко, но каждое слово звучало чётко, весомо. Он не пользовался микрофоном — но в зале царила такая тишина, что его было слышно в самых дальних углах. Это было странное, почти гипнотическое действие: голос без усилий заполнял пространство, обволакивал, заставлял слушать. Скорее всего это остались какие-то силы от него прежнего, с микрофоном. О, это было бы хорошо. Это было бы очень хорошо. Пауза, взгляд, интонация. Классика. Если они не купятся на это, значит, они вообще ничего не понимают в искусстве. — Телевидение, — продолжил Аластор, — это не только картинка. Это ещё и звук. Голос ведущего, голос диктора, голос за кадром — это то, что остаётся в голове у зрителя даже после того, как он выключит экран. Сколько раз вы ловили себя на том, что напеваете дурацкую песенку из рекламы? А сколько раз вы запоминали фразу, просто потому что её произнесли с правильной интонацией? Интересно, Вокс узнает его по голосу? Голос-то его, даже без модуляции. Хотя без помех он звучит иначе. Он надеялся, Вокс не настолько внимателен. А если и узнает — что ж, тогда придётся импровизировать. Но лучше бы не узнал. Он не готов к такому повороту. Совсем не готов. Он перевёл дыхание и продолжил: — Я могу быть тем голосом, который запоминают. Тем голосом, которому верят. Тем голосом, который хочется слушать снова и снова. Дайте мне слово — и я сделаю так, что его услышат все. Он замолчал. Тишина стала абсолютной. Где-то далеко, за стенами зала, слышался приглушённый гул города, но здесь, на сцене, не раздавалось ни звука. И тут кто-то из жюри хлопнул в ладоши. Один раз. За ним — второй. Третий. И через несколько секунд аплодисменты заполнили зал — жидкие, удивлённые, но искренние. Аластор выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание. Кажется, пронесло. Кажется, это сработало. — Неплохо, — раздался голос, который Аластор узнал бы из тысячи. Голос Вокса — с лёгкой электронной модуляцией, самодовольный, скользкий. — Совсем неплохо. Подойди ближе. Свет сменился, и Аластор наконец смог разглядеть членов жюри. За столом сидели пятеро: двое незнакомых демонов в деловых костюмах, какая-то женщина с неестественно длинной шеей и глазами-камерами (очевидно, представитель техотдела), и в центре — сам Вокс. Рядом с ним, чуть на отшибе, сидела Велвет — её розовые волосы светились в темноте, а на лице застыла скучающая улыбка. Валентино не было — и это хорошо. Аластор не был уверен, что смог бы сдержаться при виде этого павлина. Он подошёл к краю сцены, остановившись в паре метров от стола. Теперь он мог видеть Вокса вблизи. Тот выглядел довольно таки неплохо: идеально выглаженная рубашка, опрятный внешний вид, гладкий монитор, самоуверенная ухмылка. Только глаза — глаза выдавали что-то хищное, цепкое. Вокс смотрел на него как на интересный экспонат. — Флинн, — произнёс Вокс, смакуя имя. — Откуда ты, Флинн? — Из Пятого Круга, — соврал Аластор первое, что пришло в голову. — Провинция. — Провинция, — усмехнулся Вокс. — И чему же тебя научили в провинции? Ты говоришь неплохо, но это всего лишь слова. Что ты умеешь ещё? Аластор выдержал паузу, глядя прямо в глаза Воксу. Провинция, надо же. Сам придумал, сам удивился. Ладно, прорвётся. — Я умею слушать, — ответил он. — И я умею задавать правильные вопросы. А ещё я умею импровизировать. Дайте мне тему — и я буду говорить о ней час, и никто не заскучает. — Хм, — Вокс покосился на Велвет. Та пожала плечами. — Проверим, — сказала она. Голос у неё был высокий, с капризными нотками. — Расскажи нам о… — она огляделась в поисках вдохновения, — о той рубашке, что на тебе. Вижу, она не простая. Расскажи, почему