Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Жизнь Гарри в мире магглов была на удивление простой. Каждое утро к тому моменту, как он просыпался на диване в гостиной Донны, она уже уходила на работу, а маленького Джейсона отвозила к своим родителям. Её парень Грег, судя по всему, работал по ночам, так что Гарри лишь изредка перекидывался с ним парой слов, когда тот возвращался утром и ложился спать. Китти же считала подъём раньше часа дня чем-то противоестественным, и, поскольку кошмары всё чаще вторгались в сон Гарри, у него было несколько часов полного одиночества, чтобы как-то убить время. Большую часть этого времени он проводил, читая единственный учебник, который взял с собой — «Защиту от Тёмных искусств», — или смотря дневное телевидение. Он втайне надеялся, что хоть какая-то часть маггловской популярной культуры отложится у него в голове, чтобы он не выглядел подозрительно, когда Китти начинала болтать о чём-то, в чём он совершенно не разбирался. Постепенно он начал расслабляться: Орден, похоже, не мог выследить ни его, ни Китти, и он понял, что антиследящие зелья, которые он выпил сам (и которыми напоил Китти), работают безупречно. Кроме телефонного звонка Тонкс, он больше ничего не видел и не слышал из магического мира. Когда Китти наконец просыпалась, они час-другой сидели на диване, болтая за кружкой чая или кофе, прежде чем ей вообще хотелось переодеваться и выходить из дома. Они всегда садились на автобус 49а до центра Вулвергемптона — город был достаточно большим, чтобы им не надоедало бродить по нему изо дня в день. Чаще всего за долгие часы прогулок по магазинам они ничего не покупали, предпочитая тратить деньги в кафе или забегаловках, где и проводили большую часть времени. Гарри настолько привык к такому укладу, что не сразу осознал одну странную вещь: они никогда не говорили о будущем — о том, что будут делать, когда либо окончательно злоупотребят гостеприимством Донны, либо она всё-таки сделает то, на что намекали её жутковатые выходки и предложения, и окончательно съедет с катушек. Казалось, Китти вовсе не собиралась возвращаться в школу — ей уже исполнилось шестнадцать, и вместо этого она говорила о том, чтобы найти работу в центре города. Гарри эта мысль совсем не нравилась: это означало, что они будут видеться только по вечерам, а он уже знал, что будет по ней ужасно скучать. Но при этом он давно понял, что Китти буквально помешана на деньгах. Она постоянно говорила о том, как мало у них средств, придумывала всевозможные схемы быстрого обогащения, которые называла своими «схемами Дел Боя». Гарри снова и снова уверял её, что у него более чем достаточно денег на них обоих на долгое время — он заранее снял внушительную сумму маггловских денег в Гринготсе, — но она, казалось, обижалась на это. Иногда он невольно вспоминал поведение Рона, особенно в тот день, когда Китти почти перестала с ним разговаривать лишь потому, что он купил ей кассету с фильмом. В глубине души он понимал, что злилась она не на него — скорее на себя, по какой-то своей причине. Она всё повторяла, что не намекала ему на покупку и что обязательно вернёт деньги. — Это подарок, — сказал ей Гарри наконец, почти сердито. — Мне что, даже нельзя купить своей девушке подарок? Это её окончательно заткнуло. С тех пор она больше ничего не говорила о фильме, но начала настойчиво покупать ему разные мелочи в ответ. В конце концов он списал это на женскую странность и перестал вмешиваться. Зато он точно знал, что подарок ей понравился: сам он уже посмотрел этот фильм раз пять, а она часто включала его просто фоном, пока они болтали. Правда, выбор фильмов Китти Гарри не особенно нравился — она смотрела почти исключительно ужастики, и его нередко мутило от увиденного, особенно от сцен с оборотнями или пытками. Китти это заметила и сначала поддразнивала его, но вскоре перестала, очевидно, обратив внимание на выражение его лица… или вспомнив то, что он рассказывал ей о своих родителях, Сириусе, Риддле и шраме. Вечера они обычно проводили в квартире за телевизором или фильмами — Китти, похоже, почти так же, как и Гарри, предпочитала не выходить из дома после наступления темноты. Он иногда задавался вопросом, не связано ли это с её отчимом, который, по словам тех, кто остался в Суррее, был очень не прочь «наверстать упущенное» и с ним, и с ней после их последней встречи. Он также размышлял о том, что ему и в голову не пришло искать Китти именно здесь — в доме её бывшей лучшей подруги. Но потом он вспоминал намёки Донны и её странное поведение по отношению к нему. Возможно, это и было последнее место, где кто-то ожидал бы увидеть Китти — если между Донной и Чарли в прошлом произошло нечто настолько серьёзное, что породило в ней такую неприязнь. Но всё равно это казалось странным: если Донна так не любила Китти, почему позволяла им остаться? И почему была к ней так мила? О ссоре между ним и Донной Гарри с Китти так и не поговорил, решив выждать и посмотреть, что будет дальше. Как бы ему ни было это неприятно, сейчас они зависели от Донны, и Гарри совсем не хотелось снова оказаться на улице. Однажды вечером, спустя несколько дней после звонка Тонкс, им наконец удалось отвлечься от мыслей о его прошлом, которое так настойчиво их догоняло, и они наслаждались ещё одной спокойной ночью в безопасности квартиры Донны. На этот раз это был не ужастик — Гарри в конце концов вымолил что-нибудь другое, и Китти выбрала музыкальную комедию. — Это абсолютная классика, — пробормотала Китти позже тем же вечером. Гарри улыбнулся и посмотрел на неё сверху вниз. Китти растянулась на диване, устроив голову у него на коленях, и безуспешно пыталась открыть маленький пакетик попкорна. — Выглядит старым, — сказал он вместо ответа. — 1952-й, — откликнулась она, устраиваясь поудобнее. — Тут холодно… Он взял её свитер с края дивана, накрыл им и аккуратно подоткнул, а затем обнял рукой. — Так лучше? — Неделя — и мы уже как старая супружеская пара, — сухо заметила она, потом чуть повернулась и посмотрела на него. — Спасибо. — Не за что, — сказал он, улыбнувшись. — Ну как, кости не ломит? Ноют? — О да, всю неделю покоя не дают, — прохрипела она старческим голосом, снова уютно устраиваясь. — Может, кружечку горячего молока и «Корри» посмотрим? — «Корри»? — переспросил он. — Улица Коронации, мыльная опера, — напомнила она, рассмеявшись. — Ты где был последние десять лет, в норе сидел? Он нервно усмехнулся и снова уставился на экран, молча думая о том, сколько раз она уже ловила его на незнании — музыки, фильмов, политики, футбола… Он не знал почти ничего. А Китти была умной, рано или поздно она поймёт, что тут что-то не так. И что тогда? — Ты можешь поверить, что они так могут? — голос Китти вырвал его из мыслей. — Это же настоящий актёр — и поёт, и танцует, и сцену отыгрывает, без перерыва. — М-м, — рассеянно согласился Гарри, всё ещё погружённый в свои тревоги. — Ну вот смотри, эта сцена уже идёт минуты четыре-пять без склейки, и он реально танцует, — возбуждённо продолжила она. — Я бы тоже хотела так уметь. — Ты когда-нибудь пробовала? — заинтересованно спросил он, поняв, что это первый раз, когда она вообще говорит о том, чего хочет. — Только фристайл в клубах, — рассмеялась она, снова поворачиваясь к нему. — Никаких уроков и ничего такого. Помнишь девчонку из школы… ну, Наташу Дин? Гарри покачал головой — имя ему ничего не говорило. — Ну, её родители таскали её по всяким занятиям, балет, чечётка и всё такое, — сказала она, и в голосе проскользнула нотка зависти. — Она носилась по школьному двору, танцевала канкан и пинала всех подряд, пока бегала за ними… мерзкая была девчонка. — Зато она не заливала людям краску в волосы, — невозмутимо сказал Гарри, приподняв брови. — Эй, я не совсем так делала, — возмутилась она, шлёпнув его по руке. Он посмотрел на неё выразительно. — Ну… почти. Она одарила его глуповатой улыбкой. — Я теперь не могу даже смотреть на банку с красной акриловой краской, не испытывая ужас, — сказал он с притворной серьёзностью. — Надеюсь, ты понимаешь, что нанесла мне травму на всю жизнь. — Ты такой болван, — сказала она, а потом мягко улыбнулась. — Ты правда злишься на меня за то, что я тогда была с тобой такой стервой? — Нет, — ответил он, переплетая пальцы с её. — Я просто считал тебя злобной и зловредной. Ничего личного. — Правда? А я думала, что ты — природный урод, — парировала она. — Похоже, ничего не изменилось, да? — Ох-ха-ха, — протянул он. — Очень остроумно. — Я стараюсь, — рассмеялась она и снова уютно свернулась. Гарри обнял её за талию и стал смотреть, как актёры на экране выбивают чечётку прямо на столе. Но через некоторое время Китти снова повернулась к нему, выглядя слегка обеспокоенной. — Я правда была ужасной с тобой в школе, — сказала она, будто их предыдущего разговора и не было. — Неважно, — пожал он плечами. — Важно. Почему ты вообще со мной заговорил? — спросила она, и в её глазах мелькнуло что-то странное. — Что? Когда? — он совсем растерялся. — В автобусе. Почему ты со мной заговорил, если я была такой дрянью? Она уже села и теперь смотрела на него с подозрением. — Потому что ты со мной заговорила, — ответил он так же недоумённо. — В чём вопрос? — Ну, я же всю школу была к тебе стервой… так почему ты тогда со мной разговаривал? Я бы на твоём месте с собой бы не разговаривала, — заметила она. — Почему мы пошли в «Макдоналдс»? Гарри попытался придумать объяснение… и не смог. Тогда он решил перевести разговор. — А ты почему пришла ко мне домой, если я был таким странным? — Потому что… — начала она защищаться, а потом чуть сникла. — Потому что я… Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, оба пытаясь понять, к чему вообще ведут этот разговор. Она была права, подумал Гарри. Не было никакой причины, по которой он должен был с ней заговорить. Никакой причины идти с ней обедать. Никакой причины целовать её… Но он это сделал. И это рождало другой вопрос… — Почему? — мягко подтолкнул он. Потому что она была одинока? Или просто любопытна? Или ей было скучно? Китти явно чувствовала себя неуютно — он это видел. Она выглядела почти злой из-за его вопроса… Вдруг она вскочила и, немного походив по комнате, схватила пачку сигарет и закурила. Обхватив себя рукой за талию, она встала посреди комнаты, исподтишка наблюдая за ним, уставившись в стену. Почему она вдруг так напряглась? — Это неважно, — наконец сказал он, пытаясь разрядить странно натянувшуюся атмосферу. — Давай просто досмотрим фильм… Она выглядела так, будто хотела возразить, но ничего не сказала. — В чём проблема? — спросил он, подаваясь вперёд. — Ну не нравились мы друг другу тогда… и что? Тогда — это тогда, а сейчас — это сейчас… — Да, — согласилась она, слишком быстро докурила сигарету и щёлкнула ею в пепельницу. Он посмотрел на неё, окончательно растерявшись — у него было стойкое ощущение, что он сделал что-то не так. — Мы ведь почти никогда не говорим о раньше, да?.. — загадочно спросила она. — О раньше?.. — нейтрально переспросил он, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Она на мгновение замолчала, придвигаясь ближе к дивану. — Почему ты ушёл… от Дурслей… ну, всё это… — неуверенно сказала она. — Тут не о чем говорить, — твёрдо ответил он, снова уставившись на экран. Она прикусила губу и села рядом. Она снова пыталась быть серьёзной — а это всегда его тревожило. Особенно то, как она раз за разом собиралась что-то сказать, передумывала и резко захлопывала рот. Мысли Гарри помимо воли унеслись к письму в рюкзаке, Антониусу Квибеллу, Сириусу, Ордену, Волдеморту… Китти никогда не сможет этого понять, и от этого ему становилось не только грустно, но и почти злобно. — Что-то должно быть сказано. Он посмотрел на неё почти удивлённо. Он так глубоко ушёл в собственные мысли, что даже забыл, почему они вообще появились. — Тут нечего говорить, — повторил он, пожав плечами. Он был не готов к этому разговору. — Тогда почему ты так нервничаешь? — тихо спросила она, положив руку ему на колено, которое он бессознательно постукивал. — Потому что ты странно себя ведёшь, — вяло попытался он пошутить. — Я просто переживаю, Гарри, — сказала она. Он так поразился этому признанию — тому, что она не полностью контролирует ситуацию, — что несколько секунд просто молча смотрел на неё. — Почему? — глухо спросил он. — Потому что! — выпалила она. — Я не знаю, от чего ты бежишь, а ты знаешь обо мне всё. Ты видел это. Я тебе рассказала… хотя другим никогда не рассказываю… Она хочет знать, — понял он. Ей надоело жить среди вопросов без ответов и тайн… — Скажи хоть что-нибудь! — возмутилась она, слишком сильно хлопнув его по руке. — Не смотри на меня так, будто ты уже всё договорил у себя в голове! — Китти… — неловко сказал он, отводя взгляд от её обвиняющего взгляда. — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. — Знаешь. — Что?.. — упрямо спросил он, теперь уже отказываясь на неё смотреть. — Я просто хочу, чтобы ты мне доверял! — горячо сказала она. — Я тебе доверяю, — неловко ответил он. — Просто… нечего рассказывать… — Есть, — сказала она почти с обидой. Гарри ничего не ответил, уставившись в экран телевизора, пока она смотрела на него, всё больше раздражаясь. — Гарри?.. — тихо позвала она, будто ожидая чего-то большего, чем ответ. Ему нечего было сказать такого, что она смогла бы понять. Поэтому он не сказал вообще ничего. Краем глаза он видел, как на лице Китти проступает глубокая обида. Когда она наконец поняла, что он больше ничего не скажет, она снова вскочила и ушла на кухню. Гарри тяжело вздохнул, потирая глаза ладонью. Он не до конца понимал, что только что произошло, но знал одно — ничего хорошего. Когда она вернулась, она молча протянула ему стакан колы и села рядом… но уже не вплотную. — Китти… — неловко начал он, желая объясниться или извиниться. — Давай просто посмотрим фильм, — ровно сказала она. — Ладно? Он уныло повернулся к телевизору и сделал глоток. Ему ужасно хотелось, чтобы она плеснула в его стакан немного того крепкого, резко пахнущего алкоголя, что был у неё в бокале.

***

— Здесь, дорогая. Оттери-Сент-Кэтчпоул. Эти слова вырвали Гермиону из глубоких раздумий. Она подняла взгляд и посмотрела в окно, успев заметить знакомую деревню, мелькнувшую мимо, пока родители в очередной раз везли её в Нору. Она настояла на том, чтобы вывести их из сети летучего пороха: какой бы удобной она ни была, в последние дни это стало слишком опасно. Так что поездки на машине оказались самым быстрым и, главное, безопасным способом передвижения. — Гермиона, — поспешно сказала мама, — приведи себя в порядок, мы почти приехали. Гермиона молча кивнула, убирая книгу в сумку, и едва не рассмеялась над собой: как она вообще могла подумать, что сможет читать в дороге? Как можно думать о чём-то ещё, кроме исчезновения Гарри? Ей до сих пор было трудно в это поверить — даже сейчас, даже с письмом от Рона, сжатым в руке. Даже со вторым письмом, от Джинни, где говорилось о том же самом, но строки были куда более размыты слезами и отчаянием. Она аккуратно сложила оба письма и убрала их в сумку, пока машина ехала по длинной грунтовой дороге к Норе. Неловко проведя рукой по волосам, она попыталась вернуть лицу хоть немного живости. Двигатель заглох, и Гермиона выбралась из машины, следом за родителями. Те с тщательно скрываемой неприязнью смотрели на скрипучее строение, служившее домом семье Уизли. Несмотря на сомнения родителей, Гермиона не могла не почувствовать тёплый прилив привязанности к месту, которое стало для неё почти вторым домом. В памяти всплыли летние обеды в саду и зимние вечера в гостиной за шахматами. Миссис Уизли, как оказалось, была во дворе — она разбрасывала корм курам и, заметив их, удивлённо подняла голову. — Гермиона, дорогая! — воскликнула она, бросаясь к ним и оставляя птиц. — Мы не ждали тебя до вечера! — Здравствуйте, миссис Уизли, — сказала Гермиона, позволяя себя обнять. — Мы поймали более ранний рейс. Есть какие-нибудь новости? — Нет, пока ничего. — Миссис Уизли на мгновение замялась, вытирая руки о фартук, затем тепло пожала руки родителям Гермионы. — Мистер и миссис Грейнджер, рада вас снова видеть. Не хотите чаю? — С удовольствием, — с благодарностью ответила мама. — Дорога была долгой. — Может, ты сходишь к Рону, — тактично предложила миссис Уизли. — Он, кажется, в саду. Думаю, он будет рад компании. Гермиона лишь кивнула и сразу направилась дальше — через двор, мимо калитки и в спутанные заросли сада Уизли. С того момента, как она узнала новости от Рона, в животе у неё поселился тяжёлый узел. Сейчас же он словно затянулся ещё сильнее — будто присутствие магии делало всё происходящее реальнее. Она ускорила шаг и вскоре заметила знакомую рыжую шевелюру среди яблонь у реки. Подойдя ближе, она узнала Рона: в маггловских шортах и футболке он выглядел неуместно, медленно срывая яблоки с ближайшего дерева. В руках у него была большая плетёная корзина, уже почти полная. Гермиона остановилась и несколько секунд молча смотрела на него, чувствуя, как узел в животе слегка ослабевает. — Привет, Рон, — наконец сказала она, подходя ближе. Он резко обернулся, забыв про яблоко в руке. — Гермиона… — растерянно сказал он. — Ты рано. Он попытался спрятать корзину от её взгляда, уши покраснели от смущения. — Мы вернулись более ранним рейсом, — снова объяснила она. — Твоя мама сказала, новостей больше нет? — Нет, — тяжело ответил он, ставя корзину на землю и вытирая руки о шорты. — Никто не знает, где он. — О нет… — простонала Гермиона, отчаянно пытаясь сдержать подступающие слёзы. — Я не понимаю, как это вообще могло случиться! — Я тоже, — пожал он плечами, с каким-то глухо-усталым выражением лица. — Орден ведёт себя ужасно скрытно. — Расскажи мне всё, что ты знаешь, — настойчиво попросила она. — Всё! Рон кивнул, поставил корзину у ствола и пошёл вместе с ней к реке. Он рассказал, как узнал об исчезновении Гарри, что Ремус расспрашивал его о девушке, с которой Гарри был, о подозрениях Джинни. — Её зовут Кэтрин Эрл, — сказал он некоторое время спустя, когда они сидели на берегу реки. — Она маггл… из его начальной школы или вроде того… Гермиона выглядела ошеломлённой. — Но он никогда о ней не говорил… никогда нам о ней не рассказывал! Рон пожал плечами. Очевидно, Гермиона чувствовала ту же боль — ощущение, что Гарри бросил их ради совершенно чужого человека, ничего не объяснив, не поделившись своими планами или страхами. — Он всегда всё нам рассказывал, — резко сказала она, голос её повысился. — Мы всегда были вместе! А теперь он просто уходит…? Я в это не верю! — Теперь они почти уверены, что его не похищали, — мрачно добавил Рон, тыкая палкой в грязь у своих ног. — Да кто она вообще такая?! — возмущённо спросила Гермиона. — Просто маггл, — ответил он. — У неё, должно быть, где-то в роду есть вейлы, раз Гарри ведёт себя так глупо, — фыркнула она. Рон решил, что говорить о том, что девушка на самом деле очень красивая, — не лучшая идея. Вместо этого он вытащил фотографию, которую Ремус дал ему несколько дней назад: Гарри и та самая девушка. Он протянул снимок Гермионе. Она молча взяла его и больше минуты внимательно изучала. По выражению её лица Рон без труда понял, что она думает о девушке. Казалось, ей трудно было решить, с чего начать. — Ну и что ты скажешь? — надавил он спустя пару секунд. — Теперь понятно, почему Гарри она нравится, — наконец фыркнула Гермиона и бросила фотографию в грязь. — Она дешёвка. — Гермиона! — Рон был слегка ошарашен её выводом. — Это уже слишком! — Мне всё равно, — отрезала она. — Посмотри на её одежду, на причёску — сразу видно. Это не как в магическом мире, Рон. У магглов по тому, как человек одевается, сразу понятно, что он из себя представляет. Она — плохая идея. В её голосе на мгновение прозвучало такое разочарование, что Рон едва не сорвался на злость. — Она вообще-то может быть очень милой, — возразил он, сам не понимая, почему его это так задело. — Ты так говоришь только потому, что у неё большая грудь или что-то в этом роде, — фыркнула Гермиона. Вот теперь Рон и правда обиделся. — Эй, вообще-то ты злишься на Гарри, а не на меня. Не забывай. Она сердито посмотрела на него, но почти сразу сникла и уставилась через реку. — Прости, Рон, — сказала она чуть позже. — Я просто… запуталась. — Ну да, — пожал он плечами. — Нет, правда, прости. Рон лишь кивнул. Между ними повисло неловкое молчание. Гермиона смотрела на фотографию, лежащую на земле, снова и снова видя, как Гарри прощается с девушкой. Она старалась не смотреть на неё, чувствуя, как внутри закипает злость при одной мысли о том, что именно она стала причиной всех этих тревог и страхов. — Он выглядит плохо, правда? — сказала она почти себе под нос. Рон тоже посмотрел на фотографию. — Да, — тяжело согласился он. — Гораздо хуже, чем когда мы его оставили. Гермиона всматривалась в бледное лицо Гарри, замечая заострившиеся черты и тёмные круги под глазами. — Кошмары всё ещё не отпустили его, — заметила она. — Сейчас, наверное, ещё хуже, — согласился Рон. — После Сириуса… — Это были ужасные месяцы, — мрачно сказала она, не отрывая взгляда от фотографии. — Он, должно быть, совсем выбит из колеи, раз решился на такой поступок… — Я подслушал один из их разговоров с Джинни, — признался Рон, слегка опасаясь её реакции. — У них была запись беседы с какой-то важной женщиной, они её обсуждали. Она говорила как целительница или вроде того. Что-то про то, что Гарри неуравновешен и у него странное восприятие реальности. По-моему, она прямо намекала, что Гарри тронулся. — Рон, — резко перебила Гермиона. — А что?! — вспылил он. — По всему выходит, что он реально с катушек слетел! Гермиона попыталась придумать ответ… и вместо этого чуть сникла. — Как мы могли не заметить? — прошептала она с чувством вины. — Как мы могли не увидеть, через что он проходил? — Могли, — сказал Рон. — Просто мы так привыкли видеть, как он со всем справляется, что забываем… — Забываем что? — удивлённо спросила она, поражённая его неожиданной прозорливостью. — Что иногда — не получается.

