Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Гарри проснулся рано: звуки птиц, перекликавшихся на рассвете, вытащили его из и без того чуткого, тревожного сна. Открыв глаза, он увидел перед собой пологий травяной склон, небольшой утиный пруд и нескольких утренних бегунов. Идея с парком принадлежала Китти — они часами бродили по улицам, пытаясь найти хоть какое-нибудь место для ночлега, прежде чем сдались. Переулки были слишком опасны, а парк — не намного лучше, но им удалось найти укромный уголок, скрытый деревьями, и ночь они пережили без происшествий. Гарри понял, что дрожит, и попытался плотнее закутаться в куртку, заставляя онемевшие конечности слушаться. Он посмотрел на Китти — та свернулась под своей курткой и крепко спала. Он встал, потянулся и огляделся: над кронами деревьев поднимался город. Он снова сел, прислонившись к дереву, и подтянул к себе рюкзак. Он задумался, заметил ли уже Орден его исчезновение, и в тысячный раз — что будет, когда это случится. Смогут ли они выследить его сразу же? Будут ли этим заниматься Ремус и Дамблдор? Если да — у Гарри не было ни единого шанса. Дамблдор узнает, куда он направляется, ещё до того, как сам Гарри это поймёт. Единственная надежда — успеть снять с себя следящие чары раньше. Он притянул рюкзак и, раздвигая одежду и прочие вещи сверху, добрался до того, что ни за что не хотел бы показывать Китти. Он достал письмо, отметив, насколько потрёпанным оно стало — почти разорванным на сгибах. Он перечитал слова этого человека, всё так же находя в них ощущение надежды — величайшего из даров, за который ему сейчас приходилось держаться. Если ему когда-нибудь всё же придётся вернуться в магический мир — в чём он сомневался, но чего всё равно опасался, — ему нужно будет знать.

***

Тонкс резко села, внезапно проснувшись — без всякой причины, которую могла бы понять. Она мутным взглядом обвела комнату, затем отлепила от щеки листок бумаги, рассеянно посмотрела на него и, не задумываясь, уронила на пол. Она сидела за своим письменным столом дома — заваленным хламом, недоеденными сэндвичами, чашками чая с плесенью и отчётами, которые должна была прочитать ещё прошлой ночью. Но ночной рейд на дом одного торговца вымотал её, и вместо того чтобы использовать стол по назначению, она превратила его в подушку. Она посмотрела на часы над камином и едва не подпрыгнула, увидев время. Через час у неё было дежурство по Гарри, а ещё ей отчаянно нужно было заглянуть в Гринготтс по поводу своего банковского счёта, который закрыли безо всякой видимой причины. Если не считать полного отсутствия средств на нём, ехидно подсказал противный уголок её мозга. Она почти вылетела из кресла, похвалив себя за то, что уснула прямо в мантии — значит, не придётся тратить время на переодевание, — и наколдовала себе чашку чая. После дежурства у Гарри её ждала семичасовая смена в Министерстве, прежде чем она сможет вернуться домой и наверстать упущенную работу, еду и сон. Типично, что сон оказался в самом конце списка, мрачно подумала она, придавая себе на день длинные каштановые волосы и собирая их в хвост. Она снова взглянула на часы, создала тарелку тостов, поставила её на стол и взяла один из отчётов. Может, успеет хотя бы уловить общий смысл. — Тонкс? — раздался голос у неё за спиной, и она вздрогнула, резко обернувшись и выставив вперёд палочку вместе с кипой пергамента. Но вместо угрозы она увидела явно озадаченное лицо Ремуса Люпина, выглядывающего из камина. — Приветик, Ремус, — рассеянно сказала она, сама не понимая, почему так удивилась его появлению. — Доброе утро… — бодро отозвался он и кивнул на отчёт, которым она всё ещё целилась в него. — И что ты собиралась с этим сделать? — Убить тебя скукой, — рассмеялась она и одарила его своим лучшим широко раскрытым, я-уже-сто-лет-как-не-сплю взглядом. Он усмехнулся, и от этого она заулыбалась ещё сильнее — на этот раз совсем по другой причине — и неловко оглядела себя. Вид «только что из постели» был ей не слишком к лицу, и она уже жалела о строгой, простой причёске на сегодня. — Я тут подумал… у тебя не найдётся времени оказать мне небольшую услугу? — спросил он, возвращаясь к серьёзному выражению лица. — Конечно, что угодно, — тут же ответила она. — Мне нужно, чтобы ты помогла Биллу получить доступ в маггловский отдел и библиотеку Министерства, — сказал он. — Подписать его мы как-нибудь сможем, но для остальных мест нужен более высокий допуск. — Без проблем, — сказала она, подхватывая сумку и начиная складывать туда бумаги. — Только уже завтра. Придётся оформить кое-какие формы. А зачем ему библиотека? — Он немного изучает ту девушку… ну, имя, где живёт, происхождение — всё такое, — ответил он, и Тонкс заметила тревогу в его глазах. — Муди настаивает. Думаю, полезно хотя бы знать. — Ну да, наверное, — сказала она, снова опускаясь в кресло и задумчиво глядя на Ремуса. — Мы могли бы просто ещё раз спросить Гарри… — Он бы мне не сказал, — Ремус отвёл взгляд, чуть пристыженно. — А так, по крайней мере, он не будет думать, что я вмешиваюсь. — Он бы так не подумал, Ремус, — мягко сказала она. — Он просто… сейчас немного не в себе, мне кажется. — Конечно, — ответил Ремус, явно не услышав ничего из сказанного. — Мне пора, у меня встреча с Дамблдором. Ты следующая на дежурстве? — Ага, — сказала она, и сердце неприятно ёкнуло, когда она поняла, как мало времени у неё остаётся, чтобы заскочить в Косой переулок, прежде чем отправляться в Литтл-Уингинг. — Ну, тогда увидимся сегодня вечером? — сказал он, собираясь уходить. — Вечером? — тут же переспросила она, с паникой в голосе. — А что сегодня вечером? — Собрание Ордена, — напомнил он. — В штабе? Ты разве не слышала? — Нет-нет, конечно, слышала, — небрежно сказала она, отчаянно пытаясь вспомнить, так ли это. — Я просто подумала, что ты о чём-то другом… — Ладно, — сказал Ремус, несколько секунд странно глядя на неё, затем его взгляд скользнул по квартире, отмечая беспорядок. — Тогда до вечера, Тонкс. Пока. — Ага… пока, Ремус, — сказала она, когда его голова исчезла. Она сунула кулак в рот и тихо заскулила, раскачиваясь взад-вперёд, потом выпрямилась — и сразу почувствовала себя лучше. Через мгновение мантия была надёжно застёгнута на плечах, сумка перекинута через шею, а на лице застыло слегка паническое выражение. — Станция «Косой переулок», — сказала она огню и исчезла в весело потрескивающих зелёных языках пламени. Забытый тост остался лежать на столе — медленно остывая и покрываясь пылью, в доброй компании других наполовину съеденных и вовсе нетронутых блюд.

***

Китти медленно разлепила глаза. Сначала она ощутила холод — из-за него пальцы сжались в кулаки, которые теперь не удавалось разжать одной лишь силой воли, — а потом пришла боль. Вся спина горела, и любое, даже самое незначительное движение отзывалось резкими вспышками в голове, будто она кричала: замри, пусть никто не двигается, чтобы больше никто не пострадал. Следом пришло знакомое ощущение ушибленных глаз — она осторожно коснулась их, даже моргать было больно. Мысли попятились назад, к ночи: внезапный холод ужаса в пабе, потом Гарри на пороге, «Симпсоны», а потом… Она тихо застонала, вспомнив возвращение отчима, ссору, Гарри, пистолет, еду навынос. Она крепко зажмурилась. Адреналин, который держал её на ногах прошлой ночью, ушёл, и теперь оставались только холод, боль и страх. Хотя ни в одном из этих чувств она бы ни за что не призналась. Когда она перекатилась на спину, та взвыла в знак протеста. Китти посмотрела сначала вверх — на крону дерева над собой, — потом на Гарри. Он уже проснулся и сидел, прислонившись спиной к стволу, убирая книгу в рюкзак. Она одарила его мутной улыбкой. — Который час?.. — прохрипела она, с трудом выговаривая слова сквозь сон. — Восемь, — сказал он, потирая глаза и часто моргая, будто читал уже очень давно. — Уф… — только и выдавила она, переворачиваясь так, что лицо уткнулось в траву. — Слишком рано. Он усмехнулся, и она услышала, как он застёгивает рюкзак и вообще начинает собираться. — Мы же не встаём прямо сейчас, да? — спросила она, голос глухо утонул в пучке травы. — Это вообще-то почти середина ночи. — Мне очень нужно съездить в Лондон, кое-что забрать, — сказал он. — Хочешь, я вернусь за тобой, когда закончу? — Нет, — поспешно ответила она, тоже начиная подниматься. — Я встаю, встаю… Она села, осторожно потирая спину и пытаясь привести глаза в фокус нового дня. Гарри смотрел на неё с лёгким недоумением, а она попыталась убрать косички с лица, стянув их все вместе в один спутанный узел. — Я не утренний человек, — сказала она, широко зевнув и оглядываясь в поисках своего рюкзака. — Я догадался, — ответил он, наклоняясь и вытаскивая травинку из её волос. — Ты сказал… Лондон? — вдруг переспросила она, прищурившись и глядя на него. — Ага, — кивнул он и чуть заметно поёрзал, чем только усилил её подозрения. — Зачем? — спросила она, внимательно изучая его глаза. — Забрать кое-какие деньги, которые мне должны, — тут же ответил он, и она узнала эту слишком отработанную ложь. Она продолжала разглядывать его, пытаясь понять, что ему на самом деле нужно в Лондоне и почему он не хочет ей говорить, но потом пожала плечами и вытащила из рюкзака шерстяную шапку. Гарри, похоже, заметно расслабился, поднялся на ноги и протянул ей руку, помогая встать. — Тогда поезд — самый простой вариант, — сказала она, болезненно потягиваясь. — У меня есть немного наличных. — Да, у меня тоже, — ответил он, когда они пошли по дорожке. — Ты ведь тоже не утренний человек? — спросила она спустя какое-то время, тоном, будто только что задумалась, нет ли у него третьего глаза. Он виновато пожал плечами. — Гос-по-ди… — печально вздохнула она, и Гарри рассмеялся ещё сильнее. — Значит, мне придётся научить тебя искусству ничего не делать.

