Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Никто не знает, каково это — Испытывать такие чувства, Как у меня. И я виню тебя.

Глаза Тонкс уже начинали слипаться, когда она заметила движение в больничном крыле. Она слегка приподнялась и быстро заморгала, пытаясь вернуть чёткость зрению в полумраке. Она увидела, как Китти осторожно и бесшумно отодвинула занавески вокруг своей кровати и огляделась. Очевидно, Тонкс она не заметила, потому что, тихая, как мышка, начала на цыпочках красться к двери. Тонкс приподнялась ещё выше, незаметно вытащила палочку и тоже постаралась не издать ни звука, отчаянно надеясь, что это не очередная попытка побега — ей совсем не хотелось применять к ней магию, если этого можно было избежать. Однако, наблюдая, как девочка пересекает комнату, дрожа от холода — босиком, в тонкой больничной рубашке, — Тонкс довольно быстро поняла, что она вовсе не пытается сбежать. Китти направлялась к кровати Гарри. На мгновение Тонкс заколебалась, размышляя, как лучше поступить дальше, но в итоге решила просто приподняться ещё немного и настороженно понаблюдать за происходящим. Китти остановилась у края кровати и довольно долго ничего не делала — просто стояла и смотрела на Гарри, и в полумраке невозможно было разобрать выражение её лица. Тонкс прикусила губу, тревожно гадая, что же Китти собирается сделать, когда услышала, как та начала шептать ему. Тонкс выдохнула — только теперь осознав, что всё это время задерживала дыхание, — и откинулась назад с мечтательной улыбкой на лице… она вспомнила, каким бывает первая любовь. *** Кошмары делали всё происходящее ещё тяжелее — совсем чуть-чуть, но именно настолько, чтобы справляться с этим становилось невыносимо трудно. Каждый раз, когда она пыталась взять себя в руки и убедить себя мыслить рационально, ей снова снился очередной сон — и вся эта хрупкая решимость рассыпалась. А больше всего на свете ей хотелось, чтобы Гарри очнулся… чтобы он объяснил ей, что происходит, что будет дальше. Чтобы сказал ей перестать думать об этом, что всё будет хорошо. И поэтому она пошла к нему. Сама не зная зачем — за ответами или просто чтобы напомнить себе, что он всё ещё здесь… где-то рядом. И когда она добралась до его кровати, слёзы сами выступили у неё на глазах — от мыслей о Гарри, о том, через что ему пришлось пройти, и о собственной вине, потому что именно она была той, из-за кого их поймали. — Привет, Гарри… — прошептала она, садясь на край кровати. Она смотрела на его бледное, безучастное лицо и чувствовала, как настроение падает ещё ниже. — Когда ты уже проснёшься?.. — спросила она, раздражённо вытирая влажные щёки. В ответ — лишь звенящая тишина больничного крыла, и Китти тяжело вздохнула. — Думаю, они переживают, что ты до сих пор не очнулся, — прошептала она. — Мне говорили, что к этому времени с тобой всё будет в порядке… я знала, что они врут… Бессознательное тело Гарри, разумеется, не могло поддержать разговор, и Китти громко всхлипнула, потянувшись через кровать и взяв его холодную, безвольную руку, переплетая пальцы с его. — Прости, что я позволила им найти тебя… — выдавила она, чувствуя, как груз вины, накапливавшийся с самого её появления в замке, наваливается на неё, придавливает, лишает воздуха. — Я была такой дурой, что позволила им привести тебя сюда… я должна была их остановить… Она осеклась, всхлипнув сухо и резко, и вдруг, охваченная паникой, огляделась — ей совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел её не в постели и здесь, у Гарри. Однако больничное крыло было пусто, и она снова повернулась к нему, надеясь — вдруг в его облике что-то изменилось, вдруг он поймёт, что она рядом. Но её ожидало горькое разочарование: он всё так же лежал без сознания, всё того же отвратительного, болезненно-жёлтого цвета… всё так же молчал. — Я так хочу, чтобы ты проснулся… — охрипшим шёпотом сказала она. — Здесь ужасно… теперь я понимаю, почему тебе нужно было сбежать… эти люди все… Она снова замолчала и попыталась справиться со слезами, глядя невидящим взглядом на его руку в своей. — Мне так страшно здесь, Гарри… Вот… она это сказала. Призналась в том, чего никогда прежде не признавала — что ей страшно. Однако Гарри отметил этот эпохальный момент в её жизни тем, что не сделал ровным счётом ничего, и вина мгновенно сменилась раздражением. — Проснись, Гарри! — сердито потребовала она, и слёзы отчаяния покатились по её лицу. — Ты нужен мне сейчас! Пожалуйста! Мне страшно, и ты мне нужен рядом! Мы должны выбраться отсюда! Ничего. Тишина. Единственными звуками во всём больничном крыле были её всхлипы и шёпот — и его ровное дыхание. — Что теперь будет? Что ты сделаешь, когда проснёшься? Ты… останешься здесь? Вопросы и обвинения срывались у неё с языка, приписывая ему поступки, которых он ещё даже не совершил, и Китти металась между полным отчаянием и слепой яростью из-за того, что он ничего не делал. — Как ты можешь просто лежать и позволять мне проходить через это одной?! — сердито бросила она. — Как ты можешь оставить меня разбираться с этими людьми, пытаться понять, что произошло… понять, что будет с нами дальше! Ты ведёшь себя так эгоистично! Она понимала, что сейчас говорит глупости, что это вовсе не вина Гарри, что он отдал бы всё, лишь бы очнуться и быть в порядке. Но от этого ей не становилось легче. Наоборот — тяжелее, потому что теперь их обоих держали здесь против их воли. — В тот день, Гарри… когда нас поймали… — она судорожно втянула воздух. — Ты ведь собирался рассказать мне обо всём этом, правда? Это и был твой большой секрет… то, от чего ты бежал, да? Том Риддл и его компания? Китти снова замолчала, пытаясь сложить все кусочки головоломки у себя в голове… она же знала Гарри — по крайней мере того, прежнего Гарри, — значит, должна была понять, о чём он думал… — И ты собирался рассказать мне?.. — прошептала она. — Ты хотел вернуться… не к Дурслей… а к магам? Со мной? Её плечи тяжело опустились. — Значит, ты хотел вернуться. Китти уронила голову на покрывало кровати, и это осознание медленно накрыло её. Она не хотела в это верить, потому что тогда у неё и Гарри не было будущего… он снова сбежит отсюда, а ей не позволят остаться. *** Тонкс проснулась рывком, сама не понимая почему, и несколько секунд настороженно оглядывалась по сторонам. Она заснула сидя в кресле в больничном крыле и теперь нахмурилась с досадой — вообще-то она собиралась уйти домой ещё вчера вечером, как только зелье, которое мадам Помфри дала ей от травмированного плеча, подействует. Инстинктивно она посмотрела на кровать Гарри, вспомнив, как прошлой ночью наблюдала за тем, как к нему приходила Китти. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять причину странного дополнительного бугра на его постели. Она взглянула на часы и вздрогнула — мадам Помфри вот-вот начнёт обход, и вряд ли ей понравится обнаружить в кровати Гарри два тела вместо одного. Тонкс встала, потянулась, разгоняя ломоту в мышцах, и подошла к его кровати, на мгновение остановившись в ногах и оглядывая картину. Китти вытянулась вдоль левого бока Гарри, уткнувшись лицом ему в шею и плечо, и спала крепко — впервые с тех пор, как оказалась в Хогвартсе. Наблюдая за ними, Тонкс неожиданно ощутила сильный ком в груди, а в животе — тяжёлый, мёртвый груз, когда она вспомнила план Грюма стереть Китти память. Это было просто неправильно. Какое они имели право разлучать двух влюблённых людей? Если бы Гарри был всего на два-три года старше, об этом даже не шло бы речи — сама мысль была бы немыслимой. Она стряхнула с себя это состояние, вспомнив о времени, и обошла кровать сбоку. Осторожно сняла руку Китти с его груди и слегка потрясла её за плечи. Та что-то пробормотала, чуть улыбнувшись, приходя в себя… но уже через секунду напряглась, распахнула глаза и резко села, уставившись на Тонкс. — Привет, народ… Китти, — слабо сказала Тонкс, ошеломлённая такой внезапной реакцией. — Я ничего не делала, — обвиняюще бросила та, испепеляя её взглядом. — Я знаю, — ответила Тонкс, отступая на шаг. — Просто подумала, тебе будет полезно знать, что медсестра уже идёт. — А… ладно, — рассеянно сказала Китти, огляделась по комнате и посмотрела на Гарри. — Тебе лучше вернуться в свою постель, — мягко добавила Тонкс, чувствуя, что защита у Китти сейчас на минимуме, несмотря на недавний резкий рывок в боевую готовность. — Она может быть тем ещё драконом, когда дело касается такого. — Ага, конечно, — согласилась Китти, соскальзывая с кровати и игнорируя протянутые руки Тонкс. Тонкс