Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Несмотря на удушающую жару середины лета, Тонкс натянула капюшон мантии почти до самого лица, свернув с Косого переулка в обходной путь. Здесь лавки стояли тесно прижатыми друг к другу, словно сбившись в кучу ради взаимной защиты, — ни одна из них не желала выделяться и привлекать к себе лишнее внимание. Как аврору, её поощряли регулярно осматривать Лютный переулок, однако покупать что-либо в здешних магазинах им настоятельно не рекомендовали. Последнее, что ей сейчас было нужно, — потерять работу в Министерстве: вокруг её участия в июньском инциденте в Министерстве и без того уже витали вопросы. Чтобы наверняка не быть узнанной, она приняла облик женщины средних лет, но, переступив порог мрачноватой лавки под названием «Boon and Banes», позволила собственному лицу вернуться. Тонкс окинула взглядом помещение: за массивным дубовым столом на высоком табурете сидел единственный гоблин. Блестящая латунная табличка на столе гласила: мистер Шранкоул. — Могу я вам помочь? — произнёс он шелковисто-гладким голосом, который до боли напомнил Тонкс Снейпа. — Да… я хотела бы оформить ещё один заём. Острое лицо расплылось в широкой, лишённой всякого юмора, довольной ухмылке. Она всё сильнее начинала ненавидеть этого гоблина — и его выражения лица. — Следуйте за мной, — насмешливо процедил он, соскальзывая с кожаного сиденья и распахивая в стороне грязноватую дверь. Тонкс расправила плечи, сглотнула страх… и переступила порог.

***

Китти подняла поднос высоко над головой, перекрикивая столпившихся клиентов, пока проталкивалась сквозь давку. Над ней звенели стаканы, тарелки скользили по подносу, но ни одна не упала — и вскоре она выбралась на свободный проход к голодным посетителям. — Так, две колы, держите, один чизбургер — да, вот он, — быстро проговорила она, расставляя всё на столе, — и порция картошки с сыром… приятного аппетита! Она отвернулась, зажав поднос под мышкой и смахнув пот со лба. Она ненавидела эту работу… страшно ненавидела. Каждая секунда была пыткой, и единственное, что помогало дотянуть день до конца, — мысль о том, что каждая минута приближает момент, когда она отсюда уйдёт. Гарри всё настойчивее настаивал на отъезде из Вулверхэмптона, и она уже не знала, сколько ещё сможет его отговаривать. Чтобы пока не возвращаться на кухню, Китти принялась без нужды переставлять соусницы, погружённая в мысли. Перед отъездом нужно было слишком многое закончить. Она хотела, чтобы всё было завершено, закрыто, без хвостов… без прошлого, которое могло бы её догнать. Это был её чистый разрыв. Новый старт… начало её жизни. Она ждала его шестнадцать лет — и теперь до него оставались считаные дни. — Ты Кэз? Низкий голос слегка её встревожил, но внешне она никак этого не показала, продолжая раскладывать пакетики с соусами. — А кто спрашивает? — только и сказала она. — Я от Джеда, — ответил он. Мимолётная довольная улыбка скользнула по её губам, и она обернулась к парню, стоявшему за спиной. Он возвышался над ней, по бокам — двое дружков, которые совсем не выглядели дружелюбно. — Вот как? — холодно спросила она. — Джед тебя прислал, значит? И зачем бы ему это понадобилось? — Он сказал, ты нам поможешь, — грубо ответил парень, явно пытаясь её запугать. — Да что ты… — протянула она шелковисто-гладким голосом. — Ну, это зависит от того, насколько я настроена помогать… и от того, насколько ты умеешь быть благодарным. Он ухмыльнулся, почему-то явно впечатлённый. Китти заметила вспышку золотых зубов, прежде чем он отступил, перестав нависать над ней. Его дружки тоже расслабились, сутулясь, а Китти ловко перевернула поднос в руках. — Я очень даже благодарный, — сказал он, похотливо ухмыляясь, пока его приятели начинали смеяться. Китти рассмеялась вместе с ними… а потом вдруг резко смолкла и посмотрела на него ледяным взглядом. — Это было не смешно. И так со мной не разговаривают, понял? — сказала она холодным, жёстким голосом. — Я могу решить, что ты мне не нравишься. Могу решить, что мне сегодня не особенно хочется быть полезной. Дошло, ублюдок? Парень уставился на неё, затем поднял руки в знак капитуляции. — Извини, — пробормотал он, и Китти коротко кивнула. — А теперь, как видишь, я работаю. Встретимся, когда закончу. — Когда это? — В пять. За углом есть переулок, прямо за этим местом, — сказала она, уже уходя, — и я хочу видеть там только тебя, понял? А этих Бивиса и Баттхеда оставь дома.

