Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Ты должен спуститься в одинокую долину, Ты должен пойти туда один, Никто другой не сможет пойти за тебя, Ты должен пойти туда один.

Китти задвинула кассету в видеомагнитофон и снова забралась на диван, уютно прижавшись к плечу Гарри, пока несколько секунд возилась с пультом. — Это мой самый любимый фильм… номер один, — счастливо сказала она. — Ты говорила то же самое про тот, что мы смотрели вчера, — отозвался он, когда фильм начался, — и позавчера тоже. — Ну да, — ухмыльнулась она, — но вот сейчас я правда это имею в виду. — И я почти уверен, что ты говорила то же самое вчера, когда я тебе на это указал, — сказал он, обнимая её, пока они поёрзали, устраиваясь поудобнее. — Да замолчи ты, — игриво сказала она, — просто смотри и наслаждайся. — А что это? — Титры только появились, — напомнила она, закатив глаза, — «Сияние». — «Сияние»? — Ну да… Гарри, да все же слышали про «Сияние», — рассмеялась она. — Джек Николсон? Отель «Оверлук»? Комната 237? «Редрум»? — А… да, тот самый… — неопределённо протянул он, и Китти с улыбкой посмотрела на него. — Сто лет не видел… — «All work and no play makes Jack a dull boy», — зловеще произнесла она. Он нахмурился. — Цитата, Гарри. Он слегка улыбнулся, и они устроились поудобнее на диване. Дальнейший разговор как-то расплылся для Китти… она точно говорила с Гарри, и он ей отвечал, но о чём именно? Да и на английском ли это вообще было? По какой-то причине это её совсем не тревожило, и она вспомнила, как повернулась к нему и легко поцеловала в губы. — Это за что? — спросил он с ухмылкой несколько мгновений спустя. — За то, что вернулся, — радостно ответила она. — Куда ты ходил? — Ходил поговорить с одним человеком насчёт собаки, — лукаво сказал он, и она игриво толкнула его. — Это вообще-то моя фраза, а не твоя! — возмутилась Китти, а он в ответ лишь показал ей язык. — Не думаю, что у тебя на неё авторские права. Цвета комнаты на секунду будто поплыли, а привычный фон квартиры Донны заполнили странные, неестественные огни. Ни на Китти, ни на Гарри это, впрочем, никак не подействовало. — Куда ты на самом деле ходил, Гарри? — спросила она, когда цвета будто растворились. — Честно. — Честно? — переспросил он, приподняв бровь. — Очень далеко. — Тебе там понравилось? Он слегка нахмурился. — Нет… не понравилось… — Тогда почему ты так долго там оставался? — тревожно спросила она. — Потому что там я был в безопасности, — тихо ответил он. — Ненадолго. — От кого? Гарри уже собирался ответить, когда вдруг посмотрел куда-то ей за спину… его глаза резко расширились от ужаса. Время будто замедлилось, когда Китти обернулась и увидела мужчину, закутанного в длинную тёмно-красную мантию… того же цвета были и его змеиные глаза. Он протянул руку — и в следующий миг её уже сталкивали с дивана, а она, спотыкаясь, вскакивала на ноги, видя, как длинное лезвие вонзается Гарри в грудь. Крик вырвался из её горла, и внезапно она уже сидела прямо в постели, задыхаясь, а на неё наваливалась тёмная тишина больничного крыла. Осознание того, что это был всего лишь сон, ничуть не делало его менее ужасающим… не останавливало бешеный стук сердца и дрожь в руках. Она всё ещё сидела в кровати, вцепившись в простыню, когда к ней приблизился качающийся огонёк фонаря, а следом появилась старшая медсестра — с бигуди в волосах и в халате, перетянутом синим поясом. — С тобой всё в порядке, Кэти? — обеспокоенно спросила она. — Я слышала, ты кричала? — Просто… просто кошмар, — пробормотала Китти, затем спохватилась и попыталась взять себя в руки. — Ничего страшного… я в порядке. — Ты уверена? Может, дать тебе что-нибудь, чтобы ты снова заснула? — спросила женщина. — Нет, — твёрдо ответила Китти. — Я в порядке. Медсестра ещё секунду внимательно смотрела на неё, затем кивнула и отошла обратно к своему кабинету. Убедившись, что та скрылась из виду, Китти обмякла и позволила страху накрыть её волной. Она посмотрела в сторону Гарри, различая в темноте лишь чёрный силуэт, стараясь не вспоминать звук, который её воображение дорисовало — звук ножа, входящего в его плоть… Она снова опустилась на подушки, не сводя глаз с Гарри и думая о том, снится ли ему сейчас что-нибудь… где бы он ни был.

***

Гарри, строго говоря, не спал. Но и не бодрствовал… и не был мёртвым… однако всё ещё осознавал происходящее. Он осознавал достаточно, чтобы понимать, что сидит на чём-то, глядя в бесформенную, бесконечную чёрноту перед собой. Время здесь, казалось, не существовало… или, по крайней мере, у него не было никакого ощущения его течения. Он был здесь всего секунды, но порой ему казалось, что прошли годы. Он на мгновение взглянул вправо и увидел большого чёрного лохматого пса, сидящего рядом с ним и так же молча смотрящего в пустоту впереди. Приятно было знать, что он здесь… почти утешительно, подумал Гарри, снова переводя взгляд в чёрноту, обхватывая колени руками и ожидая. Всегда ожидая.

