Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Ремус молча вошёл на кухню, и Тонкс с Муди подняли на него глаза. Тонкс сразу поняла, что что-то не так: Ремус был бледен, его заметно трясло, и он, казалось, даже не заметил, что они сидят там и смотрят на него. Он подошёл к буфету и достал недопитую бутылку огневиски Огдена — ту самую, что осталась от Сириуса. Налил себе щедрую порцию. Тонкс и Муди обменялись многозначительным взглядом, по-настоящему встревоженные. Они никогда не видели его таким — это выглядело совершенно неуместно. — Ремус? — осторожно окликнула Тонкс. Он вздрогнул и посмотрел в их сторону, как раз наливая себе второй стакан. Затем кивнул — будто только сейчас осознал их присутствие. — Что случилось, Ремус? — спросила она, подходя ближе. — Я больше не могу делать эти визиты, — ровно сказал он, направляясь к столу и даже не глядя на Тонкс. — Что? — встревоженно переспросила она. — Почему? Что произошло? Ремус покачал головой и уставился прямо перед собой, явно не видя того, на что смотрел. — Этот мальчик просто… — медленно начал он, не находя нужного слова, и опустился на стул напротив Муди, чьё изуродованное лицо расплылось в понимающей ухмылке. — Дай им палец — руку откусят, — заметил он и кивнул, будто подтверждая сказанное. Ремус снова покачал головой, а Тонкс скользнула на стул напротив, не сводя с него напряжённого взгляда. — Что случилось? — почти прошептала она. Ремус молчал. Тонкс подалась вперёд. — Аластор, — наконец сказал Ремус после нескольких минут тишины, — я официально прошу снять меня с обязанности навещать его. Я больше не могу. — Можем перевести тебя на охрану, — без лишних вопросов отозвался Муди. Тонкс поёрзала на месте, всем видом показывая, что ей отчаянно хочется спросить Ремуса, что именно произошло, но при Грюме она этого не делала. — Ты что-нибудь выяснил про ту девчонку? — спросил Муди, с интересом наклоняясь через стол. — О да, — почти с горечью ответил Ремус. — Она была там. — Это мы знаем, — обеспокоенно сказала Тонкс. — Флетчер связался сразу после твоего ухода. — Так что ты узнал? Кто она? — надавил Муди. — Он отказался говорить, — сказал Ремус, делая ещё один большой глоток. — В общих чертах мне сообщили, что Ордену стоит прекратить охоту за той девчонкой и держать его под домашним арестом — и заняться, наконец, Пожирателями смерти и убийцами. По его мнению, это куда более разумное использование нашего времени. Тонкс удивлённо приподняла брови. Грюм же остался невозмутим. — Ты с ней говорил? — деловито спросил он. — Нет. Она тут же нашла повод уйти, как только я появился. Сказала, что увидятся ещё, и что ей нужно «сходить поговорить с одним человеком насчёт собаки». — Ага! — тут же воскликнул Грюм. — Уже используют кодовые слова! Какие ещё тайны они скрывают? — Не глупи, Грозный Глаз, — закатила глаза Тонкс. — Это маггловское выражение. Оно просто означает, что нужно срочно уйти по делам. — Маггловское выражение или нет, а как ты думаешь, что именно у неё было за важное дело, а? — сказал Грюм с видом человека, которому внезапно подарили все рождественские подарки разом. — Грозный Глаз, — раздражённо начала Тонкс, — мне правда кажется, что мы говорим всего лишь о девушке, к которой у Гарри есть чувства. И ничего больше. — Не верю я во всю эту историю с «отношениями», — фыркнул он. — Это просто прикрытие, и ты это знаешь! В этот момент над столом вспыхнуло пламя, и через секунду на стол упал свиток пергамента. — Флетчер, — сказала Тонкс, протягивая руку и разворачивая пергамент. Медленная улыбка расползлась по её лицу, когда она передала их Грюму. — Просто прикрытие, да? — сладко спросила она, пока он и Ремус смотрели на пачку фотографий. На них были Гарри и эта девчонка, целующиеся на пороге дома. Это были волшебные фотографии, и Ремус, не в силах оторваться, наблюдал, как они отстраняются друг от друга, а девушка начинает спускаться по дорожке. Он посмотрел на Тонкс — в её глазах сияло торжество. — Я же говорила. Он влюблён.

***

Только ночью, забираясь в постель, Гарри заметил на прикроватном столике две вещи. Первая — маленькая бутылка «Колы», которую он с ухмылкой взял в руки. Вторая лежала под бутылкой: небольшой коричневый конверт с надписью, выведенной шариковой ручкой: «Harry, FYEO». С озадаченным видом (он понятия не имел, что значит FYEO) он вскрыл конверт и вытащил потрёпанный листок, явно вырванный из спирального блокнота. Одного взгляда на подпись внизу хватило, чтобы понять — это от Китти, как он и подозревал. Гарри лёг на кровать и начал читать письмо, широко улыбаясь. Дорогой Гарри, Ты получишь это письмо одним из двух способов, я так думаю. Либо мой гениальный план проникновения в твой дом провалился и кто-то вызвал полицию — тогда это письмо отправлено по почте. Либо мне всё-таки удалось попасть внутрь, и я оставила его у тебя в комнате. В любом случае, ты его читаешь, значит миссия выполнена (да, я знаю, что пишу как попало). Гарри остановился, тихо засмеявшись. Она писала точно так же, как говорила — почти неразборчиво. Я просто хотела сказать, что я не сумасшедшая. Правда. И я не хочу, чтобы ты подумал, будто я какая-то странная сталкерша, которая заявляется к тебе домой. Я за тобой не следила или типа того — я узнала твой адрес от приятеля Дадли, Шейна Дэвиса. Это письмо — моя попытка быть серьёзной на случай, если сегодня у меня бы это не получилось (что, скорее всего, так и есть, да?). Я собиралась сейчас объяснить, зачем вообще пришла… но если честно, я и сама не до конца понимаю. Достаточно сказать, что мне просто хотелось тебя снова увидеть? Похоже на оправдание, но это правда. Я ужасно плохо пишу такие вещи. Есть же специальное слово, когда не можешь нормально выразить мысли, которые у тебя в голове? В общем, ладно, перехожу к сути. Я не поверила тебе в парке, когда ты сказал, что за нами могут следить или подслушивать. Я сказала, что ты параноик. Но я видела, как та женщина пошла за тобой сразу после того, как ты ушёл, и как ты с ней ругался, пока она тебя уводила. Я не притворяюсь, что понимаю, что вообще происходит и что ты такого мог сделать, чтобы за тобой следили или пасли. Может, это ты всё-таки сумасшедший? Но это не так уж важно. Всё, что я сказала тебе в парке, — чистая правда. Ты несчастен. Это видно любому, кто потратит две секунды и посмотрит на тебя внимательно. И я знаю, что дело не только в твоих тёте и дяде — иначе почему бы тебе не хотеть возвращаться в школу? Я ни секунды не поверила в эту чушь про оплату обучения. Будто они вообще стали бы тратить на тебя деньги! Ха. Я также знаю, что ты думал о побеге задолго до нашей встречи. Может, ты уже всё спланировал — и я хочу, чтобы ты знал: если ты всё-таки решишься, приходи ко мне, ладно? Я оставляю тебе свой адрес, чтобы, когда ты выберешься, ты мог прийти сюда сразу. Так что теперь моя репутация «сумасшедшей стервы» окончательно закреплена — решай сам. Если ты подумаешь, что я слишком лезу не в своё дело, учитывая, что мы знакомы совсем недавно, — просто забудь об этом, и я искренне желаю тебе удачи, что бы ни случилось. Но если ты решишь иначе — ты знаешь, куда идти. Ладно, мне пора. Китти P.S. Надеюсь, ты меня поцеловал. А если нет и я просто струсила — в следующий раз сделаю это сама. Гарри опустил письмо себе на колени и долго смотрел на него. Что он вообще должен был обо всём этом думать? Она угадала слишком многое, после всего нескольких встреч с ним. Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем он просто не сможет продолжать притворяться? Несмотря на тревожные звоночки в голове, ему вдруг стало всё равно. В ней было что-то такое — что-то, что заставляло его отмахиваться от всей боли и тоски, в которых он утопал с момента её ухода. Маленький, но настоящий свет. Он снова посмотрел на письмо, перечитывая его раз за разом. В этом было что-то трогательное — то, как она пыталась сказать нечто важное и серьёзное, но тут же разбавляла всё шутками или самоиронией, будто так ему будет проще, если он решит, что она просто лезет не туда. Внизу она приписала и свой адрес — и он внимательно вгляделся в него, стараясь запомнить. Квартира 18D, дом «Мандела», Тауэр-стрит, Кроули, графство Суррей.