***

Нижняя губа опасно задрожала. — Ну же, ты ведь будешь хорошим для тёти Тонкс, правда? — почти умоляюще спросила она Джеймса. — У меня сегодня куча работы, так что если ты просто… Джеймс разрыдался. Тонкс почувствовала, что сейчас и сама к нему присоединится, и, тяжело вздохнув, наклонилась к кроватке. — Хоп-ля, — сказала она, поднимая его и прижимая к себе. — Ш-ш-ш… не плачь, сладкий… Это, похоже, только усугубило ситуацию, и, бросив отчаянный взгляд на стопку отчётов, ожидавших прочтения, она принялась расхаживать по комнате. — Бедный малыш, — рассеянно пробормотала она, глядя в залитый солнцем сад. — Всё время тут взаперти… ты ведь хочешь быть на улице, играть, да? Джеймс, должно быть, понял её слова — плач стих, и он посмотрел на неё умоляющими, полными слёз глазами. Решимость Тонкс работать окончательно пошатнулась. — Когда-нибудь ты разобьёшь не одно сердце, — рассмеялась она, и он в ответ довольно икнул. Через несколько минут из сада донёсся громкий плеск и счастливый визг. — О нет! Сюда летит водяной дракон! Прячься! Прячься! Раздался вполне реалистичный рёв и новый всплеск воды — теперь уже под смех и хихиканье сразу двух голосов. Тонкс не смогла удержаться от веселья, и даже чувство вины — знание о том, что впереди назревает столько проблем, — почти не могло до неё дотянуться в этот ослепительно солнечный день. Маленький задний сад дома Джери и Стива теперь вмещал в себя большой жёлтый надувной бассейн, один зонтик, одного гиперактивного младенца и одно существо — наполовину дракона, наполовину человека. Джеймс восторженно шлёпал ладошками по воде, а Тонкс покачала головой — морда и заострённые уши исчезли, уступив место её обычной внешности. Ребёнок недовольно надулся, схватил её пухлой рукой за нос и тряхнул его, явно требуя вернуть водяного дракона. Через десять минут Джейми начал успокаиваться, и Тонкс снова устроилась в воде, присматривая за ним, наслаждаясь солнцем и втайне надеясь, что это хоть немного поможет загореть её слишком бледную кожу. Конечно, она могла бы просто сделать её загорелой… но иногда стоило приложить усилия к собственной внешности. Она призвала к себе отчёты, которые нужно было прочесть и проверить, наложила на них водоотталкивающее заклинание и разложила на траве. — Репетио, — прошептала она, направляя на них палочку. Бумаги слегка вздрогнули, и воздух наполнил мужской голос: — Министерство магии, Отдел авроров, подкатегория — тюрьма Азкабан, конфиденциальное дело 09-01-779, мониторинг… По какой-то причине её зачарованный диктофонический чарм всегда говорил с густым шотландским акцентом, и хотя когда-то она пыталась это изменить, в итоге решила, что голос «Джеффа» вполне подойдёт — и со временем даже полюбила его странные причуды. — Пауза, — резко приказала она, и Джефф замолчал. — Исправить: читать как класс CC9. Она пробежалась взглядом по листу, проверяя, что Джефф выполняет приказ, и добавила: — Продолжай. — …резонансное поле, класс CC9, может быть нарушено при использовании… Продолжение Тонкс не расслышала — Джеймс, явно почувствовав недостаток внимания, окатил её водой и теперь тянул за прядь фиолетовых волос. — Эй, Джим-Джери, — пожурила она, осторожно освобождая волосы. — Это больно… тебе нужно понять, что нельзя делать людям больно просто так… Пауза! Удалить: «Тюремный блок 13, заключённый Альфа, Гамма и Тета». Читать как: «Блок 13 и все заключённые». Джеймс посмотрел на неё озадаченно, словно последний поток тарабарщины был для него ещё менее понятен, чем всё предыдущее. Тонкс вздохнула, мечтая хотя бы на полчаса оставить отчёты, работу и чувство вины где-нибудь очень далеко. Она создала палочкой мыльный пузырь и отправила его в сторону Джеймса. Он уставился на него с открытым ртом, а затем потянулся к пузырю пухлыми руками. Следующие пять минут он пытался уничтожить зачарованный пузырь, успешно промочив Тонкс с головы до ног, дважды ткнув её в глаз и дважды перепутав её нос с самим пузырём. Всё это перемежалось её правками отчёта, который наконец был закончен и отложен в сторону, пока Джефф зачитывал сведения об одном из недавно выявленных Пожирателей смерти. Динь-дон. Она уронила пузырь, с которым играла, и нахмурившись посмотрела в сторону дома. Кто-то решил испортить веселье… Тонкс выбралась из бассейна, натянула свободные оборачивающиеся брюки, вытащила из воды и малыша Джеймса, усадив его на бедро. Он уже начинал недовольно ворчать, пока она призывала бумаги замолчать и складываться ей в руку — последнее, что ей сейчас было нужно, это чтобы кому-то в руки попали конфиденциальные отчёты Министерства. Она прошлёпала мокрыми ногами в прохладную гостиную, задержавшись у зеркала, чтобы проверить, не слишком ли откровенно выглядит. На миг она задумалась, не накинуть ли рубашку поверх верха от бикини, но в этот момент звонок раздался снова, и Джеймс дёрнул её за волосы. Она осторожно освободилась и подошла к входной двери, прищурившись, заглядывая в глазок. Каждый раз, когда она видела Ремуса, её сердце будто замирало на мгновение, а затем болезненно пускалось вскачь. Подбодрив себя короткой встряской, она потянулась к задвижке… потом замешкалась — и, почувствовав внезапный прилив дерзости, чуть-чуть подтянула вниз верх бикини, прежде чем открыть дверь.

