Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Никто не знает, каково это —

Чувствовать так,

Как чувствую я,

И я виню в этом тебя.

Китти знала, что ей снится сон, но от этого он не становился ни легче, ни лучше. Она чувствовала себя в нём запертой, неспособной проснуться, пока собственный разум не истязает её в достаточной мере. Она снова была на кладбище… снова видела, как в Гарри летят заклинания… как его швыряет по воздуху, словно куклу… как он корчится на земле, будто его пытает чья-то невидимая рука. А потом — эти красные глаза, заполняющие всё её зрение, уставившиеся на неё с отвращением и презрением, будто он был внутри её головы. Словно одного его взгляда хватало, чтобы вытащить наружу самые глубоко подавленные, самые ужасающие воспоминания её жизни. — Ты знаешь, кто я такой… и кто такой твой дорогой Гарри? Она чувствовала, как сердце колотится о рёбра, как по телу выступает горячий, колючий пот… но всё равно не могла заставить себя проснуться. Она лишь видела его… видела, как Гарри падает на землю, как из его живота расползается кровь, как священник падает мёртвым, уставившись на неё. — Я доберусь до тебя… Китти… Мне будет приятно смотреть, как ты страдаешь… а потом я доберусь до Гарри. Она резко вырвалась из кошмара, задыхаясь и садясь рывком, вцепившись в одеяло. Сдержать слёзы ужаса она не смогла — они вырвались сами, пока она пыталась сделать прерывистый вдох, отчаянно желая изгнать из памяти эти красные глаза… перестать чувствовать запах крови, сырой травы, затхлой церкви… Постепенно она начала успокаиваться, огляделась — и её встретил вид больничного крыла Хогвартса. Осознание ударило снова: она здесь… это был не просто кошмар… он не закончился, когда она проснулась… Она стиснула зубы и яростно вытерла влажное лицо, злость пробивалась сквозь страх. Она только что вспомнила, что с ней произошло вчера. Её и Гарри привезли сюда… за ней гнались… в одну секунду она дралась с тем чёрноволосым мужчиной, а в следующую… очнулась уже в своей постели… Магия, прошептал её разум. Они снова сделали это с тобой. Она уставилась на покрывало в бледном утреннем свете, ненавидя его теперь ещё сильнее. Как они посмели так с ней поступить! Как посмели притащить её сюда и даже не объяснить, что происходит! Никто даже не потрудился сказать, почему всё это случилось, кто они такие и что вообще делают! Она потянулась к тумбочке и подтянула к себе рюкзак, поморщившись от боли в рёбрах, тяжело отдававшейся в груди. Немного порывшись, она вытащила блокнот-альбом и карандаш, раскрыла его и устроила на коленях. Она нарисовала единицу в кружке, на секунду задумалась… и написала рядом слова: Магия существует. Она остановилась и посмотрела на них — от этого всё равно не становилось реальнее. Но она продолжила, записывая всё, что знала. 1. Магия существует 2. Гарри — маг 3. Маги пытались убить меня и Гарри 4. Том Риддл — маг 5. Он попробует снова 6. Маги — это инопланетяне? 7. Школа для обучения магии — их там много? 8. Гарри сегодня очнётся 9. Я подозреваемая в убийстве 10. Я убийца Она остановилась и уставилась на список, с совершенно пустым выражением лица — для любого, кто мог бы за ней наблюдать. Она не знала, что при этом чувствует. Возможно, она убила людей… но они собирались убить её и Гарри. Это ведь важнее, правда? Это была самооборона. Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и снова посмотрела на список. Через мгновение она вновь взяла ручку и крупными, жирными буквами написала внизу страницы: Кто такой Гарри?

