Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Сумерки уже опускались, когда они подошли к нависающему многоэтажному зданию — серый бетон, густо покрытый грязью, давил одним своим видом, а проливной дождь только усиливал это гнетущее ощущение. Китти махнула ему рукой, приказывая следовать за ней, и они юркнули в подъезд, остановившись, чтобы стряхнуть с себя воду. Гарри изо всех сил пытался выжать влагу из рукавов своего свитера. Китти откинула косички с глаз и окинула взглядом лифты: одна дверь застряла наполовину открытой, вся в граффити и вмятинах. Свет внутри лифта яростно мигал. — Похоже, пойдём пешком, — сухо сказала Китти и направилась к лестнице. Пока они поднимались, мимо проходили люди: большинство не удостаивали их даже взглядом, погружённые в собственную жизнь, но некоторые откровенно пялились. Гарри особенно напрягся, когда группа парней, едва ли на год младше его, уставилась на них, переговариваясь громким шёпотом. — Чё вылупился, сука? — пробормотал один из них и, проходя мимо, намеренно толкнул Гарри плечом. Гарри лишь злобно посмотрел на него и продолжил подниматься. Мимо прошли ещё несколько человек, разглядывая Китти. Кто-то присвистнул по-волчьи. — Эй-эй, красотка! — присвистнул другой. — Сколько за ночь? Компания расхохоталась. Гарри злобно уставился на одного из них, отчаянно желая заставить его замолчать… но лезть в ещё одну драку он не хотел — челюсть всё ещё ныла, а тёмный синяк недвусмысленно выдавал события прошлой ночи. — Ты видел её сиськи, — захихикал ещё один, сопроводив слова похабным жестом. Китти шагала дальше, даже не дрогнув. Когда они поднялись примерно на два этажа, она перегнулась через перила и заорала вниз по лестничному пролёту: — Уёбки! — крикнула она так, что голос эхом отразился от бетонных стен. — Пошла нахуй, шлюха! — прилетело в ответ, и Гарри резко обернулся. — Не лучшая идея, — сказала Китти, схватив его за руки. В её взгляде мелькнула почти печаль. — Козлы… Он слегка кивнул и, отвернувшись, молча поднялся дальше. Гарри искренне надеялся, что они больше не столкнутся с очередной «лестничной бандой». К счастью, до нужного этажа они добрались без происшествий. Китти вывела его на частично открытую галерею, выходившую на нечто среднее между детской площадкой и парковкой внизу. Гарри посмотрел вниз и увидел тех самых парней — они стояли у скамейки вместе с несколькими девушками, все курили. Впервые он задумался, не курят ли вообще все его ровесники в маггловском мире… а потом — есть ли у этого магический аналог. Он тряхнул головой, отгоняя мысли: он не знал и никогда не узнает. И, честно говоря, к лучшему. — Ну так… кто тут живёт? — спросил Гарри, догоняя Китти, шагавшую по галерее. — Моя старая лучшая подруга. Донна Грейс, — сказала Китти, резко свернув налево. — Я её не видела года два… и не уверена, как она отреагирует… — Звучит не слишком обнадёживающе, — нахмурился он. — Что ты натворила? — Ничего, — огрызнулась она, не сбавляя шага. — Эй, что с тобой? — спросил Гарри, внезапно заметив, что у неё злое лицо и слишком уж целеустремлённая походка. — Ничего, — повторила она, снова свернув. — Если это из-за тех придурков на лестнице... — Нет, не из-за них, — перебила она и остановилась у двери с номером 56A, небрежно выведенным краской. — Просто… я раньше здесь жила. Гарри удивлённо посмотрел на неё: — Что, здесь? — Через одну дверь, — она ткнула большим пальцем себе за спину. — Думаешь, у моего отца была помойка? Попробуй пожить тут… — Выглядит не самым приятным местом на свете, — признал он, хотя хотел сказать куда больше… но не хотел её обидеть. — Вот именно, — с особенно злым выражением сказала Китти. — Это ебаная дыра. Она молча уставилась на дверь. Гарри неловко посмотрел на неё, гадая, насколько болезненным было это возвращение в прошлое. Для него это было бы всё равно что снова оказаться связанным с чуланом под лестницей… и внезапно Гарри понял, что ненавидит это место. Он заметил, что Китти так и не попыталась постучать, и взглянул на неё. — Ты в порядке? — неуверенно спросил он. — Конечно. Она подняла руку, собираясь постучать… но замешкалась. — Нас тут вообще ждут? — догадался он. — Конечно, — снова повторила она, расправила плечи и тяжело постучала в дверь. Гарри понял: это означало, что Китти понятия не имеет, будут ли им рады. Он уже собирался спросить что-нибудь ещё, когда услышал, как за дверью задвигаются засовы. Дверь приоткрылась на пару сантиметров и была удержана цепочкой. В щель уставились широко раскрытые голубые глаза. — Кто там? — безразлично спросил голос. — Донна? — тихо спросила Китти, подойдя ближе. — Какого… — раздалось уже неверящее за дверью, и та с грохотом захлопнулась. Гарри бросил на Китти тревожный взгляд, но она лишь терпеливо ждала. Послышался звук — цепочку отодвинули, и дверь внезапно распахнулась настежь. На пороге стояла высокая девушка, лет восемнадцати, не меньше, и смотрела на них с открытым ртом. Гарри быстро глянул на Китти — в её глазах мелькнула нервозность, но на лице уже расплылась огромная улыбка. — Кэз…? — прошептала девушка, и по её лицу пробежала целая гамма чувств. — Это моё имя, не затаскай, — ухмыльнулась Китти. Звучала она бодро… но тревога всё же проскальзывала. Гарри заметил, что якобы радостная встреча была ощутимо пропитана напряжением. — Я… не верю… — слабо сказала девушка и вдруг шагнула вперёд. Китти слегка дёрнулась, будто ожидая удара, но та лишь обхватила её руками и рассмеялась, прижимая к себе. — Какого чёрта ты тут делаешь? — спросила она растерянно. — Я о тебе… да чёрт, лет сто ничего не слышала! — Вообще-то два, — рассмеялась Китти, обнимая её в ответ. — Ты чем вообще занималась? И прости, что не вышла на связь. — Да я уж подумала, что тебя убили или типа того, — сказала она внезапно серьёзно, отстраняя Китти и внимательно её разглядывая. — Ну… или что ты где-нибудь скрываешься… Китти неловко рассмеялась, и Донна перевела взгляд на Гарри. Он выдавил слабую улыбку. — Донна, это мой парень Гарри, — сказала Китти, кивнув в его сторону. — Гарри, это моя напарница по преступлениям. — Привет, — сказал он, неловко помахав рукой. Его внезапно смутило, что его представили как «парня» — для него это было чем-то новым, и он даже немного удивился, что Китти так сказала. — Норм? — спросила Донна с вполне дружелюбной улыбкой, а потом снова повернулась к Китти. — Ну… э-э… вы, наверное… зайдёте? — Да, было бы волшебно, — рассмеялась Китти и прошла внутрь вслед за Донной. Гарри зашёл последним, закрыл дверь — и сразу же остался почти в полной темноте. Он попытался не потерять Китти из виду, ориентируясь на её подпрыгивающие косички, отмечая про себя, что, хоть здесь и было аккуратнее, чем в её старом доме, места явно было меньше. Они вышли в совмещённую кухню-гостиную: пара диванов, телевизор и маленький столик с остатками последней трапезы. — Выпьете? — спросила Донна, показывая на диваны и подходя к холодильнику. — Я знаю, что ты будешь, Кэз… колу, да? — А я что, что-то другое пью? — рассмеялась Китти, сбрасывая рюкзак к ногам. — Ну не знаю… тут ещё водка есть, можешь разбавить, — сказала Донна, протягивая ей стакан. — «Смирнофф», твоя любимая. — Ха-ха, — протянула Китти саркастично, а потом добавила: — Может, позже. — Гарри, а ты что будешь? — спросила Донна. — То же самое, спасибо, — сказал он и с благодарностью принял стакан, когда она подошла. Он сел напротив. — Ну… так что за история? — сказала Донна, поджав ноги под себя и устроившись на диване. — После всего, что было, ты снова здесь? Ни слуху ни духу два года… и вдруг — бац. Китти легонько пнула рюкзак, будто этим всё объясняла. На лице Донны мгновенно отразилось понимание. — О нет… — простонала она, ставя стакан на стол. — Только не говори, что снова… Китти виновато ухмыльнулась. — Опять твоя чёртова мамаша со своим отчимом? — сказала Донна сердито. — Не совсем, — легко ответила Китти, откидываясь на спинку дивана. — История длинная. Донна посмотрела на неё так, будто у неё было сколько угодно времени. — Вообще-то отчим, — призналась Китти, и Донна нахмурилась. — Что? Он снова сошёлся с твоей мамой? — Не-а. Она умерла, — сказала Китти, и Гарри невольно уставился на неё так же, как и Донна, которая побледнела. — Что?.. Нет… О боже… Как? — прошептала она, явно в ужасе. — Не он же…? — Не-а, — пожала плечами Китти. — Передознулась в прошлом году. — Ох, Кэз… — сказала Донна ошеломлённо. — Мне так жаль… Я знала, что она доиграется, если продолжит в том же духе, как здесь… — Ну, — сказала Китти с видом человека, которого разговор особо не задел, — всякое бывает. — В твоём стиле, — тихо сказала Донна с грустной улыбкой. Гарри кивнул — он уже замечал, как Китти реагирует на эту тему. Китти лишь слегка пожала плечами. — Так что… это было специально или как? — спросила Донна, и в её глазах мелькнул холодный осуждающий блеск. Китти замешкалась, на мгновение взглянула на Гарри. Он ответил ей внимательным взглядом — он не знал, что именно произошло, и чувствовал, что Китти не стала бы рассказывать, если бы он не надавил. — Не знаю, — наконец