Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Гарри чувствовал себя странно. Он сидел вместе с Китти на ступенях, ведущих к фонтану в центре города. Светило солнце, вокруг стоял привычный субботний гул покупателей. И всё же, несмотря на это, ему казалось, будто он находится в каком-то другом мире — далеко от мыслей о распродажах и выгодных покупках, пока он снова и снова прокручивал в голове свою с Донной… как бы это назвать — ссору? Слова «временное увлечение» никак не выходили у него из головы, и он не мог не зацикливаться на них. Китти же, напротив, была совершенно ни о чём не подозревающей: она развалилась на ступенях, наслаждалась солнцем, ела бургер и наблюдала за прохожими с чуть высокомерным выражением в глазах. — Боже, это что, привет из восьмидесятых, или как, — прокомментировала она, кивнув в сторону проходившей мимо женщины. — Я думала, этот цвет запретили ещё… не знаю, году в восемьдесят пятом. Наблюдать за людьми было её любимой игрой, а у Гарри к этому занятию не было ни малейшего интереса — как, впрочем, и желания участвовать в разговоре. — М-м, — только и требовалось, пока он продолжал бездумно смотреть перед собой, вспоминая разговор, который случайно подслушал в ночь их приезда, — разговор между ней и Донной, когда та обвинила Китти в том, что ей не нравятся парни вроде него… — Фу… мне даже не нужно объяснять, что здесь не так, — смутно донеслось до него, но продолжение он полностью пропустил. Гарри пару раз моргнул, пытаясь привыкнуть к контактным линзам. Ощущение было очень странным: он носил очки столько, сколько себя помнил, и внезапно обходиться без них — это было всё равно что внезапно узнать, будто на самом деле всегда было необходимо носить с собой собственные руки. — Ии-и-и… Иисус Христос… — снова раздался голос Китти. Он не обратил на это никакого внимания — наверняка она заметила кого-нибудь в ещё более кричащем наборе ретро-одежды. — Чёрт… Я раньше встречалась с этим парнем. Вот это действительно привлекло его внимание. Он резко вскинул голову, вглядываясь в толпу. Его взгляд зацепился за группу из примерно четырёх парней, выглядевших чуть старше его, которые шли в их сторону. Спортивные штаны и броские кроссовки, футбольные майки и бейсболки, бритые головы и серьги-кольца… Гарри поморщился — ему очень не понравилось то, что он увидел. Он посмотрел на Китти, которая вдруг подозрительно подобралась, сорвала с него бейсболку и натянула её пониже на глаза. Очевидно, она пыталась выглядеть как можно менее заметной… безуспешно, учитывая её вызывающий наряд. Гарри снова взглянул на приближающихся парней — они её ещё не заметили. Он быстро пересел ближе, загораживая её от их линии взгляда. Видимо, она почувствовала тень, которую он отбрасывал, потому что сразу же съёжилась, натянув кепку ещё ниже на лицо. Парни прошли мимо без всяких происшествий, и только почти через минуту она расслабилась, сняла кепку и снова оглядела толпу. — Кто-нибудь уже должен объявить носки с сандалиями вне закона, — сказала она как ни в чём не бывало, снова широко улыбаясь. — Что это сейчас было? — спросил он. — Что? — невинно переспросила она. Гарри сильно сомневался, что Китти хоть раз в жизни была по-настоящему невинной. — Почему ты пряталась? — настаивал он. Это начинало выглядеть зловеще. — Я не пряталась, — раздражённо ответила она. — Просто не хотела с ним разговаривать, вот и всё… — Почему? — спросил он, прищурившись. В её голосе снова появился тот самый оттенок — тот, который означал, что она что-то скрывает. И от этого его буквально скрутило от тревоги. — Что за допрос, Гарри? — легко сказала она, доставая пачку сигарет. — Это ерунда… — Просто любопытно, — пожал он плечами, оборачиваясь и провожая парней взглядом. Он вдруг почувствовал себя ужасно неуверенно и не смог не сравнить себя с ними: они казались куда более «её типа», чем он сам. В голове снова возникло это мелкое, назойливое сомнение — что она вообще делает с ним? Он никак не мог этого понять. Между ними повисла тишина, и впервые с момента знакомства она показалась почти неловкой… Он не знал, из-за него ли это было или из-за Донны. — Он был полным ублюдком, Гарри, — сказала она наконец, глядя на него серьёзно. — Настоящим мерзавцем. Даже не вздумай сравнивать себя с ним. — Я и не сравнивал, — солгал он, отворачиваясь, чтобы она не увидела выражения его лица. — Ну и ладно тогда, — сказала она слегка сбивчиво. — Просто… чтобы ты знал. Гарри уже успел понять: Китти не любила быть серьёзной. Она терпеть не могла говорить честно, обсуждать вещи напрямую и обходиться без ухмылок и улыбок. Поэтому, когда она вела себя вот так, это сразу бросалось в глаза — она была явно не в своей тарелке, и только в такие моменты он по-настоящему чувствовал, что она не уверена в том, что делает. Обычно у неё всегда был план, запасной план на случай провала, остроумный ответ и колкая реплика наготове. Теперь она нарочно на него не смотрела. — У тебя было много парней? — выпалил он, прежде чем успел подумать, и внутренне скривился от неловкости. — Несколько, — пожала она плечами, стряхивая пепел в фонтан. — А «несколько» — это сколько? — снова спросил он, опять не успев себя остановить. Она посмотрела на него с лукавой улыбкой, играющей на губах — ей снова было весело. — И зачем тебе вообще знать такие вещи? — поддразнила она. — Просто любопытно, — пожал он плечами. — Ты сегодня какой-то уж слишком любопытный, — сказала она и тихо рассмеялась. — А мы ведь все знаем, к чему приводит любопытство? — Кошку погубило? — спросил он, тоже улыбаясь; прежнее напряжение, казалось, рассеялось вместе с дымом от её сигареты. — И свидетелей, — согласилась она, задумчиво кивнув и улыбнувшись самой себе. — Ты всё ещё не ответила на мой вопрос, — заметил он, уже более тёплым тоном. — Я уже забыла, какой он был, — сказала она. — А ты не ответил на мой. — Ты ничего у меня не спрашивала, — сказал он, теперь уже слегка сбитый с толку. — Спрашивала, — рассмеялась она, когда он попался в ловушку. — Я спросила, сколько у тебя было девушек. Ну? — Ну… если уж тебе так нужно знать — одна. Вроде бы. По крайней мере, мне так кажется… — сказал он, вспомнив странную и запутанную историю, которая у него была с Чо в прошлом году. — Кажется? — Это было сложно, — объяснил он. — Настолько сложно, что ты даже не был уверен, встречаетесь вы или нет? — спросила она, приподняв бровь. — В школе-интернате всё немного сложнее, — попытался он выкрутиться из неловкой ситуации. — Вы почти всё время полностью разделены… — Да брось, разве это не делало всё ещё веселее? — поддразнила она. — Крадёшься по коридорам глубокой ночью, прячешься под кроватями, в заброшенных классах? Он неловко рассмеялся, вспомнив мантию-невидимку, ночные вылазки в поисках тайных люков, нелегальных комнат или кухни… Почему-то ему никогда не приходило в голову использовать мантию, чтобы наведаться в гостиную Рейвенкло. — Как её звали? — спросила Китти, снова наслаждаясь солнцем. — Чо. — Она была красивой? — поинтересовалась она. Он неопределённо пожал плечами. — Красивее меня? Гарри внезапно понял, что ступил на очень опасную территорию. Он в панике посмотрел на Китти, лихорадочно пытаясь сообразить, как выбраться из этой ситуации живым. Она подозрительно прищурилась… а потом расплылась в широкой улыбке. — Иисусе, Гарри, тебя так легко завести! — рассмеялась она. Он едва не растаял от облегчения. — А ты слишком быстро начинаешь подшучивать, — легко ответил он. — Вот за это ты меня и любишь, — заявила она и снова рассмеялась. Гарри посмотрел на неё с любопытством — она опять шутила.