***

В то самое время, когда Гарри читал письмо от Китти, значительная часть Ордена заканчивала собрание и теперь рассаживалась за обеденным столом, ожидая очередного пиршества от миссис Уизли. Та металась по кухне, нетерпеливо отмахиваясь от любых попыток помочь. Она с глубоким подозрением обдумывала последние новости — о новой девушке Гарри. Девчонка на фотографии была явно не из тех, с кем Молли хотелось бы видеть его рядом, и в этом она полностью соглашалась с Муди: с этим следовало что-то делать. Она как раз раскладывала ужин по тарелкам, когда появилась Тонкс. Молли осторожно отодвинула нож, лежавший на краю стола, подальше от неё — один Мерлин знал, каких бед можно ожидать от Тонкс с таким предметом в руках. — Тебе помочь, Молли? — спросила Тонкс с искренним и очень старательным выражением лица. Молли тихо усмехнулась: единственная причина, по которой Тонкс вдруг решила быть такой полезной, заключалась в том, что за столом уже сидел Чарли. — Нет-нет, дорогая, я справлюсь. Ты лучше присядь и отдохни, день у тебя выдался непростой, — ласково сказала она, щедро поливая подливкой тарелки с говядиной и овощами. — Как и у тебя, — заметила Тонкс, неловко заправляя розовую прядь волос за ухо. — Пожалуйста, я правда хочу что-нибудь сделать. — Он тебя всё равно не заметит, если ты не будешь ростом метров в десять, с чешуёй и огненным дыханием, — сказала Молли максимально доброжелательно… и максимально прямо. — Что? — растерянно переспросила Тонкс, а затем покраснела, когда до неё дошло. — Это вообще ни при чём! Я просто хотела помочь… — Конечно, дорогая, — сказала Молли, легко похлопав её по плечу. — Просто сядь. — Я могу отнести Ремусу ужин? — с надеждой предложила Тонкс. — Думаю, мистера Люпина сейчас лучше оставить в покое, тебе не кажется? — спросила Молли таким тоном, в котором вопрос был лишь формальностью. — Он наверняка голоден, — возразила Тонкс, стараясь придать голосу хоть немного твёрдости. — И это может помочь ему прийти в себя. Я ненадолго. Она протянула руки за тарелкой, и Молли оставалось лишь вздохнуть и подать ей порцию. Тонкс сорвалась с места на удивление быстро — и, что особенно примечательно, ни разу не споткнулась. Она тихо поднялась по деревянной лестнице, стараясь не обращать внимания на косые взгляды Кричера, появлявшегося то в дверных проёмах, то у перил лестницы. Остановившись у нужной двери, она дала себе пару секунд — и перевести дыхание после подъёма, и собраться с духом: она собиралась войти в комнату, в которую не заходили уже больше месяца. В комнату Сириуса. С сомнением она подняла руку и тихо постучала. Ответа не последовало. Она постучала снова — и снова в ответ была лишь тишина. — Ремус? — позвала она мягко, стараясь звучать успокаивающе. — Я принесла тебе ужин. Можно войти? Тишина. — Я тогда войду, хорошо? Она сглотнула и открыла дверь. Та громко заскрипела, и Тонкс поморщилась. Заглянув внутрь, она сразу почувствовала два запаха: первый — затхлый, нежилой, запах заброшенной комнаты; второй — огневиски. Она медленно вошла. Ремус сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и невидящим взглядом смотрел на ковёр. — Я принесла тебе ужин, — повторила она, не зная, не нарвётся ли сейчас на крик. — Тебя не хватало на собрании. — Не было желания идти, — слабо усмехнулся он, не отрывая взгляда от пола. — Ты не против, если я войду? — спросила Тонкс. — А ты когда-нибудь делала иначе? — отозвался он, машинально поднося стакан к губам. Она опустилась на пол рядом с ним и тоже прислонилась спиной к кровати, внезапно остро ощутив всё вокруг. Комната Сириуса выглядела ровно так же, как в тот момент, когда он, бросив всё, ушёл в Отдел тайн: мантия была небрежно перекинута через спинку стула у письменного стола, постель так и осталась неубранной, на тумбочке стояла наполовину полная чашка чая, уже покрывшаяся плесенью. На Тонкс навалилась невыносимая тяжесть. Смерть Сириуса оставила после себя гнетущее ощущение, и все эти беспечно разбросанные напоминания лишь усиливали его: ботинок у кровати, носок, не долетевший до корзины для белья, небольшая книжка на столе, раскрытая и заложенная на определённой странице. — Смотри, что я нашёл, — сказал Ремус, протягивая ей что-то, с тяжёлым, потухшим взглядом. Тонкс взяла у него несколько листов пергамента. Это было письмо Гарри — незаконченное. Поздравляю с тем, что ты пережил СОВ! — Он не мог вспомнить заклинание, чтобы чернила так переливались… — начал Ремус, и голос его дрогнул. — Ему пришлось спросить меня… — О, Ремус… — тихо сказала Тонкс, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Тебе не стоит здесь сидеть… — Знаешь, Сириус бы не хотел, чтобы мы вот так себя вели, — заговорил он громче, словно обращаясь к кому-то третьему в комнате. — Он бы сказал, что мы просто упиваемся своим несчастьем… Он бы так разозлился на меня за это… Его голос, с каждой фразой становившийся всё слабее, наконец сорвался, и он был вынужден замолчать, громко всхлипнув и сделав ещё один глоток. — Он бы не сердился на тебя, — мягко сказала Тонкс. — Не за то, что тебе больно. Даже не думай так… — Сердился бы! — запротестовал он, и глаза его наполнились слезами. — Я ни на что не гожусь, я не справляюсь; я не могу быть таким, как он! — Никто и не требует от тебя этого, — сказала Тонкс, ободряюще положив руку ему на плечо. — Требуют! — выкрикнул он, запинаясь, слова путались в затуманенном алкоголем сознании. — Они хотят, чтобы я говорил с Гарри, расспрашивал его, стал его новым крёстным… а я не могу! Гарри меня даже не любит! — Он тебя любит, Ремус, — твёрдо сказала она. — Он всегда говорил, что ты был его лучшим учителем. — Я больше не хочу быть его учителем! Это было три года назад, и если уж на то пошло, сейчас мы даже менее близки, чем тогда! — сказал он, и слёзы хлынули по его щекам, заставив Тонкс растеряться. — Гарри многое пережил, Ремус… потерять Сириуса вот так… — Я тоже потерял Сириуса! — громко перебил он, размахивая стаканом. — Сириус был моим лучшим другом, а не его! Я знал его больше чем на двадцать лет дольше, чем Гарри, так почему я не могу быть тем, кто не справляется? Почему я не могу горевать по самому близкому другу, ушедшему слишком рано? — Можешь, — сказала она, тоже плача. — Это не соревнование за право скорбеть… мы можем делать это вместе… Он тяжело покачал головой, уставившись в стакан и с запоздалым удивлением обнаружив, что тот пуст. Он налил себе ещё, сделал большой глоток и вытер нос рукавом. — Это из-за того, что сегодня было дома у Гарри? — осторожно спросила она, с тревогой глядя на его пьяное оцепенение. — Да, — пробормотал он в край стакана. — Вы поссорились? — продолжила она, стараясь поддержать разговор, надеясь, что он сможет выговориться. — Нет. Гарри просто наорал на меня, а я слушал, — сказал он и горько усмехнулся. — Он весь в Джеймса: он всегда знал, что если кричать достаточно громко, я не стану спорить. И Сириус… Сириус тоже знал… — Тогда тебе нужно научиться отстаивать себя, Ремус, — медленно сказала Тонкс. — Не просто стоять и всё это терпеть. — Мне всё равно, — пробормотал он теперь почти неслышно. — Они все мертвы… Джеймс, Сириус, Питер, скорее всего, тоже. Я остался один… последний Мародёр… совсем один… — Ты не один, Ремус, — сказала она, обняв его за плечи, пытаясь дать хоть какое-то утешение. — Постарайся наладить отношения с Гарри. Он не Джеймс, но сейчас это самое близкое, что у тебя есть. — Я не хочу налаживать отношения с Гарри! — сердито сказал он, снова вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Если бы не он, всего этого бы не случилось! — Ремус, не говори так… — начала она, потрясённая. — Почему нет? Это правда! Все так думают, просто я единственный, кто это говорит! — продолжал он. — Мы все знаем, что Сириус был бы жив, если бы не он. Если бы он продолжал занятия со Снейпом, а не позволил своему упрямству и глупости встать на пути! Если бы оказался достаточно умён, чтобы понять — это не было видением! Если бы доверился Снейпу! Если бы не пошёл в то место! Сириус был бы здесь… он был бы здесь… Тонкс в ужасе смотрела на человека, обычно спокойного и мягкого, который в одну минуту бушевал перед ней, а в следующую — ломался. Она не находила слов. Да, все знали, что произошло той ночью, но у Гарри на самом деле не было выбора — события разворачивались с пугающей неизбежностью, точно ведя к цели Волдеморта: ещё один волшебник, обманутый с фатальным исходом. Не первый и не последний раз. — Это несправедливо, — хрипло сказал Ремус, дрожащей рукой проводя по волосам. — Что он ушёл, а я всё ещё здесь. Почему остался самый бесполезный?.. — Ты не бесполезный, — попыталась возразить Тонкс. — Я не хочу, чтобы он был мёртв, — всхлипнул Ремус, просто, как маленький ребёнок. — Он не заслуживал смерти… это было не его время… Я хочу, чтобы он снова был жив… — Этого не будет, — прошептала она, крепче обнимая сломленного человека. — Я хочу его обратно, — выдавил он, когда она притянула его к себе, обнимая. — Больше всего на свете… — Я знаю, — ответила Тонкс, гладя его по волосам, пока слёзы катились по её лицу. — Я знаю.