пожала она плечами и сделала большой глоток колы. — Кто ж знает? Донна нахмурилась и тоже на мгновение посмотрела на Гарри. — Ну а что это было — таблетки или… — Я же сказала, что не знаю, разве нет?! — внезапно сорвалась Китти, застав и Гарри, и Донну врасплох. Наступила неловкая тишина. Донна с трудом сдерживала резкий ответ, а Гарри попытался поймать взгляд Китти — вопросительный, осторожный. Но Китти, похоже, уже что-то решила и взяла ситуацию под контроль. — Меня тогда рядом не было, ладно? — сказала она, стараясь смягчить тон. — Так что всех этих… кровавых подробностей я просто не знаю. — Кровавых подробностей? — неверяще перебила Донна. Гарри подумал, что подруга Китти явно знает её не так уж хорошо — если она продолжит перебивать в таком духе, Китти сейчас по-настоящему взорвётся. — Ага, — только и сказала Китти. — Туалет дальше по коридору, да? Она мгновенно вскочила на ноги, и Донна показала ей направление. Гарри тут же понял, что остался с ней наедине, и неловко оглядел комнату, лихорадочно пытаясь придумать тему для разговора. — Значит, Гарри? — сказала Донна, тоже поднимаясь и без всякой нужды переставляя вещи на журнальном столике. — Да, — быстро кивнул он. — Ясно… ты не местный, да? — сказала она, явно уловив его акцент. — Нет, из Суррея, — пояснил он… и снова замолчал. Отличный момент, чтобы онеметь, — выругал он себя мысленно. Ну почему он не может придумать хоть что-нибудь? Он постукивал пальцами по колену, наблюдая, как Донна молча наводит порядок. Она была довольно высокой для девушки — с высокими скулами и резкими чертами, которые ещё сильнее подчёркивались тем, что волосы были небрежно собраны в пучок. Гарри показалось, что она выглядит вымотанной и слишком напряжённой, почти нервной — она беспрерывно перекладывала предметы с места на место. Он задумался, насколько вообще визит Китти был желанным… и, словно почувствовав его мысли, Донна вдруг посмотрела на него. Он тут же отвёл взгляд, почувствовав, как заливаются щёки. — Неприятный синяк, — сказала она наконец. — А? — Челюсть, — пояснила она, кивнув на жёлто-зелёное пятно, расплывшееся после удара отчима Китти. — А… — он коснулся болезненного места. — Да, болит. — У Китти тоже вид не лучше, — заметила Донна и бросила на него подозрительный взгляд. — Вы что, подрались? — Нет! — воскликнул он, одновременно оскорблённый и шокированный. — Без обид, — спокойно сказала она, отвернувшись и натянуто улыбнувшись. — Горячая вода кончилась, — раздался голос Китти, и Гарри обернулся, увидев, как она заходит в комнату. Он почти привык к порезам и синякам на её лице после той катастрофической первой ночи после его исчезновения… но, глядя на неё сейчас, свежим взглядом, он понял, насколько это выглядит пугающе. Неудивительно, что Донна насторожилась, осознал он. Китти выглядела ужасно… да и сам он, мягко говоря, сейчас был не образцом для обложки. — Я тут просто заметила, что у вас с Гарри одинаково помятые физиономии, — сказала Донна, и Китти тихо рассмеялась. — Мы решили пойти в образе Бонни и Клайда, — хихикнула она, садясь рядом с ним и переплетая пальцы с его рукой. — У тебя неплохо получается, — заметила Донна с кривоватой улыбкой. — Думаю, Гарри немного задело, что я решила, будто это он тебя так разукрасил. — Ты издеваешься, да? — расхохоталась Китти и посмотрела на него. — Да он — единственная причина, по которой я не выгляжу так, будто меня переехал отбойный молоток. Гарри вздрогнул от её наглядного сравнения. — Так кто это сделал? — Отчим, — пожала плечами Китти. — И при чём он тут вообще? — Ну, если коротко… я переехала к нему месяцев шесть назад и... — Ты, блядь, в своём уме?! — практически заорала Донна. — К своему отчиму? К отчиму?! — Да, — отмахнулась Китти. — Ошибка, знаю. Короче, он полный дебил, я попыталась в него выстрелить, Гарри попытался его избить, а потом вырубил бутылкой водки… так что теперь мы, типа, в бегах. — Выстрелить… — слабо переспросила Донна. — Избить?.. Бутылкой водки?.. Да что за чёрт… — Успокойся, — невозмутимо сказала Китти, доставая сигареты. — Вы совершенно ебанутые, — выдохнула Донна после паузы, а затем резко повернулась к Гарри. — И ты! Поощряешь её! Ты вообще видел этого типа? — К сожалению, — мрачно сказал он, и Донна не смогла сдержать смех. — Ну что ж, Кэз, — сказала она, качая головой с недоверием. — Я знала, что у тебя есть тяга к безумию, но на убийство я тебя не записывала. — Покушение на убийство, — с ухмылкой поправила Китти. — И вообще, это была самооборона! В крайнем случае — непредумышленное. Донна попыталась сохранить серьёзное выражение лица… но в итоге расхохоталась. Китти лишь спокойно улыбнулась и закурила, а Гарри наблюдал за этим обменом реплик с пустым выражением лица. Он попытался представить, как бы отреагировал, если бы Гермиона или Рон пришли к нему и спокойно сообщили, что их мать умерла, а они попытались убить отца. Почему-то он совершенно не мог представить, что всё прошло бы вот так. Вдруг, когда смех Донны стих, комнату наполнил другой звук. Китти широко распахнула глаза и посмотрела на неё с недоверием. — Чёрт… он проснулся, — только и сказала Донна, вскакивая и выходя из комнаты. Китти повернулась следом, провожая её взглядом с открытым ртом, а затем посмотрела на Гарри — явно не находя слов. Через несколько секунд шум усилился, и Донна вернулась, держа на бедре источник этого шума. — Ты что, издеваешься?! — взвизгнула Китти, едва ли не перелетая через диван, чтобы разглядеть ревущего малыша, уткнувшегося Донне в грудь. — Не-а, — ухмыльнулась Донна. — Это Джейсон. Новейшее пополнение в клане Грейс. Китти на секунду застыла, совершенно ошарашенная, и Гарри не смог сдержать громкий смех. — Кажется, это первый раз, когда я вижу тебя без слов, — сказал он, и Донна рассмеялась вместе с ним. — Ха-ха, — протянула Китти саркастично, наклоняясь и пожимая малышу руку. — Привет, Джейси. Малыш продолжал реветь, а Донна лишь закатила глаза и немного походила с ним взад-вперёд, пока Китти не сводила с них ошарашенного взгляда. — Откуда он вообще взялся? — выдавила она наконец, после нескольких безуспешных попыток связно заговорить. — Я думала, ты и сама догадаешься, Кэз, — рассмеялась Донна. — Я имею в виду… — Китти замялась, слегка покачавшись с пятки на носок. — Чёрт, я сама не знаю, что имею в виду! Это… это шок. Кто отец, ты знаешь? — О, это тебе понравится, — ухмыльнулась Донна. — Мэтью Дженсон. — Мэтью Дженсон?! — Китти почти взвизгнула, окончательно впадая в ступор. — Да-да, знаю, — вздохнула Донна, снова закатив глаза. — Я с ним больше не общаюсь, так что всё нормально. Да и вообще, Грег бы его, скорее всего, прибил, если бы видел. — Грег — это…? — осторожно уточнила Китти. — Мой новый, — пояснила Донна, кивнув на фотографию возле телевизора. — Он сейчас на работе. — Я-то гадала, почему ты переехала, — сказала Китти, беря фото и с интересом его разглядывая. — Мама хотела, чтобы у меня была «свобода», стабильный дом для Джейса, бла-бла-бла, — пробормотала Донна и уложила малыша, который уже перестал плакать, в небольшой детский манеж, спрятанный в углу. — Я понимаю, почему ты ушла оттуда, где жила, — сказала она, мельком взглянув на Гарри с любопытством. — Но не понимаю, почему ты вернулась сюда. — Решила навестить старых друзей, — ухмыльнулась Китти. Гарри резко посмотрел на неё — она лгала. — Забавно… у тебя что, телефона нет? — сказала Донна с явным подозрением. — Было бы неплохо, если бы ты позвонила мне два года назад и сказала, что с тобой всё в порядке. — Я была не в порядке. Некоторое время, — пожала плечами Китти, подходя к малышу и ласково приговаривая что-то. Гарри не сводил с неё взгляда. — У тебя всё… в итоге наладилось? — В конце концов, — ответила Донна уклончиво, а потом с раздражением добавила: — Так вот зачем ты вернулась? — Нет. Я вернулась, чтобы увидеть тебя, — ровно сказала Китти. — А потом мы с Гарри найдём, где остановиться. Я просто хотела убедиться, что у тебя всё хорошо. Гарри совершенно не понимал, о чём именно говорят эти двое. Очевидно, когда Китти жила здесь в последний раз, произошло что-то серьёзное — настолько, что Донна ни разу не видела её и даже не слышала о ней с тех пор. И, похоже, расхлёбывать всё пришлось Донне одной… и Гарри ясно чувствовал, что ей это не нравилось. Донна задумчиво смотрела на Китти, словно решая что-то для себя. Гарри понял — именно сейчас решается, примет ли она её возвращение… или вот-вот разразится скандал. — У меня есть раскладушка, — сказала она наконец, и Китти широко улыбнулась. — Можешь спать на ней. А Гарри — на диване. Если хотите. — Я знала, что ты меня не подведёшь! — радостно воскликнула Китти, обнимая её и крепко прижимая к себе. Донна лишь сухо усмехнулась. А у Гарри внутри неприятно сжалось. Китти сияла от счастья… но он видел, что улыбка Донны не доходила до глаз. В них плескалось что-то мутное, скрытое — чувство, которое он не мог распознать. Что бы ни произошло в прошлом, Донна Китти не простила. А Китти этого не понимала. Он должен будет поговорить с ней об этом… как только появится возможность.