***

— Пожалуйста, мне заплатят на следующей неделе, — умоляла Тонкс, глядя в невозмутимое лицо гоблина напротив. — Это не имеет значения. Следующая неделя — потом. Сейчас — единственное, что нас интересует, — сказал он, выдвигая ящик и доставая красный резиновый штамп, зависший над её заявлением на повторное открытие счёта. — Пожалуйста, — отчаянно повторила она. — Я знаю, что уже должна вам кое-что, но… — Мисс Тонкс, — строго перебил гоблин, не убирая штамп, — на данный момент вы должны Банку "Гринготтс и партнёры" 346 галлеонов, 7 сиклей и 3 кната по овердрафту, а также 57 галлеонов, 2 сикля и 3 кната в виде банковских сборов. — Да, я знаю это, — с тревогой сказала она. — Но мне заплатят меньше чем через неделю! Я смогу погасить часть долга, обещаю! И банковские сборы не могут быть такими уж большими… — Мисс Тонкс, — повторил он, бросив на неё уничтожающий взгляд, — уверяю вас, сумма указана верно. Позвольте зачитать выписку. Первое мая: маггловский перевод прямым дебетом — 40 галлеонов мистеру Т. Тонксу, банковский сбор — 3 галлеона. Первое июня: маггловский перевод прямым дебетом — 40 галлеонов мистеру Т. Тонксу, банковский сбор — 3 галлеона. Первое июля: маггловский перевод... — Я поняла, — пробормотала она, обмякнув в кресле и наблюдая, как гоблин злорадно улыбается. — Несомненно, — довольно сказал он. — Итак, у меня здесь два года прямых дебетов и банковских сборов, которые вы ни разу не пытались оплатить. Поэтому мы требуем немедленного погашения. — Но как я могу заплатить, если у меня нет банковского счёта?! — возмущённо воскликнула она, вскинув руки. — Что ж, мисс Тонкс, существует несколько вариантов. Во-первых, мы можем предоставить вам контакты наших партнёрских кредитных компаний. Во-вторых, мы можем изъять имущество на сумму вашего долга и сопутствующих сборов. И, в-третьих, вы можете поработать на нас. Он мерзко хихикнул над собственной шуткой, а Тонкс закрыла лицо руками, не в силах придумать, что делать дальше. — Повторное открытие хранилища №1975 — отказано, — с явным удовольствием объявил он, шлёпнув штампом по пергаменту чуть сильнее, чем требовалось. — Сопутствующие сборы и овердрафт подлежат погашению в течение двух дней. Изъятие и взыскание начнутся на третий день, если условия не будут выполнены. Тонкс смогла лишь возмущённо захлебнуться словами, когда гоблин позвонил в колокольчик, вызывая другого — более крупного и ещё более зловещего на вид. Тот схватил её за локоть и силой повёл к массивным бронзовым дверям здания. Вытолкнув её наружу, он развернулся, чтобы уйти, и Тонкс яростно крикнула ему вслед: — Ну и ладно! Надеюсь, ты подхватишь гниль глабеллы и твой дурацкий острый нос отвалится! Несколько человек обернулись на неё, а гоблин швырнул повторное заявление ей под ноги, на всеобщее обозрение. Она наклонилась, подняла его и несколько секунд смотрела на огромный красный штамп ОТКАЗАНО, пытаясь осознать, что это значит, прежде чем скомкать лист. Она опустилась на мраморные ступени и несколько минут просидела, уткнувшись головой в сложенные руки. Что ей теперь делать? Денег нет, а гоблины сели на хвост — все знали, насколько они одержимы деньгами. Они будут преследовать её всю жизнь; если она умрёт — возьмутся за её семью, потом за их семью… и даже через тысячи лет долг всё равно придётся выплатить. С процентами.

***

Гарри и Китти шли по оживлённой лондонской улице молча — в его случае из-за нервов. Он собирался войти в Косой переулок, прямо в логово льва. Это должен был быть последний раз, когда он ступит на территорию магического мира, и вероятность того, что его узнают, была слишком высокой. Китти же молчала по совсем другой причине: она строила планы, перебирая в памяти старых друзей, адреса, номера телефонов, забытые одолжения, которые можно было бы припомнить. Им нужно было где-то жить, пока она не разберётся, как всё это провернуть, пока они не найдут работу и не встанут на ноги. Она как раз размышляла о поддельных документах, когда Гарри внезапно остановился — и до неё это дошло не сразу. Она вернулась на пару шагов назад и увидела, как он неловко улыбается ей — той самой улыбкой, которая выдавала: он нервничает, что-то замышляет и отчаянно пытается это скрыть. — Дом моего приятеля совсем рядом, — сказал он, когда она посмотрела на него, приподняв брови и явно ожидая объяснений. — Ясно, — отозвалась она прямо. — Это кодовое «исчезни минут на тридцать», да? — она заметила, как румянец медленно заливает его щёки. Он неловко пожал плечами, а она лишь закатила глаза: — Всё нормально, я пойду и… — …поговорю с человеком насчёт собаки? — закончил он. — Ага, сойдёт, — кивнула она. — Встретимся в той кофейне. Когда? — В половине двенадцатого? — предложил он. Она молча кивнула и ушла, не дав ему сказать ничего ещё. Ей было всё равно, покажется ли это грубостью или он обидится — сам виноват, нечего было не звать её с собой. Она выждала немного, а потом украдкой оглянулась и увидела, как он переходит дорогу. Китти подошла к ближайшему магазину — маленькой пекарне — и прислонилась к стене, внимательно наблюдая за Гарри. Он полностью проигнорировал улицу, по которой якобы собирался идти, и свернул в противоположную. Остановившись у книжного магазина, он подозрительно огляделся, и она едва успела скрыться, прежде чем он посмотрел в её сторону. Он направился к магазину, и она нахмурилась, потеряв его из виду на мгновение в стайке школьников, прошедших мимо. Но с другой стороны он так и не появился. Она прищурилась — он просто исчез. Странно, подумала она с раздражением и отвернулась, решив немного прогуляться перед тем, как идти к месту встречи. Гарри, окончательно решила она, был крайне загадочной личностью и определённо скрывал больше, чем показывал. Парень с секретами, рассеянно размышляла она, разглядывая витрины. Самый опасный тип. Гарри поднимался по мраморным ступеням Гринготтс, ощущая тревогу и напряжение. Это чувство лишь усилилось, когда он увидел молодую женщину, скорчившуюся на ступенях и рыдающую, уткнувшись в руки, с куском пергамента, сжатым так, словно это был её смертный приговор. Он сглотнул и продолжил подниматься, ожидая, что в любой момент кто-нибудь окликнет его по имени, что Орден обрушится на него, что кто-нибудь его заметит. Но плащ и шапка, похоже, работали. Отсутствие очков, новые карие глаза и светлые волосы тоже делали своё дело — он был рад, что у него такое незапоминающееся лицо. Пока шрам был скрыт, он действительно становился просто ещё одним человеком в толпе. Он подошёл к стойке и протянул гоблину ключ. — Следуйте за мной, мистер Поттер, — раздался голос где-то на уровне его колен, и Гарри поморщился, резко оглянувшись. Но, похоже, никто не обратил на это ни малейшего внимания. Гоблин выглядел предельно равнодушным к знаменитости, которую вёл в самые недра банка. У двери хранилища гоблин впустил его внутрь, и Гарри снова онемел при виде золота — бескрайних, волнистых холмов, из-за которых оно казалось целым золотым пейзажем. Его снова поразила мысль о том, что он понятия не имеет, откуда у его родителей взялись такие деньги. Наверное, у них была хорошая работа… или богатые семьи. Когда первое потрясение прошло, он заметил в стороне небольшой сундук, которого раньше никогда не видел. — А это что? — с любопытством спросил он гоблина. Тот бросил на него уничтожающий взгляд, ясно говоривший: «Ты что, правда не знаешь?», — и протянул ему лист пергамента в рамке, висевший на двери. Это был список переводов на его счёт и со счёта, и Гарри стал изучать даты. Знакомое чувство щемящей тоски сжало сердце, когда он увидел записи, уходящие во времена до его рождения: переводы денег людям, которых он не знал, магазинам, маггловским счетам. Целая история, запечатлённая на одном куске пергамента. — Это страница из вашей бухгалтерской книги, — сказал гоблин, неожиданно проявив толику благосклонности и указав на тяжёлый кожаный фолиант на постаменте у двери. Гарри никогда не видел ни того, ни другого и попытался вспомнить хоть что-нибудь, но решил, что это не так уж важно. — Сундук — это перевод из хранилища номер семь-один-один в ваше, — зачитал гоблин, выхватывая пергамент обратно и с почти благоговейной точностью возвращая его на место. — Хранилище семь-один-один? — переспросил Гарри, чувствуя, как сжимается горло. — Да. Хранилище семьи Блэк, — ответил гоблин без особого интереса. — Видите этот символ рядом с датой перевода? Он означает мгновенный прямой дебет. Обычно такие операции приурочены к особым случаям: совершеннолетие, наследственные выплаты и тому подобное. В данном случае, насколько я понимаю, это было исполнение завещания, датированного… Но Гарри уже не слышал продолжения. Он смотрел на сундук, а мысли унеслись за тысячи миль. Он снова был в Отделе тайн; видел Завесу, слышал, как она обращается к нему, шепчет голосом Сириуса. Наследство. Сириус мёртв — значит, вот тебе аккуратная кучка золота. Какая трогательная замена. — Скажите… сколько здесь? — спросил Гарри отрешённым голосом. — Двенадцать тысяч пятьсот галлеонов, — без промедления ответил гоблин. Гарри некоторое время молчал. — Я могу санкционировать прямой перевод двенадцати тысяч пятисот галлеонов из этого хранилища в хранилище семьи Уизли, пожалуйста. — Разумеется, — отозвался гоблин, с предельным равнодушием отнесясь к столь крупной сумме. — И сделайте перевод анонимным, — добавил Гарри, всё ещё не отрывая взгляда от сундука. На этот раз гоблин посмотрел на него с лёгким подозрением, но всё же согласился, и уже через пять минут Гарри на бешеной скорости мчался по подземным тоннелям к выходу. Но поездка для тела была ничто по сравнению с тем, куда унес его разум. Если это был заранее предписанный прямой перевод, нашёптывал тонкий голосок в голове, значит, банк знал, что Сириус умер. Они знали, что он мёртв. Это правда? Он мёртв? Потом Гарри сам себя одёрнул. Вспомни письмо Квибелла… значит ли это, что он мёртв навсегда? Вынырнув в яркий свет внешнего мира, Гарри почувствовал, что готов осесть на ступени — так же, как рыдающая женщина перед ним. И хотя его карманы теперь были набиты маггловскими деньгами, голова словно наполнилась ватой; думать связно он не мог. Почти не осознавая своих действий, он позволил ногам увести себя в сторону Лютного переулка.