ты её выбрал. Аластор внутренне напрягся. Рубашка Чарли — чёрная, с кружевами, которую он ненавидел всем сердцем — сейчас должна была стать его пропуском. Он взглянул на свой рукав, на выглядывающее кружево, и вдруг понял, что сказать. Чарли, если ты сейчас где-то там, в отеле, спишь и видишь сны — знай, твоя дурацкая рубашка сейчас делает историю. — Эта рубашка, — начал он, — сшита вручную. Каждый стежок, каждая деталь — результат долгих часов работы. Тот, кто её создавал, вложил в неё частицу себя. Это не просто одежда — это артефакт. Носитель памяти и эмоций. Когда я надеваю её, я чувствую… тепло. Заботу. И в то же время — вызов. Потому что вещь, сделанная с любовью, обязывает. Она говорит: «Ты должен быть достоин меня». И я стараюсь быть достойным. Он говорил это и сам почти верил. Чарли и правда вложила душу в этот балахон. И пусть Аластор считал его безвкусным, но он не мог отрицать: девушка старалась. И сейчас это старание работало на него. Велвет моргнула своими кукольными глазами. — Пойдёт, — прокомментировала она. — Мне нравится. Вокс молчал, буравя Аластора взглядом. Что-то в этом провинциальном демоне казалось ему смутно знакомым. Какая-то манера держаться, какой-то изгиб губ… но губ почти не было видно, да и лицо… нет, не может быть. Тот, о ком он подумал, никогда не опустился бы до такого. Аластор заметил этот взгляд и мысленно похолодел. Вокс что-то заподозрил? Нет, не может быть. Слишком хорошо он изменился. Кудри, другой цвет волос, никакой улыбки. Это просто паранойя. — Ладно, — наконец сказал Вокс. — Ты прошёл первый тур. Приходи завтра в десять утра в офис на сто двадцатом этаже. Будет личное собеседование. Не опаздывай. Он махнул рукой, давая знак, что аудиенция окончена. Аластор поклонился (слегка, насколько позволяла гордость) и, развернувшись, направился со сцены. Сердце колотилось где-то в горле. Он это сделал. Он прошёл. Выходя из зала, он поймал взгляд Грея, который сидел на скамье для проигравших и смотрел на него с завистью и восхищением. Аластор едва заметно кивнул ему: бывает, парень. В следующий раз повезёт. Если, конечно, следующий раз наступит.

***

На следующий день, ровно в десять утра, Аластор стоял перед дверью с табличкой «Вокс — генеральный директор». Кабинет находился на сто двадцатом этаже башни, откуда открывался панорамный вид на весь Ад. Лифт доставил его в приёмную, где за стойкой сидела секретарша — демоница с тремя парами рук, каждая из которых что-то печатала, перекладывала или отвечала на звонки. — Флинн? — спросила она, даже не взглянув на него. — Проходите, вас ждут. Дверь открылась, и Аластор вошёл. И снова мысленно выругался: ну вот, опять. Сейчас будет разговор с этим самовлюблённым идиотом. Главное — не сорваться, не показать, кто он на самом деле. Кабинет Вокса был именно таким, каким он его себе представлял: огромным, стерильно-белым, заставленным самой современной техникой. Пол был стеклянным, и под ним, в толще здания, виднелись бесчисленные этажи, заполненные офисными работниками. Стены представляли собой сплошные экраны, на которых транслировались программы канала «В» в режиме реального времени. В центре комнаты стоял стол из чёрного стекла, а за ним, в кресле, напоминающем трон, восседал Вокс. Сегодня он был без голографических проекций, но одет с иголочки: синий костюм, галстук-бабочка, идеальная укладка. — Флинн, — он указал на стул напротив. — Присаживайся. Аластор сел, стараясь держаться естественно. Он снова был в рубашке Чарли — другого выбора не было, а свитер пришлось снять, потому что в башне работало отопление на полную мощность. Кружева