***

Гарри умылся и уже выходил из туалета, когда услышал, как произносят его имя. — Ну ладно, теперь я понимаю, почему ты здесь… но что за история с этим Гарри? Китти рассмеялась, а Гарри нахмурился, словно прирос к полу в коридоре. — Это что ещё значит? — спросила Донна, явно улыбаясь. — Ничего, — сказала Китти, пытаясь свернуть разговор. — Есть ещё? — Посмотри под раковиной, — ответила Донна и тут же продолжила. — Нет, ну серьёзно, Кэз. Я тебя два года не вижу, а потом ты вдруг приводишь ко мне домой какого-то странного парня — и я не должна ничего спросить? — Я тебя никогда и не останавливала, — спокойно сказала Китти. — Ладно, тогда рассказывай, — сказала Донна. Гарри услышал, как наливают два стакана. — Кто он вообще? — Я не знаю, — ответила Китти. У Гарри отвисла челюсть. Он уставился в стену. Что это вообще за ответ такой? — Ты не знаешь? — переспросила Донна недоверчиво. — Это как понимать — ты его на улице подобрала? — В автобусе вообще-то, — рассмеялась Китти. — Но если серьёзно… я с ним в одной школе училась. В начальной. — То есть это просто старый школьный знакомый, с которым ты закрутила? — Не совсем. Я его тогда вообще толком не знала, — сказала она. — Он был тем странным парнем на последней парте, знаешь? — Не похоже на твой тип, — сказала Донна почти подозрительно. — А какой у меня тип? — резко спросила Китти. — Придурки вроде Стивена Джейкобса, — ответила та, и обе рассмеялись. Гарри нахмурился ещё сильнее. Он ненавидел себя за то, что подслушивает… но не мог оторваться. Если быть честным, он и сам до конца не понимал, почему Китти вообще его выбрала. — Может, я изменилась, — сказала Китти. — Пятна у леопарда, знаешь ли, никуда не деваются, — философски заметила Донна. — Заткнись! — возмутилась Китти. — Тогда почему именно Гарри? Гарри сделал шаг вперёд и теперь стоял почти у самого дверного проёма. Он даже не заметил, как всё это время двигался ближе. В гостиной повисла долгая тишина. У Гарри в животе начало неприятно скручиваться. — Что такое? — спросила Донна уже тише. — Ну давай… почему он такой особенный? Гарри отчаянно хотел видеть лицо Китти. Эта тишина, это ожидание — всё это сводило с ума. — Кэз? — Потому что он… нормальный? — вдруг резко сказала Китти. Гарри опешил. Почему-то его это задело сильнее, чем он ожидал. Судя по тишине, Донну тоже. — Что происходит? — наконец спросила она тихо, серьёзно. — Гарри… — начала Китти и вдруг замолчала. — Не переживай, он давно спит, — быстро сказала Донна. — Гарри — что? — Гарри сложный, — наконец сказала Китти. Он задумался, так ли это… и тут же понял, что да — она права куда больше, чем когда-либо узнает. — Почему? — Потому что… — задумчиво протянула она. — Потому что он другой. Он первый человек, который смотрит на меня и не думает «шлюха» или «потаскуха»… или что я бесполезная школьная неудачница. По крайней мере… мне кажется, что он так не думает. — Эй, люди так о тебе не думают, — твёрдо сказала Донна. — Да ну, — пробормотала Китти, а Гарри, затаив дыхание, уставился в стену, словно она могла ответить за него. — Я просто не понимаю, что он видит, когда смотрит на меня. Понимаешь? Что он на самом деле видит? — Он видит тебя, конечно, — сказала Донна буквально. — Нет, не просто видит… а видит, — сказала Китти и раздражённо вздохнула, осознав, что снова говорит бессвязно. — Если он не видит шлюху или тупую неудачницу — то что тогда он видит? — В тебе есть нечто большее, чем всё это, — сказала Донна. Гарри не был уверен, что это прозвучало так уж утешительно. — Тогда… — Китти замялась и задумчиво вздохнула. — Почему он здесь? Со мной? Потому что я боюсь, что сделает мой отчим, если его найдёт… или братья, если пронюхают, — сказала она. У Гарри снова отвисла челюсть. Братья? — Но вообще… не знаю. Он ведь сам убегал. А когда я его встретила… я просто подумала, что ему нужен кто-то рядом. Понимаешь? Кто-то, кто понимает. — Понимает что? — Не знаю, — сказала она уже тише, задумавшись. — Но что бы это ни было, мы понимаем друг друга. Он понял меня — с мамой и отцом — ни слова плохого не сказал… и мне кажется, я понимаю, что с ним происходит… — И что же с ним происходит? — требовательно спросила Донна. — Я знаю, ты умеешь уговаривать, и что твой отчим — тот ещё кошмар… но почему он здесь? От чего он убегает? — Слушай, — начала Китти тихо, так что Гарри пришлось напрячь слух. — Он жил у тёти и дяди, ладно? И это… это самые отвратительные люди, каких я видела. Я даже не знаю, как это описать! Снобские пригородные типы, служебная машина, аккуратные живые изгороди… — Не звучит так уж плохо, — сказала Донна почти мечтательно. — Деньги, всё такое… — Нет! Нет, это ужасно! — резко сказала Китти. — Они его ненавидели и постоянно срывались на нём, ломали… ты знаешь, как это бывает. Ломали его изнутри. — Ой, опять ты со своим «сломленным духом»! — воскликнула Донна. — Ты думаешь, раз у тебя жизнь дерьмо, значит у всех так? Он, скорее всего, просто богатенький мальчик, которому захотелось каникул и быстрого перепиха... — Пошла ты! — резко выкрикнула Китти. — Ты вообще не понимаешь, о чём говоришь, ясно? — Ладно… извини, — сказала Донна раздражённо, но уже мягче. — Я просто высказала мнение… — Вот и не надо, — огрызнулась Китти. — Тогда как ты сама это объясняешь? — Я же сказала — не знаю, — ответила Китти тем тоном, который Гарри мгновенно узнал: саркастичным и злым. Гарри слушал, как Донна извиняется, почти не вникая в слова. Он был слишком занят мыслями о том, что сказала Китти… о том, как она говорила о нём. И от этого ему почему-то было странно… хорошо. Она его защищала — хотя у неё не было на то ни малейшей причины. Он был скрытен, ничего ей не рассказывал, держал всё при себе… и всё же она понимала. Более того — ему вдруг показалось, что она понимает его больше, чем кто-либо когда-либо понимал. Возможно ли это вообще? — спрашивал он себя. Как так — не зная ничего, знать всё? Голова почти разболелась от водоворота мыслей, и только когда он снова услышал своё имя, реальность вернулась. Донна задала какой-то вопрос, который он пропустил, а по ответу Китти стало ясно — она уже успокоилась после недавней вспышки. — Ты совсем не такая, как в прошлый раз, когда мы говорили, — сказала Донна с теплотой. — Всё ещё злюка и язва… но другая. Он тебе правда нравится, да? Гарри, внезапно охваченный паникой, всё равно не удержался и наклонился вперёд, боясь пропустить ответ. Китти, однако, молчала довольно долго, и у него появилось ощущение, что сердце вот-вот выскочит из груди от ожидания. — Боже мой… — вдруг сказала Донна, словно её осенило. — Ты что… любишь его? — Донна, — фыркнула Китти. Гарри нахмурился — она явно ушла от вопроса. Судя по всему, Донна тоже это заметила. — Это не ответ! — возбуждённо сказала она. — Любишь? Это многое бы объяснило. — Ну… не знаю, — отмахнулась Китти, и в её голосе появилась знакомая резкость. — Откуда мне вообще знать, что это за чувство? — Просто знаешь, — твёрдо сказала Донна. — Оно ощущается так, будто всё должно быть именно так. — Не начинай мне тут всю эту чушь про Ромео и Джульетту, — отрезала Китти. — Ты же понимаешь, что всё это — сказки? Гарри пристально уставился в стену, не понимая, что чувствует в этот момент. Злость, грусть, растерянность — всё перемешалось так, что он уже не мог ясно мыслить. — А ты мне не начинай этот свой «я крепкий орешек» тоже, — парировала Донна. — Если он тебе нравится, почему просто не сказать? Чего ты боишься? — Я ничего не боюсь, — ядовито ответила Китти, явно раздражённая. — Я просто говорю, что не знаю, люблю ли я, потому что мне не с чем сравнивать. А даже если бы и знала — всё равно не сказала бы. Какой смысл? Всё равно ничего не длится вечно. В конце концов все исчезают. Гарри поразила горечь в её голосе. Он невольно задумался — она правда в это верит? — Да и вообще, Гарри всё равно скоро уйдёт, — добавила она глухо, почти смиренно. — Как только поймёт, какая я на самом деле… Я даже не понимаю, почему я ему вообще нравлюсь… — Он нравится тебе, потому что видит тебя сквозь эту твою защитную скорлупу, — сказала Донна ласково. — Как и я всегда видела. Китти рассмеялась. — Ничего я не прячу. — Конечно прячешь. Всегда прятала. Кэз тут, Кэти там… — сказала Донна многозначительно. — А он называет тебя Китти. Это что-то новенькое. Наступила пауза… а потом они обе вдруг рассмеялись. — Ну можешь пожимать плечами сколько угодно, — усмехнулась Донна, — но я бы не переживала, что он тебя бросит. Скорее наоборот. — Этого не будет, — сказала Китти, смех постепенно стих. Гарри не смог удержаться от улыбки. — Он классная компания… когда не молчит и не строит из себя тайного агента. — Молчит? — Ну… депрессивный — точнее будет, — призналась она, и в её голосе зазвучала печаль. — Думаю, он слишком много думает… мрачно. Но когда он счастлив и не грузится — он ужасно смешной! Ему достаточно просто на меня посмотреть — и я уже смеюсь! Такой сухой юмор, понимаешь? И иногда... — Всё, тебя понесло, — перебила Донна. Китти тут же замолчала и рассмеялась. — Знаю, прости… — сказала она. — Просто иногда хочется, чтобы он был чуть счастливее. Полегче относился к жизни — он будто весь мир тащит на плечах. Гарри едва не рассмеялся вслух — мысли тут же унеслись к Пророчеству. — Может, так и будет, — наконец сказала Донна. — Может, ты сможешь дать ему повод быть счастливее. — Ну, он будто боится целовать меня дольше пары секунд, — сказала Китти. — Наверное, ждёт, что я внезапно пойму, что он мне не нравится, и врежу ему карате-ударом или что-нибудь в этом духе. Не знаю… иногда жизнь была бы куда проще, если бы можно было просто сказать: «да, ты мне нравишься» и «да, давай повеселимся». — Он скоро это поймёт, — захихикала Донна. — Ты же не самая тактичная, знаешь ли. — Эй, я протестую! — возмутилась Китти напоказ. — Я просто стараюсь быть честной. — И я это ценю. Правда, — сказала Донна. — Да ладно, — отмахнулась Китти. Затем послышался звук — стакан с решимостью поставили на стол. — Ладно, я в туалет. По коридору, да? Гарри вздрогнул так, будто его ударило током. — Да, в самый конец, — ответила Донна. Он рванул по коридору, стараясь шуметь как можно меньше и одновременно бежать как можно быстрее — в темноте, на ощупь, лавируя между препятствиями. Наконец он добрался до гостевой комнаты и поспешно закрыл за собой дверь, прислонившись к ней и глубоко дыша. Глаза постепенно привыкли к темноте, он разглядел спальный мешок и с глухим стуком опустился на него… но так и не залез внутрь. Мысли метались — всё, что он услышал, никак не хотело укладываться. Её подозрения, то, что она рассказала Донне о нём, её чувства к нему… слишком много всего сразу. Но больше всего разум снова и снова возвращался к последней части разговора — к словам о том, что он не умеет радоваться жизни. И ведь она была права. Он сейчас вдали от магического мира. Ему не нужно думать обо всём этом дерьме… так почему бы просто не начать жить? Почему бы не повеселиться? Он решительно кивнул самому себе: хватит. С завтрашнего утра он перестанет зацикливаться на прошлом. А зачем ждать до завтра? — шепнул внутри тихий голос. — Ты сидишь в темноте и думаешь о том, о чём сам знаешь, что не должен… а они там пьют и веселятся. Ну что ж, если могут они — может и он.

***

Китти открутила крышку бутылки, смеясь над рассказом Донны. Было приятно наконец-то поговорить обо всём — о том, что она держала в себе, никому не рассказывая… даже Гарри. Теперь многое начинало складываться, обретать форму, становиться каким-то более реальным. — И вот я, значит, одновременно бегу и спотыкаюсь, — хихикала Донна, едва выговаривая слова от смеха. — А вокруг ног огромный моток колючей проволоки, понимаешь? И я так долго падала, и как раз когда я... Тут она замолчала, и Китти выжидающе подняла на неё взгляд. — О, привет, Гарри, — сказала Донна, слегка помахав рукой. Китти резко обернулась и увидела Гарри в дверном проёме — в старых джинсах, мешковатой футболке и с самой безумной причёской, какую она вообще когда-либо видела. — Прости… мы тебя разбудили? — спросила она, улыбнувшись виновато. — Не-а, не спалось, — ответил он, заходя в гостиную. — Ничего, если я к вам присоединюсь? — Конечно нет! — рассмеялась она, подвинувшись на диване, освобождая ему место. Она одарила его счастливой улыбкой и, будто спохватившись, снова повернулась к Донне. — Гарри, будешь пить? — спросила Донна, тут же вскакивая. — Я бы посоветовала вoд-ка, — торжественно заявила Китти, толкнув его локтем и радостно подняв стакан. — Вод-ка? — переспросил он, приподняв бровь. — Нет… вОд-ка, — повторила она с густым русским акцентом. — Просто подыграй, — вздохнула Донна, покачав головой с притворной жалостью. — Это делает её счастливой. Водка с колой, да, Гарри? — Как скажешь, — ответил он и, улыбнувшись Китти, добавил: — Ты счастлива? — Удивительно спокойна, — сказала она с ещё каким-то странным акцентом, который он не смог определить. — Ты звучишь как… — начал он, подбирая слово. — Как идиотка? — подсказала Донна, протягивая ему высокий стакан. Китти лишь высунула язык и пнула её по голени. — Ай! — рассмеялась Донна, потирая ногу. — Да, я помню эти ботинки… — тут она насторожилась. — Опять он? Гарри смутно услышал плач маленького Джейсона. Они посмотрели, как Донна схватила бутылочку на кухне и быстро вышла. Китти проводила её взглядом, а Гарри поднял свой стакан и осторожно понюхал. Запах был… мощный. Китти подняла свой стакан. — За…? — спросила она, ожидая, что он продолжит. — За… — задумался Гарри, а потом улыбнулся. — За новые начала? — За это я выпью, — сказала она и опрокинула стакан. Гарри сделал глоток. Обжигающая жидкость скользнула по горлу — настолько крепкая, что на секунду ему показалось, будто горло просто отказывается её принимать. Он поморщился и посмотрел на Китти. Та уже осушила свой стакан и теперь корчила рожицу, будто только что откусила лимон. — Фу-у, гадость, гадость! — радостно заявила она, а потом посмотрела на него. — Ещё? — Подожди, — рассмеялся он и допил остаток. Он поставил стакан, а она вытащила бутылку с прозрачной жидкостью, на которую он посмотрел с подозрением. Китти налила по прозрачному «дюйму» в каждый стакан и подняла свой. — Залпом? — спросила она, приподняв брови. — Залпом, — согласился он с широкой улыбкой. Так повторилось три раза, и к этому моменту Гарри уже понял, что их игра — это, оказывается, ужасно смешно. Донна всё ещё уговаривала орущего младенца, Гарри поставил стакан чуть сильнее, чем собирался, а Китти всё ещё смеялась. — Так… так… ды-ша-а-а-ать, — выговорила она, захлёбываясь смешками и снова беря бутылку. Она театрально открутила крышку и, прищурив один глаз, налила ещё. — Итак! — торжественно объявила она, размахивая стаканом. — За… Макдоналдс! — Макдоналдс! — восторженно поддержал Гарри. Они чокнулись и снова опрокинули стаканы. Оба скривились, увидели выражения лиц друг друга — и расхохотались до слёз. — Ты… ты пьян! — ликующе заявила она, ткнув его в грудь. — Я совсем не пьян! — возразил он с жаром. — Ты говоришь как я! — заявила она, а потом захохотала и добавила нарочито аристократическим тоном: — Это не твой акцент, Гарольд! — Прошу прощения, дорогая, — извинился Гарри своим лучшим «королевским» английским. — Позволь простить мои дерзкие манеры! Китти на секунду уставилась на него в полном изумлении… а потом они оба взорвались громким, безудержным смехом. Полчаса спустя Донна вошла в гостиную, наконец-то уложив Джейсона, и застыла, увидев их: оба распластались на диване, одновременно что-то кричали друг другу, слова тонули в хохоте. — Как вообще можно так напиться за такое короткое время? — озадаченно спросила она. — У нас кончилась вoд-ка, — пояснил Гарри, а Китти с гордостью подняла бутылку. — Я забыла, сколько ты можешь в себя влить, — пробормотала Донна, подходя к шкафчику и вытаскивая вторую бутылку. — Я знала, что ты меня разоришь… — Только дом, — ухмыльнулась Китти. — Присоединяйся… — Ты это так зловеще говоришь, — рассмеялась Донна, плюхаясь на диван. Она наблюдала, как Китти наливает ей стакан, усмехаясь: та щурилась, зажмурив один глаз, а струйка жидкости гуляла по краю стекла, норовя пролиться. В итоге Донна провела с ними не больше получаса. Они оба были куда пьянее неё, и вскоре она перестала улавливать смысл их безумного разговора. Тогда она просто откинулась назад и стала за ними наблюдать — почти с изумлением. Китти говорила, что он тихий и застенчивый, но в пьяном виде, чёрт возьми, Гарри болтал без умолку. И манера эта была ей до боли знакома — он звучал точь-в-точь как Китти. Это всегда её поражало: акцент, интонации, сам способ говорить — всё будто «прилипало» к тем, кто проводил с ней больше десяти минут. Она улыбнулась, глядя, как они делятся каким-то своим, закрытым для остальных смешком, и заметила, что рука Китти переплелась с его и лежит у неё на коленях. С лёгкой улыбкой Донна увидела, как он играет одной из её косичек, пока они говорят, и решила, что пора бы лечь пораньше. Поднявшись, она унесла стакан на кухню, вымыла его и вернулась — они всё ещё были погружены в разговор, временами переходящий в хохот. — Спокойной ночи, — сказала Донна, направляясь к двери. — Ты уже спать? — спросила Китти, с трудом оторвав взгляд от Гарри. — Ага. Устала, да и завтра рано вставать, — объяснила она. — Мама заедет за Джейсом перед тем, как я уйду, так что квартира ваша до пяти, ладно? — Ага, хорошо, — кивнула Китти. — Споооокойной ночи! — Да, спокойной ночи, дорогая, — добавил Гарри странно аристократичным тоном. Донна посмотрела на него с лёгким недоумением, потом пожала плечами и махнула им на прощание. Она зашла в ванную, приготовилась ко сну и уже собиралась пойти за стаканом воды, но, проходя мимо, заметила Гарри и Китти — они были в середине довольно личного момента. Донна передумала и ушла в спальню. Впервые за долгое время, отметила она, укутываясь одеялом и глядя, как спит Джейсон, ей показалось, что Китти, возможно, действительно счастлива. А потом она задумалась, что это заставляет чувствовать её саму.