***

Тонкс бродила по территории Хогвартса, перечитывая пергамент у себя в руках и чувствуя себя наполовину воодушевлённой, наполовину совершенно разбитой. Ей удалось уговорить начальство в Азкабане выдать аванс за следующий месяц, и вместе с премией, которую она получила от аврората за поимку Пожирателя смерти на днях, этого почти хватало, чтобы закрыть выплаты по долгам за эту неделю. Было приятно хоть немного расплатиться… но как она собирается пережить следующую неделю? Следующий месяц? — Привет, народ, Тонкс. Тонкс слегка вздрогнула и, оглянувшись, увидела Китти, сидящую на земле, прислонившись спиной к ступеням, ведущим в замок. — Привет, народ, Кэти, — усмехнулась Тонкс, тихо рассмеявшись над идеальной пародией её акцента. — И что ты тут делаешь? Китти неопределённо пожала плечами. — Да так… ничего особенного. Тонкс заметила, что девочка выглядит очень бледной, с лёгкими тенями под глазами, словно почти не спала прошлой ночью. Вообще-то она выглядела ровно так же, как чувствовала себя сама Тонкс… совершенно выжатой. — Я начинаю думать, что нам стоит просто вынести твою кровать сюда, — рассмеялась она, опускаясь на землю рядом с Китти, отчего та слегка удивлённо на неё посмотрела. — Ну… — неловко пожала плечами Китти, — здесь как-то… привычнее. — Наверное, — кивнула Тонкс, вспомнив, как сильно девочка не любила призраков и портреты. — Гарри так и не очнулся, — глухо добавила Китти. — Всё ещё. Тонкс нахмурилась. Она не представляла, что можно сказать, чтобы хоть как-то смягчить тот факт, что Гарри по-прежнему без сознания. Она понятия не имела, что с ним не так… никто из них не имел. — Я не знаю, Кэти… мы что-то упускаем… — неловко сказала она. — Я просто… не могу понять, что именно… но мы стараемся. — Я знаю, — тихо ответила Китти, обхватывая колени руками. — Но вы должны справляться лучше. Тонкс некоторое время наблюдала за ней. Рядом с Китти на земле лежала небольшая книжка в пластиковой обложке и карандаш. — Ты писала? — с любопытством спросила она. — Не совсем… — ответила Китти, отодвигая книжку так, чтобы Тонкс её не видела. — Просто… ну… каляки-маляки. Тонкс быстро кивнула и отвела взгляд. Она не привыкла видеть Китти такой подавленной и опустошённой… сегодня в ней не было ни привычной злости, ни огня. — Ты в порядке, Кэти? — обеспокоенно спросила она. — В порядке, — неопределённо отозвалась та. — Просто немного устала. — Хочешь пойти поспать? — Не особо, — ровно ответила Китти, и Тонкс невольно задумалась, как же она вообще спит. — Ты точно в порядке? — не отставала она. — Да, конечно, — попыталась пошутить Китти. — Наверное, просто нехватка никотина и алкоголя. Не думаю, что когда-либо так долго обходилась без них. Тонкс фыркнула, подтягивая к себе сумку. — Ну… с алкоголем я тебе не помогу, а вот кое-что у меня для тебя есть… Она порылась в сумке и вытащила маленькую коробочку, слегка потрясая ею перед Китти. — Сигареты! — Китти вдруг широко улыбнулась и потянулась к ним. — Ты просто сияющая, сияющая звезда! — Только не говори мадам Помфри, что это я тебе дала, — с кривой улыбкой сказала Тонкс. — Ремус сказал, что у тебя вчера закончились. — Унесу твою тайну в могилу, — торжественно пообещала Китти, а потом рассмеялась. — Лучший подарок в моей жизни! Вот если бы ты ещё смогла починить мой плеер, тогда вообще было бы счастье! — Плеер? — с любопытством переспросила Тонкс. — Мой CD-плеер, — пояснила Китти, уже закуривая и глубоко затягиваясь. — Не работает… всё трещит, шипит… по-моему, я его сломала… — О нет, это просто магия, — рассмеялась Тонкс. — Она мешает электричеству и всяким таким штукам. Китти закатила глаза. — Надо было догадаться, что дело в чём-то подобном, — пожаловалась она. — Я никогда в жизни так долго не оставалась без музыки! Гарри всё время говорил, что однажды просто вырубит электричество в квартире, лишь бы побыть в тишине. Тонкс понимающе хихикнула. — Если хочешь, я могу на него посмотреть. Наверняка есть какое-нибудь заклинание, чтобы он работал. А пока… я принесла тебе журналы и всякое такое, чтобы тебе было чем заняться. Не знала, что тебе нравится, так что взяла понемногу всего. Китти радостно вскрикнула, когда Тонкс вручила ей стопку глянцевых журналов. — О, круто, Empire! Мой любимый, — рассмеялась Китти, вытаскивая один. — Тут про все новые фильмы и прочее… я обожаю не соглашаться с их рецензиями. Мы тут на днях ходили на фильм, которому они поставили пять звёзд, и это было полное дерь— Она вдруг осеклась и неловко рассмеялась. — Полагаю, ты вообще не понимаешь, о чём я говорю, да? — Я вообще-то тоже хожу в кино, — спокойно ответила Тонкс. — Правда, в последнее время не так часто. Мой папа фанат научной фантастики… любит весь этот апокалипсис и пришельцев. Китти улыбнулась, с удовольствием листая журнал. — Спасибо тебе большое, Тонкс… я так долго жила в этой странности, что уже начала переживать, существует ли вообще реальный мир. Тонкс лишь рассмеялась и вскоре разговор перешёл в непринуждённое русло — Китти заметно оживилась. Она вытащила ещё одну сигарету, прикурила и, прислонившись к стене, выглядела куда более расслабленной, вскользь упомянув о дурных снах прошлой ночью. Тонкс старалась удерживать разговор в безопасных рамках. Они всё время обходили тему Гарри стороной… иногда упоминали его, но ни одна из них по-настоящему не понимала, как говорить о нём вслух. Они как раз смеялись, когда Тонкс рассказывала забавную историю о том, как однажды увеличила голову своему парню Чарли вдвое за то, что он забыл об их годовщине, — и тут улыбка исчезла с лица Китти. Тонкс нахмурилась и повернулась посмотреть, на что та уставилась… и увидела миссис Уизли, решительно шагающую по территории, за которой тянулась целая стайка Уизли. — Привет, Молли, — бодро сказала Тонкс, когда та заметила их с Китти, сидящих на земле. — Здравствуй, Тонкс… Кэти, — с хрупкой, натянутой улыбкой ответила миссис Уизли, скользнув взглядом по Китти и тут же вновь посмотрев на Тонкс. — Как он? — Никаких изменений, — пояснила Тонкс, заметив, как Рон, Гермиона и близнецы вдруг проявили внезапный интерес к собственной обуви. Видеть близнецов такими смирными было жутковато. Пока Тонкс ещё пару мгновений обменивалась любезностями с миссис Уизли, она заметила, с каким подозрением Китти наблюдает за ними, забыв про журнал и медленно куря. — Что ж, пожалуй, нам пора идти внутрь… слишком холодно, чтобы сидеть тут, — сказала миссис Уизли, подчеркнуто глядя на Тонкс и Китти, всё ещё сидящих на земле. Китти лишь упрямо встретила её взгляд. Группа быстро удалилась, и Тонкс с трудом сдержала усмешку, услышав, как Молли что-то бормочет себе под нос, и заметив брошенный через плечо возмущённый взгляд Джинни. Когда Тонкс повернулась обратно к Китти, оказалось, что выражение лица у неё почти такое же. — Ремус говорил, что вы не ладите? — сказала Тонкс, и Китти бросила на неё взгляд. — Это ещё самое мягкое определение века, — фыркнула она, теперь уже откровенно хмурясь. — Они меня ненавидят. — Я уверена, что нет, — слегка неловко сказала Тонкс. — О, поверь, ещё как. И, поверь мне, это взаимно. — Хочешь, я с ними поговорю? — предложила она, и Китти уставилась на неё с недоверием. — Ты шутишь? Это последнее, чего я хочу! Пусть ненавидят, мне всё равно. И разговоры с ними ничего не изменят. Они считают меня какой-то стервой, которая сбила Гарри с пути или увела его у тебя… или ещё что-нибудь в этом духе — и меня это вполне устраивает! Но это неправда, понятно? Китти уже заводилась, и Тонкс с наполовину завороженным видом наблюдала за внезапной вспышкой злости. — Это была не моя вина! Когда я встретила Гарри, он уже давно всё планировал. Всё, что я предложила — это компанию… я и сама тогда сбегала, так что идти вместе было логично! — выпалила она. — Разве это так плохо? — Нет, Кэти, — тихо сказала Тонкс. — И даже если никто другой этого не примет, мы с Ремусом благодарны тебе за то, что ты была с ним. Ему было нужно то, чего никто из нас дать не мог… нужен был кто-то рядом… Мы бы куда больше предпочли, чтобы он был не один… — Ну да, конечно, — хмыкнула Китти. — Теперь мне сразу стало легче… я, должно быть, была для вас всех просто невероятно полезной. — Не думай так, Кэти, — тяжело вздохнула Тонкс. — Рон и Гермиона просто напуганы и расстроены… и, наверное, немного ревнуют. Им никогда не приходилось делить Гарри с кем-то ещё. А Молли… ну, она и ко мне особой симпатии не испытывает, к этому быстро привыкаешь. А Джинни… ну… Она осеклась, тихо рассмеявшись, и Китти слегка нахмурилась. — Что? — требовательно спросила она. — Она влюблена в Гарри с десяти лет, — пояснила Тонкс. — Так что, думаю, по совершенно нормальной причине она тебя действительно терпеть не может… тут магия ни при чём. — Она… влюблена в Гарри? — медленно переспросила Китти, заметно побледнев. Тонкс пожала плечами. — Она так думает. Да и времени на это у неё было предостаточно. — Ясно… — глухо сказала Китти и после короткой паузы добавила: — А у них с Гарри… — Не имеет значения, — перебила Тонкс, прежде чем разговор стал совсем неприятным. — Ничего больше, чем дружба, честно. Джинни сказала мне, что прошлым летом уже потеряла надежду. — Понятно… — быстро сказала Китти и какое-то время рассматривала свои руки. — Знаешь… я не могу поверить, как мало я о нём знаю… Тонкс мысленно вздохнула. Такие разговоры должны были происходить между Китти и Гарри, а не через неё… она и представить не могла, что Китти сейчас чувствует и о чём думает. — У всех есть секреты, — мягко сказала Тонкс с ободряющей улыбкой. — Правда? Китти на мгновение задумалась, а потом вдруг рассмеялась, словно вспомнив что-то из прошлого. — Да… определённо. — И у тебя ещё будет достаточно времени, чтобы найти ответы на все свои вопросы, — добавила Тонкс. — Узнать ещё пару тайн Гарри, да? — Наверное, — неуверенно сказала Китти. — А какой у тебя секрет, Тонкс? Тонкс удивлённо посмотрела на неё. — Что? — Ну ты же сказала, что у всех есть секреты… — повторила Китти. — Какой у тебя? Тонкс неловко рассмеялась — Китти, похоже, даже не поняла, что её вопрос мог быть неуместным… или хотя бы слегка грубоватым. — Ну, вообще-то весь смысл секретов в том, что о них никто не знает, — легко ответила она. Китти тихо хихикнула. — Принято, — сказала она и на несколько секунд замолчала, подыскивая новую тему для разговора. Тонкс заметила, как её взгляд задержался на Запретном лесу. — А там правда живут какие-то существа? — с любопытством спросила Китти. — О да, и ещё сколько, — ответила Тонкс. — Студентам туда нельзя. Сейчас туда по-настоящему ходит только Хагрид… там небезопасно. — А кто такой Хагрид? — Он здесь егерь, — сказала Тонкс, старательно избегая упоминания о том, что он наполовину великан. — Он дружит с Гарри с первого курса… и именно он вытащил тебя из озера. — А… — отозвалась Китти отстранённо. — А правда, что там живут Стрельцы? — Кентавры? Да, их там тоже немало… и не только их. — Они правда могут предсказывать будущее? — Возможно, — ответила Тонкс, слегка удивившись такому направлению разговора. — Хотя я никогда особенно не верила во всё это. — Да, — согласилась Китти и после небольшой паузы спросила: — А оборотни там тоже есть? Тонкс вспомнила, что совсем недавно узнала правду о Ремусе, и постаралась быть осторожной. — Кто знает, — пожала она плечами. — Но полнолуние только в пятницу. — И тогда Ремус изменится? Этот прямой вопрос снова застал Тонкс врасплох, хотя она и ожидала его. — Да. — Он опасен? — Не будет… он теперь принимает специальное зелье, — неловко сказала она. Каждое полнолуние у неё всё равно сводило живот тревогой… вдруг зелье не подействует, вдруг Ремус пострадает, вдруг с ним что-нибудь случится… Он всегда так тяжело это переносил… — Он классный, правда? — сказала Китти, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Да, — как можно нейтральнее ответила Тонкс, не сумев сдержать лёгкую улыбку. — Он всегда добр ко мне… и к Гарри, — сказала Китти, и Тонкс попыталась понять, к чему она ведёт разговор. — Он переживает за тебя… он знает, каково это — быть чужим, — сказала Тонкс с извиняющейся улыбкой. — И он сейчас, пожалуй, самое близкое, что у Гарри есть к семье… не считая Уизли. — Я не понимаю, — медленно сказала Китти, — почему Гарри сбежал. Здесь так много людей, которые его любят и готовы о нём заботиться… зачем ему я? — Ты ему нужна, — серьёзно сказала Тонкс, вспоминая разговоры с Кассандрой. — Гораздо больше, чем ты когда-либо сможешь себе представить… Китти ненадолго замолчала, явно погрузившись в мысли, и Тонкс поразилась тому, насколько она сейчас отличалась от той девочки, которая впервые появилась в Хогвартсе. — Совсем не похоже на это, — тихо призналась Китти. — Послушай, Кэти, — сказала Тонкс, чувствуя, как у неё сжимается сердце, — в магическом мире Гарри очень известен… настолько, насколько вообще можно быть известным. И из-за этого его постоянно судят — либо восхищаются им, либо ненавидят, понимаешь. А когда он встретил тебя… ты ничего об этом не знала. Ты увидела его таким, какой он есть на самом деле… Китти ничего не ответила, и Тонкс посмотрела на неё, испытывая грусть… грусть из-за положения Китти и того, куда это всё приведёт… грусть, потому что её любовь была не единственной невозможной. — Подожди, пока он очнётся, — тревожно сказала Тонкс. — Вам просто нужно обо всём поговорить. — Меня отправят прочь? — беспомощно спросила Китти. — Я правда не знаю, что будет дальше, Кэти, — сказала Тонкс, чувствуя знакомый ком паники в животе при мысли о том, что случится, когда Гарри проснётся. Повисла долгая тишина. Тонкс затаила дыхание, отчаянно желая понять, что Китти думает о своём положении. — Ты уже сказала Ремусу, что любишь его? Чего бы Тонкс ни ожидала услышать… этого точно не было. Она так удивилась, что смогла лишь уставиться в землю. — Что? — нервно рассмеялась она, заправляя волосы за уши. — Ты ему уже сказала? — медленно повторила Китти. — С чего ты вообще взяла такое? — сказала Тонкс, отчаянно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Ну… — медленно сказала Китти, повернувшись к ней и посмотрев серьёзно, — я слышала вас вчера, когда он пытался приготовить тебе ужин… и когда ты проверяешь меня и думаешь, что я сплю. Это видно сразу… стоит только посмотреть. — Ну… — беспомощно сказала Тонкс, понимая, что в этот раз выкрутиться не получится. — Это был последний раз, когда я вообще тебя проверяла… Она попыталась рассмеяться, но вышло как-то неестественно, и Китти посмотрела на неё с жалостью. Тонкс это сильно смутило — не в последнюю очередь потому, что Китти сегодня была совсем не такой, как обычно. Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы все позволяли себе видеть именно эту её сторону. — Почему бы тебе просто не сказать ему? — предложила Китти с ободряющей улыбкой. — Всё немного сложнее, чем кажется, — неловко ответила Тонкс. — Хотя бы потому, что он гораздо старше меня. — Я знала одну девочку в школе, — с лёгкой улыбкой сказала Китти, — она сбежала в Гретна-Грин и в пятнадцать лет вышла замуж за сорокалетнего. — Правда? — удивлённо переспросила Тонкс. — Это же ужасно… — Не совсем. Они до сих пор вместе и любят друг друга. Я вообще не думаю, что возраст имеет какое-то отношение к любви… а ты? — Наверное, нет, — рассеянно ответила Тонкс. — Тогда что тебя останавливает? — сказала Китти таким убеждённым тоном, что Тонкс почти вскочила с места, готовая тут же пойти искать Ремуса. — Я сама, — спустя мгновение сказала Тонкс с тихим смешком. И правда… что её останавливало? Она посмотрела на Китти и увидела, как та грустно смотрит на закрытый блокнот перед собой. — Жизнь слишком коротка, — тихо сказала Китти. — Я знаю… Просто… я даже не представляю, что буду делать, если он меня отвергнет, понимаешь? — сказала Тонкс, сама не совсем понимая, почему рассказывает всё это именно Китти. — Мне кажется, я этого не выдержу. Китти на секунду задумалась — ей пришло в голову сказать, что в этом плане у неё как раз всё предельно ясно… но она вовремя поняла, что это было бы вмешательством. А она давно усвоила, что чужие любовные испытания лучше обходить стороной. Даже если ты уже чуть-чуть подправляешь обстоятельства. — А как ты узнаешь, если не попробуешь? — сказала она вместо этого. — И отказ не может быть хуже, чем каждый день видеть его… и не быть с ним. — Наверное, — отозвалась Тонкс всё тем же отстранённым тоном. Китти ободряюще улыбнулась, и Тонкс тихо рассмеялась. — Знаешь… ты первая, с кем я вообще об этом говорю, — сказала она, почесав нос, пытаясь скрыть смущение. Китти выглядела довольной. — Почему ты его любишь? — спросила она, устраиваясь под одеялом. Тонкс удивлённо посмотрела на неё, но затем её накрыло почти девчачье настроение. — Потому что… ну, потому что он добрый, смешной… и совершенно не осознаёт, какой он на самом деле хороший человек, — сказала она, опираясь на край кровати Китти. — И когда я с ним, мне кажется, что… — …что в мире есть только вы двое? — закончила за неё Китти. Тонкс посмотрела на неё и медленно кивнула. Китти грустно улыбалась сама себе, а Тонкс смотрела на неё так, словно увидела совсем с другой стороны. Будто в неё на мгновение приоткрылось окно — и в этот короткий миг Китти была более честной и открытой, чем за всё время их знакомства. — Это то же самое, что ты чувствуешь к Гарри? — осторожно спросила Тонкс. Китти пожала плечами, потом посмотрела на неё… внезапно занервничав. — Так я чувствовала к прежнему Гарри… — сказала она, словно вслух признаваясь в давно затаённом страхе. — Я всё думаю… а вдруг он будет другим… — Он будет таким же, — уверенно сказала Тонкс. — Всё остальное — детали… ты же знаешь Гарри, правда? — Мне казалось, что знаю, — рассеянно сказала Китти, всё ещё глядя куда-то вперёд. — Но вдруг… — Тонкс! Вот ты где, я тебя повсюду ищу… — раздался голос, и Ремус внезапно появился рядом, осёкшись, заметив Китти. — Кэти, я не заметил тебя… как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, спасибо, — ответила она с тайной улыбкой, бросив взгляд на покрасневшую Тонкс. — Я как раз собиралась пойти поспать. Она вскочила, собрала новые журналы и блокнот, сунула сигареты в карманы. — Ну… тогда спокойной ночи, — сказал Ремус, когда девушка побежала вверх по ступеням, махнув им на прощание. Тонкс с трудом скрыла улыбку — желудок снова приятно сжался, когда она вспомнила слова Китти… и правда, что плохого в том, чтобы попробовать? — С ней всё в порядке? — спросил Ремус, повернувшись к Тонкс с обеспокоенным видом. — Думаю, да. Ей снились кошмары, и она всё сильнее переживает за Гарри, — вздохнула Тонкс, тоже поднимаясь с земли. — Но по крайней мере она начинает раскрываться. — Да… Возможно, нам стоило бы попытаться узнать больше о том, что произошло той ночью на кладбище, — задумчиво сказал он. — Хотя, полагаю, она не захочет говорить с нами об этом. — Если бы она думала, что это поможет Гарри, — задумалась Тонкс, — думаю, она бы рассказала. Они ненадолго замолчали. Тонкс потерла лицо — она спала всё меньше и меньше и сейчас держалась, кажется, исключительно на силе воли. Ремус, должно быть, это заметил, потому что вдруг посмотрел на неё тем самым пронзительным, внимательным взглядом, от которого ей всегда казалось, будто он оценивает её душу. — Ты в порядке, Тонкс? — спросил он, подтверждая её подозрения. — Ты выглядишь… уставшей. — Тактично сказано, — рассмеялась она, когда они пошли через территорию. — Как всегда, куча работы. Я сейчас прогуливаю Министерство, так что надолго задержаться не могу. — А, понятно… вообще-то я как раз хотел поговорить с тобой об этом, — с надеждой сказал он. — Я пытался придумать пару идей насчёт твоей ситуации с Гринготтсом и хотел бы обсудить их с тобой. Она взглянула на часы, чувствуя отчаянную нехватку времени и почти желая, чтобы у неё был маховик времени. — У меня правда совсем нет времени, — сказала она, и в голосе ясно прозвучало разочарование. — Прости. — А… ладно, — сказал он, заметно погрустнев. — Когда ты будешь свободна в следующий раз? — В году так две тысячи двадцатом? — рассмеялась она, не в силах оторвать взгляд от его глаз. — Я свободна с восьми сегодня вечером. В Азкабан мне только завтра утром, если ты тоже свободен? — Тогда, может, зайдёшь на Гриммо и я ещё раз попробую приготовить ужин? — предложил он. — С третьего раза должно получиться? — Конечно… звучит как свидание, — сказала она, не подумав… и тут же внутренне поморщилась. Ремус, впрочем, либо не заметил этого, либо вежливо сделал вид, что не заметил. — Тогда увидимся около восьми? — сказал он. — Я дам тебе час форы… знаю, как ты любишь быть модно опоздавшей.