***

Китти наконец закончила смену и доставала сумку из шкафчика, аккуратно складывая форму «Динос» и убирая её внутрь, переодеваясь в свою одежду. Шнурки на ботинках она завязывала медленно, нарочно — хотелось, чтобы «дружок Джеда» подождал как можно дольше. Наконец она подправила макияж в зеркале и вышла через чёрный ход. Переулок был всего в минуте ходьбы, и она неторопливо направилась туда, вытащив телефон из кармана пальто и выключив его. Безымянный приятель Джеда сидел верхом на мусорном контейнере в самом конце переулка, наблюдая, как она приближается, и болтал ногами вперёд-назад, с гулким грохотом ударяя ими о металл, — звук эхом разносился вокруг. Когда до него оставался всего метр, Китти остановилась, прислонилась к другому баку и молча уставилась на парня. — Ну и как там мой старый друг Джед? — наконец спросила она, доставая сигарету и прикуривая. — Нормально, — ответил он и широко ухмыльнулся. — А вот про тебя — одни восторженные отзывы. — Правда? — усмехнулась она. — Ну, я Джеда люблю. Он засмеялся, раскачивая ногами ещё сильнее. Китти заметила, как его взгляд время от времени скользит по переулку. — Я, кстати, Дижон, — внезапно сказал он и лукаво ухмыльнулся. — Как горчица. — Что ж, Дижон-как-горчица, — сказала Китти, бросая недокуренную сигарету на асфальт, — я не по пустой болтовне, так что давай уже покончим с этим, ладно? — Так быстро? — почти промурлыкал он. — А я думал, мы сначала немного потусуемся, детка? Она опасно прищурилась. — «Детка»? — ядовито переспросила она. — У тебя, похоже, суицидальные наклонности, Дижон-как-горчица. Назови меня так ещё раз — пожалеешь. — Извини, — гладко извинился он, соскальзывая с бака и делая шаг к ней. — Но ты такая симпатичная… — Я предупреждаю, — прорычала она. Китти услышала движение за спиной и поняла, что была права: его дружки всё это время прятались в переулке. — Очень жаль, что приходится так поступать, — сказал он, подходя вплотную, — но тебе не стоило лезть в дела, с которыми ты не справишься. Дижон уже смеялся, нависая над ней и протягивая руку. Крышка мусорного бака, к которой Китти прислонялась, — рука уже крепко сжимала ручку, — взлетела вверх. С криком она размахнулась и со всего маху врезала ему по голове. Он пошатнулся и рухнул на землю, вскрикнув скорее от неожиданности, чем от боли. Китти присела и уселась ему на живот, сжимая пальцы вокруг его горла. — Давай начнём сначала, детка, — сладко сказала она. — Хорошо? Дижон дёрнулся, но Китти лишь усилила хватку, и он закашлялся. — А вы двое — отступили! — рявкнула она, зло глядя на приближающихся дружков. Они неуверенно посмотрели на Дижона. — Делайте, как она говорит, — прохрипел он. Они остановились. — Вот и отлично, теперь мы все прекрасно ладим, — весело сказала Китти, чуть ослабляя хватку. — Скажи мне, Дижон-как-горчица, ты ведь не собирался меня, случайно, кинуть? Он злобно уставился на неё, а она наклонилась так, что их лица разделяли считаные сантиметры. — Собирался? — прошептала она. — Уже нет, — процедил он, глядя на неё исподлобья. Китти рассмеялась. — Так-то лучше. Может, теперь поговорим, как цивилизованные люди? — сказала она, отпуская его и выпрямляясь. Дижон поспешно отполз и встал рядом с дружками, настороженно наблюдая за ней и потирая ушибленную голову. — Ты чокнутая, — пробормотал он. — Джед был прав. — Только когда мне угрожают, — ответила Китти. — Боже, ты что, правда решил, что я такая дура? Бедная, милая, невинная девочка, которая идёт одна в глухой переулок, где шляются кучка придурков. Дай мне хоть немного кредита. Дижон криво ухмыльнулся. — Ладно, чокнутая… Я проникся уважением. Точно не хочу больше переходить тебе дорогу. — Спасибо, мистер Дижон, передай это и своим друзьям, — съязвила она. — А теперь, если не возражаешь, мне пора — у меня назначена встреча. — Что? Ты уходишь? — недоверчиво спросил он. — Дижон, ты серьёзно думаешь, что я останусь после того, как ты только что попытался меня подставить? — фыркнула она. — Да ладно тебе, чокнутая, — ухмыльнулся он, вновь надевая маску обаятельного парня. — Мы просто не с того начали. Может, я заглажу вину? — И как же? — спросила она, вытаскивая ещё одну сигарету. — Для начала — выпьем? — предложил он. Она на мгновение задумалась, вспомнив Гарри. — Всего по одному? — Ни за что, приятель, — рассмеялась она. Гарри будет ждать… — Ну же, чокнутая! Ты же знаешь, я тебе нужен так же, как и ты мне! Она замерла, напряжённо размышляя. — Всего один? — поддразнил он. Китти слегка усмехнулась. Он, конечно, был прав. — Почему бы и нет? — Вот это настрой! — радостно сказал он, отступая в сторону, чтобы она могла выйти из переулка. — Но, — вдруг сказала она, резко хватая его за руку, — ещё хоть одна выходка с твоей стороны — и ты узнаешь, почему я могла так уверенно войти в этот переулок одна… и якобы беззащитная. Понял? — Понял, — поморщился он, когда её ногти впились в кожу. — Больше никакой фигни, обещаю.

***

Из всех возможных картин, которые могли встретить его у входной двери, вид полуобнажённой двадцатилетней девушки был последним, чего ожидал Ремус. На несколько долгих секунд он просто уставился на неё — приветствие так и застряло в горле, пока он рассматривал мокрые фиолетовые волосы, широкую улыбку и крошечный верх от бикини. Внезапно ему стало как-то неловко, и он уже собирался заняться более тщательным анализом происходящего, когда наконец осознал, что мокрые фиолетовые волосы на самом деле находятся в кулачке… который, в свою очередь, был частью такого же мокрого ребёнка. — Привет, Ре… ай!.. Ремус, — сказала она с широкой ухмылкой, пытаясь высвободить пряди волос из цепкой хватки Джеймса, которая начинала становиться болезненной. Он мысленно встряхнулся и улыбнулся в ответ: — Добрый день, Тонкс. Я не вовремя? — Никогда, — рассмеялась она, отступая в сторону и распахивая дверь. — Проходи. — Спасибо, — с облегчением сказал он, шагая внутрь… и дверь тут же начала протяжно выть. — Ты там под всеми этими слоями случайно не прячешь смертоносное оружие? — пошутила она, постучав палочкой по дверному косяку. Вой мгновенно прекратился. Ремус задумался, не было ли это двусмысленностью. — Только палочка, — невозмутимо ответил он, покосившись на дверь. — Последнее изобретение Министерства, как я понимаю… — Отличная штука, если хочешь узнать, есть ли у кого-то палочка, — с показным восхищением сказала она. — Просто чудо… магический дом посреди магического района города — никогда не знаешь, у кого она может быть. Меня это уже с ума сводит. Ремус рассмеялся, а Тонкс сверкнула в ответ улыбкой, которую тут же заглушил громкий вопль Джеймса — он явно не забыл скандал с тем, что его вытащили из бассейна. — А это кто у тебя такой? — спросил Ремус, осторожно пощекотав малыша под подбородком. — Не знаю, — совершенно серьёзно начала она, — просто увидела его снаружи у магазина и обязана была забрать. — Что?.. — переспросил он, приподняв брови, как раз в тот момент, когда она прыснула со смеху. — Не обращай внимания. Это Джеймс, — важно сказала она, поудобнее перехватывая его на бедре. — В узких кругах известен как Джимми. Не