***

— Привет, дорогая! Тонкс обернулась и увидела, как её лучшая подруга Джери, лавируя между толпами послеобеденных покупателей, спешит к ней, размахивая рукой и широко улыбаясь. Тонкс поднялась, чмокнула её в щёку, а затем крепко обняла, приветствуя так тепло, словно они не виделись месяцами. — Ого, и по какому случаю праздник? — спросила Джери, отстраняясь и удерживая Тонкс на расстоянии вытянутых рук, внимательно разглядывая её. — Просто подруге нужна помощь, — ответила та, когда они уселись в кабинку. Джери небрежным взмахом идеально ухоженной руки подозвала бармена, быстро заказала круг напитков и откинулась назад. На её лице появилась понимающая улыбка. — Ну что, мне угадывать? — спросила она. — Неа, — сказала Тонкс, внезапно почувствовав, что говорить ей совсем не хочется. — Ну…? — подтолкнула Джери, когда продолжения не последовало. Напитки принесли, и Тонкс смогла использовать их как удобное отвлечение — правда, всего на несколько мгновений, прежде чем яркие карие глаза Джери снова впились в неё пристальным взглядом. — Ладно, ладно, — пробормотала Тонкс, выпрямляя плечи. — У меня проблем больше, чем часов, которые мы можем тут просидеть. Джери рассмеялась, подхватила сумочку и начала в ней рыться, выудив пачку сигарет. — Ну, тебе повезло — у меня завтра выходной! Так что давай начнём со списка и попробуем идти по порядку. — Хорошо, — сказала Тонкс, делая большой глоток и морально готовясь. — Первое — деньги. Второе — квартира. Третье — Гарри. Четвёртое — Ремус. Пятое — Чарли. Шестое — Азкабан. Седьмое — папа. Восьмое — здоровье. Джери задумчиво затянулась, кивая на каждый пункт так, будто прекрасно всё понимала, и ни капли не выглядела удивлённой. Но её лицо постепенно помрачнело, и Тонкс заметила то, что происходило всегда с тех пор, как они подружились на платформе девять и три четверти: стоило одной из них расстроиться — расстраивалась и другая. Как будто существовало негласное правило: если одной плохо, второй тоже. И никак иначе. — Впечатляющий список, — наконец сказала Джери, тоже отпивая из стакана. — А если коротко — что именно в каждом пункте? — Ну… деньги — их нет. Квартира — скоро тоже не будет. Гарри — определённо нет. Ремус — аналогично. Чарли — наоборот, слишком много. Азкабан — тоже. Папа — здоровье. Здоровье — тревога. — Тогда начнём с того, в чём я разбираюсь лучше всего, — со здоровья. Что случилось? — спросила Джери, и Тонкс снова тяжело вздохнула. — Это как на пятом курсе… Я просто чувствую себя так… фу-у-у, — с нажимом сказала она, и соседи в соседней кабинке странно на неё покосились. — Я просыпаюсь более уставшей, чем ложилась спать, у меня совсем нет сил, постоянная головная боль… и вообще всё как-то… гнетёт. Будто ничего не ладится и никогда не наладится. — Депрессия, — обеспокоенно сказала Джери. — Как ты и сказала, всё как на пятом курсе. Чем больше ты об этом думаешь, тем хуже тебе становится. — Легко сказать, — пробормотала Тонкс, угрюмо уставившись в стакан. — Знаешь что, я намешаю тебе что-нибудь, чтобы помочь, — предложила Джери с ободряющей улыбкой. — Просто чтобы пережить самый тяжёлый период. — Я не могу принимать ничего во время службы, не поставив их в известность, — тут же ответила Тонкс — она уже об этом думала. — И нам запрещено всё, что может повлиять на психическое состояние… Джери слегка нахмурилась, обдумывая возможный выход. Тонкс снова тяжело вздохнула, и между ними повисла тишина, пока Джери не огляделась по сторонам. — Ты могла бы… просто что-нибудь принять, ну, — тихо сказала она. — И никому не говорить… Я могу сделать так, чтобы это было неотслеживаемо. Тонкс несколько секунд смотрела на неё, отчаянно желая сказать «нет», что это неэтично и против правил. Но в этот самый момент ей больше всего на свете хотелось той блаженной лёгкости и счастья, которые Джери умела создать всего за один вечер. Это почти спасло её на пятом курсе — так будет ли проблемой повторить сейчас? — Я всё приготовлю, — сказала Джери, поняв её молчание. — А теперь дальше по списку… Гарри? — Я почти ничего не могу сказать, — неловко произнесла Тонкс. — Но он всё ещё пропал, всё ещё никаких следов, и это всё моя вина. — Что значит — твоя вина?! — возмутилась Джери. — Ты всегда винишь себя! Это вообще не имеет к тебе отношения. — Я была на дежурстве, когда он сбежал, — уныло сказала Тонкс, ощущая, как тучи над головой сгущаются ещё сильнее. — Эй, если он всё спланировал так тщательно, как ты говоришь, он бы всё равно нашёл способ выбраться, — мягко сказала Джери, накрыв её руку своей. — И никто не смог бы его остановить. Ты его защищала, а не охраняла. Так что перестань себя изводить и расслабься. — Ладно, — тихо ответила Тонкс. Джери снова поймала взгляд бармена, и вскоре к их столику уже пробирались ещё два напитка вместе с меню закусок. Тонкс вдруг вспомнила, что снова пропустила завтрак, и с удивлением поняла, что желудок вовсе не требует еды. Она чувствовала себя почти сытой, но всё же заказала картошку фри — просто чтобы Джери не волновалась. — Ну, что там дальше? — спросила Джери, вытаскивая из пачки очередную сигарету. — Ремус, — сказала Тонкс, чувствуя, как на неё накатывает ещё большая тоска. Джери сочувственно посмотрела на неё, затем взмахом палочки зажгла сигарету. Она глубоко затянулась и выпустила облако дыма, задумчиво уставившись перед собой. — Ничего не произошло? — наконец спросила она. — Нет, — ответила Тонкс, вдруг поймав себя на том, насколько отчаянно это прозвучало. — Нет. Я просто думаю, что ничего никогда и не произойдёт. — Ты не можешь этого знать, — нахмурилась Джери. — Сейчас, пожалуй, есть куда более важные вещи, о которых стоит переживать. Просто дай ему время, такие вещи нельзя торопить. — Тут и торопить нечего, — пробормотала Тонкс. — Боже, ты сегодня просто воплощение депрессии, — сказала Джери, качая головой. — Тебе нужно немного расслабиться. Если ты ему нравишься, он рано или поздно это поймёт, а если нет — ну, знаешь, в море полно другой рыбы… — Это ужасно глупая фраза и совершенно бесполезная, — сказала Тонкс и залпом допила свой напиток. — Зато правдивая. Вспомни хотя бы, как перед седьмым курсом ты была уверена, что после выпуска станешь миссис Чарли Уизли, — сказала Джери, усмехнувшись и пожав плечами. — Времена меняются. — Даже не напоминай, — фыркнула Тонкс. — Но мне кажется, сейчас всё по-другому, понимаешь? Я правда хочу… — Его? — с ухмылкой подсказала Джери, заполняя возникшую паузу. Тонкс рассмеялась, но возражать не стала, и Джери понимающе кивнула. — Послушай, вы ведь хорошие друзья, судя по тому, что ты рассказывала, да? — сказала Джери, и Тонкс неопределённо пожала плечами. — Вы много работаете вместе, верно? По моему опыту, совместная работа часто приводит к чему-то большему — посмотри хотя бы на меня и Стива. Просто дай этому время… — Да, возможно, — угрюмо ответила Тонкс таким тоном, который ясно давал понять: ждать ей совсем не хочется. — Ему нужно время, чтобы свыкнуться с разницей в возрасте — четырнадцать лет это немало, — заметила Джери. — Тринадцать, вообще-то, — поправила Тонкс и снова тяжело вздохнула. — Ты права… конечно, ты права. Просто… сейчас мне так хочется, чтобы рядом кто-нибудь был, понимаешь? Раньше у меня был Чарли, а теперь я просто… — Одинока? — закончила за неё Джери и тяжело кивнула. — Я знаю, милая. Но постарайся не зацикливаться. И я рядом, я сделаю всё, что смогу, ты ведь это знаешь, правда? Тонкс тепло улыбнулась подруге, сама не понимая, почему её так тронули эти слова. — Спасибо, дорогая. — Кстати, раз уж