***

Китти прислонилась к стеклу телефонной будки и от нечего делать ковыряла наклейки, облепившие её изнутри, пока в ухе раздавались гудки. Гарри всё ещё не появился, а прошёл уже почти час — она начинала подозревать, что он просто смылся, решив, что сейчас она не самый удобный человек для компании. — Алло? — раздался голос на том конце, заставив её слегка вздрогнуть. — Шелл, да, привет, это я, — торопливо сказала она. — Кэт! — сердито воскликнул голос, а потом вдруг понизился до шёпота. — Какого чёрта вообще происходит? — Я исчезаю на какое-то время, — быстро ответила Китти, проигнорировав вопрос. — Что?! Ты совсем с ума сошла?! — потребовала девушка на другом конце линии. — Тут все с ума сходят! — Вот именно, — ответила Китти, тревожно оглядываясь по сторонам. — Твой отчим… — начала девушка и присвистнула так, что это прозвучало почти впечатляюще. — Что? — спросила Китти, уже заранее ненавидя ответ. — Всё полетело к чертям, — зашептала та, явно стараясь, чтобы её никто не услышал. — Он всем растрезвонил. Кто был тот парень, с которым ты ушла? — Сейчас это неважно, — отмахнулась Китти. — Слушай, Шелл, мне нужно, чтобы ты меня прикрыла какое-то время. Скажи всем, что я в Ньюкасле или типа того… — В смысле «неважно»?! — взвилась та. — Ты конкретно приложила своего отчима, разгромила дом, стащила его... — Он первый начал, — зарычала Китти, резко перебивая её. — Как всегда. Думаешь, я позволила бы ему... — Как ты и сказала, неважно, — прошипела Шелл. — Факт в том, что ты его жутко взбесила, Кэт, и он хочет всё вернуть. Всё. Китти на несколько секунд замолчала, продолжая отдирать облезающую наклейку с рекламой эскортницы по имени «Мадам Уиплэш». Она посмотрела туда, где в последний раз видела Гарри, и прикусила губу. — Я не возвращаюсь, — наконец сказала она. — Пусти слухи. Скажи, что я исчезла, ладно? — Кэт, давай серьёзно! — потребовала Шелл. — Он всё равно это вернёт. Так или иначе… — Тем больше причин мне быть в Ньюкасле, верно? — нервно согласилась Китти, обгрызая ноготь. — Кэт... — Шелл, ты же моя подруга, да? — взмолилась Китти. — Сделай это для меня. — Я не знаю, смогу ли, — сказала та, ещё больше понизив голос. — Твой отчим… я не могу идти против него, понимаешь? Он мне нужен… — Найди себе другого барыгу? — зло бросила Китти. — Сделай для меня одну вещь! — Я не могу. — То есть наркота для тебя важнее нашей дружбы?! — яростно выпалила она. — Ты вообще понимаешь, что он со мной сделает, если меня найдёт? — Ровно то же самое, что сделал бы со мной, если бы узнал, что я ему вру, — отрезала Шелл. — Не звони мне больше. — Пообещай, что ничего ему не скажешь! — быстро выпалила Китти. — Я не могу. Он мне нужнее, чем ты. Связь оборвалась. Китти с открытым ртом уставилась на трубку, а потом с силой швырнула её на рычаг. — Спасибо ни за что, сука, — пробормотала она. Бурча себе под нос, она вытащила из кармана горсть мелочи, выбрала несколько серебряных монет и втиснула их в прорезь чуть сильнее, чем требовалось. Слушая гудки, она скрипнула зубами. — Да? — Привет, Микки, — выпалила она. Наступила долгая пауза. — Гос-по-ди, Кэт, — наконец сказал он. — У тебя, конечно, яйца. Она тяжело вздохнула. — Только не ты… Он что, всех уже обработал? — Эй, он всех пугает, — тихо сказал Микки. — Чего ты хочешь? — Немного помощи? — нервно хихикнула она. — Ты серьёзно думаешь, что я тебе помогу после всего, что ты натворила? — недоверчиво спросил он. — Это всего лишь мой отчим, — с тревогой сказала она. — Тебе-то какое дело? — Я не про твоего отчима, Кэт! — прошипел он. — Мне плевать, даже если бы ему голову проломили, ясно? Меня волнует, что ты снова сбежала — опять — да ещё и с каким-то парнем! Она тяжело вздохнула и сжала трубку так, что побелели пальцы. — Кто он? — потребовал Микки. — Ты можешь меня прикрыть? Скажи, что я в Манчестере, — взмолилась она. — Сначала скажи, кто он. — Микки, ну пожалуйста, мне правда нужно, чтобы ты это сделал. — А мне нужно, чтобы ты сделала это для меня. Кто он? — Он… — начала она, затем замолчала и посмотрела туда, где он исчез. — Это сложно… Скажи всем, что Манчестер, ладно? — В каком смысле «сложно»? Что тут вообще сложного? Я думал, мы должны быть вместе! — рявкнул он, повышая голос. — А потом ты пропадаешь больше чем на неделю, и я узнаю — от Джеза, из всех людей! — что ты чуть ли не убила своего отчима, обчистила его и смылась с этим типом! — Пожалуйста, Микки, ты же знаешь, что со мной будет, если нас поймают… — умоляла она, чувствуя, как тревога сжимает желудок. — Ну, может, ты это заслужила, — холодно ответил он. — Это жестоко, — сказала она, опуская в прорезь ещё одну серебряную монету. — Ну, знаешь, учитывая обстоятельства, я сейчас немного зол, — отрезал он. — И, если честно, мне совершенно всё равно, что с тобой будет. Ты сама до этого довела. — Микки… — грустно сказала она. — Нет, Кэт. Хватит, ладно? — сказал он. — Мне надоели твои враньё и игры. Хочешь исчезнуть — исчезай. Мне всё равно. — Не делай так, — устало вздохнула она. — Ты сама начала, — просто ответил он. — Увидимся. — Не… — тревожно начала она, прежде чем в трубке щёлкнуло. — …клади, — бессильно закончила она, когда линия снова оборвалась. Всё ещё бормоча себе под нос, она набрала ещё два номера — и получила ту же реакцию. Похоже, её начали активно разыскивать, и чем больше она слышала, тем меньше ей это нравилось. В конце концов Китти сдалась: никого не осталось, некому было помочь, ни одного друга, который согласился бы прикрыть её следы. Ей ведь нужно было совсем немного — капля помощи, кто-то, кому не всё равно. Неужели это правда так много? Она вытащила из переднего кармана рюкзака потрёпанную записную книжку, какое-то время рылась в ней, затем снова подняла трубку. На этот раз гудки тянулись бесконечно долго, и спустя две минуты отчаянного ожидания она сдалась и уронила трубку. После новых поисков нашёлся ещё один номер — и она снова решила попытать счастья. — 791-336, — ответил голос. — Да, привет, Марси на месте? — Сейчас позову, — устало сказал голос, а затем раздался внезапный крик, от которого Китти дёрнулась и отодвинула трубку от уха. — МАРСИ — ТЕБЯ К ТЕЛЕФОНУ! Китти нетерпеливо ждала, пока Марси подойдёт, наблюдая, как тают её последние кредиты. — Алло? — Привет, дорогая, это я, — сказала она самым бодрым голосом, на какой только была способна. На том конце ахнули, потом что-то глухо стукнуло — словно трубку уронили. И наконец в ухо донёсся дрожащий голос: — Где, чёрт возьми, тебя носило?! — И тебе привет, — попыталась пошутить Китти, хотя желудок скручивало узлом. — Я серьёзно, Рини, — сказала девушка, почти со слезами в голосе. — Я тебя два года ни разу не видела — мы уже думали, что тебя убили или что-нибудь в этом роде! — Ничего столь захватывающего, увы, — ответила Китти. — Просто стало скучно. Как ты? — Бедно, раз уж на то пошло. У тебя есть деньги, которые ты мне должна? Китти сделала глубокий вдох. Почему у неё вообще ничего не получается? — Какие деньги? — рассеянно спросила она. — Те, которые ты заняла у меня за день до того, как исчезла! Господи, ты вообще подумала, что они мне могли быть нужны?! — возмутилась девушка, скорее ошарашенная, чем злая. — «Я верну завтра», — сказала ты! — А… эти деньги, — уныло отозвалась Китти. В ответ раздалось презрительное фырканье. — Если ты звонишь не затем, чтобы договориться о возврате, я вешаю трубку прямо сейчас. — У меня нет твоих денег, Марси, — устало начала Китти. — Но если ты поможешь мне и дашь пожить у тебя пару дней, я смогу их достать, обеща... — Ты просто невероятна, — сказала Марси, и линия оборвалась. Китти вытолкнула себя из телефонной будки и рухнула на бордюр рядом, обхватив голову руками и пытаясь понять, что делать дальше. Она вспоминала реакции всех, кому звонила… а потом долго думала о Гарри. В конце концов она поднялась и неторопливо направилась к месту, где они договорились встретиться. Зайдя в кафе, она заказала большой чёрный кофе и выбрала самый дальний столик — внезапно ей стало страшно садиться у окна, вдруг кто-нибудь её узнает. Мысли всё ещё были прикованы к телефонным разговорам, и она положила голову на стол, снова обхватив её руками. Спустя какое-то время принесли кофе, но Китти проигнорировала официантку, пытаясь понять, что ей вообще теперь делать. — Эй, прости, что так долго. Она убрала лицо из ладоней и подняла взгляд на тень, упавшую на стол. — Гарри… привет, — сказала она, быстро потерев лицо и пытаясь выглядеть собраннее. — Что случилось? — спросил он, явно встревоженный. — Да так… ничего особенного, — ответила она, всё ещё мысленно возвращаясь к произошедшему. Он сел рядом, поставив рюкзак на стол и как-то защитно обхватив её руками, глядя на Китти. — Ты выглядишь обеспокоенной, — сказал он. — Что не так? — Я обзвонила пару… друзей… — начала она и замолчала, опустив взгляд на руки и понимая, насколько плохо это сейчас прозвучит. Никто не хотел ей помогать. Никто её даже не любил. Что она вообще за человек? Он смотрел на неё с любопытством, а она не могла заставить себя сказать правду. — Нам нужно убираться отсюда, — наконец сказала она, включив свой лучший «хронически лживый» голос. — Мой отчим всем рассказал, что мы сделали, и теперь нас ищут. Гарри удивлённо и тревожно оглянулся, будто ожидал, что за ними вот-вот явятся прямо сейчас. Китти уставилась на стол. Что он будет делать? Ему и без того хватает проблем — он и так скрывается от собственных преследователей, а тут ещё и её безумный отчим. «Он сейчас уйдёт, верно?» — мрачно подумала она. — Ну… — начал он, и она приготовилась к худшему. — Куда тогда? На мгновение ей показалось, что она ослышалась, и она уставилась на него пустым взглядом. — Что? — Куда мы поедем? — повторил он, странно глядя на неё, словно не понимал вопроса. Она не смогла сдержаться — её лицо расплылось в широкой улыбке. Он всё ещё хотел идти с ней? Она рассмеялась, а он улыбнулся в ответ, слегка озадаченный. — Что? — засмеялся он, когда она так и не смогла стереть улыбку. — Не знаю… я просто подумала, что ты теперь захочешь идти один, — сказала она, сделав большой глоток кофе. — Почему? — спросил он, выглядя ещё более сбитым с толку. — Ну… из-за моего отчима и всего такого, — ответила она. — И что? — пожал он плечами. — Тебя же не волновали люди, которые охотятся за мной? — Ну… да… — сказала она, с трудом переваривая эту мысль. — Ладно. Тогда у меня есть несколько знакомых в Мидлендсе. Мы могли бы пожить у них? «Надеюсь,» — добавила она про себя с тревогой. — Отлично, — без раздумий сказал Гарри. — Тогда поезд? И на этом всё. Они допили кофе и пошли к вокзалу. А Китти всё это время украдкой поглядывала на него, чувствуя странное удивление — и даже лёгкое подозрение — из-за такого поворота удачи. Вот сейчас, твердило она себе, в любую секунду он обернётся и поймёт, с кем связался. Но эта секунда так и не наступила — и она никак не могла понять, почему.