***

Когда Китти проснулась позже тем же вечером, она по привычке провела мысленную проверку, прежде чем пошевелиться. Она всё ещё была в больничном крыле — надежду на вариант «это всё был сон» она уже оставила — и друзья Гарри по-прежнему сидели вокруг его кровати, болтая между собой. Она несколько секунд сердито смотрела на них, думая о том, какие же они, по их собственному мнению, замечательные. Фыркнув, Китти села, всё ещё чувствуя лёгкую дурноту, и потратила пару минут на то, чтобы распутать дреды — во сне они будто жили своей жизнью и каждый раз умудрялись сплестись в узлы, как змеи. Она потянулась взглядом к тумбочке за стаканом воды и заметила свой CD-плеер. На нём лежал маленький клочок странной, плотной жёлтой бумаги. Слегка нахмурившись, она взяла его и прочитала аккуратно выведенные слова: «Как новенький». Озадаченная, она осторожно вставила наушник в ухо и нажала «пуск», ожидая привычного мерзкого треска. «Если бы мы могли увидеть завтрашний день… какими были бы твои планы…» Китти счастливо улыбнулась. Тонкс починила его! С чувством, что вечер начался удачно, она быстро задвинула занавеску и переоделась обратно в джинсы и худи, натянула свои потрёпанные кеды и спрятала волосы под шерстяную шапку. Оказалось, что собственная одежда — а не эти странные мантии, которые ей всё время выдавали, — делала её куда более нормальной. Она схватила пачку сигарет от Тонкс, альбом для набросков и CD-плеер, вставила наушники и прибавила громкость, прежде чем выйти из своего закутка. Проходя мимо кровати Гарри, она нарочно не посмотрела в сторону его друзей, хотя краем глаза заметила, что те настороженно следят за ней. Оказавшись снаружи, Китти решила, что можно тихонько подпевать музыке. Она выбрала кусочек травы и села. Потом легла на спину, достала сигарету и какое-то время смотрела, как над ней плывут облака, размышляя о том, что собирается сделать. Ремус говорил, что это опасно… но она могла о себе позаботиться. В конце концов, ей удалось выбраться с того кладбища… уйти от человека, которого в мире Гарри, казалось, боялись все. Что такого в одном маленьком лесу?

***

За сотни миль отсюда, в непомечаемом на карте доме, который мог найти лишь тот, кто знал, где он прячется, недо-свидание Тонкс и Ремуса подошло к концу. — Ну что ж, Ремус, спасибо за чудесный ужин, — сказала Тонкс, набрасывая дорожную мантию на плечи. — Не за что, спасибо за компанию, — тепло улыбнулся он, поднимаясь, чтобы проводить её к камину. — Может, как-нибудь повторим… когда у тебя будет аппетит получше. Пальцы Тонкс соскользнули с застёжки, дрожа от бабочек, которые терзали ей живот. Она рассмеялась — и с ужасом поняла, что смех выдал её нервы. — Тебе сейчас нужно только как следует выспаться, — предложил он, делая вид, будто не заметил её состояния… если вообще заметил. — Да… — выдохнула она, чувствуя, как заливаются краской щёки, продолжая возиться с пуговицами. — Трудно справиться? — спросил он без насмешки, скорее с лёгкой тревогой. Она опустила руки и на пару секунд сжала и разжала пальцы, раздражённая и мантией, и собственными чувствами, которые накрывали её с головой. — Да, — вздохнула она, снова принимаясь за пуговицы. — У меня руки иногда всё ещё немеют… и я так устала, что вообще плохо соображаю, понимаешь? — Давай, — предложил он, аккуратно забирая у неё мантию и начиная застёгивать сам. — Я поговорю с Кингсли, выбью тебе пару выходных… — В этом нет необходимости, — тут же возразила она, изо всех сил стараясь сосредоточиться на разговоре, чтобы близость к нему окончательно не расплавила ей мозг. — Я в порядке… Он на мгновение посмотрел ей в глаза, словно давая понять, что не верит ни единому слову. У неё подкосились ноги. — Всего несколько дней… ты отдохнёшь, нормально поешь, — искренне и обеспокоенно сказал он. — В таком состоянии ты никому не поможешь. Он уже застегнул мантию, но не отступил, и Тонкс отчаянно боролась с туманом в голове. — Я не могу… — слабо возразила она. — У меня такой прогресс с Кэти… я правда думаю, что она начинает идти на контакт. И Гарри вот-вот очнётся… когда всё это закончится, жизнь снова войдёт в норму… — Или в то, что у нас тут считается нормой? — улыбнулся он, и её сердце забилось ещё быстрее. — Да… Я вообще никогда не осознавала, насколько наш мир странный, пока не посмотришь на него глазами кого-то вроде Китти. Когда ты ребёнок в Хогвартсе, это не так бросается в глаза… насколько всё здесь фантастично… Она и сама не понимала, что говорит — просто несла первое, что приходило в голову, лишь бы продлить время рядом с ним… хотя каждая секунда давалась ей с мучением. Она устало закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Может, небольшой отпуск помог бы тебе кое с чем разобраться, — осторожно сказал он. — Например, с очередным взносом. — Не понимаю, каким образом прогул работы поможет мне расплатиться с долгами, Ремус, — ровно сказала она, чувствуя, как в голове пульсирует боль. Она подняла руку к виску, не заметив, как поморщилась, пока Ремус молча наблюдал за ней. Теперь ей уже с трудом удавалось удерживать даже самые простые мысли… она могла думать только о том, как сильно хочет его. — С тобой всё в порядке? — вдруг встревоженно спросил Ремус. — Да, конечно, — попыталась отмахнуться она. — Просто немного болит голова… Он наклонился и положил ладонь ей на лоб, и она невольно вздрогнула. Он выглядел обеспокоенным, а она лишь смотрела ему в глаза, вспоминая слова Китти, пока его рука скользнула к её щеке. — Ты вся горишь, — сказал он, глядя ей в глаза, слегка ошеломлённый выражением её взгляда. — Я знаю, — пожала она плечами, на мгновение подумывая признаться ему в своей вечной любви прямо сейчас. — Но я не больна. — Тогда что с тобой? — осторожно спросил он. Она собиралась сказать это. Прямо сейчас. Слова уже были на губах… она даже начала их произносить — но они застряли в горле. Она не вынесла бы отказа… его взгляда… жалости. Сейчас ей хотелось только одного — уйти. Прочь от него, от этой близости, от его глаз и всей ситуации целиком. — Мне лучше идти, — сказала она, чувствуя, будто сердце сдавливает безо всякой причины. — Что? — растерянно переспросил он, явно ожидая ответа на свой вопрос. — Мне нужно поспать… привести себя в порядок… — сказала она. — А… ладно, — произнёс он, неожиданно смутившись. — Что ж… спасибо, что пришла… — Спасибо за ужин… и вообще, — искренне сказала она. — За то, что ты такой хороший друг. Она уже не помнила, кто сделал первый шаг, но внезапно обнаружила, что обнимает Ремуса… и на какое-то мгновение просто закрыла глаза и расслабилась. Впервые за несколько недель — по крайней мере с тех пор, как пропал Гарри. Она положила щёку ему на плечо. Лишь значительно позже до неё дошло, что он совсем не выглядел удивлённым… и всё ещё не отстранился — а ведь это был человек, который почти никогда не проявлял привязанности ни к кому. Они слегка покачивались, пока она пыталась понять, что всё это значит… голова кружилась, словно была набита ватой. Она глубоко вдохнула и с довольным вздохом попыталась уловить запах Ремуса — что-то вроде горящего дерева… или чего-то похожего. Точно не неприятного. Тонкс чувствовала себя сейчас более отдохнувшей, чем после всех тех коротких передышек, которые ей удавалось урвать за последние дни. И с большим сожалением она осознала, что должна отстраниться… к этому моменту она и так уже выдала себя целиком. Она ослабила объятия и начала отстраняться — слегка растерявшись, почувствовав, что его руки будто бы неохотно отпускают её. Она совершила ошибку, посмотрев ему в глаза… и вдруг почувствовала, что не может дышать. Внутри неё было слишком много чувств, слишком много, чтобы справиться с ними. Находиться рядом с ним стало физически больно. Она уже не могла придумать ни одного оправдания своему очевидному поведению и просто использовала то, что считала, возможно, последними мгновениями наедине с Ремусом, чтобы рассмотреть его глаза. Они и правда были удивительные — на первый взгляд серые, а в глубине смешение коричневого… и даже голубые вкрапления. В них одних можно было влюбиться. — Тонкс… — тихо начал Ремус, и она вздрогнула. — Ой, прости, — воскликнула она, уже пылая лицом и пытаясь вырваться из его объятий. — Я… — Нет, подожди, — быстро сказал он, и она замерла на полудвижении. Крошечная искра надежды вдруг вспыхнула внутри. — Да? — спросила она, всё ещё в его руках… всё ещё цепляясь за мечту ещё на несколько секунд. Он хотел что-то сказать, но, казалось, передумал — и надежда выросла. А вдруг… вдруг это возможно… может быть, он и правда к ней что-то чувствует… Её избавили от необходимости гадать, когда совершенно неожиданно он наклонился и поцеловал её. От шока она на мгновение словно окаменела. Она мечтала… да, но никогда не думала, не представляла… это просто не могло быть правдой. Но это было правдой — потому что спустя несколько мгновений он не отпрянул в смущении или стыде, и она обнаружила, что отвечает на поцелуй, а вся усталость и головная боль исчезли без следа. Наклонив голову и мягко положив ладонь ему на щёку, она чувствовала себя так, будто танцует на облаках. Как это вообще возможно? Эта мысль снова и снова крутилась у неё в голове — и она не знала, что он думает ровно о том же. Вся ошеломлённость происходящего вдруг накрыла её, когда она почувствовала его руки у себя на талии. Она не смогла удержаться от улыбки прямо в поцелуе — воздуха отчаянно не хватало, но давно сдерживаемые чувства были сильнее. Вместо того чтобы остановиться, она ощутила, как он прижимается ближе, как поцелуи становятся чуть более настойчивыми, и они оба, сами того не осознавая, начали отступать назад. Задняя часть её ног ударилась о край дивана, и она не смогла удержаться, упав на него… увлекая Ремуса за собой. Она недоверчиво рассмеялась собственной неуклюжести, но это даже показалось ей к лучшему, когда она посмотрела вверх на Ремуса, который теперь нависал над ней и снова наклонился, чтобы поцеловать. — Тонкс? Они замерли одновременно, услышав голос… прежде чем она поняла, кому он принадлежит. По выражению его глаз было ясно — он понял это в ту же секунду. — Да вы издеваетесь! — громко воскликнула она. Голос аврора снова прозвучал в комнате, и с тяжёлым ощущением в животе она подняла запястье к губам. — Что? — резко бросила она, не в силах посмотреть в глаза Ремуса, которые сейчас были всего в нескольких сантиметрах от её собственных. — Ты можешь спуститься? Тут какое-то происшествие у Фаджа дома, — донёсся бесплотный голос. Она зажмурилась, гадая, может ли просто сказать «нет», но внезапный холод дал ей понять, что Ремус отошёл. Она быстро открыла глаза и увидела, как он чуть отдалился… и сердце болезненно сжалось. Он пожалел об этом — она поняла сразу, просто по его опущенным плечам. — Тонкс? — снова позвал голос. — Что? — отозвалась она, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Ты идёшь или как? Она посмотрела на Ремуса. Скажи, что хочешь, чтобы я осталась, — умоляла она про себя. Пожалуйста, не делай так, чтобы это было концом. Но он ничего не сказал… просто стоял к ней спиной. — Тонкс? — Иду… — твёрдо сказала она, чувствуя, как сердце разрывается, пока она пыталась привести лицо в порядок. — Увидимся через минуту. Тишина медленно заползла в комнату. Тонкс опустила руку на диван и дала себе несколько секунд, чтобы собраться. Наконец она села, попыталась пригладить волосы и собрать вещи, пока Ремус повернулся и смотрел на неё. Она встретилась с ним взглядом, но не смогла уловить ни одной эмоции — глаза казались пустыми. Ей хотелось закричать, сорваться… почему её жизнь всегда была такой несправедливой? — Значит, ты уходишь, — констатировал он. И снова — ни чувств, ни интонаций… пустота. — Да, — быстро ответила она, вставая и подхватывая сумку. — Так, наверное, будет лучше. — Ясно, — глухо сказал он. — Это тот самый момент, когда я пишу свой номер у тебя на руке и прошу позвонить? — пробормотала она себе под нос без тени юмора, направляясь к двери. — Нет, подожди! — поспешно сказал он, подходя ближе. — Тонкс, это всё неправильно… — Что? — спросила она, когда он замолчал. — Послушай… — начал он неуверенно, затем поднял глаза и посмотрел на неё. — Это серьёзно, Тонкс. Она уставилась на него, чувствуя болезненное недоумение. — И что это значит? — спросила она, и в голосе появилась жёсткость. Гнетущее ощущение надвигающегося отказа на мгновение превратилось в злость. — Нам нужно всё обдумать… понять, действительно ли мы этого хотим… — сказал он, и она отвернулась, молча поднимая сумку. — Есть вещи, о которых стоит подумать… важные вещи… — Отлично. А я с размышлениями закончила. По его лицу скользнула боль. — Сколько тебе нужно времени? — спросила она. — Встретимся завтра… если всё это хоть что-то значит… — Если это хоть что-то значит? — глухо повторила она и коротко, безрадостно усмехнулась. — Ладно… где? — В «Дырявом котле», — быстро сказал он. — В час? Она лишь кивнула, изо всех сил удерживая себя от того, чтобы не расплакаться прямо сейчас. Но мысль о том, что где-то есть кто-то, кто ждёт её, заставила её отвернуться. Она поспешила на площадку дома на Гриммо, почти уже на лестнице, когда услышала его тихое: — Удачи.