внимательно наблюдала за ней, заметив, как та поморщилась при движении и пошла, держа спину слишком прямо. Она решила проводить Китти до её кровати… на случай, если мадам Помфри… — И что вы делаете вне постели в такое время утра? — внезапно раздался голос совсем рядом с ухом Тонкс. Она вздрогнула и виновато обернулась — как и Китти, — увидев матрону, стоящую с руками на бёдрах. — Я… — начала Китти, но осеклась под строгим взглядом. Тонкс была уверена, что та уже готовит язвительный ответ. — Я просто помогала ей дойти до туалета, — вмешалась Тонкс, ободряюще улыбнувшись мадам Помфри. — А, вот как, — прищурилась та подозрительно. — Ну так не стойте тут босиком на таком холоде, простудитесь насмерть. Живо обратно в постель. Тонкс бросила на Китти многозначительный взгляд, и они обе поспешили к её закутку. Тонкс едва сдержалась, чтобы не расхохотаться, услышав, как Китти пробормотала «Yes, Sah!» на вычурный, почти военный манер. Китти забралась в постель и посмотрела на Тонкс настороженно — но без привычной враждебности. — Ты права, она та ещё… — начала она и тут же оборвала себя, неловко добавив: — дракон. Тонкс рассмеялась. — Привыкаешь. После первых нескольких раз здесь учишься просто плыть по течению. — Ты часто травмируешься? — спросила Китти. Тонкс не смогла скрыть удивления — обычно Китти не разговаривала с людьми дольше пары секунд, да и то чаще всего для того, чтобы их оскорбить. — В школе вроде этой — постоянно, — бодро пожала плечами Тонкс. — Я слышала, Гарри бывал здесь столько раз, что ему почти выделили личную кровать. — Правда? — спросила Китти, садясь и впервые с момента их знакомства проявляя искренний интерес. — А почему? — Ну, чаще всего спортивные травмы, — сказала Тонкс, присаживаясь на край её кровати. — И иногда дуэли. — Спортивные? — переспросила Китти. — Он что, играет в футбол? Или это какой-нибудь странный магический футбол, где мяч невидимый или что-то в этом роде? Тонкс рассмеялась, прикидывая, как вообще можно объяснить квиддич полному магглу. — Нет, не футбол. Это игра называется квиддич — в нашем мире она примерно так же популярна, как у вас футбол. Он играет за команду факультета. — Какого факультета? — спросила Китти, подтягивая колени к груди, словно устраиваясь поудобнее для хорошей истории. — В школе четыре факультета, и ученики живут каждый в своей части замка. Гарри — в Гриффиндоре, это факультет для тех, кого выбирают за храбрость и отвагу. — У Гарри в комнате в Суррее был флаг с Гриффиндором, — вдруг вспомнила она. — Красно-золотой, с львом, да? Я думала, это какая-то странная китчевая штука, которую он купил! — Да, всё верно. Наверняка купил у кого-нибудь из предприимчивых студентов своего факультета, которые любят провернуть выгодную сделку, — рассмеялась Тонкс. — Скорее всего, у Близнецов. — А кто это? — с лёгкой усмешкой спросила Китти. — Звучит зловеще… всё, что произносится с большой буквы, кажется мне зловещим… — Поверь, так и есть, — признала Тонкс. — Они на несколько лет старше Гарри, братья Рона — лучшего друга Гарри. И сегодня они как раз приедут. Тонкс подумала, что всё это пойдёт Китти на огромную пользу — возможность поговорить с друзьями Гарри, с людьми её возраста. Она знала, что все они постараются сделать всё возможное, чтобы Китти почувствовала себя как дома. — Ладно, так… возвращаемся к сути истории, — сказала Китти, жестом предлагая вернуться назад. — Ты так и не рассказала мне про магический футбол. — Ну… тут придётся немного объяснять… — начала Тонкс, ухмыльнувшись, когда девушка откинулась назад, явно готовясь слушать. — Ладно, поехали… Спустя двадцать минут Тонкс всё ещё объясняла — с бурной жестикуляцией и взахлёб — все чудеса квиддича ошеломлённой Китти. На это ушло немало времени: особенно интересным оказалось введение летающих мётел, и Китти просто покатывалась со смеху при одной мысли о том, что ведьмы и волшебники действительно летают. Бладжеры тоже пришлись ей по вкусу — она тут же решила, что если когда-нибудь будет играть, то станет загонщиком. — Это звучит просто офигенно! — восторженно выдохнула Китти, раскрасневшаяся и взбудораженная, когда рассказ наконец закончился. — Самый молодой за столетие! Вот же врун… он мне говорил, что в спорте полный ноль! — Ну, во всём остальном он, может, и правда так себе, — рассмеялась Тонкс. — Ремус говорил, что отец Гарри тоже был прирождённым летуном… видимо, семейное. — Гарри никогда не говорит о своих родителях, — ответила Китти, и её улыбка медленно погасла. — Да, похоже, никогда, — пожала плечами Тонкс. — Даже Рону или Гермионе. — А кто такая Гермиона? — тут же насторожилась Китти. — Эй, тут тебе точно не о чем волноваться, — улыбнулась Тонкс, заметив её реакцию. — Она одна из лучших друзей Гарри. Думаю, он до сих пор толком не осознал, что она вообще-то девочка. — Почему, она пацанка? — резко спросила Китти, мгновенно невзлюбив её. — Нет — она гений. Просто они дружат с одиннадцати лет, так что он особо не задумывался. Она тоже приедет сегодня… тебе она понравится. — Ну… ладно, — сказала Китти с лёгким недовольством, после чего на мгновение посмотрела на Гарри. — Когда он проснётся? — Скоро, — ответила Тонкс, чувствуя, как тревожно сжимается желудок. — Насколько скоро? — потребовала Китти. — Честно? Я не знаю. Мы все думали, что это будет просто — подлатать его и привести в чувство, но, похоже, там есть ещё что-то… что мы пока не можем определить. — Ты говорила, что ему станет лучше через пару часов, — обвиняюще сказала Китти, и Тонкс неловко поёжилась. — Мы правда так думали, — повторила она, стараясь не выдать тревогу и растерянность. — В больнице ему было лучше, — просто сказала Китти. — Там хотя бы были нормальные аппараты, которые за ним следили. А здесь что? Ничего! Где капельница? Где кардиомонитор и всё остальное? — Нам это не нужно, — объяснила Тонкс. — Мы используем магию. По лицу Китти было видно, что это — худший ответ, какой только можно было дать, и Тонкс попыталась ободряюще улыбнуться. — Не вся магия плохая, Кэти, — тихо сказала она. — Его почка теперь на месте, руки больше не сломаны… если не считать сна, сейчас с ним всё в порядке. Китти долго смотрела на неё, слегка приоткрыв рот от шока. — У него… снова есть почка?.. — недоверчиво переспросила она. — Ага, — улыбнулась Тонкс. — Ни ножевого ранения, ни переломов, ни порезов. Китти не смогла сдержать улыбку и на мгновение счастливо посмотрела на Гарри. Тонкс внимательно изучала девушку, оценивая уже её травмы. — Ты сломала рёбра, Кэти? — спросила она. Взгляд Китти резко метнулся обратно к ней, и она машинально прижала руку к груди, после чего пожала плечами. — Должно быть, больно, — продолжила Тонкс и придвинулась чуть ближе. — Послушай, Кэти… я знаю, ты ненавидишь магию и больше всего хочешь, чтобы мы вас никогда не нашли, чтобы ты и Гарри по-прежнему были вдвоём. И я понимаю, почему тебе так страшно и почему ты растеряна… но я не смогу тебе помочь, если ты мне не позволишь. Китти уставилась на покрывало перед собой; её закрытое выражение лица на мгновение сильно напомнило Тонкс Ремуса. — Мне не нужна помощь, — сказала Китти. Обычно твёрдый голос прозвучал неуверенно. — Со мной всё в порядке. — Кэти, мы с тобой обе знаем, что сломанные рёбра и руки заживают месяцами, — мягко сказала Тонкс. — И ты ведь знаешь, что мы не стали бы причинять тебе вред? Китти выглядела сомневающейся — она до конца в это не верила. — Позволь мне их вылечить, — тихо сказала Тонкс. — Одно заклинание, одна секунда — и ты почувствуешь лишь лёгкое покалывание и тепло. Тебе всё равно придётся как-то привыкать к магии… что скажешь? Китти на мгновение посмотрела на Гарри, затем её плечи чуть опустились. — Ладно, — сказала она. — Отлично, — откликнулась Тонкс, вставая и присаживаясь рядом с ней на кровать. Молча Китти приподняла футболку, показывая Тонкс багровый синяк, покрывавший всю грудь — отчётливый отпечаток рулевого колеса всё ещё был хорошо виден. Тонкс попыталась скрыть свой ужас, слегка поморщившись, когда подняла палочку. Китти сильно вздрогнула и отвернулась, крепко зажмурившись, словно ожидая нестерпимой боли. — Эпискей. Тонкс испытала огромное удовлетворение, когда синяки исчезли без следа, и подняла взгляд на Китти, которая всё ещё сидела, сжав лицо в ожидании боли. — Готово, — сказала Тонкс, откидываясь назад и наблюдая, как Китти медленно открывает глаза и смотрит себе на грудь. Тонкс ухмыльнулась, увидев, как Китти уставилась на неё в изумлении, затем осторожно ткнула пальцем — и разразилась радостным смешком. Она