***

Гарри как раз разливал апельсиновый сок по двум стаканам, когда в кухню вошла Донна, а следом за ней — её парень Грег, державший на руках Джейсона. — Доброе утро, — весело сказала она. — Утро, — отозвался Гарри, мельком улыбнувшись им и снова глядя на стаканы. Как ему вообще разобраться с тем, что произошло вчера с Китти? Он точно знал одно: она очень на него злилась — и за что именно, он понимал не до конца. Всё, что он знал наверняка, — ему нужно как можно скорее извиниться, прежде чем она успеет всё это прокрутить у себя в голове. — Если это не для меня, он пропадёт зря, — вдруг сказала Донна, кивнув на второй стакан у него в руке. — Что?.. — Кэз ушла, — пояснила она, ставя сковородку на плиту и включая огонь. — Что?! — недоверчиво переспросил он. — Но сейчас же девять утра! Грег рассмеялся: — Я тоже подумал, что это странно. Не знал, что она вообще в курсе, что девяток в сутках две. — Когда она ушла? — спросил Гарри, всё ещё не до конца осознавая услышанное. — Часов в восемь?.. — предположила Донна, и у Гарри резко ухнуло в животе. Он понимал достаточно, чтобы знать: это плохой… очень плохой знак. — Куда? — Не знаю. Схватила сумку, сказала, что вернётся позже, и ушла, — сказала Донна, теперь уже с любопытством глядя на него. — Вы что, поругались? — Я… не совсем уверен, — обеспокоенно ответил он и опустился на кухонный стул. — А-а, одна из этих ссор, — мудро заметил Грег. — Когда они даже не говорят, за что злятся, и ты должен догадаться сам. Донна бросила на него раздражённый взгляд, но он лишь ласково ей улыбнулся. — Что случилось? — спросила она, усаживаясь напротив Гарри. — Я правда не знаю, — растерянно сказал он. — Она всё повторяла, что я ей не доверяю и что она хочет, чтобы я ей что-то рассказал… а я не понимаю, что именно. — Ну вот тебе и ответ, — сказала Донна с таким видом, будто поставила точку. — Это проблема Кэз. — Что?.. — переспросил он, по-прежнему ничего не понимая. — Доверие, — подсказала она так, будто Гарри был единственным, кто не в курсе. — У Кэз огромные проблемы с доверием… — …Монументальные, если судить по всему, — подхватил Грег, сочувственно кивая Гарри. — И если ей кажется, что ты ей не доверяешь, — закончила Донна, — у тебя большие неприятности. — Но я ей доверяю! — в отчаянии сказал Гарри. — Просто… мне нечего было ей рассказывать… — Послушай, можно совет? — серьёзно сказала Донна. — У Кэз в голове иногда рождаются идеи, понимаешь? Она убеждает себя во всяком, что не обязательно правда. Если она решила, что у тебя есть секрет, который ты должен ей рассказать, — тебе лучше быстро найти, что именно. Гарри молча кивнул, затем поднял на неё взгляд: — Что ты имеешь в виду… вещи, которые могут быть неправдой? — Она уверена, что весь мир против неё, — сказала Донна, а Грег рядом кивнул так, будто слышал это уже сотню раз. — Что у всех есть секреты, как у неё. — Секреты? — быстро переспросил Гарри. — Ну, вроде её отца, матери, загадочных синяков, которые она списывает на неуклюжесть, хотя она самый собранный человек на свете, — ответила Донна. — Её внезапные исчезновения на недели, месяцы, а то и годы. Она никогда никому ничего не рассказывала, хотя мы все и так знали. Так что если она тебе что-то сказала, то ждёт чего-то взамен. — Она, похоже, думает, что ты её понимаешь, да? — добавил Грег. — Людям вроде неё очень тяжело доверять кому бы то ни было. — Она вообще никому не доверяет, — сказала Донна, и даже в своём подавленном состоянии Гарри уловил скрытый смысл её слов. — А тебе она доверяет? Он молча кивнул, затем провёл руками по волосам. — Ты не знаешь, куда она пошла? — Нет. Но она вернётся, не переживай, — сказала Донна, явно удивлённая его признанием, а потом добавила: — Нас не будет весь день и вечер, так что квартира в вашем распоряжении… помиритесь.

***

Ремус шагнул из камина в гостиную Тонкс и сразу же заметил — здесь пусто. Он ожидал привычного беспорядка и хаоса, в котором она, казалось, прекрасно существовала, но комната была совершенно голой, вычищенной до основания. Будто одним взмахом палочки она изгнала отсюда всё — вместе с наполовину съеденной едой и пылевыми комками размером с квоффлы, которые раньше колонизировали ковры. Он мгновенно насторожился и прошёл дальше в комнату. — Тонкс?.. — резко окликнул он, недоумевая, какого чёрта она вообще переезжает. Она возникла перед ним так внезапно, что на секунду он удивился, почему не услышал хлопка аппарации. Его слегка оторопь взяла от того, что прямо на него была направлена палочка. Она смотрела на него долгую секунду, словно не сразу поняла, кто он такой. — Приветик… Ремус, — произнесла она наконец, выглядя не менее удивлённой, чем он сам. — Привет, Тонкс. Я не вовремя?.. — осторожно спросил он. Её напряжённая поза с поднятой палочкой в пустой комнате почему-то тревожила его сильнее, чем следовало бы. — Что?.. — переспросила она, затем слегка тряхнула головой. — Нет, конечно нет… я просто… эм… заканчивала. — Ты переезжаешь? — констатировал он, наблюдая, как она озадаченно оглядывает комнату. — Да, — неопределённо сказала она. — Хозяин хочет сделать ремонт… — Правда? Это как-то слишком внезапно, разве нет? — заметил он, всё ещё чувствуя себя так, будто её палочка пригвоздила его к стене. — И не говори, — вздохнула она, а затем резко подняла на него взгляд. — А ты что тут делаешь? В её голосе мелькнула злость, и Ремус машинально попытался сделать шаг назад… уперевшись в стену. Похоже, она осознала, как это прозвучало, потому что на её лице мелькнула слабая улыбка. — Прости… это было грубо, — извинилась она, проводя рукой по лицу. — Прости. — Ничего страшного, — ответил он, всё ещё с опаской поглядывая на палочку. Она посмотрела на него с недоумением, затем проследила его взгляд и тут же опустила палочку. Похоже, она и не замечала, что всё это время угрожала ему. — Так… да… чай… чай… — пробормотала она и снова развернулась, целую минуту оглядывая пустую комнату. — Кажется, я упаковала чайник… И она исчезла под аркой, ведущей на кухню, оставив Ремуса медленно продвигаться вперёд, чувствуя, как тревога только нарастает. Когда он вошёл в стерильную кухню, то увидел Тонкс, стоящую на коленях на холодном полу и роющуюся в картонной коробке. — Тонкс, с тобой всё в порядке?.. — спросил он, присаживаясь рядом. — В полном, — тут же ответила она, не отрывая взгляда от содержимого коробки. Он нахмурился, наблюдая, как с нарастающим раздражением она отбрасывает вещи в сторону, пока резкий хруст не дал понять, что что-то хрупкое только что перестало быть целым. — Так, сядь, — сказал он наконец, наколдовав два кресла и кивнув ей. — Я сам сделаю чай. Лёгким взмахом палочки появились две кружки. Он молча протянул одну ей и занялся тем, что внимательно наблюдал, как она с жадной благодарностью пьёт. Когда в кружках остались лишь последние глотки, он почувствовал, что может заговорить. — Так ты собираешься сказать, что происходит? — Ничего не происходит, — ответила она, поджав ноги под себя в глубоком кресле. — Просто устала. — Ты выглядишь больше чем просто уставшей, — заметил он. — Спасибо, — язвительно усмехнулась она. Он лишь приподнял бровь. — Всегда пожалуйста. Почему ты устала? — Не высыпаюсь, — коротко сказала она. — В голове полный бардак. — Тогда тебе нужно отдохнуть, — мягко сказал он. — У тебя ведь есть куда пойти? — Да, — коротко ответила она, без подробностей. — Тогда иди домой. — Не могу… — пробормотала она, уткнувшись лицом в подлокотник кресла. — Почему? — снова нахмурился он, всё сильнее тревожась из-за её странного поведения. — Потому что мне нужно пойти домой, — глухо ответила она. — Я не понимаю… — Мне нужно навестить маму и папу, — сказала она ещё тише. Он быстро кивнул — теперь всё становилось понятным. Семья была для Тонкс болезненной темой. — С ней всё в порядке?.. — осторожно спросил он, опасаясь, что всё серьёзнее, чем кажется. — Она упала вчера, — сказала Тонкс, глядя на него сквозь завесу тусклых каштановых волос. — Папа сказал… она пыталась найти меня в кроватке… Он смотрел на неё, испытывая почти физическую боль от сочувствия. — Она даже не помнит, что я уже давно не ребёнок, Ремус… — сказала она с отчаянием. — И я не хочу… — Не хочешь чего? — Я не хочу больше это видеть… — прошептала она, с виной и ненавистью к себе в глазах. — Я знаю, что не хочешь, Тонкс. Я бы тоже не смог, — попытался он её утешить. — Но ты им нужна. Твой отец нуждается в тебе… — Я знаю… — выдавила она. — Но это больно… слишком больно… я больше не могу… всё это… В оцепенении он увидел, как её дрожащие руки поднялись к лицу, и она расплакалась — тихо, беззвучно, слезами, полными горя, которые казались оглушающе громкими в пустой