***

Тонкс уставилась на письмо из Гринготтс, сжимая его в руке и отчаянно пытаясь понять, что делать дальше. У неё не было ни денег, ни банковского счёта — как она собиралась платить эти сборы, как оплачивать жильё, как вообще есть? Её зарплаты не хватило бы даже на выплаты по долгам. — Тонкс, у тебя там всё в порядке? Она вздрогнула и огляделась — в ответ на неё уставилась лишь зелень куста, в котором она сидела. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем до неё дошло, что голос идёт с её запястья. Она дрожащей рукой поднесла его ко рту. — Приветик, Ремус, — рассеянно сказала она, всё ещё глядя на письмо. — Как там у тебя дела? Она виновато посмотрела в сторону Дом №4 на Тисовой улице. Она так погрузилась в собственные мысли, что за всё время дежурства — а прошло уже несколько часов — почти не следила за домом. Быстрый взгляд на окно спальни Гарри, однако, показал: он всё ещё в постели — шторы задёрнуты, свет не горит. — Гарри всё ещё спит, — ответила она, поёрзав на неудобном месте. — И у меня задница онемела… — Всё ещё спит? — голос Ремуса эхом разнёсся вокруг неё, звуча почти жутковато. — Сейчас почти час дня. Тонкс в шоке уставилась на часы. Она даже не заметила, как пролетело время — где вообще была её голова сегодня? — …он обычно так долго не валяется в постели, — продолжал Ремус, и она снова виновато поёрзала. — Знаю, — сказала она, глядя на его окно. — Но последние пару дней так и было. Может, он в депрессии? — Ты думаешь, мне стоит вернуться и поговорить с ним? О том, что случилось? В его голосе слышалась тревога, и Тонкс вздохнула. — Может, пока не стоит, Ремус, — осторожно ответила она. — Как насчёт того, чтобы я сама к нему заглянула? Заодно, может, спрошу его про ту девушку? — Ты правда думаешь, он тебе что-то скажет? — Кто знает, — пожала она плечами. — Может, нам нужен новый подход… ну, понимание и всё такое. — Тогда попробуй, — ответил он, как-то странно. — Но я бы на твоём месте особо не надеялся. — Ладно, Ремус, — сказала она. — У меня ещё час, потом я свободна. Увидимся в доме? — Да, хорошо. Тонкс поднялась и долго тянулась, отчаянно пытаясь вернуть жизнь в затёкшие конечности. Письмо с отказом из Гринготтса она сунула в складки мантии и украдкой сняла мантию-невидимку. Дверь открыла Петуния. Окинув Тонкс взглядом, она позволила презрительной усмешке расползтись по губам. Значит, узнала, — мрачно подумала Тонкс. — Вы рано, — сказала Петуния, раздувая ноздри при виде мантии. — На день раньше. — Знаю, миссис Дурсль, — как можно вежливее ответила Тонкс. — Но вы ведь заметили, что Гарри ещё не проснулся? — Как и вы, — язвительно парировала Петуния. — Он не встанет. — Почему? — спросила Тонкс, чувствуя, как накатывает тревога. — Не знаю, — сказала Петуния, снова окинув её взглядом. — Он такой с тех пор, как вернулся. Вы там, в своей школе, ещё и дерзости учите? — Я могу с ним поговорить? — перебила Тонкс, уже раздражённая. — Нет. Наш договор — раз в три дня, и мы свою часть выполняем. Я не потерплю, чтобы чужие люди шастали по моему дому, когда им вздумается, — сердито сказала Петуния, захлопывая дверь. Тонкс вставила ботинок в щель, и дверь безвредно отскочила. Петуния издала звук, в котором смешались злость и потрясение от столь открытой враждебности. — Миссис Дурсль, — твёрдо сказала Тонкс, — либо вы сейчас же отойдёте в сторону и позволите мне увидеть Гарри, либо мне придётся принять меры. Петуния долго смотрела на неё, разрываясь между желанием выгнать её прочь и страхом перед магией в собственном доме. Она всё ещё колебалась, когда Тонкс раздражённо вздохнула, сама распахнула дверь и прошла мимо, направляясь к лестнице. — Честное слово, — буркнула Петуния, скрываясь в кухне и оставляя Тонкс разбираться самой. Тонкс поднялась по лестнице и секунду постояла у двери комнаты Гарри, затем постучала. Ответа не было. — Гарри? Это Тонкс! — позвала она. Тишина. Она вздохнула, недоумевая, что с ним происходит. — Ну же, Гарри, — сказала она. — Я просто хочу поговорить! Она затаила дыхание — даже шороха не было слышно. — Гарри! — попробовала она снова, на этот раз сердито. — Хватит вести себя как ребёнок! Хоть ответь мне! Это должно было его взбесить, подумала она, подождав ещё мгновение. Ничего. — Ладно, Гарри, если ты так собираешься себя вести, я захожу, — сказала она наконец. Она помедлила — но он не закричал, и тогда она открыла дверь. И сразу поняла: что-то не так. Её взгляд упал на кровать — даже в полумраке было видно, что она выглядит странно. Тонкс бросилась вперёд, сорвала одеяло — и вместо спящего подростка увидела лишь аккуратно сложенную конструкцию из подушек. — Что за… — выдохнула она, с нарастающим ужасом оглядывая комнату. Стол был пуст, со стен исчезли гриффиндорские украшения, клетка для птицы стояла открытая и пустая, а шкаф выглядел подозрительно опустевшим. Сердце бешено колотилось. Она нашла школьный сундук, распахнула его — внутри всё было аккуратно сложено. Свитки пергамента, письма от друзей, разложенные сверху. Тонкс выхватывала лишь обрывки фраз: Гарри, почему ты с нами не разговариваешь… просто напиши пару строк внизу и пришли обратно… Гермиона принимает это очень близко к сердцу… Гарри, что ты задумал… прости за то, что случилось… я очень за тебя переживаю… друзья должны поддерживать друг друга — и в радости, и в беде… Тонкс выпрямилась и в последний раз оглядела комнату — будто Гарри вот-вот обнаружится, сидящий на кровати и странно на неё смотрящий. Она закрыла лицо руками, резко выдохнула и поднесла запястье ко рту. — Ремус, — прошептала она, уставившись в стену. — Тонкс, что случилось? — тут же отозвался он. — Приезжай сюда. Сейчас же, — сказала она дрожащим голосом. — Почему? Что произошло? — Гарри ушёл.