повернулась из стороны в сторону и попробовала осторожно кашлянуть. — Получилось! — восторженно воскликнула она. — Совсем не больно! — Я же говорила, — рассмеялась Тонкс, радуясь тому, что впервые с момента появления в Хогвартсе видит на лице Китти улыбку. — Это… невероятно! — недоверчиво сказала Китти. — Вообще не болит… всё полностью прошло! — Хочешь, займусь рукой? — спросила Тонкс. — Да! — поспешно ответила Китти, протягивая руку, всё ещё закованную в тяжёлый гипсовый бинт. Через минуту Китти была полностью здорова — она пробовала сгибать пальцы, осторожно шевелила ими, проверяла глаза, где больше не осталось синяков, и лоб — без шрамов, без швов, будто ничего и не было. — Спасибо, — наконец сказала Китти, подняв глаза на Тонкс. — Спасибо тебе… правда. — Не за что, — легко ответила Тонкс, чувствуя, как распирает от гордости. — Обычный рабочий день. Китти продолжала с изумлением разглядывать свои руки. — Ты говорила, что ты… полицейская, да? — Ага, только не держи это против меня, — рассмеялась Тонкс. — Мы называемся аврорами. Моя работа — ловить тёмных волшебников. — И ты работаешь в тюрьме? Тонкс на мгновение уставилась на неё — откуда она вообще об этом знает? — Вообще-то я работаю в Министерстве, — ответила она настороженно. — А тюрьма — это так… побочная занятость. — То есть… — задумчиво начала Китти, кивая самой себе. — Есть хорошие волшебники и тёмные волшебники. — Ещё бы, — уверенно сказала Тонкс, про себя ликуя от того, что Китти пришла к этому выводу сама. — А оборотни — они хорошие волшебники или плохие? — вдруг резко спросила Китти. Тонкс уставилась на неё, и в голове тут же закрутилась тысяча мыслей. Китти смотрела вызывающе, не отводя взгляда. — Откуда ты узнала? — ровно спросила Тонкс. — Я подслушала, как он с кем-то говорил, — ответила Китти, удивлённая тем, что Тонкс не стала отпираться. — Они такие же, как люди… как волшебники и ведьмы. Есть хорошие, есть тёмные, — сказала Тонкс, раздражённая самой мыслью о том, что Китти могла заподозрить Ремуса в чём-то плохом. — И он хороший? — не отступала Китти. — Лучший, — ответила Тонкс… и тут же поспешно спохватилась. — Я имею в виду, он хороший, Кэти, не переживай. — Не хотела тебя обидеть, — усмехнулась Китти. — Просто проверяла. — Конечно… это естественно, — отозвалась Тонкс чуть рассеянно. — Лёгок на помине, — вдруг сказала Китти. Тонкс подняла голову и увидела, что та смотрит в сторону дверного проёма. Она обернулась и заметила Ремуса, входящего в палату и расстёгивающего дорожную мантию. Китти внимательно следила за выражением лица Тонкс — и заметила удивление, мелькнувшее у Ремуса, когда он увидел, что она сидит и разговаривает с ней. — Извини на минутку, — сказала Тонкс и уже вставала, направляясь к нему. Китти усмехнулась про себя, уютно устраиваясь под одеялами и наслаждаясь тем, как легко теперь дышится… и отсутствием боли. Тонкс тем временем спешила к Ремусу, улыбаясь. — Ну как прошла ночь? — спросил он, даже не утруждая себя приветствием. — Поймали одного, — довольно ухмыльнулась Тонкс, тоже пропуская формальности. — Полный костюм Пожирателя смерти, на середине Круцио. Его сегодня судят! — Отличная работа, это потрясающе, — тепло сказал он, вешая мантию на стул рядом с кроватью Гарри. — Мне показалось, или ты разговаривала с Кэти? — Да! — радостно ответила Тонкс. — Кажется, я до неё достучалась. Она позволила вылечить её травмы… задавала кучу вопросов о жизни Гарри. — Она позволила тебе лечить её? — недоверчиво переспросил он. — Это огромный шаг вперёд. — Ещё бы, — кивнула Тонкс. — Правда, с ним всё без изменений… мадам Помфри уже начинает нервничать. Они оба повернулись к Гарри, и на их лицах снова появилось тревожное выражение. — Мы что-то упускаем, — тяжело сказал Ремус, опускаясь на стул. — Я тоже не могу понять, что именно, — отозвалась Тонкс, чувствуя, как хорошее настроение испаряется. — Мы проверили всё — яды, проклятия… — Это просто не складывается, — согласился Ремус. — Кэти начинает подозревать неладное, — сказала Тонкс, и они оба посмотрели на девушку, снова закутавшуюся в одеяла. — Это совсем не та эффектная спасательная операция, какую мы все себе представляли. — Да… разве сегодня не должны прийти все Уизли? И Гермиона? — спросил он, и Тонкс кивнула. — Что ж, они смогут с ней поговорить. Думаю, Кэти пойдёт на пользу компания ровесников. — Да… ей будет хорошо завести здесь друзей. *** Китти смутно осознавала, что в больничном крыле сегодня было больше посетителей, чем обычно, и догадывалась, что это, должно быть, та самая компания друзей, о которых её предупреждали. Однако почти весь день она то засыпала, то просыпалась, наслаждаясь возможностью наконец-то отдохнуть без боли после лечения, и попросту их игнорировала. Чуть позже двух она проснулась окончательно и поняла, что больше не уснёт — сон всё равно обернулся бы рваными, беспокойными видениями, после которых она чувствовала себя лишь более вымотанной. Вместо этого она свесила ноги с кровати и натянула куртку и ботинки. Осторожно выглянув из-за занавески, окружавшей её постель, она увидела, что в больничном крыле никого нет, кроме неё самой и матроны, и с облегчением выдохнула. Ей совсем не хотелось встречаться с друзьями Гарри. По крайней мере — не сейчас. Китти нужен был свежий воздух, сигарета и время подумать. Мысли снова и снова возвращались к словам Тонкс, сказанным раньше… тебе придётся как-то привыкать к магии. Что она имела в виду?.. Китти поймала себя на том, что воспринимает это так, будто Тонкс считала, что она здесь задержится — а это совсем не походило на слова, которые говорят тому, от кого собираются избавиться. Она вышла из замка и спустилась по широкой парадной лестнице к лужайкам, замирая от восторга при виде открывшегося пейзажа. Это было невероятно красивое место — горы, озёра, леса, холмы, насколько хватало взгляда. По-настоящему захватывало дух, и где-то глубоко внутри она не могла не почувствовать зависть к тем детям, которые в одиннадцать лет вдруг узнавали, что они волшебники… и что следующие семь лет своей жизни проведут здесь. Это должна была быть она. На полпути вниз она остановилась и села на ступеньки, прислонив голову к перилам и тяжело вздохнув, пытаясь представить, какой могла бы быть её жизнь. Она могла бы избежать всех этих ужасных школ, отвратительных друзей, мерзких учителей, жизни с матерью и отчимом… чистый лист… новый старт… Она могла бы встретить Гарри тогда, вырасти в мире, где всегда есть еда на столе, с кем поговорить и чему научиться… Но у Гарри было то же самое начало, что и у тебя… — зло прошептал голос в её голове. — И он хотел сбежать отсюда… Она вытащила из кармана куртки слегка потрёпанную пачку сигарет и щёлкнула крышкой. Сигарет почти не осталось, и она вздохнула, сунув одну в рот и шаря в поисках зажигалки. Сделав первую глубокую затяжку, она подтянула колени к груди и положила на них подбородок, уносясь мыслями далеко-далеко. Сейчас ей вполне хватало одиночества — возможности хоть ненадолго отстраниться от всех этих безумных людей и странных вещей. Но её желанию не суждено было сбыться. Почти сразу после этой мысли она услышала шумную группу голосов — все одновременно спорили, смеялись и переговаривались. Китти устало закрыла глаза, понимая, что спрятаться уже некуда… и она прекрасно догадывалась, кто именно это был. — Да иди ты скатись с горы на каких-нибудь палках! — раздражённо огрызнулся за её спиной мужской голос. — В последний раз, Рон, это называется лыжи, — послышался раздражённый ответ. — И вообще-то… — Да, Рон, это называется лыжи! — подхватил другой мужской голос, фальцетом. — Ты что, вообще ничего не знаешь? — добавил он же нарочито аристократичным тоном. — Ага, для тебя всё шутки, да? — ядовито сказала девушка. — Ага, — протянул он с самодовольством, и Китти закатила глаза. — Я не понимаю, как ты можешь смеяться в такой момент! Гарри же… — начала она, явно кипя от злости. — Эй… — вдруг перебил кто-то, резко понизив голос. — Смотрите. Наступила выразительная тишина, и Китти поняла — её заметили. Она глубоко затянулась сигаретой и стала ждать, что сделает эта небольшая компания, отчаянно надеясь, что им будет неловко или страшно заговорить с ней… или хоть что-нибудь, лишь бы они прошли мимо. Она услышала, как они вместе спускаются по ступеням, и сердце у неё ухнуло вниз — они явно собирались завести разговор. А ей так хотелось, чтобы её оставили в покое. Она подняла взгляд на группу, собравшуюся перед ней на ступенях, с закрытым, непроницаемым выражением лица. Половина