Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

После всех тревог, лет мечтаний и дней, потраченных на планирование, побег из дома № 4 на Тисовой улице оказался на удивление простым. Гарри ожидал, что дядя застанет его, крадущегося через кухню, или что какой-нибудь третий, неизвестный охранник выскочит навстречу, когда он будет проходить мимо пустого поста Мундунгуса, или что на него спикирует министерская сова, стоит ему выйти на Крокус-Кресент. Но никого не было. Никто не появился, и никто ничего не заметил. Впервые за всё, что он помнил, Гарри понял это, шагая к автобусной остановке и всё равно держась в тени, — он свободен. Один. Никто не следит за ним, не говорит, что делать… теперь он волен поступать так, как хочет. И как должен. Ему нужно было узнать, что случилось с Сириусом. Нужно было выбраться из магического мира прежде, чем тот поглотит его целиком. И это был единственный выход. Он повторял это про себя, крепко сжимая палочку в кармане, словно мантру — «это единственный выход», — чтобы не подпрыгивать от каждого шороха в темноте. Наконец он добрался до остановки и перевёл дух, отступив поглубже в тень и оглядываясь — не следят ли за ним. Табло сообщало, что следующий автобус будет через двадцать минут. Всё это время Гарри перечитывал письмо Китти, заучивая адрес и всматриваясь в улицы вокруг. Он никак не мог поверить, что всё и правда получилось — что всё оказалось так просто: взять сумку, дождаться хлопка, с которым Мундунгус аппарировал, и выйти через задний сад. Неужели никого это не насторожило? Ни единым образом? Поднимаясь в автобус и оплачивая проезд, он не мог не думать о предстоящей встрече с Китти. Ему совсем не хотелось сейчас с ней прощаться — не тогда, когда он, кажется, нашёл единственного в мире человека, рядом с которым можно быть, не чувствуя, как сердце разрывается от всего происходящего вокруг. Он смотрел в окно автобуса, и на фоне кромешной темноты отражалось его собственное лицо. Бледное — даже по его меркам, из-за чего шрам выделялся ещё сильнее. С досадой он пригладил чёлку, пытаясь прикрыть его, и отвернулся, стараясь изгнать из головы жуткие воспоминания, которые никак не желали уходить. Он пытался очистить разум так, как учил Снейп на уроках окклюменции, но всякий раз попытку разрушало внезапное появление в мыслях лица Китти… и нервная дрожь в животе при мысли о новой встрече. — Эй! Твоя остановка! Гарри вздрогнул и увидел, как водитель сердито смотрит на него в зеркало. Он оглядел пустой салон и вскочил на ноги. — Простите, я не заметил, — пробормотал он, выпрыгивая наружу. — Ага, как же, — фыркнул мужчина, захлопывая двери и бормоча что-то про «халявщиков». Гарри нахмурился, подняв взгляд вслед удаляющемуся автобусу — тот ехал прямо к массивному серому зданию под названием «Мандела-Хаус». Дом нависал над улицей даже в темноте, и Гарри какое-то время просто стоял, глядя на него. Почему-то он сразу понял: Китти могла жить только в таком месте. Он направился к парадным дверям, стараясь не обращать внимания на бабочек в животе, и вошёл в холл, где его встретил огромный пролёт бетонной лестницы. Восемнадцатый этаж, мрачно подумал он, начиная медленный подъём. Хотя было уже почти час ночи, здание казалось таким же оживлённым, как днём: на лестницах толпились разные подростковые компании, провожая его откровенно враждебными взглядами. Ему даже почудилось, что он слышит шёпот, но он решил не обращать внимания. Наконец он добрался до нужного этажа и вышел в коридор: с одной стороны тянулись двери, с другой он был открыт ветру, и внизу зиял огромный двор. Он остановился у квартиры Китти, глубоко вдохнул и постучал в дверь с грязной латунной табличкой «18d», нетерпеливо ожидая ответа. Неподалёку на выступе сидела группа детей лет десяти, наблюдавших за ним с жёстким, настороженным выражением уличных сорванцов. Гарри бросил на них взгляд, который, как он надеялся, ясно показывал: его не запугаешь и ему всё равно, — и постучал снова. Он попытался заглянуть в окошко рядом с дверью, но изнутри оно было заклеено бумагой и не давало никакой подсказки, есть ли кто-нибудь дома. Он отступил на шаг, не зная, что делать дальше. — Кэти нет, — раздался голос за его спиной. Гарри обернулся к детям; говорил один из них. Бритая голова, золотая серёжка-гвоздик в ухе — явно вожак. — Кого? — переспросил Гарри. — Кэти, — сказал мальчишка с отчётливым южно-лондонским выговором. — Если ты её ищешь, она на работе. — Кэтрин Эрл? — уточнил Гарри, удивляясь, почему здесь её не называют Китти. — Знаешь, когда она вернётся? — Ага, — лениво протянул мальчишка, и вся компания громко захихикала. — Может, скажешь? — холодно спросил Гарри, не испытывая ни малейшего удовольствия от того, что его водит за нос какой-то пацан. — Когда закончит обычно, — ответил тот, вызвав новый взрыв смеха. — Она в «Грейхаунде и Рэббите». — До сих пор? — Гарри посмотрел на часы. Было уже почти час ночи. — Трудяга она, — протянул другой, зарабатывая ещё больше смешков, на которые Гарри зло зыркнул. — Где это? — спросил он. — Бар на ипподроме, — сказал мальчишка, закатывая глаза под одобрительный хохот остальных. — Ты чё, совсем ничего не знаешь? — Большое спасибо, — буркнул Гарри, отворачиваясь от миниатюрного Драко Малфоя и направляясь обратно по коридору. Гарри чувствовал себя потерянным, не зная, что делать дальше. Он не мог уйти, не увидев её… но и торчать здесь дольше было опасно. А если Орден уже обнаружил его исчезновение — они будут здесь через считаные минуты. Он только начал спускаться по лестнице на этаж ниже, как за ним появилась девчонка из той самой компании, которую он видел раньше. — Эй, приятель, — сказала она, нетерпеливо дёрнув его за спину свитера. — Чего? — Наша Кэти вот-вот вернётся, так что тебе лучше остаться, — сказала она, широко оскалившись. — По пятницам она рано заканчивает. — О… отлично, — вырвалось у Гарри одновременно удивлённо и взволнованно. — Спасибо большое. — Да не за что, — ухмыльнулась она. — И не обращай внимания на Спенсера — он вообще-то тот ещё засранец. Гарри приподнял бровь, но девчонка лишь одарила его ещё одной ослепительной улыбкой, подмигнула — и умчалась обратно вверх по лестнице. Он перекинул рюкзак поудобнее и стал подниматься, заметив, что, когда он добрался до этажа Китти, вся компания уже исчезла. Он сел на выступ у стены, как до этого сидели они, и стал ждать, напряжённо вслушиваясь в каждый звук. Он почти ожидал услышать шелест мантий, хлопок аппарации… или хотя бы резкий «щелчок» оглушающего заклятия. Но ничего подобного не случилось. Вместо этого он прислушивался к жизни самого здания. Внизу, во внутреннем дворе, кипели какие-то подростковые «войны», со всех сторон доносились звуки чужих жизней — крики, ссоры, грохочущие телевизоры, музыка. В этом гаме он всё равно не услышал бы приближающихся волшебников. Лишь взглянув на часы, можно было понять, что уже глубокая ночь. Минут через двадцать он услышал шаги в коридоре и посмотрел вниз — к нему не спеша шла Китти. У него неожиданно ёкнуло в животе, пока он наблюдал за ней — она шла, совершенно не подозревая о его присутствии, затягиваясь сигаретой. На ней была очень короткая чёрная юбка и обтягивающая белая рубашка под кожаной курткой. Волосы были взъерошены вокруг лица, густо накрашенного… Гарри даже пришлось на секунду присмотреться, чтобы узнать её. Она уже рылась в своей вечной сумке в поисках ключей, сигарета опасно балансировала на губах. — Привет, — окликнул Гарри. Китти вздрогнула и резко обернулась. — Гарри! — воскликнула она, сначала ошарашенная, а потом приятно удивлённая. — Моё имя, не изнашивай, — пошутил он, соскальзывая с выступа. Она окинула его взглядом — от сумки у его ног до глаз. — Ты всё-таки пришёл. Гарри почувствовал, что это относилось не столько к дороге к её дому, и ухмыльнулся. Она бросила сигарету на пол и раздавила её каблуком, поворачиваясь к двери с ключами в руке. — Ты получил моё письмо? — спросила она, распахивая дверь. — Да… спасибо, — серьёзно ответил он, гадая, не собирается ли она сейчас обсуждать написанное. — А колу? — с лёгким смешком спросила она. — Да… и колу тоже, — ответил он с облегчением. — Ну так не стой всю ночь на пороге, — усмехнулась она, заходя в квартиру. — Заходи. Гарри последовал за ней, щурясь в полумраке. Квартира Китти напоминала кроличью нору — крошечные тёмные коридоры соединяли между собой четыре комнаты. Всё было забито вещами: обувь, бумаги, журналы… и, судя по запаху, несколько мешков с мусором. — Добро пожаловать в жизнь простых смертных, — усмехнулась она, явно подтрунивая над ним. — С любезного попечения правительства Её Величества. — Миленько, — неловко сказал Гарри. Она фыркнула от смеха и пошла дальше. — И ты ужасно врёшь, — добавила она, отчего он чуть улыбнулся. Он нащупывал дорогу в темноте, собираясь что-то сказать, когда наступил на нечто, подозрительно похожее на битое стекло. Китти это, похоже, ничуть не обеспокоило, и вскоре они оказались в кухне-гостиной — такой же тесной и захламлённой. — Спорю, ты думал, я шутила, когда говорила, что всякий уважающий себя подросток должен жить в свинарнике, а? — сказала она, направляясь к холодильнику. — Хочешь пить? Есть кола или молоко… или что-нибудь покрепче? — Кола подойдёт, спасибо, — сказал Гарри, неловко застыв посреди комнаты. — Лови, — сказала она и бросила банку. Рефлексы, натренированные квиддичем, сработали мгновенно — он поймал её, не дав перелететь через правое плечо. — Неплохо, — одобрительно кивнула она. — Я себе быстренько бутерброд сделаю, ладно? — Конечно, — сказал Гарри, опускаясь на диван. — Тебе тоже? — спросила она, по пояс исчезнув в холодильнике. — Нет, спасибо, — ответил он, оглядываясь вокруг. — Чипсы? — не унималась она, потрясая в его сторону маленьким пакетом. Он согласился — хотя бы для того, чтобы она перестала прочёсывать весь дом в поисках еды для него. — Ну… как работа? — спросил он рассеянно, на пару секунд уставившись на телевизор, антенна которого представляла собой вешалку, изобретательно примотанную клейкой лентой. — Дерьмо, — тяжело вздохнула она, пожав плечами. — Куча похотливых старпёров, которые считают мою задницу общественной собственностью… — А… ясно… — выдавил Гарри. Гарри не совсем понимал, как на это реагировать, поэтому просто оглядел комнату, чувствуя лёгкую неловкость. Здесь стоял лишь маленький диван, на котором он сидел, и одно кресло, придвинутое к обогревателю и телевизору. Рядом — стол, вся поверхность которого была заставлена пустыми бутылками: водка, джин, виски… Он перевёл взгляд на Китти — она стояла к нему спиной и намазывала хлеб маслом. Вдруг