мы заговорили, старина Чарли тоже был в этом списке, да? — сказала Джери, пытаясь вытащить Тонкс из мрачного настроения. — Что там у вас? — Он сводит меня с ума, — закатила глаза Тонкс. — Я почти уверена, что он думает, будто мы снова сойдёмся, несмотря на абсолютно всё, что говорит об обратном! — Тогда тебе лучше сказать ему об этом как можно скорее, ты же знаешь, какой он, — сказала Джери, заказывая ещё один круг напитков. — Между вами ведь ничего нет, правда? — Нет, конечно нет! — с жаром воскликнула Тонкс. — Отлично, потому что я бы не пережила, если бы вы снова сошлись, — усмехнулась Джери. Тонкс тоже рассмеялась — обе вспомнили старые времена. В этот момент дверь паба распахнулась, и они обе подняли головы, почувствовав холодок, прошедший по лодыжкам. Вошла группа мужчин, немного старше их самих, оживлённо беседующих между собой. Они были закутаны в чёрные мантии — слишком плотные и тяжёлые для такой погоды. Тонкс подозрительно прищурилась и проследила, как они заказали напитки и уселись через зал. — Ты перешла в служебный режим, — заметила Джери, увидев, как Тонкс достала палочку и положила её на стол. — Привычка, — рассеянно ответила Тонкс, слегка вытягивая шею, чтобы наблюдать за мужчинами. Джери лишь закатила глаза, но через несколько секунд и сама положила палочку рядом со своей. — Мне кажется, я узнаю одного из них, вот и всё, — сказала Тонкс, теперь уже более осторожно наблюдая за ними сквозь рейки спинки кабинки за спиной Джери. — По работе? — спросила та, уже заметно волнуясь. — Да. — Может, тогда нам лучше уйти? — предложила Джери. — Пойдём к нам, выпьем ещё? Стив сейчас дома, перекрашивает комнату Джеймса, — добавила она, стараясь звучать непринуждённо, хотя выглядела встревоженной. — Вообще-то, я как раз хотела сегодня с тобой об этом поговорить, — вдруг сказала Тонкс, резко переключив всё внимание на Джери. — Понимаешь… мой хозяин квартиры собирается делать полный ремонт — видимо, новые ковры и столы важнее, чем избавиться от мышей и сырости. — И где ты собираешься жить? — обеспокоенно спросила Джери. — Ну, я могла бы снять комнату, но вообще-то я хотела спросить, можно ли… — начала Тонкс осторожно. — Ты можешь жить у нас сколько захочешь, — перебила её Джери с улыбкой. — Правда?! — воскликнула Тонкс, мгновенно просияв. — Ты уверена, что это нормально? — Конечно, — рассмеялась Джери. — Тебе вообще нужно было спрашивать? Тонкс широко улыбнулась, на несколько коротких секунд почувствовав, будто все её тревоги куда-то исчезли. — Только учти, Джеймс будет будить тебя каждые пару часов, — добавила Джери. — С младенцами я справлюсь, — ответила Тонкс, поднимаясь на ноги. — У меня проблемы со всем остальным. — Ноешь, ноешь, ноешь, — поддразнила Джери, когда они направились к камину. — Прямо ходячий источник радости! — Знаю, поэтому ты меня и любишь, — ответила Тонкс, внезапно обняв подругу. — Спасибо, Джери. — Не за что, милая. Будто снова в школе окажемся!

***

Гарри и Китти оказались в небольшой закусочной неподалёку, втиснувшись в красную пластиковую кабинку. Они ели свой щедро зажаренный ужин, причём Гарри растягивал его как мог, лишь бы не возвращаться в квартиру и к жутковатому поведению Донны. Он так и не решился заговорить об этом с Китти и совершенно не представлял, с чего начать разговор в духе «мне кажется, твоя подруга — психопатка». — Ну что, Гарри, — спросила Китти, совершенно не подозревая о его раздумьях и засовывая в рот картошку фри, — какой у тебя любимый жанр фильмов? — Эм… — начал он, лихорадочно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, что видел у Дурслей, а потом сдался. — Я вообще почти не смотрю кино. — Серьёзно? — недоверчиво сказала она, замерев с картошкой на полпути ко рту и уставившись на него. — Дурсли не особо любят кино, — попытался он объяснить. — Но по телевизору-то ты их смотрел? — сказала она таким тоном, будто сама мысль о жизни без фильмов была для неё непостижима. — Нет, не особо, — пожал он плечами. — Я и телевизор-то почти не смотрел. Она продолжала на него смотреть, потом бросила подозрительный взгляд. — Ты издеваешься? — сказала она с лёгкой улыбкой. — Ага, — ответил он, потягивая молочный коктейль. — Просто не смотрел. Она медленно кивнула, а затем её лицо озарила широкая улыбка. — В таком случае мы начинаем твоё культурное просвещение! — радостно объявила она. — Сегодня будем смотреть фильмы! Чего хочешь? Экшен, научную фантастику? Гарри почувствовал себя слегка потерянным и после короткой паузы пожал плечами: — Знаешь что… ты выбирай. Доверяю это дело в надёжные руки эксперта. — Уход от ответа, — ухмыльнулась она. — И я этим горжусь, — рассмеялся он. — А у тебя какой любимый жанр? — Я обожаю ужасы, — сказала она, откидываясь на спинку, пока он откусывал огромный кусок бургера. — Всё, где есть призраки, вампиры, монстры или оборотни — для меня идеально. Гарри чуть не подавился. На несколько панических секунд он закашлялся, а Китти хлопала его по спине. Когда он наконец снова смог дышать и поднял на неё глаза, слезящиеся от кашля… — Оборотни, значит? — слабо выдавил он. — Ага, — сказала она, откидываясь назад и явно убедившись, что он не собирается умирать. — Обожаю все эти большие голливудские ужастики. Гарри продолжал кивать, чувствуя себя примерно как те игрушечные собачки на задних полках машин: думать или говорить что-то ещё он сейчас просто не мог. — В моей личной десятке лучших персонажей — Человек-волк, — начала она, загибая палец, — граф Дракула, или Носферату, как хочешь, монстр Франкенштейна, Мумия, Существо, Тварь из Чёрной лагуны, Кинг-Конг, Квазимодо и Призрак Оперы. Гарри уставился на неё, слегка приоткрыв рот. Она выжидающе посмотрела на него. — Это только девять, — выдал он единственное, что пришло ему в голову. — А, ещё зомби, — довольно улыбнулась она. — Ну так что, что будем смотреть? Он попытался заставить голосовые связки работать: — Я даже не знаю, с чего начать… — Ладно, — сказала она, задумчиво жуя картошку. — Тогда начнём с основ. Оборотни, вампиры или зомби? — По тому, как ты так хитро шевелишь бровями, ясно, что ты очень хочешь посмотреть фильм про оборотней, — заметил он, и она довольно улыбнулась. — Правильный ответ! — подмигнула она. — Отлично, теперь осталось решить: классический Голливуд или современный экшен? — А в чём разница? — спросил он с падающим сердцем — похоже, выхода уже не было. — Ну, либо чёрно-белое кино с резиновыми масками, видимыми молниями на костюмах, где красивые женщины много кричат «А-а-а!» и падают в объятия бравого главного героя, — сказала она с ухмылкой, — либо что-то более реалистичное и кровавое. Есть, например, один отличный фильм, где крупным планом показывают, как парню вырывают горло… — Первый, — поспешно перебил он. — Брезгливый, Гарри? — спросила она, приподняв брови. — Вовсе нет, — сказал он с натянутым смешком. — Ты весь побледнел, — заметила она, ухмыляясь ещё шире. — Ты что, за диваном прятаться будешь? Он швырнул в неё картошкой, а она в ответ высунула язык. — Ты ведь не будешь постоянно визжать «А-а-а!»? — продолжала она его дразнить. — Нет, — твёрдо ответил он, пока она корчила страшные рожи. — Не переживай, я тебя защищу, — хихикнула она, а потом вдруг резко наклонилась к нему, зарычав и выставив руки, словно когти. Гарри в испуге отпрянул, а Китти расхохоталась. Он ткнул её в бок и тут же пошёл в ответ, начав щекотку, которая быстро переросла в настоящую возню — настолько, что другие посетители стали бросать на них раздражённые взгляды, а кетчуп оказался разлитым по полу.