***

Китти была зла. Спустя три часа она так и не увидела ни одного якобы опасного магического существа… и к тому же заблудилась. Ей было вовсе не страшно — её просто бесило всё происходящее. Уже начинало темнеть, лишь редкие проблески почти полной луны сквозь деревья помогали хоть как-то ориентироваться, а тропу, по которой она сюда пришла, она так и не смогла найти. Она фыркнула с отвращением и пнула поваленное бревно, продолжая пробираться вперёд. По возвращении её, скорее всего, ещё и влетит… она ведь собиралась заглянуть сюда совсем ненадолго. Китти снова презрительно хмыкнула — плевать она хотела, пусть злятся сколько угодно. Это их вина, что она здесь. Если бы они дали ей хоть немного больше ответов, ей бы не пришлось на это идти. Она вдруг резко остановилась посреди шумного продирания сквозь подлесок, когда до её ушей донёсся высокий, протяжный вой. Китти настороженно огляделась — звук был таким, будто кто-то ранен. Она медленно двинулась в ту сторону, откуда он доносился. Ей показалось, что это плач ребёнка. Осторожно отодвинув колючую ветку, скрывавшую источник звука, она увидела сначала лицо маленькой девочки — лет пяти или шести, не больше, с серебристыми волосами и искажённым от боли лицом. А затем — тело. Серебристая шерсть и четыре копытные ноги. Китти не смогла сдержаться и изумлённо вскрикнула. Девочка услышала это — и тут же завизжала в ответ, когда Китти споткнулась и пошатнулась. Та ахнула, когда девочка-лошадка закричала ещё громче, и, несколько секунд только заикаясь, Китти попыталась заговорить. — Не кричи! Прости… я не хотела тебя напугать! Девочка на мгновение замолчала, широко распахнув глаза от страха, пока Китти села и отчаянно пыталась её успокоить. — Пожалуйста… не кричи… — Ч-что ты такое? — вскрикнула девочка, пытаясь отползти назад, но тут же застонала от боли ещё громче. Китти опустила взгляд и увидела, что её передняя нога была вывернута под неестественным углом и залита тёмно-красной кровью. — Что? — растерянно переспросила Китти. — Ч-что ты такое? — снова всхлипнула девочка. — Я девочка… человек, — неуверенно ответила Китти. Девочка слегка мотнула головой. — Я никогда раньше не видела людей… ты ведьма? — Нет… — сказала Китти, осторожно придвигаясь ближе. — Я просто девочка… тебе больно? Девочка кивнула, упрямо пытаясь сдержать слёзы. — Мама сказала, что нельзя разговаривать с людьми. — А почему? — спросила Китти. — Потому что вы плохие… — Ну… — протянула Китти, отчаянно оглядываясь. — Я не плохая. Что случилось с твоей ногой? — Я упала, — ответила девочка. — Она болит, и я не могу идти… я хочу к маме, но она не приходит! — Тебе нужна помощь? — спросила Китти, совершенно поражённая этим новым существом. Конечно, она пришла в лес именно за этим… но какая-то часть её всё равно не ожидала, что они правда будут выглядеть вот так — с настоящим лошадиным телом, но с руками, кистями и человеческой головой… это было слишком странно. Девочка, похоже, не знала, что ответить, и лишь попыталась чуть отодвинуться, тревожно озираясь. — Я не хочу тебе навредить, — поспешно сказала Китти. — Но тебе нужно остановить кровь, иначе ты можешь сильно заболеть. — Как сделать, чтобы не болело? — всхлипнула девочка, всё ещё вытирая слёзы. — Я могу перевязать ногу и туго её замотать, — предложила Китти, снимая рюкзак и роясь в нём в поисках чего-нибудь полезного. — Думаешь, так получится? — Может быть… — надулась девочка, внимательно следя за каждым её движением. Китти нашла в сумке старый шарф и на секунду задумалась, подойдёт ли он. — Я перевяжу вот этим, — объяснила она, показывая шарф. — Может быть немного больно… а потом мы пойдём искать твою маму, хорошо? Девочка тревожно прикусила губу, затем медленно кивнула. — Ладно… — Ну… поехали… Китти осторожно взяла ногу и туго обмотала её шарфом, пока девочка тихо всхлипывала. Она решила продолжать говорить — хотя бы чтобы отвлечь её от боли. — Как тебя зовут? — Брануэн, — всхлипнула девочка. — Но мне не нравится… я хочу, чтобы меня называли Бранни. — Хорошо, Бранни, — сказала Китти, в немом изумлении глядя на серебристую шерсть. — Меня зовут Кэтрин, но мне тоже не нравится. Я хочу, чтобы меня называли Китти. — Красивое имя, — сказала девочка. — Забавное. — Наверное, — рассмеялась Китти. — Всё… готово. Девочка посмотрела на ногу и осторожно попыталась встать. Она снова вскрикнула, когда перенесла на неё вес, и Китти тут же подалась вперёд, поддерживая её. — Знаешь что, Бранни… — сказала Китти. — Если я буду держать тебя с этой стороны, ты сможешь на меня опираться и не наступать на ногу. Она попыталась встать рядом с маленькой лошадиной девочкой, подстраиваясь под неё. — Вот так… отлично. Пойдём искать твою маму. Китти с трудом пробиралась вместе с Бранни через переплетённый подлесок леса — та была куда ниже ростом и тихо скулила, опираясь на неё больной ногой. Китти едва могла поверить в происходящее. Скажи ей кто-нибудь неделю назад, что она будет помогать раненому кентавру пробираться по волшебному лесу, она бы решила, что этот человек явно перебрал с травкой. Но по крайней мере теперь она шла по правильной тропе… мама Бранни сможет предсказать ей будущее, а она сама вернётся в свою постель — желательно до того, как кто-нибудь заметит, как долго её не было. Она как раз собиралась заговорить с девочкой, пытаясь выяснить, куда им нужно идти, когда вдруг почувствовала резкий удар в грудь и с болезненным глухим стуком рухнула на землю. Брануэн вскрикнула. Китти подняла глаза и увидела над собой взрослого кентавра — он нависал над ней, а острие копья угрожающе упиралось ей в грудь. Из темноты начали появляться другие, и вскоре она осознала, что её окружили… и вдруг спокойствие исчезло. — Что ты сделала с моей дочерью, человек? — прорычал тот, кто стоял над ней, глубоким, гулким голосом. — Я… я просто перевязала ей ногу, она была ранена, — заикаясь, ответила Китти, прекрасно ощущая, как давление копья у её сердца усилилось. — Ложь! — выкрикнул кто-то у неё за спиной. — Это правда! Я нашла её раненой, клянусь! Скажи им, Бранни! — Это правда, папа, — прозвучал тоненький голосок. — Я упала… а ты не пришёл… Наступила долгая тишина. Китти лежала на земле, не смея даже дышать, стараясь не думать о том, что будет, если кентавр с копьём дрогнет… — Почему ты это сделала? Что ты здесь делаешь, ведьма? — снова потребовал он. — Она была ранена, я просто пыталась помочь. Простите, если теперь это считается преступлением, — ответила Китти, чувствуя, как в ней поднимается раздражение. — И следи за языком… я не ведьма! — Я не понимаю, — прорычал мужчина, подозрительно прищурив тёмно-карие глаза. — Она из немагического народа, — раздался голос за её спиной. Вокруг мгновенно поднялось движение. Китти увидела, как окружавшие её кентавры отступили, опуская оружие, и сбились в плотную группу впереди. Она настороженно приподняла голову, затем поспешно вскочила на ноги и отступила назад. Перед ней стоял чрезвычайно крупный, старый кентавр — серебристая грива спадала по спине, морщинистое лицо было покрыто шрамами, а серебряные глаза внимательно и с любопытством изучали её. — Это правда? — спросил он снова, дрожащим, но добрым голосом. — Да, — сказала Китти, не испытывая ни малейшего желания стоять спиной к группе с копьями и луками. — Я… как это слово… маггл. Позади неё раздался шёпот и переговаривание. Китти нервно переминалась с ноги на ногу, пока старый кентавр продолжал прищуренно разглядывать её. — И вот, лишённая дома, пройдёт она среди истинных… — пробормотал он себе под нос, затем шагнул вперёд. — Немагические не ступали в это царство уже многие столетия. — Ну… — начала Китти, чуть отступая назад, — простите за вторжение, я не знала… я уже ухожу… Раздался тихий дзинь — металлические копья мягко опустились, преграждая ей путь. Китти замерла, всерьёз проклиная себя за решение прийти в этот лес. — Мы больше никого не впускаем в наши земли, — объяснил он, когда она снова посмотрела на него, страх был ясно виден на её лице. — Ваш род здесь не желанен. — Это не мой род, — выпалила Китти прежде, чем успела остановиться, и тут же захлопнула рот. Старый кентавр издал хриплый смешок, в котором почти не было веселья. — Не твой род, — повторил он, снова усмехнувшись. — Нет… здесь ты права. Ты среди вечных чужаков. Вечных чужаков… — отчаянно подумала Китти. Что это значит? Он заглянул в её будущее и увидел, что в нём нет Гарри? Нет магического мира? — Ты пришла сюда за чем-то? — предположил он, и Китти на мгновение уставилась на него. — Ты пришла за ответами. — Да… — прошептала она, делая шаг вперёд. — Да… у меня есть вопросы. Мне нужна ваша помощь. — Мы не помогаем людям! — рявкнул голос за её спиной, но Китти проигнорировала его, умоляюще глядя в старое, морщинистое лицо. — Она не такая, как те, что за пределами леса, — спокойно сказал он, протягивая руку и беря Китти за подбородок, приподнимая её лицо, чтобы заглянуть ей прямо в глаза. — Она проявила к нам доброту. — Но она не невинна! — возразил другой голос. Китти не слушала, зачарованно глядя в серебряные глаза без зрачков. — Нет, не невинна, — тихо сказал он, а затем обратился прямо к ней. — В твоём сердце слишком много боли, страдания и ненависти, чтобы ты могла быть невинной. Ты совершила ужасные поступки. — Мне жаль… — прошептала Китти в отчаянии. — Нельзя раскаяться в том, к чему тебя принудили, — сказал он так тихо, что услышала только она. — Но невинность — это то, что невозможно вернуть… мне жаль. — Но… — начала она отчаянно. — Пожалуйста… я просто хочу, чтобы вы помогли мне. Он снова чуть приподнял её подбородок, и Китти почувствовала, как слёзы жгут глаза. — Я могу быть не невинной… я могла совершить ужасные вещи… — сбивчиво говорила она. — И, может быть, я не смогу это исправить, но я могу раскаиваться! Я просто хочу знать… с Гарри всё будет хорошо? С нами всё будет хорошо? — А-а-а… — вздохнул кентавр, отпуская её подбородок и опуская руки. — Теперь я понимаю. Ты ищешь ответы у того, кого любишь. — Нет, я ищу ответы у вас! — возразила она. — Те ответы, которые ты ищешь, не могут прийти от меня. Загляни внутрь себя — и ты увидишь, что дать их можешь только ты сама. — Не говорите мне этого! — вспыхнула она. — Я провела часы, блуждая по этому лесу в темноте, боясь бог знает каких существ, чтобы найти вас, потому что мне сказали, что вы читаете звёзды и предсказываете будущее! Всё, чего я хочу — чтобы вы посмотрели вверх и сказали мне, умрёт ли он здесь! Мужчина какое-то мгновение смотрел на неё, затем слегка улыбнулся. — Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — сказал он. — С ним всё будет в порядке? — потребовала Китти, чувствуя, как облегчение разливается по венам. — Плутон скрыт от нас этой ночью, — произнёс он. Она подозрительно уставилась на него. — Это значит «да»? — спросила она. — Потому что я вообще ничего не понимаю во всей этой магии. — Плутон скрыт от нас этой ночью, — повторил он. Она раздражённо вздохнула. — Он скоро очнётся? — И на этот вопрос ты уже знаешь ответ. — Перестаньте говорить загадками! — вспыхнула она. — Он очнётся или нет? — И снова, ты уже— — Я не знаю! — яростно перебила она. — Откуда мне знать? Это же вы провидцы! — Мы не обязаны раздавать пророчества каждому, кто посягает на наши земли, — теперь его голос стал жёстким, серебряные глаза блеснули в полумраке. — Очевидно, — огрызнулась Китти. — Но знаете что? Вы вовсе не мудрые. Вам просто наплевать! А мне нужно было лишь одно — чтобы кому-то было не всё равно! Чтобы кто-то сказал мне хоть что-нибудь! Что угодно! Соврите, если надо… просто сделайте так, чтобы мне стало легче! — Ответы, которые ты ищешь, не могут прийти от меня, — снова повторил он, и в голосе зазвенела холодная резкость. — Да к чёрту всё! — воскликнула она, вскидывая руки. — Знаете что? Вы бесполезны! Вам вообще плевать, что он может умереть? — Да. Мне плевать. Китти остановилась и снова уставилась на него. — А зря. Потому что, если верить всему, что я слышала, он пытается остановить нечто ужасное, что угрожает вашему драгоценному магическому миру! — Это не наша война. — Ну, хотите вы того или нет, однажды у вас может не остаться выбора! — усмехнулась она. — Никто не хочет быть частью войны! Иногда она просто неизбежна! Я вообще ничего не знала ни о какой войне — и посмотрите, где я теперь! Кентавры долго молчали. Китти фыркнула, закинула рюкзак на плечи и собралась уходить. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — наконец сказал старик, выглядя потрясённым её словами. — Ну да, — раздражённо бросила она. — Глупая маггла, блуждающая в темноте. Зато я хотя бы понимаю, что действительно важно! В отличие от вас. И просто чтобы вы знали… когда придёт момент, и вы больше не сможете прятаться в своём лесу от происходящего, я надеюсь, вы окажетесь на правильной стороне. Потому что, судя по всему, эти ребята — настоящие ублюдки, и что-то подсказывает мне, что в списке их друзей вас не будет! Она зашагала к деревьям, и страх окончательно испарился, уступив место злости — на потраченное впустую время и на бессмысленность попыток добиться хоть какого-то ответа от кучки… лошадей. — Кэтрин Эрл. Китти остановилась, даже не задаваясь вопросом, откуда они знают её имя. Она обернулась и зло посмотрела на собравшихся. — Что? — Твои знания и сила вскоре понадобятся, чтобы восстановить двух людей, — сказал старик. — Но твоя судьба ещё не решена. Будь осторожна. Она долго смотрела на них, внезапно ощущая, будто почва уходит из-под ног. Тишина затянулась, и она осознала, что дрожит. — Не решена? — переспросила она дрогнувшим голосом. — Да. — Не решена? — повторила она. — Вы хотите сказать, что предстоит сделать выбор? Кентавр промолчал. — Это выбор Гарри… или мой? — Твоя судьба не решена, Кэтрин Эрл, — наконец сказал он. — И это всё, что я могу сказать. Будь осторожна. — И вы тоже, — ответила она и, словно во сне, развернулась и пошла к деревьям. — Кэтрин Эрл! — окликнул её голос. — Что? — рассеянно отозвалась она. — Тебе понадобится проводник. Лес опасен… особенно для немагических. Вперёд вышел крупный кентавр с белой шерстью, держа в руках лук. — Следуй за мной. Китти пошла за ним, а в голове вихрем крутились мысли. Она должна исцелить двух людей? Кого? И что значит — не решена?