он поймал себя на мысли, что так и не понял, где её отец. Было уже за час ночи, а никаких следов его присутствия не наблюдалось. — Прости, я задумался… Ты что-то сказала? Оказалось, что Китти всё это время что-то рассказывала, а он пропустил каждое слово. — Не важно, — рассмеялась она, подходя к нему с тарелкой и банкой колы. — Просто заполняла паузу. Он поднялся, бросив ещё один взгляд на стол, и ощутил его присутствие почти физически — тревожное, гнетущее. Он вспомнил, как накануне у Китти потемнело лицо, когда она упомянула отца, и невольно задумался, не скрывается ли за этим нечто большее. — Наверное, лучше пойти ко мне в комнату, — задумчиво сказала она, оглядываясь вокруг, словно видела это место впервые. — Тут жутко. Она повела его обратно по лабиринту коридоров и завела в свою комнату — гораздо меньшую, чем его комната у Дурслей, и такую же захламлённую, как и вся квартира. Одежда валялась по полу, а стол у дальней стены прогибался под тяжестью хлама: диски, видеокассеты, ещё одежда, бумаги, грязные тарелки. При этом было очевидно, что это не совсем её пространство — большинство вещей было свалено в один угол, а остальную часть комнаты занимали сложенные коробки. Гарри поставил сумку на пол, пока Китти подошла к маленькому телевизору и вставила кассету. — Это мой самый любимый сериал, — радостно сказала она, плюхаясь на диван, который, судя по всему, служил ей ещё и кроватью — ей пришлось скинуть с него одеяло. — Какой? — спросил он, садясь рядом. — «Симпсоны», — широко ухмыльнулась она, нажимая «пуск», и комнату заполнила знакомая даже для Гарри заставка. Первые несколько минут они смотрели молча. Гарри невольно задумался, заметили ли уже Дурсли его исчезновение. Скорее всего — нет… не раньше утра, а может, и вовсе ближе к обеду. И уж точно они не станут сообщать Ордену до вечера. Значит, времени у него было предостаточно — если только Орден или тётя с дядей не заподозрят что-нибудь раньше. — Ну что… ты всё-таки сделал это? — спросила Китти, чуть повернувшись, чтобы видеть его лицо. — Да, — сказал он и широко улыбнулся, внезапно осознав, как сильно спало внутреннее напряжение. — За тобой не шли? — серьёзно спросила она. — Думаю, нет, — ответил он, избегая её взгляда. — Хорошо, — сказала она и снова повернулась к экрану. — О, обожаю этот момент… Слушай: «Ну что, мозг, мы с тобой друг друга не любим», — классика. Гарри рассмеялся над её пародией. Теперь ему казалось это отличной идеей — включить кассету и говорить о серьёзных или личных вещах под фон. Если вдруг станет неловко… всегда есть, на что отвлечься. Он посмотрел ещё несколько минут, но вскоре мысли снова начали ускользать. Он опять думал о том, что с ним будет, если его поймают. Запрут ли Орденовцы окна решётками? Или его снова отправят на площадь Гриммо? Он всё чаще косился на часы на её столе, и спустя какое-то время заметил, что Китти смотрит прямо на него. — Нервничаешь? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Нет… — выпалил он мгновенно… и тут же почувствовал себя глупо. Он уже собирался объясниться, когда его взгляд зацепился за кое-что ещё. На лице Китти был порез, которого он раньше не заметил — вдоль линии роста волос, окружённый желтовато-зелёным синяком. Вероятно, раньше его скрывали косички, которые она только что завязала назад. Он невольно уставился на него, пытаясь представить, каким образом можно так пораниться. — Эй, я, конечно, сногсшибательно красивая, но пялиться не обязательно, — игриво пошутила она, и Гарри понял, что она всё это время чувствовала его взгляд. Перед глазами вдруг всплыл стол в гостиной, заваленный пустыми бутылками, и огромный синяк, который он видел через шпионский снитч. Теперь всё это казалось куда более зловещим. — Что у тебя с головой? — серьёзно спросил он. Улыбка на её лице на мгновение дрогнула, и на долю секунды Гарри показалось, что в её глазах мелькнул страх. Но так же быстро он исчез — она снова улыбалась, осторожно касаясь пореза пальцами. — Подскользнулась на мокрой плитке в ванной, — легко сказала она и рассмеялась. — Очнулась с вмятиной в унитазе… размером с Китти. Она врала. И Гарри это чувствовал. — Ты к врачу ходила? — спросил он, внимательно следя за её реакцией. — Чтобы рассказать ему, какая я дура и не заметила мокрый пол? — рассмеялась она. — Вот уж нет! Почему она лжёт?.. — Ты могла серьёзно ушибиться, — настаивал он. — Я и так знаю, что мне больно, Гарри, — резко сказала она. — Мне не нужен врач, чтобы это подтвердить, я же не слепая, правда? Он видел, что ей не по себе. — Может загноиться… Оно какое-то жёлтое, — тихо добавил он. — Всё нормально, Гарри, — пробормотала она, снова повернувшись к телевизору и опуская несколько косичек так, чтобы закрыть рану и спрятать её от его взгляда. У него скрутило живот отвратительным, тяжёлым ощущением — таким, которое подсказывало, что он и так знает, откуда взялась эта травма. Он понял это почти сразу, как только увидел порез. Гарри продолжал наблюдать за тем, как Китти с упрямством делает вид, будто сосредоточена на телевизоре, и думал, что ей сказать… и стоит ли вообще что-то говорить. Он нерешительно приоткрыл рот, надеясь, что слова как-нибудь сами найдутся. — Китти… — начал он, отчаянно подыскивая нужный тон. — Забудь, Гарри, — резко перебила она, бросив на него сердитый взгляд. — Это не важно, ясно? — Не важно?.. — переспросил он. По его голосу она, должно быть, поняла: он знает. — Нет, чёрт возьми, не важно, понятно?! — отрезала она и ткнула пультом в телевизор, выкрутив звук почти на максимум. 《Конец разговора》 — подумал он, уставившись на мультфильм, хотя мысли всё равно возвращались к её порезу. Если это и правда сделал её отец… он не был уверен, что сможет уйти, оставив её здесь. Ему нужна была информация — но он ясно видел, что любое любопытство она ему не простит. — Твой папа дома? — спросил он, внимательно следя за её реакцией. — Отчим, — автоматически поправила она. — Отчим? — он приподнял бровь. — Ладно… так он дома? — Пф, похоже, что ли? — фыркнула она, демонстративно возясь с пультом и делая звук ещё громче, куда больше, чем было нужно. — Вот тут классно. Он несколько секунд смотрел на экран, посмеялся в нужных местах, а потом снова повернулся к ней. Она не могла не заметить, что он ждёт ответа. — Его не будет ещё долго… очень долго, — сказала она холодным, отталкивающим тоном. — Скорее всего, до завтра. — Он на работе? — спросил Гарри, делая вид, что не уловил перемены в её голосе. — Нет, — ответила она с горечью и снова кивнула в сторону телевизора. Гарри уставился на экран, быстро прикидывая варианты. Когда он снова посмотрел на Китти, она ещё пару секунд делала вид, будто полностью поглощена программой, пока не стало очевидно, что он смотрит на неё. — Что? — бросила она. — Он в пабе, ясно? — Разве пабы не закрываются в одиннадцать? — надавил он. — Не этот, — мрачно ответила она и что-то пробормотала себе под нос. — Вы с ним не ладите, — констатировал Гарри. — Почему бы тебе просто прямо не сказать, что ты хочешь узнать, что здесь происходит? — нетерпеливо спросила она. По тону он понял — она не злится. — Потому что я не уверен, что хочу, — честно ответил он. — Тогда, может, тебе стоит довериться своей интуиции, — сказала она, машинально поправляя косички у самого пореза. — Китти, — начал он снова, стараясь говорить как можно мягче и дружелюбнее. — Я хочу знать. Она бросила на него короткий, удивлённый взгляд — будто не могла понять, чего именно он от неё ждёт… и зачем. Потом пожала плечами. — Ну… я здесь всего около шести месяцев. До этого я видела его всего два раза после того, как они расстались, потому что он сидел в тюрьме, — сказала она скучающим голосом. — И да, я ненавижу жить здесь. И да, я ненавижу его. Конец истории. — В тюрьме? — недоверчиво переспросил Гарри, окончательно отвернувшись от телевизора, чтобы смотреть на неё прямо. — За что? — Избил мужика почти до смерти очень большой палкой, — сказала она и хрипло усмехнулась. — И забрал все его деньги. Гарри не знал, что на это ответить, но всё же попытался заставить голосовые связки работать. — Говорят, ставка не сыграла, — добавила она, снова глядя в экран. — Он не похож на того, кто хотел бы застать парня в спальне его дочери, — неуверенно сказал Гарри, пытаясь вернуть в разговор хоть каплю юмора. — Падчерицы, — автоматически поправила она. — Точно, — поспешно кивнул он, с опаской покосившись на дверь. — Расслабься, — сказала она, легонько похлопав его по колену, словно он был не очень умным. — К тому времени, как он вернётся, меня уже не будет. Гарри уставился на неё. — Не будет? — медленно повторил он. Она дёрнула большим пальцем в сторону угла комнаты, где у стены стояли рюкзак и пальто. — Я надеялась, что ты придёшь сегодня. Честно говоря, я даже думала, что ты заглянешь ещё вчера вечером. Он внимательно смотрел на неё несколько секунд. — Ты тоже… сбегаешь? — недоверчиво спросил он. — «Сбегать» — ужасное слово, — отмахнулась она. — Я не бегу от ситуации. Я бегу к новой. Как можно быстрее. — Ты… бежишь, — повторил он, чувствуя, как боль в груди понемногу отпускает. — Со мной? — Если ты не против компании? — спросила она, впервые посмотрев на него с каким-то странным выражением в глазах. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять: она нервничает. Она боится, что он скажет «нет». — Конечно, я хочу компании, — сказал он, уже почти воодушевлённый. — Я боялся, что это будет наше прощание! — Прекрасно, — выдохнула она с явным облегчением. — Оставим его на другой раз? Гарри усмехнулся, откидываясь на спинку дивана и осмысливая услышанное. Ему не придётся с ней прощаться. Он уезжал не один — он забирал с собой единственное, что в последнее время приносило ему радость. Мысль о побеге в одиночку теперь казалась невозможной… и пугающе пустой. — Это поэтому тогда, в парке, ты так хорошо понимала, о чём я думаю? — вдруг спросил Гарри. — Когда мы говорили о побеге… ты будто знала, что я чувствую, почему мне нужно уйти. — Личный опыт, — пожала она плечами, полностью повернувшись к нему и наконец игнорируя телевизор. — И потом, я уже говорила — это видно в твоих глазах. Один известный человек сказал: «Глаза — окно в душу». Нужно лишь посмотреть… а иногда это самое сложное. — И всё, что тебе нужно было сделать, — просто посмотреть мне в глаза? — изумлённо спросил он. — Это и понаблюдать за твоим языком тела, за тем, что ты говоришь… и о чём молчишь, — сказала она с тихим смешком. — Ты довольно легко читаешься. — Это ведь не очень хорошо, да? — улыбнулся он. — Не очень, — сказала она с сочувственным видом. — Надо будет над этим поработать.