***

— Нам нужно приготовить еду! — вдруг заорала Китти, с трудом взгромождаясь на ноги. — Еду? Здесь? — спросил Гарри, тоже кое-как поднимаясь. — А ты не растаешь или не взорвёшься, если не поешь «Макдоналдс»? — Ха-ха, Гарольд! — рассмеялась она, пытаясь толкнуть его, но эффектно промахиваясь. — Но нет… я ещё ем арахисовую пасту… — Арахисовую пасту? — с сомнением переспросил он, плетясь за ней, пока она шаталась в сторону кухни. — Сэндвичи с арахисовой пастой и мармайтом, если быть точной! — провозгласила она, театрально распахивая дверцу шкафчика. Гарри, которому казалось, будто линзы выпали — настолько всё расплывалось, — попытался сфокусироваться хотя бы на одной из трёх Китти, карабкавшихся по шкафам в поисках банок. Он рассмеялся и, спотыкаясь, отступил назад, пока не прислонился к относительно надёжной столешнице, пытаясь заставить мир перестать двоиться. — Это выглядит как... — начала она, разворачиваясь с банкой в руках… и тут же вскрикнула и с грохотом свалилась со столешницы на пол. — Китти! — заорал он, захлёбываясь смехом, и поспешил к ней, застав её скрючившейся от хохота. — Ай—ай— Гарри, по-моему, я что-то сломала! — простонала она, пытаясь подняться. — Фу… Она подняла руку — та была измазана коричневой массой с кусочками орехов — и рассмеялась ещё сильнее. — Ты такая глупая, — сказал он, опускаясь на колени и глядя на печальные останки арахисовой пасты Донны. — Зато чистая глупая, — парировала она. — Чт... Китти вдруг рванулась вперёд и впечатала свои липкие, измазанные пастой ладони ему прямо в лицо. Гарри заорал и рухнул навзничь, одновременно ругаясь и смеясь. — Ты такая хитрая! — возмутился он, пытаясь стереть липкую жижу с щёк и из глаз. — И коварная, — напомнила она, с превосходным блеском в глазах. — Но не слишком умная, — рассмеялся он и сам подался вперёд, пытаясь размазать пасту по её лицу. И тут началась совершенно нелепая и неожиданно долгая битва по забрасыванию друг друга арахисовой пастой. Они скользили по линолеуму, падали, сталкивались, снова хохотали… пока в итоге не остались мокрой, липкой кучей на полу, прислонившись к шкафчику и пытаясь перевести дыхание. — Мне так странно… — наконец выдавил Гарри, смеясь и выдёргивая из волос особенно упрямый кусок хрустящего арахиса. — Типа липко? — спросила она, поднимая разбитую банку и изучая её с видом учёного. — И воняет, — добавил он, снова расхохотавшись. — И я голодный. Где мои сэндвичи?! Китти проползла по полу, схватила батон и вернулась к нему. Она сунула ему ломоть хлеба, а мармайт с пальцев размазала по своему. — Ты — шведский стол самообслуживания, — хихикнула она. — Нельзя есть с себя же! — сказал Гарри, с изумлением наблюдая, как она делает именно это. — Почему нельзя? — просто спросила она. — Потому что… — он замялся, пытаясь придумать вескую причину. — Потому что это грязно… — Ты меня грязной называешь? — спросила она с притворным возмущением и тут же облизнула пальцы. Он покачал головой — всё вокруг снова плыло, а странное ощущение только усиливалось. — Так вкуснее, — задумчиво сказала она. Гарри посмотрел на свои собственные пальцы, измазанные мармайтом, пожал плечами и тоже лизнул один. Через пару секунд он был вынужден признать, что она права, и следующие несколько минут они ели в довольной тишине — прямо так, «с самообслуживания». — Ну что, выпить? — наконец спросила она. — Фу… — Гарри покачал головой. — Хватит… у меня голова болит. — Тогда вода, — сказала она, кое-как поднимаясь, взяла стаканы и протянула один ему. Они сели прямо на кухонный пол и молча начали пить. — Если бы Гермиона сейчас меня увидела, она бы с ума сошла, — вдруг рассмеялся Гарри, поворачиваясь к Китти с дурацкой улыбкой. — Она бы точно не одобрила, что я пью. — Кто такая Гермиона? — подозрительно спросила Китти, нахмурившись. — Она ведьма, — захихикал он, мысленно поздравляя себя с удачной шуткой. — Ты о чём вообще? — раздражённо спросила она, но широко улыбаясь. — Кто такая Гермиона? — Подруга моя, со школы, — ответил он, всё ещё смеясь. — И Рон… мой лучший друг. — Правда? — рассеянно спросила она, снова слизывая мармайт с пальцев. — А какая она? — Кто? — Гермиона, — напомнила Китти, теперь уже повернувшись к нему. — Она… умная, — начал Гарри задумчиво, внезапно вспомнив, что ему скоро должны прийти результаты СОВ. — Умная? — переспросила Китти с лёгким недовольством. — А как она выглядит? — У неё большие волосы, — кивнул Гарри. — И раньше были очень большие передние зубы, но она их уменьшила. — Что? — Её родители — стоматологи, — добавил Гарри между прочим, и Китти медленно кивнула. — А ты когда-нибудь её целовал? — спросила она. Гарри не смог сдержаться — сам вопрос, да ещё в том тоне, каким его задала Китти, оказался достаточным, чтобы он согнулся пополам от неудержимого смеха. Вместо того чтобы представлять реакцию Рона, Гарри живо видел перед собой, что именно сделала бы с ним Гермиона, попробуй он к ней хоть как-то подкатить. И — нет, этого он точно не хотел. — Перестань надо мной смеяться, — раздражённо сказала Китти и хлопнула его по руке. Это только подстегнуло смех — особенно когда до него наконец дошло, почему она вдруг так странно себя ведёт. — Ты что… ревнуешь? — поддразнил он, не веря собственным словам. — К кому? К мисс «я-такая-умная», «я-такая-изысканная», Гермионе? — фыркнула она, совершенно не слыша, как это звучит. — И вообще, что это за имя такое? — Греческое… вроде того, — пожал плечами Гарри. — Китти тоже греческое, — тут же парировала она, не желая уступать. — Значит «котёнок». — Никогда бы не догадался, — сухо заметил Гарри. — И вообще, тебя зовут не Китти, а Кэтрин. — Не для тебя, — отрезала она. — Я ненавижу имя Кэтрин. Кому вообще хочется, чтобы его имя значило «чистая»? — А мне нравится, — задумчиво сказал Гарри. — Почему вам всем обязательно давать себе другие имена? Китти пожала плечами, и между ними повисла тишина. Гарри вдруг почувствовал, что он в чём-то провинился… но не мог понять — в чём именно. — Ты ей про меня рассказывал? А, вот оно. Он упомянул Гермиону. — Нет, — признался он, делая большой глоток воды, пока она резко на него смотрела. — Почему нет?! — громко воскликнула она. — Потому что… — он пожал плечами, — мне просто не хотелось в последнее время ни с кем говорить. Ни о чём. Её черты чуть смягчились, и Гарри внезапно понял, что пить столько было плохой идеей. Он чувствовал себя слишком неуправляемым, будто в любой момент может ляпнуть что-нибудь опасное — и не сумеет остановиться. Но дело было не только в этом. Может, это был алкоголь, а может — что-то глубже, но он почувствовал, как знакомая чёрная туча снова подкрадывается. Вспомнилось, почему он вообще сбежал: письмо Квибелла, Сириус, арка… вуаль… Как он вообще может сидеть здесь, пить и веселиться, когда столько всего пошло наперекосяк? — Ты ведь не сказал им, что уходишь? — медленно спросила Китти, будто проверяя его реакцию. Гарри молча покачал головой. — Они уже знают, — сказала она. — Наверное. Веселье будто вытекло из него целиком. Внутри стало муторно, словно боль, которую он на время отодвинул, снова вернулась. Что он вообще здесь делает? Доказывает Китти, что умеет быть «весёлым», только потому, что подслушал какой-то разговор с Донной? Ну давай, Гарри, одёрнул он себя. Новости дня: жизнь — не весёлая. То, что ты делаешь, — не весело. Ты всё ещё причиняешь боль людям. Веселье — это не то, что он сейчас должен был чувствовать. — Гарри? — донёсся до него её голос, будто издалека. — Я, пожалуй, пойду спать… — задумчиво сказал он, поднимаясь на ноги и уже покачиваясь в сторону двери. — Что? А… ладно, — растерянно сказала Китти. — Ну… если ты уверен… Она пошла за ним в тёмную гостиную. — Спокойной ночи, — сказал он, выбрав самый длинный диван и тяжело рухнув на него. — Тогда… спокойной ночи, Гарри, — сказала она, задержавшись рядом на пару секунд дольше, чем было нужно. Китти вышла, а Гарри уткнулся лицом в подушку. Мысли путались, цеплялись друг за друга, ни одна не задерживалась дольше пары секунд. Он знал лишь одно — все они крутились вокруг магии, Рона, Гермионы, Дамблдора, Сириуса… Для всего этого просто не хватало места в голове. Он отчаянно пожалел, что у него нет омута памяти Дамблдора.