её хотела поговорить с ними — ради Гарри. Другая половина хотела врезать им всем… просто так. Откуда ей знать — вдруг именно они были причиной, по которой Гарри хотел сбежать? Он ведь почти никогда о них не говорил, а если и говорил, то вскользь. Сейчас Китти была слишком устала, чтобы пытаться выстраивать какие-то «отношения». — Здравствуй… — неуверенно сказала кудрявая девушка, и остальные молча уставились на неё. — Привет, — ответила Китти после короткой паузы, оглядывая её с ног до головы. Значит, это и есть та самая Гермиона. Они больше ничего не сказали, явно не зная, с чего начать. — Прекрасная сегодня погода, правда? — протянула Китти, передразнивая акцент девушки и одарив её насмешливой улыбкой. Гермиона покраснела, а двое более высоких парней, которых Китти тут же определила как тех самых «Близнецов», о которых говорила Тонкс, довольно захихикали. — Прогуливаетесь? — спросила она, откидываясь назад и придавливая окурок к холодному камню. — Типа того, — сказал один из близнецов с глуповатой ухмылкой, помахивая перед ней метлой. — А ты? — Жду свой ковёр-самолёт, — насмешливо ответила она, глядя прямо в глаза тому, кого считала Роном. Она усмехнулась, заметив, как кончики его ушей покраснели и он отвёл взгляд, и убрала с глаз косички чёлки. Только сейчас она заметила, что в группе пряталась девочка помладше, и с приятным удивлением увидела, что та смотрит на неё так, будто метает кинжалы. Наконец-то… хоть кто-то с характером. — Я думала, тебе нельзя выходить из больничного крыла, — сказала младшая девочка, удерживая взгляд Китти куда увереннее, чем вся её семейка. — Я сбежала, — насмешливо ответила Китти, будто делясь страшным секретом, и заговорщически наклонилась вперёд. — Я вообще отлично умею это делать… с вами. Старшая девушка выглядела шокированной и слегка раздражённой её ответом, как и остальные — кроме младшей, которая лишь ухмыльнулась в ответ. — Это мы заметили, — невинно протянула она. — Кого на этот раз пришлось избить? Гермиона громко ахнула от откровенной враждебности девочки ровно в тот момент, когда Китти рыкнула в ответ: — Отвали. — Эй! — сердито сказал Рон, снова заливаясь краской, тогда как нервные улыбки остальных погасли. — Не обязательно быть такой грубой, — сказала Гермиона, и в её глазах сверкнула злость. Китти лишь закатила глаза, достала из пачки ещё одну сигарету и сунула её в рот, пока вся компания молча за ней наблюдала. Прикурив, она подняла на них взгляд и одарила простой, почти дружелюбной улыбкой. — К вашему сведению, его избивала не только я, — сладко сказала она, давая обвинению осесть в головах ошарашенных подростков. — И, думаю, вы бы сделали то же самое, если бы он пытался перерезать вам горло выкидным ножом. — Воу… — протянул один из близнецов, пока Рон и Гермиона обменялись потрясёнными взглядами. Минуту они все стояли совершенно оглушённые и не говорили ни слова. Китти с удовольствием наблюдала за их растерянностью — впервые за несколько дней она чувствовала себя уверенно. С такими ситуациями она умела справляться… она была в этом хороша. Вот призраки, движущиеся доспехи и картины — вот это действительно выбивало её из колеи. — Хочешь? — спросила она, протягивая пачку сигарет по кругу. — Я не курю, — сказала Гермиона, с отвращением сморщив нос. — Почему? — с вызовом спросила Китти, наслаждаясь происходящим. — Потому что я не хочу умереть от рака, — раздражённо ответила та. — По-моему, у вас тут есть проблемы куда посерьёзнее рака, — ухмыльнулась Китти. — Я рада, что ты находишь нашу войну смешной, — процедила Гермиона, явно выходя из себя. — Я не нахожу… я там была, вообще-то. Помнишь? — ответила Китти, и черты лица Гермионы чуть смягчились. — Конечно… прости. Я могу… ты не против, если я спрошу, что с тобой случилось?.. — неуверенно начала она, и Китти с удивлением приподняла бровь. — …пока тебя не было… Она долго смотрела на девушку, пытаясь понять, что та за человек. Но пока у неё не получалось. И уж точно она не собиралась рассказывать о той ночи — ни сейчас, ни когда-либо. Были вещи, которые невозможно было рассказать… вещи, которые невозможно было описать, даже если очень хотелось. — Нет, — сказала она коротко. Может, дело было в тоне, а может — в каменном выражении лица, но Гермиона мгновенно обиделась и злобно уставилась на неё. — Я вообще-то пытаюсь быть вежливой, — процедила она сквозь зубы. — А смысл? — громко спросила Китти, устав от допроса со стороны этих чопорных школьников. — Потому что ты… подруга Гарри, — сказала Гермиона, одновременно задетая и раздражённая. — И что? — потребовала Китти, вскочив на ноги и швырнув сигарету к ногам компании. — Как только ему станет лучше, мы всё равно уйдём, так что всё это просто бессмысленно. — О чём ты вообще говоришь? — почти зло рассмеялась Гермиона. — Как только он очнётся, ты исчезнешь, и мы все сможем вернуться к своей нормальной жизни! Китти долго смотрела на неё — лицо оставалось непроницаемым. Гермионе хватило совести опустить взгляд. Китти вдруг почувствовала, будто разучилась дышать… слова Гермионы ударили, как кулак в живот — больно, неожиданно, и теперь внутри всё смешалось — растерянность и злость. — Ты такая сука, — тихо сказала она, ощущая почти непреодолимое желание ударить её. — Неудивительно, что ему пришлось сбежать. Гермиона отшатнулась в шоке, а остальные замялись, не зная, что сказать. Китти, чувствуя, как слова Гермионы разорвали внутри неё огромную, болезненную пустоту, сжала челюсть, готовая к драке… но быстро поняла, что сейчас не выдержит. Вместо этого она рванулась вперёд, протиснулась сквозь группу и быстрым шагом направилась к лужайкам. Через несколько секунд она сорвалась на бег, чувствуя, как пять пар глаз прожигают ей спину, и не остановилась, пока не добралась до скользкого спуска к большому озеру. Добежав до берега, она рухнула на землю и долго смотрела на воду. Слова Гермионы ранили не потому, что были злыми… а потому, что, возможно, были правдой. С самого приезда она думала только о том, как выбраться отсюда — и всегда представляла Гарри рядом с собой. Но с каждым днём становилось всё яснее: она, скорее всего, гналась за несбыточной надеждой. Эти люди не отпустят Гарри… и не позволят ей остаться. Скоро настанет день, когда её просто выведут из школы, отправят обратно в Суррей — прочь от Гарри и от всего, ради чего она жила. Ей было невыносимо одиноко… без друзей, без опоры. Здесь её либо ненавидели, либо просто терпели. Все лишь ждали, когда Гарри очнётся, чтобы он смог попрощаться. Ей нужно было придумать способ остаться с Гарри — но единственное, что приходило в голову, это снова попытаться сбежать… а в прошлый раз это, мягко говоря, вышло не слишком удачно. Некоторое время она сидела, уткнувшись лицом в ладони, надавливая костяшками на глаза и наслаждаясь яркими цветами и завитками, вспыхивавшими в темноте, — чем угодно, лишь бы не думать о том, что происходит вокруг. Она резко подняла голову, вздрогнув от крика птицы, но той нигде не было видно. Настороженно оглядевшись, она быстро провела ладонями по лицу, вытирая слёзы и стараясь выглядеть собранной и бодрой. Но вокруг никого не было — только она и её тень. Она шмыгнула носом и посмотрела на чернильно-чёрную воду озера, всё ещё думая о Гарри и о своей безвыходной ситуации. Через несколько мгновений она сняла обувь и аккуратно поставила её рядом, затем стянула носки и засунула их внутрь ботинок. Поднявшись, она поморщилась — мелкая галька берега больно впивалась в подошвы ног. Китти подошла к самой кромке воды и вошла в мелководье, вздрагивая от холода, когда вода сомкнулась вокруг ступней. Было ледяно — с трудом верилось, что сейчас середина лета, а солнце всего лишь прячется за тяжёлыми грозовыми тучами. Здесь же… ощущалась настоящая зима. *** Тонкс и Ремус подошли к кровати Гарри и остановились над ним, глядя вниз с задумчивыми, тревожными выражениями лиц. Они всё ещё обсуждали его состояние. — Что это может быть?.. — спросила Тонкс, глядя на бледное, неподвижное тело Гарри. Он находился в больничном крыле уже почти четыре дня и почти не показывал улучшений. По правде говоря, она всерьёз сомневалась, что здесь ему было хоть сколько-нибудь лучше, чем в маггловской больнице. — Я просто не знаю, — ответил Ремус. — Мадам Помфри так ничего и не нашла. — Я знаю, — поспешила сказать Тонкс, чувствуя себя неловко из-за слов против матроны. — Просто… я думала, он уже должен был очнуться… — Да… я тоже. И она тоже, — вздохнул Ремус. Тонкс опустилась на длинную скамью, принесённую из