***

Это была ещё одна поздняя ночь на площади Гриммо, а в доме всё равно кипела жизнь — как и почти всегда, днём и ночью. Тонкс сидела на кухне с несколькими членами Ордена Феникса; все они склонились над кипами заметок, планов, карт — над всем, что могло пригодиться им в их текущих расследованиях. Кингсли вместе с Биллом работал над новым заклятием сдерживания для Азкабана; Билл как раз недавно вернулся в страну после короткой и на удивление тихой поездки за границу. Чарли пытался втолковать Муди возможные преимущества использования драконов в качестве стражей тюрьмы, а Молли сидела в углу и мирно вязала. Тонкс рассеянно помешивала чай, украдкой поглядывая через стол на Римуса, который сидел, уставившись в газету невидящим взглядом. О его пьяных признаниях прошлой ночью, в комнате Сириуса, она с ним ещё не говорила и понятия не имела, как подступиться к этой теме. Одно она знала точно — что-то нужно было делать. Римус становился всё более и более подавленным, и это её всерьёз тревожило. — Так… ну, я пошёл, — внезапно рявкнул Муди, поднимаясь и набрасывая на плечи тяжёлую дорожную мантию. — Дела… — Ты всегда говоришь так зловеще и таинственно, Глазастый, — сладким голосом заметил Чарли. — Потому что так оно и есть, паренёк, — глухо ответил Грюм, наклоняясь и уставившись на него безумно вращающимся глазом. — Ну да… конечно, — слабо отозвался Чарли, и Тонкс едва удержалась от улыбки. — Билл, я хочу, чтобы ты немедленно связался со мной, как только что-нибудь выяснишь про Нашу девочку, — отчеканил Муди своим самым командным тоном. — Сделаю, — сразу ответил Билл, и Тонкс поймала себя на том, что ей ужасно хочется, чтобы он ещё и отдал честь. — Увидимся завтра утром, — сказал Муди, направляясь к кухонной двери, но затем медленно обернулся и ещё более зловеще добавил: — Если не раньше. И его не стало. Все дождались, пока хлопнет входная дверь, и лишь тогда закатили глаза и начали перешёптываться, сдержанно посмеиваясь. Каждый снова уткнулся в свою работу, а Тонкс снова посмотрела на Ремуса — выглядел он ужасно. — И когда ты собираешься рассказать Дамблдору о Нашей девочке? — спросила она как бы между прочим. Он на секунду вздрогнул, потом понял, кто к нему обращается. Несколько мгновений он смотрел на неё пустым взглядом, а затем его щёки слегка порозовели — ночь в комнате Сириуса он явно помнил и ему было неловко. — Он не вернётся с заседания Международной конфедерации магов до завтрашнего вечера, — сказал он, обращаясь скорее к своей чашке с чаем. — Думаю, он зайдёт сюда после. Тонкс не удержалась и чуть приподняла брови — почему Ремус просто не отправит ему сову? — Как ты думаешь, что он будет с ней делать? — спросила она. — Честно говоря, не знаю, — признался он. — Думаю, сначала он постарается узнать о ней как можно больше, прежде чем решать, что делать дальше. — Ну, если Муди добьётся своего, её скормят драконам, — сказала Тонкс и рассмеялась. Смех прозвучал слишком громко и немного неестественно для тихой кухни; все повернулись к ней с приподнятыми бровями. — Драконам, говоришь? — оживился Чарли. — Я знал, что это привлечёт твоё внимание, братец, — закатил глаза Билл. — Ха-ха, очень смешно, — усмехнулся Чарли и снова посмотрел на Тонкс. — Не понимаю, в чём вообще проблема. Ну да, у Гарри есть девушка — не конец же света. — Ну вообще-то… — вмешалась миссис Уизли, словно по волшебству оказавшись рядом со столом с большой тарелкой печенья и свежим чайником, — мне кажется, она не совсем та девушка, с которой Гарри стоило бы водиться. — Почему? — резко спросила Тонкс, чуть более вызывающе, чем собиралась. — Ну, для начала я слышала, что у неё просто ужасные волосы! — сказала миссис Уизли. Чарли снова закатил глаза и бросил на Тонкс взгляд, ясно говоривший: ну всё, ты попала. Тонкс на секунду задумалась — и тут же обзавелась каштановыми волосами, заплетёнными в косы. Миссис Уизли ничего не заметила, а вот Ремус заметил и уставился на неё широко раскрытыми глазами. — И крашеные во все цвета радуги, — язвительно добавила миссис Уизли. Она снова не заметила, как у Тонкс появились разноцветные пряди. На этот раз заметил Билл и широко ухмыльнулся. Ремус слабо улыбнулся. — И пирсинг! — продолжала миссис Уизли, усердно разливая чай. Билл и Чарли изо всех сил старались не расхохотаться, когда на лице Тонкс внезапно появились серьга в брови, кольцо в носу и прокол в губе. — А про макияж я вообще молчу! — воскликнула миссис Уизли. — В её-то возрасте! Удивительно, как мать вообще выпускает её из дома! Чёрная подводка и тени, длинные густые ресницы и быстрый мазок красной помады — и Тонкс решила, что держится она просто отлично. Особенно учитывая, что вся комната уже откровенно хохотала — даже Ремус тихонько посмеивался. — И эта одежда… — с содроганием закончила миссис Уизли, устремив взгляд к потолку в поисках поддержки. — То на три размера больше, то влезет разве что пятилетнему ребёнку. Честное слово, эти маггловские портные — никакого вкуса! С этим Билл помог — лёгким заклинанием он превратил мантию Тонкс в мешковатые джинсы и худи с капюшоном. Теперь смеялся даже Кингсли. Тонкс поднялась, подошла к миссис Уизли и протянула руки к подносу. — Давайте, я помогу, — вежливо предложила она. — О, да, спасибо, дорогая, если ты только… — начала миссис Уизли и вдруг заметила Тонкс. Она вскрикнула от неожиданности. Комната взорвалась хохотом, и Тонкс не смогла удержаться и расхохоталась вместе со всеми. — Премного благодарна! — протянула она с самым что ни на есть бирмингемским акцентом, забирая тарелку из рук ошарашенной женщины.