комнате. — Тонкс… не надо… — тихо сказал он, выбираясь из кресла и опускаясь перед ней на колени. Она покачала головой, словно не могла остановить происходящее, пытаясь сделать ровный вдох, который тут же сорвался в судорожные всхлипы. — Иди сюда… — сказал он негромко и притянул её к себе. Она тут же прижалась к нему, зарывшись лицом в его плечо. Он молча сидел, позволяя ей выплакаться, осторожно поглаживая её по спине в надежде, что это хоть немного утешает. Он понимал, почему ей так тяжело… но не мог перестать думать о том, что именно Тонкс имела в виду, говоря, что больше не может это выносить… — Тонкс?.. — наконец тихо позвал он, когда всхлипы начали стихать. Она не ответила сразу. Выбравшись из его объятий, она долго тёрла глаза, прижимая к ним основания ладоней, делая медленные, ровные вдохи. — Полегчало? — спросил он тревожно. Она сумела выдавить из себя неровный, мокрый смешок. — Нет… зато теперь мне ещё и неловко за то, что я разревелась у тебя на плече и намочила тебе мантию, — всхлипнула она, пытаясь пошутить. — Мантии высыхают, — тихо сказал он. — И не смущайся. Это нормально… то, что происходит между друзьями, остаётся между друзьями, правда? — Правда, — плоско ответила она, уставившись в пол. — Ещё чаю? — осторожно предложил он. — Нет… мне лучше идти, — болезненно сказала она, с ужасом глядя в сторону камина. — Послушай, Тонкс, а если… — начал он неуверенно. — Я мог бы пойти с тобой? — Что?.. — Только если ты захочешь, конечно, — поспешно добавил он. — Составить компанию, поздороваться с Тедом и… тётей Энни… — Ты… хочешь пойти? — ошарашенно переспросила она, неожиданность предложения вырвала её из мрачных мыслей. — Если ты не против… — сказал он, слегка сомневаясь в её реакции. — Я… я бы очень хотела, чтобы ты пошёл со мной, — искренне сказала она, всё ещё поражённая. — Отлично. Тогда пойдём? — спросил он вдруг деловито, подходя к ней. — Да… — рассеянно ответила она, глядя на него совсем по-новому. Он помог ей подняться и повёл к камину. Одним взмахом палочки она уменьшила сундук и убрала его в карман, следом отправила туда же кухонную коробку и в последний раз оглядела квартиру. Тяжело вздохнув, она достала мешочек с порошком, на мгновение задержалась — и шагнула в пламя. — «Хизеры».

***

— Привет, принцесса. — Папа. Тонкс почти мгновенно оказалась в объятиях сияющего от радости отца и благодарно прижалась к нему, задержавшись на несколько секунд дольше обычного. Она вдохнула его знакомый запах и закрыла глаза, будто на мгновение вернувшись в детство… в лучшее время. Когда она отстранилась, через камин вышел и Ремус Люпин, а Тед разразился одним из своих громовых смешков. — Ну надо же… вот уж лицо, которого я сто лет не видел! — хохотнул он, энергично тряся Ремусу руку в крепком рукопожатии. — Да это же юный Ремус Люпин, опять за проказами! — Уже не такой уж и юный, — сухо отозвался Ремус, отводя с лба поседевшие волосы. — Как ты, Тед? — Отлично, отлично! — снова рассмеялся он и обнял Тонкс за плечи. — Стало ещё лучше, когда увидел мою девочку! — Пап… — протянула Тонкс, слегка покраснев. — Ну-ну, принцесса, — весело пожурил он. — Жду не дождусь, когда ты будешь к нам заглядывать и травить байки про всех этих тёмных волшебников, которых ты с улиц убрала. Ремус улыбнулся неловкости Тонкс — та только ещё больше смешила Теда. — Она у меня такая трудяга, — сказал он Ремусу, буквально распираемый гордостью. — Всё время в движении, всё время чем-то занята, правда, принцесса? Чудо, что у неё вообще остаётся время дышать, не то что навещать нас, старых ворчунов! — Я прихожу так часто, как могу, пап, — сказала она, и её подавленное выражение лица, казалось, совершенно не доходило до Теда. Отец лишь театрально закатил глаза. — Как мама? — тревожно спросила Тонкс, пытаясь пригвоздить его серьёзным взглядом. — Да нормально она, — ответил Тед — возможно, солгал, а может, просто надеялся; Ремус так и не понял. — Вчера, как я говорил, упала, но я её подлатал… проходил когда-то курс первой помощи Святого Иоанна, ещё пацаном… но ты, Ремус, небось и не знаешь, что это такое, а? — Он не глупый, пап, — вздохнула Тонкс, хотя Ремус как раз собирался честно признаться, что действительно не понял. — Зачем её вообще пришлось латать? — Пустяки, синяки да ссадины, принцесса, — беспечно заверил он. — Ты должен был позвонить мне сразу, — нетерпеливо сказала она. — Я бы тут же приехала! — Я пытался, но мне сказали, что ты на работе, — ответил он, и Ремус заметил, как Тонкс это задело… словно она в чём-то его подвела. — Что случилось?.. — голос её стал сдавленным. — Вчера? — Да я просто болтал с Джоном через забор, как услышал грохот… она же знает, что не стоит самой куда-то лезть, но ты ведь знаешь свою маму! — бодро сказал он, а потом добавил Ремусу сценическим шёпотом: — Всё та же, с самой нашей первой встречи… хитрая маленькая чертовка, вечно ей всё любопытно. У Тонкс уже блестели слёзы в глазах, и Ремусу очень хотелось, чтобы её отец перестал делать вид, будто всё в порядке, и просто дал дочери немного утешения. — Где она?.. — прошептала Тонкс напряжённо. — Посадил её перед теликом, — сказал он, слегка нахмурившись. — После новостей её любимые мыльные оперы. — Я пойду… навещу её. И с этими словами Тонкс ушла. Ремус проводил её тревожным взглядом и лишь потом повернулся к Теду. — Ну что, по-быстрому по одной, Ремус? — спросил тот, маня его на кухню. — С удовольствием, Тед, — ответил он, выходя в маленькую, захламлённую кухню. Оглядываясь, Ремус подумал, что это странно… дом был почти точной копией той квартиры, в которой раньше жила Тонкс. Чуть больше хлама, куда больше беспорядка — он слегка улыбнулся, заметив гору немытой посуды, опасно покосившуюся возле раковины. Магией тут, похоже, почти не пользовались: Андромеда болела, а Тед никогда не отличался любовью к хозяйству. Да и возможности у него были ограничены — левая нога уже несколько лет была скованной и почти бесполезной, как рассказывала Тонкс, и по дому он передвигался, опираясь на трость. — Так, Ремус, что привело тебя в наше скромное жилище? — спросил Тед, пододвигая ему банку пива и тяжело усаживаясь за стол. — Думаю, Тонкс просто нужна была моральная поддержка, — честно сказал Ремус, гадая, сколько Тед знает о дочери. — У неё выдался тяжёлый месяц. — Знаю, — глухо ответил он, и в одно мгновение весь его весёлый, шутливый облик будто сдулся, оставив что-то более усталое… и тревожное. — Бедный Сириус Блэк, вот так нас бросить… Ремус лишь кивнул, сделав глоток пива. — Энди это очень подкосило, — вздохнул Тед. — Да и… Нимфадору это тоже подкосило. Ремус на секунду даже растерялся, почти нахмурившись — он на мгновение забыл, что это настоящее имя Тонкс. — Как она, Тед? — серьёзно спросил он. — На самом деле? — Честно?.. Не знаю. Врач говорит, что настолько хорошо, насколько можно ожидать, но в последнее время… — он печально пожал плечами. — Не знаю. Мы ведь жалкая компания, да, Ремус? Проклятые, я бы сказал. — Понимаю, — ответил Ремус. — У каждого из нас свои ноши. — Я слышал про сынка Джеймса Поттера, — кивнул Тед. — Есть о нём какие-то вести? — Пока нет. Но Тон… Нимфадора этим занимается. — Она слишком много работает. Ремус украдкой посмотрел на него, отметив, с каким странным оттенком тот это произнёс. Тед, однако, сделал глоток пива, а Ремус, оглянувшись через его плечо, увидел, что Тонкс всё ещё стоит в проёме гостиной. Она смотрела на спинку дивана, на котором сидела её мать. Почти целую минуту она не могла решиться войти и, когда всё-таки сделала шаг вперёд, двигалась почти вперевалку, стараясь не издать ни звука. Боясь того, что увидит, она обошла диван и увидела мать, почти полностью укрытую одеялами, с тяжёлыми веками, уставившуюся в телевизор. Сначала та не заметила Тонкс, и Тонкс всматривалась в её лицо, обезображенное большим порезом и синяком, которые отец неумело залепил россыпью маленьких пластырей. — Привет, мам, — наконец прошептала она, приседая перед женщиной. Та медленно отвела взгляд от экрана и долго смотрела на неё. Тонкс затаила дыхание, безмолвно умоляя, чтобы та её узнала. — А… здравствуй, дорогая, — наконец сказала она тёплым, знакомым голосом, совсем как всегда. — Мам… — выдохнула Тонкс, едва не плача от облегчения. — Как ты? — Нормально… только немного холодно, дорогая, — ответила она, чуть подтянув одеяла. — Давай я, мам, — всхлипнула Тонкс, укутывая её плотнее и накладывая на одеяла быстрое согревающее заклинание. Женщина благодарно кивнула и на несколько мгновений закрыла глаза, будто наслаждаясь ощущением. У Тонкс едва не вырвалась улыбка — она пригладила поседевшие волосы матери, стараясь сдержать слёзы. И тут Андромеда Тонкс