***

Несколько часов спустя, когда солнце уже взошло и снаружи пели птицы, Ремус Люпин вошёл в больничное крыло Хогвартса, только что вернувшись из Хогсмида. У постели Гарри стояла мадам Помфри, и Ремус поспешно подошёл к ней, уже обдумывая, что скажет Гарри первым… он будет тактичным, сочувствующим, но твёрдым. — Доброе утро, мадам Помфри, — сказал Ремус, подходя ближе. — Как он? — Я… не совсем уверена, — спустя несколько мгновений ответила женщина, заметно встревоженная. — Мне нужно ещё немного времени… — О… — растерянно произнёс он, ставя сумку рядом с кроватью Гарри и внимательно вглядываясь в него. Кожа у Гарри была мертвенно-бледной, выражение лица — совершенно пустым; казалось, он так и не приходил в себя. Одного взгляда на усталые глаза и измождённый вид медсестры хватило, чтобы понять — так оно и есть. Гарри, должно быть, был гораздо серьёзнее болен, чем она думала раньше… и это совсем не радовало. — По сути, он исцелён, — начала она нервно. — Почка всё ещё в процессе восстановления, но раны на животе, порезы и переломы в порядке… Он просто… пока не просыпается… — Понимаю, — сказал Ремус, чувствуя себя потерянным. — Вы знаете, почему? — Не совсем… — ответила она, явно испытывая неловкость. — Мне нужно больше времени. — Конечно. — Я пойду проверю, где там завтрак, — сказала мадам Помфри и поспешно ушла, оставив Ремуса наедине с мыслями. Он сел на один из стульев и наклонился вперёд, погружённый в размышления, пытаясь вспомнить всё, что знал о магловской медицине. Но его знания ограничивались пластырями и швами, а не операциями и внутренними кровотечениями, и состояние Гарри оставалось для него полной загадкой… он даже не понимал, почему тот вообще остался жив. Неужели Волдеморт снова не сумел его убить? Казалось, чем сложнее становились его планы, тем меньше в них было реальной эффективности. Но что спасло Гарри на этот раз? Внезапно его внимание привлекла мадам Помфри, направлявшаяся к кровати через несколько рядов от Гарри с тарелкой еды. Она поставила её на столик и что-то тихо сказала девушке. Ремус увидел, как Китти безучастно уставилась перед собой, полностью игнорируя присутствие медсестры, и внутри у него вновь кольнуло тревожное предчувствие. Через пару мгновений Ремус поднялся и подошёл к кровати Китти. С лёгким нахмуриванием он заметил, что на её руке всё ещё был гипс, а лицо покрывали синяки, и удивился, почему мадам Помфри до сих пор не залечила их. Китти сидела, прислонившись спиной к стене, глядя в пустоту тусклым взглядом, словно её здесь вообще не было. — Ты хорошо поспала, Кэти? — мягко спросил он, когда она никак не отреагировала на его появление. Она осталась совершенно неподвижной. Ремус задумчиво посмотрел на неё и попытался снова. — Кэти, ты нормально поспала? Опять — тот же пустой взгляд, устремлённый прямо перед собой, плотно сжатые губы… и у Ремуса появилось жуткое ощущение, будто его здесь вовсе нет — настолько мастерски она его игнорировала. — Может, тебе что-нибудь принести? — попробовал он, уже зная, что это бесполезно. Ответа не последовало. Ремус тихо вздохнул. — Я буду там, если тебе что-то понадобится, — сказал он, указывая в сторону кровати Гарри. Не дождавшись реакции, он вздохнул ещё раз и отошёл. Было очевидно, что Китти ещё не оправилась от потрясений последних дней, а вчерашняя попытка побега явно только усугубила её состояние. Он посмотрел на часы — до прихода Тонкс оставалось ещё несколько часов, и Ремус инстинктивно чувствовал, что именно она — единственная, кто, возможно, сможет хоть как-то достучаться до Китти. Когда Нимфадора Тонкс наконец появилась, Ремус как раз заканчивал разговор с мадам Помфри, которая выглядела ещё более обеспокоенной, чем утром. У него возникло отчётливое ощущение, что она совершенно сбита с толку тем, почему Гарри так и не очнулся. — Как он? — спросила Тонкс, подходя к кровати. — Без изменений, — ответил Ремус, поднимаясь, пока она обходила кровать с другой стороны и смотрела на Гарри. Она на мгновение замолчала, и Ремус узнал в её лице то самое выражение тревоги и вины, которое она не раз показывала за всё время этой истории с Гарри. — Мадам Помфри делает всё, что может, — сказал он, когда Тонкс устало опустилась на стул. — Если кто-то и способен поставить его на ноги, то это она. Тонкс тяжело кивнула, и между ними повисла тишина. Некоторое время они просто смотрели на Гарри, и Ремус заметил, как Тонкс задумчиво жует прядь волос — он вспомнил, как Чарли подшучивал над ней из-за этого… старая привычка, как-никак. Он продолжал наблюдать за ней и впервые поймал себя на мысли, что по выражению её лица мысли читаются довольно легко. Сейчас в нём мелькало что-то смутное… вина и горе, и Ремус каким-то образом знал, что она снова и снова прокручивает в голове ошибки, которые, по её мнению, привели ко всему этому. Она устало прикрыла глаза на мгновение, и его поразило, насколько внезапно она стала выглядеть измотанной: светлый хвост подчёркивал осунувшееся, бледное лицо. — Устала? — заметил он, и её глаза тут же распахнулись. — Я в порядке, — сказала она, выпрямляясь на стуле и одаривая его слабой улыбкой. — Что сегодня происходит? — спросил он, заметив, что выглядит она уставшей сильнее обычного. — Всё ещё разгребаем последствия этого побега… — сказала она, откинувшись на спинку стула и с трудом подавляя зевок. — Я, как и говорила, слышала разговоры о возвращении смертной казни… Кто знает, чем всё это закончится… Скажу тебе одно — Фадж долго не продержится. — Почему, что случилось? — Формально — ничего, но всё буквально гудит. Слухи носятся повсюду, говорят, что максимум через пару дней… — она снова зевнула и тихо выругалась. — Ради Мерлина, да почему я всё время зеваю! В общем, всех перевели на сверхурочные, заметают следы, пытаются заткнуть прессу… — «Пророк» мутит воду? — спросил он без особого удивления. — Ага. И угадай, кого они продвигают в министры? — сказала она с усмешкой. — Только вдумайся… Руфуса Скримджера! Ремус удивлённо поднял брови. — Серьёзно? — Угу. Это как мышь сменить на льва, — сказала она и снова широко зевнула. — Народ, по последней статье Руби Голдвинг, хочет бойца. — Ну, бывший мракоборец им его обеспечит, — заметил он, ещё несколько минут размышляя над новостями. Она снова тяжело кивнула, зевнула в очередной раз и подперла подбородок рукой, чтобы не клевать носом. Ремус наконец это заметил и, несколько секунд внимательно изучив её лицо, осторожно сказал: — Ты выглядишь уставшей, Тонкс. — Почти не спала прошлой ночью, — призналась она и на ходу сменила цвет и длину волос на ярко-красное каре. — Вот… так гораздо бодрее. — От смены причёски усталость не исчезает, — заметил он. — Сколько ты вообще спала? — Полчаса на рабочем столе считаются? — пошутила она. — Ты правда всерьёз маскируешь правду шутками? — рассмеялся он, покачав головой. — Ах… мой коварный план снова провалился, — сказала она и тут же выдала себя очередным мощным зевком. Он слегка покачал головой и снова посмотрел на Гарри. Несмотря на то, как сильно тот повзрослел за эти годы, сейчас, лёжа здесь — бледный и больной, — он выглядел таким же юным, как тогда. Ремус рассеянно подумал, почему тот до сих пор не очнулся, и перевёл взгляд на Тонкс… она тоже хмуро смотрела на Гарри. — Может, тебе стоит пойти отдохнуть, — мягко предложил он. — Гарри в ближайшее время не очнётся. — Я сказала, что всё нормально, перестань суетиться, — почти раздражённо бросила она. — Прости, — тут же сказал он. — Нет, это я… это было лишнее, — почти сразу извинилась она. Он слегка кивнул. — Ладно… пойду тогда к Кэти. Как она сегодня? Он нахмурился из-за резкой смены темы, но посмотрел вместе с ней в сторону девушки. Китти всё так же сидела, прислонившись к стене, в той же позе, что и утром, глядя в противоположную сторону палаты и обхватив колени руками. — Ну… это, в общем-то, и описывает, как у неё дела сегодня, — сказал он, и прежнее тревожное чувство только усилилось. — Думаю, она всё ещё в шоке. С утра сидит и просто смотрит в пустоту, и мадам Помфри говорит, что с момента поступления она ничего не ела. — Может, она всё ещё ранена? Кто-нибудь проверял? — тут же спросила Тонкс, вскакивая. — Она никого не подпускает к себе с палочкой, — сказал он, когда они пересекали больничное крыло. — Мы хотели залечить руку и травму головы… Они подошли к кровати, и Китти снова никак не отреагировала на их присутствие. — Привет, народ, Кэти, — сказала Тонкс, присаживаясь на край кровати и тепло улыбаясь девушке. — Как ты сегодня себя чувствуешь? Китти медленно моргнула… и на этом всё. — Кэти? — попробовала Тонкс снова. — Ты можешь сказать, тебе больно? Ремус уже понимал, что они бьются о глухую стену… но Тонкс была почти такой же упрямой, как девушка перед ними. — Что с тобой делали в больнице? — настаивала она. Ремус внимательно наблюдал за Китти и заметил, как побелели костяшки её пальцев — с такой силой она сжимала колени. Тонкс, должно быть, заметила это тоже, потому что придвинулась чуть ближе и успокаивающе положила руку на покрывало. — Кэти? — продолжила она. — У тебя есть какие-нибудь травмы? Тебе плохо? Китти фыркнула себе под нос — так резко, что они оба вздрогнули, — и закатила глаза, отвернувшись от них. — Тебе больно? — теперь спросил Ремус, начиная всерьёз тревожиться из-за её молчания. — Кэти, мы просто хотим помочь тебе, — умоляюще сказала Тонкс. — Позволь нам тебя вылечить… Китти медленно повернулась к ним и уставилась на Тонкс пристальным взглядом, будто пыталась её разгадать. Тонкс постаралась сохранить спокойное выражение лица и выдержала этот взгляд, отчаянно желая показать, что не причинит ей вреда. — Пожалуйста, тебе нужно нам довериться, Кэти, — тихо сказала Тонкс. Китти медленно моргнула… и они оба увидели, как ответ уже надвигается. — Пошла ты, — медленно сказала Китти, заставив и Ремуса, и Тонкс вздрогнуть. — Прости?.. — растерянно переспросила Тонкс, явно ошеломлённая такой грубостью. — Ты меня слышала, — ответила Китти и снова упрямо уставилась вперёд. — Кэти, мы пытаемся помочь тебе, — взмолилась Тонкс. — Ты должна нам доверять, хорошо? — Нет, — просто сказала она. — Я не обязана вам доверять и не собираюсь этого делать, так что почему бы вам просто не сэкономить дыхание, не свалить и не оставить меня в покое, ладно? Тонкс на мгновение потеряла дар речи от такого неуважения. Ремус тихо вздохнул и положил руку ей на плечо. — Пойдём… оставим её немного остыть. Все просто устали. — Кэти, — умоляюще сказала Тонкс, наклоняясь вперёд, будто не слышала Ремуса. — Почему ты мне не доверяешь? Я на твоей стороне! — Нет, не на моей, — зло выплюнула Китти. — Ты не на моей стороне! Здесь вообще никто не на моей стороне — и никто не на стороне Гарри! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! — Кэти… — начала Тонкс, и Ремуса удивило, что её голос звучал почти со слезами. — Послушай меня хотя бы минуту, Гарри… — Это ты меня послушай! — закричала Китти, резко выпрямляясь и уставившись на Тонкс безумным взглядом. — Ты говоришь, что ты на моей стороне, да? А ты даже не знаешь, что это за сторона! Никому здесь нет дела, что с нами произошло, через что мы прошли! Вы даже знать не хотите! Всё, что вас волнует, — это то, что вы молодцы… вы его нашли… отличная, мать вашу, работа! А вы хоть на секунду задумались, что, может быть, он не хотел, чтобы его находили?! — Здесь есть больше, чем ты знаешь, Кэти, — спокойно сказал Ремус. — Да неужели я, блядь, не знаю! — заорала она. — Может, вам стоило бы поучиться у меня и хоть немного бояться! Вы понятия не имеете, что с нами было, чего нам стоило сюда добраться! — Тогда скажи нам, — со слезами попросила Тонкс. Китти посмотрела на неё с предельным отвращением и сорвала с себя покрывало. — Вы никогда этого не поймёте, — прошипела она. — Так какой смысл? Вы слишком заняты тем, что поздравляете себя с тем, что его нашли! Так почему бы вам не забыть свои фантазии о том, какие вы охуенные детективы и замечательные друзья, и не включить свои чёртовы мозги хотя бы на секунду! Потому что когда он очнётся и поймёт, где он… как ты думаешь, он меня простит?! — Кэти… — встревоженно начал Ремус. Но Китти не ответила. Она уже вскочила с кровати и шла прочь — к дверям больничного крыла. — Кэти, ты должна оставаться здесь, — сказал он чуть громче. Она остановилась. Тонкс и Ремус медленно поднялись. Тонкс бросила на него тревожный взгляд, и он попытался ответить ободряющим… но получилось скорее болезненное искажённое выражение лица. Через несколько секунд Китти перестала смотреть на кровать Гарри и повернулась к ним, и Тонкс поразило выражение её лица. — Вы знаете, что я ему пообещала? — хрипло спросила она. — Я пообещала, что что бы ни случилось — я не позволю вам его забрать. Я это пообещала. Я сказала, что скорее умру, чем причиню ему боль… и посмотрите, сколько мне на это понадобилось — меньше одного дня! — Ты поступила правильно, Кэти. Гарри нужна была наша помощь, — сказала Тонкс. — Правильно для кого? Не для него. Не для нас… — яростно сказала она. — Просто посмотрите, на что он был готов ради меня… и что я сделала ради него… — Он поблагодарит тебя, Кэти, — сказал Ремус. — Ты спасла ему жизнь. Китти пристально посмотрела на него. Он видел, что в её голове проносится тысяча мыслей — и ни одной она не могла облечь в слова. — И что это за жизнь такая? — наконец выкрикнула она, вскидывая руки в сторону замка. — Жизнь Гарри, — спокойно ответил он. Она долго, очень долго смотрела на него — было очевидно, что это были последние слова, которые она хотела услышать. — Ах ты… какой же ты ублюдок, — сказала она с холодной злобой. Она фыркнула с отвращением, резко развернулась и вышла из больничного крыла, не обращая внимания на протесты Ремуса. Он всё ещё в шоке смотрел на дверь, когда раздался оглушительный грохот, заставивший их обоих вздрогнуть. — Ну вот… доспехи, — сказал он спустя несколько секунд, услышав ещё один грохот. — А вот и следующие… Он повернулся к Тонкс, больше не в силах скрывать потрясение. — Как ты думаешь… что это вообще было? — спросил он, почти смеясь от абсурдности происходящего. Однако, поймав взглядом Тонкс, он понял, что ей совсем не до смеха. — Тонкс? — снова растерянно спросил он. — Ты думаешь, она правда это имела в виду? — спросила она чуть ли не в панике, не отрывая взгляда от дверного проёма. — Что я ублюдок? — попытался пошутить он. — Надеюсь, что нет. — Она нас ненавидит, — всхлипнула Тонкс. — Мы же поступили правильно… правда? Мы ведь сделали всё правильно? — Тонкс, мы сделали правильно. Кэти устала, ей больно, она на взводе, в шоке от всего этого. Она не нарочно так себя ведёт, — объяснил он и с ещё большим удивлением увидел, как на её глазах наворачиваются слёзы. — Эй, Тонкс… ну же, не позволяй ей так на тебя влиять. — Я не позволяю ей на меня влиять! — возразила она, заметно нервничая и злясь на саму себя. — Но что, если она права?.. И мы… мы это сделали… Она осеклась и закрыла лицо руками, втянув дрожащий воздух. — Тонкс, с тобой всё в порядке? — осторожно спросил Ремус, нерешительно положив руку ей на плечо. — Мне нужно уйти! — вдруг воскликнула она. — Что… — начал он, одновременно растерянный и встревоженный. Но вместо ответа она резко направилась к кровати Гарри, собирая разложенные вещи и изо всех сил стараясь не расплакаться. Ремус чувствовал себя совершенно потерянным и не имел ни малейшего понятия, как справиться с этой ситуацией, но когда она, не сказав больше ни слова, направилась к выходу, он понял, что обязан что-то сделать. — Тонкс, что с тобой происходит? — спросил он, поспешив за ней. Они вышли в коридор, и теперь Тонкс почти рыдала, спотыкаясь о разбросанные Китти доспехи. — Тонкс! Она не остановилась и ничего не сказала, всё ещё пытаясь на ходу накинуть дорожную мантию, удержать сумки и не сбиться с пути. Ремус понял, что дело не только в поведении Китти — случилось что-то ещё. Тонкс обычно была куда более стойкой… значит, это было что-то серьёзное. — Тонкс! — снова окликнул он, когда они вышли в прохладный летний воздух. — Перестань идти за мной! — всхлипнула она, почти бегом спускаясь по ступеням. Он остановился мгновенно, потом слегка встряхнулся и всё же пошёл дальше. — Ты не похожа на человека, которому сейчас лучше быть одному, — осторожно сказал он, теперь уже боясь её разозлить. — Посмотри на меня! — выкрикнула она, остановившись и с яростью указывая на своё лицо. — Я плачу! Мне трудно говорить! И я просто хочу домой! Я хочу быть одна! — Что случилось? — всё равно спросил он. — Что-то произошло? Твоя мама… — С моей мамой всё в порядке, — выдавила она, вжимая ладонь в глаза. — Просто… я… нет. Я хочу обратно свой дом, свою кровать и свой дом, а не детский плач и диваны! Я просто хочу спать! — Тонкс, — мягко сказал он, поражённый её вспышкой, но снова чувствуя ту самую жалость, которая иногда возникала рядом с ней. — Если тебя беспокоит только это, ты можешь вернуться в дом, у нас есть кровати, и я могу… — Что меня беспокоит? — недоверчиво переспросила она. — Что меня беспокоит! Перестань смотреть на меня так! — Как — так? — спросил он, вдруг осознав, что разговор перерастает в ссору. — Вот так! С жалостью в глазах! — яростно обвинила она, а затем нарочито высоким, фальшивым голосом продолжила: — «Ах, бедная Тонкс, ей так грустно, так жалко… какая же она несчастная! Ни дома, ни денег, слишком молода для больших дядек, слишком неуклюжая!» — Я так не думаю, — искренне сказал он. — Думаешь! И даже не умеешь это скрыть! — зарыдала она. — Мне это надоело! Мне надоело не иметь того, чего я больше всего хочу в жизни, надоело быть посмешищем! Делать всё не так! Я не могу помочь Кэти, не могу помочь Гарри — я даже себе помочь не могу! Посмотри на меня… я думала, что смогу искупить свои ошибки, «спасая» Гарри, но это не сработало и не сработает! Всё, к чему я прикасаюсь, идёт наперекосяк! — Тонкс, ты должна меня послушать, — взволнованно сказал он. — Никто так не думает. Ты просто слишком давишь на себя. Ты загоняешь себя до изнеможения, и вот к чему это приводит! — Именно! — вскрикнула она, и слёзы свободно потекли по её лицу. — Неважно, сколько я работаю и что пытаюсь для вас сделать, я всё равно умудряюсь всё испортить! Мне всё это надоело… я просто хочу уснуть и проснуться кем-то другим! — Ты не это имеешь в виду, — сказал он. — Ты замечательный человек, и все ценят то, что ты делаешь… даже если не показывают этого. — Избавь меня, — всхлипнула она, выглядя почти так же плохо, как и звучала: растрёпанные волосы, покрасневшие, опухшие глаза. — Просто… оставь это. Я ненавижу фальшивый оптимизм почти так же, как и жалость. — Я тебя не жалею, — сказал он спокойно, несмотря на боль от их полу-ссоры. — Я просто волнуюсь за тебя. Когда на тебе столько всего, что-то обязательно ломается… Не делай с собой этого. Вернись в дом и… Он осёкся, потому что выражение лица Тонкс, до этого с трудом сдерживавшей слёзы, вдруг сломалось окончательно. Она глубоко, судорожно вдохнула и разрыдалась, закрыв лицо руками, а он пытался понять, что же стало последней каплей. Испуганный ещё сильнее, он протянул руку и положил её ей на плечо, пытаясь притянуть к себе. Но в следующий миг он почувствовал, как его руки резко отталкивают, и снова отпрянул в шоке — на этот раз по совершенно другой причине. — Не смей ты этого делать, — почти зло выдохнула она. Он тяжело опустил руки, не находя слов в ответ на фразу, которая ранила глубже, чем он мог представить. Она резко развернулась и продолжила спускаться по ступеням, а он смотрел ей вслед, пока она не пересекла двор, не прошла через ворота и не скрылась из виду. Ремус сел на ступеньку, долго думая, прежде чем потереть лицо ладонями. Он не мог избавиться от эхом звучащих в голове слов — не смей ты этого делать. И от того, как она это сказала — словно она была бы не против чьих угодно рук… только не его. Ты, — сказала она с отвращением в голосе. Ты.