***

— Ладно… это прозвучит очень странно, — начал Гарри, повернувшись на диване к Китти. — Но можно попросить тебя об одном одолжении? — О чём? — подозрительно спросила она, заметив, как он слегка покраснел. — Ты можешь помочь мне… покрасить волосы? Она расхохоталась. Гарри лишь усмехнулся и терпеливо ждал, пока она отсмеётся. Наконец Китти вытерла глаза и попыталась придать лицу серьёзное выражение. — Зачем? — спросила она с напускной торжественностью. — Потому что… иначе меня могут узнать. И вообще, мне кажется, пора что-то изменить, — он пожал плечами. — И почему ты смеёшься? Ты сама постоянно это делаешь. — Знаю, — сказала она, покачав головой. — Просто сегодня тянет быть вредной. — Да ты всегда вредная, — пробормотал он, и она хихикнула. — И горжусь этим, — согласилась она, поднимаясь на ноги. — Ну и… цвет уже выбрал? — Я не мог решить. Либо блонд — потому что никто меня тогда не узнает… либо каштановый. Он достал из сумки две коробки, и Китти, прищурившись, по очереди прикладывала их к его голове. — Знаешь… думаю, блонд правда лучше, — решила она наконец. — Немного пижонски, конечно, но если начнёшь ходить с мужественной походкой — сойдёт. Гарри расхохотался. — А сейчас я, по-твоему, недостаточно мужественно расхаживаю? Она лишь закатила глаза, рывком подняла его с дивана и повела в ванную — ту самую, что находилась в коридоре и выглядела даже хуже остальной квартиры. Плесень расползлась по стенам, плитка от душа в основном валялась на полу. Китти просто отпихивала её ногой, словно сухие листья на тротуаре, и начала выкладывать из коробки тюбики и баночки в раковину. — Так… садись на унитаз и наклоняй голову в душ, — сказала она, тянусь к шлангу. — Я не уверен, что могу тебе доверять, — сказал он насмешливо, подчиняясь. — Это ещё почему? — спросила она, нацелив на него душ, как оружие. — Ну… без обид, но посмотри на свои волосы, — ухмыльнулся он и тут же пригнулся, когда она замахнулась. — Ах вот как, — зловеще протянула она. — До этого ты, может, и отделался бы лёгкими зелёными крапинками… но теперь… Она сделала паузу, позволяя угрозе повиснуть в воздухе. Он ответил ей глуповатой улыбкой. Китти снова закатила глаза, наклонила его голову над ванной и включила душ. Вода оказалась ледяной и тут же намочила ему волосы. Гарри зажмурился, подумав, что, возможно, она нарочно замораживает ему голову — за намёк на её причёску. — Извини за воду, — сказала она спустя немного времени. — Если хочешь тёплую — придётся подняться наверх и кинуть монетку. — Всё нормально, — быстро сказал он, поморщившись, когда струя потекла за воротник. Китти явно не слишком заботилась о том, насколько он промок. Через пару минут она выключила воду, пропустила пальцы через его волосы и отжала остатки влаги. Потом встала, швырнула ему полотенце и уселась на пол — между корзиной для белья и грудой плитки, — высыпая содержимое коробки. Полностью проигнорировав инструкцию, она в тишине начала смешивать три флакона, а Гарри вытирал волосы и внимательно наблюдал за ней, всерьёз сомневаясь, не испортит ли она всё окончательно. — А вот и научная часть, — пробормотала она, разглядывая содержимое бутылки. — Обожаю этот момент. Чувствую себя такой умной… будто варю зелье. Гарри на секунду замер с полотенцем в руках — её слова его насторожили. Потом он медленно продолжил вытирать волосы, делая вид, что ничего странного не было сказано. — Было бы круто, если бы можно было просто взмахнуть палочкой — и волосы уже покрашены, — рассмеялась она. — Сэкономило бы мне кучу денег и времени! — Да… представь себе, — неуверенно ответил он, пытаясь понять, к чему она клонит. — Или хотя бы заклинание, чтобы пульт сам летел к тебе, и не надо было вставать, чтобы переключить телек, — продолжала она, не замечая, как ему становится не по себе. — Это уже лень, — с трудом выдавил он, когда в голову вдруг закралась пугающая мысль: а что если она знает? Может, она каким-то образом всё выяснила? Все эти разговоры, вопросы… что, если это была игра? Она ведь могла быть волшебницей — иначе откуда бы ей знать, как задевать его именно так? — Да нет, это не лень, — доносился её голос откуда-то издалека. — Это стратегическое мышление. Ну признайся, Гарри, разве ты не хотел бы иметь тайные магические способности? Он смотрел на неё молча, разрываясь между желанием сбежать и желанием потребовать объяснений. — Наверное… — осторожно сказал он. — Как в кино, да? — улыбнулась она, снова повернувшись к своей «микстуре». И так же внезапно, как пришло подозрение, оно исчезло. Он понял, насколько глупо было бы верить, что Китти что-то знает… что она всё это подстроила. — Фу, — сморщилась она, отодвигаясь от бутылки. — Этот запах перекиси… прямо в нос бьёт. Гарри тоже его почувствовал и нахмурился. — А так и должно быть? — Ага, не переживай, травить я тебя не собираюсь, — рассмеялась она, снова отстраняясь от бутылки. — Просто у тебя волосы чёрные, а ты хочешь стать блондином — слишком тёмные, понимаешь? Эта штука вытягивает из них весь цвет… выбеливает подчистую. Гарри вспомнил заклинание изменения цвета волос, которое они проходили на трансфигурации в прошлом году: одно слово, взмах палочки — и пух, ты блондин. А если бы он был метаморфом, как Тонкс, то и вовсе хватило бы просто подумать о светлых волосах — и готово. Но не в маггловском мире. Здесь всё требовало времени, сил, денег… и это ужасно выматывало. Когда он снова «включился» в реальность, Китти как раз натягивала резиновые перчатки. Она окинула его задумчивым взглядом, а потом зловеще ухмыльнулась. — Ну что, теперь боишься? — она пошевелила пальцами и расхохоталась, заметив, как он отпрянул с нарочито испуганным выражением лица. — Меняемся местами. Через пару минут Гарри уже сидел на полу, прислонившись спиной к унитазу, а Китти устроилась перед ним с бутылкой химии в руках и крайне решительным выражением лица. Она пододвинулась ближе, вытянула ноги по обе стороны от него — и принялась за дело. Перекись щипала глаза, из носа потекло, но, к его собственному удивлению, весь процесс оказался довольно приятным. Китти была в отличной форме — без умолку болтала, рассказывала о своём любимом фильме, лучшей музыке, попутно комментируя состояние его волос. Он смеялся, вставлял свои шутки, подтрунивал над её репликами — и не успел оглянуться, как понял, что ему чертовски весело. Когда с намазыванием было покончено, Китти вскочила и умчалась на кухню, вернувшись с рулоном пищевой плёнки. Ей понадобилось добрых пять минут, чтобы убедить Гарри, что это — не издевательство, а важная часть процесса окрашивания. И вот, спустя пятнадцать минут после начала, Гарри стоял посреди заплесневелой ванной: голова покрыта белой пеной и обмотана блестящим пластиком. Китти пыталась не смеяться… но безуспешно. А Гарри метался между праведным возмущением и тем, чтобы не поддаться заразительному хохоту. — Ты выглядишь как полный придурок! — захлёбываясь смехом, выдавила она. Он ухмыльнулся и поднял бутылку с остатками перекиси. Задумчиво покрутив её в руках, он бросил на Китти выразительный взгляд. — О, я в ужасе, — протянула она с наигранной тревогой. — Думаешь, я не решусь? — спросил он таким тоном, что она прищурилась. — Нет, — наконец рассмеялась она. — Не думаю. — Вот как? — он перекатил бутылку из руки в руку и посмотрел на неё с мрачной ухмылкой. — Ну давай, — бросила она, уперев руки в бока. — Слабо, Гарри. — Ладно, — спокойно сказал он… и рванул к ней. Она взвизгнула от смеха и увернулась, выскользнув из-под его руки. Он попытался схватить её за локоть — она снова завизжала, дразня его. — Ну же, Гарри! И это всё? Хоть немного усилий! Давай, поймай меня! И тут началась бешеная погоня — со стороны это выглядело бы уморительно: одна фигура с головой, замотанной липкой плёнкой, другая — насквозь мокрая, визжащая от смеха, спотыкающаяся о груды хлама, пока они оба орали друг на друга самые доброжелательные оскорбления. — Давай, Гарри, будь плохим хоть раз! — Буду, если ты перестанешь бегать! Эй, так нечестно! — Надо было пригнуться! — А тебе не стоило швыряться случайными предметами мебели! — Это была туфля, ради всего святого, Гарри! — У неё был каблук, не кидайся этим — ай! — Ха! Получай, негодяй! — Эй, это моя каша! Когда он всё-таки сумел её поймать, ему пришлось изрядно побороться, чтобы она не вывернулась, и он уже собирался выдавить внушительную порцию химии ей на голову, как она вдруг перестала сопротивляться. — Прошло двадцать минут. Если мы сейчас это не смоем, у тебя все волосы выпадут, — торжественно сказала она. — Правда?! — испуганно спросил он, отпуская её запястье и лихорадочно глядя на часы. — Нет! — победно заорала она, умудрившись одновременно вырвать у него банку и выскользнуть из объятий. — Лопух! — Ты ужасно хитрая, — сказал он, качая головой в полном неверии. — И горжусь этим! — заявила она. — Но вообще-то теперь и правда надо смывать. Давай. — И ещё жестокая, — пробормотал он, потирая лоб. — Просто знай: если у меня появятся синяки, я отомщу. — Значит, буду спать с одним открытым глазом? — предложила она и указала на душ. — А теперь — принять позицию. Она хихикнула над собственной шуткой, а Гарри с преувеличенным вздохом наклонил голову над поддоном, бурча и стеная до тех пор, пока она не пнула его по голени. Снова хлынула ледяная вода, заливая ему шею и спину. Гарри поморщился, зажмурившись от едкого химического запаха. Им приходилось каждые несколько минут делать паузу, чтобы он мог вдохнуть свежего воздуха. Он старался смотреть, как окрашенная вода уходит в слив, пока Китти в перчатках снова перебирала его волосы. И вдруг она остановилась. — О боже… — глухо сказала она. — Что? — мгновенно отозвался Гарри. — Гарри… твои волосы, — прошептала она с ужасом, откидываясь назад. Он вскочил, разбрызгивая воду повсюду, и бросился к зеркалу. Моргая сквозь промокшую чёлку, Гарри с тревогой уставился в зеркало, боясь того, что увидит. «О нет…» — простонал он про себя. Его волосы были… — Блонди… — тупо выдохнул он и повернулся к Китти. Одного взгляда хватило, чтобы она взорвалась диким приступом смеха, в котором особенно часто мелькали слова «выражение лица» и «бесценно». — Ты!.. — выдавил он, задыхаясь от возмущения. — Ты такая… жестокая! — И тебе это нравится, — рассмеялась она, а потом передразнила саму себя: — «О, Гарри… твои волосы!» Не дав ей продолжить издеваться, он резко рванулся вперёд, схватил всё ещё бьющийся душевой шланг и направил струю прямо ей в лицо. Китти взвизгнула и попятилась, а Гарри пошёл на неё с распылителем, смеясь над её возмущённым фырканьем и яростью от того, что теперь она стала мишенью. — Отдай это! — закричала она, бросаясь вперёд и пытаясь вырвать шланг из его рук. В результате они оба промокли до нитки — так, что потом впору было выжимать пол, — и начали дрожать от холода. В конце концов Китти удалось перехватить шланг, и она с силой сунула его за ворот его рубашки. Гарри взвыл и дёрнулся… но на мокрой плитке поскользнулся и с грохотом рухнул на пол. Схватившись за первое, что попалось под руку, чтобы не упасть окончательно, он потянул за собой Китти — и они оба с чавкающим звуком свалились в мокрую кучу у основания унитаза. Несколько секунд они лежали в ошеломлённой тишине… а потом расхохотались так, что Гарри пришлось держаться за бока — казалось, они вот-вот лопнут. Когда смех наконец начал утихать, он подумал, что, возможно, это был самый весёлый момент за всю его жизнь. И ему отчаянно хотелось, чтобы это мгновение — холодное, мокрое, пропахшее злой химией — длилось вечно. — Кто бы мог подумать, что красить волосы может быть так весело? — наконец прыснула Китти. — Ага, — усмехнулся он, выдернул с лба прядь пепельно-блондовых волос и задумчиво рассмотрел её. — Ну… получилось нормально? — Да, вроде бы, — сказала она, повернувшись и внимательно изучая его причёску. — Выглядит немного ненастояще, и корни со временем будут жутко бросаться в глаза… но сейчас — классно. — Честно? — поддразнил он. — Честно, — рассмеялась она и снова запустила пальцы в его волосы, взъерошив их так, что вода полетела во все стороны. — Тебе идёт. Он довольно улыбнулся. — Теперь я очень хочу покрасить твои. — После всего этого? — она покачала головой. — Нет уж, спасибо. Мне и с коричневым хорошо. — И с розовым, — добавил Гарри, вытаскивая одну из её косичек. — И с синим, и с зелёным… а это что? Красный… вижу, и… — Я поняла, — рассмеялась она. — Думаю, тебе нужна ещё и блондинистая, — сказал он с напускной серьёзностью. — А то остальные будут как радуга, которая… чуть-чуть не дотянула. — У тебя блонда хватит на нас обоих, — фыркнула она, а потом беспомощно пожала плечами. — Но если уж тебе так хочется… я тебя, пожалуй, не остановлю. — Ты слишком легко сдаёшься, — сказал он, поднимая бутылку с перекисью и высматривая на её голове любимую косичку. — Выбирай уже, — закатила она глаза спустя пару секунд. — Это должна быть правильная, — наставительно ответил он. — Да они все одинаковые! — Я возьму… эту, — торжествующе объявил он минуту спустя. — И почему, позволь спросить, именно её? — улыбнулась она. — Потому что она моя любимая. — Нельзя иметь любимую прядь волос, — вздохнула она, закатывая глаза, пока он натягивал перчатку. — Можно, — просто сказал он и, внимательно приглядевшись, капнул на неё немного состава. — Ладно… а какая у тебя любимая? — спросила она, сморщив нос от запаха. — Чёлка, — так же просто ответил он, заворачивая прядь в плёнку. — Потому что она прикрывает шрам? — поддела она его. — А я бы не стала. Ты мог бы сделать из этого бренд… супергерой! Электробой! Она повернулась, откинула его светлую чёлку назад и заговорила фальшивым «голливудским» голосом: — Та-да-да-даа, та-да-да-даа! Это Электробой! Поражённый молнией в детстве, он один способен очистить мир от зла своими могучими силами! Гарри резко отбил её руку. Китти замолчала, ошеломлённая яростью и паникой, мелькнувшими в его глазах. Она растерянно посмотрела на него, пытаясь подобрать слова для извинений… но он уже поднялся, прошёл мимо неё и вышел из комнаты.