теперь были видны во всей красе, и Аластор чувствовал себя немного голым, но виду не подавал. "Чарли, надеюсь, ты там, в отеле, чувствуешь, как я тут страдаю ради твоего паука." — Кофе? — предложил Вокс, и из стола выдвинулась панель с двумя дымящимися чашками. — Благодарю, — Аластор взял чашку, сделал глоток. Кофе был отличный — Вокс явно не экономил на себе. Хоть что-то приятное в этом дне. Несколько секунд они молчали, изучая друг друга. Вокс смотрел цепко, немигающе, пытаясь просканировать собеседника. Аластор выдержал взгляд, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — Знаешь, — начал Вокс, откидываясь на спинку кресла, — вчера ты меня заинтриговал. Не каждый день встретишь демона из глубинки с такой… харизмой. Но я не могу избавиться от ощущения, что мы где-то встречались. Аластор внутренне напрягся, но лицо его осталось невозмутимым. Вот чёрт. Неужели узнал? Нет, нельзя поддаваться панике. Спокойно, Флинн, ты — провинциальный парень, который в жизни не видел таких важных шишек. — Вряд ли, — спокойно ответил он. — Я в столице впервые. Жил тихо, работал на местном радио. — На радио? — бровь Вокса поползла вверх. — Вот оно что. Радио, значит. У вас там, в Пятом Круге, ещё осталось радио? — Осталось, — усмехнулся Аластор. — Правда, аудитория небольшая. Но я привык работать на качество, а не на количество. Вокс хмыкнул. Качество, говорит. Если бы он знал, какое качество он сам когда-то пытался украсть у Аластора. — Качество — это хорошо. Но здесь, у меня, нужно количество. Тысячи, миллионы зрителей. Ты справишься с таким давлением? — Давление — это то, что заставляет алмазы сиять, — парировал Аластор. — Я не боюсь ответственности. — Хорошо, — Вокс подался вперёд, положив локти на стол. — Тогда скажи мне, Флинн, зачем ты на самом деле сюда пришёл? Не говори мне про мечту и призвание. Я не покупаюсь на эту чушь. Каждый, кто переступает порог моей башни, чего-то хочет. Славы, денег, власти, мести. Чего хочешь ты? Вопрос был прямым, и Аластор ждал его. Он посмотрел Воксу прямо в глаза и ответил правду, насколько это было возможно в данной ситуации: — Я хочу быть услышанным. По-настоящему. Чтобы мой голос звучал отовсюду, чтобы его нельзя было игнорировать. В провинции я был голосом в пустоте. Здесь я могу стать голосом, который определяет, о чём говорят. Вокс внимательно слушал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Или на узнавание? Аластор не мог понять, но старался сохранять спокойствие. — Амбициозно, — кивнул Вокс. — Это мне нравится. Но просто говорить красиво мало. Нужно уметь работать в команде, подчиняться указаниям, не высовываться, когда не просят. Ты сможешь быть частью механизма, Флинн? — Я смогу быть той шестерёнкой, которая сделает механизм лучше, — ответил Аластор. — При этом оставаясь незаметным, если нужно. — Хороший ответ, — Вокс откинулся назад, беря со стола какую-то бумагу. — У меня есть для тебя предложение. Мы запускаем новое шоу — «Голос Ада». Что-то вроде конкурса талантов, но с элементами реалити-шоу. Нам нужен ведущий, который будет работать в прямом эфире, общаться с участниками, держать зал. Справишься? Аластор моргнул. Ведущий? Это было даже лучше, чем он рассчитывал. Ведущий имеет доступ к кулисам, к участникам, к информации. Чёрт возьми, это идеально. Только бы не спалиться раньше времени. — Справлюсь, — твёрдо сказал он. — Отлично, — Вокс протянул ему бумагу. — Это пробный контракт. На три месяца, с возможностью продления. Оплата, условия, обязанности — всё здесь. Если согласен, подписывай. Аластор взял лист, пробежал глазами текст. Всё выглядело стандартно: никаких кабальных пунктов, никаких душ в залог — обычный рабочий договор. Но он знал, что настоящие контракты, такие как у Энджела, выглядят иначе. Их не показывают при первом собеседовании. Ищейкам дают только то, что нужно для работы. Остальное — потом. — Я подпишу, — сказал он, беря ручку со стола. — Но у меня есть один вопрос. — Слушаю. — Здесь упоминается, что я буду работать в тесном сотрудничестве с другими проектами канала. В том числе, возможно, с шоу Валентино. Это правда? Вокс прищурился. — А что тебе до Валентино? — Ничего, — пожал плечами Аластор. — Просто хочу понимать, с кем придётся иметь дело. Слышал, он… специфический. — Специфический — мягко сказано, — усмехнулся Вокс. — Но ты не бойся, к тебе он не полезет. Ты ведущий, не актёр. Ему нужны другие. Но если будешь пересекаться — просто держись подальше и не лезь в его дела. Всё будет в порядке. Аластор кивнул и поставил подпись внизу страницы: «Флинн». Рука не дрогнула, хотя внутри всё кипело. Валентино. Рано или поздно он до него доберётся. Вокс взял контракт, удовлетворённо кивнул и убрал в ящик стола. — Поздравляю, Флинн. Ты принят. Завтра в восемь утра жду тебя в студии «Голос Ада» на сорок пятом этаже. Получишь пропуск, познакомишься с командой. И ещё, — он поднял палец, — держи рот на замке. Всё, что увидишь и услышишь в этой башне, остаётся здесь. Ты понял? — Абсолютно, — ответил Аластор, вставая. Они пожали руки. Ладонь Вокса была прохладной и сухой, как у рептилии. Аластор с трудом подавил желание вытереть свою о штаны. Выходя из кабинета, он чувствовал, как адреналин пульсирует в висках. Он сделал это. Он внутри. Осталось только найти контракт Энджела и способ его расторгнуть. И, может быть, заодно придумать, как уничтожить эту башню к чертям собачьим. Хотя последнее — потом. Сначала — паук. В приёмной его уже ждала секретарша с пластиковой карточкой. — Ваш временный пропуск, мистер Флинн, — она протянула ему пластик с его фотографией (когда её успели сделать?) и логотипом «В». — Завтра в студию. Аластор взял пропуск, повертел в руках и спрятал во внутренний карман. Выходя из башни, он поймал себя на мысли, что впервые за последние сутки чувствует себя почти собой. Почти. На улице его ждал сюрприз. У входа, пританцовывая от нетерпения, стояла Кейли. Увидев его, она радостно замахала руками. Только не это. Только не она. Он устал, он хочет домой, в тишину, и чтобы никто не трепал ему нервы. — Флинн! Флинн, иди сюда! — закричала она на всю улицу. — Я тоже прошла! Мы оба прошли! Представляешь?! — Поздравляю, — искренне сказал Аластор, подходя. Хотя искренне — громко сказано. Но хотя бы она не раздражает так сильно, как могла бы. — В какую группу? — В «Голос Ада»! Я буду петь! А ты? Ты кем? — Ведущим, — ответил Аластор. Кейли завизжала так, что у прохожих заложило уши. Аластор поморщился, но стерпел. — Ведущим! О, Флинн, это же здорово! Мы будем работать вместе! Ну, почти вместе. Ты на сцене, я на сцене. Круто! Пошли отметим? Я знаю одно местечко… — Прости, Кейли, — перебил её Аластор. — Мне нужно вернуться в отель. Дела. — В отель? Ты живёшь в отеле? — удивилась она. — В каком? — «Хазбин», — не подумав, ляпнул Аластор и тут же прикусил язык. Но было поздно. Вот идиот. Теперь все будут знать. — «Хазбин»? — Кейли округлила глаза. — Это же тот, который принцесса Чарли открыла? Для искупления? Ты что, искупаешься? — Нет, — быстро поправился Аластор. — Я просто снимаю там комнату. Дёшево и сердито. И далеко от центра. Спокойно. — А-а, ну ладно, — Кейли, кажется, поверила. — Тогда давай, беги. Завтра увидимся! Она чмокнула его в щёку. Аластор