Вестибюля и поставленную рядом с кроватью Гарри. Она подняла на него взгляд с тревожной складкой между бровей, и он сел рядом. Сердце у неё невольно дрогнуло, но она ничем этого не выдала, безучастно уставившись в кафельный пол. — Может, ему действительно нужен этот отдых?.. — предположил Ремус после короткой паузы. — Судя по всему, он через многое прошёл… возможно, организм просто догоняет? — Да, может быть… или, если подумать… — начала Тонкс и устало потерла лицо. — Знаешь, я сейчас так вымотана, что просто не могу думать нормально… — Так ты ведь совсем не отдыхаешь — ни здесь, ни на службе, — сказал он, и на его лице появилось беспокойство, будто он только сейчас это осознал. — Я нормально отдыхаю, — отмахнулась она, хотя от его заботы у неё приятно сжался живот. — Когда ты в последний раз нормально ела? — настойчиво спросил он, и теперь в голосе звучала явная тревога. — Эм… сегодня утром, наверное, — неопределённо ответила она, переводя взгляд на Гарри, чтобы скрыть вспыхнувший румянец. — Врунья, — мягко поддразнил он, и Тонкс мысленно выругалась за то, что позволила чувствам подойти слишком близко к поверхности. Повисла короткая тишина — та самая, в которую он должен был что-то сказать. Она медленно, с любопытством посмотрела на него. Он уставился в пол, словно о чём-то серьёзно размышляя, а потом вдруг поднял взгляд. Их глаза встретились, и никакие приказы разума не могли заставить её сердце успокоиться. — Ну… в таком случае… — начал он неуверенно. — Может… — МАДАМ ПОМФРИ! Внезапный крик из коридора заставил их обоих вскочить со скамьи. Целительница уже вылетела из своего кабинета, собранная и настороженная. Тонкс и Ремус как раз подошли к ней, когда двери распахнулись и внутрь ввалился Хагрид — с чем-то на руках и с мертвенно-белым лицом. Тонкс посмотрела на свёрток у него в руках — и с ужасом поняла, что из-под ткани свисает бледная, безжизненная рука. Она бросилась вперёд вместе с остальными — все уже заметили эту руку и выглядели мрачными и напуганными. — Я нашёл её в озере, — сказал Хагрид дрожащим, полным паники голосом. — Услышал плеск… а кальмар выталкивал её к берегу… — Кого?! — потребовала мадам Помфри, подталкивая Хагрида к свободной кровати. Он наклонился и разжал руки — безжизненное тело перекатилось на простыни. У Тонкс будто выбило воздух из груди. — Только не Кэти… — прошептала она, глядя на промокшее, обескровленное лицо. Мадам Помфри оттеснила её и мгновенно перешла в рабочий режим. Тонкс смогла лишь пошатнуться назад, не в силах осознать, что перед ней — Китти. Она посмотрела на Ремуса: в его лице не было того шока, который чувствовала она… только чистая, глубокая тревога. Через несколько секунд он шагнул вперёд. — Она… — начал он и осёкся, внезапно вглядываясь в лицо Китти с растерянностью. — Мисс Тонкс, бегом за перечным зельем в мой кабинет! — резко приказала мадам Помфри. — Хоть согреем её… Тонкс сорвалась с места, не дожидаясь конца фразы. Ремус снова шагнул вперёд, не зная, чем может помочь. — Что мне делать? — Высушите ей одежду. Он тут же повиновался и отступил, давая мадам Помфри работать. Она наложила несколько диагностических чар, и Ремус попеременно следил за цветными вспышками и облачками, не в силах понять их значения так, как понимала целительница, а потом снова посмотрел на Китти. Кожа у неё была цвета алебастра, губы — ярко-синие, почти нелепо выделяющиеся на этом фоне. Обычно непокорные волосы теперь спутались и лежали влажной массой вокруг головы, а дышала она коротко и поверхностно. Он опустил взгляд к её ногам и заметил, что обуви и носков нет… и в голове тут же всплыл очевидный вопрос: что она делала в озере?.. В этот момент Тонкс влетела обратно, скользя по полу, с бутылочкой зелья в руках. Мадам Помфри выпрямилась и посмотрела на них. — Я могу привести её в чувство сейчас. Зелье и немного отдыха — и с ней всё будет в порядке. Похоже, организм ушёл в шок из-за холода… Они оба молча кивнули, и целительница повернулась к подростку. Пробормотав заклинание, она заставила грудь Китти судорожно вздрогнуть — та резко задышала, закашлялась и, захлёбываясь, перевернулась на бок, выплёвывая половину озера. Кашель и хрипы постепенно стихли, и она снова легла на спину, яростно дрожа. — Кэти… ты в порядке? — с тревогой спросила Тонкс, и Ремус с удивлением уловил в её голосе слёзы. Китти не ответила — она пыталась подуть на ладони рваным дыханием, но руки так сильно тряслись, что ничего не выходило. Мадам Помфри шагнула вперёд, подняв палочку, но резкий, хриплый крик Китти разнёсся по тихой палате. — Н-н-н… не… — попыталась она сказать; посиневшие губы онемели и не слушались. — Что? — одновременно спросили все трое. — Н-нет… — снова заикаясь, выдавила она, слабо пытаясь отмахнуться от палочки. — М-м… м-гия… н-не м-гия… — Мне нужно остановить дрожь, Кэти, — попыталась целительница самым успокаивающим тоном. — Без лечения у тебя может начаться переохлаждение. Китти скривилась так, будто ей было всё равно, и Тонкс ошарашенно моргнула. — Кэти, я знаю, тебе не нравится магический мир, но, пожалуйста… ты больна, тебе нужна помощь… — сдавленным голосом сказала она, не замечая, что Ремус теперь пристально смотрит на неё. — Нет! — насколько могла твёрдо сказала Китти, и Тонкс вопросительно посмотрела на мадам Помфри. — Если маггл отказывается от магического лечения, целитель или целительница обязаны уважать его волю, — торжественно отчеканила она, явно с горечью произнося эти слова. — Первое правило маггло-медицинской практики. — Но она же может умереть от переохлаждения! — громко воскликнула Тонкс. — Пожалуйста, Кэти, передумай! Речь идёт о твоей жизни! Девушка лишь упрямо уставилась в одеяла, плотнее закуталась и повернулась на бок, так что им была видна только её спина. — Сделайте что-нибудь! — потребовала Тонкс от матроны, всё ещё сжимая в руке бутылочку с зельем. — Я не могу. Это медицинская этика, Тонкс, ты же знаешь, я— — Мне всё равно, просто сделайте это! — выкрикнула она. — Тонкс, — мягко сказал Ремус, положив руку ей на плечо, — успокойся. С ней всё будет в порядке. Тепло и отдых — сейчас, пожалуй, лучшее, что можно сделать. — Нет, не лучшее! — продолжала она, лишь немного смягчившись от его прикосновения. — Потише! — одёрнула целительница, сама при этом повысив голос, и бросила выразительный взгляд сначала на Гарри, потом на Китти. — Нет! Я тут одна вижу, насколько вы ведёте себя глупо?! — Мисс Тонкс, — предостерегла целительница, — понизьте голос, иначе вам придётся уйти. Тонкс уже собиралась ответить чем-нибудь грубым и оскорбительным, когда Ремус, всё ещё держа её за руку, слегка сжал её и положил вторую руку ей на другое плечо. — Пойдём. Он повёл её — всё ещё слабо сопротивлявшуюся — обратно к скамье и подтолкнул, так что она с глухим стуком рухнула на неё. Она чувствовала себя совершенно бесполезной. Все вокруг вели себя так, будто ничего страшного не происходит — словно Китти отказалась от лекарства от простуды. Как они могли быть такими спокойными? Неужели они не представляли, что сделает Гарри, если с ней что-нибудь случится… тем более здесь, под их присмотром? Неужели больше никому не было дела? — Тонкс, тебе нужно немного успокоиться, — начал он медленно, со значением. — Тебе самой нужно привести себя в порядок. — Как ты можешь быть таким спокойным?! Она же может умереть! — прошипела Тонкс, уязвлённая его словами. — Она не умрёт, — уверенно сказал он. — Мадам Помфри не считает ситуацию критической, а если бы считала — я уверен, она бы нарушила правила… — Но… — снова начала Тонкс, однако он лишь жестом призвал её к тишине. Он опустился на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и огляделся, словно проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь. — Послушай, Тонкс. Я знаю, ты убедила себя, что каким-то образом отвечаешь за Гарри и Кэти, но это не так, хорошо? — серьёзно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты сама не так давно выписалась из больницы, и я начинаю по-настоящему за тебя беспокоиться… — Со мной всё в порядке, — сказала она резче, чем собиралась. — Беспокойся о них. Она кивнула в сторону кровати за его спиной, стараясь отвести взгляд. Ей не нравилось, что сердце бешено колотится уже не только из-за тревоги за пациентов. — Я и беспокоюсь. Но и за тебя тоже, — тяжело сказал он, не отводя взгляда. — Ты всё время бледная и измотанная. Ты так сильно похудела с тех пор, как всё это началось… я вообще не видел, чтобы ты ела за последнюю неделю— — Я ела, — слабо возразила она. — Когда? — настойчиво