***

Тонкс сидела на неубранной кровати, оглядываясь по сторонам и чувствуя, будто стены медленно сжимаются вокруг неё. Комната Сириуса была в точности такой же, какой они с Ремусом оставили её в ту ночь, когда он пил; такой же, какой она была в ту ночь, когда он бросил всё и отправился в Отдел тайн. Иногда ей почти удавалось забыть, что Сириус мёртв. Она заходила на площадь Гриммо и шла на кухню, разыскивая его; наливала лишнюю чашку чая, ставила для него прибор за столом… А порой, когда вокруг было тихо и она оставалась одна, она ловила себя на том, что зовёт его по имени, пытаясь понять, где он, — прежде чем осознание обрушивалось на неё, и тогда она с облегчением вздыхала, радуясь, что никто этого не видел. А бывали и другие дни — когда его отсутствие висело над ней тяжёлым грузом; дни, когда его не было так очевидно, что она не могла поверить, как люди продолжают жить обычной жизнью, заниматься своими делами, двигаться дальше, забывать. Когда один только вид слова «Блэк» заставлял её вздрагивать, когда ей мерещилось слово «серьёзно», когда она видела одну из его кружек… Сегодня был именно такой день. Слёзы текли по щекам, пока она осматривала комнату, разглядывала его скромные пожитки, изучала фотографии, приколотые к стене. Гарри, Рон и Гермиона на третьем курсе — идущие по территории Хогвартса, явно снятые исподтишка. Несколько снимков из его юности и тот, который она особенно хорошо помнила: Рождество, всего семь месяцев назад — она и Сириус в рождественских колпаках и накладных бородах. Её взгляд задержался ещё на одном — старой, потрёпанной фотографии: он, Джеймс, Питер и Ремус в гостиной Гриффиндора. Ремус… — с грустью подумала она. — Как он вообще с этим справляется? Тонкс была воссоединена с кузеном всего год, а Ремус был его лучшим другом… как он не хочет просто встать и закричать от горя, бессилия, злости, боли… Она тряхнула головой, будто пытаясь отогнать эти мысли. Быть среди вещей Сириуса не облегчало боль утраты — наоборот, это лишь подчёркивало его отсутствие. Дрожащей рукой она подняла небольшой блокнот со стола и открыла его на заложенной странице. Почерк Сириуса бросился ей в глаза, и она успела прочесть лишь первую строку его списка «дел», прежде чем это стало невыносимо. Поспешно она уронила блокнот обратно на стол, повалилась на кровать и позволила горю захлестнуть себя, зарыдав, уткнувшись лицом в ладони. Спустя какое-то время она услышала, как дверь в комнату Сириуса тихо открылась и кто-то вошёл. Она сразу отказалась от попыток взять себя в руки и лишь старалась хоть немного сдержать слёзы, поднимая взгляд и видя, как к ней подходит Билл. Не говоря ни слова, он сел рядом на кровать и обнял её за плечи — и она благодарно прижалась к нему. Она никогда не любила плакать на людях, с самого детства, но сейчас ей казалось, что она не смогла бы остановиться, даже если бы захотела. Образ фотографии — её и Сириуса — будто навсегда отпечатался у неё на веках. Спустя целую вечность слёзы, наконец, иссякли, и она осталась сидеть, глядя в стену невидящими, саднящими глазами, всё ещё опираясь головой на плечо Билла. — Я по нему скучаю, Билл, — призналась она хриплым, заплаканным голосом. — Я знаю, Тонкс, — вздохнул он, тоже оглядывая комнату. — Мы все скучаем. Она тяжело кивнула. — Пойдём, малышка, — сказал он, пытаясь добавить в голос немного шутки, легонько толкнув её плечом. — Давай спустимся вниз, тебе не стоит здесь оставаться. Тонкс огляделась. То, чего она здесь ждала, так и не проявилось, но уходить всё равно не хотелось. — Иди без меня, — сказала она, высвобождаясь из его объятий. — Я просто… побуду тут немного. — Ты уверена? — с сомнением спросил он. — Здесь оставаться нехорошо… — Я знаю, — устало сказала она, проводя рукой по лицу. — Но я хочу просто… Она и сама не знала, чего именно ждёт от этого, но ей нужно было. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Увидимся чуть позже. — Ага… пока. Он вышел, прикрыв за собой дверь, и Тонкс снова огляделась. — Я скучаю по тебе, большой кузен, — сказала она комнате, тут же почувствовав себя немного глупо. Но от этих слов ей стало чуточку легче. Ей просто хотелось поговорить с кем-нибудь о том, что произошло, но все словно считали, что молчание — единственный способ справиться. Эту тему обходили стороной, но никогда не затрагивали; фразы обрывались на полуслове, зависали в воздухе… Это было неправильно. Кроме пьяной тирады Ремуса никто даже не упоминал его смерть — разве так выражают благодарность? Он умер, защищая их всех, защищая волшебный мир — и какую благодарность получил? Молчание. Большая часть страны по-прежнему считала его убийцей. Он этого не заслуживал. — Ты этого не заслужил, Сириус, — сказала она комнате уже твёрже. Он был хорошим человеком. — Люди должны знать.

