Жестокие игры: жаркий азарт, безумное соперничество

Неделю назад…             Серебристая Хонда остановилась возле четырёхэтажного здания, фасадом напоминавшего старинную частную школу, которые теперь можно увидеть разве что в топовых сериалах на Netflix. За рулём был Холландер. Рядом с ним впереди сидела Юмеко. Она же первая вышла из машины и сняла темные очки. Несмотря на то, что на улице царила зима, кругом лежал снег и не было намёка на солнце, она всё равно их носила. Вслед за Джабами машину покинули и русские визави хоккеистов из Канады. Розанов открыл дверцу, чтобы выпустить Шейна. Их отношения уже давно стали слишком запутанными. Они не говорили о чувствах, потому что, оставаясь наедине друг с другом, ими овладевала страсть. Не имея сил бороться, парни предавались жаркому сексу снова и снова. И, чем больше они занимались этим, тем сильнее и глубже становилась их связь. Розанов видел, как блестели от счастья глаза Холландера, когда он смотрел на него. Лучшие актёры из Голливуда не могли подделать такой взгляд. Это заставляло Илью чувствовать себя странно. Он не был из тех сентиментальных парней, для которых близость эмоциональная значила больше, чем физическая. Ему всегда казалось, что такое больше характерно для девчонок. Многие из тех, с кем он спал, хотели от него просто секса. Но были и те, кто нуждался в большем — всегда только девушки. Шейн оказался первым среди парней, кто хотел не только сексуальной близости. И хотя Холландер не говорил об этом, Илья ощущал его истинные желания, когда он прикасался губами к его коже, когда долго смотрел после их физического единения. Но вот в чём шутка судьбы: чем больше времени они проводили вместе, тем чаще Розанов стал замечать за собой, что приходит к этому парню не только ради секса. — Что это за место? — произнесла Кира, с недоверием оглядывая здание. — Боишься? — прошептала у неё над ухом Юмеко. — Если боишься, можешь идти обратно в Торонто. Автостопом. Нарочито мило улыбнувшись, Джабами прошла мимо Киры и поднялась по массивным ступенькам на крыльцо. Парни сразу же последовали за ней, а Тимурова — нет. Она сомневалась, потому что не доверяла этой сумасшедшей. Но все остальные, включая её сокомандника, зашли в жуткое мрачное здание. Поэтому, предчувствуя, что ничего хорошего её там не ждёт, последовала за ними.       Здание было разделено на два крыла, расположенных в виде прямоугольника, замыкавшегося таким образом, чтобы образовался окружённый со всех сторон стенами внутренний двор. Проходя по мрачному коридору, выполненному в стиле позднего рококо, Кира думала про себя, могло ли это строение быть заброшенным. Слишком ухоженным оно выглядело, но входная дверь открылась без ключа. Тимурова нервничала, потому что, если бы их застал здесь смотритель или охрана, у неё и Розанова наверняка появились бы серьёзные проблемы. На носу финал Олимпийских игр, поэтому не стоило рисковать, ведь любое неверное решение могло привести к дисквалификации из команды. Глядя на своих спутников, Кира отметила, что это волновало только её.       Все молча шли вслед за Юмеко, которая вела их в большой зал со множеством столов и лавками. В конце на возвышении стоял ещё один стол, за которым виднелись спинки пяти поистине королевских кресел. Юмеко сняла с себя куртку и бросила на стол, оставшись в обтягивающей короткой юбке черного цвета, в тон ей высоких ботфортах и ярко красном объёмном пуловере. Разгладив свою чёлку, она произнесла: — Готовы к веселью? — Что это за место? — повторила свой недавний вопрос, оставшийся без ответа, Кира. — Кто им владеет? — Какая разница? — Я не хочу проблем. — Вечная тусовка у ворот напрочь лишила тебя духа авантюризма. Но я верю, что ещё не всё потеряно! Ведь ты здесь, а, значит, веселье тебе не чуждо. Парни не встревали в диалог девушек. Розанов переглядывался с Холландером. Канадец выглядел взволнованным, но счастливым. Парень заметно менялся, когда Юмеко была поблизости. Илья даже не сразу понял, что ревнует, и сильнее, чем когда Шейн встречался с той актрисой из популярного сериала. Это заставило Розанова действовать — стать ещё ближе к Шейну, чем раньше, заполнив каждое свободное пространство его жизни собой. Их встречи стали регулярными. Утро начиналось с разговора друг с другом, а перед сном они вели долгие флиртующие диалоги, если ложились не вместе, и сидели в обнимку, обсуждая то, что произошло за день, если всё же удавалось увидеться. Вот так неожиданно и незаметно два парня, два соперника дошли до черты, переступив через которую они окажутся на новом для себя уровне отношений. И хотя Холландер очень желал, чтобы это произошло поскорее, боялся сделать шаг самостоятельно. Но сегодня всё должно было решиться. По крайней мере, так ему сказала Юмеко. Поэтому он с нетерпением ждал, когда начнётся игра.       