хочу, чтобы у него появились мысли выше собственного статуса, правда, Джим-Джери? Малыш снова завопил, и она закатила глаза, глядя на Ремуса: — Он Джери. Она уехала по какому-то экстренному делу, так что угадай, кто сегодня нянчит это чудовище? Ремус сочувственно посмотрел на неё и снова повернулся к ребёнку, лицо которого стремительно наливалось всё более насыщенными оттенками красного, а кулачки сжимались в предвкушении. — Хочешь чего-нибудь выпить? — предложила она, совершенно не замечая надвигающегося извержения. — Чаю было бы отлично, — с благодарностью согласился он. — С сахаром, с молоком? — спросила она, направляясь на кухню, как раз когда Джеймс разразился потоками слёз. — Только с молоком, спасибо, — ответил он, обеспокоенно глядя на малыша. — И так уже сладкий, да? — рассмеялась она. Ремус удивлённо посмотрел на неё, но она стояла к нему спиной, и он не смог понять, был ли в её голосе намёк на флирт — или она просто его поддразнивала. Он поспешно одёрнул себя: не может быть, чтобы его так легко сбивало с толку одно лишь бикини. Наверное, это говорила в нём английская воспитанность — лёгкая неловкость и настойчивое желание смотреть ей строго в лицо, чтобы его не сочли извращенцем. Она сказала ему что-то ещё, но слова утонули в истошных воплях Джеймса. Она начала мягко укачивать его, уговаривая всеми возможными способами замолчать. Ремус наблюдал за этим с улыбкой, думая о том, как хорошо она ладит с детьми: подержи он в руках этот источник шума хоть на пару секунд дольше — его барабанные перепонки сдались бы без предупреждения, и уж точно он бы не ворковал и не смеялся так, как она. И всё же, несмотря на внешнее спокойствие, он заметил, что выглядит она немного измотанной: за солнечным настроением и летним обликом скрывалось множество признаков стресса и бледная кожа. — Джимми, ну пожалуйста… — умоляла она, снова подбрасывая его, а затем поймала взгляд Ремуса и смущённо отвела глаза. — Он обычно не такой… Я сегодня пыталась поработать, но он ужасный любитель внимания… В конце концов она вздохнула с явным разочарованием, кивнула на чашки, затем на дверь. Ремус взял их и последовал за ней в сад, поставив чашки на стол, пока она возвращала Джеймса в маленький надувной бассейн. Плач прекратился почти мгновенно, и Ремус удивлённо уставился на малыша. Как такое возможно — вот так, по щелчку? Тонкс уже склонилась над бортиком бассейна, плескаясь и играя с ребёнком. — Ты выглядишь немного уставшей, Тонкс, — сказал он, хотя с куда большим удовольствием заменил бы «немного уставшей» на «совсем вымотанной» или «на пределе». — Очень поздняя ночь, — отмахнулась она, а затем добавила со смехом: — Такая поздняя, что её уже можно считать ранним утром. Он усмехнулся и отпил чаю, пока Тонкс снова обрызгивала Джеймса водой. — Работа в Министерстве? — сочувственно спросил он. — В Азкабане, если точнее, — вздохнула она. — Я одна из немногих охранников на полставки, так что дорога туда и обратно выматывает… плюс мы всё ещё пытаемся избавиться от жуткой атмосферы дементоров. — Да, я слышал, что их присутствие может сохраняться довольно долго, — сказал он, вспомнив статью, которую читал всего пару дней назад. — Вот именно. Я почти уверена, что один из них всё ещё там болтается… или, может, просто болтается вокруг меня, — пошутила она, хотя Ремус уловил в её словах тень тревоги. — И как там сейчас? Тень на мгновение легла на её лицо, и в плеске воды вокруг Джеймса появилась заметная вялость. — Ужасно. Ты даже представить себе не можешь, каково там было… — тихо сказала она, и Ремус понял, о ком речь. — Скажем так: я скорее покончу с собой, чем позволю отправить себя туда. По ней было видно — она действительно это имела в виду. Джеймс вдруг пронзительно вскрикнул, и они оба вздрогнули, услышав, как в гостиной звякнул колокольчик. Тонкс и Ремус подняли головы, и она снова тяжело вздохнула. — Очередное «гениальное» изобретение Министерства, — сказала она, закатив глаза и поднимаясь на ноги. — Звонок для камина… честное слово. Можешь присмотреть за Джеймсом минутку? И, не дожидаясь ответа, она уже бежала в дом, оставив Ремуса наедине с Джеймсом — мальчиком, чья вместимость лёгких, казалось, превышала размеры его тела. Ему понадобилась всего секунда, чтобы понять: источник плеска исчез. Ремус с замиранием сердца наблюдал, как личико малыша начинает медленно краснеть… Тем временем Тонкс наклонилась к камину и увидела, как из пламени появляется голова, которая сперва выглядела слегка ошеломлённой и подташнивающей, а затем заметно оживилась, увидев её. — А, Нимфадора, — бодро произнёс мужчина, и Тонкс с трудом сдержала желание поправить его. — Не слишком занята, как я погляжу? Он уставился на бикини, и она нахмурилась — конечно, её начальник умудрился не заметить того, что даже в выходной она продолжает работать. — Чем могу помочь, сэр? — вежливо спросила она. — Ну… Из сада донёсся резкий, пронзительный крик, и Тонкс устало вздохнула. Бросив взгляд через плечо, она увидела, как Ремус отчаянно пытается утихомирить ребёнка. Усмехнувшись, она снова повернулась к камину. — Прошу прощения, сэр, — сказала она без объяснений. — Продолжайте. — Ну… — он выглядел слегка выбитым из колеи внезапным появлением младенца у Тонкс. — У меня тут есть несколько дел, которые я хотел бы, чтобы ты просмотрела. Мы расследуем возможную связь между этими людьми, подозреваемыми в Тёмной активности, связанной с Сам-Знаешь-Кем. В пламени тут же появилась рука с внушительной стопкой пергамента. — Я знал, ты не будешь против. Отказаться она не могла, поэтому лишь слабо улыбнулась и взяла чёрные металлические щипцы для камина, вытаскивая бумаги из его руки и дуя на обугленный край одного из листов. — Постарайся что-нибудь подготовить к завтрашнему дню, — сказал он с ноткой отчаяния в голосе. — Конечно, сэр, — ответила она, отступая, когда его голова исчезла из поля зрения. Она зло уставилась на камин. — Да, сэр. Нет, сэр. Три мешка, сэр, — пробормотала она, подхватывая стопку пергаментов и собирая остальные бумаги со стола. С мрачным выражением лица она зашагала обратно в сад, уже готовая извиниться, запереться у себя в комнате и провести там остаток дня, но