***

Китти позаботилась о том, чтобы надёжно скрываться в тени, и с неподдельным интересом наблюдала за ссорой двух людей перед ней. На мгновение она почти забыла, где находится и что с ней произошло — настолько её захватил этот спор. Сейчас ей хотелось лишь одного: понять, кто эти люди, что с ними происходит и как можно быть влюблёнными и при этом совершенно не понимать друг друга. Женщина была очевидно на грани нервного срыва и выкладывала столько личного, что Китти удивляло, как мужчина не понял этого раньше. Она прикурила ещё одну сигарету, плотнее закутавшись в дурацкую больничную рубашку, которую на неё надели, и выглянула из-за высокой статуи, увидев мужчину, сидящего на ступенях с лицом, закрытым руками. А может, они вообще не пара? — подумала она. Может, он так и не решился ей сказать, вот она и срывается. А может, у него уже кто-то есть… Она снова спряталась за статую и, после короткой паузы, продолжила свой путь, размышляя теперь о женщине. Та оказалась вовсе не такой уж плохой, решила Китти. Она явно терпеть не могла, когда её жалеют, когда кто-то видит её слабой и плачущей… в общем-то, очень похоже на неё саму. Китти дала себе слово больше не быть с ней такой злой — в конце концов, это ведь не её вина, что они с Гарри оказались здесь. Она твёрдо кивнула самой себе и почувствовала, как на душе стало чуть легче… и тут её внезапно накрыло ощущение, что за ней наблюдают. Она мгновенно напряглась и прищурилась, глядя в сторону деревьев впереди. Густые и тёмные, они уже через несколько метров сливались в почти непроходимый лес. Она вглядывалась в мрак, а мысли тем временем уносились за сотни километров — обратно на кладбище, к фигурам в капюшонах… вдруг они вернулись за Гарри? — Кэти? — раздался голос, и она слегка вздрогнула. Она обернулась и увидела мужчину, бегущего к ней. На его лице уже не было и следа недавних переживаний. — Что? — настороженно спросила она, стряхивая пепел на землю и снова бросая взгляд в сторону леса. — Тебе нужно пойти со мной внутрь. Сейчас же, — сказал он, и по тревоге на его лице было видно, что он совсем не хочет, чтобы на него опять накричали. — Мне и тут нормально, спасибо, — ответила она, отворачиваясь и продолжая идти к деревьям. Может, если пройти через лес, она выйдет к людям… сможет найти помощь… кого-то, кто спасёт Гарри… — Не ходи туда, — резко сказал он, и её тут же накрыла злость. С какого это права он вообще указывает ей, что делать? Нарочно отодвинув ветку, она шагнула внутрь. Почти сразу половина мира исчезла — мрак был плотным и давящим, и она щурилась, глядя под ноги, пытаясь различить хоть какую-то тропу. — Кэти, — донёсся его голос сзади. — Пожалуйста, я прошу тебя по-хорошему, выйди оттуда. — О, теперь ты просишь по-хорошему? — пробормотала она себе под нос, отталкивая ветку и углубляясь в темноту. — Кэти? — теперь он говорил громче, уже откуда-то слева. — Стой! Где ты? — Здесь, — пропела она тихим, насмешливым голосом. — Там… Ставлю, ты меня нигде не найдёшь… — Послушай, там опасно, — теперь в его голосе слышалась паника. — Там… — Злые твари? — усмехнулась она, всё больше развлекаясь и удаляясь от его голоса. — Вампиры? Оборотни? Мумии? Я всегда мечтала с ними познакомиться, спросить, не раздражает ли их плохая пресса. Теперь вокруг было почти совсем темно, и она с трудом различала хоть что-нибудь — даже собственную руку перед лицом. Но было слишком весело, чтобы останавливаться. — Люмос Максимус! Лес вокруг вспыхнул жутковатым голубым светом, и Китти резко остановилась: рядом с ней, на стволе дерева, сидел паук размером с её сжатый кулак. Она наклонилась ближе, разглядывая его с отстранённым любопытством — даже пауки здесь, очевидно, были магическими. — Вот ты где, — раздался голос мужчины прямо у неё за спиной. — Вот я, — саркастически сказала она. — Ты хорош в этой игре, — и потянулась ткнуть паука пальцем. — Теперь твоя очередь прятаться, а я тебя найду. Честно. — Пойдём, — только и сказал он. Она проигнорировала его, сосредоточившись на пауке. Её пальцы были уже в сантиметрах от его спины, когда он резко схватил её за запястье и дёрнул руку назад. — Эй! — возмущённо зарычала она. — Ты не хочешь этого делать, — сказал он, глядя ей в глаза так, что по коже пробежал холодок. Может, он всё ещё был не в себе после той ссоры. — Почему это? — вызывающе спросила она. — Потому что его братьям и сёстрам это не понравится. И это не просто паук, — сказал он и потянул её за запястье в ту сторону, откуда она пришла. — Убери от меня руки! — закричала она, вырываясь. — Тихо, — шикнул он. — Кричи сколько хочешь, когда мы выйдем из леса. Она угрюмо уставилась на него, впервые по-настоящему почувствовав, что он и правда напуган. — А теперь иди за мной, — тихо сказал он, поднимая палочку над головой, чтобы осветить тропинки — их впереди было несколько. Она чуть вытянула шею, чтобы заглянуть ему через плечо, наблюдая, как он опускает палочку и кладёт её на ладонь. — Укажи путь, — прошептал он, и она не смогла сдержать тихого вздоха, когда палочка сама собой завертелась и указала далеко вправо. — Туда. Она поплелась за ним нарочно медленно, шаркая ногами, пинала упавшие ветки и озиралась по сторонам в поисках хоть какого-нибудь намёка на тех самых опасных существ, которых он так опасался. Но лес был тих — ни шороха, ни малейшего признака чего-то интересного. И вот, когда она шла, вглядываясь в мрак, её взгляд зацепился за высокий, ровный каменный столб. Слегка нахмурившись от недоумения, она посмотрела вперёд на мужчину… и тихо свернула с тропы. Раздвигая подлесок, она направилась к камню и почти сразу вышла на поляну, залитую лунным светом. Она подняла голову: луна была почти полной, а воздух на поляне словно мерцал в серебристом сиянии. Камень оказался одним из двенадцати, выстроенных в круг. В центре не было ни спутанных деревьев, ни кустов — только густая зелёная трава, вперемешку с крошечными синими цветами. Всё это напоминало огромное цветочное одеяло. Это был каменный круг — и при этом осознании она нахмурилась ещё сильнее. Что делает каменный круг посреди леса? Будто в трансе, она протянула руку, собираясь коснуться камня, словно могла найти в нём ответ. — Кэти! — прошипел голос за спиной, такой по-настоящему панический, что она тут же остановилась. Мужчина выходил из леса к поляне, с застывшим на лице тревожным выражением, и снова схватил её за запястье. На этот раз она не сопротивлялась — каменный круг вдруг показался ей куда более жутким, чем сам лес. Он быстро увёл её обратно под деревья и повернулся к ней лицом, выражение ясно говорило о его чувствах. — Ты можешь перестать куда-то убегать? — зло прошептал он. — Я пытаюсь вывести нас отсюда живыми, а ты, кажется, изо всех сил стараешься нас угробить! — Я просто хотела посмотреть, что это, — ответила она. — Этого не должно здесь быть… Ремус посмотрел на неё так, будто хотел спросить, откуда она вообще это знает, но затем его лицо смягчилось. Он явно заметил, что она не язвит и не защищается — наоборот, выглядит немного напуганной. — Пойдём, вернёмся в замок, — сказал он уже мягче. — У тебя был длинный день. Она молча кивнула, и он жестом позвал её идти ближе. Некоторое время они шли в тишине, пока Китти снова не заговорила. — Кто его построил? Ремус остановился и обернулся. — Что? — Кто построил этот круг? — спросила она всё тем же приглушённым голосом. — Кентавры, — ответил он, продолжая идти. — Очень давно… ещё до того, как вся эта земля стала принадлежать Хогвартсу. — Кто такой Хогвартс? — спросила она. — Не кто, а что. Хогвартс — это название этой школы. Ей больше тысячи лет, — сказал он тоном учителя на уроке. — А кто такие кентавры? — спросила она так же тихо. — Магические существа, — осторожно ответил он. — С телом и ногами лошади и торсом и головой человека. — Стрелец, — сказала она. Ремус остановился и с изумлением посмотрел на неё. — Они изучают звёзды, — кивнул он. — Пытаются постичь тайны Вселенной, смысл жизни… и читать будущее. Китти смотрела на него, и ему было очень трудно понять, что она при этом чувствует. Через мгновение он отвернулся и снова повёл их дальше. — Это работает? — спросила она спустя какое-то время. — Что? — задумчиво переспросил он, снова используя заклинание «Укажи путь». — Они правда видят будущее? — спросила она всё тем же приглушённым голосом. — Возможно, — ответил он. — В прошлом они оказывались правы. Китти снова замолчала, погрузившись в мысли, и Ремусу даже не пришло в голову, что её вопросы были странными. Тишина между ними стала тяжёлой, и он гадал, что она думает о его словах — возможно, она ему вообще не верила. Но все эти мысли вылетели из головы, когда впереди показался просвет между деревьями и он впервые увидел величественный замок Хогвартса, огни в некоторых окнах мерцали, словно гирлянды. — В целости и сохранности, — бодро сказал Ремус, когда они вышли на территорию, снова повернувшись к Китти. — Едва ли, — пробормотала она, обходя его и направляясь к замку. Ремус нахмурился, глядя ей вслед, пытаясь понять, что с ней происходит, затем покачал головой и пошёл за ней.