***

Ремус постучал в дверь дома миссис Фигг и терпеливо ждал, пока за ней послышалась шаркающая возня. — Кто там? — отозвалась она хорошо отрепетированным голосом. — Мортон Великолепный, — тяжело вздохнул Ремус Люпин. Честное слово, ну и дурацкий пароль. — А кто сопровождает Мортона? Голос звучал так, словно текст был у неё перед глазами, распечатанный на карточке. — Ремус Люпин. — И что привело вас в моё жилище? — Арабелла, — устало сказал он, — может, ты просто откроешь? Ты же знаешь, что это я. — Мистер Люпин, будьте добры, соблюдайте правила! — строго сказала она и снова, с тем же терпением, повторила вопрос. — Я пришёл встретиться с Кассандрой. Как и все остальные, кто сегодня стучался в эту дверь. Наконец цепочка отъехала, и дверь открылась, явив взору хмурую пожилую женщину в цветастом платье, которое дополняла — а скорее подчёркивала — огромная волшебная шляпа, водружённая поверх бигуди. — Вы могли быть каким-нибудь Пожирателем смерти, ведущим себя именно так, — укорила она его, пропуская внутрь. — И вы опоздали. — Извини, — пробормотал он. — Дамблдор уже здесь? — Да. Он в гостиной, со всеми, — ответила она и тут же добавила обвиняюще: — Мы все вас ждали. Ремус вошёл в комнату и увидел Аластор Муди, Нимфадора Тонкс и Кингсли Шеклболт, рассевшихся по пёстрым креслам в цветочек. Кто-то старательно избегал кошек, кто-то вежливо не притрагивался к странного зелёного цвета пирогу. Муди выглядел особенно неуместно среди розовых вязаных пледов и кружевных салфеток. Он молча кивнул Ремусу — а затем бросил недобрый взгляд на последнюю участницу собрания: Кассандру. Высокая, худощавая женщина сидела аккуратно на диване рядом с Тонкс, которая, напротив, умудрилась развалиться, поджав под себя ноги, и что-то оживлённо ей рассказывала. Они были давними знакомыми, хоть и выглядели совершенно по-разному: Кассандра — с длинными белыми пальцами, сцепленными на коленях, в очках, аккуратно сидящих на тонком носу, — внимательно слушала Тонкс. Когда Ремус вошёл, она вдруг подняла взгляд. Он улыбнулся ей… и выбрал кресло как можно дальше. Кассандра, при всей её помощи, всегда сильно его нервировала — и Тонкс это неизменно забавляло. — Ах, Ремус, — сказала она, вглядываясь в него серыми глазами. — Я не встречала вас в своих последних вылазках в магический мир? — Я был… занят, — быстро ответил он, заметив, как Тонкс изо всех сил сдерживает улыбку. — Разумеется, — сказала Кассандра, снимая очки и протирая их маленькой зелёной салфеткой. — И как вы себя чувствуете? — Нормально, — ответил он, отмечая её привычную, безупречно точную манеру делать всё. — Я это вижу, — зловеще кивнула она. — Странные времена, не правда ли? Тон у неё был такой, будто она между делом комментировала погоду, но Ремус знал её слишком хорошо. Она всегда была такой… дотошной. Что она имела в виду под «странными временами»? На что это намёк? Разговоры с Кассандрой всегда держали его в напряжении — казалось, в любой момент можно оступиться… Она всё ещё ждала ответа. Он неловко кивнул, и Кассандра удовлетворённо улыбнулась тонкими губами, прежде чем снова повернуться к Тонкс, у которой внезапно появился подозрительный кашель, очень уж похожий на смех. — Ну что ж, теперь мы все в сборе, — сказал Кингсли, с облегчением откладывая пирог. — Может, начнём? Все кивнули, и Кассандра аккуратно раскрыла папку, лежавшую у неё на коленях, перелистывая несколько страниц так, словно запоминала их наизусть. — Тонкс посвятила меня во все детали, какие только смогла, и последние несколько часов я изучала ваши досье по этому делу. Думаю, у меня есть некоторые соображения, которые могут вас заинтересовать, — сказала она, поочерёдно одарив каждого пронизывающим взглядом. — Этот случай куда более распространён, чем вам кажется. Краем глаза Ремус заметил, как Кингсли закатил глаза в сторону Муди. Тот ответил чем-то, отдалённо напоминающим мрачную ухмылку. — Насколько я вижу, и Гарри, и Кэти были лишены любящей, заботливой среды, — продолжила Кассандра серьёзно, словно ничего не заметив. — Гарри — потому что он рос изгоем не только в собственном доме, но и в социальной жизни. В случае Кэти — развод родителей, их одинаково жестокие характеры, последовавшая депрессия матери и её смерть. Мы говорим не о счастливом детстве. Они оба стремятся найти то, что утратили. У них глубоко укоренившаяся потребность быть любимыми за то, кем они себя ощущают, а не за ярлык, который им навесила жизнь. — В случае Гарри он нашёл маггла, не знающего ничего о магическом мире, не имеющего ни малейшего представления о том, кто такой Мальчик-Который-Выжил, — человека, с которым можно установить связь просто потому, что он сам по себе. Кэти же куда более сложна. Ребёнок, длительное время подвергавшийся насилию, получает глубокие психологические шрамы — отсюда непредсказуемость. Я предполагаю, что она видит в Гарри некоего спасителя: он появился из ниоткуда и сумел предложить ей выход, бегство от боли. — То есть вы хотите сказать, что они просто используют друг друга? — медленно спросил Ремус. — Что Гарри нужен был кто-то, кто полюбит его таким, какой он есть, снимет боль и чувство вины, и он случайно наткнулся на неё… а Кэти нужен был кто-то, кто поможет выбраться, и она нашла Гарри? — Нет, вовсе нет, — ответила она, опуская очки на цепочке на грудь. — Я считаю, что между ними действительно могли возникнуть глубокие чувства. Понимаете, как я уже говорила, люди, лишённые любви в течение жизни, часто чувствуют её сильнее всего. Они быстрее и глубже привязываются, потому что отчаянно ищут принятия. Это удивительное совпадение, что Гарри и Кэти встретились именно в тот момент, когда они были нужнее всего друг другу. Она говорила спокойно, размеренно — как врач, излагающий диагноз. — Потеря Гарри своего крёстного и бремя войны с Волдемортом… жестокий отец Кэти, её провалы в учёбе и социальной жизни — всё это привело их к серьёзным переломным моментам. В случае Гарри эта ситуация будет для него пагубной: возвращение в магический мир, разлука с Кэти и возвращение к реальности станут одним из самых тяжёлых испытаний в его жизни. Кэти же, напротив, выигрывает — она сбежала от отца, и, судя по всему, она достаточно находчива и улично умна, чтобы выжить самостоятельно. — Когда вы говорите «пагубной»… — осторожно начал Ремус, явно встревоженный. — Я имею в виду следующее, — продолжила Кассандра. — Гарри уверен, что у него были веские причины сбежать. Я почти уверена, что он обдумывал это ещё до встречи с Кэти, но именно она дала ему уверенность — ощущение, что он может это сделать. По вашим рассказам и словам других членов Ордена перед его исчезновением, Гарри был очень зол. Под всей этой болью, горем и виной из-за смерти Сириуса скрывается гнев — направленный, безусловно, на Волдеморта и Пожирателей смерти, но также и на Орден… и в особенности на Дамблдора, из-за той ноши, что была возложена ему на плечи. Она слегка наклонила голову. — Это могло стать для него своего рода каналом — местом, куда можно направить все эмоции и тем самым оправдать уход. Вы рассказывали о его лучших друзьях — они, судя по всему, необычайно близки… и всё же это не остановило его. — Я знаю, — устало вздохнул Ремус. — Я просто не понимаю… что он, по его мнению, делает? Он же должен понимать, что это безумие. — Возможно, вам сейчас трудно это принять, — мягко сказала Кассандра, — но Гарри может быть не самым уравновешенным человеком. Судя по всему, последние годы были для него крайне тяжёлыми, и столь серьёзное, иррациональное поведение нередко встречается у людей, которые, если можно так выразиться, утратили связь с реальностью. — Думаете, он совсем с катушек слетел? — грубо спросил Муди. — Нет, не «слетел», — резко отрезала она, словно это слово её оскорбило. — Я лишь предлагаю допустить, что сейчас Гарри находится в нестабильном психологическом состоянии. Он сбежал, подвергнув опасности свою жизнь, жизнь Кэти, свои дружеские связи здесь… хотя в глубине души, я уверена, он уже понимает, что не сможет бежать вечно. Скорее всего, он осознаёт, что его найдут — возможно, вопрос всего нескольких дней. Она сделала короткую паузу. — Но он никогда не станет ждать, пока его найдут. В этом я уверена. Он будет бежать до тех пор, пока его не загонят в угол. И в этот момент он скорее выберет смерть, чем капитуляцию и возвращение — отчасти из-за реакции, которой он боится со стороны друзей, отчасти потому, что это означает разлуку с Кэти. — Насколько серьёзны, по-вашему, их отношения? — спросил Ремус. — Я уверена, что они сами считают их максимально серьёзными, — сказала Кассандра с печальной улыбкой. — Гарри, вероятно, даже задумывался о том, чтобы рассказать ей о магическом мире… о себе — как о проверке, насколько крепка их любовь. Но он никогда этого не сделает. Не только из-за страха быть отвергнутым — утрату, которую он просто не переживёт, — но и потому, что боится тем самым подвергнуть её ещё большей опасности. — Но он и так в опасности! Они оба в опасности! — воскликнул Ремус. — Без защиты Ордена, без палочек… — С другой стороны, сейчас он неотслеживаем, — задумчиво сказала Кассандра. — Он растворился в тени, и вы не можете его найти. Раньше все знали, где искать Гарри — у родственников или у Уизли. А теперь… теперь не знает никто. В каком-то смысле он куда безопаснее, чем когда-либо прежде. Он стал магглом — слился с толпой, стал невидимым. — А если они найдут к нему путь раньше нас? — спросил Кингсли. — Вот тогда он будет очень «в безопасности». — Ну, а это, как говорится, тот момент, где заканчивается психология и начинается магия, — с лёгким смешком сказала Кассандра. — Я ведь всего лишь маггл. Все почувствовали, что эта реплика была прямым ответом на их отношение к ней и её профессии. Ремус посмотрел на Тонкс — та крутила большие пальцы и разглядывала потолок. Да… она точно рассказала ей, что они говорили. — Так у вас нет ни малейшего представления, куда они могли направиться? — спросил Муди, полностью проигнорировав намёк и вложив в голос лёгкое презрение. Кассандра бросила на него быстрый взгляд — такой, который ясно говорил, что она поняла о его характере всё, что ей нужно… и была этим откровенно довольна. — Возможно, направление их бегства будет целиком и полностью зависеть от Кэти, — сказала она, аккуратно складывая все переданные ей папки в ровную стопку. — У Гарри, по сути, нет ни семьи, ни друзей в маггловском мире, о которых стоило бы говорить. А вот у такой девушки, как она, наверняка есть немало знакомых в разных местах. С этого я бы и начала. — Спасибо, Кассандра, — тепло сказал Ремус Люпин, протягивая руку. — Вы нам очень помогли. — Вы звучите удивлённым, — сухо заметила она, но всё же одарила его мягкой, ободряющей улыбкой. После обмена рукопожатиями она передала все свои записи Аластору Муди и выжидающе посмотрела на него. — Полагаю, снова то самое время? — спокойно спросила она. — Прости… — виновато сказала Нимфадора Тонкс. — Хотелось бы, чтобы нам не приходилось… — Я прекрасно понимаю, — ответила Кассандра с лёгкой улыбкой. — Валяйте. — Обливиэйт, — пробормотал Муди. Все замерли в ожидании. Когда затуманенное выражение исчезло из её глаз, Кассандра слегка тряхнула головой, сняла очки и начала протирать их маленькой жёлтой салфеткой. Надев их обратно, она снова улыбнулась — легко, непринуждённо. — Надеюсь, я была полезна, — сказала она. — Как всегда, — кивнул Ремус. — Больше, чем я когда-либо узнаю, полагаю, — пошутила она, поднимаясь на ноги. — Нет-нет, не вставайте ради меня, я сама найду дверь. Ещё увидимся… рано или поздно. — Ага, пока, Касс, — махнула рукой Тонкс, и все попрощались. Когда дверь закрылась, они переглянулись — неловко, с общим чувством дискомфорта. — Ненавижу это делать, — пожаловалась Тонкс. — Мы выглядим такими неблагодарными… — Так лучше, — резко сказал Муди, стараясь вырвать всех из неприятного настроения. — Это её работа, а ещё она вас дразнит — знает, что вам не по себе. Давайте сосредоточимся на главном: куда они направились. — Вулверхэмптон. Тут без вариантов, — сказала Тонкс. Все согласно кивнули. — Итак, следующий шаг? — спросил кто-то. — Мы едем в Вулвергемптон, — сказал Ремус.