***

— Ремус, — раздался голос. Он обернулся и увидел, как к нему идёт Билл с чуть тревожным выражением лица. — Что случилось? — тут же спросил Ремус. — Нет, ничего такого, — поспешно ответил Билл, поняв его тревогу. Он остановился перед ним и бросил взгляд в сторону лестницы. — Это Тонкс, — неуверенно сказал он. — Что с ней? — снова насторожился Ремус. — Она уже около четырёх часов в комнате Сириуса, — тихо сказал Билл. — Я заходил к ней, она какое-то время плакала. Сказала, что спустится… часа два назад. Ремус тоже посмотрел вверх по лестнице, нахмурившись. — Я пойду к ней, — сказал он Биллу, уже направляясь к ступеням. — Спасибо, — с облегчением ответил тот. — Ужин почти готов, и Дамблдор скоро будет. Ремус кивнул и начал подниматься по лестнице, думая о Тонкс. Он уже давно понял, что она — очень сложный человек, который изо всех сил старается казаться совершенно простым. И смерть Сириуса она пережила тяжело… Он до сих пор видел перед глазами её лицо в больнице после битвы — в тот момент, когда ей сказали, что его больше нет… Это было то, что он не забудет никогда. Он остановился у двери комнаты, которую все молча признали запретной, но которую почти каждый член Ордена время от времени всё равно тайком посещал. Он не стал стучать — просто медленно приоткрыл дверь и заглянул в полутёмное помещение. Тонкс сидела на кровати, слегка ссутулившись и уставившись перед собой. Молча он подошёл и сел рядом, глядя туда же, куда смотрела она. И так они просидели почти десять минут — без слов, но говоря друг другу всё, что невозможно было выразить: горе, одиночество, злость. То, что значит — скучать по кому-то. — Я всё время жду, что он сейчас войдёт, — тихо сказала она. — Я тоже, — тяжело ответил Ремус. — Каждый раз. Она сухо всхлипнула и глубоко вздохнула. — Мне всё время кажется, что я его вижу, — призналась она, будто против собственной воли. — На улице, дома, в Министерстве… — Я знаю, — кивнул он. — Со мной то же самое. — Теперь я понимаю, как чувствовал себя Гарри, когда видел ту собаку в Косом переулке… — глухо сказала она. — Думаю, он тоже не верит, что Сириуса больше нет, — сказал Ремус. — Нужно время. — Сколько? — прошептала она, полная горя. — Вчера мне показалось, что я видел Лили, — ответил он. Тонкс тяжело кивнула, устало потирая глаза. Ей хотелось поговорить о нём ещё, но теперь это казалось почти невозможным. Она так долго ждала, чтобы кто-нибудь просто заговорил с ней о Сириусе — и вот Ремус, казалось, был готов… но она не могла. Она хотела рассказать о том, о чём думала: о его имени, о том, что его не должны больше таскать по грязи, о том, что его должны чтить за то, что он сделал. — Мне сегодня нужно заехать к маме, — вдруг выпалила она, сама удивившись. — И к папе. Ремус просто кивнул — теперь он понял, что именно привело её в такое состояние. — Как она после всего этого? — спросил он, снова глядя на неё. — Это не помогло, — отрешённо сказала Тонкс. — Мне кажется, она даже не понимает… и не помнит, кто он такой… Ремус вздохнул. Судьбу Андромеды Тонкс он не пожелал бы никому — тем более женщине, которую в юности помнил такой живой и тёплой. — Иногда мне кажется, что она даже меня не узнаёт, — тихо сказала Тонкс. — И ничего нельзя сделать? — спросил он спустя паузу. — Нет. Поверь, я перепробовала всё. — Я знаю, — сказал он, желая, но словно не в силах просто протянуть руку и утешить её. — А как твой отец? — Держится, — ответила она с бледной улыбкой. — Он скучает по маме… старается изо всех сил… — Уверен, — сказал Ремус. — Ему, должно быть, очень тяжело. Тонкс пожала плечами: — Он шутит, что мы просто прокляты… иногда мне кажется, что он прав. Она поднялась, взяла мантию и грустно посмотрела на него. — Мне пора. Увидимся позже, Ремус. И с этими словами она ушла, а Ремус остался смотреть ей вслед. Бедная Тонкс, подумал он. Её семья была одной из самых добрых, каких он знал, и трагедии преследовали их столько, сколько он себя помнил. Он ещё долго размышлял над её словами. Если Андромеда уже не помнила Сириуса, не узнавала собственную дочь, он понимал: времени у неё осталось совсем немного.

***

Гарри и Китти сидели в маленьком кафе в центре Вулвергемптона, легко болтая о самых разных, порой совершенно далёких друг от друга темах, наслаждаясь жаркой летней погодой. Когда между ними поставили огромный десерт и положили две ложки, Гарри невольно вспомнил мороженицу Флориана Фортескью в Косом переулке. Они принялись за еду, и Китти вдруг прыснула со смеху. Он поднял на неё глаза, улыбаясь: — Что? — Просто предупреждаю заранее: я никогда не буду делать вот так, — кивнула она на соседний столик, где женщина кормила сидящего напротив мужчину мороженым, тихонько сюсюкая. Гарри фыркнул прямо в свой десерт и вынырнул как раз вовремя, чтобы увидеть, как Китти пытается скрыть смех за ладонью, пока женщина испепеляюще смотрит в их сторону. — Я рад, — с чувством сказал он, когда мужчина напротив аккуратно скормил женщине вишенку. Несколько минут они развлекались тем, что вели «прямой эфир» и озвучивали действия парочки, пока их окончательно не осадил официант, проходя мимо с неодобрительным взглядом. — Может, ему бы больше понравилось, если бы мы томно вздыхали над взбитыми сливками, — хихикнула Китти, зачерпывая ложку крема. — О-о, миленький, возьми ещё чуточку сли-и-ивочек… Гарри расхохотался ещё сильнее, а Китти изобразила оскорблённую невинность — надула губы и захлопала ресницами. — Что случилось, лапочка? — проворковала она, наклоняясь вперёд и зависая с ложкой перед его лицом. — Не можешь принять ложечку горячей, пылающей любви? — Заткнись! — захлебнулся он, угрожающе поднимая маршмеллоу. — Я тоже умею быть отвратительным с кондитеркой. — О-о, мне аж жарко стало, — мурлыкнула она, откидываясь назад и демонстративно обмахиваясь. — Обожаю, когда ты говоришь грязно, Гарри. На этот раз Гарри окончательно сорвался, и Китти тоже не смогла больше держать серьёзное лицо — они хохотали, как сумасшедшие. Он как раз вытирал слезу из глаза, когда из сумки Китти зазвучала весёлая мелодия. Она проглотила смех и быстро полезла внутрь, вытаскивая мобильный. Она посмотрела на экран, слегка нахмурившись, и смех Гарри постепенно стих. Китти бросила на него странный взгляд и ответила на звонок. — Да? — Э-э, здравствуйте, это Кэти Эрл? — раздался женский голос, довольно молодой на слух. — Кто это? — спросила она, и Гарри с любопытством посмотрел на неё. — Меня зовут Натали Тонкс, — сказала женщина доброжелательным голосом. — Откуда у вас мой номер? — настороженно спросила Китти. Гарри беззвучно прошептал: «Кто это?» — и она пожала плечами. Он