едва сдержался, чтобы не отшатнуться. Щека теперь горела, и не столько от поцелуя, сколько от осознания, что к нему прикасались. Он не любил прикосновений. Особенно от незнакомых. Кейли упорхнула в толпу, а Аластор остался стоять посреди улицы, сжимая в кармане пропуск, и смотрел на башню Вокса, возвышающуюся над городом. Где-то там, на одном из верхних этажей, в клетке из стекла и неона, томился Энджел. Но теперь у Аластора был ключ. Оставалось только найти нужную дверь. Он развернулся и направился в сторону отеля. Ноги гудели, голова раскалывалась, швы у губ ныли. Нужно было рассказать девочкам о своей победе и, возможно, получить обратно свой микрофон. А ещё — попросить у Чарли прощения за то, что назвал её рубашку безвкусицей. В конце концов, именно в этой рубашке он прошёл кастинг. Может, в ней и правда есть что-то магическое? Или это просто совпадение. Скорее второе. По дороге он поймал себя на том, что улыбается. Без швов, без усилий, просто уголки губ сами собой поползли вверх. Он отдёрнул себя: нельзя. Во-первых, больно. Во-вторых, привычка может выдать. Но настроение было почти хорошим. Почти. Вэгги с Чарли он застал в холле отеля. Они сидели на диване, пили чай и делали вид, что не ждут его. Но когда он вошёл, обе вскочили и уставились на него с таким напряжением, будто от его ответа зависела судьба Вселенной. — Ну? — выдохнула Чарли. Аластор молча вытащил из кармана пропуск с логотипом «В» и помахал им в воздухе. Чарли завизжала громче Кейли, бросилась к нему и повисла на шее. Аластор замер, не зная, куда девать руки. Вэгги подошла спокойнее, но в её глазах тоже читалось облегчение. — Молодец, — коротко сказала она. — А теперь давай микрофон. Аластор выпутался из объятий Чарли и уставился на Вэгги. — Микрофон? Вы его спрятали? Отдавайте. Я заслужил. — Сначала рассказывай, — Вэгги скрестила руки на груди. — Подробно. И Аластор рассказал. Про очередь, про Грея и его провал, про своё выступление, про Вокса и Велвет, про собеседование и контракт. Чарли слушала, раскрыв рот, Вэгги — с одобрительным прищуром. Когда он дошел до того, как использовал рубашку в качестве аргумента, Чарли всплеснула руками: — Я же говорила! Моя рубашка приносит удачу! — Она приносит удачу, потому что я гениален, а не потому что рубашка, — буркнул Аластор, но беззлобно. Вэгги молча встала, вышла в коридор и через минуту вернулась с микрофоном. Протянула Аластору. — Держи. Ты его заслужил. Блять, заслужил он! Они что ему, родители? Заслужил! Но несмотря на свои возмущения, Аластор взял микрофон, и по телу разлилось привычное тепло. Наконец-то. Теперь он снова чувствовал себя собой. Почти. Не хватало только улыбки. — Швы, — напомнила Чарли, словно прочитав его мысли. — Мы можем… — Нет, — отрезал Аластор. — Ни в коем случае. Не сейчас. Мне нужно привыкнуть к новому лицу. И вообще, я пойду спать. Я не спал сутки, если вы забыли. Он развернулся и направился к лестнице, ведущей в его башню. На полпути остановился, не оборачиваясь: — Чарли. — Да? — Рубашка… она не так уж плоха. Для самодельной. И, не дожидаясь ответа, он зашагал дальше. Сзади донеслось радостное повизгивание Чарли и сдержанный смешок Вэгги. Поднимаясь по лестнице, Аластор поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует что-то похожее на удовлетворение. Миссия выполнена. Он внутри. Осталось только не спалиться и найти контракт. И, может быть, тогда он наконец сможет вернуть себе нормальную жизнь. Без кружев, без дурацких имён, без принцесс, которые будят среди ночи. Но где-то в глубине души он знал: эта авантюра только начинается. И самое интересное — впереди.