спросил он. — Если ты не здесь, в больничном крыле, значит, ты либо на заданиях Ордена, либо в Министерстве. — Я ем, — повторила она, чувствуя, как с каждым его перечислением её «симптомов» они вдруг становятся пугающе реальными. Вдруг она почувствовала голод… и жажду. Одежда сидела как-то свободнее, чем обычно, а веки налились такой тяжестью, что, казалось, стоит закрыть глаза — и они уже никогда не откроются… — С Кэти всё будет в порядке, — мягко заверил он. — Мы за этим проследим. А Гарри очнётся со дня на день. Ничего не случится, если ты отлучишься на пару часов и отдохнёшь. Если что-то пойдёт не так, мы узнаем об этом первыми. — Я это понимаю, — сказала она, пытаясь донести до него главное. — Но я должна быть здесь… я единственная, кто действительно понимает, что она сейчас чувствует… — Сегодня ночью она всё равно проспит дольше тебя, — пообещал он. — Так что слушай. Почему бы тебе не вернуться в штаб-квартиру? Нормально поесть, немного отдохнуть? — Нет, — слабо возразила она, пытаясь отогнать мысль о тёплой постели и тарелке супа. — Если ты не пойдёшь по-хорошему, — сказал он, и в глазах мелькнула едва заметная, по-сириусовски озорная искра, — мне придётся тебя оглушить. — Я не могу, — ответила она, отчаянно пытаясь сопротивляться его чарам. — Ну же… я приготовлю тебе ужин. Я отлично готовлю лазанью, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Должно быть успешнее, чем мой shepherd’s pie? Она слабо улыбнулась, стараясь не думать о том, сколько раз мечтала об ужине с Ремусом. Он понял, что победил, когда её улыбка стала шире, а искорка упрямства в глазах погасла — и не смог скрыть тихого удовольствия от того, что она всё-таки согласилась. — Ну что, идём? — предложил он. — Ладно, только я… — начала она, впервые за много дней выглядя по-настоящему живой, когда внезапный звук оборвал её на полуслове. — Тонкс? — раздался бесплотный голос. У неё перехватило дыхание, будто желудок камнем рухнул вниз. Только не снова… — отчаянно подумала она. Медленно подняла запястье ко рту, и улыбка тут же исчезла с лица Ремуса. — Да? — отозвалась она, до последнего надеясь, что они не… — Гардинер не вышла на смену сегодня днём. Нам нужно, чтобы ты срочно была в отделе. Ей показалось, что этот удар был почти физически болезненным. Она допустила ужасную ошибку, посмотрев на Ремуса — его лицо мгновенно ушло в глухую эмоциональную оборону: ни тени мыслей, ни намёка на чувства. Ей хотелось расплакаться, и когда пришло время отвечать, голос едва её слушался. — Я буду через минуту… — прошептала она, опуская руку на колени. После нескольких секунд тишины она заставила себя подняться, и Ремус тоже встал. Она собрала свои вещи, накинула дорожную мантию на плечи, стараясь не замечать усталости в костях, ломоты в мышцах и раскалывающейся головы. — Увидимся завтра, — уныло сказала она и, волоча ноги, направилась к двери. — Ладно, — услышала она голос Ремуса уже за спиной. Проходя через дверной проём, она болезненно зажмурилась, когда предательская слеза всё-таки вырвалась наружу. *** На следующее утро после вылазки Китти в озеро Гермиона и Рон сидели на трибунах вокруг поля для квиддича, зябко поёживаясь на прохладном летнем ветру. Они только что узнали новости о Китти — приехали совсем недавно, и миссис Уизли, получившая свой ежедневный отчёт о её состоянии перед тем, как уйти по каким-то делам, о которых Рону знать не полагалось, всё им рассказала. — Как думаешь, она пыталась с собой покончить? — спросил Рон, когда тишина, по его ощущениям, затянулась слишком надолго. — Рон! — возмущённо воскликнула Гермиона. — Не будь таким… таким бессердечным! — А ты будто лучше, — огрызнулся он. — Ты же её даже не любишь! Готов поспорить, это из-за того, что ты ей вчера сказала. — О, Рон, не говори так, — простонала она, закрывая лицо растопыренными пальцами. — А что? — пробормотал он. — Вполне может быть… ты ведь с ней тогда была, мягко говоря, не особо вежлива, да? — Но она меня просто вывела из себя! — запротестовала Гермиона, звуча искренне подавленной. — Я старалась быть доброй, правда, но она была такой… грубой. Честно, Рон, первое слово, которое приходит мне в голову, когда я думаю о ней, — Слизерин. — Ну, Гарри она нравится, — сказал он смущённо. — Значит, она не может быть совсем уж плохой… — Тогда, может, Гарри изменился, — неуверенно и тревожно сказала Гермиона. — Потому что та девушка, с которой мы встретились вчера, — это совсем не тот человек, с которым Гарри вообще стал бы разговаривать, не то что встречаться. — А вдруг она обычно не такая? — беспомощно предположил Рон. — Может, она вообще-то довольно… милая, ну… когда её узнаешь поближе. — Может быть… — протянула Гермиона, глядя куда-то вдаль. — Как ты думаешь, это правда из-за моих слов она полезла в озеро? — Может и нет… — честно ответил он. — О, Рон, я такая ужасная… — всхлипнула она, уткнувшись лицом в сложенные руки. — Ты не ужасная, Гермиона, — неловко сказал он и неуклюже похлопал её по спине, когда она расплакалась. — Нет, ужасная! — вдруг воскликнула она, резко выпрямившись, с безумным блеском в глазах. — Я должна извиниться! — Что ещё?.. — с опаской спросил Рон, растерявшись от такой резкой перемены. — Да! Прямо сейчас! Она вскочила и решительным шагом зашагала прочь, оставив Рона сидеть на скамье с озадаченным видом. — Сумасшедшая, — пробормотал он, покачал головой… а потом поднялся и пошёл за ней. *** Китти впала в глубокую депрессию. Куда бы она ни посмотрела — выхода не было. Любой вариант заканчивался тем, что её отправляли прочь. Учиться в этой школе и изучать магию ей не позволят — наверняка существуют какие-нибудь правила. Вернуться в Суррей она не могла: отец теперь сидел, а сводные братья, узнай они о её возвращении, буквально убили бы её. Назад, к прежней жизни, тоже пути не было — там для неё ничего не осталось. Она услышала, как занавеска вокруг её койки тихо раздвинулась и кто-то осторожно вошёл — скорее всего, Ремус или Тонкс, снова проверить её. Она не вынесла бы увидеть это сочувствие в их глазах, этот взгляд, который говорил всё без слов: да, всё паршиво, и мы ничего не можем с этим сделать. Жалость была даже хуже ненависти, которую она чувствовала со стороны остальных. С ненавистью она умела справляться… она в ней была хороша. Китти уставилась в занавес перед собой, плотнее укутываясь в кокон из одеял, прижимая их к ушам, пытаясь отгородиться от всего мира. — Привет… — раздался неуверенный, смутно знакомый голос. — Кэти… Она попыталась вспомнить, где уже его слышала, глядя в ткань перед собой, словно это могло помочь. И тут её осенило. «Как только он очнётся, ты исчезнешь, и мы все сможем вернуться к своей жизни!» Гермиона, — прошипел у неё в голове внутренний голос. Чёртова Гермиона. — Ты не спишь? — снова раздался голос. Он звучал робко, почти испуганно, будто она ожидала, что Китти сейчас зарычит в ответ. Китти всерьёз подумывала именно так и сделать, но сил на это уже не осталось. Она просто лежала, не двигаясь. — Она не спит? — прозвучал второй голос. Она не была уверена, но подумала, что это Рон. До этого она слышала от него всего пару слов, но голос вроде бы подходил. — Да, — процедила Китти сквозь зубы. Повисла неловкая пауза, и Китти мысленно молила всех богов наверху, чтобы они развернулись и ушли. Она бы на их месте так и сделала, услышав такой тон. Но удача, как обычно, была не на её стороне: Гермиона шагнула вперёд и оказалась прямо перед ней. — Ты не против? — сказала Китти самым ядовитым голосом, на который была способна. — Ты мне вид загораживаешь. По лицу девушки что-то пробежало. Китти не была уверена, но это походило на вспышку злости… упрямства. Однако вместо того чтобы уйти, Гермиона лишь подтащила к себе стул, с шумом протащив его по полу, и решительно уселась — прямо напротив, ровно в её поле зрения. — Пожалуйста? — почти вежливо сказала Китти, решив попробовать другой подход. — Я и так устала и чувствую себя дерьмово… даже без твоих полезных комментариев. Гермиона уставилась на собственные руки, густо покраснев и выглядя мучительно пристыженной. Это привлекло внимание Китти, и она попыталась получше на них сфокусироваться. Рон тем временем подтащил ещё один стул и сел рядом с Гермионой, выглядя куда более неуверенным, чем она, и бросая на неё тревожные взгляды. — Я знаю, ты меня ненавидишь… и, если честно, я тебя тоже не особенно люблю, — наконец сказала Гермиона, сама явно удивлённая собственными словами. — Но у нас есть общее — Гарри. И я хочу понять, почему. Китти долго смотрела