***

Она поняла, что больше не может игнорировать жажду, и села на кровати, оглядываясь. Донна крепко спала, а детская кроватка рядом — на удивление — была совершенно тихой. Сонно потирая лицо, Китти попыталась выбраться из спального мешка, поднялась на ноги и, насколько возможно осторожно, направилась к двери. В квартире стояла полная тишина — только на кухне тихо гудел холодильник, да и обычные звуки оживлённого дома были приглушены. Она решила, что сейчас, должно быть, очень раннее утро: солнце ещё не взошло. В темноте она спотыкалась, пытаясь вспомнить, как здесь устроены коридоры. Стоило ей просто позволить ногам идти самим, отключив голову, как всё вдруг вспомнилось — она прожила здесь почти три месяца, рекордный срок для неё и её матери, и все квартиры были устроены одинаково. Она оказалась в ванной и уже наклонилась к крану, чтобы попить прямо из-под воды, когда снаружи раздался глухой удар. Китти мгновенно выпрямилась, сердце бешено заколотилось. Она оглянулась — в ванной никого не было. Она с трудом выдохнула. Паранойя… просто паранойя. Её губы почти коснулись тонкой струйки воды, когда раздался второй удар — громче. На этот раз она бросила кран и осторожно высунулась из ванной, вглядываясь в чёрный коридор. — Гарри?.. — прошептала она так громко, как только осмелилась. Ответа не было. Несколько секунд — тишина, а потом до неё донёсся ещё один звук. Нахмурившись, Китти на цыпочках двинулась по коридору, ведя рукой по стене, пока не нащупала проём в гостиную. Теперь звук был отчётливее — будто кто-то тихо бормотал. Она нахмурилась ещё сильнее. С кем он разговаривает? Раздался ещё один глухой стук, и после мгновения колебаний она вошла в гостиную, щурясь в сторону дивана, на котором спал Гарри. — С кем ты разговариваешь? — тихо спросила она. — Нет… не ходи туда… — пробормотал Гарри. — Пожалуйста… не надо… Китти уставилась на него. Он… спит? Что ему снится? По крайней мере, источник шума был найден — он метался под одеялом, ворочаясь. — Мне так жаль… Она вздрогнула. Гарри говорил так, будто у него разрывалось сердце. Китти опустилась на колени рядом с диваном, не зная, разбудить его или оставить в покое. — Не… — Гарри, — нерешительно сказала она и протянула руку, чтобы слегка потрясти его за плечо. Но тут же отдёрнула руку, поражённая и встревоженная — он был совершенно мокрый от пота. — Гарри, проснись… — сказала она чуть громче. Панические, обрывистые слова стали звучать ещё отчаяннее. — Гарри? Ты меня слышишь? Безрезультатно. Он словно не замечал её присутствия. Она попыталась встряхнуть его снова… и резко отпрянула, не успев сдержаться, когда он судорожно ахнул, выгибаясь, будто от боли, и скинул с себя одеяла. — Гарри! — дрожащим голосом сказала она, опомнившись, и теперь уже грубо трясла его за плечи. — Сириус Блэк! — вырвалось у него. — Не надо! Пожалуйста, не надо! Китти не знала, что делать. Он не просыпался, а всё, что ему снилось, явно становилось хуже. Она не могла не заметить имя. — Проснись сейчас же, чёрт тебя подери! — резко сказала она, пытаясь прижать его руки. Он бормотал что-то невнятное, всё громче и отчаяннее, и Китти едва могла это выносить — звучало так, будто кто-то умирал… И вдруг её осенило: может, кто-то и правда умирал. Может, Гарри снова видел тот момент, когда этот человек — Сириус или кто бы он ни был — погиб. — Мне так жаль… это всё моя вина, Сириус, — бормотал он, отчаянно вцепляясь в её руку. — Пожалуйста… я хотел тебя спасти… не убить… я убил тебя… я убил тебя… Китти на мгновение застыла, ошеломлённая, пока он снова и снова повторял эти слова, дёргаясь, будто пытаясь вырваться из чьих-то рук. Его ногти болезненно впивались ей в руку, и вдруг, с криком, он свалился с дивана, рухнув на пол спутанным комком. Она отпрянула, наблюдая, как он прижимает ладонь ко лбу, грудь ходит ходуном, а он отчаянно пытается втянуть воздух. Казалось, он не понимает, где находится — и ему всё равно. Он лежал на полу точно в той позе, в которой упал. — Гарри?.. — осторожно спросила она, подвинувшись ближе. Он всё ещё будто не слышал её. В комнате было тихо — только его прерывистое, отчаянное дыхание. — Тебе… уже лучше? — спросила она, положив руку ему на плечо. И тут почти одновременно произошло два события. Гарри сдавленно вскрикнул, резко вскакивая, а Китти отбросило назад — она сама вскрикнула, когда по руке пробежал непонятный, мощный электрический разряд. — К-Китти… — выдохнул он, всё ещё блестя от пота. — Ч-что ты здесь делаешь?.. Он звучал почти испуганно, и она несколько секунд смотрела на него в растерянности, слегка потирая покалывающую руку. — Гарри… — начала она, внезапно не зная, что сказать. — Я просто была в ванной и услышала тебя… Что сказать? Признаться, что слышала его бормотание, видела кошмар? — …услышала, как ты упал с кровати, — закончила она наконец. — Ты в порядке? — В порядке, — стоически ответил он, отворачиваясь. Она видела, как у него дёргается горло, будто его вот-вот стошнит, и как сильно трясутся руки. Что бы это ни было, это било по нему куда сильнее, чем она думала, что он вообще способен вынести. — Я… э-э… принесу нам воды, — обеспокоенно сказала она, поднимаясь. Он молча кивнул, и она поспешила на кухню. В темноте она на ощупь нашла стакан и подставила его под кран, с лёгким шоком отметив, что её собственные руки дрожат — будто она только что пережила особенно жестокий кошмар. Она уже собиралась выйти, но вдруг поняла, что ноги будто приросли к полу. Почему её так трясло? Почему ей было так страшно? Она взглянула на пальцы — они всё ещё слегка покалывали — и посмотрела обратно в гостиную, на сгорбленную спину Гарри. Сглотнув тревогу, она быстро вернулась, застав Гарри всё в том же месте, где его оставила. — Я… принесла воды, — неловко сказала она, злясь на себя за то, как глупо это прозвучало. Он снова лишь кивнул. Через пару секунд она поставила стакан на стол — не рассчитала расстояние, и стекло глухо стукнуло, заставив их обоих вздрогнуть. — Прости… — нервно прошептала она. Он снова кивнул, не поднимая головы. Она переминалась с ноги на ногу. Может, он хочет, чтобы она ушла? Она бы ушла, если бы сама только что стала причиной чьей-то смерти… но он выглядел настолько сломленным, что оставить его одного она просто не могла. Как раз когда она решила уйти, он наконец повернулся. Раздвинутые шторы пропускали тусклую полоску света, упавшую ему на лицо. Китти на мгновение застыла — от выражения его глаз, от того, как он выглядел. Это было что-то, что, как ей показалось, она не забудет никогда. Не говоря ни слова, она медленно подошла и крепко обняла его. Через несколько секунд он сделал то же самое — уткнулся лбом в её висок и выдохнул дрожащим вздохом, будто всё это время задерживал дыхание. Они просто стояли так. Она даже не знала, сколько прошло времени — несколько минут или часы. Его мышцы наконец перестали дрожать. Китти чувствовала, как его сердце колотится о её грудь… и как постепенно замедляется. Она ждала. Когда он, наконец, немного пришёл в себя, она поняла, что может спросить. — Как это произошло? — тихо сказала она, смертельно серьёзным голосом. Гарри снова судорожно вздохнул, словно собираясь с силами. Когда он заговорил, она услышала каждую дрожь, каждое хрипло выдохнутое слово. — Человек, который убил моих родителей… он заставил меня думать, что они его поймали. Моего крёстного… — начал он, крепче прижимая её к себе. — Я пошёл за ним… но его там не было. Китти закрыла глаза, будто физически ощущая его боль. Она уже видела, к чему это идёт. — Он пришёл спасать меня, — сказал Гарри наконец. Его голос теперь был почти пустым. — Он пришёл спасти меня… и умер из-за этого. — Ох, Гарри… — прошептала она, зажмурившись ещё сильнее. Она почувствовала, как его объятие чуть сжалось, и успокаивающе провела рукой по его волосам, всё ещё влажным от пота. — Я должен был жить с ним… — сказал он после долгой паузы. — Я собирался однажды уйти от Дурслей и наконец иметь дом… Китти кивнула, прижавшись щекой к его плечу. Она понимала. Она слышала скрытую тоску в его голосе, когда он говорил слово дом. Потому что знала — каждый человек хочет дом. Нуждается в доме. И именно в этот момент она наконец поняла, почему её так тянуло к Гарри. Они искали одно и то же. Невозможное.