***

Гарри лежал, вытянувшись на кровати, и смотрел в потолок. Голова у него буквально раскалывалась от мыслей, которые проносились слишком быстро, чтобы он успевал их осознать. В руке он сжимал письмо, доставленное всего несколько минут назад незнакомым филином. Сначала он отнёсся к нему с большим подозрением и вскрыл осторожно. Когда из конверта выскользнул пергамент, он даже почувствовал себя слегка глупо из-за собственной нервозности… но теперь ему казалось, что письмо нужно абстрагироваться от написанного — настолько сильной была власть этих слов над ним. Молниеносно Гарри вскочил на ноги и начал мерить комнату шагами. Он боялся снова взглянуть на письмо — вдруг слова изменятся по какому-нибудь жестокому капризу судьбы. Но спустя ещё несколько секунд бешеного метания по комнате он всё же решился, поднёс пергамент к лицу и быстро пробежал его глазами, словно пытаясь прожечь в нём дыру. Уважаемый мистер Поттер. Меня зовут Антониус Квибелл. Я — тот, кого вы назвали бы «Невыразимцем», и работаю в Отделе тайн. Гарри опустил письмо. Текст был тем же самым, и огонь в животе разгорелся ещё сильнее, подпитываемый этими словами. По позвоночнику пробежало покалывание — предвкушение того, что он прочитает дальше. Он снова поднёс письмо к лицу, облизнув пересохшие губы. Вы, возможно, задаётесь вопросом, почему я вам пишу. Причина такова: я знаю, что вы были частью сопротивления, сражавшегося с Пожирателями смерти и Тёмным Лордом в моих залах, и я знаю о вашей связи с тем, кто находится за Завесой. Здесь Гарри снова остановился, с яростью швырнув письмо на кровать и уставившись на него. Что это значит? Откуда этот человек знает о Сириусе и Завесе? Как он вообще мог узнать? Но оторваться от письма он не смог — почти бросился на пергамент. Я не могу написать в письме всего, что хотел бы сказать, всего, что вам необходимо услышать. Лучшее, что я могу сделать, — это показать вам… показать то, что вы отчаянно хотите увидеть. Вам нужно понять, что такое Завеса и что значит быть по ту сторону Завесы. Это я могу вам рассказать. Это было слишком фантастично. Гарри не мог поверить в то, что ему пытались сказать. Он хотел поверить… но не мог. Я видел того, кто находится за Завесой. Я говорил с ним и могу передать вам его слова. Вы должны встретиться со мной. Вы должны знать. Вы не можете говорить об этом ни с кем: в Министерстве и среди ваших соратников этого не одобрят, а моя работа, как вы понимаете, требует строжайшей тайны. Тех, кого называют Невыразимцами, заставляют молчать. Я оставляю вам свой адрес. Если вы хотите знать — приходите. Если нет — я пойму. Уничтожьте это письмо после прочтения и никогда не упоминайте о нём. Антониус Квибелл. Это должно было быть ловушкой. Очередной план Волдеморта, чтобы добраться до него. Что может быть лучше, чем обойти защиту Ордена, Хогвартса и Тисовой улицы, сыграв на его горе по Сириусу? Всё это подсказывал ему разум — и всё это его сердце игнорировало. Да, это могла быть уловка. Но она звучала настолько как уловка, что просто не могла ею быть. Слишком невероятно, слишком очевидно. Если бы Волдеморт действительно хотел выманить его, он придумал бы причину получше. И потом… Гарри ведь уже собирался сбежать. Какой вред в том, чтобы проверить слова Квибелла? А если это правда — он даже не смел мечтать о том, что этот человек может ему рассказать. Что такое Завеса. Что значит быть по ту сторону Завесы. Он говорил с Сириусом. Там, чёрным по белому: я говорил с тем, кто за Завесой. Значит, Сириус был — как Гарри всегда и верил — жив. Жив. И способный говорить. Он мог бы всё объяснить. Можно было бы найти способ вытащить его оттуда. В тот момент Гарри не хотел ничего сильнее, чем вернуть Сириуса — увидеть его стоящим рядом, в этой комнате, ворчащим о его здоровье, о том, что происходит в Хогвартсе и за его пределами. Он хотел этого так отчаянно, что боль становилась почти невыносимой. Ему нужно было с кем-то поговорить, сбросить это ощущение, будто он сейчас взорвётся от всего этого знания. И с внезапной ясностью он понял, что хочет, чтобы рядом была Китти. — ГАРРИ! — пронзительно завизжал голос тёти, и Гарри с ненавистью уставился на дверь. Как она смеет кричать на него в такой момент? Он молчал, всё ещё сжимая письмо в руке. — ГАРРИ! — снова донеслось снаружи. Он рванул к двери и неожиданно для себя выкрикнул: — ЧТО?! — Тебе звонят, — холодно сказала она, глядя на него так, будто он только что совершил страшную ошибку… за которую потом заплатит, когда Орден перестанет его слышать. Это была она, да? Гарри был уверен — это Китти, и он почти галопом помчался вниз по лестнице к тёте. Он только что о ней думал, именно в эту секунду, и вот она уже звонит — как раз тогда, когда она ему так нужна. Он сможет рассказать ей о письме. Гарри выхватил телефон из руки тёти, которая теперь злобно на него уставилась, и повернулся к ней спиной. — Алло? — выпалил он, задыхаясь от волнения. — Привет, Гарри, — ответил голос, звучавший слегка нервно. — Это я. Гарри сдулся быстрее, чем тётя Мардж в фабрике по производству булавок. Разочарование от того, что голос на другом конце провода принадлежал не Китти, ударило его под дых. — Гермиона… — мрачно произнёс Гарри, теряя интерес к разговору ещё до того, как он толком начался. — Привет, Гарри, — повторила она, теперь ещё тревожнее, уловив его тон. — Как ты? Ему хотелось сказать: ужасно, отвратительно, кошмарно… не могу поверить, что ты звонишь мне в такой момент… не могу поверить, что ты — не Китти… не могу поверить, что я разочарован, услышав тебя… что со мной не так? — Нормально, — сказал он вместо этого. — Ремус передал тебе мою книгу? — спросила она. Разговор был таким натянутым, таким неловким… — Да, спасибо, — ответил Гарри, хмуро