на неё, изо всех сил прикусывая язык и представляя вместо этого все те прекрасные, отвратительные вещи, которые могла бы ей сказать. — Можно спросить, что случилось вчера? — осторожно спросила Гермиона, и Китти упрямо отвернулась. — Когда? — Когда тебя сюда принесли… почему ты была в озере? — спросила она, наклонившись вперёд и придав лицу неуверенно-уговаривающее выражение. — Захотелось поплавать, — твёрдо ответила Китти. Её всё ещё знобило. Холод накрыл внезапно, как ливень из ножей — будто она шагнула с обрыва, и весь воздух мгновенно выбило из лёгких. Она помнила, как вода хлынула в нос, как ноги перестали слушаться, как мозг отчаянно отдавал приказы телу, которое их игнорировало. И ещё — как её подхватили, понесли… может, ангел-хранитель. — В этом озере градусов три… даже летом, — сказал Рон с выражением, близким к благоговению. — Я об этом не подумала, — огрызнулась Китти, плотнее кутаясь в одеяла — дрожь возвращалась. — Я тоже там однажды был, — вставил Рон, глядя куда-то поверх плеча Китти, с покрасневшими ушами. — На одном соревновании… но я тогда спал. Гарри пришлось нырять на дно и вытаскивать меня… Он осёкся, заметив, что Китти смотрит на него так, будто у него внезапно выросло три головы. — Это было такое магическое соревнование… — пробормотал он, ища поддержки у Гермионы. — А как ты дышал? — почти саркастически спросила она. — Нас вроде как… усыпили заклинанием? — неуверенно предположил он, проверяя, понимает ли она, но Китти лишь продолжала смотреть. — Ну… в общем, вокруг головы был такой пузырь воздуха… — И так Гарри плавал? — медленно сказала она. — Нет… он съел такую штуку, называется жабросли. От неё появляются жабры, и ты можешь плавать и всё такое… — Он превратился в рыбу? — тупо переспросила она, явно не веря ни единому слову. — Ну… да, — сказал он и снова посмотрел на Гермиону. Они переглянулись — во взгляде было ясно: оба прекрасно понимали, что разговор идёт из рук вон плохо. — Это вообще не важно, — отмахнулась Гермиона и снова повернулась к Китти, с неуверенностью на лице. — Я уверена, Гарри бы сказал тебе об этом, если бы это имело значение. — И что это вообще должно значить? — огрызнулась Китти. — Ничего! — выпалила Гермиона, почти в панике от её реакции. — Послушай, то, что я не знала об этом месте и о магии, не значит, что я не знала его, — зло сказала Китти. — Так что не надо сидеть тут на своих высоких конях и нести всю эту хрень. — Вне магического мира Гарри не существует, — почти умоляюще сказала Гермиона. — Ты разве не понимаешь? Китти слегка отшатнулась — впервые ей показалось, что она на мгновение приоткрыла истинную причину побега Гарри: даже его лучшие друзья не могли увидеть в нём ничего, кроме магии… — Нет, это ты не понимаешь, — сказала Китти, и на её губах заиграла слабая улыбка, пока в голове складывались факты. — Ты думаешь, что знаешь Гарри, да? — Я знаю, что знаю Гарри, — жёстко ответила Гермиона. — Если ты его так хорошо знаешь, — торжествующе продолжила Китти, — скажи: какое у него любимое блюдо в «Макдоналдсе»? Что он пьёт в пабе? Какой у него любимый фильм? Она ухмылялась, глядя на растерянное лицо Гермионы и совершенно потерянный вид Рона. — Ты думаешь, что такая умная, — сказала Гермиона, и на её бледных щеках проступили красные пятна. — Но ты забываешь, что тот Гарри, которого ты знаешь, вообще не существует. Китти снова отшатнулась, неожиданно почувствовав, как эти слова больно задели. — Он не принадлежит твоему миру, ты этого не понимаешь? — продолжила Гермиона, глядя ей прямо в глаза. — Всё, что ты делала, всё, каким ты его знала, — это лишь иллюзия. Способ сбежать от всего, что происходит здесь. Китти отвернулась, сглотнула и упрямо вздёрнула подбородок, прежде чем снова посмотреть на Гермиону самым холодным взглядом, на какой была способна. — Ну, если ты действительно так думаешь, — выплюнула она, — тогда, возможно, именно поэтому я — единственный человек, которому Гарри доверял в этом мире. Потому что если ты не видишь в Гарри ничего, кроме магического героя, который не может быть ничем другим, — значит, ты вообще его не знаешь! — Ты знаешь его меньше трёх недель, — сердито сказала Гермиона. — А я его лучшая подруга уже пять лет. Мы прошли с ним через такое, что ты даже представить себе не можешь! — Значит, я не считаюсь, да?! — прошипела Китти, когда Рон замахал руками, призывая к тишине. — Просто тупая маггловская девчонка, да? Так вы нас называете? Какая-то девка, с которой Гарри познакомился. Которая тебе не нравится — и ты просто возьмёшь и избавишься от меня? Ну уж извини, но я этого не допущу. — У тебя нет выбора, — сказала Гермиона, скрестив руки на груди. Китти стиснула зубы. Её тошнило от этой девчонки и от всего разговора — но дело было не только в этом. Её ранили слова Гермионы. Больно ранили. И вдруг всё стало слишком — смотреть на них двоих она больше не могла. Если они не собирались уйти — уйдёт она. Она резко соскользнула с кровати, потащив за собой одеяло и закутавшись в него, дрожа всем телом. — Вы все, кажется, забываете одну вещь! — выкрикнула она. — Я — единственная причина, по которой ваш драгоценный магический Гарри всё ещё жив! Как вы думаете, как он сбежал?! Я не видела, чтобы кто-то из вас там был — помогал ему, защищал его! Вам не приходилось стоять и смотреть, как его режут! Вам не приходилось тащить его истекающее кровью тело через два поля и чёртов лес к ближайшей дороге, чтобы угнать машину и спасти ему жизнь! А пытали вас когда-нибудь — просто ради чужого удовольствия?! Рон и Гермиона смотрели на неё с открытыми ртами — на лицах застыл ужас, пока она дрожала и покачивалась перед ними. — Так скажите мне ещё раз… кто вы такие, чтобы решать, что я не заслуживаю быть с ним? С этими словами она резко развернулась и зашагала к двери, всё ещё закутанная в одеяло, босые ноги шлёпали по кафельному полу. — Кэти, подожди, — воскликнула Гермиона, и послышался скрежет поспешно отодвигаемых стульев — они бросились за ней. — Оставьте меня в покое! — прошипела Китти, проходя мимо изножья кровати Гарри и на мгновение глянув на него — всё ещё без сознания, не подозревающего о буре, которую вызвал. — Прости, я не хотела говорить это, я просто… — отчаянно начала Гермиона. — Я просто расстроена… — А КАК, ПО-ТВОЕМУ, ЧУВСТВУЮ СЕБЯ Я?! — почти выкрикнула Китти, резко оборачиваясь к ним. — Я не… я не могу… — всхлипнула Гермиона. — Вот именно, не можешь! Так даже не пытайся! — отрезала Китти. — Просто держитесь от меня подальше, пока я не сделала что-нибудь, о чём Гарри потом пожалеет! Она рванулась к выходу — и там стоял Ремус, очевидно наблюдавший всю сцену. В его взгляде было что-то странное. Он долго смотрел на Рона и Гермиону, затем перевёл взгляд на Китти, дрожащую перед ним, и мягко улыбнулся. — Тебе не стоит выходить наружу, Кэти, — сказал он успокаивающим голосом. — Там слишком холодно для тебя. Она сердито фыркнула и просто обошла Ремуса, продолжив идти по коридору. — Кэти? — попытался он. — Мне нужна сигарета! — крикнула она в ответ и с размаху пнула доспехи, которые с грохотом рухнули на пол. Все трое вздрогнули. Через мгновение Ремус обернулся к Рону и Гермионе, у которых хватило совести выглядеть пристыженными. Он подошёл к ним и остановился прямо перед ними. — Мне придётся приказать вам перестать её донимать, — наконец сказал он. — Вы, похоже, не способны держать язык за зубами и проявить хоть каплю благодарности и сочувствия. Как она и сказала, если бы не она — Гарри был бы мёртв. Вы это понимаете? — Да, профессор Люпин, — хором ответили они, явно сгорая от стыда. — И вы понимаете, что ей пришлось сделать… чем пожертвовать, чтобы это произошло? — спокойно продолжил он. — Нет, не понимаете. И не сможете представить. Мне жаль, что вас злит то, что Гарри сбежал, но вы не имеете права винить её. Если уж на то пошло, вы должны благодарить её на коленях — потому что вам дали второй шанс. Большинству людей такого не дают. — Да, сэр, — прошептали они, уставившись в пол. — Хорошо. Если вы хотите быть здесь — сидите тихо рядом с Гарри. А если не способны вести себя с ней цивилизованно, то советую вам отправиться домой, ясно? — Да, сэр. — Простите, сэр, — всхлипнула Гермиона, впервые подняв на него взгляд. — Я не хотела быть с ней жестокой… я просто не понимаю, почему всё это произошло… — Я тоже не понимаю, Гермиона, — грустно признал он, посмотрев на Гарри. — Но благодаря Кэти мы это узнаем. Она молча кивнула, а Ремус улыбнулся, зная, что сумел предотвратить ситуацию, которая вполне могла стать куда