***

Китти решила, что лучший способ справиться с происходящим — просто игнорировать магов. Если медсестра снова подходила с расспросами и попытками её донимать — она её игнорировала. Если кто-то из прочих людей, которые заходили и бродили вокруг, начинал что-то говорить — она их игнорировала. Китти рассудила, что если не разговаривать с ними, они рано или поздно сдадутся и оставят её в покое, а она сможет спокойно решить, что делать дальше. Большую часть дня она провела, лёжа в кровати, натянув одеяло на голову, чтобы все думали, будто она спит. Эти часы тишины она использовала, чтобы думать — о Гарри, о том, почему он так и не очнулся, о магии, о кладбище, о том, что сделает с ней полиция, если когда-нибудь до неё доберётся. Но чаще всего она просто представляла, что разговаривает с Гарри. Придумывала в голове беседы, которые совершенно не имели отношения к магии. Обычно — о том, какой фильм они посмотрят сегодня вечером, о том, что делали днём, какие у них планы на будущее. Иногда она просто прокручивала в памяти их старые разговоры. Это немного её успокаивало и на короткое время помогало забыть о злости. Ей не хотелось думать о Гарри-магe — потому что это означало думать о лжи… и о списке, который она составила.

***

— Значит… он полностью исцелён? — медленно спросил Ремус. Мадам Помфри выглядела слегка потерянной, но затем кивнула. — Да. — Тогда почему он до сих пор не очнулся? — спросил он. — Я… — начала она и медленно покачала головой. — Я не знаю. — Может, ему просто нужен отдых? — предположил Билл. — Иногда организму это необходимо. Разве такое бывает редко? — Нет, конечно, — ответила она. — Но мы ожидали бы увидеть больше… признаков… — Признаков? — резко спросил Чарли. — Признаков жизни, — тяжело сказала она. — Тело, которое просто спит и восстанавливается, ведёт себя не так… Он не… реагирует. — То есть он в коме? — спросил Билл, и остальные вздрогнули, посмотрев на него. — Вы это хотите сказать? — Не совсем. Потому что и для комы его тело ведёт себя неправильно… Ремус тяжело вздохнул, и все четверо опустили взгляд на Гарри. Лишь слабое, едва заметное движение его груди — поднимающейся и опускающейся — говорило о том, что он жив. — Я провожу все возможные проверки, какие только могу придумать, — твёрдо сказала она, словно кто-то мог усомниться в её профессионализме. — Я просматриваю все книги, я что-нибудь найду. Возможно, магловские лекарства мешают нашей магии, и тогда нам просто придётся подождать, пока они полностью выйдут из его организма. — Северус уже приходил? — спросил Ремус, заметив, как Билл и Чарли быстро переглянулись. — Да, он проверил его на всё, что мы только смогли придумать, — сказала мадам Помфри, выдавая тревогу тем, как слегка заламывала руки. — Но он ищет и другие возможные причины. Просто дайте мне немного времени, джентльмены. — А что насчёт Дамблдора? Что он думает? — спросил Билл, слегка нахмурившись. — Он будет здесь завтра, — ответила мадам Помфри. — Тогда мы узнаем больше.