***

— Прости, — сказала она, протягивая ему банку колы в знак перемирия. Он поднял на неё взгляд — лицо оставалось непроницаемым. — Я иногда… слишком увлекаюсь, — неловко продолжила она. — Я правда ничего такого не имела в виду… — Всё нормально, — пробормотал он, снова уставившись в телевизор, который смотрел, не видя. — Это я вспыльчивый. Иногда слишком остро реагирую на некоторые вещи. Прости… Она кивнула, отметив это про себя и пытаясь понять, что именно он имел в виду. — Всё в порядке? — осторожно спросила она, когда он взял банку. — Да… в порядке, — ответил он, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась какой-то кривой. Она снова кивнула и молча села рядом на диван. Внезапно для неё открылся совершенно новый Гарри — тот, о котором она раньше даже не догадывалась. Это читалось в его глазах: ему было больно, и боль эта была серьёзной. Но по одному лишь этому намёку она не могла понять, что именно за этим стоит, и следующие несколько минут провела, погружённая в размышления. А Гарри тем временем терзался своими мыслями. Откуда Китти это знала? Как она могла вот так — просто вытащить подобное из воздуха? Он начинал переосмысливать всё. Если она способна угадать это, то сколько времени пройдёт, прежде чем она догадается о чём-то ещё… начнёт задаваться вопросами? — Можно я задам тебе вопрос, Гарри? — спросила она спустя некоторое время, слегка нерешительно. Он почувствовал, как внутри всё сжалось — по её тону было ясно, что она снова настроилась серьёзно. — Конечно. — Почему ты жил у тёти с дядей, — начала она, — что случилось с твоими родителями? Гарри поморщился. Он ожидал этого вопроса с самой первой их встречи… но легче от этого не стало, когда он всё-таки прозвучал. Китти внимательно наблюдала за ним, и на мгновение он подумал воспользоваться историей про автокатастрофу, но почему-то это показалось неправильным. Они… заслуживали большего. Он несколько секунд невидяще смотрел на экран, подбирая «маггловскую» версию правды. — Их убили, — наконец сказал он, обращаясь к телевизору. Она ахнула. — Ох… я не знала. Мне так жаль. Что случилось? Он помолчал ещё немного, прежде чем начать рассказ, машинально выдёргивая нитки из обивки дивана. — Они скрывались… по программе защиты свидетелей, — сказал он, чувствуя знакомое сжатие в груди. — Человек, который их преследовал, нашёл их. Ну… дальше ты сама понимаешь. Я тогда был совсем младенцем, так что почти ничего не помню — только то, что мне рассказывали. Когда он закончил, она долго молчала. Наконец он посмотрел на неё — её ладонь была прижата ко рту, глаза широко раскрыты от потрясения. В его сознании вспыхнул образ ослепительно зелёного света, и он поспешно отогнал его. — Его поймали? — прошептала она с ужасом. — Нет, — тяжело ответил он. — Он всё ещё на свободе. — Ты его видел? — сказала она, глядя на него с жалостью. — Мы… встречались, — пожал он плечами, мысленно ругая себя за излишнюю откровенность — он уже сам вырыл себе яму. — Я не самый его любимый человек. Она не стала спрашивать об этом сразу. Вместо этого её взгляд расфокусировался, будто она что-то обдумывала. И вдруг глаза расширились — словно её осенило. — Так вот почему за тобой следят? — резко сказала она, выпрямляясь и глядя на него с тревогой. — Ты всё ещё в программе? Поэтому тебе было так сложно выбраться! Гарри воспринял это как спасение — идеальное объяснение всех странностей разом. Ему нужно было лишь слегка пожать плечами. Он не солгал — она сама всё додумала. Она выругалась себе под нос и стала выглядеть ещё более встревоженной. — Ты уверен, что за тобой не следили? Они ведь не могут сюда заявиться… нам только полиции не хватало… — Не волнуйся, за мной никто не шёл, — перебил он её на полуслове. Но она выглядела лишь слегка успокоенной. — Чёрт… полиция… это плохо… — пробормотала она, глядя в пустоту. — Правда, не переживай, — настойчиво повторил Гарри. — Они точно не узнают, что меня нет, как минимум до завтрашнего утра. К тому времени мы уже будем далеко. — Ну да… — слабо отозвалась она, всё ещё явно тревожась. — Тогда нам точно нужно уйти рано утром… защита свидетелей, блин… Китти поднялась и подошла к своей сумке, опускаясь рядом на колени и перебирая содержимое — явно проверяя, всё ли на месте. Она была напугана, это Гарри чувствовал сразу… и не мог её за это винить. Вот тебе и «держи магический и маггловский миры раздельно», укорил он себя. Теперь, когда Китти узнала правду — или, по крайней мере, максимально близко подошла к ней, — она уже вряд ли будет вести себя так же, как прежде. Ему всё отчётливее казалось, что она начала сомневаться. Одно дело — сбежать с давним знакомым, и совсем другое — с опасностью. Тем более с опасностью, связанной с полицией. А это её, без сомнений, пугало. Тишина стала ощутимой, почти давящей, и Гарри решил взять инициативу на себя. Он слез с дивана и поднял рюкзак, решив, что, возможно, пришло время последнего вальса. Он не имел права просить почти незнакомого человека вот так отказаться от своей жизни. — Ты что делаешь? — внезапно спросила она, тоже вскакивая на ноги. — Куда ты идёшь? — Послушай, Китти… я правда благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала, — неловко сказал он, переминаясь с ноги на ногу, пока она роняла сумку. — Ты помогла мне больше, чем ты вообще можешь себе представить. Но я не могу просить тебя на это пойти. Ты не можешь просто бросить всё из-за случайной встречи со мной. — Могу, — сказала она, и в её голосе зазвучала паника. — Ты не можешь просто… уйти! — Мне придётся, — ответил он, снова чувствуя болезненное сжатие в груди. — Ты не захочешь во всё это влезать… я же вижу, что ты переживаешь. Так что я просто пойду, ладно? — Нет, пожалуйста, не уходи! — отчаянно воскликнула она, встав перед дверью и раскинув руки, преграждая путь. — Ты не понимаешь. Мне всё равно на твоё прошлое, ясно? И на эту вашу защиту свидетелей, и на полицию, и на то, кем ты был до того, как я тебя встретила! — Китти… — начал он, двигаясь к двери. — Нет, Гарри! Ты даже не представляешь, как долго я ждала, что появится кто-то, кто сможет мне помочь… понять, через что я прошла. Я не могу здесь остаться. Ты помнишь, что я говорила — как они ломают тебя изнутри? Так вот, он делает это со мной. И однажды я просто перестану сопротивляться. Я застряну здесь и превращусь в очередную чёртову статистику для правительства! Она прижала ладонь к груди, словно не могла вздохнуть, и опёрлась о дверь. Гарри моргнул, поражённый. Он никогда не слышал, чтобы она говорила так долго — без шутки, без одной из своих бесчисленных выдумок, с абсолютной честностью и болью. Он неуверенно шагнул к ней, ощущая острую потребность забрать эту боль из её сердца… и не зная, как это сделать. — Пожалуйста, не оставляй меня здесь, Гарри, — прошептала она, глядя в пол. Он протянул руку и медленно провёл ладонью по её щеке. Китти удивлённо подняла на него глаза, но не отпрянула и не оттолкнула его — и это показалось ему очень хорошим знаком. Он чуть расслабился и повторил движение. — Конечно, я не уйду, — тихо пообещал он. Она будто обмякла от облегчения, закрыв глаза и прижавшись щекой к его ладони. Гарри почувствовал то же самое, что и тогда, в доме Дурслей, незадолго до того, как вошёл Ремус — бурю восторга и нервов, сжатых в один узел в животе, — и решил сделать то, чего от него требовали и сердце, и разум. Он наклонился и коснулся её губ мягким поцелуем, который она тут же ответила. Их первый поцелуй был неуверенным и робким… этот был другим. Может, из-за серьёзности момента, может, из-за мысли о скором освобождении из своих клеток — но сейчас всё было иначе. Поцелуй стал глубже. Гарри опустил руки ей на талию, притягивая ближе, а она свободно обвила его шею руками. Он не знал, сколько это длилось — только почувствовал, как у него закружилась голова, и отстранился, тяжело дыша. Она прислонилась лбом к его лбу, и на губах у неё играла тихая улыбка. — Что такой хороший парень, как ты, делает с такой плохой девчонкой, как я? — прошептала она, и Гарри понял, что эти слова она говорит скорее для себя, чем для него. — А кто сказал, что я хороший? — тихо ответил он и легко коснулся её губ. Она тихо рассмеялась, и Гарри почувствовал эту вибрацию всем телом. — И кто сказал, что ты плохая? — добавил он, убирая упавшую косичку с её лица. — А почему ты думаешь, что это не так? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. Он чувствовал, что ответ для неё очень важен, несмотря на шутливый тон. — Потому что я вижу тебя насквозь, — прошептал он. Она смотрела на него так, словно он только что сказал единственную фразу, которую она ждала услышать всю жизнь. Ни улыбки, ни смеха — лишь внимательный, почти тревожный взгляд, будто она искала в его глазах скрытую жестокость шутки. — И ты — лучшее, что со мной когда-либо случалось, — сказал он, зная, что никогда в жизни не говорил ничего более искреннего. Она словно лишилась дыхания, но тут же подалась вперёд и поцеловала его — резко, страстно. Его поразило, сколько чувств было в этом поцелуе. Он невольно сравнил его со своими воспоминаниями о Чжоу… чувствовал ли он тогда то же самое? Нет. Сейчас, с Китти, не существовало ничего, кроме них двоих. Мир мётел и драконов был так же далёк от него, как телевизоры и мобильные телефоны.