открыла глаза и посмотрела на Тонкс так, словно видела её впервые. — Вы из больницы? — с любопытством спросила она. — Что?.. — прошептала Тонкс, чувствуя, как сердце сжалось. — Не нужно, дорогая, — сочувственно сказала женщина, похлопывая Тонкс по руке. — Я же говорила Теду, что врач мне не нужен. Вы зря пришли. — Нет, мам, это я… — захлебнулась Тонкс. — Тонкс… Нимфадора… твоя дочь? Мать подозрительно нахмурилась, а Тонкс тихо расплакалась. — Ну право слово, — сказала женщина, всхлипнув и отводя взгляд, будто смущённая. — Думаю, в этом нет никакой необходимости… — Я твоя дочь… — прошептала Тонкс почти себе самой. — Я… Женщина несколько секунд смотрела на неё широко раскрытыми тёмными глазами, словно заворожённая видом плачущей незнакомки. Потом откинулась назад и посмотрела в сторону кухни. — Тед! — громко позвала она. Через несколько мгновений вошёл отец, а за ним и Ремус, который сразу подошёл к Тонкс — та уже сидела на полу, закрыв лицо руками. Тед лишь тяжело вздохнул и подошёл к пожилой женщине, теперь явно взволнованной и растерянной. — Эта девушка говорит, что она Нимфадора, — обвиняюще сказала она, пока Ремус наклонялся к Тонкс, кладя руку ей на плечо. — Потому что она и есть Нимфадора, милая, — мягко сказал Тед, поправляя одеяла и подавая ей стакан воды. — Но Нимфадора наверху… играет с Кэлумом! Стакан выскользнул из рук Теда и с грохотом разбился о деревянный пол. Все уставились на женщину. Воздух словно наэлектризовался, и Ремус опустил взгляд — Тонкс перестала плакать, побледнев как мел. — Н-ну, дорогая… — задрожал Тед, пытаясь скрыть потрясение. — Ты же знаешь, это неправда. — Правда! — сердито сказала женщина, мгновенно перескакивая от одного чувства к другому так быстро, что Ремус не успевал следить. — Я слышала его всего пару минут назад! У Тонкс вырвалось сдавленное рыдание, и Ремус тревожно посмотрел на Теда — тот был почти так же бледен, как она. — Ты, должно быть, ошиблась, дорогая, — сказал Тед, явно потрясённый. — Кэлум здесь не был. А теперь… может, ещё стакан воды… или чаю! Кто хочет чаю? — Пап! — сердито выкрикнула Тонкс, яростно вытирая слёзы. — Прости, принцесса, — извинился он, подтащив табурет и тяжело на него опускаясь. Андромеда растерянно переводила взгляд с одного на другого, пока не остановилась на Ремусе. — Вы тоже из больницы? — обвиняюще спросила она. — Тед, ты ещё кого-то вызывал? — Нет, он пришёл с Нимфадорой, — медленно сказал Тед, отводя волосы жены с лица. — Ты ведь помнишь Ремуса… он дружил с маленьким Сириусом? — Сириус… — задумчиво повторила она, оглядываясь, будто в поисках подсказки. — Кажется, я… но ведь он сейчас в тюрьме! — Уже нет, — тихо сказал Ремус, и Тонкс снова издала сухой, сорвавшийся всхлип. — Хорошо… но зачем он здесь? — снова подозрительно посмотрела она на него. — Только не ещё один доктор, Тед. — Нет, он здесь с… — терпеливо начал Тед, но Тонкс перебила его. — Забудь, пап, — сказала она, снова проводя ладонью по лицу. — Вы из больницы? — вновь спросила Андромеда. На этот раз Тонкс была готова. Она глубоко вдохнула, посмотрела на мать и с храброй улыбкой кивнула. — Да. Я пришла тебя подлечить. И с этими словами она вытащила палочку и принялась аккуратно снимать пластырь и бинты, наложенные Тедом. Ремус молча наблюдал, как Тонкс делает вид, будто не знает собственную мать. Его переполняла отчаянная жалость к ней — он пытался представить, что творится у неё в голове, за той маской, которую Андромеда вынудила её надеть… как вообще можно вынести всю эту боль. Осторожно Тонкс сняла пластырь со лба матери, и Ремус видел, как бережно она убрала порез, залечила синяки и аккуратно пригладила волосы. Тед смотрел на неё, и в его глазах светилась старая, тихая гордость. Ремусу вдруг стало не по себе — словно он вторгся туда, куда не имел права… стал свидетелем чужой семейной трагедии. Он пришёл ради Тонкс, но теперь чувствовал, что без него ей, возможно, было бы легче. — Готово, — наконец сказала Тонкс, и Тед легко поцеловал её в лоб. — Ну что, теперь чай? — спросил он у всех сразу. Все кивнули, и он исчез на кухне, оставив троих в комнате, заполненной шумом телевизора. Андромеда выглядела куда спокойнее теперь, когда поняла роль Тонкс как «доктора», взяла пульт и прибавила громкость. — Вы слышали, что того ужасного человека поймали? — спросила она как будто ни у кого конкретно. — Какого ужасного… ма… Андромеда? — болезненно переспросила Тонкс. Ремус на мгновение сжал её руку в знак поддержки. — Ну, маггла, разумеется, — сказала Андромеда, закатывая глаза. — По местным новостям показывали. — Я не смотрю новости, — безучастно ответила Тонкс. — Ужасный человек, — продолжала Андромеда, словно не слыша. — С маггловскими зельями… ну, с наркотиками. — Да?.. — равнодушно откликнулась Тонкс. — Ну, теперь его поймали. — Только вот для его бедной дочери уже поздно, — печально сказала Андромеда, покачав головой. — Ты же знаешь… если говорят «пропала», это значит, что она давно мертва… бедная девочка. Ремусу хотелось покачать головой от всей этой жалкой, мучительной комедии. Если бы всё это не было таким трагичным, это могло бы показаться почти смешным. — Чай готов, — объявил Тед, возвращаясь с подносом. — Смотрите, вот, — возбуждённо сказала Андромеда и прибавила громкость так, что все поморщились. — Сегодня полиция отмечает успешное завершение одного из крупнейших наркосиндикатов Северного Суррея после задержания одного из его главарей — Иэна Бэнкса… — Чай, Ремус! — перекричал шум Тед, протягивая ему чашку. — И сахар! В квартире Бэнкса в Кроули, в которую полиция ворвалась поздно ночью, было обнаружено большое количество запрещённых наркотиков, а также огнестрельное оружие и другие самодельные средства… — Передай Нимфадоре! — заорал Тед ещё громче, вручая Ремусу вторую чашку. — Тонкс! — крикнул Ремус. Но она не слышала. Тонкс жадно смотрела на экран телевизора, словно увидела призрака. …однако к вечеру растёт обеспокоенность судьбой его шестнадцатилетней падчерицы — Кэтрин Эрл… Чашка с грохотом выпала из рук Ремуса, когда он узнал имя и уставился на фотографию девушки, появившуюся на экране. …о пропаже которой сообщили соседи Бэнкса после жестокой ссоры в квартире в ранние часы воскресного утра. Ремус посмотрел на Тонкс — она могла лишь беззвучно шевелить губами, в таком же ошеломлении глядя на него. Кэтрин, проживавшая с отчимом с тех пор, как шесть месяцев назад он был освобождён из тюрьмы, где отбывал срок за причинение тяжкого вреда здоровью, и также имеющая судимость, с тех пор не появлялась. Полиция опасается за её безопасность. Всех, кто располагает какой-либо информацией о пропавшей девушке, просят связаться с полицией графства Суррей по номеру… — Ремус… — выдохнула Тонкс в шоке. — Ты это слышал?.. — Я… — начал он, не находя слов. — Нам нужно пойти и рассказать им об этом…

***

Гарри уронил пакеты с покупками себе под ноги и начал рыться в карманах в поисках ключа от квартиры, который Китти дала ему раньше. Он уже пробовал стучать, но либо дома никого не было, либо за грохотом музыки его просто не слышали. Гарри склонялся ко второму варианту — музыка подозрительно напоминала любимую группу Китти, несмотря на то что их уже трижды просили убавить громкость. Она что, хочет, чтобы на них донесли?.. Чтобы их нашли?.. Наконец ключи нашлись. Он пару секунд возился с замком, прежде чем дверь распахнулась. Его тут же накрыла стена звука и стойкий запах чего-то подгоревшего из кухни. — Китти! — заорал он, захлопывая дверь и тут же спотыкаясь в полумраке коридора о пакеты. В ответ — лишь нарастающий, гулкий ритм музыки. — Ради Мерлина… — пробормотал он, подхватывая покупки и направляясь в гостиную. И застыл. Китти, совершенно не замечая его возвращения, с пылесосом в руках отплясывала, как безумная. Несмотря на недавнее раздражение, Гарри ухмыльнулся, опуская пакеты и наблюдая, как она, с закрытыми глазами и воображаемым микрофоном в руке, орёт слова песни, снова и снова врезая пылесосом в нижний край дивана. Чистым выглядел лишь крошечный участок ковра — по всему было видно, что от уборки она давно отвлеклась. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки, решив посмотреть, сколько времени ей понадобится, чтобы заметить его. Гарри тихо смеялся, пока она кружила пылесос в более-менее сносной попытке станцевать танго. И на короткое мгновение он снова понял, почему он здесь… почему не хочет уходить. — Lola… la la lo la… — завопила она, закружившись ещё сильнее и схватив что-то со стола. Улыбка Гарри слегка померкла. Бутылка водки. — Tastes like cherry co-la, oh la la lo la! — продолжала она, сделав глубокий глоток, скорчив свою обычную кислую гримасу и снова пустившись в пляс. Он сам не понял, почему ему вдруг стало неприятно… но стало. Гарри уже собирался что-то сказать, когда она в очередной раз крутанулась, слегка пошатнулась, открыла глаза и увидела его. — Гарри! — радостно закричала она сквозь музыку, бросая бутылку и мчась к нему. Она буквально прыгнула ему в объятия, с широченной улыбкой чмокнув его в губы. — Смотрю, ты тут не скучала? — сухо заметил Гарри Поттер, когда она снова приземлилась на ноги. — Плановое техобслуживание, — рассмеялась она, а потом обвила руками его шею и прижалась. — В любом случае… я тебя уже целую вечность жду! — Я тронут, — усмехнулся он. — Но сейчас три часа дня, а ты уже пьёшь? — Я прошла стадию пью и перешла сразу к пьяна! — восторженно захихикала она. — И ты скоро тоже будешь, спорим? — Для меня ещё рановато, — сказал он, не в силах злиться, глядя на её счастье. — Только не после того, как ты услышишь мои потрясающие, невероятные, сногсшибательные новости! — она ухмыльнулась, схватила его за руку и потащила к столу, подхватывая бутылку. — Какие ещё потрясающие, невероятные, сногсшибательные? — устало спросил он, пока она делала очередной глоток. — Угадай! — сладко протянула она и, подпрыгнув, унеслась танцевать по комнате самым хаотичным образом. — Ты сумела приготовить еду, которая не взорвалась и не пахнет углём? — пошутил он. — Ха-ха, очень смешно! — крикнула она из кухни, закружилась и, пританцовывая, вернулась обратно. — Но нет… хотя запах гари, думаю, ясно дал понять, как у меня вышел бекон утром. — Справедливо, — согласился он. — Стой хоть секунду спокойно, у меня уже голова кружится! Она прекратила вращаться, слегка пошатнулась и с хихиканьем врезалась в стену. Впрочем, это её нисколько не смутило — уже через мгновение она снова джайвила по комнате, схватила его сопротивляющиеся руки и потянула на ноги. — Давай, Гарри… танцуй, — уговаривала она, всё ещё смеясь, закружив его. — Так что тебя так радует? — спросил он, теперь уже по-настоящему заинтригованный. Она широко ухмыльнулась. — Пару часов назад я услышала новость от подруги из Суррея… — сказала она, выдерживая паузу. — И?.. — подтолкнул Гарри. — И угадай, чей отчим только что попался за хранение и распространение кокаина? У Гарри отвисла челюсть. — Мой! — радостно завопила она, закружив вокруг ошарашенного Гарри и снова схватив водку. — Ты серьёзно?.. — спросил он спустя пару секунд. — Как никогда! — Но это… это же просто замечательно! — выдохнул он, всё ещё не до конца осознавая смысл. — Ведь так? — Так! — пискнула она и, наклонившись, поцеловала его долгим, тягучим поцелуем. — А знаешь, что самое лучшее? — спросила она запыхавшись, когда отстранилась. — Помимо того, что он сядет на годы и годы и годы… никакого отчима, никакого страха, что он будет за нами гоняться. Я свободна… мы свободны! — Свободны?.. — тупо переспросил он. — Свободны! — завизжала она, сделала безумный пируэт и чуть не потеряла равновесие — Гарри успел схватить её за талию. — Знаешь что? — наконец сказал он. — Что? — Ты была права. Я всё-таки напьюсь, — рассмеялся он, вырывая у неё бутылку и делая обжигающий глоток. — Вот это правильно! — одобрила она, наконец уговорив Гарри закружиться вместе с ней на их импровизированном танцполе. Всё шло отлично… пока она не зацепилась за провод пылесоса и не рухнула кучей на диван. Хохоча без остановки, Китти кое-как устроилась так, что почти лежала на груди у Гарри. — Знаешь, чего это требует? — спросила она, когда наконец смогла перевести дыхание. — Бутербродов с подгоревшим беконом? — невинно предположил он. — Нет, — сказала она, игриво хлопнув его по руке. — Мы должны куда-нибудь выбраться сегодня вечером! Танцы… в клуб? Можно пойти с Донной и парой старых друзей. Ну как? Пожалуйста, ну можно, Гарри? Где-то в глубине у него шевельнулась мысль о том, что она, возможно, и свободна от своих преследователей… а вот он — нет. Но один взгляд на её лицо, светившееся предвкушением, — и ответ так и застрял у него в горле. — Ты ведь скажешь «да», правда? — восторженно протянула она. — Пожа-а-а-алуйста? — Ладно, ладно, — рассмеялся он. — Попрошайничество тебе совсем не к лицу. — Что-то ты подозрительно легко сдался, — сказала она, откидываясь назад и прищуренно глядя на него. — Мне трудно сосредоточиться, когда на мне лежит красивая девушка, — сладко пошутил он. — А теперь он ещё и комплименты раздаёт… любопытно, — произнесла она в стиле частного детектива, как бы обращаясь ко всему миру. — Сдается мне, ты и сам не прочь потрясти своим фирменным телом. — Прошу тебя, — закатил он глаза. — Я и танцы — вещи несовместимые. Поверь. — Не-а, спорю, ты как доктор Джекилл и мистер Хайд, — заявила она. — Днём — тихий беглец, ночью — демон танцпола! — Серьёзно, — рассмеялся он. — У меня нет скрытых талантов в танцах. — Ну, не переживай, мой юный ученик, — сказала она. — Там, куда я хочу пойти, уметь танцевать в строгом смысле вовсе не обязательно. — И куда же ты собралась? — с любопытством спросил он, когда она положила подбородок ему на грудь. — Это место называется The Underground, — ответила она с озорным блеском в глазах. — Типа лондонского метро? — спросил он, и она довольно кивнула. — И почему мне не нужно уметь танцевать? — Потому что там не такая музыка, — небрежно сказала она, наклоняясь ближе. — Впрочем, хватит болтовни… пора тебе заняться мной как следует. — Весь эффект пропадает, если ты мне это говоришь, — рассмеялся он, всё же обнимая её за талию. — Тс-с, это потом вырежем, — заговорщицки прошептала она. — Никто не узнает. Он снова закатил глаза — нет ничего смешнее пьяной Китти… разве что он и Китти пьяные вместе. Он лишь смутно успел задуматься, что же такое этот The Underground, как был отвлечён «злодейством», которое свелось к одному долгому поцелую… ровно до того момента, как вернулась Донна. — Господи, — услышал он, когда та вошла в гостиную. — Мне правда стоит научиться стучать, а то однажды в собственной гостиной наткнусь на малобюджетное порно. — Гарри меня домогается! — отшутилась Китти, соскальзывая с него и снова разыскивая бутылку, хихикая над собственной шуткой. — Не похоже, дорогуша, — вздохнула Донна. — Если, конечно, у вас в Суррее это не делают как-то по-другому. Гарри неловко рассмеялся, усаживаясь и — довольно глупо, если честно — пытаясь пригладить волосы. — Эй, а у меня есть новость, которая вас никак не касается… но сегодня станет отличным поводом для праздника! — объявила Китти, совершенно не смущаясь. — Вы вдвоём сбегаете в Гретна-Грин жениться? — сухо предположила Донна, и Гарри чуть не поперхнулся водкой. — Не совсем, но идея отличная, Гарри, запиши в дневник, — с показной серьёзностью сказала Китти. — Но нет, мимо. Это не так круто, как поездка в Алтон-Тауэрс, но лучше, чем выиграть десятку в лотерею. — Ого, какой размах… весьма туманный и странный, — ответила Донна, подбирая покупки Гарри с пола и унося их на кухню. — Ты решила платить мне аренду? — Снова мимо! Боже, ты ужасна в этой игре! — заявила Китти, чьё настроение не смогла испортить даже фирменная ирония Донны. — Моего отчима поймали за распространение, и он летит вниз, вниз, до-о-о-о-о Китая! — Ты шутишь? — сказала Донна, на этот раз явно впечатлённая. — Вау. Это правда отличная новость… да, определённо лучше десятки в лотерею. — Вот именно! Так что я подумала… The Underground? — Что, сегодня? — переспросила Донна, вскинув брови. — Куй железо, пока горячо, — подпрыгнула Китти на носках. — Ты уверена, что это хорошая идея? Помнишь, что было в Ночь Бейлиса? — мрачно напомнила Донна. — Смутно, — отмахнулась та. — Да ладно, будет весело. Вон, Гарри Поттер, наш «король диско», идёт с нами — он обещал показать класс. Гарри в ответ лишь метко запустил в неё подушкой, а потом повернулся к Донне: — Я иду только затем, чтобы она не натворила того, о чём я потом пожалею. — Разумно, — кивнула Донна и задумчиво посмотрела на Китти. — The Underground… ты уверена? — Да брось, дорогая! Это будет фан-та-бу-лё-о-зно! Донна ухмыльнулась и несколько секунд изучала Гарри. — Я уже сто лет не уходила в настоящий загул… а мама сможет присмотреть за Джейсом… — Значит, договорились? — радостно спросила Китти. — Да, всем пойдёт на пользу, — улыбнулась Донна. — К тому же Гарри увидит настоящую Кэз… — Она имеет в виду Китти, «диско-королеву» Эрл, — торжественно объявила та, крутанувшись. Гарри рассмеялся вместе с ней… но тут заметил выражение лица Донны — и слегка осёкся. Он вспомнил их ссору сразу после приезда и то странное чувство, которое она у него иногда вызывала. Когда Донна сказала «настоящая Кэз», ему почему-то показалось, что она имела в виду нечто совсем иное… и это его немного тревожило.