внезапно остановилась, увидев картину, открывшуюся перед ней. Ремус за то короткое время, что её не было, каким-то образом умудрился промокнуть почти с головы до ног и теперь стоял к ней спиной, держа Джеймса на руках. Малыш больше не плакал — он устроился щекой на плече Ремуса, крошечной рукой теребя его мантию, пока Ремус тихо что-то говорил ему. Тонкс не удержалась от улыбки — сердце забилось ещё быстрее, чем обычно. Она смотрела на Ремуса и чувствовала: если бы не была уже влюблена, то прямо сейчас могла бы влюбиться в него снова. В нём было что-то особенное, когда он не знал, что за ним наблюдают — тогда он всегда был совсем другим. Решительно тряхнув головой и стараясь прогнать румянец со щёк, она подошла к нему. — Это первый раз с тех пор, как я сюда переехала, когда он наконец заткнулся, — прошептала она, не желая разрушать чары. Ремус удивлённо обернулся — он явно не слышал её шагов, — затем почти смущённо опустил взгляд. — Думаю, он просто вымотался, заливая меня водой, — тихо ответил он и улыбнулся ей так, что у неё едва не подкосились колени. — Как у тебя это получается? — покачала она головой, с изумлением наблюдая, как у Джеймса слипаются глаза. — Не знаю… талант, наверное, — пошутил он с улыбкой, очень похожей на улыбку Сириуса. — Ещё какой, — с жаром согласилась она. — Пойдём, уложим его в кроватку, пусть нормально поспит. Она повела его в дом, всё ещё находясь под воздействием нахлынувших эмоций и став необычайно чувствительной ко всему вокруг. Она была искренне поражена, что споткнулась всего один раз — о ковёр — и не начала болтать без умолку. В детской Ремус осторожно уложил Джеймса в кроватку, укутал одеялом, и они оба опёрлись на бортик, наблюдая за тем, как он спит. — Мне нравятся младенцы, когда они тихие и спят, — спустя время заметила она, улыбнувшись ему. — Да… вот когда они начинают ходить и говорить — тогда начинаются проблемы, — ответил он, с чрезмерным вниманием разглядывая маленькую метлу, висевшую на мобиле. — Без сомнений, — согласилась она, стараясь не смотреть на него слишком явно… и всё равно не в силах отвести взгляд. — Я помню Гарри таким маленьким, — спустя паузу сказал он. — Самый тихий младенец, которого я видел. Джеймс всё время ворчал, что у них сын-немой. Тонкс благодарно рассмеялась — напоминание о возрасте Ремуса оказалось на удивление отрезвляющим и весьма кстати приглушило её романтические мысли. Однако он не стал развивать тему, и она снова посмотрела на него, будто внезапно уловив что-то неладное… и тут поняла, что именно: он выглядел грустным. Она не знала, из-за Гарри ли это, из-за Джеймса… или потому, что у него самого никогда не было детей. — Мы найдём его, Ремус, — наконец тихо сказала она, опираясь подбородком на скрещённые руки, лежащие на бортике кроватки. Он долго молчал, наблюдая за спящим Джеймсом. — Я не об этом переживаю. — А о чём? — спросила она, когда они оба выпрямились. — О том, что он не захочет возвращаться. Что его найдём не мы. О причинах, по которым он ушёл… Тонкс глубоко вздохнула — она понимала его тревогу и разделяла её. — И… — задумчиво добавил он, почти себе под нос, — мы расстались не на лучших условиях. — Гарри сейчас просто… злится, — сказала она. — И чувствует вину. И боится… Он лишь кивнул, и она так и не поняла, дошли ли до него её слова. В конце концов он развернулся, и они вместе направились к двери. Она утешающе положила ладонь ему на руку. — Постарайся пока не переживать, — мягко сказала она. — Не раньше, чем появится повод. Гарри вернётся. Он безмолвно кивнул, на мгновение опустив взгляд на её руку. Она тут же убрала её, внезапно страшно смутившись. В воздухе повисло неловкое напряжение — ей показалось, будто её вдруг раскусили, будто она слишком многое выложила наружу, и теперь он всё понял… и внезапно бикини перестало казаться хорошей идеей. — Я сейчас… — начала она, заливаясь румянцем, — принесу полотенце. Она метнулась в свою комнату и на мгновение прислонилась к двери, пытаясь успокоиться. Что с ней вообще происходит? Она позволяла чувствам управлять собой до такой степени, что едва могла сосредоточиться на чём-то ещё — и с этим нужно было заканчивать. Она расправила плечи и быстро провела ладонями по лицу, словно пытаясь разом стереть и смущение, и эмоции. Поддавшись импульсу, она решила переодеться: быстро натянула джинсы, затем синюю рубашку. Долго смотрела на себя в зеркало, просто думая. Наконец она нахмурилась — сосредоточенно — и волосы удлинились, опустившись ниже плеч, постепенно приобретая бледно-голубой оттенок. Раньше она никогда не пробовала этот цвет, но сейчас чувствовала себя приглушённой, и он удивительно точно отражал её настроение. Схватив полотенце, она закрутила волосы тюрбаном, собрала ещё папки, снова расправила плечи — и вышла из комнаты, с лёгкой тревогой оглядывая гостиную. Ремуса нигде не было. Она вздохнула, понимая, что он ушёл. Что ж… по крайней мере, теперь она могла заняться настоящей горой работы. Она с глухим стуком сгрузила папки на стол, подхватила несколько кружек с кофе — в разной степени заплесневелых — и направилась на кухню, уткнувшись носом в папку с материалами о новых защитных чарах для домов, которые сейчас исследовало Министерство. — С сахаром? Тонкс вскрикнула, уронив не только папку, но и все кружки на кафельный пол. Те разлетелись вдребезги с оглушительным грохотом. Ремус тоже отшатнулся, а Тонкс на миг ослепла — полотенце соскользнуло и упало ей прямо на глаза. — Ремус! — почти выкрикнула она, пытаясь сорвать полотенце и осмыслить происходящее. — Ты меня до чёртиков напугал! Я думала, ты ушёл! — Прости, нет, — быстро сказал он, явно ошарашенный её реакцией. — Я просто делал чай. — А… да. Конечно, — сказала она, качая головой и пытаясь привести мысли в порядок. — Я просто… всё нормально. Ты меня удивил. Да, один кусочек сахара, пожалуйста. Он секунду смотрел на неё пустым взглядом, прежде чем понял, что поток её слов закончился и это был ответ. Кивнув, он вернулся к чашкам, а она принялась убирать осколки. Взмахом палочки кружки восстановились, и она поставила их в раковину, после чего повернулась к Ремусу — тот протягивал ей чашку чая. — Спасибо, — сказала она, изо всех сил стараясь успокоиться. — Не за что, — ответил он, сделав глоток и внимательно посмотрев на неё. — Ты в порядке, Тонкс? Ты выглядишь немного… — Что? — резко спросила она, всё ещё слишком взвинченная, чтобы сдержаться. — Напряжённой? — осторожно подсказал он, словно её реакция только подтвердило догадку. Она поспешно кивнула, отпила обжигающе горячего чая и пожала плечами: — Работа… сам знаешь. — Не думаю, что знаю, — сказал он с очередной «сириусовской» улыбкой, и она коротко, пусто рассмеялась. — Ну да, пожалуй. Считай, тебе повезло. Первый выходной за две недели — и при этом тонна дел, которые нужно закончить к завтрашнему дню, — пожаловалась она, вполне довольная тем, как ловко прикрыла своё состояние. — Ты уверена, что не взяла на себя слишком много? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучало настоящее беспокойство. — Да брось, — отмахнулась она. — Ничего такого, с чем я бы не справилась, правда? Просто дедлайн… и это как раз был мой начальник по каминной связи. Ещё дел на завтра. Ничего страшного, просто ещё одна бессонная ночь. — Она усмехнулась. — Я даже подумываю оставить тебя здесь… на случай, если Джеймс снова проснётся. Он рассмеялся: — Я мог бы остаться и помочь тебе, если хочешь? Делать мне всё равно нечего, а я и так собирался докучать тебе рабочими вопросами… если нужен ещё один взгляд со стороны? — Что, разбирать мои отчёты? — растерянно переспросила она. — Конечно, забудь, что я вообще это предложил, — поспешно сказал он. — Я понимаю, тебе, наверное, нужно всё делать… — Нет — я была бы рада помощи, — перебила она. — Если ты, конечно, выдержишь эту скукотищу. Он слегка улыбнулся, и уже через двадцать минут она сидела за обеденным столом с кружкой кофе в руке, обсуждая с ним тонкости Министерских защитных чар для жилья и вопрос охраны Азкабана. Ещё через два часа она осознала, что они продвинулись в работе поразительно далеко, и не могла не поразиться тому, насколько два мозга эффективнее одного. Единственное, что время от времени разрушало напряжённую рабочую атмосферу, — это Джеймс, и вскоре Тонкс уже подсовывала между ними тарелку с пиццей в качестве ужина. — Предлагаю сделать небольшой перерыв, — сказал Ремус, откидываясь на спинку стула и потирая глаза. — Я уже едва вижу. — Знаю… если я увижу ещё хоть одно предложение, начинающееся со слов «Министерство магии рекомендует…», клянусь, я сойду с ума, — сказала Тонкс, отбрасывая папку и хватая кусок пиццы. — Никогда бы не подумал, что работа аврора — это по пять часов бумажной волокиты каждый вечер, — согласился он. — Не представляю, как ты это выдерживаешь… особенно эти гражданские отчёты «озарения». — Фу, даже не напоминай, — она сморщила нос. — Папка за папкой — лавочники и травологи, внезапно решившие, что они придумали гениальный способ сделать что-то такое, до чего ни один мозг в Министерстве якобы никогда не додумался… — Все эксперты, — философски заметил он, потягиваясь и тянусь за куском пиццы. — Над чем ты сейчас работаешь? Небольшая часть её сознания отметила, что технически она делает нечто незаконное — передаёт засекреченную информацию человеку вне Министерства. Но, с другой стороны… это же Ремус. Дела Ордена. Она вытащила из-под стопки папок красную и раскрыла её. — Брэндон Сарасен, — прочла она с первой страницы. — У него есть брат, Клаус, он в моём крыле. Я сама его задержала полгода назад. Мы наконец-то прижали его по нескольким пунктам — нанесение телесных повреждений, угрозы, сглазы, проклятия, империус… но это не самое интересное. — А чем он промышлял? — спросил Ремус, наклоняясь вперёд. — Назовём это… порочными услугами, — многозначительно сказала она, приподняв бровь. — Я так хотела посадить его за это… но мой главный свидетель «случайно» перерезала себе горло за неделю до суда. Дело развалилось. Ремус покачал головой — слов тут и не требовалось. — Почему Министерство интересуется Брэндоном? — Мы думаем, он готовит очередной побег. Пожиратели смерти в курсе, по слухам, он у них на полном довольствии, — мрачно сказала Тонкс, глядя на папку. — Не особо удивительно… они, скорее всего, все его клиенты. — Ты знаешь, когда? — спросил Ремус, отрывая корочку и задумчиво жуя. — Вот это я и пытаюсь выяснить, — устало сказала она, потирая глаза. — Он умный, но они всегда ошибаются… меня только беспокоит, что он может утащить с собой парочку дружков. В первую очередь — Малфоя. — Они друзья? — удивился он. — Соседи по крылу, — мрачно ответила она. — Малфой в твоём крыле? — переспросил он. — И как он? Тонкс с любопытством посмотрела на него, затем усмехнулась: — Звучит так, будто тебе не всё равно. Он сейчас довольно тихий… всё такой же высокомерный ублюдок, каким мы его знаем и «любим», — вздохнула она, закидывая ботинки на стол. — Зато в последнее время отточил искусство «издеваться над Тонкс», так что, видимо, идёт на поправку. — Правда? — нахмурился Ремус. — Да ладно, ничего, с чем я бы не справилась, верно? — игриво сказала она. — Обычно это вообще единственное развлечение за весь день, да и отомстить я всегда умею. Он лишь рассмеялся, а мысли Тонкс уже унеслись в коридоры Азкабана — к её крылу, к перечню имён в камерах. Она почти забыла о присутствии Ремуса, устроившись в своём привычном рабочем положении — отклонившись на стуле дальше, чем следовало, и тихо напевая себе под нос. — Вообще-то я зашёл поговорить о ситуации с Гарри, — донёсся его голос словно издалека, и она медленно вернулась к реальности. — Прости, я совсем забыла, что ты пришёл не отчёты мне разбирать, — рассмеялась она. — Есть новости? — Честно говоря, бродить по центру Вулверхэмптона — не самая продуктивная стратегия, — вздохнул он. — А у Билла список примерно из семи тысяч возможных одноклассников Кэти для проверки. Я просто хотел спросить, нет ли у тебя идей, как ускорить процесс? — Полагаю, поисковые чары не сработали? — спросила она, вспомнив, что пропустила прошлой ночью попытку провести сложное заклинание. — Нет, — тяжело сказал он. — Просто пустота. Думаю, он нашёл кого-то, кто наложил на него сложные чары сокрытия — делает его ненаносимым. — Серьёзно? — удивилась Тонкс. — И кто мог такое сделать? — Муди считает, что