***

Члены Ордена расселись вокруг большого, до блеска выскобленного стола на кухне дома на площади Гриммо. Кто-то потягивал чай, кто-то — кофе, пока все ждали начала собрания. Ждали, по сути, только опоздавших — а именно Тонкс, которую не видели весь день и которая держала всех в подвешенном состоянии. В конце концов Аластор Муди потерял терпение и начал без неё, обрисовывая план на неделю, который на данный момент сводился к одному: поиску Гарри. — Эта девчонка — Кэти — сейчас наш лучший след, — проворчал он, с привычным выражением неприязни на лице. — Нужно выяснить, кто её друзья и родственники. Можно предположить, что она пойдёт к ним. Так что мне нужны имена и адреса! Ремус Люпин с трудом подавил желание закатить глаза и отчеканить «Есть, сэр!», а остальные лишь молча кивнули — бледные, обеспокоенные новой реальностью. — Билл, ты уже неплохо поработал с её маггловскими записями, — потребовал Муди, и все обернулись к нему. — Если ты сможешь снова провести меня в Министерство с разрешением на доступ к более закрытым файлам, я, возможно, найду имена людей из школ… — Билл пожал плечами без особого энтузиазма. — Но в этих школах тысячи учеников, а она сменила очень много школ. Шансы, мягко говоря, так себе… — Я смогу тебя провести, — низким голосом сказал Кингсли Шеклболт. — Мало ли… — Так, дальше, Ремус, ты... — начал Муди, но его прервал внезапный грохот в дверь. — А, вот и Тонкс. Все рассмеялись — хотя бы чтобы разрядить напряжение. Чарли Уизли вскочил и пошёл открывать. — Как я и говорил, Ремус, если... — снова начал Муди, но тут раздался ещё более громкий бум и пронзительный вой миссис Блэк. — Определённо Тонкс, — сухо заметил Мундунгус Флетчер, вызвав новый смешок. И действительно: через несколько секунд Чарли вернулся на кухню, а за ним — Тонкс, одетая в самое странное сочетание одежды, которое кто-либо из присутствующих когда-либо на ней видел. А это, надо сказать, о многом говорило. — Извините, что опоздала, ребята, — весело сказала Нимфадора Тонкс, стряхивая дождь с фиолетовых волос и не замечая их взглядов. — Что на тебе надето? — сухо спросил Муди. Она посмотрела на него так, будто не поняла вопроса, затем опустила взгляд на себя. На ней была джинсовая юбка поверх чёрных колготок, её привычные фиолетовые ботинки, топ в тон и приталенный чёрный пиджак. — Что? — недоумённо спросила она. Кто-то хихикнул, а она ухмыльнулась, слегка растерянно: — Это маггловская мода, Муди. Не инопланетная. — Ты забыла штаны, — отрезал он. — Я вообще-то в юбке, — обиженно сказала она. — Надеюсь, мои ноги вас не слишком оскорбляют. Он смерил её долгим взглядом, ясно давая понять, что с ним лучше не шутить. — И почему ты в маггловской одежде? — спросил он. Ремус заинтересованно посмотрел на неё. — Э-э… потому что я работала в маггловском мире? — сказала она так, будто вопрос был глупым. — И я, вообще-то, собираюсь на свидание. — На свидание? — резко переспросил Муди. Она расхохоталась. — Да, папочка, — сказала она, и остальные засмеялись вместе с ней. — Это разрешено? Он что-то буркнул себе под нос, а Тонкс, всё ещё смеясь, плюхнулась на стул между Чарли и Ремусом. — И ты опоздала, — добавил Муди. — Тогда вот вам подарочек в знак извинений, — сказала она и начала рыться в сумке. Все переглянулись, пожали плечами — и Тонкс с триумфом вытащила что-то и хлопнула этим по столу. — Та-дааа! Билл поднял находку, внимательно изучил и перевернул. — Это страница из книги, — сказал он. — Ага! Но не просто страница, — важно сообщила Тонкс. — Это страница из издания «Родословная ведьм и волшебников» за 1981 год. Страница Гарри. Если быть точной. — Дай сюда! — рявкнул Муди, вырывая лист из рук Билла и вперив в него и магический, и обычный глаз. — Можно я первым спрошу: и что с того? — протянул Мундунгус, оглядываясь. Несколько человек неловко кивнули. — Каждый год Министерство выпускает том со списком всех родившихся ведьм и волшебников — примерно как та книга, что используется в Хогвартсе для приёма учеников, — пояснил Ремус, не отрывая взгляда от листа. — Она автоматически фиксирует использование магии в трёх периодах жизни: формирующем — когда мы дети и колдуем случайно; школьном — магия времён Хогвартса; и формальном — после достижения совершеннолетия. — Ну и? — пожал плечами Мундунгус. — Мы и так знаем, что Гарри умеет колдовать. — Да, но она также фиксирует несанкционированное использование магии… — начал Ремус — и тут до него дошло. — Тут указано два случая в школьный период, — продолжил Муди, всё ещё изучая страницу. — Заклинание левитации в пятницу, 31 июля 1992 года, и заклинание Патронуса в понедельник, 2 августа 1995-го. С указанием места, где произошло нарушение. На лице Тонкс появилась самодовольнейшая улыбка. — Если Гарри воспользуется палочкой, мы узнаем что он делает и где он это делает, — пропела она. — И Министерство ни о чём не узнает — я подменила страницу пустышкой. Никаких официальных сов, никаких судов… только время и адрес. Все заговорили разом, возбуждённо обсуждая находку, пока Тонкс купалась в тёплом сиянии собственного триумфа. — Как ты вообще это достала? — сдавленно спросил Ремус Люпин. — И это, кстати, объясняет свидание, — добавил он, кивнув на её наряд. — Ты что, идёшь на свидание с Малфалдой Хопкирк? — спросил Билл Уизли, ухмыляясь. — Нет, я иду с Эндрю Рэнделлом, — ответила Тонкс. — Малфалда на больничном, вроде как подхватила жуткий спаттергрёйт. Он её замена. — О-о, ты хороша, — рассмеялся Билл, вытаскивая страницу обратно из рук Аластор Муди и пробегая её глазами. — Я знаю, — самодовольно сказала она, откидывая влажные волосы с плеча. — Это дар… — Я никогда не слышал об Эндрю Рэнделле, — нахмурился Чарли Уизли. — Кто он такой? — Он не местный, — сказала Тонкс, бросив взгляд на напольные часы и широко улыбнувшись. — И он прямо сейчас меня ждёт, так что я побежала. Увидимся позже, ребята! И с этими словами она выпорхнула из кухни, сумка раскачивалась у неё в руках, а Миссис Блэк сопровождала её уход привычным визгом. — Ну… — начала Молли Уизли, впервые за всё время подав голос. — Ну и правда, это просто великолепно, — подхватил Билл, делая копию страницы. — Если каждый из нас возьмёт по экземпляру и будет следить, мы довольно быстро узнаем, если Гарри попадёт в беду. — Если он воспользуется палочкой, — заметила Молли. — Его могут застать врасплох. — Это всё равно лучше, чем ничего, — пожал плечами Билл, раздавая копии. — Если это всё, Муди? — Да. Увидимся завтра, — сказал он. — Билл, завтра в Министерстве — работаешь по той девчонке. Кингсли — снова проверь для меня файлы Азкабана. Все кивнули и начали подниматься, собирая пергаменты и допивая чай. Ремус отнёс стопку кружек к раковине, затем вернулся за следующей. — Не могу поверить, что она пошла на свидание с абсолютно незнакомым человеком, — говорил Чарли Биллу встревоженным шёпотом. — Он же может быть кем угодно! — Тонкс взрослая девочка, Чарли, она сумеет за себя постоять, — спокойно ответил Билл, пока Ремус собирал посуду. Чарли цокнул языком и покачал головой — очевидно, он был не единственным в комнате, кому совсем не нравилась мысль о Тонкс на свидании.

***

Гарри мутно возвращался в сознание, поначалу даже не понимая, почему проснулся. В голове стоял густой туман, мысли путались, и он осматривал комнату затуманенным взглядом. Он был в гостиной, растянувшись на диване, и лишь спустя какое-то время вспомнил ночной кошмар — ту жуткую боль в шраме, попытки как можно дольше не засыпать… Дрожа, он поднял пальцы к шраму. Прикосновение оказалось болезненным, и он закрыл глаза, пытаясь восстановить события. Ему казалось, будто он действительно был там — стоял рядом с Волдемортом, а за его спиной выстроились Пожиратели смерти, когда они приближались к дому. — Бутер с беконом, Гарри? — внезапно раздался голос. Он дико вздрогнул и от неожиданности свалился с дивана на пол. — А? — выдавил он, поднимая взгляд и видя Донну, которая смотрела на него с улыбкой, в которой сквозило беспокойство. — Ты в порядке? — спросила она, наклоняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. Он слегка покачал головой, всё ещё не до конца понимая, что происходит. — Э-э… да, — сказал он рассеянно. — Да… а… который час? — Уже после одиннадцати, — ответила она, всё ещё хмурясь. — Ты уверен, что с тобой всё нормально? Ты выглядишь неважно. — Я… — начал он, потом сел чуть ровнее, опираясь рукой о журнальный столик. — Да, наверное, я правда заболел… Она выпрямилась и посмотрела на него странным взглядом, затем протянула руку: — Ну, тогда давай подниматься и кормиться. Он позволил помочь себе встать и несколько секунд покачивался на месте. Он не понимал, почему события прошлой ночи так его выбили — обычно кошмары не действовали на него настолько сильно. Он провёл рукой по волосам и поморщился, задев шрам. — Я сделаю тебе кофе, — мягко сказала Донна. — А ты сходи в душ или что-нибудь такое, приди в себя. — Ага… — только и смог выдавить он. Он побрёл в ванную, оставив Донну смотреть ему вслед с тревогой, пока на кухне закипал чайник. В ванной Гарри провёл добрых полчаса, долго стоя под прохладным душем и пытаясь очистить голову. Он пытался применить приёмы окклюменции, о которых говорил Снейп, но отвратительное ощущение в животе никак не проходило. Чувство, что произошло что-то ужасное — и он ничего не может с этим сделать. Вернувшись на кухню, он с удивлением увидел Донну, сидящую за маленьким столом. Перед пустым стулом стояли кружка кофе и обещанный бутерброд с беконом, на которые он уставился с недоумением. — Эм… спасибо, — сказал он, усаживаясь и стараясь не трясти головой. — Ты выглядишь паршиво, — сказала она с тёплой улыбкой. — Грипп? — Надеюсь, что нет, — ответил он с натянутой улыбкой и потянулся к кофе. Она улыбнулась в ответ, а Гарри сосредоточился на том, чтобы пить медленно. Кофе был отвратительным, но хотя бы занимал его. — Я слышала, ты ночью ходил, — сказала Донна, внимательно наблюдая за ним. — Не спалось? — Ну… вроде того, — согласился он, глядя на бутерброд и ощущая подступающую тошноту. — Кошмары? Он на мгновение поднял на неё глаза — в её голосе… и взгляде было что-то ещё. — Просто плохо себя чувствую, — заверил он её фальшивой улыбкой. Похоже, она восприняла это как вызов: через пару секунд она поставила свою кружку и пристально посмотрела на него. — Можно я кое-что спрошу, Гарри? Ему ужасно хотелось, чтобы она этого не делала, но он лишь пожал плечами. — Что у вас с Кэз? Из всех вопросов, к которым он был готов, этот не входил ни в один список. Несколько секунд он просто смотрел на неё, но она выдерживала взгляд, и он нахмурился. — В смысле? — спросил он, пожав плечами. — В смысле — что вы вообще делаете вместе? — спросила она, вставая и унося тарелку к раковине. — Я всё равно не понимаю, — ровно сказал он. — Вот тут мы сходимся, — ответила она, прислоняясь к мойке. — Я тебя вообще не знаю, она тебя толком не знает, а мне и так сразу видно, что с тобой что-то явно не так. — Со мной всё в порядке, — холодно сказал он, тоже поднимаясь. — И Китти меня знает достаточно хорошо, спасибо большое. Она пусто рассмеялась и покачала головой, отчего Гарри сердито нахмурился. — Да ладно тебе, Гарри, у меня же глаза есть. Я вижу тебя — богатенький мальчик, явно не бедствующий, сбежал с такой девчонкой, как Кэз. Что ты натворил? — И что это вообще должно значить? — резко спросил он. — Такая девчонка, как Китти? — Почему ты не отвечаешь на вопрос? — подняла брови Донна. — Потому что это идиотский вопрос, — процедил он сквозь зубы. — И меня больше волнует, что её так называемая подруга говорит подобные вещи. — Послушай, я знаю, что ты во что-то вляпался, — перебила она, тоже начиная злиться. — И я хочу знать, во что именно, если ты собираешься жить в моём доме с моим сыном! — Я ничего не сделал! — вспылил он. — У тебя проблемы с полицией? — надавила она. — Наркотики? От кого ты бежишь? — От семьи, — ледяным тоном сказал Гарри. — Чушь, — отрезала она. — От чего ты бежишь? — Я только что сказал. — Тогда почему ты бежишь с Кэз? — продолжала она, явно применяя метод «завалить вопросами». — Потому что мне с ней нормально, — ответил он. — А теперь ты скажешь, что на самом деле тебя бесит? — Я просто хочу знать, кого пускаю в свой дом, — сказала она. — Тогда теперь моя очередь сказать «чушь», — резко ответил Гарри, чувствуя, как поднимается опасная, безрассудная волна. — Если у тебя есть что-то против меня и Китти — так и скажи! Донна фыркнула и отвернулась к раковине, включила воду и молча принялась мыть кружку. — Скажи это! — с вызовом бросил Гарри, сердито подходя к ней. — Я не… — ответила она тихо, но с явной злостью в голосе. — Я просто не понимаю, что вообще происходит. Что вы, чёрт возьми, думаете, что делаете… что ты делаешь с ней! — В чём твоя проблема с тем, что я с ней?! — в отчаянии воскликнул он. — Что в этом такого неправильного?! — Потому что ты не знаешь Кэз так, как знаю её я! — почти закричала Донна, резко оборачиваясь. — Ты думаешь, что знаешь — но это не так. Никто её не знает! Это часть того, кто она есть. Она подбирает себе друга или парня, и какое-то время ты — «вкус месяца», а потом ей надоедает, и она просто сваливает. Посреди ночи. Ни слова не говоря. А ты остаёшься собирать осколки! Гарри долго смотрел на неё, не в силах выдавить ни слова. — Поверь, тебе не стоит быть рядом с ней слишком долго, — продолжила Донна с горечью. — Она — сплошные проблемы. Ты понятия не имеешь, что она натворила. — С такими друзьями враги и не нужны, — наконец сказал Гарри. — Ты думаешь, это смешно?! — взвизгнула она неестественно высоким голосом. — Нет, — ответил он, глядя на неё с растерянностью. — Совсем нет. Ты — единственный человек из всей её жизни, о котором она говорила с радостью! Ты такая милая с ней, пускаешь нас сюда… зачем? А теперь говоришь о ней вот так — почему? — Потому что... — Ии-исус, ребята, надеюсь, кофе уже варится, — донёсся сонный голос у них за спиной, и они оба виновато обернулись. Китти вошла на кухню, с косичками, хаотично собранными на голове, в мешковатых пижамных штанах и маленькой майке. — Голова просто раскалывается, — пожаловалась она, ковыляя к ним. — Вся эта вод-ка, — слабо пошутила Донна. — Ага, наверное! — согласилась Китти, одарив Донну улыбкой, от которой Гарри стало особенно неприятно. — Доброе утро, дорогая. — Привет, дорогая, — ответила Донна, а Гарри уставился на неё — ну и двуличие… — И тебе доброе утро тоже, незнакомец, — сказала Китти, подходя к Гарри и обвивая руки вокруг его шеи. Она наклонилась и поцеловала его в губы — а он так и не смог толком отреагировать. Голова, ещё недавно затуманенная, теперь была переполнена словами Донны. Вкус месяца? Неужели это правда? — Ты в порядке? — спросила Китти, отстраняясь и хмуро его разглядывая. Он выдавил фальшивую улыбку — и тут же увидел, как её хмурость углубилась, а она отстранилась. — Что случилось? — спросила она, мгновенно насторожившись. — Что произошло? — Ничего, — сказал он и снова улыбнулся. — Гарри просто немного приболел, Кэз, — донёсся голос Донны у них за спиной. — Бессонная ночь, да, Гарри? Китти на мгновение посмотрела на Донну, затем снова на Гарри. Он почувствовал, как в нём снова поднимается злость. Между ними мелькнул короткий взгляд — и Гарри понял, что это ничем хорошим не закончится. — Правда? — спросила Китти, снова глядя на него, уже серьёзно. — Эй, со мной всё нормально, — сказал он, мельком посмотрев на Донну, которая подняла брови и отошла к чайнику, занявшись приготовлением Китти кофе. Китти дождалась, пока Донна выйдет из зоны слышимости, и снова обняла Гарри. — Бессонная ночь? — тихо спросила она с выразительным взглядом. Он пожал плечами, избегая её глаз. — Опять кошмар? — прошептала она, стоя спиной к Донне, которая внимательно за ними наблюдала. — Про Сириуса? — Да, — признался он ещё тише, на миг забыв всё, что сказала Донна, под напором тревоги Китти. Она крепко обняла его — и на этот раз он обнял её в ответ. — Не зацикливайся на этом, — прошептала она ему на ухо, когда они слегка покачивались. — Не буду, — пообещал он и поднял взгляд. Донна стояла, прислонившись к столешнице. Смотрела на них. И усмехалась.