***

Гарри смотрел, как за окном поезда мелькают пейзажи, и думал о том, насколько всё это не похоже на «Хогвартс-экспресс». Казалось, это было так давно — он один в купе, и вдруг появляется Рон. Гарри грустно улыбнулся, вспоминая, как они объединились против Гермионы, которая тогда включила режим начальницы на полную. Там был и Невилл с Тревором, Джинни стояла на платформе, а Близнецы где-то дальше по вагону уже затевали шалости. Все самые важные люди в его жизни появились именно там — в поезде, в самый первый день школы. Оглядываясь назад, он не мог поверить, что это был он — тот самый человек; что именно Гермиона пошла за ним и Роном на ночную дуэль с Малфоем, которой, вообще-то, не должно было быть; что Рон тогда упражнялся в попытках перекрасить Коросту в жёлтый цвет. Если бы тогда он знал то, что знает сейчас… сел бы он всё равно в этот поезд? Он нахмурился, думая о том, где сейчас Гермиона и Рон, чем они занимаются и что думают о его исчезновении. Впервые с того момента, как он задумался о побеге, он действительно почувствовал, что скучает по ним — и начал тревожиться о том, что они могут думать. Они были рядом с ним и в горе, и в радости, а он взял и бросил их. Ты не бросил их, резко одёрнул он себя. Ты убегаешь не от них — ты убегаешь от жизни, полной боли, страданий и убийств. Тебе нужно выяснить, что случилось с Сириусом. — У тебя опять такой задумчивый вид, — внезапно раздался рядом голос Китти. Он посмотрел на неё и натянул фальшивую улыбку, показывая, что с ним всё в порядке. Она лишь приподняла брови — мол, серьёзно думаешь, это сработает? Ну-ну. — Что случилось? — спросила она. — Да так… — начал он и пожал плечами. — Думаю. — Это вредно для здоровья, знаешь ли, — сказала она, наполовину шутя. Он выдавил слабую улыбку и снова уставился в окно. Подумать только — они шли за ним в самые недра Министерства, сражались рядом с ним против Пожирателей смерти… а он ушёл, даже не попрощавшись. — Хочешь рассказать? — спросила она, слегка толкнув его плечом. — Я иногда могу быть серьёзной. — Просто думаю о своих друзьях, — отстранённо сказал он, глядя в окно. — О том, что они думают… — О том, что ты ушёл? — уточнила она. Он тяжело кивнул. — Ну… по моему опыту, люди обычно со временем забывают. Да, сейчас они будут на тебя злы, но потом… потом им станет всё равно. Гарри ждал обычных слов утешения и понимал, что Китти старается, но её слова подействовали на него как ведро холодной воды. Дело было не в том, что он вдруг начал сомневаться в Роне и Гермионе — он не мог, не хотел верить, что они такие. Он подумал о Китти. Он уставился на неё, явно потрясённый, и она нахмурилась. — Прости? — сухо сказала она, отворачиваясь. — Я не очень умею во всю эту чушь. — Нет, дело не в этом, — поспешно сказал он, поворачиваясь к ней. — Это… с тобой так было? — Ну да, — сказала она с облегчением, явно рада, что не обидела его. — Подумай сам, Гарри. Сколько людей ты знал в жизни — и со сколькими из них ты всё ещё дружишь? Почти ни с кем. Ты идёшь по жизни, находишь друзей — людей, без которых, кажется, просто не можешь жить, родственные души и всё такое, ближе некуда. А потом однажды это просто исчезает, и вы отдаляетесь. Звонки прекращаются, совместные выходы сходят на нет — и всё заканчивается. Сначала тебе грустно, ты не понимаешь, что пошло не так, думаешь, что должен что-то сделать… а потом знаешь, что обнаруживаешь? — Что? — спросил Гарри, заметно побледнев. — Что ты больше по ним не скучаешь. Гарри долго смотрел на неё, пытаясь осмыслить её слова. Это звучало ужаснее, чем он мог выразить. Настанет ли день, когда ему станет всё равно, есть ли рядом Рон, чтобы сыграть в шахматы; когда его не будет раздражать, что Гермиона не пилит его из-за ГАВНЭ или домашки; когда Невиллу не понадобится помощь в поисках Тревора; когда Джинни — с вызовом — не будет ему нравиться? Настанет ли день, когда он перестанет по ним скучать? — Так уж устроен мир, — сказала Китти уже твёрже. — Придёт день, когда ты даже меня не вспомнишь. А если и вспомнишь, то подумаешь: «А, да, было такое безумие», ну, знаешь? — Ты правда думаешь, что так будет? — спросил он, неожиданно для себя резко. — Обычно так и бывает, — ровно ответила она. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять: она говорила о себе — и раскрывалась перед ним, а он этого даже не заметил. Он нахмурился. Она заставила его думать, будто речь идёт о Роне и Гермионе, но на самом деле говорила о себе, о потерянных друзьях… — Китти, сколько раз ты убегала? — спросил он, не удивившись, увидев, как её лицо сразу замкнулось. — Не знаю, — беззаботно бросила она, пожав плечами. У неё всё — игра, понял он внезапно. До неё нужно докапываться, пробиваться, заслуживать доверие — и то, чтобы увидеть хоть крошечный проблеск правды. Он поднял бутылку колы с колен и какое-то время изучал этикетку, затем снова посмотрел на неё. — Давай. Сколько раз? — Я не знаю, Гарри, — огрызнулась она. — Гос-по-ди. Она была колкой лишь потому, что считала это необходимым, убеждал он себя; она хочет рассказать. Ей просто нужен был кто-то, кто ответит тем же — прямо, без экивоков, и к чёрту последствия. — Знаешь что, — небрежно сказал он, — ты можешь спросить у меня что угодно, и я отвечу честно… если ты скажешь, сколько раз ты убегала и почему. — Дурацкая игра, — монотонно отозвалась она, но он уловил вспышку в её глазах — она собиралась играть. — Ладно, — беспечно сказал он. — Тогда я просто вернусь к молчаливому созерцанию пейзажей. Гарри снова повернулся к окну. Он чувствовал, как Китти рядом тихо кипит от злости из-за того, что он явно перехватил инициативу. Он ухмыльнулся про себя, довольный: он нашёл к ней подход. У каждого есть рычаг — стоит его обнаружить, и... — Одиннадцать раз. — А? — переспросил он, вырванный из самодовольных мыслей. — Столько раз я убегала, — сказала она, глядя на него с вызовом. За долю секунды его удовлетворение сменилось шоком от самой цифры, и он уставился на неё с недоверием. — Одиннадцать? — тупо переспросил он. — Ага. — Одиннадцать? Один-один? — уточнил он, просто чтобы убедиться. — Да, господи, Гарри, почини слух, — рассмеялась она, и он понял, что преимущество снова перешло к ней. — Это… много, — заметил он. Она пожала плечами, словно не соглашаясь, а он позволил себе задержаться на этом числе. Одиннадцать. Это почти два раза в год с тех пор, как она уехала из Суррея… что могло заставлять человека так часто сбегать? — Почему? — с удивлением спросил он. — Не помню, — отстранённо сказала она. — Хватит тянуть время и скажи, — ровно произнёс он, пробуя «метод Китти». — Я даже не знаю, что это значит, — раздражённо бросила она. — Это значит — перестань уходить от ответа и скажи, Китти, — уже мягче сказал он. — Правила игры. — Ладно, — фыркнула она, глубоко вдохнув. — Я просто ненавидела свою жизнь в тот момент… ну, почти всю… Она усмехнулась, и он ждал продолжения. — Ты его видел, Гарри, ты знаешь, какой он… такова и была жизнь с ним — только тогда это было направлено на мою маму, а не на меня, — она снова тяжело вздохнула и посмотрела на свои руки. — Потом его посадили, они развелись, у мамы не было денег… но мы всё равно сбежали, мотались по родственникам, знаешь? Потом родственники и деньги закончились, его выпустили — и он начал нас искать. Мне никогда не нравилось оставаться рядом в такие моменты. Она замолчала. Гарри, внимательно следивший за её лицом, почувствовал, что нужно что-то сделать. Он протянул руку, переплёл их пальцы и мягко сжал. — Почему, — тихо надавил он. — Что было потом? — Ну… она была не лучше него, понимаешь? — сказала Китти. — Она водила меня в приюты для женщин — якобы скрываться от него, — но как только у неё заканчивались деньги, она возвращалась к нему, чтобы их получить… В конце концов они стоили друг друга: алкоголик и крэковая наркоманка. — Она была на наркотиках? — прошептал он в ужасе. — Да… так она в итоге и умерла, — сказала Китти почти зло. — Я тогда как раз сбежала, нас всё равно выселили, так что… вот и всё. Гарри вдруг понял всю ту злость, которую она носила в себе. Он всегда пытался понять, почему она идёт по жизни так, будто всё и все лично её оскорбляют. Кто бы не озлобился, прожив такую жизнь? Больше всего это проявлялось, когда она говорила о родителях — особенно о матери. Казалось, отчима она приняла как данность, будто у него было оправдание, а вот на мать злилась по-настоящему. — Почему ты вернулась к отчиму? — спросил Гарри, запутавшись. — Несколько месяцев назад мне предложили выбор, — задумчиво сказала она. — Знаешь, такой момент, когда видишь всю свою жизнь, как на плёнке: можно пойти одной дорогой или другой — и в конце стать совершенно разными людьми. Но назад дороги нет, ты застреваешь там навсегда… Гарри медленно кивнул. С одной стороны, это звучало бессмыслицей, а с другой — она говорила прямо ему в сердце, минуя разум. — И выбор мне не понравился, — продолжила она, мрачнея. — У меня не было денег, не было где жить и не было к кому обратиться… кроме него. Гарри попытался представить, что это был за выбор, если самым лёгким вариантом оказалось запереть себя рядом с тем человеком и тем местом настолько, насколько она выдержит. — Ну вот, — сказала она с сарказмом, сжимая его руку в ответ. — Захватывающая история Девочки, Которая Убегала. Интересно было? — Не очень, — тихо ответил он, всё ещё осмысливая услышанное. — Тогда моя очередь, — сказала она, словно смахивая тяжёлую атмосферу. — Ладно, — медленно сказал он. — Один вопрос. И я отвечу честно. — Хорошо. Мой вопрос такой: как ты получил свой шрам?

***

На кухне творился полный хаос: собрался весь Орден Феникса, и новость об исчезновении Гарри только что дошла до всех. Миссис Уизли разрыдалась навзрыд. Артур тщетно пытался её успокоить, пока она, причитая, проклинала их меры безопасности и предрекала Гарри смерть. Тонкс стояла у двери, жуя прядь мрачно-чёрных волос, и наблюдала, как Грозный Глаз Муди пытается собрать всех, усадить и привести в чувство. — Давайте сначала разберёмся с фактами, — крикнул Муди, когда в комнате наконец начал выстраиваться хоть какой-то порядок. — Итак, как мы все знаем, Поттер пропал... — Подожди, Муди! — вдруг воскликнула Тонкс. Все уставились на неё, когда она резко развернулась и распахнула дверь — за ней обнаружились Рон, Джинни и Близнецы, скорчившиеся в проходе, а их Удлиняющиеся уши всё ещё ползли вперёд. — Дайте сюда, — резко сказала Тонкс, вырвав уши у подростков. Те тут же вскочили и загалдели. — Что случилось с Гарри?! — сразу выпалил Рон, совершенно не смутившись тем, что его поймали за подслушиванием. — Не сейчас, Рон, — отрезала она, пытаясь захлопнуть дверь. В ответ раздался возмущённый вой, и Тонкс быстро запечатала дверь заклинанием, скомкав Удлиняющиеся уши в кулаке. — Продолжай, Муди, — кивнула она. — Может, ты и объяснишь, что произошло, — обвиняюще сказал он. Тонкс неловко поёжилась. — Я проверила дом около часа, когда увидела, что он всё ещё не встал, — начала она, не в силах посмотреть на Ремуса — ведь именно его напоминание и выдернуло её из задумчивости. — И? — Его тётя сказала, что он не вставал. А когда я зашла в его комнату, выяснилось, что его там нет, — закончила она, уставившись в пол. — Магия использовалась? — тревожно спросила Эммелина. — Нет, — ответила Тонкс, и многие нахмурились. — За всю неделю — ни следа магии. В доме никто не появлялся, кроме той девушки. Тётя утверждает, что ни прошлой ночью, ни этим утром никто не приходил. — Я так и знала, что та девушка — сплошные неприятности! — вскрикнула миссис Уизли, на мгновение забыв про платок и обведя всех обвиняющим взглядом. — Я говорила, что с этим нужно что-то делать! — Я делала что-то, — огрызнулась Тонкс. — Недостаточно! Ты даже не знаешь её имени! Да она вообще может быть Пожиратели смерти под прикрытием! — задохнулась миссис Уизли, и успокаивающие похлопывания Артура участились вместе с громкостью её голоса. — Почему мы не знали, что его похитили?! — Мы пока не знаем, причастна ли она, — вмешался Кингсли, пытаясь сбить накал эмоций. — Но такая возможность есть, — задумчиво добавила Хестия Джонс, и Тонкс, скрестив руки, зло уставилась в пол. — У меня есть адрес, где она жила, — сказала Тонкс напряжённо спокойным голосом. — Билл сможет узнать её имя и всё, что потребуется, как только мы проведём его в Отдел записей Министерства. — Слишком поздно! — драматично всхлипнула миссис Уизли. — Я всё равно это сделаю, — мягко сказал Билл, успокаивая мать. — Мы с Кингсли и Тонкс как раз сегодня туда собирались. К вечеру будем знать о ней всё. — И всё же нам нужно рассмотреть и другие варианты, верно? — прохрипел Додж. — Другие замыслы Пожирателей смерти… Сами-Знаете-Кто наверняка что-то задумал. — Я так не думаю, — впервые подал голос Ремус. — Я не считаю, что его похитили. Комната загудела, все заговорили разом; Ремус на мгновение взглянул на Тонкс. Они уже обсуждали это, и она прекрасно знала, как отреагируют остальные. — Что ты имеешь в виду? — грубо спросил Муди. — Думаю, он сбежал, — сказал Ремус. Его слова вызвали мгновенный взрыв возмущения, перекрытый рыданиями миссис Уизли. — Это правда, — громко сказала Тонкс, и шум понемногу стих, все уставились на неё. — Гарри не стал бы сбегать! — яростно заявила миссис Уизли. — Не было следов борьбы. Магии не использовали. Кровать была устроена так, будто в ней кто-то спал. Комната убрана, вещи аккуратно сложены в сундук. Сова отправлена. Пропали только рюкзак, одежда и палочка, — выпалила Тонкс. — Посмотрите правде в глаза! Он сбежал! — Должен признать, меня это вовсе не удивляет, — лениво протянул голос из угла. Все с раздражением обернулись к Снейпу: он развалился в кресле и выглядел так, будто новость его не тревожит, а скорее забавляет. Муди лишь сверкнул на него взглядом, затем снова окинул всех. — Я согласен с Тонкс и Люпином, — сказал он. — Похоже, он действительно сбежал. Но это может быть и хитроумная уловка Пожирателей смерти, чтобы мы так подумали. Поэтому: Билл выясняет всё о той девушке. Тонкс и Ремус отправляются к её дому и говорят с ней, если она там. Остальные — делают незаметные запросы. Если он действительно ушёл сам, мы держим это в тайне. Никто за пределами этой комнаты не должен знать, что он пропал. Если он просто сбежал, нам нельзя позволить Сами-Знаете-Кому этим воспользоваться. Все побледнели от этой мысли. — Всем ясно? — спросил Муди. Все молча кивнули. — Хорошо. Встречаемся здесь сегодня вечером.