отставил бургер и пристально уставился на неё. — Мне его дал ваш начальник из «Кролика и Гончей», — объяснила незнакомка, и у Китти впервые неприятно кольнуло подозрение. — Чего вы хотите? — Я просто пытаюсь найти одного моего друга. Он пропал пару дней назад, и его семья очень за него переживает. Китти, до этого смотревшая в пустоту, подняла глаза на Гарри — он вдруг стал совершенно белым. Несколько секунд она не знала, что сказать, чувствуя, как сердце бешено колотится о рёбра. — Ну… и кто это? — наконец спросила она, включив свой «хронически лживый» голос. — Его зовут Гарри Поттер, — быстро сказала женщина, явно радуясь, что Китти всё ещё на линии и стараясь выдать как можно больше информации. — У него чёрные волосы, зелёные глаза и шрам на лбу. — Я никого такого не знаю, — сказала Китти, не в силах оторваться от напряжённого взгляда Гарри — казалось, он пытается услышать разговор прямо через неё. — Был у меня знакомый Харви, если это поможет, только глаза у него вроде были голубые. — Послушай, Кэти, я знаю, что ты знаешь Гарри, потому что ты училась с ним в школе, — сказала женщина, и в её голосе отчётливо слышалось приближающееся «хватит врать». — Правда? — удивлённо протянула Китти. — Господи, столько школ, столько новых людей… — Я видела вас вместе на прошлой неделе, — ровно сказала женщина. — Да что ты? Ну надо же, — рассмеялась Китти, чувствуя, как внутри всё скручивается. — Я всегда говорила, что у меня вместо мозга решето. — Пожалуйста, — перебила женщина. — Скажи мне, он сейчас с тобой? — Слушай, дамочка, — резко сказала Китти, — я не знаю никакого чёртова Гарри, так что отвали от моей линии, ясно? — Я знаю, что он с тобой! — отчаянно воскликнула женщина, явно понимая, что проигрывает. — Ты должна сказать мне, где вы! — Я не собираюсь сообщать какому-то психу-телефонному сталкеру, где я нахожусь, — рассмеялась Китти. — Пожалуйста, он в огромной опасности, — взмолилась женщина. — За ним может следить кто угодно, или... — Ну если я вдруг встречу этого загадочного Гарри, я передам ему, что за ним гонится чёртова мафия, ладно? — сказала Китти, наблюдая за Гарри, который, если это вообще было возможно, стал ещё бледнее. — Я говорю серьёзно, — процедила женщина сквозь зубы. — Я тоже, — ответила Китти. — А теперь я не знаю, кто ты такая, и не знаю никакого Гарри — зелёноглазого или нет. Так что просто отвали, понятно? — Тогда ты можешь передать ему кое-что от меня? — спросила женщина. — Эй… — зарычала Китти. — Ты вообще слышала, что я только что сказала? — Скажи ему, что мы все по нему скучаем и что он нам нужен. Скажи ему, что Лунатик жалеет обо всём и что Бродяга никогда бы этого не одобрил — он был бы разочарован. Но главное — скажи ему, чтобы он держал ухо востро и палочку наготове всегда. И что ему понадобится шоколад. Много шоколада. — Ладно, теперь я точно знаю, что ты психопатка, — сказала Китти, покачав головой от этого бессвязного бреда. — И ещё скажи ему, чтобы он вернулся. Скажи, что Шанпайк всё уладит — мы не будем на него злиться. Мы предпочли бы видеть его дома с нами, а не мёртвым на улице, — закончила она, уже почти плача. — Он лучше всех знает, что это именно то, чего хочет Риддл. — Как скажешь, — скучающим голосом сказала Китти. — Пока. Она завершила звонок и аккуратно положила телефон на стол, задумчиво глядя на него. Гарри смотрел на неё, и она, подняв глаза, впервые заметила, насколько он обеспокоен. — Кто это был? — хрипло спросил он. — Какая-то женщина по имени Натали Тонкс, — осторожно сказала Китти, наблюдая за его реакцией. — Натали Тонкс? — переспросил он, нахмурившись. — Да. А кто она такая? — спросила она, и Гарри откинулся на спинку стула, проведя рукой по волосам так, что они встали дыбом во все стороны. — Она… — начал он, потом вдруг остановился. — Она кузина Сириуса. — Понятно, — кивнула Китти. — А что она сказала? Гарри снова подался вперёд, в глазах появилось какое-то дикое напряжение. — Она несла кучу непонятной чепухи, — сказала Китти. — Говорила, что кто-то по имени Лунатик обо всём сожалеет… — она сделала паузу, проверяя его реакцию, но он лишь побледнел ещё сильнее и кивнул, чтобы она продолжала. — И что Бродяга был бы разочарован… — Бродяга?.. — тихо переспросил он, и на его лице мелькнула тень боли. — Да… — неуверенно сказала она. — А кто это? — Это дурацкое прозвище, которое мы когда-то дали Сириусу… — глухо ответил он. — Сириус был бы разочарован… — Было ещё кое-что, — поспешно сказала Китти, пытаясь вырвать его из накатывающего горя. — Она сказала, чтобы ты держал… э-э… свои Оливеры… нет, не так… Оливандеры… — Олливандеры? — переспросил он, и она кивнула. — Да. Она сказала, чтобы ты держал ухо востро и Оливандеры под рукой… и ещё что-то про то, что понадобится много шоколада. Он заметно побледнел, и Китти увидела, как у него начали дрожать руки. Её охватило внезапное беспокойство — почему упоминание шоколада вызвало такую реакцию? — Это всё? — Ещё она сказала, что Шанпайк поможет тебе вернуться домой, что никто не будет на тебя злиться… и что твоя смерть на улице — именно то, чего хочет Риддл. Гарри какое-то время молча смотрел на стол. Китти внимательно наблюдала за ним, всё больше тревожась из-за того, как сильно на него подействовали странные речи незнакомки. — А кто такой Риддл? — осторожно спросила она, заметив, как он машинально провёл пальцами по своему шраму. Он поднял на неё взгляд — непроницаемый, и по её спине пробежал холодок. — Тот, кто сделал это, — сказал он, указав на шрам на лбу. — Тот, кто убил моих родителей. — Чёрт, Гарри… — выдохнула она, чувствуя, как по коже пробегает холод даже под палящим летним солнцем. Гарри снова провёл рукой по волосам. Некоторое время она ничего не говорила, лишь смотрела, как он всё сильнее накручивает себя. — Гарри… — начала она тревожно, но осеклась. Что она могла сказать? — Слушай, давай… э-э… пойдём отсюда, ладно? — сказал он, уже резко поднимаясь. Её испугала его бледность. Китти тоже вскочила на ноги и бросила на стол несколько монет. Гарри сделал то же самое и быстрым шагом направился прочь от кафе, озираясь по сторонам так, словно ожидал нападения в любую секунду. Китти прокручивала в голове весь тот бессвязный бред, который так его напугал. Для неё он по-прежнему не имел смысла, но теперь и ей самой начинало казаться, что в толпе мелькают тени, что за ними наблюдают. Инстинктивно она подошла ближе, и Гарри удивлённо посмотрел на неё, а затем взял за руку, переплетя пальцы с её. Впервые с момента их знакомства ей показалось, что она увидела, каково это — быть Гарри: страх, который жил в его глазах, его постоянную