***

Обратный путь к Хогвартсу занял, должно быть, около часа, и за всё это время кентавр, державший лук наготове, не произнёс ни слова. Китти смутно подумала, что у него какое-то очень странное представление о «сопровождении»… она чувствовала себя скорее под конвоем, чем под защитой. Вместо ответов, на которые она надеялась, кентавры лишь всё усложнили. Теперь она могла думать только об одном слове — не решена… и о том, чьё это будет решение. Своё она знала. Значит, всё зависело от Гарри… Не захочет ли он её больше? Теперь, когда она знает его тайны, теперь, когда она втянута во всё это, теперь, когда рядом с ним снова его друзья… она ведь больше не будет ему нужна, правда? А что тогда станет с ней? Она одна. Ей не к кому обратиться. Она, вероятно, подозреваемая в убийстве… её арестуют, посадят в тюрьму… или, что ещё хуже, отправят в приёмную семью… Китти содрогнулась от этой мысли — и тут кентавр позади неё внезапно остановился. Она замерла, не оборачиваясь. — Ты уже здесь, — прогрохотал он. — Уходи. — С радостью, — пробормотала она себе под нос, решительно шагая вперёд и не поблагодарив кентавра. А за что, собственно, ей их благодарить? Она вышла к краю леса и ступила на травяные лужайки Хогвартса, уставившись на освещённый в темноте замок с тяжёлым чувством тревоги. Она больше не хотела здесь быть… она не выдержит. — Кто там? — вдруг раздался глубокий голос, от которого она едва не подпрыгнула на месте. Она обернулась — и уставилась на самого огромного человека, какого когда-либо видела в жизни. — Иисус Христос! — взвизгнула она, отшатываясь. — Вы… вы великан! — Эт ты, Кэти? — спросил он, шагнув вперёд. — Девчонка Гарри? Она ошеломлённо уставилась на него. Лицо почти скрывалось под копной взлохмаченных чёрных волос и гигантской бородой, из-под густых бровей поблёскивали чёрные глаза. Всё в нём было огромным… даже руки — размером с крышки от мусорных баков… — Ты что, по территории бродишь в такое время ночи? — изумлённо спросил он. — Да не может быть! Китти медленно кивнула, пятясь назад и судорожно подбирая слова. — Вы… великан, — вырвалось у неё. — Полувеликан, если уж на то пошло, — весело поправил он. — И замёрзла ты вся. — Ч… — начала она, а потом поняла, что и правда дрожит. — Да… наверное… — Пойдём со мной, я тебя быстренько согрею, — сказал он, махнув рукой, приглашая следовать за ним. Китти застыла. — Ты в порядке? — тревожно спросил он. — Полувеликан? — недоверчиво повторила она. — Ага, пойдём-пойдём, — усмехнулся он. — Старшая медсестра с ума сходит от беспокойства. Китти вздохнула и решила, что выбора у неё нет — пришлось плестись за полувеликаном. Она уже не думала, что выдержит ещё хоть одно магическое существо… сначала кентавры, теперь это… что дальше — драконы и единороги? Однако вскоре она поняла, что ведёт он её вовсе не в замок, а к небольшому домику из камня у самой кромки леса, окружённому огородами. Он распахнул перед ней дверь, и она юркнула внутрь, нервно застыв рядом с громадным креслом, пока он стряхивал плащ, ставил на пол арбалет и суетился вокруг огромного добермана, который радостно подскочил при их появлении. — Это всего лишь Клык, — объяснил он, когда пёс подбежал к ней. — В основном глуповат как пробка. — Ясно… — рассеянно сказала Китти, погладив пса по голове, а потом не выдержала: — Простите, но вы вообще кто такой? Мужчина на секунду уставился на неё, затем рассмеялся. — Ах да, манеры… извини! Меня зовут Хагрид, я тут егерь… друг Гарри. Он, наверное, меня упоминал. Он сказал это так гордо и уверенно, что Китти стало ужасно неловко, когда она покачала головой. — Ну… — вздохнул он, явно задетый. — Полагаю, неважно. — Если вас это хоть немного утешит, — поспешно сказала она, — он вообще ни о ком не рассказывал. Даже о Роне и Гермионе. — О, — сказал Хагрид, стараясь не выглядеть довольным… но тут же нахмурился. — Это как-то не похоже на Гарри… У Китти болезненно дёрнулось внутри — каждый раз, когда кто-то говорил, что Гарри ведёт себя «не так», её накрывало этим чувством. Значит ли это, что рядом с ней он был ненастоящим? — Садись, — сказал Хагрид, указывая на самый большой диван, который она когда-либо видела. — Хочешь чего-нибудь выпить? Чайку? Китти скривилась. — А у вас нет чего-нибудь покрепче? Хагрид посмотрел на неё краешком глаза, его густая борода дёрнулась в улыбке. — Знаешь что… неделя выдалась тяжёлая, а? — сказал он таким тоном, словно убеждал невидимого слушателя. — Чуток, чисто для здоровья. Китти даже не смогла выразить, насколько это её обрадовало. Годы приучили её к тому, что быстрый глоток — лучший способ успокоиться, взбодриться, собраться… а прошедшая неделя была сущим адом. Хагрид протянул ей стакан, наполовину наполненный янтарной жидкостью. — Никогда не видел, чтоб кто-то так радовался выпивке, — усмехнулся он, когда она осушила стакан одним глотком. — Хотя, вообще-то, ты маловата для этого. Китти рассмеялась, но ничего не ответила. — Тогда я сообщу старшей медсестре, где ты, — сказал он и направился к одному из буфетов. Китти откинулась на спинку кресла. По крайней мере, здесь было тепло… — подумала она и украдкой долила себе в стакан из бутылки огневиски, оставленной на столе. Когда Хагрид вернулся, у него на руке сидела сова, сжимавшая в когтях клочок бумаги. Он открыл окно и отпустил её — та бесшумно исчезла в ночи. Когда он снова сел, Китти смотрела на него с открытым ртом. — Почтовая сова, — пояснил он, наливая себе выпить. — Просто сообщил медсестре, что с тобой всё в порядке и ты скоро поднимешься. — Спасибо, — искренне сказала Китти и замолчала, делая глоток. — Ну… как тебе в Хогвартсе? — бодро спросил он. — Никак, — ровно ответила Китти. — А… — плечи Хагрида слегка опустились. — Наверное, ты слишком переживаешь за Гарри. — Да, — выдохнула она, думая о кентаврах и слове «не решена». — Он поправится, — уверенно сказал Хагрид. — Гарри крепкий, как старые ботинки. Он боец. Китти безучастно кивнула, вспоминая ужас кладбища. Гарри и правда был бойцом… но иногда этого просто оказывалось недостаточно. Хагрид, кажется, не знал, что ещё сказать, и долгое время хижину наполнял лишь треск огня. — Полегчало после озера? — наконец с надеждой спросил он. — Да… спасибо. Мне сказали, что это ты меня вытащил. — Не за что, — тревожно сказал он. — А что случилось? Китти уставилась на край стакана. — Забыла, что не умею плавать. Хагрид тихо хмыкнул, но смех тут же угас. Он некоторое время с беспокойством смотрел на Китти, затем снова встал и подошёл к буфету. Вернувшись, он уселся рядом и осторожно поставил себе на колени потрёпанную картонную коробку. — Может, это тебя немного развеселит? — предложил он, открывая крышку. Китти заглянула внутрь и увидела кучу фотографий… все они двигались. Она не смогла удержаться и с тихим вскриком отпрянула назад. Как бы она ни старалась, к движущимся картинам она так и не привыкла… но никто не говорил ей, что фотографии тоже бывают такими. — Прости… — смущённо сказал Хагрид. — Я забываю… — Н-ничего, — сказала Китти, стараясь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце. Хагрид немного порылся в коробке. — Я коллекционирую фотографии, — пояснил он. — Люблю хранить воспоминания. Китти молча кивнула, подумав о единственной фотографии, которую всегда носила с собой… сейчас она лежала в заднем кармане её джинсов. — А, вот она, — радостно сказал Хагрид и протянул ей одну. На снимке был Гарри — он сидел на том самом диване, на котором сейчас сидела Китти, и смущённо морщился, глядя в камеру. Фотография двигалась — Гарри смеялся над чем-то, и Китти невольно улыбнулась. Она почти забыла, каково это — видеть Гарри улыбающимся… счастливым. — Это было несколько лет назад, — объяснил Хагрид. — Подумал, тебе станет легче. — Да… стало, — сказала она, уже улыбаясь. — Он выглядит таким молодым. Хагрид издал тихий, печальный смешок. — Ага… ещё бы… и когда он очнётся… мы все посмеёмся над этим. — Ты правда так думаешь? — рассеянно спросила Китти, не отрывая взгляда от фотографии. — Мне кажется, мы больше никогда не будем смеяться. — Будем, — сказал он. — Все будем… когда-нибудь… Китти тяжело кивнула. Этот полувеликан выглядел почти таким же подавленным, как и она сама… и, кажется, сам не особо верил в свои слова. — Не переживай, Кэти, — сказал он. — Он скоро поправится. Китти снова кивнула. — Я очень на это надеюсь… я… я по нему скучаю. — Я тоже, Кэти… я тоже…

***

Тонкс медленно разлепила веки — они казались свинцовыми, будто на это ушли последние крохи сил. Она обвела комнату мутным взглядом человека, который ещё не до конца проснулся… и очень хотел бы, чтобы так и осталось. Ночной рейд выдался грязным и затяжным, спала она всего часа два, а повреждённое плечо адски болело. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что стоило бы сходить в Святого Мунго… но затем в памяти всплыло всё остальное — Ремус, их поцелуй… и то, как он вёл себя после. Теперь она понимала, почему. Он волновался… из-за разницы в возрасте, из-за того, что скажут люди, из-за того, что он якобы ей не пара… бла-бла-бла. Что ж. Она собиралась встретиться с ним в Косом переулке и сказать ему, что это вообще не проблема. Совсем. Тонкс медленно приподнялась, на несколько секунд оперевшись на локти — голова тут же поплыла. Она часто заморгала, когда зрение расплылось, дожидаясь, пока это пройдёт. Наконец, почувствовав себя достаточно бодрой и устойчивой, она села и спустила ноги с кровати. Сонно улыбнувшись при мысли о поцелуе, она потянулась за палочкой, щёлкнула — радио ожило, и утренние новости смыли остатки тишины, а затем комнату заполнила бодрая мелодия. Так… что надеть? — подумала она, ощущая в животе трепетное волнение, и поднялась на ноги. Она наколдовала кружку кофе и прижала её к себе, встав перед зеркалом и глядя на отражение. Она ахнула. Она выглядела ужасно. Кожа была слишком бледной, под глазами залегли тёмные круги, а жидкие пряди волос безжизненно свисали на лицо. Как Ремус вообще мог это поцеловать? — с недоумением подумала она. Тонкс сосредоточилась, представляя длинные розовые волосы, уставившись на отражение, пока цвет не начал растекаться от корней вниз… но вдруг ей пришлось резко остановиться — внезапно она потеряла равновесие. Она отчаянно потянулась и ухватилась за зеркало, вцепившись в него, как в спасательный круг, когда перед глазами всё поплыло. — Что происходит?.. — спросила она вслух, и её растерянный, панический голос странно отозвался эхом в комнате. Она сморщила лоб, окончательно теряясь. Слишком много всего происходило сразу. Кто-то будто выкрутил громкость музыки до предела — уши пульсировали от звука. Свет снова начал мерцать. Ей казалось, что она стоит в лифте, который резко меняет направление. — Ох… — донёсся её собственный голос словно издалека. — …помо— Лифт рванул вниз с жутким толчком. Она чувствовала, как падает… всё ниже и ниже, так долго, что начала сомневаться, упадёт ли вообще когда-нибудь. Всё это время гитара визжала у неё в ушах, а вокруг взрывались фейерверки. Когда она всё-таки рухнула на пол, это произошло с глухим ударом — и повсюду посыпались звёзды, жаля кожу там, где они падали. А потом всё погасло.