Правила игры оказались просты: играй, зарабатывай очки для своей команды; победитель получает всё, а проигравшие должны с этим согласиться. Для того, чтобы гарантировать исполнение последнего условия, Джабами сказала, что всем следует подписать соглашение кровью. Вернее, поставить кровавый отпечаток напротив своей фамилии. В двух экземплярах, чтобы у каждой из сторон имелось подтверждение. У канадцев и россиян. Игра должна была проходить в соответствии с разделёнными парами: Холландер против Розанова, Тимурова против Джабами. Кира сопротивлялась. Она чувствовала, что не стоит участвовать в чём-то подобном, но уйти уже не могла. Тайная встреча с соперниками могла породить неприятные слухи, а это бы привело к тому, чего Тимурова боялась. Ей пришлось остаться и принять правила игры, тем более, что Розанов, её близкий друг и капитан команды, похоже, хотел участвовать в этом.       Они разделились. Юмеко увела Киру за собой, а Холландер пригласил Илью пойти с ним. Комната, куда он его привёл, казалась огромной. Она напомнила Илье залы, что бывают в казино. И тут также стояли столы для покера, рулетки и блэкджека. По периметру располагались барные стойки и шкафы с дорогим алкоголем. Оглядывая всё это, Розанов рассмеялся. — Что это за место, чёрт возьми?! — воскликнул он, обегая столы и стуча по ним, словно ребёнок. — Что?! — Игровая. Здесь мы отдыхали, когда не хотели учиться. Шейн подошёл к бару и налил в два стакана шотландский виски. А затем подошёл с ними к Илье, протянув ему один из них. — Учиться? Это что, школа??? — Была когда-то. Сейчас это просто заброшенное здание. — Слишком ухоженное, чтобы быть заброшенным. Заброшки в России выглядят совсем по-другому. — Юмеко присматривает за этим местом. Её родители были в Попечительском Совете, когда школа функционировала. — Почему она закрылась? — Не хочу об этом говорить. — Хорошо. Тогда, что насчёт вас с Юмеко? — Розанов сделал глоток из стакана и поморщился. Горло обожгло также, как от водки. — А-а, спрашиваешь, какие у нас отношения? — усмехнулся Шейн, оглядывая Илью, отчего тот поспешно сделал ещё несколько глотков. — Мы очень старые друзья. Подружились ещё со школы, как ты понимаешь. Мальчику-азиату без связей тяжело выживать среди белых и богатых. Мне было тяжело, пока Юмеко не начала дружить со мной. Поэтому я ещё и, вроде как, ей обязан. — Значит, вот почему ты в этом участвуешь. — Нет. Я участвую, потому что знаю, что это будет весело. — Ты раньше это делал? — Что? — Шейн склонил голову на бок, заглядывая в глаза Илье. — Отлично, Холландер. Просто супер. Давай играть в эту игру, где я задаю вопросы и не получаю ответов. Просто здорово. — Ты слишком милый, когда злишься, — парень потрепал Розанова по плечу. — Мы постоянно играли, когда учились тут. Правда, это иногда выходило за рамки… Но я не думаю, что Юмеко… Нет, она ничего не сделает Кире. Можешь быть спокоен. — Почему меня это не успокаивает? Холландер рассмеялся и повёл Розанова вглубь комнаты, попутно объясняя, как играть и какие правила. Сначала он зарегистрировал Илью, как нового игрока. А потом пригласил сыграть ни в какую-нибудь азартную игру, а обыкновенный настольный хоккей. Это немного разочаровало Розанова, но Шейн сказал, что они не смогут играть честно в остальные игры, потому что для них нужен диллер. А, как известно, преимущество всегда на его стороне. Но вскоре Илья понял, что и в настольном хоккее честности ожидать тоже не стоило. Шейн играл слишком хорошо. В первые тридцать секунд шайба оказалась в воротах Ильи. — А обещал, что игра будет честной, — недовольно произнёс Илья, начиная новый раунд. — Нет, я сказал, что будет нечестно, если у кого будет