***

Китти с глубоким подозрением наблюдала за сгрудившимися вокруг Гарри людьми, внимательно следя за их палочками в поисках хоть какого-то признака опасности. Но они лишь тихо переговаривались, выглядя встревоженными, и в конце концов Китти уныло опустила взгляд на свои колени. Гарри всё ещё не проснулся. Она снова взяла рюкзак и принялась изучать его содержимое. Отодвинув в сторону грязную одежду, она залезла глубже, пока пальцы не коснулись холодного металла. В тот же миг её накрыла вспышка воспоминаний о той ночи на кладбище: как она пряталась в церкви, как священник упал на пол, а его мёртвые глаза уставились на неё с немым укором. Ты меня убила, — будто говорили они. Если бы не ты, я был бы в безопасности, дома, с семьёй. Китти вздрогнула, пытаясь отогнать образ, и просунула палец в спусковую скобу, ощущая тяжесть пистолета. Сейчас он казался особенно тяжёлым, и на краткий миг ей пришло в голову — а не убила ли она кого-то той ночью? Мысль о том, что ей всего шестнадцать и она убийца — даже если это была самооборона, — оказалась слишком тяжёлой. Она не знала, сможет ли вообще с этим справиться. Ей отчаянно хотелось, чтобы Гарри был рядом, сидел с ней на кровати, говорил, чтобы она не переживала, что всё будет хорошо. За последние дни это стало его привычной фразой — чем сильнее он тревожился, тем чаще повторял её. Каждый раз, когда она пугалась или не понимала, что происходит, он был рядом. — Всё будет хорошо, Китти. Она тихо всхлипнула и с яростью запихнула пистолет обратно в рюкзак, бросив взгляд на Гарри. — Всё будет хорошо, Гарри, — прошептала она сквозь слёзы. — Я обещаю. Она снова полезла в рюкзак, на этот раз в отчаянной надежде найти хоть какое-то спасение — свой CD-плеер. Наконец отыскав его, она положила его рядом и достала футляр с дисками. Выбрав свою «злую» музыку, она включила плеер, надела наушники, откинулась назад и нажала «пуск». Почти сразу же она сдёрнула наушники, когда уши пронзил резкий, высокий треск, и она едва не вскрикнула от неожиданности. Она остановила плеер и следующие пять минут возилась с ним: нажимала кнопки, чистила линзу, меняла батарейку, даже осматривала проводку. Насколько она могла судить, всё было в полном порядке. — Чёрт, — пробормотала она, отодвигая в сторону своё единственное развлечение и беспомощно оглядываясь. Кровать Гарри всё ещё была окружена людьми; она какое-то время с тревогой наблюдала за ними. Его должны были вылечить сразу же после возвращения — это было частью сделки, по которой она позволила им привести его обратно. А теперь шёл уже третий день, и не было ни малейшего признака, что он идёт на поправку. Её ужасало, что с ним не так, поправится ли он вообще, и не станет ли он другим, когда очнётся — не таким, как прежде. Не возненавидит ли её за то, что она вернула его сюда, не перестанет ли с ней говорить… Она надеялась и молилась, чтобы этого не случилось, но где-то глубоко внутри знала: он не мог хотеть быть здесь. Что это вообще за жизнь? Внезапно она поняла, что больше не может находиться в этой комнате. Всё в ней вызывало тошноту: запахи, цвета, движущиеся картины… и Гарри, лежащий там, беспомощный. Она соскользнула с кровати, слегка поморщившись, когда натягивала пальто поверх больничной рубашки, и машинально похлопала по карманам, проверяя, на месте ли сигареты, прежде чем направиться к выходу. Проходя мимо кровати Гарри нарочито медленно, она попыталась разглядеть, что делает группа, нахмурившись, заметив, что дело снова в палочках. — Ты опять выходишь? — вдруг раздался голос. Она слегка вздрогнула и виновато подняла голову, увидев, что вся компания пристально смотрит на неё — как она могла этого не заметить? — Очевидно, — сказала она, указывая на пальто. Двое рыжих парней удивлённо нахмурились, и она сердито посмотрела на них, прежде чем снова перевести взгляд на мужчину. — Ладно, но держись подальше от леса, — сказал он, повернувшись к ней спиной. Она удивлённо посмотрела на него, сочтя это слегка грубым, но лишь пожала плечами и вышла из комнаты. Она устроилась на своём любимом месте — на широкой лестнице, ведущей к замку, — села на край, свесив ноги над двадцатиметровой пропастью, достала сигареты и закурила. Сейчас она чувствовала себя совершенно потерянной. Никто так и не объяснил, что, по их мнению, не так с Гарри, и её вдруг накрыло ощущение, что она застрянет здесь навсегда… просто в ожидании. Или что она уже умерла — и это её наказание. Она услышала шаги позади и оглянулась через плечо, увидев, как из вестибюля выходит один из рыжих. Она внимательно наблюдала за ним, глубоко затянувшись сигаретой, удивляясь, что он её даже не заметил — он что, слепой? Но вдруг он поднял голову, словно почувствовав взгляд, и встретился с ней глазами. — Эй, — сказал он, звуча явно неуверенно. Она ответила не сразу — выдохнула густое облако дыма и только потом посмотрела ему прямо в глаза. — И тебе привет. — Я бы не стал, чтобы они застали тебя сидящей здесь, — сказал он с неловким смешком. Он нервничает, с довольством отметила она. Один из магов действительно её боялся. — Высота приличная, — согласилась она, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более угрожающе. Может, именно так и стоило обращаться с этими людьми — заставить их бояться её, вернуть себе хоть каплю контроля? — Ну… тогда будь осторожна, — неуверенно сказал он, выглядя совершенно потерянным. — Гарри бы не понравилось узнать, что мы позволили тебе здесь пострадать. И вот оно — весь контроль, вся сила… всё рушится в один миг. Им достаточно было просто произнести его имя… Китти отвернулась, тем самым ясно давая понять, что разговор окончен, и продолжила курить. Спустя мгновение она услышала, как он спускается дальше по лестнице, а сама уставилась на пейзаж перед собой пустым взглядом — мыслями снова возвращаясь к тому, что сейчас происходит в больничном крыле… и к Гарри. Она наклонилась вперёд, зарывшись лицом в ладони, позволяя мыслям захлестнуть себя. Где-то в глубине души ей отчаянно хотелось, чтобы, открыв глаза, она снова оказалась в квартире отчима, сидела на своей кровати, когда самым страшным было его возвращение домой… или визит полиции. А не маги и проклятия, не Гарри в коме, не кошмары с красными глазами и зелёными вспышками света. Она судорожно вдохнула и медленно выглянула сквозь пальцы, увидев перед собой раскинувшиеся лужайки, большое озеро, тёмный лес… Она всё ещё была здесь. Её кошмар не заканчивался после пробуждения. Она шмыгнула носом, яростно вытерла лицо и перекинула ноги обратно через край. Стиснув зубы, когда рёбра напомнили о себе болью, она соскользнула вниз и начала спускаться по ступеням. Желание снова пойти в лес накрыло её с новой силой. А вдруг тот мужчина был прав — вдруг эти существа-Стрельцы и правда видят будущее? Если она войдёт туда, найдёт одного из них… он сможет сказать ей, что будет с ней и с Гарри. Она дошла до газона и на мгновение замялась. А вдруг лес и правда опасен? Но потребность знать перевесила страх — она должна была узнать, что будет с Гарри. — Думаю, Снейп сварит ещё одно зелье, — вдруг донёсся до неё голос. Она резко оглянулась и увидела Ремуса и длинноволосого рыжего мужчину, спускавшихся по ступеням. Выругавшись про себя, Китти метнулась за ближайшую статую и затаилась, внимательно прислушиваясь к их разговору. — Скрестим пальцы, — рассеянно отозвался Ремус. Они продолжили идти, а Китти подозрительно за ними наблюдала. Они говорили о Гарри? Они собираются дать ему зелье? Какого чёрта?! — Билл, ты сегодня видел Тонкс? — снова раздался голос Ремуса. — Вчера ночью она ушла отсюда очень расстроенной. Он звучал встревоженно, и Китти заинтересованно приподняла голову. — Ненадолго, — ответили ему. — Она заезжала в дом… за советом в последний момент. — Совет? — тут же спросил Ремус, останавливаясь. — По какому поводу? — Не уверен, что мне стоит это рассказывать… — неуверенно сказал Билл. Китти вспомнила свои вчерашние теории о их личной жизни. — Билл, — серьёзно сказал Ремус, — если у Тонкс проблемы, я должен знать… Должен? — с любопытством подумала Китти. — И с чего бы это? — Я понимаю, Ремус, — ответил