***

Ремус посмотрел на часы, машинально постукивая пальцами по деревянному столу перед собой. Он и так знал, который сейчас час… и что это значит, — но всё ещё цеплялся за надежду. Она не придёт, — сказал рациональный голос в его голове. Ты дал ей выбор: либо она встречается с тобой сейчас — и значит, прошлой ночью это было не просто поцелуем. Либо не встречается — и тогда это был всего лишь поцелуй. Он вздохнул и снова посмотрел на часы. Он знал, что она не появится. Теперь оставалось понять, что он по этому поводу чувствует. Хотел ли он, чтобы она пришла? Конечно. Но где-то глубоко внутри его пугала сама мысль о том, что это будет значить. Что он вообще чувствует к Тонкс? Задумывался ли он об этом раньше? За лето они сблизились… но что это означало? Он даже не осознавал, что какие-то чувства медленно подкрадываются к нему — а потом вдруг бах. Прошедшая неделя стала невыносимой. Он сделал длинный глоток, поставил стакан на стол и снова взглянул на часы. Впрочем, какой смысл всё это анализировать? Она не пришла — значит, это был просто поцелуй. Всё равно это было невозможно, убеждал он себя. Аврор и оборотень… она просто не могла к нему что-то чувствовать, это шло вразрез со всем, во что она верила. Он в последний раз посмотрел в сторону камина, затем допил остатки и поднялся. Выйдя на улицы маггловского Лондона, Ремус старался не слушать ту часть себя, которая яростно негодовала из-за того, что Тонкс его не дождалась… и из-за всей несправедливости происходящего. — Забудь, — пробормотал он себе под нос, решив заглянуть сначала в штаб, а уже потом — к Гарри. Когда час спустя Ремус наконец добрался до Хогвартса, его лицо было совершенно пустым, безо всяких эмоций. Он почти ожидал увидеть там Тонкс — готовую начать мучительный фарс, будто ничего не произошло, будто он ничего не чувствует, будто ему не больно… Но её там не было, и Ремус с неожиданным облегчением понял, что, пожалуй, пока не смог бы этого вынести. Вместо этого он вошёл в кабинет мадам Помфри — та стояла над котлом, увлечённо беседуя с Северусом Снейпом. Когда Ремус вошёл, глаза Снейпа опасно сузились. — Добрый день, — сказал Ремус, когда мадам Помфри подняла голову. — Добрый день, мистер Люпин, — ответила она, выглядя измотанной. — Без изменений? — предположил он, и она лишь кивнула, снова глядя в котёл. — Сегодня пробуем новое зелье, — сказала она. — Какое? — спросил Ремус, вопросительно посмотрев на Снейпа. — Сильное противоядие, — сухо ответил тот. — На случай, если он принял какой-либо яд. — Думаю, нам нужно выяснить и насчёт маггловских лекарств, которые он принимал, — добавила медсестра, отбрасывая волосы со лба и заправляя их под чепец. — На всякий случай. Ремус кивнул. Каждый день одно и то же: одни и те же предложения, одни и те же зелья… неужели они не видят, что, если уж на то пошло, Гарри становится только хуже? Он устало вздохнул — у него просто не было сил на всё это. Не после прошлой ночи с Тонкс… и сегодняшнего утра, когда он поймал на себе взгляд Снейпа. Он так увяз во всём происходящем, что даже не подумал защитить разум — и теперь Снейп ухмылялся почти с удовольствием. Ремус отвернулся, напряжённо выстраивая ментальный барьер, пока Снейп продолжал самодовольно улыбаться, помешивая зелье. Если бы он знал… он бы превратил жизнь Ремуса в ад. — Как Кэти? — поспешно спросил Ремус. — Хмф, — фыркнула мадам Помфри, отчего Снейп ухмыльнулся ещё шире. — Она исчезла вчера на пять часов. Вернулась сюда чуть ли не к полуночи! — Что? Куда она ходила? — поражённо спросил Ремус, на мгновение забыв о Снейпе. — Мерлин её знает, — отмахнулась медсестра. — Наверное, курить бегала или пакости устраивать. Я ей сказала, что это не гостиница! — Может, она была расстроена? — чуть резче, чем хотел, заметил Ремус. Неудивительно, что девочка ненавидит это место, если ей вообще никто не даёт ни малейшего кредита доверия. Мадам Помфри ничего не ответила. Ремус вздохнул и вышел из кабинета — придётся спросить Китти самому, понять, что с ней происходит. Однако, глянув в сторону её кровати, он обнаружил, что её там снова нет, и нахмурился, почувствовав тревогу… пока не заметил её сидящей у постели Гарри. Он подошёл и сел с другой стороны кровати, молча. Она на секунду взглянула на него. — Ты выглядишь хреново, — без обиняков сказала она. — Как всегда, сама вежливость, Кэти, — ровно ответил он. — Что ты делаешь? — Я где-то слышала, что люди в коме всё ещё могут слышать, — неопределённо сказала она, глядя на Гарри. — Так что я включаю ему музыку, которая ему нравится. Ремус посмотрел на наушники, которые Китти надела на уши Гарри, и на провод, тянущийся к CD-плееру. — Какую музыку? — Ты всё равно её не знаешь, — ответила она. — Думаешь, он слышит? — спросил Ремус, несколько секунд наблюдая за Гарри. — Не знаю, — пожала она плечами. — Но попробовать-то стоит, правда? Ремус чувствовал, что Китти сегодня примерно в таком же состоянии, как и он сам. — Куда ты ходила вчера ночью, Кэти? — В лес, — ответила она. — Что?! — недоверчиво выпалил он. Она криво усмехнулась. — Ходила поговорить с кентаврами… не особо удачно вышло. — Ты серьёзно? — потребовал он. — Это же было невероятно опасно! — Да, я знаю, — вздохнула она, обмякая в кресле. — Зачем ты туда пошла? — в полном недоумении спросил он. — Ну… вы с Тонкс говорили, что они могут предсказывать будущее… — объяснила она, с безразличным видом разглядывая свои ногти. — Я хотела спросить, знают ли они, что будет с Гарри. — Но… как… — он запнулся, пытаясь осмыслить её логику. — И… что произошло? — Они наговорили кучу непонятной, заумной фигни, — сказала она, помрачнев. — Я разозлилась и ушла. Абсолютно бесполезно. — Кэти… — начал Ремус, явно не находя слов. — Лес — чрезвычайно опасное место, особенно если ты не защищена. Пожалуйста, больше туда не ходи. — Я знаю, не волнуйся, — ответила она. — Я туда больше не пойду. В этом нет смысла. — Если ты знала, что это так опасно, зачем вообще пошла? — спросил он. — Потому что мне просто нужны были чёртовы ответы! — внезапно взорвалась она. — Все здесь ведут себя так, будто я только мешаю, и никто даже не пытается объяснить, что вообще происходит! Что на самом деле с Гарри? Почему вы мне ничего не говорите? Почему нельзя просто сказать хоть что-нибудь, чтобы мне стало легче?! Ремус тяжело вздохнул. — Прости, Кэти… ты права. Мы действительно должны больше тебе помогать. Но сейчас мы не знаем, что с Гарри. Насколько мы видим, он полностью исцелён. Но он в глубокой коме, и чем больше мы пытаемся что-то сделать, тем хуже ему становится. — Тогда что нам делать? — тревожно спросила она. — Я не знаю, — глухо сказал он. — Я изучаю всё, что могу, но ничего не сходится… Возможно, если бы мы знали больше о том, что произошло на кладбище, это помогло бы. Китти долго молчала, глядя на свои колени. — Я понимаю, что ты не хочешь об этом думать, — осторожно сказал он, — но— — Но если это поможет Гарри, да? — закончила она за него. — Ладно… думаю, да. Но я почти всю ночь была не с ним. — Не с ним? — Нас держали порознь. Я помню, что чувствовала себя так… будто хожу во сне. Я была в сознании, слышала всё… но не могла пошевелиться… — Это распространённое заклинание, — тихо пояснил Ремус. — Оно усиливает страх… — Наверное… — отстранённо сказала она. — Я слышала, как они говорили о Гарри… о том, что это для них важный момент… то, чего они ждали… очень долго. Я не понимала. — Волдеморт охотится за Гарри с самого его рождения, — сказал Ремус. — Когда Гарри был младенцем, он пришёл туда, где скрывались его родители, чтобы избавиться от всех сразу. Но когда он попытался убить Гарри… у него не вышло. Это почти уничтожило самого Волдеморта… но не Гарри. — Но родители Гарри… — тихо спросила она, боясь даже дышать. — Мертвы. Сначала Джеймс, потом Лили. В ту ночь мы все решили, что Волдеморт погиб. По всей стране шли празднования, все были счастливы… — Ремус глубоко, прерывисто вдохнул. — Все, кроме нас. Они были мертвы, Сириуса разыскивали за их убийство, Гарри отправляли прочь… а люди праздновали. — Они почти успели, — сказала Китти с болью в голосе. — Это был их последний день… — Если бы не они, всё бы закончилось, — сказал Ремус. — Но, как выяснилось, это был не конец… просто пауза. И теперь всё начинается снова. И Гарри снова в самом центре. — Но… я не понимаю, — раздражённо сказала Китти. — Почему Гарри? Он что, какой-то суперволшебник? — Нет, — бесстрастно ответил Ремус. — Мы просто все хотим, чтобы он им был. — Тогда… найдите кого-нибудь другого, — резко сказала она, подаваясь вперёд и беря Гарри за руку. — Так нельзя, Кэти, ты должна понять— — начал он. — Нет, я не обязана понимать! — перебила она, бросив на него яростный взгляд. — Если бы здесь лежала Тонкс, и ты знал бы, что кто-то пытается её убить, ты бы не смирился! Ты бы не позволил ей быть в опасности! Ремус промолчал, откинувшись на спинку стула. Они долго смотрели друг на друга. — Позволил бы? — яростно потребовала она. — Нет, — наконец ровно сказал он. — Не позволил бы. — Вот именно! — выкрикнула она. — Гарри больше не может так жить! Он не хочет! — У него больше нет выбора, Кэти, — медленно сказал Ремус. — Выбор есть всегда! — громко возразила она. Ремус смотрел на неё с грустью, удивлённый тем, как в её голосе дрожат слёзы. — Нам шестнадцать лет, Ремус, — сказала она испуганно, отчаянно. — Шестнадцать. Это не должно было случиться! Мы были счастливы… мы собирались поехать в Корнуолл, кататься на серфинге, спать в палатке и каждый вечер жарить барбекю! Мы не собирались думать о прошлом, потому что у нас были мы… и этого было достаточно! — Я знаю, Кэти… и я уверен, что Гарри хочет именно этого, больше всего на свете, — тревожно сказал Ремус, наклоняясь к ней и глядя с пониманием. — Но Волдеморт не позволит этому случиться. Не до тех пор, пока всё не закончится. — Значит, я просто должна сидеть и смотреть, как всё это происходит? — потребовала она, и слёзы уже свободно катились по её лицу. — Ждать, пока кто-нибудь придёт и скажет мне, что ничего не получилось… что Гарри умер… вот так просто? Ремус поднялся и обошёл кровать, присев на корточки перед Китти, которая яростно вытирала слёзы, размазывая тёмные полосы макияжа по щекам. — Всё будет хорошо, Кэти, — мягко сказал он. — Правда. Я обещаю. — Как ты можешь такое говорить? — спросила она, голос дрожал от слёз. — Как вообще что-то может быть хорошо после всего этого? — Кэти… ужасные, страшные вещи происходят с людьми каждый день, — начал он. — И иногда ты смотришь на всё это… на свою жизнь… и думаешь: я больше не хочу этого, я не справляюсь… Но нельзя сдаваться. Никогда нельзя. Потому что бороться — всегда лучше. Никогда не сдавайся. — Но я не могу бороться, если у меня нет Гарри… — всхлипнула она, всё так же бесполезно вытирая слёзы. — Я больше не хочу быть одна… Её лицо смялось, и она разрыдалась. Ремус понял, что сейчас нет таких слов, которые могли бы изменить её состояние. Вместо этого он неловко обнял её — и она тут же уткнулась в его плечо, рыдая. Он даже удивился: жёсткая, колючая оболочка Китти совсем не вязалась с этой сломленной девочкой. Он ничего не говорил, пока она плакала. Постепенно слёзы стихли, а он тем временем думал о том, что она сказала. О том, что не может бороться без него. О том, что не хочет больше быть одна. Он тоже не хотел быть один. Он не хотел, чтобы всё так закончилось с Тонкс. Ему нужно было пойти и поговорить с ней… сейчас было не время для осторожности, рассудка и холодной логики. Сейчас было время хвататься за то, что у тебя есть, пока не стало слишком поздно. Он заметил, что Китти перестала плакать, и отстранился, внимательно глядя на неё. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он. — Хреново, — пробормотала она, ещё больше размазывая макияж. — Я просто устала… от всего. — Эта неделя была для тебя очень тяжёлой, — сказал Ремус. — Но станет легче. — Как? — еле слышно спросила она. — Как это может стать легче? Я больше не могу… я не— Её прервал звук — занавес вокруг кровати слегка отдёрнули, и внутрь вошли Гермиона, Рон и Джинни. Они замерли, увидев Ремуса, сидящего на корточках перед Китти, которая теперь отчаянно пыталась скрыть лицо от троих. — Вы не могли бы подождать снаружи? — громко сказал он. Не сказав ни слова, они кивнули и отступили. Когда Ремус снова повернулся к Китти, та уже собирала свои вещи. — Тебе не обязательно уходить, — сказал он. — Забудь, — буркнула она, снимая с Гарри наушники. — Это бессмысленно. — Если тебе понадобится с кем-то поговорить… — начал он, тоже поднимаясь. — Да, спасибо, — быстро сказала она, снова вытирая лицо. — Пока. — Постарайся отдохнуть, Кэти, — сказал он, когда она направилась к своей кровати. Она лишь махнула рукой через плечо. Ремус ещё мгновение смотрел ей вслед. Он совершенно не понимал, как с этим справляться… им всерьёз нужно было подумать о том, что дальше будет с девочкой. — Сэр? — раздался робкий голос. Он обернулся и увидел Рона, Гермиону и Джинни, неловко стоящих рядом с кроватью. — Входите, — сказал он и наколдовал несколько дополнительных стульев вокруг кровати. Они подошли и какое-то время переглядывались. — С ней всё в порядке? — наконец спросила Гермиона, глядя мимо него в сторону кровати Китти. — Сейчас — нет, — честно ответил он. По крайней мере, теперь они знали, что сегодня с ней лучше не разговаривать. — Ох… — сказала девушка, посмотрев на Рона. — Нам стоит…? — Думаю, сейчас ей лучше дать немного пространства, — перебил Ремус, зная, что меньше всего Китти сейчас нужны разговоры с друзьями Гарри. — А… ладно… — быстро кивнула Гермиона. — У меня есть одно важное дело, — сказал он, снова накидывая мантию. — Но можете сделать мне одолжение? Кэти считает, что разговоры с Гарри могут помочь… — Мы и так с ним разговариваем, — сразу сказала Гермиона. — Хорошо. Ремус в последний раз посмотрел на Гарри — его смертельно белую кожу и исхудавшее лицо было тяжело видеть. — До свидания, Рон, Гермиона, Джинни, — кивнул он, выходя. — До свидания, сэр, — хором ответили они. Он махнул Китти и быстрым шагом покинул больничное крыло. Он пойдёт к Тонкс прямо сейчас. Скажет ей, что больше не хочет быть один. Скажет, что хочет её — и ему плевать на всё остальное.