преимущество, как у диллера. А про мастерство и навыки ничего не говорил, — с улыбкой отвечал Шейн. — Я хорошо играю, но могу проиграть, если это заставит тебя почувствовать себя мужественно. Но я хочу взятку. Состроив соблазняющую мордашку, Холландер продолжал ловко переставлять руки, при этом не смотря на игровое поле, и уверенно вести шайбу к воротам противника. Розанов не успел оглянуться, как ворота оказались поражены во второй раз. От досады парень зарычал и пнул корпус аппарата. Он ненавидел проигрывать. Детская травма. Отец не терпел поражения и требовал от сына только победы. Иначе тому приходилось отвечать за свой позор. — Чёрт!.. — выругался Илья, когда в воротах оказалась третья шайба. — Кстати, мы играем до пяти. Зарычав от досады, Розанов яростно дёргал за ручки, на которых держались фигурки хоккеистов, пытаясь не позволить оппоненту продвинуть шайбу к его воротам вновь, но опять терпел поражение. Но сдаваться и соглашаться на предложение Шейна получать победу за «взятку» не собирался. Гордость не позволяла ему этого. И в итоге, он проиграл. Всухую, со счётом пять-ноль. И за это позорное поражение расплатилась игра. На этот раз он повалил игровое поле на пол и закричал от злости. Холландер спокойно отошёл к бару, снова налив виски. Он привык к такому поведению. Илья становился невероятно горячим, когда злился. Но секс сразу после становился чересчур грубым. Шейну больше нравилось, когда Розанов был нежен. Тогда ему казалось, что между ними есть нечто большее, чем страсть. Шейн давно хотел, чтобы их отношения перешагнули ту стадию, когда они встречаются, чтобы выпустить пар, и стали по-настоящему серьёзными. Холландер готовился к этому, купил дом и обустроил там любовное гнёздышко. Оставалось только дождаться подходящего момента и предложить Розанову встречаться официально. Но Шейн всё не решался, потому что боялся, что парень, в которого он был влюблён бешено, не чувствовал того же к нему. — Хочу реванш! — воскликнул Илья, подходя к Шейну, и вырвал стакан у него из руки, выпивая залпом оставшееся содержимое. — Ты всё равно не выиграешь сейчас. Но я могу сгладить горечь твоего поражения. Положив ладонь на грудь Розанова, Холландер провёл ей сверху вниз, доходя до молнии на штанах. Смяв несколько раз их ткань, Шейн встал напротив Ильи и, не поднимая головы, чтобы не пришлось столкнуться со злым взглядом любимых глаза орехового цвета, стал расстёгивать ширинку. Розанов не сопротивлялся, но выглядел сердитым. Зло поставив стакан позади себя на барную стойку, он облокотился на неё обоими локтями, задрав подбородок кверху. Скулы его дрожали от перекатывавшихся по ним желваков, которые постепенно сходили на нет, по мере того, как Холландер, опустившийся на колени, нежно насасывал его член. Приятное ощущение разливалось по телу, действуя успокаивающе. Но вскоре Илье стало мало чувствовать влажные губы Шейна вокруг своей плоти, мало ласк языком по ней, когда член до упора входил в рот канадца. Поэтому Розанов отстранил парня, заставляя подняться на ноги, и довольно грубо припечатал его к барной стойке, оказавшись позади. Руки впечатались в бока Холландера. Надавив с двух сторон, Илья поставил его в ту позу, которая была ему нужна, а затем в несколько движений стянул джинсы Шейна вместе с трусами до низу, пока тот снимал с себя свитер и футболку, и тоже самое проделал со своими штанами, отбросив их в сторону. Левой ладонью упершись в поясницу парня, Розанов смачно смочил слюной пальцы и несколько раз интенсивно провёл ими между ягодицами Холландера, отчего те покраснели. Канадец громко дышал, упираясь руками в поверхность барной стойки, предвкушая момент, когда любимый мужчина войдёт в него. И он был не единственный, кто сейчас изнывал от желания слиться воедино. Дрожа от возбуждения, Розанов опустился вниз, чтобы поискать в карманах джинсов Шейна презерватив, подозревая, что парень планировал это, и нашёл. Разорвав зубами упаковку, он высвободил резинку и надел на свой член, но сразу не вошёл. Одной рукой Илья ласкал себя, а второй просунул слюнявые пальцы между ягодиц, готовясь сначала войти в Холландера ими. Он касался чувствительной кожи ануса, словно дразня парня. — Чёрт, Розанов, ты скоро? — простонал Шейн, пытаясь наощупь