Билл, — но, думаю, она не хочет, чтобы кто-то знал… — Тебе же она сказала, — заметил он. Ревнуешь? — с лёгкой завистью подумала Китти. — Ей нужен был профессиональный совет, — заверил Билл, и по интонации Китти поняла — он знает. — Послушай, Билл, — сказал Ремус, и Китти увидела, как он берёт его под локоть и уводит чуть в сторону от дорожки. — Пожалуйста, скажи мне. — Это связано с Гринготтсом, — наконец признался Билл, будто его буквально выкрутили. — С выплатами… и хранилищем. — А что с ним? — У неё его, по сути, больше нет. Его закрыли около двух недель назад. — Почему? — озадаченно спросил Ремус. — Она ушла в серьёзный минус, взяла несколько займов, чтобы перекрыть долги, и теперь не может их вернуть… гоблины, представляешь? — Она заняла у гоблинов?! — недоверчиво переспросил он. — Знаю… — вздохнул Билл. — И я не представляю, что она теперь будет делать. Она ведь уже лишилась квартиры. — Я думал, ей пришлось съехать из-за ремонта? — сказал Ремус, и тревога в его голосе усилилась. — Да, так она всем и сказала. На самом деле жильё конфисковали — в счёт одного из платежей. А следующий она выплатить не может, так что теперь в Визенгамоте назначено слушание по мелкому правонарушению, — сказал Билл, и по пониженным голосам Китти поняла: разговор доверительный. — Почему она не сказала мне… нам? — спросил Ремус, и Китти понимающе кивнула. Ещё одна оговорка. — Ты же знаешь, какая Тонкс упрямая, — с лёгким смешком сказал Билл. — Она рассказала мне только потому, что ей нужен был совет, как Гринготтс обычно решает такие дела. Наступила долгая пауза, и Китти рискнула выглянуть из-за статуи чуть дальше. Билл стоял к ней спиной, а Ремус смотрел в землю с совершенно нечитаемым выражением лица. Она видела, как у него в голове крутятся мысли, и снова задумалась, что же между ними происходит. — Сколько она должна? — наконец спросил он. — Достаточно, — ответил Билл. — Она не сказала точную сумму, но больше, чем могут покрыть её две работы. — Поэтому она пошла работать в тюрьму? — резко спросил Ремус. — Практически убивая себя? — Похоже на то, — пожал плечами Билл. — По крайней мере, теперь понятно, почему она не позволяла нам отговорить её от этой работы, даже когда заболела. — А семья не может ей помочь? — Честно говоря, не знаю. Она что-то говорила про комиссии за прямые переводы магловскими способами — похоже, туда и уходит большая часть денег, на счёт её отца. Ты же знаешь, он сейчас не работает, ухаживает за её матерью… думаю, Тонкс их просто содержит. — Мерлин… — пробормотал Ремус, прислоняясь к статуе. — Мы можем что-нибудь сделать? — Может, если бы она рассказала раньше, — пожал плечами Билл, звуча почти так же встревоженно. — Сейчас у неё слушание, но она сказала, что собирается прийти сюда после смены в тюрьме. Я не знаю, что ещё мы можем сделать. Последние несколько недель она вообще какая-то странная. Китти увидела, как Ремус тяжело кивнул, и снова задумалась об их отношениях — он выглядел по-настоящему обеспокоенным. — Ты прав… — наконец сказал он, словно только сейчас это понял. — Она и правда стала очень вспыльчивой, да? — Наверное, от стресса, — согласился Билл. — А ты бы не был, если бы за тобой гнались гоблины? Она и на меня пару раз огрызалась, и Чарли чуть не врезала пару раз… Судя по всему, и у вас с ней были стычки. — Но это было не совсем её вина, — признал Ремус. — Я это заслужил… — Ну, когда проводишь с кем-то столько времени, ссоры неизбежны, — сказал Билл странным тоном. Фраза повисла в воздухе, и Китти с любопытством заметила, как Ремус бросил на него очень необычный взгляд. — В любом случае, надеюсь, сегодня вечером она появится, — продолжил Билл, будто ничего странного не сказал. — Она говорила, что хочет снова попробовать поговорить с Кэти, она за неё очень переживает. Китти уставилась в стену перед собой пустым взглядом при упоминании этого и невольно подалась вперёд. — Я знаю, — тяжело вздохнул Ремус, явно решив не возвращаться к предыдущей реплике. — Я тоже переживаю. Она целыми днями сидит на кровати и смотрит на Гарри… или вообще ни с кем не разговаривает. А когда всё-таки говорит — сразу становится такой оборонительной и подозрительной по отношению к нам… — После того, через что им пришлось пройти, ты удивлён? — спросил Билл, и у Китти расширились глаза — ей казалось, они её вообще не замечают. — Конечно нет. Но она даже не позволяет нам залечить её травмы, — печально сказал Ремус. — У неё наверняка адская боль от сломанных рёбер, и на руке до сих пор этот магловский гипс! — Почему она не даёт себя лечить? — недоверчиво спросил Билл, явно поражённый мыслью о том, что травмы остаются. — Она боится магии, — ровно ответил Ремус. — И нас. Но я бы так хотел, чтобы она дала нам хоть какой-то шанс… позволила показать, что мы не все Пожиратели смерти и не живём дуэлями. — Это будет сложно, — честно сказал Билл. — Некоторые люди так и не могут это пережить. Но она одна из немногих, кому удалось от него сбежать, и это должно что-то значить. Она выглядит сильной девочкой… и явно заботилась о Гарри. — Да… я об этом не думал, — медленно сказал Ремус. — В последний раз, когда я видел его перед побегом, он был в ужасном состоянии… из-за Сириуса… — Кэти, должно быть, помогала ему справляться с этим, — задумчиво сказал Билл. — И людям стоило бы быть за это благодарными. — Вот именно это мы с Тонкс и говорим! — оживился Ремус, будто Билл только что подтвердил его слова. — Кэти — единственная причина, по которой он всё ещё здесь! Но, похоже, нет ни одного способа показать ей, как мы благодарны… Китти в изумлении уставилась на статуи перед собой. Кто-то был на её стороне? Она не могла в это поверить… кому-то действительно было не всё равно… — И она совершенно очевидно любит Гарри и смертельно боится того, каким он будет, когда очнётся, — продолжал Ремус с горечью. — Я просто не вижу способа показать ей хоть что-нибудь, что ей понравится. — Ну, если судить по тому, что я видел в Гарри, он точно не будет на неё злиться, — с лёгким смешком сказал Билл, пытаясь вернуть разговору немного юмора. — А она выглядит вполне классной… со временем поймёт. Я вообще легко представляю, как они с Тонкс подружатся. — Можешь себе представить их двоих на свободе, — полушутя сказал Ремус, явно снова думая о сегодняшнем слушании. — Надеюсь, у неё сегодня всё пройдёт хорошо. Ей очень нужна передышка. — Мне тоже, — согласился Билл, без особого веселья. — Кстати… а где вообще Кэти? Я думал, она вышла наружу? Китти ещё сильнее вжалась за статую, когда они начали оглядываться по сторонам. — Она часто выходит, обычно сидит вон там и курит, — сказал Ремус, и Билл заметно удивился. — Надеюсь, она снова не пошла в лес… — В лес? — тут же переспросил Билл, явно встревожившись. — Прошлой ночью мне пришлось буквально вытаскивать её оттуда, — мрачно подтвердил Ремус. — Ты тоже туда полез? В нынешней-то обстановке? — недоверчиво спросил Билл. — Ну… похоже, она куда больше похожа на Гарри, чем мы думали. Китти довольно усмехнулась. Значит, Гарри тоже тянуло в лес? Это было приятно знать. — Вот именно этого я и боюсь, — простонал Ремус. — Она, наверное, снова отправилась охотиться за вампирами и оборотнями… говорила, что хотела бы с ними познакомиться, спросить, не раздражает ли их плохая пресса или что-то в этом роде… — Серьёзно? — спросил Билл странным тоном, а затем тихо рассмеялся. — Может, тебе стоило сказать ей, что она уже с ними встречалась — общие интересы и всё такое! Китти отшатнулась от статуи с выражением ужаса на лице, услышав, как он неловко усмехнулся. — Ладно, мне пора к маме, — продолжил Билл, будто только что не сбросил на Ремуса бомбу. — Она готовит ужин на всю семью, если опоздаю — убьёт. — Хорошо, передай Молли от меня привет. И если увидишь Тонкс до того, как она придёт сюда… — начал Ремус, так и не сумев подобрать нужные слова. — Просто скажи, что мне жаль и что я надеюсь, у неё всё прошло нормально. Напишешь мне, как узнаешь? — Конечно. Китти могла только ошарашенно таращиться, пока страх вдруг не накрыл её с головой. Не раздумывая ни секунды, она развернулась и побежала прочь, со всех ног — в противоположную сторону.