***

Позже тем же вечером Ремус и Тонкс заглянули в ближайший паб — Wand and Sceptre, — чтобы после тяжёлого дня выпить по стаканчику и хоть немного прийти в себя. Это была идея Ремуса. Тонкс явно не хотела возвращаться в пустую квартиру, и довольно быстро он понял, что она переживала куда сильнее, чем показала отцу, уходя из дома. В той спешке, с которой они мчались сообщить Орден Феникса о том, что увидели в маггловских новостях, у него не было времени по-настоящему осмыслить случившееся у неё дома… а теперь он не мог думать ни о чём другом. Он посмотрел на неё — Тонкс уныло уставилась в стол, подпирая подбородок ладонью. — Тонкс?.. — нерешительно спросил Ремус Люпин. — Можно задать тебе вопрос? — Ты его уже задал, — ровно заметила она, потом взглянула на него. — Валяй. — Мне просто стало интересно… — начал он, сомневаясь, стоит ли лезть в это. — Кто такой Кэлум? Тонкс слегка вздрогнула и потратила на то, чтобы взять стакан и сделать глоток, на пару секунд дольше, чем нужно. Когда она наконец ответила, голос её был пустым, а взгляд — прикованным к древесному узору столешницы. — Мой брат. Ремус уставился на неё в полном шоке. Брат?.. У неё был брат?.. Он никогда о нём не слышал, не видел, она никогда не говорила, что у неё есть брат. Все ведь знали, что она единственный ребёнок… — Твой… брат?.. — медленно повторил он. Она тяжело кивнула и сделала ещё один глубокий глоток, почти осушив стакан. — Брат?.. — повторил он, просто чтобы убедиться, что не ослышался. — На пять лет младше меня, — сказала она теперь уже совсем без эмоций. — Он родился, когда мы скрывались. Здесь о нём никто не знал — родители хотели держать его в тайне от семьи. Ты же знаешь, как они относились к их браку… и к моему рождению… Ремус на несколько секунд не нашёл слов и мог лишь кивать, словно подталкивая её продолжать. — В детстве мы были лучшими друзьями. Он был спортивным, а я, как говорили, умной… странно сейчас об этом думать, да? — она тихо усмехнулась, и этот смешок прозвучал совершенно неуместно. — Он хотел стать игроком в квиддич… за «Сорок». — Твоя любимая команда по квиддичу, — добавил Ремус, не придумав ничего умнее. — Поэтому она и любимая, — сказала она кривой улыбкой. — У нас были абонементы, значки, шарфы, мантии… всё. — Где он сейчас?.. — вдруг спросил Ремус, снова обретя голос. Она посмотрела на него с недоумением, наклонив голову набок, будто не поняла вопроса. — Он мёртв. — О… — только и смог выдавить он. — Мне так жаль… Она пожала плечами и махнула бармену, заказывая ещё выпить. Ремус долго смотрел на её мрачное лицо, и в голове эхом звучали слова Теда о проклятии их семьи. — Что случилось? — наконец спросил он. — Он упал с метлы, когда мы играли в саду за домом, — ровно сказала она, словно рассказывала о чём-то совершенно постороннем. — Сломал шею, когда ударился о землю. Сказали, умер мгновенно. — Я и представить не мог… — тяжело сказал Ремус. — Это… это ужасно. — Да, — снова пожала она плечами. — Но мне тогда было всего одиннадцать. Через месяц я должна была пойти в школу, а он расстраивался, что мы больше не будем играть вместе. Он хотел поиграть в квиддич, как всегда… вот мы и вышли в сад. Она судорожно вдохнула и продолжила — голос почти монотонный, взгляд устремлён куда-то вдаль. — Нам нельзя было играть одним, я это знала… но как его остановишь? Он хотел быть ловцом, понимаешь, попытался сделать какую-то глупость. Наверное, знал, что не выйдет, но он никогда не боялся летать. Всё случилось так быстро… только что был — и вдруг нет. Я так и не смогла это понять. И до сих пор не могу. — Я даже не могу представить, каково это… — тихо сказал Ремус. — Паршиво, если честно, — попыталась пошутить она, но юмор жалко сорвался. — Но… это ведь жизнь, да? Просто паршивая жизнь. — Тонкс… — вздохнул он, хотя понимал, что у неё есть причины так думать. — Что, неправда?.. — резко спросила она. — Шестилетний мальчик может вот так умереть? Совершенно здоровая, хорошая женщина сходит с ума из-за наследственной болезни, которая полностью обходит стороной ту мразь, что у неё вместо сестёр? Честный, порядочный человек проводит большую часть жизни взаперти — и его убивают при первом же намёке на свободу? Заперт, как животное… ни за что! Где в этом смысл? — Его нет, — признал он, глядя, как она нервно барабанит короткими ногтями по столу. — Нет никакой причины, правда? — продолжала она. — Никакой причины, по которой такие люди, как моя мама и мой брат, угасают и умирают, а отбросы, сидящие в Азкабане, доживают до глубокой старости. Люди вроде моей тётки Нарциссы богаты и купаются в роскоши, а мои родители перебиваются крохами! Сириус Блэк расплачивался за чужие преступления, пока другие жили долгой, свободной жизнью! — Может, они и богаты или живут долго, — тихо сказал Ремус, — но посмотри, какую цену они за это платят. Быть цепной псиной Волдеморта … убийцы, палача, предателя? Я лучше буду бедным и уйду с треском, чем стану жить с таким злом. А ты? — Ты говоришь прямо как Сириус, — пробормотала она угрюмо. — Он, должно быть, обожал уходить с треском… — Он на тебя так влиял, — сказал Ремус, вспомнив про свой давно забытый стакан. — Он понимал, на какие жертвы приходится идти ради тех, кого любишь. — Да уж, воняет всё это, — яростно сказала она, глаза пылали. — В мире вообще есть справедливость? Есть хоть какой-то смысл бороться с тьмой? — Ты аврор, Тонкс, — напомнил он негромко, наклоняясь к ней. — Ты и есть справедливость. Ты делаешь мир лучше… ты заставляешь их платить. Разве нет? Она пару секунд смотрела в свой стакан, прежде чем поднять глаза и встретить его взгляд — в нём была лишь убеждённость. — Правда? — мягко подтолкнул он. Она опустила голову. — Правда. — Поэтому ты и выбрала эту работу, да? Поэтому всю жизнь защищаешь людей, наказываешь людей, охраняешь людей… верно? — Верно. Он нахмурился — в её голосе слышалось разочарование, будто она не верила ни единому его слову, словно по-настоящему считала, что ничего не значит… что ничего не меняет. — Всё будет хорошо, Тонкс, — сказал Ремус Люпин, сам не до конца понимая, почему говорит это и что именно имеет в виду. Она снова посмотрела на него, долго всматриваясь в его глаза, будто пытаясь что-то понять. — Думаешь?.. — Да, — твёрдо ответил он, удивляясь тому, что даёт обещания, которые, возможно, не сможет сдержать. — Однажды. Она вздохнула и надолго прикрыла глаза ладонью — может, от выпивки, а скорее от настроения. Ремус откинулся на спинку стула, допил свой напиток и задумался над её словами. Наконец она выпрямилась, подняла стакан и попыталась сделать глоток… прежде чем заметила, что он пуст, и раздражённо нахмурилась. Не говоря ни слова, она поднялась и, пошатываясь, направилась к бару. Ремус почувствовал, как настроение у него опускается ещё ниже. Он так привык видеть Тонкс весёлой, заражающей своим неубиваемым солнечным настроем, что видеть её грустной и подавленной было для него почти тревожно. — Разве тебе завтра не на работу? — спросил он, когда она вернулась и, усевшись, распечатала бутылку огневиски, которую только что купила. — У меня всегда завтра работа, — пробормотала она. — Я к тому, стоит ли тебе ещё пить… — переформулировал он, когда она щедро плеснула себе в стакан. Она либо не услышала его, либо сделала вид, что не слышит, — просто молча пила, уставившись в стол. — Тонкс? — Что?! — резко бросила она, с силой ставя стакан на стол так, что янтарная жидкость плеснула через край. — Тебе больше не нужно пить, — сказал он прямо. — Сказал ты, король самоконтроля! — огрызнулась она. — Думаю, я заслужила пару стаканов после такого дня, ясно?! Ремус несколько секунд смотрел в её налитые кровью, злые глаза, затем поднялся и схватил бутылку за горлышко. — Эй! — взорвалась она, вскакивая на ноги, когда он направился к бару. — Нам больше не нужно, спасибо, — спокойно сказал Ремус бармену, возвращая бутылку, в то время как Тонкс вцепилась ему в спину мантии. — Ты что, по-твоему, делаешь?! Я за неё заплатила! — кипела она, пытаясь дотянуться до бутылки, которую бармен уже забрал. — С тебя достаточно, — ровно сказал он. — Я отвожу тебя домой. — Горшок — котлу, Ремус! — почти заорала она. — Я же тебя не останавливала! — Может, стоило бы, — так же спокойно ответил он, выдерживая её взгляд. Если бы взгляды могли убивать… — Ты не можешь мне приказывать! — взорвалась она. — Если тебе здесь не нравится — иди домой, не порти мне вечер! — Ты вообще хорошо проводишь время? — внезапно огрызнулся он, тут же сам отступив на полшага, поражённый собственным тоном. — Нет! — прошипела она, хватая мантию и направляясь к камину. — Наверное, дело в компании, — бросила она через плечо. — Тонкс… — устало вздохнул он, поспешив за ней. — Нет, ты прав! С какой стати мне вообще пытаться почувствовать себя лучше! Я должна быть как ты — ходить угрюмой, утопать в самоуничижении, напиваться тайком, ни с кем этим не делясь… и не говорить тебе, какой ты идиот! Тонкс, с перекошенным от пьяной ярости лицом, швырнула горсть летучего пороха в сторону огня, выкрикнула адрес своего нового дома и, не сказав больше ни слова, шагнула в пламя. Ремус остался стоять перед камином, глядя ей вслед. На мгновение по его лицу скользнула глубокая боль. Он бросил взгляд в сторону бара — глаза задержались на бутылке, которую купила Тонкс… на довольно долго. Затем черты его лица ожесточились, и он отвернулся. — Площадь Гриммо 12, — пробормотал он, шагая в изумрудное пламя.