***

Ремус Люпин склонился над большим планом Вулвергемптона, приколотым к стене кухни на площади Гриммо. Он аккуратно втыкал красные булавки в те места, где Кэти училась, пытаясь уловить хоть какую-то закономерность, когда в коридоре разразился визг миссис Блэк. Поморщившись, он постарался отгородиться от потока проклятий и оскорблений, как раз когда булавка пронзила маленький городок под названием Билбрук. Через несколько секунд в кухню ворвалась Нимфадора Тонкс — дверь с грохотом ударилась о стену. Ремус обернулся и увидел, что лицо у неё было откровенно грозовым. — И что, по-твоему, это должно значить?! — яростно требовала она. Ремус нахмурился и снова оглянулся — за ней, с выражением полного изнеможения на лице, плёлся Чарли Уизли. — Сейчас это неважно, — раздражённо сказал он, когда Тонкс с силой швырнула сумку на стол, заставив Ремуса слегка вздрогнуть. — Прости, ладно? — О да, разумеется, всё прощено, — едко ответила она, дёргая ремни сумки, пытаясь в неё залезть. — Ты просто невероятен, Чарли Уизли! — Прости… — пробормотал он покорно, и Ремус задумался, в чём же на этот раз драма. — Да уж, как скажешь. Чарли на несколько мгновений замолчал. Ремус тем временем проткнул очередной пункт — «Кэннок» — новой булавкой и услышал, как Тонкс ставит чайные чашки, одновременно вытаскивая из сумки целые кипы пергамента. — Ну и как прошло твоё свидание вчера? — спросил Чарли нарочито непринуждённым тоном. — Нормально, — отозвалась она, перебирая бумаги. — И что вы делали? — продолжил он, пока она со вздохом снова рылась в сумке. — Поужинали, — ответила она, наконец найдя нужную папку и положив её на стол. — Где? — не отставал он. — В маггловском Лондоне. А что? — нетерпеливо бросила она. Ремус поверх карты наблюдал за этим обменом репликами. — Просто интересно… — пожал плечами Чарли, выждал пару секунд и снова начал: — Ты ещё увидишься с ним? — Не то чтобы это твоё дело, но, скорее всего, нет, — сердито ответила она, запихивая оставшиеся файлы обратно в сумку. — Ремус, сову мне пришли, когда Дамблдор появится, ладно? — Без проблем, — кивнул он. — Почему нет? — упрямо продолжил Чарли, будто не слышал её слов. — А ты как думаешь, Чарли? — резко повернулась она к нему, уперев руки в бока. — Потому что вы не поладили? — неуверенно предположил он, съёживаясь под её взглядом. — Нет, не поэтому, — сказала она, закидывая сумку на плечо и направляясь к двери. — А почему тогда? — спросил он, следуя за ней. — Потому что, пустая башка, я достала файл. Работа сделана! — рявкнула она и вышла из кухни. — Что?.. Ремус слышал их перепалку до самой входной двери и покачал головой. Между этими двумя явно не было ни капли нежности — они постоянно бодались. И всё же он не мог не разделить удивление Чарли. Значит, свидание было просто частью «задания»? Почему-то это совсем не вязалось с образом Тонкс. Он поймал себя на том, что переоценивает её отношение к исчезновению Гарри. Она определённо переживала это тяжело — и, казалось, почти в одиночку тянула всю операцию по его поиску и поиску девчонки. Ремус задумался, откуда в ней взялось это глубинное, почти отчаянное желание идти на крайние меры, лишь бы загнать добычу в угол. Ему показалось, что дело может быть в чувстве вины — в том, что именно она дежурила, когда Гарри исчез. Чарли вернулся в кухню, лицо мрачное, как грозовая туча. Он накинул мантию на плечи, бормоча что-то себе под нос. Ремус с любопытством посмотрел на него — и Чарли, заметив взгляд, тут же сменил выражение на ленивую ухмылку. — Женщины, а? — пожал он плечами. Ремус вежливо улыбнулся: — С ними невозможно... — ...но и без них не проживешь, — закончил Чарли, рассмеявшись, и направился к камину. — Ты чем сегодня занимаешься? — Играю с картами, пока твой брат не раздобудет нам адреса, — ответил Ремус. — А ты? — Мама гоняет меня по поручениям весь день, — закатил глаза Чарли. — Скоро, чувствую, и стирку на меня повесит. — У меня всё в порядке, — заверил его Ремус, сам не понимая, почему его вдруг так задел разговор. — Увидимся вечером. — Ага, — рассеянно ответил Чарли, уже ступив одной ногой в пламя. Тем временем Тонкс уже аппарировала к себе в квартиру. К бывшей квартире, машинально поправила она себя. Срок оплаты в Гринготтсе давно прошёл, и гоблины собирались забрать жильё. Ирония заключалась в том, что этим же утром ей вручили уведомление о выселении — за неуплату аренды. Полы были выметены, шторы выстираны, стены покрыты свежей краской. Единственное, что напоминало о том, что она прожила здесь последние три года, — едва уловимый запах подгоревших тостов, который, казалось, преследовал её повсюду. Но пустая квартира сейчас не занимала её мысли ни на секунду — всё внимание было приковано к большому пергаментному портфелю, который она сжимала дрожащими руками. Её служебное назначение на следующий месяц. Даже сейчас она не могла до конца осознать происходящее. Она подала заявление, прошла собеседование, тесты… Но где-то глубоко внутри она никогда на самом деле не верила, что это случится. А теперь — вот оно. Чёрным по белому. Она недоверчиво покачала головой, перечитывая слово. Сентинел. Звучало так… так… Она зарычала от бессильной злости, жалея, что в квартире больше не осталось мебели, которую можно было бы пнуть. — Чёрт побери, мать его, чтоб всё провалилось! — заорала она вместо этого, топая ногами по полу, почти захлёбываясь от несправедливости. Азкабан. Сентинел. Просто красивое слово для патрульного. Обычный охранник, чёрт возьми. Восемь часов в день, в обозримом будущем — патрулировать коридоры того самого места. Замена дементорам. О чём она вообще думала? Она что, действительно сошла с ума? Что заставило её захотеть такую работу? Деньги, — прошептала та крошечная часть сознания, которая всё же была рада, что её взяли. Это была самая высокооплачиваемая работа из всех, что она нашла. Вероятно, именно потому, что никто в здравом уме на неё бы не пошёл — слишком опасно… А она сама попросилась? Почти умоляла? Ну вот, получила, чего хотела, разве нет? Один только аванс покрыл бы почти половину её банковских долгов. Правда, увидеть эти деньги ей, скорее всего, не светит, мрачно подумала она. Теперь, когда дементоры исчезли, ей придётся иметь дело с заключёнными — просыпающимися, строящими планы, выжидающими момента, когда она допустит ошибку… В тот момент она возненавидела свой мир и всё, что с ним связано. Если бы она родилась магглом, сейчас бы переживала о том, что делать после университета, где жить, какую юбку надеть на какое собеседование… А теперь… Теперь ей предстояло проводить почти половину своей жизни на острове Азкабана — самом тёмном, пропитанном злом месте из всех известных. И спастись от этого было невозможно. Правда заключалась в том, что ей нужно было это. Деньги. Они были нужны ей куда сильнее, чем собственное здравомыслие. Безысходность накрыла её целиком. Она больше не могла бороться, злиться, сопротивляться. Всё, что ей оставалось, — уронить назначение на пол, спрятать лицо в согнутые руки и заплакать.