насесть хотя бы на один из пальцев, ласкавших его. Но ничего не выходило, а желание страстного и одновременно нежного секса росло. Ничто не имело значения, кроме большого толстого члена Розанова в его заднице. Только на этой мысли Холландер мог сосредоточиться. И стонал сильнее от того, что не получал того, чего хотел. То, как звучал голос Шейна, умоляя трахнуть его, возбуждало Илью. Поэтому он отбросил церемонии и, не заботясь о том, достаточно ли тело канадца подготовлено для этого, попытался всунуть член в его анус, но смог только со второго раза. От первого толчка, такого желанного, но между тем неожиданного, Холландер напрягся и замер. Каждый раз был, словно первый. Но мощные толчки, едва не сбивающие с ног, пробуждали сильнейшее желание. Тело становилось податливым, а его хозяин утопал в наслаждении от разбегавшихся по коже мурашках, пропадавших в струйках пота, образовывавшихся и стекавших от жаркой близости двух разгорячённых тел. Илья поставил руки на поясницу Холландеру и ускорился, словно участвовал в безумных скачках и намеревался победить. Лицо его покраснело, волосы, мокрые от пота, встали торчком. Капли с них падали на спину и задницу Шейна, едва оставаясь замеченными. Сам парень вцепился обеими руками в край барной стойки, пытаясь удержаться на ногах. Жар владел им целиком. Но среди пылающего огня, в котором он рад был сгореть без остатка, Холландер почувствовал, как от трения о барную стойку растёт возбуждение в его собственном члене. Ноги подкосились, не выдерживая приятного давления, сосредоточенного в нижней части тела, приближающего парня к блаженной истоме. Чувствуя, что вот-вот кончит, Розанов стал двигаться быстрее. Это всегда означало, что оставалось чуть меньше минуты. Тогда Шейн протянул руку к своему возбуждённому члену, начав активно мастурбировать им, ощущая, что и сам скоро получит одновременно два оргазма. По крайней мере, к этому он стремился, сдавливая свой член между пальцами, пытаясь войти в один ритм с Ильёй. Когда это случилось, Шейн сорвал голос в громких стонах, получая двойное наслаждение. Но вскоре он больше не мог стонать. Только раскрыл рот, словно собираясь издать звук. Но ничего не происходило, а лишь его губы неистово задрожали в истомленном экстазе. Они кончили почти одновременно. Шейн чуть позже, чем Илья, чей оргазм внутри парня помог тому прийти к финалу тоже. Так мощно и так ярко, как никогда прежде. Оба не удержались на ногах, осели на пол, устланный красным узорчатым ковром, и прислонились спиной к барной стойке.       В зале было слышно частое, асинхронное дыхание двух парней. Покрытые потом с головы до ног они давали телам восстановиться. Когда первая волна эйфории сошла, Розанов оглядел пространство вокруг себя. Сидя на ковре, который напомнил ему тот, что висел на стене в старой бабушкиной квартире, он нахмурился, потому что увидел, что тот запачкан спермой. Ему это не понравилось. Что-то было в этом порочное, грязное… С трудом встав, парень зашёл за барную стойку, оставаясь полностью обнажённым. Там он обнаружил урну, куда спустил использованный презерватив. — Ищешь, что выпить? — спросил его Шейн, тоже заходя за барную стойку. — Жажда мучает. — Как сильно? Может, я помогу тебе смочить горло? Холландер приблизился к Розанову, вцепившись руками в лицо парня и пытаясь насильно просунуть ему язык поглубже в глотку, но тот не дался. Отстранив его, Илья произнёс: — Дурачок! Лучше налей мне того виски, что я пил раньше. Я не вижу, где бутылка. Шейн хмыкнул и достал откуда-то снизу бутылку, наполнив бокал виски. Розанов сразу же выхватил его из рук Холландера и осушил. А затем ещё один и опустил бокал на стойку, бросив хищный взгляд на Шейна. Тот замер в ожидании. Когда Илья смотрел так, то точно был готов к решительным действиям. Но внезапно взгляд остекленел. Изображение расплылось перед глазами, и Розанов облокотился локтем о барную стойку, чтобы удержаться на ногах. Его тело внезапно охватила слабость, ноги подкосились, и Илья знал, что это не по хорошей причине. Взглянув на спокойного Шейна ещё раз, Розанов стал падать на пол, когда парень подхватил его, не давая упасть на пол. Ничуть не встревоженное лицо Холландера было последним, что Илья увидел, прежде чем потерять сознание.