***

Тонкс беззвучно проклинала миссис Уизли, яростно оттирая тарелку в руках представляя, будто это лицо самой хозяйки. Эта женщина совсем не умела шутить — и с какой стати вообще всё это? Она ей не мать и не имеет права раздавать поручения! Одним взмахом палочки Тонкс заставила посуду мыться сама, опёрлась локтями о раковину и угрюмо уставилась на мыльную пену. Плевать, что она — квалифицированный аврор. Для них она всего лишь неуклюжая девчонка, за которой нужно присматривать. Она задумчиво накрутила на палец несколько плетёных прядей. Миссис Уизли была ужасно узколобой! Только потому, что эта загадочная девушка не одевалась «как положено», она сразу её невзлюбила — решила, что та никчёмная, грубая, простоватая. А между прочим, так одеваться — весело. Тонкс нравились такие причёски, и макияж — это вовсе не что-то плохое! Она машинально сунула кончики одной из косичек в рот и начала их посасывать, решив, что завтра днём снова заглянет к этой девушке — именно в таком виде. Может, поболтает с ней, подружится, разберётся, что там на самом деле происходит. Докажет всем, что она вовсе не та сирена, за которую её принимают. — Ты так не делала с четвёртого курса, — раздался голос рядом. — Нервничаешь? Тонкс тут же выпрямилась, вытащила волосы изо рта и спокойно посмотрела на Чарли. — Старые привычки умирают медленно, — неловко сказала она, снова повернувшись к раковине и начав мыть тарелки вручную. — И я удивлена, что ты это помнишь. — Это я тебе тогда сказал перестать, помнишь? — напомнил он, беря полотенце и начиная вытирать посуду. — Да, помню, — отозвалась она. — Кажется, ты ещё говорил, что у меня в животе образуется ком из собственных волос и он меня ночью задушит. Он довольно рассмеялся: — Точно! Ты же потом неделями боялась! — Да уж, просто великолепно, — съязвила она. Чарли перестал смеяться. Тонкс снова уставилась на мыльные пузыри. В целом работать с Чарли в Ордене было терпимо — он почти никогда не бывал рядом, а если и бывал, то обычно в окружении других. По правде говоря, Тонкс было очень тяжело находиться с ним рядом. Впрочем, кому было бы легко проводить время с серийным бывшим, который стал причиной и самых счастливых, и самых болезненных моментов школьной жизни? — Ну и чем ты теперь занимаешься, раз больше не дежуришь у Гарри? — спросил он буднично. — Работаю в Министерстве, — медленно ответила она, будто объясняла очевидное идиоту. — Это, знаешь ли, моя работа. — А, точно, — кивнул он, словно только сейчас вспомнил. — Кого-нибудь злого уже поймала? — А ты драконов в последнее время видел? — парировала она всё тем же саркастичным тоном. — Всё такая же остроумная, — рассмеялся он, не обращая внимания на её холодность. — Ты всё ещё в той группе? — Нет, — коротко ответила она, заканчивая с посудой и сливая воду. — Не сложилось? — поинтересовался он. — Очевидно, — закатила она глаза. — Эй, чего ты вдруг такая колючая? — спросил он. — Я думал, мы теперь друзья. — Да ладно, Чарли! — недоверчиво рассмеялась она. — С каких это пор мы друзья? — С тех пор как сражаемся на одной стороне, — пожал он плечами. Она повернулась к нему и на секунду задумалась. — Ну да, конечно, — нейтрально сказала она, и по его лицу было видно, что он пытается понять, как именно она это сказала. — Слушай, может, сходим выпить после смены? — внезапно предложил он. — Поболтаем, наверстаем упущенное? — Я не собираюсь начинать новые отношения, Чарли, — ровно сказала она, решив избавить его от лишних надежд. — Я вообще-то просто про выпить сказал, — теперь он выглядел раздражённым. — Я не звал тебя начинать отношения. Хотя, тебе бы это понравилось. — Это ты к чему? — возмутилась она, заметив кислое выражение на его лице. — Я видел, как ты смотришь на Ремуса, — зло сказал он. — Что?! — она повысила голос. — Ты слышала, — пожал он плечами, самодовольно заметив, как у неё вспыхнули щёки. — Ревнуешь? — резко бросила она, раздражённая его идиотской ухмылкой. — С чего бы? — самодовольно ответил он. — Просто решил предупредить: он для тебя слишком стар. — Для твоего сведения, я не… — начала она, тыкая пальцем ему под нос. — Вы тут уже закончили? — внезапно вмешалась миссис Уизли, появившись между ними и протягивая Тонкс горсть столовых приборов. — Отлично. Тогда убери это, пожалуйста, в буфет. Тонкс взяла приборы, не отрывая сердитого взгляда от Чарли, который смотрел на неё с таким же вызывающим упрямством. Она раздражённо вздохнула и направилась к буфету, прекрасно осознавая, что проходит прямо перед Ремусом — и что миссис Уизли и Чарли смотрят на неё по совершенно разным причинам.

***

— Я сейчас схожу на кухню, возьму кое-что… и, может, немного денег. Я быстро, — сказала Китти, подхватывая сумку и направляясь к двери. Гарри кивнул и повернулся к своему рюкзаку. Его слегка тревожило, что Китти — или кто угодно ещё — может увидеть то, что он туда уложил. Он совершенно не представлял, как объяснить «Продвинутую защиту от тёмных искусств. Спецвыпуск», «Снитч-шпион» или, тем более, волшебную палочку. Он начал перекладывать вещи так, чтобы всё это оказалось на самом дне, а одежда надёжно скрывала их из виду… когда Китти внезапно вернулась и поспешно захлопнул крышку его рюкзака. — Как думаешь, стоит брать открывашку? — задумчиво спросила она, разглядывая предмет в руке. — Эм… не знаю, — пожал он плечами. Он вообще не думал о еде. — Может, пригодится… — начала она, но вдруг осеклась. Китти наклонила голову набок и чуть повернулась к двери, словно прислушиваясь. И тут Гарри тоже услышал — скрежет ключа в замке. — Чёрт! — выдохнула она, лицо мгновенно исказилось ужасом. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Твой отчим? — спросил Гарри, вскакивая на ноги, встревоженный её реакцией. — О боже… — прошептала она, подходя к нему с широко раскрытыми от страха глазами. Она толкнула его в грудь, прижимая к нише у двери. — Пожалуйста, оставайся здесь. Не выходи, ладно? Если он тебя увидит — он меня убьёт! — Ладно, — поспешно кивнул Гарри, когда входная дверь уже открылась, а Китти пыталась выровнять дыхание. — Не выходи, хорошо? — умоляюще повторила она. — Не выйду! — горячо пообещал он. — Ни при каких условиях, ладно? — продолжала она шёпотом. — Даже если мы будем ругаться… или драться. Не выходи. — Драться? — настороженно прошептал он. — Что значит «драться»? — Не выходи, — снова отчаянно сказала она. — Ладно? Обещай, Гарри! — Ладно, ладно, — выдохнул он. Она кивнула, глубоко сглотнув. — Кэти! — раздался где-то в квартире громкий, низкий голос. — Что?! — крикнула она в ответ, бросив на Гарри предупреждающий взгляд, и вышла из комнаты. Гарри затаил дыхание, всё ещё прижатый к стене за дверью, и попытался вслушаться. Он услышал тяжёлые, неуверенные шаги в тёмных коридорах… хруст стекла — того самого, на которое он раньше наступил. Китти прошла в гостиную. — Я думала, ты сегодня ночуешь у Стейси, — сказала она ровным голосом. Мужчина грубо выругался, и Гарри вздрогнул — он совершенно не походил на того, с кем стоило связываться. Раздался звон бутылок, хлопанье шкафчиков, где-то за стеной бубнил телевизор соседей. Гарри изо всех сил пытался уловить, что происходит в гостиной. — А тебе-то какое дело?! — огрызнулся отчим. Гарри отчётливо слышал, как он заплетается. — Ты ж должна быть на работе! — Я отработала двойную смену. Сегодня рано ложусь, — твёрдо сказала Китти. — Рано ложусь! — передразнил он, будто обращаясь к невидимой публике. — Ну и к чёрту деньги тогда! Наверняка опять я за всё платить должен, да?! — Нет, — напряжённо ответила она. — И тебе бы молчать — ты в жизни ни дня не работал. Гарри поморщился, вспомнив, за что тот сидел в тюрьме. Возможно, злить этого человека сейчас было не самой умной идеей. — Заткнись, ты… — он сказал что-то, от чего Гарри вспыхнул от ярости и впился взглядом в дверь. — Я иду спать, — сказала Китти холодным голосом, который всё же слегка дрожал. — Никуда ты не идёшь. Принеси мне выпить, — рявкнул он. — Сейчас же. Наступила тишина. Гарри напрягся до предела, сердце бешено колотилось — он думал о Китти, запертой там с ним. Послышался глухой удар — стакан с силой поставили на стол. — Я тебе не чёртова официантка, — пробормотала она, и телевизор внезапно заорал на полную громкость. Ответа он не расслышал, но они начали ругаться. Телевизор орал и в комнате Китти, и у соседей, и весь шум многоэтажки глушил происходящее в гостиной. Но по повышенным голосам было ясно — оба в ярости, крики разносились по коридору. Он рискнул пошевелиться, приоткрыл дверь на щёлочку. В коридоре плясало отражение света от телевизора. — Это ещё что за сумка? — прорычал отчим. У Гарри сердце ударилось о рёбра — её вещи всё ещё были в комнате. — Я собиралась переночевать у подруги на выходных, — ровно ответила Китти. Послышались шаги, движение… и вдруг Китти вскрикнула. — Отдай! — закричала она, в голосе зазвучала паника. Гарри перестал дышать. — У подружки ж еды нет? — протянул он, всё ещё пьяно, но уже злобно. — Нет! — резко сказала Китти. — Верни мне сумку! — Многовато шмоток для одной ночи, — пробормотал он. У Гарри похолодела кровь — по его тону было ясно, что тот уже всё понял. Китти, должно быть, тоже это поняла — потому что не ответила. Гарри услышал, как сумку высыпают на пол, как Китти протестует, пока вещи с грохотом разлетаются в разные стороны. — Ах ты ни на что не годная… — взревел он. — Думаешь, снова можешь