кто-то с Косого переулка. — Да, там есть парочка мест, где за достаточную сумму можно купить что угодно, — сказала она, слегка впечатлённая предусмотрительностью Гарри. — Нам стоит сходить туда и провести несколько бесед. Он наверняка недавно был на Переулке… и в Гринготтсе. — Тогда я туда схожу и поспрашиваю, — сказал Ремус, не заметив едва уловимого горького выражения на лице Тонкс при упоминании банка. — Не обязательно. Просто отследите Кэти — где она, там и Гарри. — Мы уже пробовали, — мрачно ответил он. — Она тоже ненаносима. — Что?! — воскликнула Тонкс, теперь уже по-настоящему потрясённая. — Это невозможно! Он пожал плечами, а она на несколько секунд замерла, словно выискивая в памяти что-то тщательно спрятанное. — Единственный способ сделать маггла ненаносимым — это… сложные чары, — наконец сказала она. — И я очень сомневаюсь, что Гарри смог бы такое провернуть. К тому же он не мог затащить её в Косой переулок. Значит, остаётся только одно… зелье? — Должно быть, зелье, — ответил Ремус, вытаскивая из кармана потрёпанный лист и показывая ей. — На странице из журнала Гарри указано, что он не использовал магию вне школы с прошлого года — с тех пор, как были дементоры. — То есть он заставил её выпить зелье? — удивлённо сказала Тонкс. — Это было опасно… как думаешь, он рассказал ей о магическом мире? — Не знаю, возможно, — задумчиво ответил Ремус. — Это объяснило бы, почему они оба ненаносимы… — И как же мы теперь их найдём? — тяжело вздохнула она. — Единственный вариант, который я вижу, — случайно наткнуться на него в городе. Что, мягко говоря, маловероятно… — Да… и полиция нам ничем не помогла, — вздохнул Ремус. — Им, похоже, вообще всё равно было, да? — Просто ещё один беглец в списке, — сказала Тонкс. — В маггловском мире каждую неделю пропадает какое-то безумное количество людей. Сто пятьдесят или около того… — Столько?! — воскликнул Ремус, поражённый. — Магглов куда больше, чем волшебников, — напомнила она. — И в большинстве случаев пропавшие — это просто люди, по которым никто не скучает. — Похоже, кроме нас, Кэти никто и не ищет, — мрачно согласился Ремус. — Казалось бы, семья должна была что-то предпринять… — У неё остались только сводные братья, — сказала Тонкс, кивнув в сторону своего изуродованного плеча, — и один из них недавно погиб. — Тогда бабушки, дедушки, друзья семьи, школьные друзья… — рассуждал Ремус. — Кто-то же должен переживать, что она пропала? Тонкс долго молчала, обдумывая саму идею исчезновения — когда человека нет, когда он словно стёрт, лишён всего. Почему-то именно это слово не выходило у неё из головы — лишён. Она думала об одиночестве жизни без связей, без поддержки, без любви. О том, кто остаётся лишённым всего. — Как ты думаешь… — начала она, но внезапный звук заставил её замолчать. Воздух наполнился треском, и они с Ремусом на мгновение растерянно переглянулись. — Тонкс, немедленно спускайся сюда. У нас серьёзная ситуация. Она вскочила мгновенно, уже хватая палочку и направляясь к камину. — Что случилось? Что произошло? — Очередной побег из Азкабана.

***

Новая работа Китти означала, что у Гарри появлялось целых восемь часов в день, которые ему нужно было как-то заполнить в одиночестве — до тех пор, пока в квартиру не возвращалась она, Донна или Грег. А это давало ему пугающе много времени на размышления. Большую часть его он проводил, перечитывая письмо Куибелла и думая о Сириусе. Теперь, после разговора с Китти, его первоначальные мысли о том, что это ловушка или розыгрыш со стороны Волдеморта, словно вернулись, но боль и горе от утраты Сириуса перевешивали всё остальное. Где-то в глубине сознания настойчиво шептал голос: а вдруг это не обман… как ты можешь это игнорировать? Именно поэтому, даже имея письмо почти две недели, он так и не решился навестить этого человека. Он также снова вернулся к своей прежней одержимости времён Тисовой улицы — попыткам починить двустороннее зеркало Сириуса. Почти половина его уже была склеена, но настоящее отражение оно всё равно не показывало: во-первых, на поверхности было слишком много клея, а во-вторых, осколки оказались такими мелкими, что, заглядывая в зеркало, Гарри видел лишь тысячу фрагментов собственного лица, моргающих в ответ. И никакого Сириуса. Но сегодня вечером он не мог сосредоточиться даже на зеркале. Он не мог читать учебник по защите, не мог даже смотреть телевизор. Потому что Китти пропала. Её смена закончилась почти три часа назад, и она сказала, что сразу вернётся. Телефон был выключен, а на работе ему сообщили, что она ушла давно. Гарри не помнил, чтобы когда-либо чувствовал такую панику, такую тошнотворную тревогу… Это Волдеморт. Они нашли её брата — а теперь нашли и её. Забрали её. И теперь… Теперь… Он не мог даже вынести мысли о том, что с ней происходит, и снова вскочил с дивана, начиная метаться по комнате. Должен же быть какой-то способ найти её с помощью магии, отчаянно думал он, жалея, что под рукой нет больше книг. Простое поисковое заклинание, может быть… Ты сам сделал её ненаносимой, помнишь, Гарри? Эта мысль прорезала хаос в его голове, и он мгновенно остановился, уставившись невидящим взглядом в стену. Зачем он это сделал? Как он вообще мог сделать её ненаносимой? Теперь даже если бы он сумел связаться с Орденом и привести их сюда, они всё равно не смогли бы её найти… Волдеморт её забрал… Волдеморт её забрал… Эти слова снова и снова крутились в голове, пока он не перестал замечать всё вокруг: как течёт время, как палочка уже оказалась у него в руке и вертится между пальцами, как он ходит туда-сюда по крошечному клочку ковра, доводя себя до головокружения. Вдруг он услышал, как ключ скребёт в замке, и бросился к двери, рывком распахнув её — и увидел на пороге Грега, который с недоумённой улыбкой смотрел на него. — Не тот, кого ты ждал? — добродушно спросил он, заходя внутрь, а затем заметил выражение лица Гарри. — Что случилось? — Ты видел Китти? — отчаянно спросил Гарри, следуя за ним в гостиную. — Нет, разве она не на работе? — ответил Грег, бросая сумку на пол и снова оборачиваясь к нему. — Она закончила три часа назад! — выпалил Гарри, и собственный голос показался ему чужим от паники. — Да