глядя в стену и прижимая трубку плечом. — Я ещё не успел посмотреть. — А… ладно. Она звучала задетой, и Гарри почти с изумлением понял, что его это не особенно волнует. — Ну, Гарри… — начала она, явно пытаясь зацепиться за хоть какую-то тему. — Чем ты занимался? Он едва не улыбнулся пустой стене перед собой. Она не знала. Им не сказали про Китти. Гарри прекрасно представлял, как звучала бы Гермиона, если бы хотела поговорить о Китти — и это был не тот тон. В прошлом году она просто взяла и спросила его про Чжоу; это Рон тогда не мог открыть рот. Гарри усмехнулся. Почему ни Гермионе, ни даже Рону ничего не сказали о Китти? (Потому что, можно не сомневаться, если бы узнал один — второй бы тут же всё выведал.) Он думал, что Орден первым делом обратится к ним за ответами. — Да так… — наконец сказал он нарочно расплывчато. — Ничего особенного… А ты? — Вообще-то я как раз поэтому и звоню, — сказала она, и Гарри расплылся в понимающей улыбке: этот тон он знал слишком хорошо. — Что случилось? — спросил он, глядя на блокнот у телефона и разглядывая наспех нацарапанные записи. — Ну… я завтра уезжаю в отпуск, — выпалила она. — Помнишь, я говорила? Кататься на лыжах во Франции? — Ага, — отстранённо ответил Гарри, размышляя, кто такой Берни и почему дяде Вернону нужно перезвонить ему между 5:12 и 5:38. Удивительно конкретное время. — Так вот… я просто хотела сказать, что если я тебе тут нужна, я не поеду. Я могу остаться с Роном. Она выдала это в своей обычной гермиониной скороговорке, но Гарри неожиданно почувствовал, как его это тронуло. Он перестал смотреть в блокнот и снова уставился в стену. Почему она готова отказаться от отпуска ради него? Неужели все действительно так за него переживают? — У меня всё в порядке, Гермиона, — твёрдо сказал он. — Езжай в отпуск. Ходи по музеям, ешь сыр, развлекайся. Она тихо рассмеялась. Ему захотелось добавить: расскажешь потом, каково это, — но он решил, что это будет неуместно. — Ладно… если ты уверен? — спросила она, явно чувствуя облегчение от того, что он шутит. Гарри посмотрел на пергамент в своей руке и почти вздрогнул, заметив его. Он будто убедил себя, что если не смотреть на письмо каждую минуту, оно перестанет быть реальным и превратится в сон. Он кивнул пергаменту: — Уверен. Почему он не собирался ей об этом рассказать? Потому что знал, что она скажет? И что это будет значить… — Хорошо, — выдохнула она, не сумев скрыть облегчения. — Мы, эм… мы скучали по тебе на днях, в Косой аллее… Он вздохнул. Он знал, что она всё равно к этому подведёт. — Ага, — нейтрально ответил он, ясно давая понять, что продолжать тему не стоит. Гермиона это уловила, и на линии повисла короткая пауза, после чего она сказала: — Рон и Дин подрались. Он тоже был в Косой аллее. — Правда? — оживился Гарри. — И кто победил? — Думаю, Рон, — сказала она задумчиво. — Но Джинни их разняла, пока всё не стало хуже. У него теперь фингал, и миссис Уизли так разозлилась, что оставила его и отказывается залечивать… Гарри тихо усмехнулся, представив реакцию Рона, когда он увидел Дина в толпе. — Да, его теперь наказали… — продолжила Гермиона с неодобрением. — Дин завтра ведёт Джинни на футбольный матч, а Рона запрут в комнате, пока он будет там. Ну не детский сад? — Очень по-роновски, — рассмеялся Гарри. — Ну да… — фыркнула она. — Казалось бы, у него есть вещи поважнее, о которых стоит беспокоиться… Настроение Гарри, уже почти приблизившееся к радостному, мгновенно рассыпалось. Он сразу понял, на что она намекает. — Вся семья разъехалась кто куда, — тихо добавила она. — Думаю, в большинстве дней дома только он и Джинни… — Бедный Рон, — саркастично протянул Гарри, и Гермиона на несколько секунд замолчала. Когда она заговорила снова, в голосе звучало раздражение: — Знаешь, если бы ты хоть немного задумался, чем они сейчас заняты, ты бы понял, почему он так переживает. Гарри тоже замолчал, чувствуя себя вполне заслуженно отчитанным, но изо всех сил сдерживая язык, чтобы не разразиться тирадой из серии «как это вообще несправедливо». Может, они и правда правы. Он изменился. — В любом случае, Чарли и Билл теперь снова дома, — сказала она. — Все, кроме Перси, да? — задумчиво отозвался Гарри и услышал, как она фыркнула с неодобрением. — Да… ну. Он сделал свой выбор, — холодно сказала она. Гарри ничего не ответил. Его взгляд снова притянуло письмо в его руке. Может быть, Гермиона знает этого Антониуса Квибелла? Или Рон — его отец ведь работает в Министерстве. Но он же не собирается спрашивать, правда? В глубине души Гарри уже знал: он ничего не собирается рассказывать своим лучшим друзьям. Зато он был готов рассказать всё совершенно незнакомому человеку. «Кого ты поцеловал,» напомнил он себе. «Или кто поцеловал тебя.» — У меня, кстати, будет практика, когда я вернусь из отпуска, — сказала Гермиона. — Да? — рассеянно отозвался Гарри, нисколько не удивлённый её рвением к работе. — Где? — О, у папы Рона есть знакомый в Отделе магических существ — я подумала, что это отличное место, чтобы проверить мои теории о благополучии эльфов, — в её голосе чувствовалась попытка сдержать восторг. Гарри с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. — Звучит идеально, Гермиона. — Да, я… — начала она, но тут он услышал чей-то голос на заднем плане и приглушённый ответ Гермионы. — Да, я уже иду, лосось, пожалуйста, подожди… Слушай, Гарри, мне пора. — А кому не пора? — пробормотал он, и она на секунду замолчала. — Ну… тогда увидимся, когда я вернусь из Франции. Нет, не увидимся. — Угу. — И я пришлю тебе открытку. Ты не застанешь меня здесь. — Спасибо. — Береги себя, Гарри. Я серьёзно. Если бы ты только знала… — Буду. — Пока. — Пока, Гермиона. Гарри положил трубку и долго смотрел на неё, не двигаясь.