***

— Ты видела её лицо? Рон и Джинни на мгновение посмотрели на Гермиону, а потом все трое осторожно выглянули из-за края занавески, разглядывая Китти — та сидела на кровати и быстро тёрла лицо. — Она выглядела очень расстроенной, — неловко согласился Рон. Повисла тяжёлая, неловкая тишина. Всем им было мучительно стыдно за то, как они обращались с девочкой… и ещё хуже — за то, что они при этом чувствовали. Они на мгновение избегали взглядов друг друга, ни один из них не решался озвучить свои мысли. — Ну… Гарри, — наконец начала Гермиона напряжённым голосом, — у нас, в общем-то, не так много новостей… Я вчера чуть не обыграла Рона в шахматы — настолько он был не в себе…

***

Через час Ремус уже стремительно входил в госпиталь Святого Мунго, направляясь прямиком к лифтам — ему, как сказали, нужен был второй этаж. Лифт, казалось, поднимался целую вечность, и Ремус нетерпеливо переминался с ноги на ногу, лихорадочно пытаясь представить, что могло случиться с Тонкс, всё ли с ней в порядке… и как бы отодвинуться подальше от слизкого мужчины рядом, который что-то бессвязно бормотал, будто индюк. Когда двери наконец открылись, Ремус буквально вылетел из лифта и огляделся в поисках медиведьмы. Он заметил коренастую женщину у большой доски, покрытой различными символами, которые, по всей видимости, были ей понятны — она внимательно сверялась с ними и что-то помечала. — Скажите, пожалуйста, где сейчас Нимфадора Тонкс? — выпалил он, даже не представившись. — А вы кто такой? — спросила женщина, даже не взглянув на него. — Я её… — он запнулся, подбирая слово, и остановился на: — друг. Женщина резко подняла на него взгляд и окинула с ног до головы. — И у друга есть имя? — Ремус Люпин, — тут же ответил он. — Пожалуйста, скажите, с ней всё в порядке? — В данный момент она у старшего медиволшебника, — сказала женщина, нарочно уклоняясь от его вопроса. Сердце Ремуса глухо застучало в груди. — Что с ней? — потребовал он. — Почему она здесь? — Это мы и пытаемся выяснить, — ответила женщина, и Ремус яростно уставился на неё. — Так дайте хоть какую-то подсказку! — почти крикнул он. — На неё напал гиппогриф или она упала с лестницы?! — Не нужно кричать, мистер Люпин, — холодно сказала женщина. — Мне неизвестно, что именно не так с мисс Тонкс— — Ремус! — раздался вдруг голос, обрывая её на полуслове. Они обернулись и увидели миссис Уизли, быстро идущую по коридору. Лицо у неё было мертвенно-бледное. Ремус тут же направился к ней, оставив бесполезный спор с медиведьмой. — Что случилось, Молли? — спросил он, схватив её за руку и уводя в сторону. — Я не знаю, Ремус, — тревожно сказала она. — Узнала совершенно случайно… услышала, как два Стража говорили о ней в Косом переулке. Говорят, один из них её привёл… меня к ней не пускают, и ни с кем поговорить не дают. — Это был заключённый? — вырвалось у него с болью. Он знал, что должен был остановить её от похода туда… что бы сказал Сириус, если бы узнал? — Я не знаю, — Молли покачала головой и подвела его к двери, на которой теперь было написано: N. Tonks. Ремус дёрнул ручку, но дверь была заперта. Ручка вспыхнула красным, и на дереве проступили чёткие чёрные слова: Вход запрещён — идёт обследование Ремус с отчаянием выдохнул и повернулся к Молли. Она судорожно сжимала руки, а веснушки на её пепельно-белом лице резко выделялись, будто кто-то прошёлся по нему фломастером. — Как ты узнала? Я только что отправила сову Аластору, — тревожно спросила она. — Я был в Отделе авроров, — сказал Ремус, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Кингсли сказал мне. Миссис Уизли некоторое время кивала, продолжая терзать руки. — Ох, Ремус… как ты думаешь, что могло случиться? — всхлипнула она. Он покачал головой, внезапно понимая, что не может вымолвить ни слова. Он опустился на один из деревянных стульев вдоль коридора и уткнулся лицом в ладони. Как он мог быть таким идиотом? Тонкс не пришла сегодня — уже тогда он должен был понять, что что-то не так. Даже если бы она решила, что между ними ничего не будет, она бы всё равно пришла и сказала это в лицо. Она была не из тех, кто просто не приходит. Пока он сидел там и смотрел на часы… она где-то была. Ей было больно. — Ты в порядке, Ремус? — вдруг спросила Молли где-то рядом. Он отнял руки от лица, посмотрел на неё и слабо кивнул, пытаясь выглядеть собранным, спокойным… самим собой. — Ты очень бледный, — сказала она и тут же осеклась, будто смутившись. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она имела в виду. — Полнолуние только в пятницу, Молли, — натянуто сказал он, глядя вглубь коридора, лишь бы избежать неловкости. — Конечно, прости, я… — начала она, потом махнула рукой. — Как думаешь, скоро они закончат? — Надеюсь, — ответил он. Молю, мысленно поправил себя. Опустилась тишина. Молли ушла связаться с семьёй и Орденом и вернулась, как показалось Ремусу, спустя часы… хотя по безумно медленным часам в коридоре прошло не больше десяти минут. Пока Молли ёрзала на стуле, вздрагивая при каждом шаге или открывающейся двери, Ремус сидел прямо, уставившись в стену пустым, невидящим взглядом. В животе скручивало от тошноты, а неизвестность сводила с ума. Если она умирала — он просто хотел, чтобы ему сказали. Дверь рядом с ними внезапно распахнулась, и оттуда вышел медиволшебник — белая мантия развевался за спиной, в руке был планшет, а палочка вертелась между пальцами. — С ней всё в порядке?! — выпалил Ремус, в ту же секунду оказавшись рядом. Медиволшебник слегка вздрогнул, взглянул на Ремуса, затем на Молли и жестом оттеснил их немного назад. Он ещё не успел ничего сказать, как в дверях появилась больничная койка, и Ремус замер, увидев на ней Тонкс. У него едва не вырвался крик ужаса. Она не могла выглядеть менее похожей на саму себя, даже если бы постаралась. Такая маленькая на этой кровати… кожа настолько бледная, что почти сливалась с простынями, вся в сотнях мелких порезов и одном длинном рассечении вдоль лица. Рана была ярко-красной, кровь всё ещё сочилась из уголка, так резко выделяясь на её коже, что казалась нереальной. Она была без сознания, под глазами залегли тёмно-фиолетовые круги. Ремус рванулся вперёд, но медиволшебник остановил его. — Тонкс! — отчаянно крикнул он, уже зная, что ответа не будет. Кровать катили дальше, и Ремусу оставалось лишь смотреть, как она исчезает из виду, в то время как Молли рядом подняла шум, громко требуя объяснений. Затем Тонкс увезли, а их с Молли проводили в тихую боковую комнату. — Что с ней? — потребовал Ремус, едва дверь закрылась. — На данный момент мы не до конца уверены, — медленно сказал медиволшебник, подтягивая к себе записи. — Её доставили около часа назад коллеги по работе. По их словам, они нашли её без сознания у неё дома. Забили тревогу, когда она не явилась на работу этим утром. — Я не понимаю… — слабым, дрожащим голосом сказала Молли. — Она была дома? К-к-как с ней могло такое случиться? — Насколько я могу судить, в последнее время её организм испытывал сильнейшую нагрузку, — сказал он, сверяясь с записями, затем снова посмотрел на них. — Я понимаю, насколько шокирующе видеть её в таком состоянии, но если позволите, я задам вам несколько вопросов? Они молча кивнули, а Ремус уставился в пол, ничего не видя. — Как у неё было со здоровьем в последнее время? — спросил медиволшебник. — Она была под огромным давлением, — ответила Молли, когда Ремус не смог вымолвить ни слова. — У неё три работы… она уже какое-то время болела… я думала, это просто грипп… Она оборвала себя, всхлипнув, и до Ремуса вдруг дошло, что Тонкс плохо себя чувствовала уже неделями. Как он мог ничего не предпринять?.. — Понимаю. Она жаловалась на что-то конкретное? — спросил мужчина, кивая сам себе. — Ну… тошнота, головные боли… она всё время была уставшей… — сказала Молли, и Ремуса накрыла медленная, ледяная волна осознания. Они знали об этом неделями. — Я думала, она просто переутомилась! Она ведь совсем недавно выписалась из больницы после дуэли в Министерстве… — А, это объясняет травму руки, — почти про себя сказал медиволшебник. — Мы подумали, что она слишком старая, чтобы быть связанной с этим случаем. — Я не понимаю, — вдруг сказал Ремус. — Так что именно с ней? На неё не нападали? — Судя по всему — нет. Похоже, это некое дегенеративное заболевание, — спокойно ответил тот. — Но порезы… — растерянно возразил Ремус. — По словам её коллеги, она, должно быть, уронила на себя зеркало. Вокруг было полно осколков стекла, — сказал он, и Молли тихо застонала от ужаса. — Возможно, она пыталась удержаться, когда потеряла сознание. — Когда вы говорите «дегенеративное заболевание», — спросила Молли, расстроенная и растерянная, — что вы имеете в виду? — Ну… Нимфадора, по всей видимости, сильно потеряла в весе за короткое время. Судя по всему, она почти не ела. А если, как вы говорите, у неё было сразу несколько работ, это вполне объясняет и нехватку сна, и общее истощение. — Почему она не ела? — спросила Молли, беспомощно взглянув на Ремуса. — Я не знаю, — сказал Ремус, и лицо его стало замкнутым. И вдруг для него всё сложилось воедино. Если подсчитать количество часов, которые она работала, то на сон, еду и отдых оставались какие-то жалкие крохи… и все их она проводила в Хогвартсе, дежуря у Гарри и Китти. Она буквально загнала себя в могилу — и что получила взамен? Ничего… — И что теперь будет? — тихо спросила Молли. — Мы переводим Нимфадору в палату, — спокойно и чётко ответил медиволшебник, словно хотел, чтобы они точно всё поняли. — Проведём обследования, постараемся снять симптомы и дадим восстанавливающие зелья. — И ей станет лучше? — Когда она наберётся сил, нормально поест и как следует отдохнёт, — ободряюще кивнул он, — примерно через неделю она снова будет на ногах. Ремус с облегчением выдохнул. Он почти убедил себя, что Тонкс смертельно больна… что потеряет её, так и не успев по-настоящему обрести. А теперь ему словно дали второй шанс. — Вы сможете спуститься к ней через несколько часов, когда она очнётся, — сказал медиволшебник, поднимаясь и показывая им на дверь. — Мы дадим ей прийти в себя естественным образом. — Спасибо вам, — искренне сказала Молли, пожимая ему руку. — Не за что, — слегка улыбнулся он. — Она в отделении Рудольфенсис. Лучше всего прийти через пару часов. Ремус сидел на одном из многочисленных стульев в коридоре возле палаты Тонкс, погружённый в мысли. С тех пор как новость разошлась, люди приходили и уходили: её друзья, члены Ордена, кто-то из семьи Уизли… но пока что его все оставляли в покое. Он и сам не был уверен, что смог бы сейчас с кем-то говорить. В воздухе висело ощущение шока, растерянности и беспомощности — почти осязаемое. Лучшая подруга Тонкс сидела на стуле в нескольких шагах от Ремуса и уже почти полчаса смотрела в стену, не сказав ни слова. И он точно знал, о чём сейчас думают все… о том, как им стыдно. За то, что не заметили. Не помогли. Ничего не сделали. Ремус открыл глаза и увидел медиведьму, проверяющую пульс Тонкс, осторожно приподнимающую ей веки и поправляющую одеяла. Та всё ещё была без сознания. — Ремус? — тихо окликнул его голос рядом. — Да? — отозвался он, поворачиваясь к Молли с таким видом, будто удивился, что она всё ещё здесь. — Я поеду, — сказала Молли, тревога звучала в каждом слове. — Орден созывает собрание, мне нужно всё подготовить. Ты останешься? — Да, — твёрдо кивнул он. — Лучше мне быть здесь… на всякий случай. — Хорошо, я заберу всех с собой, — сказала она и ушла. Фоновый шум постепенно стих, и он начал различать другие звуки: приглушённые голоса в палате Тонкс, быстрые шаги по коридорам, редкие крики, возгласы или даже чьи-то нелепые магические эффекты.