настороженность, его защитную реакцию, то напряжение, с которым он всегда выходил на улицу, будто в любую секунду был готов драться. Ей невольно стало интересно, кто эти безымянные люди, что охотятся за ним, что такого сделали его родители, что их нужно было убить, какой была его жизнь до встречи с ней. Она украдкой взглянула на него и увидела, как он безостановочно сканирует толпу. Он был настолько взвинчен, что сжимал её руку слишком сильно. Китти поняла: сейчас нужно что-то сказать, что-то сделать, как-то его успокоить. Но прежде чем она успела открыть рот, её грубо толкнул крупный мужчина, пытавшийся протиснуться мимо. Гарри почти рывком дёрнул её назад, спрятав за собой, и с яростью уставился на мужчину, одновременно засовывая руку в карман куртки. — Извини, сынок, — быстро сказал тот, подняв руки, наткнувшись на открытую враждебность Гарри, и поспешно отступил. Гарри ничего не сказал. Китти тоже не смогла вымолвить ни слова — горло сжалось. Всё произошло так быстро и так неожиданно, что к тому моменту, когда она вообще подумала о реакции, мужчина уже отходил прочь. Его взгляд был прикован к куртке Гарри и к руке, всё ещё скрытой в кармане. Через секунду нервы и шок взяли верх, и Китти резко ударила Гарри по руке. — Ай! — вскрикнул он, оборачиваясь к ней. — Ты чего?! — Потому что ты идиот! — прошипела она. — Ты что, нож с собой носишь?! — Что? — нахмурился он в недоумении. — Ты собирался вытащить нож! — воскликнула она, снова ударив его по руке. — Среди бела дня! Ты с ума сошёл? — Что ты вообще несёшь?! — зашипел он в ответ, теперь уже слишком взвинченный, чтобы соображать. — Я видела, как ты сунул руку в куртку! — почти закричала она, хлопнув ладонью по его карману. — Ты на грани, Гарри! Она резко развернулась и пошла прочь, и Гарри выругался себе под нос. Он снова нырнул рукой в карман куртки, незаметно вытащил палочку, быстро спрятал её в сумку и, ускорив шаг, догнал Китти, которая решительно шагала вперёд, стараясь от него оторваться. — Китти! — крикнул он, не обращая внимания на странные взгляды прохожих. — Китти, подожди! Она остановилась и резко обернулась, уперев руки в бёдра и дожидаясь, пока он подойдёт. — Что? — наконец спросила она. — Это глупо, Китти, — начал он. — Я... — Не смей мне говорить «это глупо», — огрызнулась она, затем понизила голос под любопытными взглядами. — Ты должен был быть другим! Как ты вообще мог подумать... — Да у меня не было ножа, ради Мерлина! — выпалил он, тут же слегка дёрнувшись из-за собственных слов. — Что, чёрт возьми, значит «ради Мерлина»?! — Это значит, что у меня нет ножа, у меня никогда не было ножа, и я ни за что не стал бы доставать его посреди… м-м… торгового центра! — раздражённо выпалил он. — Китти, да ты же меня знаешь! Она посмотрела на него с сомнением, на мгновение скользнув взглядом к его куртке, а потом снова встретилась с ним глазами. — Зачем мне вообще это делать? — спросил он, чувствуя, что она начинает оттаивать. — Гарри, меня и так до чёртиков напугал тот звонок, а ты с каждым днём всё больше и больше нервничаешь! — сказала она, смягчив тон, когда заметила панику, мелькнувшую у него на лице. — Послушай… всё в порядке. Я понимаю, почему ты боишься, и я не забыла, что ты пытался меня защитить… но никаких больше оружий, хорошо? — У меня нет оружия, — только и сказал он. Он молча расстегнул куртку, показывая ей пустой карман, сам же думая о том, что она имела в виду, говоря, что он «с каждым днём всё больше нервничает». Китти на секунду прижала ладонь к его карману, затем отвела взгляд, густо покраснев. — Иисус Христос… — пробормотала она убито. — Прости меня, Гарри… Она опустилась на ближайшую скамейку, и Гарри, застёгивая куртку и чувствуя себя отвратительно из-за собственной лжи, сел рядом. — Не могу поверить, что я только что обвинила тебя в… — она не договорила и закрыла лицо руками. Гарри почувствовал себя ещё виноватее. В конце концов, она была права: он и правда почти вытащил палочку и был готов наслать на того мужчину заклятия одно за другим, пока не сообразил, что это маггл. Что с ним вообще происходило? Он что, так и будет всю жизнь оглядываться через плечо, гадать, не под мантией ли следующий человек в чёрном, не узнал ли его очередной случайный прохожий, выкрикнувший «Гарри»? — Прости, Гарри, — тихо сказала она, всё ещё не убирая рук от лица. — Я ужасная. — Ничего страшного, — отозвался он отстранённо. — Мы оба просто на взводе… Она энергично кивнула, и какое-то время они сидели молча. Она посмотрела на него: — Тот звонок тебя напугал, да? Ну… сильнее, чем ты показываешь. Он не ответил, лишь внимательно разглядывал свои руки. — Мне тоже было страшно, — призналась она шёпотом. — Почему? — спросил он глухо. Она ведь даже не понимала кодовых слов, не знала, что они означают… — Потому что за тобой кто-то охотится, Гарри, — сказала она, и в её голосе отчётливо звучал страх. — Кто-то, кто уже сделал тебе ужасные вещи. Кто хочет тебя убить… Она поднесла дрожащую руку ко рту, словно боялась, что если скажет ещё хоть слово, весь страх вырвется наружу. Молча Гарри обнял её, прижимая к себе, понимая, что не может отрицать сказанное — он мог лишь попытаться сделать это хоть немного менее невыносимым. Китти крепко вцепилась в него, стараясь разобраться в своих мыслях и чувствах, дыша глубоко, но прерывисто. — Всё будет хорошо, правда, Гарри? — спросила она, сама не понимая зачем; даже ей самой это звучало глупо и по-детски. — Может быть… когда-нибудь, — тихо ответил он, и она снова глубоко вдохнула. — Если он хоть пальцем тебя тронет, я его убью, — яростно сказала она, сама удивившись своим словам. Откуда это вообще взялось? — Мой телохранитель, — пошутил Гарри, приглаживая ей волосы. Она коротко, сдавленно рассмеялась и отстранилась, внимательно разглядывая его лицо, пытаясь представить, каково это — потерять Гарри, если этот Риддл до него доберётся, как это разрушит её мир. Гарри, казалось, прочёл её мысли, потому что слегка улыбнулся: — Я никуда не денусь, знаешь. Так что извини — ты со мной застряла. — Я не против, — пожала она плечами, тоже стараясь разрядить обстановку. — С тобой, вообще-то, весело. — Приятно знать, что меня ценят, — рассмеялся он, и она улыбнулась в ответ. Гарри тоже улыбнулся, с трудом удерживая все мысли в голове: Волдеморт, звонок Тонкс, тревога Китти… Ему казалось, будто между ним и Китти только что произошло что-то важное. Он не мог точно сказать, что именно, но чувствовал себя иначе. И по отношению к Китти — тоже. И это было… лучше. Но она всё ещё не спрашивает, чтобы ты объяснил, — предостерёг он себя. А однажды — обязательно спросит.