***

Гарри лежал на кровати, глядя в потолок, где по комнате метался снитч. От этого сразу хотелось играть в квиддич — а это, в свою очередь, неизбежно напоминало о его плане побега, а значит, и о Китти. Он поцеловал её… или это она поцеловала его — сейчас он уже не был уверен. Но как бы там ни было, он не мог избавиться от ощущения, что это важно. После того откровенного провала, которым обернулась его попытка встречаться с Чжоу, он с трудом мог представить себе отношения с кем-то, кто не рыдает у него на плече и не заставляет его чувствовать себя полным идиотом. Хотя, если быть честным, Китти умудрялась заставлять его чувствовать себя куда более растерянным, чем Чжоу когда-либо. Стоило ей заговорить о чём-нибудь из маггловского мира — и он тут же ощущал лёгкую тревогу, потерянность… В большинстве случаев он вообще не имел понятия, о чём она говорит. Но, что удивительно, его это нисколько не беспокоило. Он понимал, что вообще-то должен снова прокручивать в голове завтрашний план, но каждый раз мысли упорно возвращались к ней. Он уже решил, что обязательно зайдёт к ней перед тем, как покинуть Суррей, но это означало бы попрощаться — а этого ему совсем не хотелось. Снитч вдруг резко нырнул через всю комнату, и Гарри проследил за ним взглядом, пока в голове не начала складываться идея. — Работай, чёрт тебя дери, — пробормотал он задумчиво. Снитч послушно спланировал к нему и завис на уровне глаз. Гарри ещё раз прокрутил идею в голове, затем пожал плечами — а что, собственно, он теряет? — Покажи мне Китти. Кэтрин Эрл. Снитч мгновенно вылетел в окно. Гарри откинул крышку коробки и стал следить за его головокружительным полётом — тот быстро понёсся вниз по улице. Ему вдруг пришло в голову, увидит ли это миссис Фигг, а затем он попытался вспомнить, способны ли вообще сквибы видеть подобные вещи. Однако снитч пролетел мимо её дома без всяких последствий. Гарри ещё минут пять следил за коробкой, пока тот летел над крышами домов, размышляя, есть ли у него ограничение по расстоянию. Ответа он так и не успел найти — снитч начал замедляться и снижаться над чем-то похожим на небольшую стоянку. Гарри прищурился и вскоре понял, что это баскетбольная площадка в ближайшем парке — и на ней был всего один человек. Он приподнялся на локтях, наблюдая, как Китти отбивает мяч о асфальт и бросает в кольцо. Она промахнулась и пошла за мячом. Казалось, Китти вообще ни на чём толком не сосредоточена: вместо того чтобы бросать, она просто шла куда глаза глядят, рассеянно отбивая мяч. Гарри улыбнулся про себя — она была правда очень красивой. Раньше он как-то не задумывался об этом. Снитч внезапно приблизился, показывая её почти вплотную, и Гарри удивился, заметив на её лице глубокую хмурость. Но не только это привлекло его внимание. Снитч скользнул мимо её руки, когда она снова побежала к кольцу, и он увидел там большой синяк — почти чёрный на фоне белой майки. У Гарри неприятно сжалось внутри. Он ещё несколько минут наблюдал, как она проводит время, всё сильнее и злее швыряя мяч в кольцо. В какой-то момент вся конструкция задрожала от удара, дерево скрипнуло, а Китти выкрикнула что-то от досады — странно приглушённо, через коробку со снитчем. Ему вдруг показалось, что он переступил границу между «проверить догадку» и откровенным шпионажем, и он уже собирался отозвать снитч, когда в её настроении внезапно произошла перемена. Тихо вздохнув, Китти подошла к мячу, подхватила его, прижала к бедру и запястью и встала у сетчатого забора… просто ожидая. Долгое время Гарри не мог понять, чего именно она ждёт, пока до него вдруг не дошло. Она ждала, что он снова придёт в парк. Мысль показалась ему немного странной — но стоило ему ещё раз взглянуть на выражение её лица, как сомнение исчезло. Она была одинока… Он уже почти вскочил, собираясь пойти в парк, но тут же понял, насколько это невозможно. На улице темнело, Орден ни за что не позволил бы ему выйти сейчас, а даже если бы позволил — они всё равно пошли бы за ним. Спустя какое-то время Китти, всё так же глядя сквозь сетку, посмотрела на часы, накинула куртку и устало вышла из парка. Гарри отозвал снитч и задумался о том, что только что увидел.