***

Тонкс с трудом разлепила глаза, чувствуя себя оглушённой и потерянной, пытаясь понять, где она находится. Всё было слегка размытым, но её накрыло ощущение белизны, шума, суеты. Почему в её доме так много людей? Она зажмурилась — и, должно быть, снова провалилась в сон, потому что, когда через несколько секунд открыла глаза вновь, света стало меньше, а вокруг — тише. Она попыталась пошевелиться, внезапно вспомнив, что ей нужно вставать, что она должна встретиться с Ремусом и, вероятно, уже ужасно опаздывает… но тут же поняла, что нормально двигаться не может. Руки и ноги налились свинцом, кости будто весили тонну, а всё тело пульсировало в такт гулкой боли в голове. — Выключить радио… — пробормотала она себе под нос. Шум в этом месте, пусть и приглушённый, делал головную боль только сильнее. — Тонкс? — раздался чей-то голос сбоку, и она нахмурилась, пытаясь сообразить, кто это. — Выйди… — попыталась сказать она, чувствуя, как мысли и слова движутся медленно, несинхронно. — Мой дом… — Тонкс, это я. Ремус, — сказал голос, и она попыталась определить, откуда он идёт — слева. — Я опоздала? — пробормотала она, пытаясь поднять руку к волосам, переживая, что выглядит ужасно. — Прости… заснула… — Тонкс, ты в Святом Мунго, — сказал он, и её смутило беспокойство в его голосе. Почему он не злится, что она его не дождалась? — Я опаздываю на работу, — внезапно сказала она и отчаянно попыталась сесть. Чья-то рука мягко, но настойчиво прижала её плечо обратно к кровати. Она повернула голову и наконец смогла сфокусироваться на лице Ремуса. Он выглядел бледным и измученным, с тёмными кругами под глазами. — Просто отдохни немного, Тонкс, — сказал он напряжённым голосом. — Ты больна… поспи. Она всматривалась в его глаза, пытаясь найти хоть какую-то подсказку, понять, что происходит, но тело было полностью с ним согласно — сон и правда казался отличной идеей… — Разбуди меня через пару часов, — с трудом пробормотала она, веки опасно тяжелея. — Навестить Кэти… И темнота снова накрыла её.

***

Ремус пришёл в Святого Мунго на следующий день как раз к открытию, прошёл мимо той самой медиведьмы, с которой спорил вчера, и сразу направился в её отделение. Перед тем как войти, он на мгновение заглянул в окно двери, используя стекло как зеркало, чтобы проверить, как выглядит, а затем посмотрел туда, где лежала Тонкс. Она сидела в постели, на лице — какая-то маскообразная конструкция, закрывающая рот и нос, взгляд рассеянный, сонный. Он едва не рассмеялся от облегчения: она выглядела в миллион раз лучше, чем вчера. Всё ещё бледная, с тёмными кругами под глазами и странными розово-коричневыми прядями волос, но все порезы исчезли. Ремус расправил мантию, провёл рукой по волосам и вошёл в палату. Проходя мимо других коек, он заметил, как пациенты с надеждой поднимают головы — вдруг это посетитель к ним. Все, кроме Тонкс: она по-прежнему смотрела куда-то перед собой. Он подошёл к её кровати, внезапно смутившись из-за цветов. — Доброе утро, — сказал он, прочистив горло. Она медленно перевела взгляд с того, на что смотрела, и посмотрела на него — глаза тяжёлые, вся она словно окутана сонливостью. Она подняла руку, стянула маску вниз, чтобы та легла на шею, и слабо улыбнулась. — Привет, — тихо сказала она, потерев глаза и тяжело опустив руку обратно на постель. Он обеспокоенно посмотрел на неё, пытаясь понять, для чего нужна эта маска. Он никогда такой не видел и испугался, что за ночь у неё появилось что-то новое, о чём он не знал. — В Лондоне все… будут носить такие… в этом… сезоне, — слабо пошутила она, запыхавшимся голосом. — Что это? — спросил он немного нервно. — Не совсем знаю, — пожала она плечами. — Что-то про… восполняющий… туман, кажется… Говорят, я подхватила… какую-то заразу… Это, похоже, её вымотало — она ещё глубже утонула в подушках. — Заразу? — тревожно переспросил он. Она лишь кивнула, явно обессиленная. — Какую именно? — спросил он, садясь на стул рядом с кроватью и глядя на неё с беспокойством. — З… заразу типа… заразы. Она закрыла глаза на несколько секунд, потом снова посмотрела на него — во взгляде мелькнуло смущение. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, всё ещё крепко сжимая букет. — Как будто меня… переехал… «Ночной рыцарь», — выдавила она и слабо улыбнулась. — Наверное, ты думаешь… что я совсем… дура? — Конечно нет, с чего ты взяла? — сказал он, придвигая стул ближе и глядя на неё с тревогой. — Из-за всей этой… суеты? Он с облегчением рассмеялся, покачал головой и улыбнулся — и она улыбнулась в ответ, явно радуясь, что он не осуждает её. — Конечно нет. Я же говорил тебе сбавить темп, — сказал он. — Просто не думал, что ты дойдёшь до госпитализации, лишь бы не идти на работу. Она широко улыбнулась — смеяться сил не было, но было видно, что ей очень хочется. — Поверь… я бы лучше… была… на работе. Она закашлялась и попыталась натянуть маску обратно. Ремус тут же наклонился вперёд. — Давай, я помогу, — тихо сказал он. Он осторожно убрал волосы с её лица и снова закрепил маску на носу. Она смотрела на него тяжёлыми веками. И тут он вдруг понял, что с ним не так с самого прихода: он нервничает. В животе порхали бабочки — до этого они ловко прятались за тревогой о её состоянии. Когда он снова сел, она посмотрела на него, глаза снова начали слипаться. — Как Гарри? — Без изменений, — тяжело сказал он. — Я не понимаю, что с ним… мадам Помфри в растерянности. — А… Кэти? — Ей тяжело, — признался он со вздохом. — Думаю, это начинает её ломать… ей уже трудно со всем этим справляться. — Что мы можем… сделать? — спросила она с болью в голосе, морщась, когда попыталась чуть сдвинуться. — Нам нужен Гарри в сознании, — сказал он прямо. — Иначе ничего не сработает. — По крайней мере… она теперь… может с нами… говорить, да? — с надеждой спросила она. — Это ведь… лучше, чем раньше? Нужно… что-то делать— Тонкс попыталась приподняться, но Ремус мягко остановил её, прижав обратно к подушкам. — Перестань хоть минуту переживать за других, — серьёзно сказал он. — И скажи мне, как долго ты была больна. — Но Кэти— — Как долго? — настаивал он. Она нахмурилась и медленно устроилась поудобнее, чтобы видеть его лучше. — Я не… помню, — наконец сказала она устало. — Я привыкла… со временем это стало… обычным… — Как долго? — повторил он, не собираясь принимать такой ответ. — Несколько недель? — предположила она, снова смущённо. — Слишком много работы… и слишком мало отдыха… делает Тонкс скучной девочкой… — Больной девочкой, — поправил он, и сам не понял, почему вдруг почувствовал раздражение — за то, что она так не берегла себя и заставила его пережить всё это. — Люблю… внимание, — попыталась она пошутить, но шутку тут же испортил новый приступ сухого, болезненного кашля. — Почему ты мне не сказала? — тихо спросил он, глядя на покрывало перед собой. Она вздохнула и на мгновение отвернулась от него. — Тонкс? — мягко подтолкнул он, когда тишина затянулась. — Я не могла, — неловко сказала она. — Почему? — настаивал он. — Почему ты не могла мне сказать? — Потому что… — начала она, снова повернувшись к нему и уставившись на него тусклым взглядом, — это означало бы… что всё по-настоящему. Он тяжело кивнул. Он понимал это слишком хорошо. — И я боялась… остановиться, — призналась она, снова отводя взгляд, — вдруг… это было единственное, что… держало меня на плаву… — Тонкс, — сказал он глухо, вновь чувствуя, как по спине пробегает холодок, — до такого бы не дошло, если бы ты сказала мне. Она без особого энтузиазма пожала плечами. — Я не знала… смогу ли сказать тебе… Он некоторое время молчал, пытаясь понять, что именно это значит, прежде чем она тихо усмехнулась и тяжело опустила ладонь на его руку, лежавшую на краю кровати. — Ты… злишься на меня? — спросила она обеспокоенно. — Нет, конечно нет, — ответил он с тёплой улыбкой. — Я просто за тебя переживаю. — Не надо… я уже в порядке… — сказала она, несмотря на то, что всё говорило об обратном. Она поняла, как это прозвучало, когда Ремус скорчил выразительную гримасу, и вздохнула, а затем улыбнулась и начала внимательно разглядывать его лицо. Он почувствовал, что её настроение изменилось, и надеялся, что не сказал ничего лишнего. — Прости… Ремус, — вдруг сказала она, устало закрыв глаза на пару секунд. — За что? — удивлённо спросил он, прекрасно осознавая, что её рука всё ещё лежит на его. — За то, что… не пришла, — тихо сказала она, слегка покраснев. — Я собиралась… встретиться с тобой. Он никогда не видел Тонкс иной, кроме как прямолинейной, смелой и открытой. Видеть её такой застенчивой и смущённой было для него настолько новым, что он несколько секунд ничего не сказал. Она тут же восприняла это как плохой знак. — Ты… не собирался приходить? — глухо спросила она. — А… понятно… — Нет, — рассмеялся он, наклоняясь к ней с искренностью, — я был там. Я ждал… — О, — только и сказала она, а потом посмотрела на него и слегка улыбнулась. — Правда? — Правда, — кивнул он, чувствуя, как с груди вдруг спадает тяжесть, словно он сам не замечал, как долго его это тревожило. — Это… уже второе… хорошее событие… за сегодня, — наконец сказала она, широко улыбаясь. — А какое было первое? — спросил он, тоже улыбаясь. — То, что ты пришёл. Они оба неловко рассмеялись, и Тонкс одарила его кривоватой ухмылкой. — Это было немного… слащаво… извини. — Ничего страшного, — рассмеялся он. Она улыбнулась, но тут же закашлялась, глубоко вдохнула, сняла маску и снова посмотрела на него. — В ту ночь… я подумала, что ты… пожалел об этом… — сказала она, внимательно следя за его реакцией. — Я думал, что это ты пожалела, — неловко признался он. — Мне показалось, что ты бы не ушла, если бы не так. — А… — сказала она, тяжело кивнув. — Перепутали сигналы… — Но давай забудем об этом, — рассмеялся он. — Я в таких вещах не силён… давно не практиковался. Тонкс слегка ухмыльнулась. — Договорились… просто мне кажется… на это больше нет времени… — Ты права, — ответил он, неловко беря её за руку. — Жизнь слишком коротка. — Ты прямо как Кэти… — прохрипела Тонкс. Ремус усмехнулся, но тут ему в голову пришла мысль. — Она говорила с тобой, — начал он, — обо мне, я имею в виду? Тонкс посмотрела на него секунду, а потом рассмеялась. — Ты тоже? — догадалась она. — Эта девчонка…