***

Гарри сидел на краю ванны в квартире Донны и молча наблюдал, как Китти наносит макияж, глядя в зеркало. Она была невыразимо взволнована предстоящим выходом — и ещё больше судьбой своего отчима, — а вот Гарри никак не мог разделить её энтузиазм. Его не покидало дурное предчувствие, и он не мог понять, откуда оно взялось… боялся ли он, что его узнают, или что с Китти что-то случится? А может, его просто тревожили слова Донны, сказанные раньше. Он знал, что та давно питала к Китти какие-то скрытые чувства, а к нему — куда более откровенные, но всегда старался не придавать этому значения. Почему же сегодня всё было иначе?.. — Не слишком много теней? — вдруг спросила Китти, поворачиваясь к нему. Один глаз был обведён чёрным, второй — ещё нет. — Нормально, — пожал он плечами. Она снова повернулась к зеркалу, прищуренно разглядывая себя. Он наблюдал за ней, лишь вполуха прислушиваясь к собственным мыслям. Он боялся, что Китти что-то выкинет?.. А что она вообще могла выкинуть? Может, он боялся того, что сделает Донна… — Можешь кинуть мне тушь? — спросила Китти, кивнув на косметичку, которую он держал в руках. — Держи. Может, это просто он сам… может, все эти сны сделали его параноиком? Ему казалось, что выйти из дома сегодня — огромная ошибка. Почему-то в голову всплыло письмо Куибелла, и в животе неприятно скрутило… Сириус мог застрять где-то в подвешенном состоянии, ждать его, а он в это время здесь… — Не перебор? — снова спросила Китти, показывая ему лицо. — А это важно?.. — отозвался он отстранённо. Сириус был бы в ярости, узнав, что он размышляет о маггловском макияже вместо того, чтобы искать способ его спасти… Гарри был так погружён в свои мысли, что даже не заметил — Китти не огрызнулась в ответ, как делала обычно, когда он «выпадал» из разговора. Лишь спустя несколько минут он понял, что в ванной стоит тишина, и посмотрел на неё. Она уже давно закончила макияж и просто смотрела на своё отражение. Гарри слегка нахмурился, не понимая, что происходит. — На что ты смотришь? — наконец спросил он. Она вздохнула, с грохотом уронила щёточку от туши в раковину и повернулась к нему. Выражение её лица было странным — таким он его ещё не видел, и плотный чёрный макияж лишь подчёркивал это. Она выглядела почти как готический вампир. — Что случилось? — нахмурился он. — Я могла бы спросить тебя о том же, — сказала она, усаживаясь на крышку унитаза. Его выбила из колеи эта резкая перемена — Китти любила шумные выяснения отношений, а сейчас она звучала просто… смирившейся. — Со мной всё в порядке, — пусто ответил он. — Я просто ничего не понимаю в макияже. — Я не об этом, — сказала она, сцепив руки и внимательно разглядывая свои ногти. — Тогда о чём? Она долго обдумывала это, кивая сама себе, будто наконец решаясь. — Просто… я думала, ты за меня порадуешься. Гарри не совсем понял, что она имеет в виду, и посмотрел на неё с сомнением. — И ты только что доказал, что это не так, — разочарованно вздохнула она. — Ты даже не понимаешь, о чём я говорю, да?.. Ему не хотелось отвечать «нет» — он чувствовал, что это лишь усугубит ситуацию, — и он попытался стереть с лица растерянность. — Прости, я весь вечер витаю где-то далеко, — начал он, стараясь сосредоточиться на ней. — Я… — Ну да, всё всегда крутится вокруг тебя, правда, Гарри? — саркастично перебила она. — Что ты имеешь в виду? — возмутился он, пытаясь защититься, но она снова не дала ему договорить. — Ты хоть представляешь, сколько я ждала этого дня? — напряжённо спросила она. — Сколько времени я умоляла и молилась, чтобы он навсегда исчез из моей жизни? Она говорила об отчиме — внезапно понял он — и выругал себя про себя. Вот уж действительно… бесчувственность. — Китти… мне так жаль, — начал он, поднимаясь на ноги. — Рада, что мы наконец на одной волне, — сказала она, отворачиваясь. — Прости, — повторил он, присаживаясь рядом и пытаясь поймать её взгляд. — Я знаю, — глухо ответила она, а потом в ней будто что-то надломилось. Она резко повернулась к нему, зло сверкая глазами. — Нет, знаешь что? Я не думаю, что тебе на самом деле жаль! Ты так застрял в своём маленьком мирке, Гарри! Удивительно, что ты вообще всплыл настолько, чтобы заметить, что мне плохо! — Китти, — отчаянно сказал Гарри Поттер, чувствуя себя ужасно. — Прости… я просто думал о всяком… Она тяжело кивнула, избегая его взгляда. — У других людей тоже есть о чём думать, Гарри, — сказала она. — Я знаю, — быстро ответил он. — Просто у меня плохое предчувствие насчёт сегодняшнего вечера… — Что, потому что я могу наконец повеселиться?! — вспыхнула она, отталкивая его руки от своих колен. — Чего ты боишься? Что я что-то натворю? — Нет! — резко сказал он. — Совсем нет! Я просто… как обычно, веду себя глупо. Правда?.. Его попытка пошутить будто растворилась в воздухе, но ему показалось, что она всё-таки немного успокоилась. — Послушай, — серьёзно сказал он, снова кладя ладони ей на колени. — Я знаю, что иногда бываю ужасно зациклен на себе… и, может быть, забочусь о тебе не так, как должен. Но я постараюсь. Ладно? Она ничего не ответила, но на этот раз и не оттолкнула его руки. — У тебя, между прочим, есть официальное разрешение влепить мне пощёчину, если захочешь, — добавил он, и ему показалось, что по её губам скользнула слабая улыбка. — Я просто хочу чувствовать, что тебе не всё равно, Гарри, — сказала она, впервые подняв на него взгляд. — Это такое большое событие… а я сама не понимаю, что чувствую… мне тяжело… а ты просто сидишь, переживаешь о своём и даже не видишь меня. — Мне не всё равно, — сказал он, убирая выбившуюся косу ей за ухо. — Я вижу тебя… — Нет, не видишь. Ты только что спросил, важно ли, накрашена ли я, — возразила она. — Ты даже не заметил, что я купила новую кофту… тебе вообще всё равно, что я так стараюсь ради тебя. — Мне не всё равно, — искренне сказал он. — Ты выглядишь потрясающе. Она тихо, безрадостно усмехнулась. — Ты обязан так говорить. — Я серьёзно, — сказал он, ловя её взгляд и глядя прямо в глаза. — Ты очень красивая. Он наклонился и легко поцеловал её, и она слабо улыбнулась. Гарри улыбнулся в ответ, впервые по-настоящему осознав, что говорит чистую правду… что она — самый красивый человек, которого он когда-либо видел. Эта мысль словно подтолкнула его вперёд, полностью обойдя команды разума, и он снова наклонился, поцеловав её долгим, медленным поцелуем. Мысль о том, что ей может быть с ним хоть немного плохо, скрутила ему живот от вины. Когда она подалась ближе, он впервые в полной мере понял, как много она для него значит… что именно он чувствует рядом с ней. Он на мгновение улыбнулся сквозь поцелуй, прежде чем тот стал глубже и длиннее. Китти, казалось, забыла об их ссоре, когда провела холодными кончиками пальцев по его щеке. С замирающей спиной и ощущением, будто все чувства внезапно обострились в десять раз, Гарри продолжал целовать Китти, пока у него не закружилась голова. — Гарри… ну же… воздух, — выдохнула она, отрываясь. — Не-а, — ухмыльнулся он, быстро поцеловав её снова и пробормотав ей в губы: — Ты остаёшься здесь со мной. Она снова отстранилась, тихо смеясь, когда он провёл пальцами по её шее сзади и снова наклонился к ней. — Ты не можешь удерживать меня тут, — прошептала она, уже чувствуя лёгкое головокружение. — Хочешь поспорить? — ответил он шёпотом, и по её телу пробежала лёгкая дрожь удовольствия. — Ты хочешь, чтобы я потеряла сознание? — спросила она запыхавшись, наконец сумев отстраниться и глядя на него с изумлением. С каких это пор Гарри так себя ведёт?.. — Тогда переведи дыхание, — негромко рассмеялся он, наклоняясь и целуя её шею. Китти непривычно захихикала. — Ладно, ладно, — сказала она, всё ещё чуть задыхаясь. — Ты доказал, что я тебе нравлюсь. Гарри ухмыльнулся, медленно убирая косички с её лица и внимательно разглядывая его. — Прости, что я в последнее время такой отстранённый, — честно сказал он. — Я правда постараюсь… просто пытаюсь убедить себя, что не схожу с ума. — Ты не сходишь с ума, Гарри, — мягко рассмеялась она. — С чего ты вообще это взял? — Кошмары? — предположил он, вспомнив ночные видения Сириуса Блэка и Волдеморта. — Всем снятся кошмары, Гарри, — сказала она, на этот раз слегка смахнув чёлку у него со лба. — Не такие, — не удержался он, и она нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? На секунду он всерьёз задумался — рассказать ли ей, что его сны реальны… что он видит Волдеморта (Риддла — для неё)… что Сириус словно преследует его. Но потом он посмотрел ей в глаза и увидел тревогу, вытеснившую прежнее возбуждение, — и понял, что снова всё испортил. Она была права. Он и правда слишком часто думает, будто мир вращается вокруг него. — Ничего, — сказал он с широкой улыбкой. — Давай просто собираться, хорошо? Это твой вечер. Она выглядела немного озадаченной, но затем тепло и благодарно улыбнулась. Она наклонилась вперёд и коснулась тёплыми губами шрама-молнии у него на лбу. — Спасибо, Гарри.