серьёзнее. Не говоря больше ни слова, он развернулся и пошёл обратно по больничному крылу, осторожно переступая через доспехи, которые теперь слепо шарили вокруг в поисках своей головы, откатившейся в коридор после атаки Китти. Выйдя через огромные двойные двери в холодный воздух, он огляделся и увидел Китти, сидящую на краю стены — всё ещё закутанную в одеяло, с болтающимися над обрывом ногами. Время от времени вокруг неё поднималось облачко дыма, которое тут же уносил ветер. Он слегка встряхнул головой, подбадривая себя, и подошёл к ней, опёршись локтями о каменный край и вместе с ней глядя вдаль. Она посмотрела на него сверху вниз и раздражённо фыркнула. — Можно мне хотя бы десять минут прожить без того, чтобы меня оскорбляли или на меня орали? — резко спросила она, глубоко затягиваясь сигаретой. — Я пришёл не за тем и не за другим, — спокойно ответил он. — Просто любуюсь видом. Это не моя вина, что ты тут оказалась. Она долго смотрела на него, и Ремусу показалось, что краем глаза он уловил тень улыбки. — Ты не в курсе, что я — дьяволица? — небрежно сказала она. — Лично виновна в развращении и похищении Гарри. По вашей версии, я, наверное, ещё и живых кур приношу в жертву. Ремус тихо рассмеялся. — Ну, на дьяволицу ты не похожа… а в том, что ты развратила и похитила Гарри, я тоже не верю — он был развращён задолго до твоего появления. Китти неожиданно рассмеялась — не успела сдержаться — а потом, после короткой паузы, замолчала и посмотрела на него уже внимательно. — А вот про кур я им верю, — добавил он с усмешкой, и, взглянув на неё, увидел довольную улыбку. — Это просто хобби, — сказала она, снова глядя вдаль и тихо усмехнувшись. — Большие деньги вообще-то в говядине. Она снова замолчала, и Ремус поймал себя на том, что ему почти приятно — кроме Тонкс, Китти ни с кем не разговаривала спокойно с самого приезда, и ему казалось, что он, возможно, всё-таки произвёл на неё хорошее впечатление. — Ну так чем ты любишь заниматься, когда не приносишь кур в жертву? — непринуждённо спросил он, пока она прикуривала вторую сигарету. — Обычно увожу мальчиков от их друзей, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Они просто не могут устоять перед перспективой жирного фастфуда и моих остроумия и обаяния. — О, так вот в чём всё дело? В остроумии и обаянии? — с притворным удивлением отозвался он, и она бросила на него удивлённый, но явно довольный взгляд. — Я не люблю афишировать свои магические способности, так что будь добр, держи это при себе, — заговорщически сказала она. — Запомню, — усмехнулся он, и она снова посмотрела на него. — А ты… другой, да? — Прости? — вежливо переспросил он, искренне не понимая. — Ну… ты гораздо более нормальный, чем остальные идиоты и фанатики вокруг, — пожала она плечами. — Мы не такие уж плохие, — тихо сказал он. — Я понимаю, что ты видела только худшую сторону людей с тех пор, как оказалась здесь, но, боюсь, ситуация куда серьёзнее, чем ты думаешь. Даже если бы я всё тебе рассказал, не уверен, что ты бы поняла… я и сам чаще всего не понимаю. — Знакомо, — пробормотала она. — А ты никогда не задумывался, что, может быть, стоит перестать воспринимать Гарри как какое-то оружие… оправдание… или что там ещё? Я не знаю, чего вы от него ждёте. — Задумывался, — признал Ремус, и Китти уставилась на него, явно ожидая, что он, как и остальные, станет всё яростно отрицать. — Я знал, что после смерти Сириуса что-то должно было сломаться, если Гарри вообще собирался это пережить. — Ты дружил с крёстным Гарри? — спросила она, затягиваясь и внимательно наблюдая за его реакцией. — Мы были лучшими друзьями в школе… я, Сириус и Джеймс — отец Гарри, — подтвердил он, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. — Ты забыл про Питера, — сказала она, глядя на горы, и теперь уже Ремус уставился на неё. — Откуда ты знаешь о Питере? — растерянно спросил он. — Мне «посчастливилось» с ним познакомиться, — после короткой паузы ответила она. — Значит, он всё ещё жив… — пробормотал он почти себе под нос, потом бросил на неё быстрый взгляд. — И что ты о нём знаешь? — Что он мудак, — сказала она без обиняков, и Ремус невольно улыбнулся. — Что он предал родителей Гарри, подставил Сириуса… он был моим охранником… этот ублюдок. Она коротко, безрадостно рассмеялась, и Ремус тяжело кивнул. — Но вообще я знаю о вас всех, — сказала она наконец. — Гарри не слишком много говорил о своей прошлой жизни… ему нравилось просто жить настоящим. Но о Сириусе он говорил постоянно. Больше, чем о чём бы то ни было. — Я так и думал, — грустно сказал Ремус. — Он не хотел обсуждать это ни с кем здесь… — Потому что чувствовал себя виноватым, — сказала Китти, и Ремус удивлённо посмотрел на неё. — Да. Он рассказывал мне, как тот погиб… детали, конечно, могли отличаться. Гарри каждую ночь видел кошмары. Казалось, он только об этом и думал — всё время говорил, что сходит с ума. — Правда?.. — неприятно поражённо спросил Ремус. — Я знал, что он тяжело это переживёт… но не представлял, что настолько… — Гарри умеет хорошо прятать всё внутри, — сказала Китти с едва заметной жёсткостью. — Но иногда он всё-таки позволяет увидеть себя настоящего… Они снова замолчали, и долгое время оба просто смотрели вдаль, каждый погружённый в свои мысли. Ремусу казалось, что он вдруг увидел и Гарри, и Китти под другим углом — словно приоткрыл дверь в их отношения. Теперь он был уверен: Китти действительно любила Гарри, несмотря ни на что, и, возможно, впервые по-настоящему понял, почему тот ушёл вместе с ней. — Тебе сейчас очень тяжело, Кэти, — наконец сказал он, посмотрев на девушку, уныло уставившуюся вперёд. — Мне жаль. — Не твоя вина, — отозвалась она отстранённо. — Просто жизнь, наверное… всё дерьмо, да? Ремус нахмурился — было видно, что Китти в это действительно верит, и его поразило, насколько она сейчас напоминала Тонкс в её самых тёмных состояниях. Она вдруг коротко, безрадостно рассмеялась: — Думаю, старая жизнь Гарри мне нравилась больше. — Я понимаю, — сказал он, внимательно глядя на неё. — Но я не хочу, чтобы ты думала, будто в этой новой жизни для тебя нет места… несмотря на то, что там говорила Гермиона. Китти фыркнула с отвращением и резко вытащила из пачки ещё одну сигарету — последнюю. — Эта девчонка… — начала она и тут же сорвалась, качая головой. — Она просто невыносима, понимаешь? Я её терпеть не могу! — И всё же Гарри выбрал вас обеих… стал близок с вами, — задумчиво произнёс Ремус, почти сам себе. — У Гермионы есть свои недостатки, как ты уже заметила. Но тебе стоит помнить, что она переживает ровно то же самое, что и ты— — Сильно сомневаюсь, — пробормотала Китти. — …только она не видела и не слышала о нём ничего неделями, — продолжил Ремус, будто не услышав. — Мы все думали, что с ним может происходить что угодно, а теперь он всё ещё болен. Гермиона и Рон — самые давние друзья Гарри, они заботятся друг о друге, как брат и сестра. — Если они такие близкие, почему он ушёл? — резко спросила Китти. — Это не имело к ним никакого отношения, — ответил Ремус. — Гарри ушёл по своим причинам. Они оба ему дороги— — Но они же не любят его, правда?! — вдруг вспыхнула она. Ремус с удивлением посмотрел на неё, а она молча отвела взгляд, кипя от злости. — А ты как думаешь? — серьёзно спросил он. Она долго не отвечала, и Ремуса поразило, что он уже знает ответ… и понимает, к чему тот ведёт. Наконец Китти снова взглянула на него и, с предельно закрытым выражением лица, пожала плечами. — Смотря как посмотреть… — задумчиво сказала она. — От чего это зависит? — От того, любишь ли ты Тонкс. Если бы существовала возможность сделать двойной дубль от неожиданной реплики, Ремус проделал бы его именно сейчас. Он уставился на девушку, приоткрыв рот от шока. — Прости?.. — недоверчиво переспросил он. — Ты меня услышал… — сказала она, ухмыляясь при виде его выражения лица. — Ты любишь Тонкс? — Я… — начал он, всё ещё совершенно выбитый из колеи. — Я даже не представляю, с чего можно начать отвечать на такой вопрос… — Значит, в чём-то мы сходимся, — заметила она с видом человека, чрезвычайно довольного собой. — Ну… — протянул он, не представляя, что вообще можно сказать дальше. — Вот именно… — отозвалась она, докуривая последнюю сигарету. — На этом мой лимит психотерапии на сегодня исчерпан, надо приберечь пару сеансов на случай, если Гермиона снова полезет… Увидимся позже. Она спрыгнула со стены и скрылась за двойными дверями, оставив Ремуса смотреть ей вслед — с приоткрытым ртом и совершенно необъяснимо ошеломлённого.