***

Гарри сидел в блестящей пластиковой кабинке McDonald's, выпрямившись как струна, и ждал, пока Китти принесёт их обед. Его мысли снова и снова возвращались к Ордену. Нашли ли они его уже? Сработают ли новые антиследящие чары и зелья, за которые он выложил немалые деньги? Сработает ли последняя склянка в его кармане? Он сжал её пальцами, чувствуя успокаивающий холод стекла, и другой рукой нервно барабанил по столу. Нашли ли они его пропажу? Смогут ли быстро выследить Китти? Уже знают, где он? Он начал грызть ноготь большого пальца, невидящим взглядом уставившись на пластиковую фигурку клоуна, продолжая вертеть флакон. Это ведь почти то же самое, что накачать кого-то наркотиком? А если зелье плохое? А если оно навредит Китти — она ведь маггл? — Пенни за твои мысли, — раздался голос за спиной, и он вздрогнул. — Ого. Судя по всему, мысли нервные. — А… извини, задумался, — пробормотал он, натянуто улыбнувшись. — Выглядит вкусно. — Гарри, Макдоналдс всегда выглядит вкусно, — рассмеялась она, ставя поднос перед ним. — Ага… да, прости, — затараторил он, пряча флакон обратно в карман. Навредит ли ей? Мысль не отпускала. Он не сказал продавцу, что зелье предназначено для маггла — а вдруг это важно? А если ей станет плохо? Он бы этого не пережил. Он и так не вынес бы, если бы причинил ей вред. — Гарри! — Что? — вскинулся он, совершенно не понимая, что она ему уже говорила. — Гос-по-ди, очнись, — сказала она, протягивая ему молочный коктейль. — Ты чего такой? Переживаешь? — Немного, — признался он, пытаясь сосредоточиться. — Ну у нас же есть пара дней форы, да? — успокоила она его, снимая бумажную обёртку с трубочки. — Кому вообще придёт в голову искать тебя здесь? Её слова не слишком его утешили — он слишком хорошо знал, на что способен Дамблдор. Он снова нащупал флакон в кармане. И как он вообще собирается заставить её это выпить? — Кстати, присмотри за моим рюкзаком, — вдруг сказала она, перекидывая её к нему. — Я в туалет. Он кивнул, и она ушла. Несколько секунд он просто смотрел на поднос с едой, не веря в подарок, который она только что ему преподнесла. Прямо перед ним стояла её кола. Он снова нащупал флакон — и, поколебавшись лишь мгновение, быстро вытащил его из кармана, выдернул пробку и подтянул к себе её стакан. Всё заняло пару секунд: бесцветная жидкость скользнула внутрь и исчезла. Он схватил трубочку и начал лихорадочно размешивать. — Ты её так выдохнешь, — прошептал кто-то ему в ухо. Он едва не выронил стакан, подпрыгнул чуть ли не на метр и вскрикнул. Несколько человек обернулись и уставились на них. — Серьёзно, Гарри, — она расхохоталась. — Успокойся! Ты себе инфаркт заработаешь. — Ага, — выдавил он, отодвигая колу и пряча дрожащие руки под стол. — Что ты делал? — с любопытством спросила она, беря стакан и мельком на него глядя. — Не знаю, — пожал он плечами. — Скучно было… залип на пузырьки. Он внутренне съёжился. Это вообще было лучшее, что он смог придумать? — Ты такой странный, — сказала она, качая головой, и отпила. Он затаил дыхание. Она слегка нахмурилась — и ему показалось, что сердце у него остановилось. — Ты правда сделал её выдохшейся, — пожаловалась она. — Прости… хочешь мою? — поспешно предложил он. — Да ладно, Гарри, я терпеть не могу банановый коктейль, — рассмеялась она, пожав плечами. — Не так уж всё плохо. Всё равно кола, да? — Да, — выдохнул он, не сводя глаз с того, как она делает большой глоток. Сердце снова забилось — и теперь болезненно колотилось о рёбра.