просто сбежать? Как в прошлый раз, да? И в позапрошлый? В моём доме — нет! Твоя мамаша, может, и была жалкой сукой, которая позволяла тебе… — Не смей так о ней говорить! — яростно закричала Китти, и Гарри, широко распахнув глаза, уставился в коридор. — Будь она сейчас здесь, она бы… — Что — она бы? — взревел он. — Наверное, подумала бы то же самое, что и я: что ты тупая сука! И её здесь нет, так ведь? Самое умное, что она когда-либо сделала в своей жалкой жизни, — это избавилась от такого никчёмного куска дерьма, как ты! — Заткнись! — заорала Китти, голос дрожал от ярости. — Слышать правду не нравится, да, Кэтрин? — холодно, с издёвкой произнёс он. — Что ты — причина её смерти? — Это неправда, — прошипела Китти. — Конечно правда. Думаешь, она бы впала в депрессию, сидела на таблетках, если бы ты не была такой чёртовой обузой? Все эти проблемы, школы, пьянки, наркотики, паршивые друзья… Ты правда думаешь, что это её не добило? Как, по-твоему, почему она покончила с собой? Гарри уставился в коридор — руки у него дрожали так, что он едва чувствовал пальцы, а по всему телу прокатывались волны ярости. Только память об обещании и понимание, что его появление лишь усугубит ситуацию, удерживали его от того, чтобы ворваться туда и размозжить этому ублюдку голову. — Из-за тебя! — взвизгнула Китти, и раздался резкий звон разбитого стекла. — Посмотри на себя! Ты — грёбаный никчёмный кусок дерьма! Заставляешь меня делать за тебя всю грязную работу! Всё, что ты делаешь, — это пьёшь и… Она оборвала фразу на полуслове. В шуме раздалось что-то неразборчивое — резкое движение, удар? Гарри не мог понять, что произошло. В гостиной вдруг воцарилась тишина. — Ты… ублюдок, — прозвучал её низкий голос, дрожащий от ярости. Внезапно шум вспыхнул снова. Гарри распахнул дверь настежь — если он её бьёт, он не отвечает за то, что сделает дальше. Послышалась возня, а затем — оглушительный звон разбивающегося стекла и тяжёлый удар о пол. Как во сне он вылетел из комнаты и понёсся по коридору. В голове была только ярость и боль — что, если с ней что-то случилось? Он влетел в гостиную и застыл. Первым он увидел мужчину — огромного, выше шести футов, с руками, похожими на стволы деревьев. Он стоял к Гарри спиной; по лысой голове и шее вверх ползла массивная татуировка паука, длинные лапы раскинулись по коже. Гарри перевёл взгляд туда, откуда раздался шум, и увидел Китти — она лежала на полу, вокруг неё валялись осколки стеклянного столика с бутылками, через который она упала. Глаза у неё были закрыты. Она не двигалась. — Что ты, чёрт возьми, с ней сделал? — низко спросил Гарри. Мужчина обернулся — сначала с изумлением, потом с яростью. Гарри заметил кровь на его сжатом кулаке. — Ты кто, на хрен, такой?! — зарычал он. — Убирайся из моего дома! — Нет, — выплюнул Гарри, шагнув к Китти… и тут же был остановлен. — С дороги, — потребовал он, слыша собственный голос будто издалека. Мужчина выпрямился во весь рост и уставился на него. Гарри понимал, что должен бояться — этот тип мог вырубить его одним ударом. Но ярость, кипевшая в венах, заглушала всё. Он снова шагнул вперёд — и тут мужчина резко выбросил руку, ударив Гарри в грудь и снова перегородив путь. — Отвали от меня! — заорал Гарри, отшвыривая руку. — Она может быть ранена! — Ты с ней, значит? — злобно процедил тот; от его дыхания несло спиртным. — О, это прекрасно! Значит, она умудрилась развести какого-то грёбаного богатенького мальчика… За его спиной раздался стон. Гарри рванулся вперёд — и в этот момент мужчина схватил его за локоть и швырнул через всю комнату. Сила у него была чудовищная. Гарри врезался в диван и обернулся — мужчина уже поворачивался к Китти. — Если ты ещё хоть раз к ней прикоснёшься, — жёстко сказал Гарри, — я вызову полицию. Он не успел понять, что происходит, — в следующее мгновение мужчина оказался перед ним. Пальцы сомкнулись у него на горле, и Гарри впечатали в стену. Он судорожно пытался вдохнуть, ногтями вцепившись в руки, которые душили его, глядя в совершенно пустые, лишённые эмоций глаза. Сквозь жгучую боль в лёгких в голову вдруг пришла нелепая мысль: Волдеморт был бы в ярости, узнав, что какой-то татуированный бывший зэк сумел за один миг сделать то, что он пытался сделать пять лет. Когда перед глазами уже вспыхивали светящиеся пятна, давление внезапно исчезло. Гарри рухнул на пол, хватаясь за горло, кашляя и задыхаясь. Сквозь слёзы он увидел, как Китти пятится от отчима — тот что-то орёт на неё, а она роняет бильярдный кий, который держала как биту. Он замахнулся, но она ловко пригнулась и ушла в сторону. Китти споткнулась, зацепившись за сваленную на полу одежду, и он успел рвануться вперёд, схватив её за руку. Вторая его рука потянулась к её горлу — так же, как он делал это с Гарри. Гарри отчаянно попытался втянуть воздух, пополз вперёд и изо всех сил выбросил ногу, ударив мужчину сзади по колену. Тот вскрикнул и рухнул на пол. Гарри начал подниматься — вокруг вспыхнула суматоха, всё смешалось. Он слышал лишь, как отчим ругается, как Китти кричит, ругаясь сразу с обоими, и собственный голос — отстранённый, будто чужой. Телевизор всё ещё орал, соседи за стеной колотили по перегородке, требуя тишины. Гарри, задыхаясь и держась за ушибленное горло, сумел подняться — не заметив, что мужчина тоже уже встал и поджидал его. — НЕТ! — закричала Китти… и кулак врезался Гарри в живот. Такой силы удара он ещё никогда не испытывал — ноги подломились, и он тут же рухнул на колени. — Ублюдок! — всё ещё кричала Китти, и сквозь ослепляющую боль Гарри услышал ещё один удар — по чему-то… по кому-то. Он увидел, как Китти падает на пол, словно подкошенная, и, превозмогая боль, поднялся как раз вовремя, чтобы заметить: она шевелится и тоже пытается встать. Мужчина теперь стоял между ними, глядя на Гарри с убийственной ненавистью. Гарри выпрямился насколько мог и попытался ударить первым — но отчим легко ушёл в сторону и ответил ударом, который пришёлся прямо в челюсть. Боль прострелила всю сторону лица, и Гарри закричал, ударившись о стену. На этот раз он заставил себя удержаться на ногах. Сквозь хаос и крики вдруг прорезался новый звук — чёткий, зловещий. Свист вылетающего лезвия. На этот раз страх был настоящим. Гарри поднял глаза и увидел, как отчим тянется к нему — в одной руке блеснул длинный, угрожающе острый нож. Время словно замедлилось. Гарри видел будущее так ясно: его ударят… потом Китти… он умрёт здесь, в этой грязной дыре, и никто не узнает об этом ещё несколько дней… И тут раздался второй звук — громче всех остальных, требующий тишины. Щёлк. Мужчина резко обернулся. Гарри тоже повернул голову — к источнику звука. Это была Китти. Она уже стояла на ногах, руки у неё дрожали так, что едва держали предмет, направленный на отца. Гарри изо всех сил пытался сфокусировать взгляд, отчаянно надеясь, что ошибается. — Не смей к нему прикасаться, — выдавила она, пытаясь удержать голос ровным, хотя слёзы потоками текли по лицу. — Или я… я тебя застрелю! Отчим не издал ни звука — лишь застыл, медленно приподняв руки. В комнате повисла абсолютная тишина. Все взгляды были прикованы к Китти. Она не двигалась. Гарри смотрел на неё с ужасом. Лицо было в крови, под обоими глазами уже наливались уродливые жёлтые синяки, из носа текла кровь. И всё же — она не пыталась сдержать слёзы. На её лице было странное, пугающее спокойствие. Пистолет был направлен прямо в голову отца; руки дрожали так сильно, что прицел гулял почти на треть метра, иногда захватывая и Гарри за его спиной. — Отойди от него! — приказала она, и голос её дрогнул. Мужчина начал пятиться в сторону, спотыкаясь о обломки мебели, не сводя глаз с дула маленького пистолета. — Ну что, кто теперь боится? — спросила она, и вдруг её голос сорвался. — Кто теперь боится того, что будет дальше? Кто боится того, что шевелится во тьме? Она пнула ногой остатки стола и шагнула вперёд; стекло хрустело под ногами. — Китти… — попытался Гарри успокаивающе сказать, хотя у него самого дрожал голос. — Пожалуйста, не надо… — Нет, Гарри! — вскрикнула она, не отрывая взгляда от отца. — Ты не понимаешь, через что мне пришлось пройти за эти шесть месяцев! Каждый раз, когда открывалась входная дверь… каждый раз, когда ночью поворачивалась ручка моей комнаты! Страх, что в этот раз синяк будет там, где его увидят! Но больше — нет! Теперь моя очередь! Теперь ты будешь молиться, умолять, бояться! Наступила звенящая тишина. Сердце Гарри колотилось как безумное. Сделает ли она это?.. Она не могла… но её довели до предела. Он смотрел на её дрожащую фигуру, не зная, что творится у неё в голове. Выбора ей так и не дали. Отец сделал резкий, стремительный рывок и выбил пистолет из её рук. Тот отлетел в сторону, проскользил по полу и остановился в метре от Гарри. Мужчина тут же схватил Китти за горло — они оба рухнули на пол. Китти закричала от ярости. Гарри посмотрел на пистолет… и увидел, как отчим навалился на неё сверху, сжимая пальцы на её шее. Она задыхалась, била его ногами — времени оставались считанные секунды. Он видел, как из неё уходит жизнь. Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Гарри потянулся к пистолету… но не взял его. Вместо этого он схватил полную бутылку водки, лежавшую рядом у дивана. Подняв её, он размахнулся изо всех сил и ударил мужчину по голове. Бутылка разлетелась дождём стекла и спирта. Отчима отбросило в сторону — и он мгновенно обмяк, рухнув на пол, как марионетка, у которой внезапно перерезали нити. Он больше не шевелился. Китти оказалась прижатой снизу и начала кричать Гарри. Он рванулся вперёд и вытащил её, почти выдёргивая из-под неподвижного тела. Они отшатнулись назад и рухнули на пол бесформенной кучей, судорожно дыша — сердца колотились так, будто вот-вот выскочат из груди. Несколько мгновений они просто сидели, дрожа, не в силах сделать ничего другого, полностью оглушённые тем, что только что произошло. Китти издала странный звук и дрожащей рукой прикрыла рот. Гарри посмотрел на неё, потом — по сторонам. Всё стихло. Даже соседи за стеной перестали колотить. — Он… — начала она, переводя взгляд с Гарри на отца. Гарри тяжело сглотнул и подполз к нему, приложив дрожащие пальцы к шее. Несколько секунд он не чувствовал ничего — ледяной страх уже начал расползаться по телу… а потом он ощутил это. Ровный, глухой пульс под подушечками пальцев. — С ним всё в порядке, — глухо сказал Гарри, сам не до конца осознавая свои чувства. — Просто без сознания… Китти лишь кивнула. Он не мог ни знать, ни понять, что она сейчас чувствует. — Нам нужно уходить, — вдруг сказал Гарри; его голос прозвучал хрипло из-за ушибленного горла. — Сейчас же… давай, Китти, собирай вещи. Она молча кивнула и начала подбирать разбросанное с пола, шатаясь и всё время глядя на отца, пока по лицу текла кровь. Гарри метнулся в её комнату, схватил свой рюкзак, закинул его на плечи, стащил с кровати её куртку и побежал обратно. Китти уже была готова — капюшон натянут на лицо, в руках она сжимала пачку денег, вытащенную из жестяной коробки из-под шоколада, спрятанной под диваном. Гарри быстро взял её за руку и почти бегом вывел из комнаты. Они пронеслись по коридору, выскочили в главный коридор дома — пустой и тихий — и, перепрыгивая через ступеньки по две сразу, сбежали вниз. На улице они рванули в какую-то случайную сторону, отчаянно пытаясь оставить кошмар позади, и не останавливались, пока не выбились из сил. Они шли по тёмной улице с заколоченными витринами и обшарпанными машинами, прежде чем заговорили. Гарри остановился — Китти тоже, повернувшись к нему опухшими глазами. Он отпустил её руку и осторожно взял лицо в ладони, поворачивая из стороны в сторону при свете фонаря, разглядывая синяки и россыпь мелких порезов от разлетевшегося стекла. — Ты ушиблась об стол, — сказал он; голос всё ещё был грубым и сорванным. — А у тебя челюсть, — ответила она, подняв руку и осторожно коснувшись опухшей щеки. Он провёл большим пальцем по одному особенно кровоточащему порезу, поражаясь тому, как мужественно она держится. — Где-нибудь ещё болит? — Нос, — пожала она плечами и тут же поморщилась. — И… спина. Гарри кивнул. Нужно было где-то привести себя в порядок и, возможно, переночевать. Утром он отправится в Косую аллею, снимет с себя следящее заклятие — а потом они поедут искать автора письма и правду о Сириусе. Он снова молча взял её за руку, и они пошли дальше, стараясь держаться подальше от людей — в основном от тех, кто возвращался из клубов, шатаясь и смеясь. На более оживлённой улице у него кольнуло в лоб, и с тяжёлым чувством он подумал о том, что сейчас, должно быть, творится в магическом мире, раз Волдеморт так доволен. — Вот, давай здесь приведём себя в порядок, — сказала Китти, вырывая его из мыслей, и указала на ярко освещённую закусочную. Они зашли внутрь и направились к туалетам. Пока персонал не смотрел, Гарри проскользнул в женский вместе с Китти. — Садись сюда, — сказал он, похлопав по поверхности рядом с раковинами, а сам подошёл к кабинке и вытащил огромный ком туалетной бумаги. Он намочил её под краном и встал перед Китти, заметив, как она избегает его взгляда, когда он прижал бумагу к порезу над бровью. Она чуть вздрогнула, и он постарался быть осторожнее, отчаянно желая выхватить палочку и наложить простое лечебное заклинание — две секунды, и всё было бы в порядке. Он аккуратно смыл кровь с мелких порезов, и она спокойно закрыла глаза. Гарри вспомнил всё, что услышал той ночью, и задумался — правда ли её мать покончила с собой и почему. Очевидно, Китти внушили, что это её вина… и он не знал, верит ли она в это сама. — Что он сделает, когда очнётся? — вдруг спросил он, тревожно думая о полиции. — Скорее всего, пойдёт в паб, — зло ответила она. — Он ни за что не станет звонить в полицию — в доме слишком много всего, из-за чего у него будут проблемы. — Например, оружие? — рассеянно спросил Гарри. Её тело напряглось, хотя глаза так и остались закрыты. — Да, — коротко сказала она. — И не только. Он намочил ещё кусок бумаги и приложил к её щеке — кожа под его пальцами была горячей и воспалённой. — Ты бы смогла это сделать? — спросил он так же прямо, как спросила бы она сама, без обиняков. Она несколько секунд обдумывала вопрос, прежде чем ответить: — Может быть… скорее всего. Он ничего не сказал, пытаясь разобраться, что сам по этому поводу чувствует. — Ты теперь считаешь меня плохим человеком? — спросила она, открыв глаза и уставившись на него с заинтересованным, почти вызывающим взглядом. Он понял, что мысль о том, что она могла его застрелить, его почти не волнует — и это удивило его самого. Ещё несколько дней назад он бы ответил так же? — Я… на секунду задумался об этом, — сказал он, не поднимая глаз и следя за салфеткой. — Но я не стану считать тебя плохим человеком за попытку остановить того, кто пытался тебя убить. — Он бы меня не убил, — сказала она, и её лицо чуть помрачнело. — Мне так не показалось, — коротко ответил Гарри. — И уж точно не ощущалось так. Он тебя душил. — Он и раньше так делал! — внезапно сорвалась она, отмахиваясь от его руки и упрямо глядя в пол. — Это не новость. Гарри осторожно кивнул, выбросил использованные салфетки в урну и наконец внимательно посмотрел на неё. Большинство порезов уже почти не было видно, но глаза выдавали всё — вокруг них расплывались огромные фиолетовые синяки, появившиеся из-за сломанного носа, а рядом всё ещё были заметны более глубокие порезы. Он почувствовал себя немного выбитым из колеи — теперь она злилась на него. — Меняемся, — вдруг сказала она, сползая вниз и выжидающе глядя на край раковины. Он тяжело взобрался наверх и наблюдал, как она берётся за дело, прежде чем посмотреть на него. Он ждал, что будет дальше. — Нет, так не пойдёт… тебе придётся встать — ты для меня слишком высоко, — сказала она, безуспешно пытаясь вернуть в голос хоть тень шутки. Гарри почувствовал лёгкое облегчение, соскользнул вниз и прислонился к стене, пока она начала промакивать его губу. Проведя по ней языком, он понял, что она рассечена и опухла. Он нахмурился и вздрогнул, когда её пальцы осторожно коснулись его челюсти — она была болезненно чувствительной и ныла без остановки. Он стал смотреть на Китти, стараясь не думать о боли, запоминая каждое её движение, каждую черту лица, которое когда-то было красивым, наблюдая, как её взгляд следует за собственными пальцами. И вдруг он понял, что она имела в виду тогда, в парке, говоря, что ей достаточно было посмотреть ему в глаза, чтобы понять, что он несчастен и хочет выбраться. Теперь, глядя в её глаза, он видел боль, которую она пыталась скрыть, надежду на лучшее будущее, сломленный дух… как он мог не заметить этого раньше? Словно уловив его мысли, она замерла и подняла на него взгляд. — Ты пялишься, — заметила она. Он отвёл глаза, ничего не сказав. Он думал о том, как мало знает о ней, и удивлялся, как при этом может чувствовать такую сильную связь. Они провели вместе всего несколько часов до этого вечера — и вот теперь уже беглецы. Он полуулыбнулся, задавшись вопросом, поняла ли она сама, насколько странна их ситуация. — Чего это ты так улыбаешься? — спросила она, тоже улыбнувшись. — Думаю, — ответил он, убирая светлую прядь за её ухо. — Я даже не знаю, какой у тебя любимый цвет. Она тихо, недоверчиво рассмеялась: — Это самое важное, что ты хочешь обо мне узнать? — Для начала, — пожал он плечами, медленно подходя ближе. — Ну… прямо сейчас кажется, что зелёный, — сказала она тихо, когда Гарри наклонился к ней. Он мягко поцеловал её, стараясь вытеснить ужасы ночи… и тут же болезненно вспомнил о них. Губа резко заныла, и он отстранился, осторожно касаясь её, опасаясь, что рана снова открылась. Китти посмотрела на него с грустью и нежно провела ладонью по его щеке. — Через пару дней всё пройдёт, — сказала она с отважной улыбкой. Пару дней, усмехнулся про себя Гарри. Пара секунд у мадам Помфри — и они были бы как новенькие. Почему в маггловском мире всё так долго? — Я могу поцеловать и вылечить? — предложила она, и в глазах снова мелькнул озорной огонёк. Гарри улыбнулся, когда она наклонилась и легко коснулась уголка его губ, затем отстранилась с довольным видом. — Лучше? — Намного, — рассмеялся он. — Но тут у меня ещё есть… Она усмехнулась и поцеловала его в щёку. — И здесь, — добавил он, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Ты такой ребёнок, — сказала она и поцеловала его с другой стороны. — Неправда, — обиженно надулся он. — Хочешь, я тебя тоже поцелую, чтобы прошло? — Это займёт у тебя много времени, — рассмеялась она. — Я вся в порезах. — Ну, — он быстро взглянул на часы, — до рассвета часов пять… лучше начинать прямо сейчас! Она весело рассмеялась, захихикав, когда он наклонился к ней: — Не могу поверить, что ты это только что сказал.