***

Тонкс дождалась, пока девушка пройдёт мимо неё и почти дойдёт до автобусной остановки, и только тогда пошла следом, подстраиваясь под походку и привыкая к новому облику — давно уже не приходилось выглядеть настолько моложе, и снова быть шестнадцатилетней оказалось на удивление забавно. Впрочем, прежде чем она успела слишком увлечься, Тонкс напомнила себе, зачем вообще здесь находится, и сосредоточила внимание на девушке впереди. Та была в мешковатых брюках и чёрном пальто, рассеянно отбивала мяч о тротуар, и Тонкс невольно задумалась, почему она так устало тащится по улице. Вскоре они подошли к автобусной остановке, и девушка тяжело опустилась на скамейку, закрыв лицо руками. Тонкс тоже прислонилась к остановочному павильону, всем своим видом изображая человека, который ждёт автобус, одновременно украдкой наблюдая за девушкой краем глаза. Она не могла быть уверена, но ей показалось, что та расстроена — по крайней мере, выглядела она измотанной. Тонкс решила попробовать. — Эй, ты в порядке? — спросила она, стараясь как можно лучше скопировать местный акцент. Девушка слегка приподняла голову и посмотрела на Тонкс сквозь растопыренные пальцы. — Нормально, — сказала она спустя пару секунд. Интонация не оставляла ни малейшего пространства для продолжения разговора и ясно давала понять: она хочет, чтобы все знали — с ней всё на сто процентов в порядке. — Не знаешь, когда следующий автобус? — спросила Тонкс, надеясь удержать её в разговоре. — Расписание прямо рядом с тобой, — ответила девушка, после чего отвернулась и достала пачку сигарет. — А… ну да, — поспешно сказала Тонкс и повернулась, делая вид, что читает. На этом всё и закончилось. Девушка оказалась удивительно замкнутой, и стало ясно, что так просто к ней не подберёшься. Когда Тонкс снова обернулась, та уже курила, сутулившись на скамейке и глядя куда-то вдаль. Если бы только найти к ней подход… но каждый возможный повод для разговора умирал у Тонкс в горле, стоило ей понять, насколько глупо это прозвучит. Наконец из-за угла показался автобус. Девушка поднялась, бросила окурок на землю и зашла внутрь. Тонкс подслушала, куда та едет, и повторила тот же пункт назначения водителю, выбрав место напротив. Муди её убьёт, если она вернётся без хоть какой-нибудь полезной информации. Но именно в этот момент рядом с ней уселась чрезмерно крупная женщина и буквально втиснула её в угол, полностью перекрыв обзор. Тонкс поморщилась и провела двадцатиминутную поездку, глядя в окно и обдумывая варианты. Девушка жила довольно далеко — Тонкс поняла, что та специально проделала весь этот путь, чтобы провести время в парке рядом с домом Гарри. Он должен был с ней встретиться? Или она просто ждала, надеясь, что он появится? В любом случае это было странно. И по выражению лица девушки Тонкс видела: той явно не помешал бы кто-то, с кем можно поговорить. Вдруг прозвенел звонок — девушка вставала, выходя из автобуса, и Тонкс едва успела выбраться следом. На этот раз она позволила увеличить дистанцию между ними: разговора всё равно не вышло, и лучше было просто выяснить адрес — с этим Билл уже сможет поработать через маггловские архивы. Она лавировала в потоке людей, возвращающихся с работы или направляющихся в центр города, который был всего в нескольких улицах отсюда, когда внезапно потеряла девушку из виду. Тонкс выругалась и всё же пошла дальше, уже собираясь повернуть назад, как вдруг её остановил голос: — Если бы я не знала лучше, я бы решила, что ты за мной следишь. Тонкс резко обернулась и увидела девушку, сидящую по-турецки на низкой стене у огромного многоэтажного здания и бросающую на неё вызывающий взгляд. — Я могла бы сказать то же самое о тебе, — легко ответила Тонкс, не выдав своего удивления. — За тобой следить сложнее, когда я иду впереди, — заметила девушка, и Тонкс поняла, что та каким-то образом догадалась. Но это же невозможно… правда? — Куда ты направляешься? — продолжила она. — Встречаюсь с парнем в центре, — гладко соврала Тонкс. — В «Макдоналдсе». Видимо, какая-то драма — вытащил меня аж сюда. — Правда? — девушка кивнула. — Парни, да? — осторожно подбросила Тонкс. — У них вечно что-то происходит. — Наверное, — отозвалась та. Чёрт, мысленно выругалась Тонкс, это был идеальный момент, чтобы та сказала что-нибудь про Гарри. — Не стоит заставлять его ждать, — сказала девушка, с любопытством глядя на Тонкс. — И правда. Увидимся, — бросила Тонкс и тут же пошла прочь. Она ни разу не оглянулась — знала, что это только укрепит подозрения. Но едва завернув за угол и скрывшись из виду, она нырнула в деревья большого общего сада. Быстро сменив внешность на усталую женщину средних лет в унылой одежде, Тонкс направилась обратно к зданию, у которого девушка сидела. И действительно — та встала, но вместо того чтобы зайти внутрь, перешла дорогу и направилась к точно такому же дому напротив. Она и правда думает, что за ней следят, с удивлением отметила Тонкс. Она вошла в подъезд почти сразу за девушкой, медленно поднимаясь по лестнице и ни разу не глядя в её сторону. Запомнив этаж, она прошла за ней по коридору, отмечая номера квартир, пока девушка не остановилась у одной из них и не вошла внутрь. Квартира 18D, — запомнила Тонкс, не сбавляя шага, когда прошла мимо.

***

Миссия выполнена. Китти лежала на диване, уставившись в потолок. Там было особенно интересное пятно плесени, которое, если прищуриться под нужным углом, выглядело как кролик в остроконечной шляпе. Она с пользой провела минут десять, корча разные рожицы, пока не начали проступать новые детали: морковка, нос, подозрительно похожий на хобот слона… Удивительно, чем только не можно занять себя, чтобы отвлечься от мыслей. В конце концов она тяжело вздохнула и перевернулась на бок — и тут заметила телефон, светящийся в темноте. Ей ужасно хотелось иметь номер Гарри. Она знала, что у него есть телефон — видела его в тот день, когда они познакомились в автобусе. Почему он не дал ей номер? Словно в ответ на эту мысль телефон вдруг вспыхнул и проиграл короткую мелодию. Китти буквально метнулась через всю комнату, сердце колотилось как бешеное. Это он. Она только что о нём думала — и вот он написал. Она открыла сообщение и едва не застонала от досады, увидев имя отправителя. Эй, бейб, давно не виделись, где ты пропадала? Мне стоит ревновать к кому-нить? Зайду сегодня вечером =* Китти, не отвечая, швырнула телефон обратно на диван. Потом ещё несколько секунд злилась, глядя на него, и внезапно пнула боковую стенку стола — стопка видеокассет опасно зашаталась и с грохотом рухнула на пол. Она долго грызла ноготь, прежде чем бросить взгляд на сумку, прислонённую к двери. Она точно не собиралась оставаться здесь, если Микки собирался прийти. Она прекрасно знала, где хочет быть… просто не понимала — почему. Что с ней не так? Она рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и подумала о вчерашнем дне. Потом — о том, что Микки собирается прийти. А затем она схватила куртку и ушла.