она, наверное, просто зашла к друзьям, — рассмеялся Грег, явно считая это преувеличением. Гарри уставился на него, затем яростно покачал головой. — Она бы сказала мне! С ней что-то случилось, я знаю! Грег лишь усмехнулся. — Расслабься, Гарри, где пожар? — сказал он, а затем заметил смесь ярости и животного ужаса на его лице и положил руку ему на плечо. — Гарри… Кэз не обязана отчитываться перед тобой каждую секунду, ладно? Это девушки. Донна, например, может пропасть на полдня и ничего не сказать, так? — Но… — Да брось. Ты просто на нервах — вы всё время были вместе, а теперь она работает, вот и всё. Кэз, скорее всего, просто выпивает с коллегами. Давай лучше возьмём пару банок и посмотрим матч — «Манчестер Юнайтед» против «Арсенала», финал Кубка Англии. — Нет. Мы должны пойти и найти Китти! — резко сказал Гарри, с трудом удерживаясь от желания стукнуть Грега головой об стол. Футбол? Сейчас? Грег тяжело вздохнул. — Если через час она не вернётся, обещаю, я лично объеду с тобой весь город, пока ты её не найдёшь, — сказал он, сочувственно глядя на Гарри. — А до тех пор давай просто сядем и успокоимся? — Отлично, сиди и смотри футбол. А я иду! — громко сказал Гарри, хватая куртку и направляясь к двери. — Она из тебя верёвки вьёт, Гарри! — крикнул ему вслед Грег, смеясь и устраиваясь перед телевизором. Гарри лишь проглотил злую реплику. Он схватил запасные ключи с журнального столика и выскочил к двери, лихорадочно думая, с чего вообще начать поиски. Может, если встать посреди какого-нибудь маггловского места и начать палить заклинаниями во все стороны, Пожиратели смерти объявятся в мгновение ока? Хотя, скорее всего, первыми прибудут Министерство или авроры… То же самое было бы, если попытаться вызвать Тёмную метку. Почему Волдеморт всегда умудрялся находить его, а когда он сам хотел, чтобы его нашли, он даже не представлял, с чего начать? Он как раз подходил к входной двери, когда раздался звонок, и Гарри на мгновение замер, словно вкопанный. — Видишь, я же говорил! — крикнул Грег из гостиной. — Это она, ключи забыла! Гарри рванул вперёд и распахнул дверь — и увидел на пороге двух парней, на несколько лет старше его. Между ними стояла Китти. Его сердце едва не разорвалось от облегчения. — Ты Гарри? — грубо спросил один из них. — Да… — выдавил Гарри сдавленным голосом, шагнув вперёд, чтобы получше рассмотреть Китти. Её будто удерживали эти двое, а выражение лица было каким-то странным. — Ну вот, забирай свою, — сказал более высокий, толкнув Китти вперёд. — Гарри! — радостно воскликнула она, словно только что его увидела. Она шагнула к нему и попыталась обвить руками его шею, но тут же неловко пошатнулась, так что Гарри пришлось резко податься вперёд, чтобы она не рухнула на пол. Он подхватил её, крепко обняв за талию, а она безумно захихикала. — Упс… какая я неуклюжая! — пропела она весело. Гарри секунду смотрел на неё, а затем яростно обернулся к парням. — Что вы с ней сделали?! — потребовал он. — Мы ей ничё не делали, — ответил один так, как будто это должно было звучать угрожающе. — Она просто свою дрянь пить не умеет. Пьяная?.. Гарри недоверчиво опустил взгляд на Китти. Она смотрела на него расфокусированно, будто вовсе его не видела; зрачки — крошечные чёрные точки в слишком больших голубых глазах. Вот где она была? Пила — пока он тут сходил с ума, готовясь отдать себя Волдеморту? Прежний ужас быстро сменился таким же мощным гневом… нет, яростью. — Вот её сумка, — сказал один, сунув что-то Гарри. — Всё при ней, можешь проверить. Мы ничё не спёрли. — Что? — резко переспросил Гарри, меньше всего заботясь сейчас об этом. — Да мне плевать! Проваливайте! Он захлопнул дверь перед ними и посмотрел вниз на Китти, которая начинала обмякать в его руках. — Я плохо поступила, Гарри? — захихикала она, скользя взглядом по его перекошенному от ярости лицу. Он ничего не ответил — злость была такой, что у него дрожали руки; а облегчение — таким, что сердце колотилось в десять раз быстрее обычного. — Я так рада тебя снова видеть! — счастливо сказала она, наклоняясь и пытаясь его поцеловать. Он молча отвёл голову в сторону. — Гарри, — надулась она, — не будь злым! — Где ты была? — спросил он как можно ровнее. — Работала! — захихикала она, но тут её глаза вдруг опустились, колени подогнулись. — Ой… мне нехорошо… Перестань меня трясти… — Я не трясу, — сказал он. — Это ты шатаешься. — А ты вообще расплываешься… — пробормотала она растерянно. — Пойдём, я отнесу тебя в кровать, — сказал он, закидывая её руки себе на шею, чтобы было удобнее нести. Но Китти была уже слишком пьяна, чтобы хоть как-то помогать себе: она просто перестала пользоваться ногами, и Гарри пришлось изо всех сил удерживать её. Он крикнул Грегу. Тот вошёл, бросил один взгляд на Китти и нахмурился. — Значит, вот где она была? Донне это «понравится», — только и сказал он. Вдвоём они обхватили её за талию и довели до спальни. К тому моменту, как они уложили её на кровать, она уже была без сознания. Грег отступил в сторону, пока Гарри снимал с неё обувь и укладывал так, чтобы она могла нормально дышать. Закончив, он натянул на неё одеяло и опустился на корточки, долго глядя на неё. — Теперь она будет в отключке до завтра, — жёстко сказал Грег. — Ты же знаешь, как это бывает, да? — Да, — глухо ответил Гарри. — Не переживай, я скажу Донне, — добавил Грег. — Лучше оставить её в покое… Может, пойдёшь матч посмотрим? — Может, через минуту… — сказал Гарри, и Грег, пожав плечами, вышел. Гарри остался сидеть, глядя на Китти, не в силах осознать, что ещё несколько минут назад он был готов вызвать Тёмную метку, готов позволить Волдеморту, Пожирателям смерти, аврорам Министерства — кому угодно — схватить его, лишь бы найти её… А всё это время она просто напивалась до беспамятства? Как она могла так с ним поступить? Она ведь знала, как он боится, что их поймают, что с ней что-то случится — и всё равно ушла, выключила телефон, не сказала ни слова… Просто чтобы выпить? — Как ты могла так со мной поступить?.. — вслух спросил он, глядя на её бесчувственное тело. Он наклонился вперёд, уперев подбородок в ладони, и долго смотрел, как она спит, погружённый в тяжёлые мысли.