***

Позднее тем же вечером Ремус бросил взгляд на настенные часы и понял, что Тонкс уже давно должна была вернуться. Он нахмурился и поднялся. Новости о её счетах в Гринготтсе сильно его встревожили, и ему нужно было сейчас же понять, что происходит. Он накинул дорожную мантию и заглянул в кабинет мадам Помфри. — Я отлучусь на час-другой, — сказал Ремус. — Если что-то случится, сможете со мной связаться? — Разумеется, мистер Люпин, — ответила она, не отрываясь от маленького котелка, который помешивала. Ремус прошёл через больничное крыло, в последний раз посмотрев на Гарри. Тот всё ещё был без сознания, выглядя почти точно так же, как в момент поступления. Ремус вздохнул — почему ему не становится лучше? Он перевёл взгляд на единственную кровать с включённым светом. Кэти снова сидела, подтянув колени к груди и обхватив их руками, и смотрела прямо на него. — Спокойной ночи, Кэти, — сказал он, слегка махнув рукой. Она продолжала смотреть на него испуганно, широко распахнутыми глазами. Он медленно опустил руку и, изобразив ещё одну неубедительную улыбку, вышел из палаты. Он покинул замок и быстрым шагом пересёк лужайки, пока не добрался до массивных железных ворот, после чего направился в Хогсмид. В «Трёх мётлах» он воспользовался камином, чтобы переместиться в квартиру подруги Тонкс. Это был его первый переход через один из новых министерских каминов — с контрольными точками и, по какой-то причине, дверными звонками. Несколько секунд его мотало из стороны в сторону, прежде чем камин наконец выпустил его, и он шагнул вперёд — навстречу высокой ведьме с младенцем на бедре. — Вы, должно быть, Джери? — спросил он, протягивая руку. — Я Ремус Люпин, друг Тонкс. — Конечно, я о вас наслышана, — улыбнулась она, пожимая ему руку. — Она уже вернулась? — с надеждой спросил он, пока Джери уводила его от камина. — Она у себя, — ответила та с тревожной ноткой в голосе. — Не уверена, что она готова принимать гостей, у неё был тяжёлый день. — Я слышал, — мрачно сказал он. — Вы не будете против, если я просто ненадолго с ней поговорю? — Конечно нет. Она в кабинете, вон там, — сказала Джери, указывая на одну из дверей в гостиной. — Мы как раз уходим, так что, вероятно, ещё увидимся. — Скорее всего, — кивнул он. — До свидания. Она шагнула в камин, из которого он только что вышел, а Ремус направился к комнате Тонкс. Подойдя к двери, он на секунду замешкался, собираясь с мыслями. — Тонкс? — спросил он, постучав. Ответа не последовало. После короткого колебания он медленно приоткрыл дверь. В комнате было темно, лишь одинокая свеча на заваленном пергаментами столе давала достаточно света, чтобы смутно очертить обстановку. Было видно, что обычно это кабинет и гостевая, но в угол втиснули небольшой диван, на котором лежала Тонкс. — Тонкс? — попробовал он снова, когда фигура не шевельнулась. — Прости, что беспокою… Её рука была согнута так, что локоть закрывал глаза, и он не мог понять, спит ли она или просто лежит. Ответ пришёл быстро — он услышал тихий всхлип и звук прочищаемого горла. — Всё нормально, — сказала она, и голос у неё был почему-то хриплым. После мгновения нерешительности он подошёл ближе и остановился рядом с диваном, чувствуя себя неловко. — Ты злишься на меня? — наконец спросил он. — Нет, — донеслось приглушённо. Несколько секунд он тревожно наблюдал за ней. Она совсем не была похожа на себя — от неё буквально исходили тревога и подавленность. За последние недели он видел её в самых разных состояниях, но такого глухого отчаяния — никогда, и он не знал, что с этим делать. — Как всё прошло сегодня? — спросил он, всё ещё стоя рядом. Она снова всхлипнула, и он сразу понял — она плакала. Вот откуда хриплый голос и односложные ответы. Присмотревшись, он увидел влажный рукав рубашки и дорожки слёз на щеках. — Плохо? — теперь спросил он встревоженно, садясь на край дивана. — Я ведь ещё не в Азкабане, да? — выдавила она и убрала руку от лица, вытирая щёки. Она избегала его взгляда, и при виде её измученного выражения у него болезненно сжалось сердце. — Что они сказали? — спросил он, стараясь не выдать своих чувств. Она потерла лицо руками и какое-то время пыталась привести себя в порядок, выглядеть спокойнее и собраннее. Но в её состоянии это было невозможно, и Ремус молча наблюдал. — Я должна выплатить фиксированную сумму до конца месяца, — всхлипнула она, лицо исказилось от боли. — Иначе мне дадут реальный срок. Ремус уставился на неё, не в силах сразу вымолвить ни слова, погружённый в тяжёлую тишину. Она снова шмыгнула носом, пытаясь сдержать слёзы, и наконец посмотрела на него. И в этот момент он был поражён — почти заворожён выражением полной беспомощности на её лице. — Я не смогу, — прошептала она. — Я потеряю работу… Она не смогла сдержаться — слёзы хлынули сами собой, и Ремус больше не выдержал. Он протянул руку и притянул её к себе. На этот раз она не оттолкнула его, и он слегка расслабился, всем существом сосредоточившись на ней. — Почему ты мне не сказала? — тихо спросил он. — Я не могла… — всхлипнула она. — Просто не могла… Он попытался её успокоить, медленно поглаживая по волосам. Он не знал, сколько они так сидели, но когда слёзы Тонкс наконец иссякли, она сумела рассказать ему всё. Про закрытый счёт, про вторую работу, про заём у гоблинов, про слушание… Он физически ощущал её беспомощность — выхода из этой ситуации не было, если не считать внезапного везения или чуда. — Вот так… — пробормотала она наконец, уткнувшись ему в плечо. — Я пропала, да? — Мы что-нибудь придумаем, Тонкс, — заверил он, продолжая гладить её по волосам. — Я не знаю как, — сказала она. Я тоже, — невольно подумал он. Как он вообще собирается это решать? — Слушай, — сказала она спустя некоторое время, — я тебе все мантии намочила. Она высвободилась из его объятий и похлопала его по плечу. Он слабо улыбнулся. — Экономия на стирке, полагаю, — сказал он, и она ответила ему заплаканной улыбкой. Лицо у неё всё ещё было красным, по щекам тянулись разводы от потёкшего макияжа, и он невольно улыбнулся, смахнув большим пальцем слезу с её щеки. Она впервые подняла на него глаза, и какое-то время они просто смотрели друг на друга. Ему казалось, что он не смог бы ни сказать ни слова, ни отвести взгляд, даже если бы ему предложили все деньги мира. Но он заметил, как её щёки вспыхнули, и она резко отвернулась, нарочито активно вытирая лицо. Он откинулся назад, внезапно чувствуя себя совершенно растерянным. Что это сейчас было между ними? В глубине души он знал ответ… но в тот момент не был уверен, что способен в него поверить или с ним справиться. — Знаешь, чего мне сейчас хочется? — спросила она, стараясь держаться бодро. — Чашку хорошего чая? — предположил он с ободряющей улыбкой. — Читаешь мысли, — сказала она, вставая и слегка потягиваясь, снова протирая лицо. — Наверное, я сейчас выгляжу ужасно. — Тогда давай так: я поставлю чайник, а ты приведёшь себя в порядок? — предложил он, и она уверенно кивнула. Он прошёл на кухню и после нескольких минут блужданий нашёл чай и молоко. Ему всегда нравилось, как некоторые магло-магические семьи умудрялись сочетать оба мира. Тонкс была к этому совершенно привыкшей — он давно заметил, что она часто делала всё по-магловски, даже не задумываясь. Иногда такой способ казался ему удивительно успокаивающим: ждать, пока закипит чайник… пока настоится чай… Он понял, что его мысли ушли куда-то совсем не туда, и, пытаясь собраться, опёрся на столешницу и уставился на чайник. Как он собирается это уладить? Это казалось невозможным… но не могло быть невозможным, потому что если случится худшее, Тонкс потеряет куда больше, чем работу. Он должен был ей помочь. Он поднял голову на шум и увидел Тонкс, входящую на кухню. Она переоделась в магловскую одежду, умылась и даже вымыла волосы, которые теперь вытирала полотенцем. В груди у него странно дрогнуло — словно подтверждение его недавних мыслей. Она села на табурет с другой стороны стойки, положив полотенце рядом, и её волосы начали удлиняться и темнеть, становясь густо-фиолетовыми, почти чёрными. Умывание не сделало её менее уставшей или напряжённой — наоборот, эта измождённость теперь была особенно заметна. — Ты можешь никому об этом не говорить? — тихо спросила она наконец. — Хотя бы пока это не станет необходимо. — Если ты считаешь, что так будет лучше, — ответил он, разливая чай по кружкам. — А ты не считаешь? — спросила она, не отрывая взгляда от кружки. — Послушай, Тонкс, может, мы все могли бы помочь… — начал он. — Я не собираюсь становиться чьим-то благотворительным проектом, — твёрдо сказала она. — Возможно, тебе придётся, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. Она отвела взгляд, и ему было трудно понять, о чём она думает. Он снова сосредоточился на чае, не торопясь размешивая сахар и молоко, и подвинул кружку к ней. Затем обошёл стойку и сел рядом, осторожно отпивая обжигающе горячий чай и разглядывая её. На ней была обтягивающая футболка с надписью Wyrd Sisters — Live in Concert, October 1995, но смотрел он не на неё. Сквозь ткань отчётливо проступали рёбра, а живот казался почти впалым. Вспоминая, как он видел её всего неделю назад в купальнике и ещё несколько дней назад — переодевающейся на кухне, он с трудом верил в такую перемену. — Прости за вчерашнее. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она обращается к нему, и он поднял на неё пустой взгляд. — Что? — Я сказала, прости, — повторила она, глядя в чай. — За моё… поведение прошлой ночью. — Я понимаю, — сказал он. — По крайней мере, теперь понимаю. Она сухо усмехнулась и принялась ковырять обкусанным ногтем край кружки. — Нет… я наговорила тебе ужасных вещей. И не имела в виду ничего из этого. Я просто… устала. — Под давлением и в расстроенном состоянии мы часто говорим то, что на самом деле чувствуем, — сказал он. Она тяжело кивнула, но это явно её не обрадовало. — Но мы всё уладим, Тонкс, — ободряюще продолжил он. — Вернём деньги, вернём тебе дом, разберёмся с работами… — Этого не будет, Ремус, — уныло сказала она. — Правда. Честно. — Будет, если мы этого добьёмся, — твёрдо ответил он. — Мы не можем просто сделать деньги, — сказала она с искренним сожалением. — Мы их найдём, — настойчиво сказал он. — Пока не переживай. Она снова сухо усмехнулась, молча покачав головой, обхватила кружку обеими руками и подула на чай. Его взгляд снова скользнул к её худой фигуре, и он слегка нахмурился. — Когда ты в последний раз ела? — спросил он. Она резко подняла голову. — В обед, — соврала она. Он посмотрел на неё, и она раздражённо вздохнула. — Что? Мне просто не хотелось есть сегодня, — пробормотала она. — В таком случае, — сказал он с лёгкой улыбкой, — это идеальный момент, чтобы выпустить на ещё одну ничего не подозревающую жертву мой пастуший пирог. Тонкс удивлённо уставилась на него — с каких это пор Ремус шутит? — Пирог звучит… хорошо, — сказала она растерянно. — Даже очень хорошо… — Тогда устраивайся поудобнее и готовься удивляться, — рассмеялся он, вставая и направляясь на кухню. Тонкс долго наблюдала за ним: её желудок снова принялся исполнять свой привычный танец, пока он рылся в шкафах в поисках кастрюль и сковородок, а нож шинковал морковь так, будто им управляла невидимая рука. Она чувствовала себя совершенно сбитой с толку. День был длинным и изматывающим, но сейчас мысли никак не хотели за него цепляться. Всё, о чём она могла думать, — это объятие в комнате. Сначала она даже не осознала его, была слишком расстроена, чтобы соображать… но теперь… теперь мысли всё время возвращались к этому. Это было потому, что она плакала? Или было что-то ещё? Тот взгляд… что-то в его глазах заставило её замереть и смотреть в ответ, будто на крошечный миг она действительно смогла его прочитать… — Насколько ты голодна? — крикнул он с кухни. — С таким количеством моркови я, кажется, готовлю на тридцать человек! — Мне всё равно нужно было улучшить ночное зрение, — отозвалась она, вставая и идя ему помочь. — Остатки можно оставить в холодильнике для Джери и Стива. — Думаю, так и придётся, — сказал он, когда она рассмеялась, глядя на гору овощей. — Я не привык готовить на двоих. На двоих, — осознала она, и в животе радостно ёкнуло, а сердце предательски дрогнуло. Господи, одёрнула она себя, неужели нельзя хотя бы минуту держать мысли в узде? — Раз это обещает быть таким великолепным, — сказала она, заглядывая в кастрюлю, — может, я накрою на стол? — Свежая идея, — заметил он с улыбкой. — Знаю, у меня обычно всё балансирует на коленях или папках, — сказала она, потянувшись к шкафчику за подставками. — Давай, — сказал он, тоже потянувшись, чтобы помочь. Их пальцы коснулись друг друга, и она невольно вздрогнула. Хуже того — она тут же выдала себя неловким смешком. Он посмотрел на неё и снова улыбнулся, окончательно подрывая её и без того расшатанное самообладание — у неё подкосились колени. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда до них донёсся странный треск. Он поднял голову в замешательстве. Тонкс захотелось заплакать — таким сокрушительным было чувство опустошения. Медленно она подняла запястье ко рту. — Н. Тонкс, 3259, приём, — уныло сказала она. Она не могла заставить себя посмотреть на Ремуса — взгляни она на него сейчас, и её секрет был бы раскрыт за долю секунды. — Тонкс, срочно сюда, у нас проблемы! — отчаянно выкрикнул голос. — Крикли-Хилл, 13, Эджбастон! И — тишина. Не раздумывая, Тонкс рванула с кухни, вбежала в свою комнату, схватила палочку и накинула мантии, понимая, что счёт идёт на секунды. Она выскочила обратно в гостиную, готовая аппарировать, и увидела Ремуса, выходящего из кухни с непроницаемым выражением лица. — Прости, Ремус, — быстро сказала она. — Мне нужно идти… — Конечно, — кивнул он. — Будь осторожна, хорошо? Она молча кивнула — и с резким хлопком исчезла. Ремус ещё долго смотрел на пустое место, а потом повернулся и вернулся на кухню, убирая остатки наполовину приготовленного ужина.