***

Тонкс развалилась на диване в доме на площади Гриммо, болтая с Биллом. Она не видела его целую вечность, и казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как они все сидели на территории Хогвартса, весело подтрунивают друг над другом и подшучивали над Чарли. Хотя, если подумать, кое-что никогда не меняется. — Это была полностью твоя вина! — хихикнула она, пока Билл качал головой. — Насколько я помню, в его напитке совершенно случайно оказался так называемый «болтливый эликсир», — задумчиво протянул он с невинным видом. — О да! Интересно, как это вышло, — рассеянно отозвалась она, отпивая горячий шоколад и довольно вздыхая. — Но он ведь тебе отомстил, да? — напомнил Билл. — Сколько очков ты потеряла? — Всего десять! — возразила она. — И вообще-то был шторм, и у меня было растяжение запястья! — Отговорки, отговорки, сестрёнка, — рассмеялся он. — Мы тогда хорошенько надрали зад вашему Рейвенкло. — Пф! Думаешь, вы такие умные были? А я ведь потом его тоже здорово проучила, правда? — напомнила она. — А, да, припоминаю! Тот самый… — начал Билл, но внезапный шум в коридоре заставил их поднять головы. Это была книга, упавшая на пол. Они увидели, как Ремус устало поднимает её. Он заглянул в гостиную, заметил их — и, не сказав ни слова и никак не отреагировав, побрёл дальше по коридору. Они подождали, пока он отойдёт достаточно далеко, и только потом заговорили. — Ему сейчас совсем плохо, да? — тихо сказал Билл. Тонкс тяжело кивнула, глядя на пустой дверной проём и вспоминая мёртвое выражение его лица. — Это Сириус… — начала она, и по лицу пробежала тень боли. — И Гарри. Я даже не знаю… — Что произошло той ночью? — спросил Билл, придвигаясь ближе. — Ну, ты же знаешь, что он на днях поссорился с Гарри? — прошептала она, не отрывая взгляда от двери. — Так вот… думаю, он что-то сказал. Про Сириуса. Он тогда был совершенно в стельку… — Ремус? — недоверчиво переспросил Билл. — Пьяный? — Да, — серьёзно кивнула она. — В дрова! — Но Ремус… — не сдавался он. — Я ни разу не видел, чтобы он вообще пил. Не говоря уже о таком… — Видимо, раньше у него просто не было достаточной причины, — тяжело сказала она и поспешно добавила: — По крайней мере, мне так кажется. — Сириус… — глухо произнёс Билл. — Всё-таки он был его лучшим другом. У Ремуса их и так немного, кроме нас, а мы ещё та сборная солянка. — Да, знаю, — задумчиво сказала она, снова взглянув в ту сторону, куда он ушёл. — Думаю, теперь ему неловко со мной разговаривать. — Пьяные откровения — штука опасная, — согласился Билл с ностальгическим смешком. — Помнишь, как мы с Чарли и Камиллой тайком ходили в маггловский паб? — О да! — взвизгнула Тонкс от смущения. — Вот это была ночь. Вы с Чарли ведь пытались перелезть через живую изгородь? И угодили в навозную канаву! — А я, кажется, припоминаю, как ты с Камиллой устроили ночное купание в реке, — невозмутимо ответил он. — Без одежды. Мама бы пришла в ужас. — Да уж, если бы она знала! — вздохнула Тонкс с улыбкой. — Хорошие были времена. Я по ним скучаю. — Ага… когда всё стало таким серьёзным, а? — спросил он. — Наверное, когда мы повзрослели, — ответила она, снова думая о Ремусе и задаваясь вопросом, делал ли он когда-нибудь что-нибудь настолько безрассудное — вроде купания нагишом в ледяной реке Девона или прыжков через живые изгороди. — Полегче с «повзрослели», — ласково сказал Билл, а потом заметил выражение её лица. — Почему бы тебе не пойти и не поговорить с ним? Ну, начать разговор самой — тогда ему будет не так неловко. — Думаешь? — с тревогой спросила она, глядя на дверь. — Думаю, сейчас ему компания нужнее, чем мне. — Может быть. Давай оставим воспоминания на потом, ладно? — сказала она, уже поднимаясь. — Я скоро вернусь. Билл лишь отмахнулся от неё, подхватывая лежавшую рядом газету и углубляясь в чтение, пока Тонкс бродила по коридорам дома на площади Гриммо в сторону кухни. Перед тем как войти, она украдкой проверила себя, чуть нахмурившись, заметив Ремуса за столом — подбородок он подпирал рукой и смотрел в пустоту. — Приветик, Ремус, — сказала она, слегка улыбнувшись. Он вздрогнул и удивлённо посмотрел на неё. — О… здравствуй, Тонкс, — ответил он немного смущённо. — Я, э-э… не заметил тебя. — Тренирую скрытность, — пошутила она, ничуть не удивившись, что шутка прошла мимо. Он лишь кивнул, и Тонкс решила не тянуть. — Ну как голова? — спросила она невзначай. — О… — пробормотал он, медленно краснея. — Бывало и лучше. — Тогда кофе, — просто сказала она, уловив в его взгляде ожидание упрёка или осуждения. Он благодарно кивнул и опустился на один из стульев вокруг большого кухонного стола. Тонкс поймала себя на том, что машинально ищет чайник и банку с кофе, прежде чем её магическая сущность проснулась и напомнила про волшебную палочку. Она поставила перед ним кружку и сама села на стол, закинув ноги на соседний стул. Он молчал, и она старалась на него не пялиться. — Фу, — тут же поморщилась она. — Мой кофе всегда на вкус как помои… Он едва заметно улыбнулся и сделал глоток. Тонкс уловила лёгкую гримасу, которую он поспешно спрятал за вежливым выражением лица. Она рассмеялась: — Не надо быть таким вежливым, Ремус! Давай сделаем нормальный кофе? Она трансфигурировала кружку во френч-пресс, призвала молотый кофе и налила кипяток прямо из кончика палочки. — Ну… — сказала она, пока кофе настаивался, — что дальше с этой девушкой и Гарри? — Я пока не знаю, — вздохнул он. — Завтра встречаюсь с Дамблдором, он подскажет, как лучше поступить. А пока… думаю, мы могли бы навестить её завтра, узнать о ней побольше. — Звучит как план, — сказала Тонкс, призывая две кружки. — Скоро зайдёт Рон, можно его расспросить. — Хорошая мысль, — оживился Ремус. — Гарри ведь рассказал бы им о ней, верно? — Он всё-таки подросток, — рассмеялась Тонкс. — Со всеми вытекающими. — Да… славные времена, — задумчиво произнёс Ремус. Тонкс удивлённо посмотрела на него. — Я буквально только что сказала Биллу то же самое, — заметила она. — Правда? — он слегка улыбнулся. — Быть подростком в Хогвартсе… это всегда было весело. Даже если мы регулярно влипали в неприятности. — Ещё бы, — с ностальгией сказала она. — Я вечно сидела на каких-нибудь отработках. Я была уверена, что Дамблдор однажды магическим образом прикрепит мне на лоб табличку «Нарушитель спокойствия». — Удивительно, что нас вообще не выгоняли, — добавил Ремус. — За то, чем мы занимались. Тонкс поймала себя на том, что смотрит на него с новой, щемящей грустью. Джеймса и Сириуса больше не было, Питер был, по сути, тоже потерян — Ремус оказался прав: он остался последним. Это было ужасно печально, подумала она позже тем вечером. У Ремуса действительно больше никого не осталось.