***

Ремус плотнее запахнул на себе потрёпанное маггловское пальто, украдкой сравнивая свою одежду с тем, что носили окружающие; он никогда до конца не был уверен, что всё делает правильно. Он бросил взгляд на Тонкс, которая, казалось, беззаботно лавировала по улице, совершенно не задумываясь о том, носят ли магглы — вообще-то — фиолетовые колготки под синей юбкой да ещё и с волосами в тон. — Ты часто носишь маггловскую одежду? — с любопытством спросил он, заметив, что только что мимо прошёл кто-то в точно такой же футболке, как у неё. — Часто — по работе и когда навещаю родных, — задумчиво ответила Тонкс, сверяясь с указателями улиц. — Хотя мантии, конечно, удобнее. Зато тут есть ощущение, что ты более… индивидуален, что ли. Можно показать свой стиль, понимаешь? — У меня с этим как-то не сложилось, — сказал он, глянув на своё сочетание вещей. — О, вон там — Тауэр-стрит. — Живи — учись, — рассеянно отозвалась она. Оба одновременно подняли глаза: над ними внезапно вырос огромный жилой блок, заслонивший солнце. — «Дом Манделы»? — спросил Ремус, уже зная ответ. Они прошли мимо большого красного пластикового знака, который, вероятно, когда-то чётко обозначал название здания, а теперь служил наглядным пособием по истории граффити и меняющихся мод. Несколько секунд они молча смотрели вверх, думая об одном и том же, но не произнося этого вслух. — Ну что ж, пойдём, — наконец сказал он, расправив плечи и направляясь к массивной двери. — Квартира 18D, верно? Тонкс кивнула. Они вошли внутрь и сразу же встали перед выбором: лифт или лестница. Ремус с вежливым недоверием уставился на двери лифта — их заклинило наполовину, в проёме торчал дорожный конус, а тросы были полностью на виду. — Похоже, идём пешком, — усмехнулась Тонкс, направляясь к лестнице. Очень скоро Ремус понял, что восемнадцатый этаж — это очень высоко. Особенно когда лестница забита людьми: одни кричали кому-то сверху, другие тащили коляски задом наперёд или волокли сумки с покупками. Его чуть было не сбила с ног стайка детей лет одиннадцати–двенадцати, которые неслись вниз так, словно за ними гнались — и, судя по шуму, гнались весьма активно. Тонкс упорно шла впереди, с сосредоточенным, почти суровым выражением лица, а Ремус позволял обрывкам разговоров обтекать их: что сегодня по телевизору, свежие сплетни о знаменитостях, слухи про квартиру 15C. Ни слова о новом мальчике на восемнадцатом этаже. Его, впрочем, поразила лексика — в магическом мире тоже ругались, особенно Наземникус или Уизли, если Молли не было поблизости, но так — никогда. — Вот мы и на месте. Восемнадцатый этаж, — сказала Тонкс, толкнув дверь лестничной клетки. Перед ними открылся длинный коридор, с одной стороны открытый всем ветрам — по типу балкона. — Квартира 18D, — указал Ремус, когда они остановились у видавшей виды двери с ржавым номером, прикрученным кое-как. Тонкс посмотрела на него, затем сжала кулак и громко, отчётливо постучала. Они подождали немного; затем она постучала снова. Ремус гадал, кто откроет дверь — та самая девушка? Будет ли там Гарри? Или, возможно, её родители. Но через несколько минут стало ясно, что дома никого нет. Тонкс вопросительно взглянула на него. — Соседи? — предложил он, уже зная, что она именно это и собирается сделать. Она кивнула и шагнула к соседней двери, постучав. Изнутри послышалось движение — всё громче и ближе. Дверь открыла девочка лет семи-восьми, не больше, и с любопытством уставилась на них. — Приветик, — улыбнулась Тонкс, чуть наклоняясь к ней. — А её нет дома? — Каво? — спросила девочка, почесав нос. — Соседка, — пояснила Тонкс. — Я стучала, но никто не отвечает. Ремус был молча впечатлён тем, как убедительно она звучала, словно прекрасно знала девушку из соседней квартиры. Девочка окинула Тонкс взглядом — ботинки, яркие колготки, короткую юбку. — Кэти ушла, — наконец сказала она. Очевидно, Тонкс прошла проверку. — Ушла? — нахмурилась Тонкс. — Куда? — Не знаю. Вчера ночью. Впопыхах. С батей ругалась, — девочка пожала плечами. — А зачем она вам? — Мы договорились встретиться в городе, — солгала Тонкс; Ремус выразительно посмотрел на неё. — Ты не знаешь, когда она вернётся? — Не знаю. Он был очень злой, — снова сказала девочка, почесав нос. — Он по всем ходил, про неё спрашивал. Похоже, у неё большие проблемы. — Правда? — удивлённо спросила Тонкс. Это совсем не походило на деятельность Пожирателей смерти. — Ага. Большая ссора, крики, драка, — сказала девочка. — Как обычно. Я по ней скучать буду. Она клёвая. — Ты думаешь, она не вернётся? — Неа. Я бы не вернулась. Она говорила, что давно хотела уйти, — девочка заметно погрустнела. — Да, я знаю, — солгала Тонкс. — А есть идеи, куда она могла пойти? Девочка пожала плечами, и Тонкс мрачно улыбнулась. — Спасибо большое. Дверь закрылась, и Тонкс недоверчиво повернулась к Ремусу. — Ну и что ты об этом думаешь? — Похоже, она исчезла прошлой ночью, — мрачно ответил он. — Ничего не напоминает? — Не может же это быть совпадением, — сказала она. — Молли была права. Они сбежали вместе, да? — И я не думаю, что она Пожиратель смерти, — добавил он, проведя руками по лицу. — Готов поспорить, они планировали это давно. Иначе как бы он смог так легко нас обойти? — И что мы теперь будем делать? — спросила она, тяжело прислонившись к стене. — Давай попробуем её квартиру, — предложил он, и она вскинула бровь. Ремус встал спиной к двери, осматривая коридор и стараясь заслонить Тонкс от посторонних взглядов. — Чисто, — пробормотал он. — Алохомора. Раздался тихий щелчок, затем звук медленно сдвигающейся цепочки — и она с лязгом упала на дверь. Тонкс ещё раз огляделась и юркнула внутрь, Ремус быстро последовал за ней, захлопнув дверь, и тут же ослеп. — Ого, — сказала Тонкс. — Надеюсь, не я одна только что внезапно и драматично ослепла. — Люмос, — прошептал Ремус в ответ, и узкий коридор залило тёплым золотистым светом. Несколько секунд они молча осматривались. — Я уже говорила это, но скажу ещё раз, — слабо произнесла Тонкс. — Ого. — Осторожно, — согласился он. Он начал пробираться через горы мусора, загромоздившие коридор; ботинки хрустели о битое стекло. Тонкс поморщилась от звука, тоже зажгла палочку и вошла в гостиную. И снова — несколько секунд тишины, взгляды скользят по предметам, а в груди неприятно холодеет. — На фоне этого моя квартира выглядит дворцом, — заметила она, подходя к тому, что когда-то было столом в центре комнаты. Она наклонилась, разглядывая осколки, и вскоре рядом оказался Ремус, осторожно шевеля стекло. Он поднял один кусок и показал ей — на нём отчётливо виднелось красное пятно. Они обменялись многозначительным взглядом. Тонкс не стала спрашивать, как он сумел заметить кровь среди всего этого хаоса — у него был нюх на такие вещи. — Сломанный стол, сдвинутая мебель, картины сорваны со стен, — перечисляла Тонкс, оглядываясь. — Знаешь, что это мне говорит? — Драка, — согласился Ремус, тоже вычленяя беспорядок из общего бардака. — Соседка сказала, что была ссора. Интересно, что именно произошло. — Сейчас узнаем, — сказала она, поднимая палочку; он сделал то же самое. — На счёт три? Раз… два… три… Ревелеос! В комнату внезапно вошли сияющие следы, и они наблюдали, как те мечутся и пересекают пространство снова и снова, пока Тонкс не надоело и она не ускорила прокрутку. Более двенадцати часов промотались назад, и вдруг в комнате оказалось уже три пары следов — одни из них были красными. — Стоп, — приказала Тонкс, когда следы дошли до момента, когда все трое впервые оказались здесь вместе. Все три пары замерли. Тонкс и Ремус уставились на них. Самые крупные — первые, что они увидели, — стояли у двери. Вторые, поменьше и перламутрово-белые, — среди обломков стола. Красные находились примерно посередине комнаты. — Отец, Та Самая Девушка и Гарри? — предположила Тонкс, глядя на красные следы. — Красный — цвет магии. Кто же ещё? — ответил Ремус. — Значит… она здесь с отцом, и тут врывается Гарри… — Тонкс позволила следам продолжить движение. Когда Гарри вошёл, они увидели, как отец отходит от девушки; на мгновение следы исчезли, а затем сквозь стекло проступил контур тела. — Стоп! — Она провалилась сквозь стол, — потрясённо сказала Тонкс, снова поднимая окровавленный осколок. — Или её толкнули, — заметил Ремус, и она резко вскинула голову. Тонкс взглянула на следы и велела им продолжать. — Гарри входит, видит её лежащей там, а потом… — начал Ремус, следя за происходящим. Красные следы внезапно метнулись через комнату к дивану. — …его отбрасывает, — подхватила Тонкс. — А потом отец идёт… Обе пары следов в панике отступили, почти прижавшись к стене, после чего следы Гарри исчезли вовсе. — Подожди! Что произошло? — потребовала она, останавливая трекер. Ремус провёл рукой по стене, к которой указывали следы мужчины, сосредоточенно ощупывая поверхность. Пальцы наткнулись на торчащий гвоздь — очевидно, от картины. Он посмотрел вниз. На полу лежала рама, стекло разбито. — Его прижали к стене, — тихо сказал Ремус. — Сволочь, — яростно выдохнула Тонкс, и Ремус не мог с ней не согласиться. Она снова запустила трекер. Они ждали в том месте, где должны были появиться следы Гарри. Тонкс едва не вскрикнула от облегчения, когда они возникли вновь — почти сразу показались следы рук и коленей. — Та Самая Девушка подошла к нему сзади, — заметил Ремус. И они оба наблюдали, как схватка между более светлыми следами разворачивается снова. Они наблюдали, как вся драка разворачивается перед ними, пытаясь соотнести движения со следами. Всё закончилось почти минутным противостоянием — они едва двигались, — пока наконец силуэт мужчины не оказался на полу. Ещё около минуты были видны следы двоих, после чего они рванули к двери и исчезли там, где их уже нельзя было отследить. — Это была серьёзная драка, — наконец сказала Тонкс, когда они оба осмыслили увиденное. — Они почти наверняка получили ранения, особенно она — она же провалилась сквозь стеклянный стол! — Может, стоит проверить местные больницы? — предложил Ремус. — Нам может повезти. Она молча кивнула. Ещё несколько мгновений они прокручивали увиденное в голове, прежде чем Ремус вздохнул, расправил плечи и посмотрел на неё. — Так… что всё это значит? — Это значит… Гарри и та девушка — Кэти — были здесь прошлой ночью, поссорились с её отцом и сбежали… вместе. — Молли это «обрадует», — мрачно заметил он и снова уставился на разбитый стол. — Но знаешь что? Я правда не думаю, что это ловушка Пожирателей смерти. Всё слишком… слишком маггловское. Думаю, Гарри встретил эту девушку, влюбился — и они сбежали вместе. Ремус уставился на неё. — Почему? — только и смог он вымолвить. — Зачем им было убегать? — Когда влюбляешься, делаешь глупости, — сказала Тонкс, отводя взгляд. — Кто знает? — Нам лучше вернуться и рассказать всем, — наконец сказал он, ещё раз оглянув квартиру. Новость о том, что загадочная девушка — теперь известная лишь как неуловимая Кэти — тоже исчезла прошлой ночью, вызвала в небольшой кухне на площади Гриммо ещё больший переполох. Особенно после рассказа о драке, в которой участвовал Гарри. Тонкс не думала, что выдержит ещё хоть минуту в этой комнате: миссис Уизли, изо всех сил сдерживающая слёзы; Снейп с его язвительными репликами и ухмылками; Муди, твердящий о «враге»; и Ремус, пытающийся прикрыть её утренние промахи. Им не потребуется много времени, чтобы оправиться от шока и понять: Гарри пропал, а она этого даже не заметила — дипломированный аврор. Она снова вслушалась в разговор как раз в тот момент, когда они спорили, что делать дальше, — и тут внезапно раздался звонок в дверь. Чарли вскочил и пронёсся мимо неё, явно так же рвущийся вырваться из этой обстановки. — Я добыл имя! — раздался крик сразу после того, как входная дверь захлопнулась, и все на кухне насторожились. Они повернулись к двери — та распахнулась, и в комнату влетел Билл, сжимая в руках кипу пергамента. — Та девушка? — оживилась Тонкс, выпрямляясь. — Кэти? — Да! — выдохнул он, пытаясь восстановить дыхание