***

Тонкс вывалилась из камина на площади Гриммо прямо на кухню, с болезненным шипением и ругательством ударившись коленями о каменный пол. Она пробормотала что-то себе под нос и, морщась, медленно поднялась на ноги, оглядываясь — не заметил ли кто-нибудь. Заметили. Почти весь Орден сидел за кухонным столом, и все смотрели на неё. —Привет, народ… — сказала она натянуто, отряхивая ладони о джинсы и стараясь выглядеть спокойнее, чем себя чувствовала. В ответ — лишь серьёзные, настороженные взгляды. Тонкс мгновенно напряглась. Очевидно, что-то случилось. — Что не так? — тревожно спросила она, оставляя сумку на полу, откуда тут же выкатились разные вещи. — Что-то произошло, да? — Не совсем, — сказал Билл, бросив на неё странный взгляд. И тут она поняла, переводя взгляд с одного лица на другое: смотрят на неё очень необычно. — Если это из-за того, что меня не было прошлой ночью, мне правда жаль, я… — начала она поспешно. — Дело не в этом, — сказал Билл и посмотрел в сторону Кингсли. — Тогда в чём?! — потребовала она, чувствуя, как в ней поднимается раздражение. Почему они так тянут? — Кингсли говорит, у тебя новая работа, — обвиняюще сказал Грюм, и Тонкс вдруг стало немного дурно. Все ждали объяснений, но она лишь пожала плечами. — Да, есть, — сказала она, поднимая сумку с пола и запихивая в неё рабочие мантии. — Не думала, что это такая трагедия. — В Азкабане, — сказал Чарли, явно разрываясь между злостью и недоверием. — Да? — снова пожала она плечами, избегая взглядов. — И? — И ты не сочла нужным нам сказать?! — воскликнула Молли, и Тонкс вздрогнула, как провинившийся ребёнок. — Я только сегодня начала, — сказала она с нервным смешком, который, впрочем, никого не развеселил. — Да ладно вам, почему вы ведёте себя так, будто кто-то умер? Это просто работа. — В Азкабане, — жёстко повторил Чарли. — Да, я в курсе, — огрызнулась она. — Это невероятно опасно! — сказала Молли, и Тонкс сразу поняла, что та на самом деле имеет в виду: это слишком опасно для тебя. — Заключённые, вообще-то, сидят по камерам, а не бегают там на свободном выгуле, — сказала она, всё ещё стоя перед ними, будто на допросе. — Всё равно опасно, — настаивала Молли. — Быть аврором тоже опасно, но вы почему-то не возражаете против этого, — ответила Тонкс, затем подозрительно прищурилась. — Или всё-таки возражаете? — Конечно нет, Тонкс, — примирительно сказал Билл, бросив на мать предупреждающий взгляд. — Мы просто не понимаем, зачем тебе это. Потому что мне нужны деньги, — хотелось закричать ей. Потому что если нет, я окажусь на улице. Потому что меня сожрут долги. Потому что гоблины уже дышат мне в затылок… — Разве не очевидно, зачем она это делает? — рявкнул Грюм, и все уставились на него… включая Тонкс. — Информация. Тонкс почувствовала, как по ней разливается облегчение. Отличная причина. С ней не поспоришь. — Что может быть лучше для сбора информации, чем охрана отбросов? — продолжил он, и все снова посмотрели на Тонкс, уже с пониманием. — Ну да… конечно, — пожала она плечами и уселась рядом с Чарли. — Уже есть что доложить? — спросил он. — Пока рано говорить, — ответила она, оглядывая стол и замечая странные взгляды не только Ремуса, но и Чарли со Снейпом. — Постарайся добыть что-нибудь к завтрашнему собранию… если доживёшь, — предостерёг Грюм. — Дамблдор будет, ему нужны новости по линии Гарри и Азкабана. — Без проблем, — кивнула она. Он снова заговорил — теперь уже о последних сплетнях, добытых во время его «разведывательных» походов по пабам и притонам Пожирателей смерти. Тонкс перестала его слушать, прокручивая в голове свой первый рабочий день и понимая, что тех денег он совершенно не стоил. То место было адом, а Гринготс уже дышал ей в шею. Погружённая в свои мысли, она даже не заметила, как разговор сошёл на нет и люди начали расходиться. Очнувшись, она тоже поднялась. Если поторопиться, можно успеть поужинать и даже лечь пораньше перед завтрашней сменой в Министерстве. — Тонкс, можно тебя на минутку? — раздался голос из коридора, и у неё неприятно ёкнуло в животе. Она обернулась и увидела, как к ней идёт Ремус. Тонкс широко улыбнулась, одновременно пытаясь взять себя в руки. — Конечно, — сказала она, неловко пытаясь перехватить сумку… и, разумеется, не удержала её. Она выругалась и плюхнулась на колени, собирая рассыпавшиеся вещи. — Давай помогу, — сказал Ремус, тоже опускаясь на колени и подбирая разлетевшиеся свитки пергамента. — Всё нормально! — слишком быстро сказала она, заметив под стопкой бумаг бутылочку с незаконным зельем, к которой он тянулся. — Ничего страшного, — ответил он, бросив на неё слегка удивлённый взгляд, когда она молниеносно схватила флакон и спрятала его в мантию. — С тобой всё в порядке, Тонкс? — спросил он, пока они продолжали собирать вещи и складывать их в сумку. — Ты выглядишь немного… взволнованной. — Я? Взволнованной? — поспешно сказала она. — Нет, совсем нет… это всё мой новый цвет волос. Мне ведь не идёт, правда? Ну ты же знаешь, как это бывает… Хотя нет, ты, наверное, не знаешь… Он ничего не сказал, и она внутренне съёжилась, затем провела руками по лицу и продолжила — ей нужно было сосредоточиться, а его присутствие совсем не помогало… — И я несу чепуху, — сказала она с нервным смешком. — Можешь меня уже пристрелить… — Пристрелить?.. — переспросил он озадаченно. — Ой, это я сейчас исправлю, — вдруг сказала она и попыталась дотянуться до того, что он уже поднял, но опоздала. Это была большая упаковка из пяти шоколадных батончиков. Он долго смотрел на них, и она снова внутренне поморщилась. — Сладкоежка, — пояснила она, выхватывая их у него из рук. Она знала, что он преподаёт Защиту в Хогвартсе, и невольно задумалась, насколько хорошо он разбирается в магических существах. Закончив укладывать сумку, она подняла вторую пару мантий, встала и одарила его лучезарной улыбкой. — Спасибо, — сказала она, вполне убедительно изображая бодрость, и развернулась, чтобы уйти. — Увидимся позже… — Дементоры — это проблема? Она замерла на полушаге и скривилась. Похоже, с магическими существами он был знаком куда лучше, чем ей хотелось бы. Обернувшись, она приняла тщательно выверенное выражение лица. — В Азкабане нет дементоров, — ровно сказала она. — Не физически, — заметил он, приподняв бровь, и она почувствовала, как лицо начинает гореть. — Это не проблема, — упрямо сказала она. — Всем приходится одинаково… да мы, наверное, единственные, кому половину зарплаты выдают шоколадом. Она и не ожидала, что он рассмеётся, и не ошиблась — он лишь нахмурился. — Ремус… это не проблема, хорошо? — серьёзно сказала она. — Я знаю чары бодрости, с Патронусом у меня всё было в порядке уже давно, немного сладостей из «Ханидьюкса» — и всё как рукой снимает. — Ты там всего несколько часов. А что будет через две-три недели такого воздействия? — спросил он с самым странным выражением в глазах. — Там больше нет дементоров, место постепенно «отпускает», да и вообще — заключённые выдерживали там годы при ежедневном воздействии и выживали… Он посмотрел так, словно разговор о «выживании» на работе был совсем не тем, что он хотел слышать, и Тонкс стало ещё хуже. Он переживал — это было ясно, но не по той причине, которой ей хотелось. Она хотела, чтобы он волновался за неё потому, что ему небезразлична она. Чувствуя себя ещё более неловко и одиноко, она допустила ошибку и посмотрела ему в глаза. Как всегда, у неё перехватило дыхание, словно из лёгких выбили весь воздух. И он даже не подозревал об этом… он вообще не понимает, что с ней делает. — Зачем ты это делаешь, Тонкс? — тихо спросил он. — Нам нужна информация… — начала она. — Это не причина, и ты это знаешь, — перебил он. — Я видел, как ты вцепилась в версию Грюма, будто она тебя спасла. Так и было, — странно подумала она. — Как он это заметил? — Ну, информация нам действительно нужна, — пожала она плечами, теперь уже избегая его взгляда. — Перестань обо мне беспокоиться, я взрослая девочка, сама о себе позабочусь. Он выглядел так, будто не знал, что на это ответить, и ей стало ещё тоскливее. — Это просто работа, — сказала она, закидывая сумку на плечо. — Но почему именно Азкабан? — спросил он. Она посмотрела на него с любопытством. В его голосе только что прозвучала какая-то странная нота. А потом она поняла — Сириус. Она грустно улыбнулась и пожала плечами. — А почему бы и нет?..