***

— Рон, — раздался голос, и он резко обернулся. — Профессор Люпин, — автоматически сказал он, ощутив лёгкое удивление. — Я же всё время говорю тебе, Рон, я больше не твой профессор, — легко ответил тот, заходя в комнату. — А… да, — быстро кивнул Рон, озираясь в поисках хоть какой-нибудь подсказки. — Э-э… всё в порядке? — Да-да, всё нормально, — успокаивающе сказал мужчина. — Я просто хотел с тобой поговорить. Рон прекрасно знал, что это значит. Когда взрослые употребляли слова вроде «поговорить», «побеседовать» или «обсудить», это почти всегда означало одно: они выяснили, что ты натворил. И ничего хорошего из таких разговоров ещё никогда не выходило. — Правда? — нервно сказал он. — Просто… мне, наверное, стоит помочь маме… Ремус улыбнулся его реакции, отчего нервы Рона только усилились. Что он такого сделал, что его пришёл отчитывать бывший профессор? — Это займёт всего минуту, — сказал он, усаживаясь на затхлый диван. — Ладно… — мрачно ответил Рон, встав перед ним с руками за спиной. — Что случилось? — Я просто хотел узнать, ты не говорил с Гарри в последнее время? Рон едва не выдохнул вслух от облегчения — его не собирались отчитывать! Однако это чувство быстро улетучилось, когда он заметил тревогу в глазах Ремуса. — Он не отвечает ни на одно из наших писем, — неловко сказал Рон, размышляя, стоит ли вообще это говорить. — Думаю, он просто очень занят… Ремус посмотрел на него так, словно хотел сказать: чем именно Гарри может быть занят у Дурслей? И Рон вынужден был признать — он прав. Гарри всегда жаловался, что там ему так скучно, что хочется лезть на стену. — А Гермиона тоже ничего от него не слышала? — спросил Ремус. — Она разговаривала с ним по этой… маггловской штуке… вчера, — сказал Рон, вспомнив письмо Гермионы, которое теперь лежало в его маленьком сундуке и подробно описывало их разговор. — По телефону? — уточнил Ремус, затем задумался. — И как он? Она что-нибудь сказала? Рон бросил короткий взгляд на сундук. Гермиона тогда была очень расстроена разговором, писала, что её сильно напугал его тон… но почему-то Рону казалось, что говорить это профессору — плохая идея. — Он был… нормально. Немного скучал, — сказал он и тут же мысленно выругался: только что ведь говорил, что Гарри слишком занят, чтобы отвечать. — Нормально? — скептически переспросил Ремус, и Рон пожал плечами. — Просто… я его уже давно не видел… недоразумение, в общем… — Он наорал на тебя? — выпалил Рон прежде, чем успел себя остановить. Ремус странно на него посмотрел. — То есть… э-э… вы поссорились? — поспешно поправился Рон, чувствуя, как у него краснеют кончики ушей. — В каком-то смысле, — ответил Ремус и посмотрел на него так, словно в голове у него стремительно складывалась мысль. — А каким он был после… всего этого? — Ну… как обычно, — расплывчато ответил Рон, вспоминая, как поведение Гарри ухудшалось в последние недели. — Просто Тонкс рассказала мне о том, что произошло в Косой аллее, — продолжил Ремус. — Да уж… эту ошибку мог сделать любой, — пожал плечами Рон, чувствуя себя ужасно неуютно. — Ты так думаешь? Если честно, это не была ошибка из тех, что случаются случайно. Сириус был мёртв — они все это знали. Так как Гарри вообще мог подумать, что увидел его? Да ещё и в Косой аллее? Гермиона в тот день была просто в отчаянии, и Рон не мог не разделять её тревогу. Почему Гарри побежал за той собакой? Почему просто ушёл вот так? Почему не разговаривает с ними? — Ты за него переживаешь, правда? — сказал Ремус. Рон посмотрел на дверь. Ему совсем не хотелось обсуждать это сейчас — тем более с человеком, которого он в первую очередь воспринимал как бывшего профессора и лишь смутно — как члена Ордена. Он знал, что Ремус был другом отца Гарри, но это было не то же самое, что разговаривать с Сириусом. Ремус принял его молчание за ответ и ободряюще улыбнулся. — Всё будет хорошо, — сказал он, и Рон с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Он просто не знал Гарри настолько хорошо. — Ты так не думаешь? — заметил Ремус. — Ну, при всём уважении, сэр… — начал Рон, уже жалея, что открыл рот. — Гарри… он не из тех, кто просто так переживает всё это, если вы понимаете, о чём я. Мужчина слегка поник. — Но, знаешь, я уверен, что о чём бы вы ни поссорились, вы это уладите, — сказал он с надеждой. Рон лишь кивнул. Должно быть наоборот, подумал он. Это Ремус должен был говорить ему такие вещи. Он гадал, из-за чего именно они поссорились, уже понимая, что это как-то связано с Сириусом. И вдруг осознал, что почти хочет, чтобы Ремус продолжал его расспрашивать — теперь он переживал ещё больше, особенно после этого разговора, молчания Гарри, звонка Гермионы и истории в Косом переулке. — И последний вопрос, Рон, — сказал Ремус, сбив его с мысли. — Да? — Гарри поддерживает связь с кем-нибудь из своих маггловских друзей? Брови у Рона сами собой поползли вверх — он уже готов был расхохотаться вслух при одном намёке на то, что у Гарри есть маггловские друзья, — но странность вопроса заставила его насторожиться. — В каком смысле? — растерянно спросил он. — А что? — Мы видели, как он встречается с кем-то, — с надеждой сказал Ремус. — И подумали, вдруг ты знаешь, кто это может быть. — У Гарри нет маггловских друзей, — нахмурился Рон, глядя на него. — Встречается с кем? С кем именно? — С девушкой, — ответил Ремус, и Рон нахмурился ещё сильнее. — Мы думаем, что это может быть его девушка. — Что?! — громко воскликнул Рон. — Она живёт в ближайшем маггловском городе, — продолжил Ремус, пока Рон молча таращился на него. — Но она уже несколько раз приходила к нему. Мы хотели узнать, не говорил ли он тебе о ней? — Нет… не говорил, — неопределённо ответил Рон, ошарашенный этой новостью. — Может быть, он упоминал её раньше? Рон снова покачал головой. — Может, ты её узнаешь? — предложил Ремус и вытащил из мантии фотографию. Рон молча взял её. Снимок явно был сделан возле дома Дурслей — Гарри стоял в открытом дверном проёме, одетый в мешковатую маггловскую одежду. На мгновение Рон отвлёкся, заметив, насколько уставшим и больным он выглядел, но затем в кадре появилась девушка, идущая по дорожке. Первое, что бросилось в глаза, — её вызывающе маггловский прикид: огромные мешковатые джинсы и крошечный обтягивающий топ. Неудивительно, что Гарри она понравилась, рассеянно подумал Рон. Потом начали проступать детали: волосы, похожие на причёску Ли Джордана, только разноцветные; проколотые губа и бровь; макияж… — Ты её не узнаёшь? — спросил голос. Рон резко поднял голову, только сейчас вспомнив, что Ремус всё это время стоит рядом и ждёт ответа. Он снова посмотрел на фотографию. — Нет, — сказал он растерянно. — Я не понимаю… У Гарри маггловская девчонка? «И он даже не удосужился нам об этом сказать,» — добавил он про себя. — Странно, правда? — почти самому себе кивнул Ремус. — Ладно. Спасибо за помощь, Рон. Думаю, ужин скоро будет готов. — Ага… ладно, — пробормотал Рон, глядя, как профессор уходит. Он рухнул на кровать, уставившись в фотографию, которую тот забыл забрать. Как Гарри мог не рассказать им об этом? Почему он может общаться с какой-то незнакомкой, но не может даже нацарапать пару строк и отправить совой? Ну да, конечно, он «ужасно переживает из-за Сириуса», — зло усмехнулся Рон, — если уже завёл себе девчонку. Через несколько беспокойных минут путаных размышлений он вскочил, схватил перо и пергамент. Гермиона, Ты ни за что не угадаешь, что я только что узнал… Он начал писать, пересказывая разговор с Ремусом, описывая фотографию и осторожно делая намёки на собственные выводы, стараясь не говорить ничего слишком прямо.