после бега. — Ну так кто она? — потребовал Ремус, сам не заметив, как вскочил на ноги. — Её зовут Кэтрин Эрл, для друзей — Кэти, как мы и знали, — начал Билл, бросая бумаги на стол и с гордостью оглядывая собравшихся. — Что ещё? — потребовал Кингсли своим глубоким, весомым голосом. — Она… одна из четырёх детей. Три сводных брата — по линии отчима, — затараторил Билл, пока перья поспешно скрипели, записывая его слова. — А теперь самое интересное: отчим — то, что магглы называют на пособии, то есть безработный. Отсидел пять лет в тюрьме Фезерстоун за вооружённое ограбление и нападение. — Приятный тип, — буркнул Муди, кивая Биллу продолжать. — Мать умерла два года назад, — продолжил Билл. — Массовая передозировка, в семейном доме, в канун Рождества — представьте себе. Скончалась на следующий день в маггловской больнице. — А с кем она жила после этого? — спросила Тонкс, потрясённая и подавленная. — Не совсем ясно. Она регулярно исчезает на какое-то время, появляется в школьных списках по всему региону Мидлендс… вплоть до шести месяцев назад, когда отчим начал получать детское пособие за её содержание, — Билл говорил всё быстрее. — То есть она хроническая беглянка, — медленно сказал Муди, словно и не ожидал иного. — И теперь она увела Гарри! — ахнула миссис Уизли, прикрыв рот рукой. — Ты сказал, она училась в Мидлендсе? — задумчиво спросил Ремус; теперь акцент многое объяснял. — Да. Я нашёл её имя уже в тринадцати школьных регистрах — и это только в одном графстве, — изумлённо сказал Билл, перебирая пергаменты и протягивая один Ремусу. — Она нигде долго не задерживается, часто её исключают — по разным причинам. — Каким, например? — в ужасе спросила миссис Уизли. — В основном — заваленные предметы или экзамены. В характеристиках нескольких школ она значится как «катастрофически недоуспевающая»: оценки ужасные, иногда их просто нет. Но в ряде школ её исключали за курение на территории, прогулы, драки на переменах — обычно пишут «неприемлемое поведение». Полный набор. — Курение, значит? — рассмеялся Наземникус, поднимая трубку в знак одобрения. — Я знал, что она мне понравится. С характером! — Это возмутительно, — возмущённо сказала миссис Уизли. — Она назвала того болвана Вернона придурком, — напомнил Наземникус всем. Каждый из них по-своему мысленно поставил ей дополнительный балл за это — даже несмотря на то, что миссис Уизли тут же одёрнула Наземникуса за выражения. — Ну, посмотрите на родителей, — продолжила она, суетливо расхаживая по кухне. — С такой семьёй иного и ожидать нельзя. Настоящая хулиганка. Осмелюсь спросить: что стало со сводными братьями? — Один из них сидит в той же тюрьме, что и отец. За что-то под названием УПТП я не совсем понял, что это такое. — Умышленное причинение телесных повреждений, — мрачно пояснила Тонкс. — Причинение тяжкого телесного вреда. Проще говоря — избил кого-то до полусмерти. Миссис Уизли шумно втянула воздух сквозь зубы и неодобрительно цокнула языком. — Второй сейчас живёт в Манчестере, тоже сидит на пособии. — Так и думал, — мрачно буркнул Муди. — А третий числится пропавшим без вести уже восемь месяцев. — Целая семейка негодяев! — вскричала миссис Уизли, и глаза её снова наполнились слезами. — Гнилые до основания, и теперь она ещё и похитила Гарри! — Я не думаю, что она его похитила, Молли, — медленно сказал Кингсли. — Нет признаков борьбы, из комнаты пропали ключевые вещи… Давайте признаем: он сбежал с ней, не так ли? — Сбежали! — вскричала она ещё громче. — Уехали жить жизнью позора! — Я не думаю, что он сбежал в этом смысле, Молли, — устало сказал Ремус, снова зажимая переносицу. — Билл, есть ещё что-нибудь? — По личной жизни, друзьям — почти ничего. Зато есть ведомости по зарплате: подрабатывала барменшей и официанткой в нескольких пабах. — Она слишком молода, чтобы разливать спиртное, — тут же сказала Тонкс. — Ей ведь шестнадцать, как и Гарри? — Да. День рождения у неё, кстати, был вчера. Похоже, либо выглядит старше, чем есть, либо этим заведениям всё равно. Это явно не места высшего класса. Последнее — «Greyhound and Rabbit», при каком-то… ипподроме. — Ипподроме? — переспросили сразу несколько человек. — Собачьи бега, — пояснила Тонкс. — Выстраивают собак и делают ставки, кто быстрее пробежит круг. — Странное развлечение, — буркнул Муди, мгновенно невзлюбив спорт. — Ставки, говоришь? — задумчиво протянул Наземникус, потирая подбородок. — Пустая трата денег, — отрезала Тонкс. — Ну да, ну да, — рассеянно согласился он. — Так вот, к слову, — поспешил добавить Билл, чувствуя, как сгущается атмосфера, — раньше она жила недалеко от Гарри. Они вместе учились в начальной школе — она, Гарри и Дадли Дурсль — до восьми лет, пока она не переехала с матерью в Вулверхэмптон после развода родителей. Так что они знали друг друга с детства. — Я так и знала! — торжествующе воскликнула Тонкс. — И, пожалуй, всё. Есть ещё несколько медицинских записей из разных больниц — в основном переломы, порезы, требовавшие наложения швов… Слушайте, мне реально жаль магглов. Они так часто бегают по больницам с этим жалким подобием лечения! Вы знали, что между переломом и полным заживлением проходит минимум шесть недель? Все зашумели, соглашаясь, что не могут поверить, как долго магглы лечатся, а Тонкс закатила глаза. — Можно взглянуть? — спросила она, забирая медицинские записи у Билла и пролистывая их. — Почему так долго? — недоверчиво спрашивала Молли, как обычно подозрительно относясь к маггловской медицине. — У них что, не хватает целителей? — Нет, это просто столько времени нужно, чтобы кость срослась естественным образом, — объяснил Кингсли. — Я слышал, они накладывают гипс, чтобы рука не двигалась, но... — Знаете, — перебила Тонкс, и в её голосе прозвучала тревога, — Билл прав. Она очень часто попадает в больницы. Намного чаще, чем это нормально. Ни один маггл не калечится так регулярно… — Наверное, дерётся, — мрачно пробормотала миссис Уизли. — Возможно, — отстранённо сказала Тонкс. — И всегда одно и то же: переломы рук… порезы… почти как будто… Она замолчала, погружённая в мысли, и вдруг подняла руки, прикрывая лицо, словно проверяя что-то на себе. — Как защитные… Миссис Уизли продолжала что-то ворчать, разговор распался на несколько отдельных обсуждений. Муди и Кингсли планировали дальнейшие действия, Молли согнала Наземникуса с табуретки и пошла ставить чайник, а Ремус посмотрел на Тонкс, которая всё ещё повторяла одно и то же движение, сверяясь с записями. — О чём ты думаешь? — тихо спросил он, наблюдая, как она снова закрывает лицо руками. — Тебе не кажется странным, что у неё переломы здесь? — спросила она, указывая на внутреннюю сторону предплечья. — Это ведь довольно сложно сломать, правда? Ну, можно упасть вот так, но это неловко и нечасто… А вот если поднять руки — вот так — чтобы защититься от удара, то тебя обязательно заденут… — Билл говорил, что у неё уже были проблемы из-за драк, — сказал Ремус, начиная понимать, к чему она клонит, и ему это совсем не нравилось. — Да, драки, — повторила Тонкс, снова прикрывая голову руками. — Но это… это поза защиты. Так защищают лицо. Это человек, который пытается спасти себя. Ремус задумчиво смотрел на пергамент. Тонкс была права — одни и те же травмы повторялись слишком часто. Она наконец опустила руки и заметила, какими взглядами на неё смотрят Муди и Кингсли. — Они считают, что она любит драться, — сказал Ремус. — Может, и так, — задумчиво признала Тонкс. — Но и я была такой. Я просто не могу поверить, что она настолько плохая, какой её сейчас выставляют. — Семейка у неё, конечно, соответствующая, — осторожно заметил Ремус, проверяя, куда именно клонят её мысли. — Но ведь она может быть не такой, как они? — возразила Тонкс, почти умоляя его понять её. — Я не верю, что Гарри доверял бы ей так, как доверяет, если бы она была плохим человеком. — Тут я с тобой согласен, — тяжело сказал Ремус. — Каким бы странным Гарри ни был в последние недели, я не думаю, что он стал бы так рисковать собой. — И когда я видела её в парке, она выглядела вполне разумной, — продолжила Тонкс, игнорируя мрачную гримасу Муди. — Они с Гарри были очень… не знаю… близки. У меня сложилось впечатление, что они знакомы уже давно. — Мы все знаем, что внешность бывает обманчивой, — заметил Ремус, снова скользя взглядом по записям. — Но посмотри на её семью целиком. Как ребёнок может вырасти в таких условиях и не быть затронутым этим? — Да брось, Ремус, ты же сам понимаешь, что это ерунда, — возразила она. — Взять хотя бы то, в какой семье вырос Гарри! Или Сириуса — взгляни на его родню. — Или на твою, — пробормотал Ремус, снова уткнувшись в пергаменты; его щёки слегка порозовели. Тонкс поняла, что он вспомнил ту ночь, когда она застала его пьяным в комнате Сириуса, но отмахнулась от этой мысли — сейчас было не до этого. — Ладно, давайте просто подумаем, — энергично продолжила она. — Что нам нужно сделать — это подумать. Гарри знает, что не сможет бегать вечно, значит, он отправился сделать что-то конкретное, верно? Муди и Кингсли снова подключились к разговору, подойдя ближе, услышав, что она выдвигает версии. — Сделать что-то? — переспросил Кингсли. — Или навестить кого-то, — задумчиво добавил Ремус. — Мы все знаем, что Гарри не стал бы делать ничего подобного без веской причины. Он должен был понимать, что мы бы не позволили ему ни сделать, ни увидеть то, ради чего он ушёл… — рассуждала Тонкс, откидывая чёрные волосы с лица. — Он был очень зациклен на Сириусе, — сказал Ремус; голос у него был спокойный, но в глазах читалась боль. — Это единственное, что могло заставить его вот так уйти от всех… — Если только это не Та Девчонка, — добавил Муди, постукивая крючковатым пальцем по её школьным записям. — Эта девица, Кэти или как там её… если это она захотела сбежать, а он просто пошёл за ней… — Хм… — протянула Тонкс. Было ясно, что теория Муди её не убеждает, но спорить она не стала. — Я предлагаю привлечь Кассандру. Мы тут явно зашли на территорию, где сами не справимся. — Только не Кассандру, — тут же взмолился Кингсли, а Муди зарычал в унисон с ним. — Этой мошеннице здесь не место, — заявил он, бешено вращая глазом в глазнице. — Она не мошенница! — возмутилась Тонкс. — Нет, хуже — она учёная, — сказал он с таким отвращением, будто выругался. — В маггловском мире учёных очень уважают, — холодно заметила Тонкс, пока трое мужчин закатывали глаза. — Я правда не думаю, что ей здесь место, Тонкс, — сказал Ремус. — А я думаю, что она идеально подходит, — упрямо ответила она, явно раздражённая. — Нам нужно понять, что у них в головах, если мы хотим его вернуть! И мне очень не нравится ваш чистокровный взгляд на магглов! — Мы не чистокровничаем, — прогудел Кингсли, и его глубокий голос прокатился по комнате. — Но любой маггл, который считает, что может читать мысли, — это… — Она не читает мысли! — процедила Тонкс сквозь зубы. — Сколько раз мне ещё это повторять? Она психолог. Они объясняют человеческое поведение и эмоции! Она прекрасно работала в Святом Мунго с терапевтическими пациентами, разве нет? — Всем нужен кто-то, с кем можно поговорить, — проворчал Муди, явно ни на секунду не поверив в эту «психологию». — Конечно, она добьётся результатов, если разговаривает с теми, на кого все остальные уже махнули рукой. — Да ради Мерлина! Какие же вы все узколобые! — вспыхнула Тонкс. — Вы считаете, что всё маггловское априори хуже! Вам просто не нравится Кассандра, потому что она вас анализирует, а вы не любите слышать правду о себе! — Потому что у неё всё сводится к детству, — огрызнулся Муди, явно раздражённый. — Ну и пусть! — резко ответила Тонкс, вскакивая на ноги. — Мне плевать, что вы о ней думаете. Я пойду через вас! И когда Дамблдор вернётся, он сразу скажет «да», потому что он понимает: кое в чём маггловский мир гораздо лучше! Она решительно направилась к камину и исчезла в облаке зелёного пламени. Трое мужчин несколько секунд молчали. — Учёная… — буркнул Муди. И все трое коротко рассмеялись.