Глава 23 — Пробуждения и ссоры
21 мая 2026 г., 20:00
Я пришёл к тебе, чтобы сказать, что мне жаль, ты и не знаешь, как ты прекрасна.
Мне нужно было найти тебя, сказать, что ты мне нужна, сказать, что выделю тебя среди всех.
Расскажи мне свои тайны, задать мне свои вопросы — о, давай вернёмся к началу.
На следующий день Китти попеременно проводила время либо рядом с неподвижным Гарри, либо снаружи, докуривая последние сигареты, которые дала ей Тонкс. Весь день её не покидало странное чувство — почти беспокойство, будто она должна что-то делать, но не могла понять, что именно. Хотя, если быть честной с самой собой, — рассудила она, — здесь она чувствовала себя так каждый день. В конце концов она снова оказалась на привычном месте — у кровати Гарри, после особенно неприятного кошмара. Она и не подозревала, что кошмары могут настигать даже во время дневного сна. Она наблюдала за ним долгие часы, не двигаясь с места, прокручивая в голове все свои вопросы, все тревоги, всё то, о чём кошмары заставляли думать снова и снова. Что, если Гарри злится на неё? А что, если она вдруг поймёт, что злится на него? Он поправится? И если да — что это будет значить? Что станет с ней?.. Список был бесконечным. Спустя какое-то время она наклонилась вперёд и взяла его безвольно лежащую руку. Признаков жизни почти не было. Если бы его грудь не поднималась и не опускалась ровно и размеренно, она бы поклялась, что он мёртв. Он был слишком бледен, так сильно похудел… он больше не был похож на себя — скорее на восковую фигуру. Она не смогла удержать слёзы, собравшиеся в глазах, — они покатились по щекам, грудь болезненно сжалась. Почему он всё ещё не просыпается? — Ну же, Гарри, проснись, — тихо умоляла она, слегка сжимая его руку. — Пожалуйста… проснись… Ничего. Ни дрожи, ни тени движения под веками — даже шевеление пальцев ног стало бы для неё чудом. Она снова сжала его руку. — Сожми в ответ, Гарри, — всхлипнула она. — Ну же… просто покажи, что я здесь не одна… Ни малейшего движения. Теперь слёзы текли свободно. Она подняла его руку и легко поцеловала её. Она уже не надеялась, что это сработает — она просто желала всем существом, каждой костью, чтобы он улыбнулся ей, сказал не волноваться, рассмеялся над её слезами, поддел её акцент, даже накричал на неё… что угодно. Но этого не случилось. Она была здесь. Он был здесь. Но она была одна… Китти опустила голову на край его кровати и уставилась на одеяла перед собой. Мысли снова унесли её к той ночи — ночи, когда всё изменилось навсегда. Вся её жизнь свернула на другой путь из-за нескольких часов. Когда всё пошло не так. Когда всё было разрушено. Она вдруг вспомнила себя в машине. Парамедик разрезал металл, задавал вопросы. «Вы употребляли алкоголь или какие-либо запрещённые вещества?» Вот что он спросил. Она издала сдавленный, безрадостный смешок. Как же ей хотелось, чтобы это было правдой. Хотелось, чтобы всё происходящее оказалось кошмаром, каким-то психоделическим бредом. Чтобы они с Гарри просто были под кайфом. Чтобы не существовало магии, оборотней и больничных крыльев в замках. С этой мыслью она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Он даже пах уже не так, как раньше… И вдруг её глаза распахнулись. Мысль взорвалась в голове, как яркий фейерверк в глухой ночи. Она резко выпрямилась, выпуская руку Гарри, и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Несколько секунд она не могла ничего сделать — ни пошевелиться, ни вдохнуть, боясь, что мысль исчезнет. Затем, обдумав её ещё пару мгновений, она сорвалась с места. Она буквально бросилась к тумбочке рядом с его кроватью. Она видела, как туда убирали вещи. Их даже не открывали. Где они? Она распахнула ящик и дрожащими пальцами вытащила коричневую папку. Разложив её на кровати, она на секунду замерла — а потом открыла и начала просматривать исписанные врачебные записи. Она принесла их из своей больницы, но никому не было дела. Никто даже не взглянул… И вот оно. Чёрным по белому. Токсикология.***
Китти мчалась по коридорам, в панике гадая, куда подевались все — замок казался совершенно пустым. Она точно знала, что друзья Гарри здесь: она слышала, как они раньше заглядывали за угол и наблюдали за ней у его кровати, а его мать несколько раз приходила поговорить со старшей медсестрой. Почему вас никогда нет рядом, когда вы действительно нужны? — отчаянно подумала она. Всё это время они её раздражали, лезли без конца — и теперь, когда они ей были нужны, решили оставить её в покое! Просто прекрасно. Она выбежала в вестибюль и, поколебавшись мгновение, выскочила наружу — вдруг кто-то там. Китти остановилась наверху лестницы и оглядела раскинувшиеся лужайки в поисках хоть каких-то признаков жизни. И, конечно же, они были там — стояли вместе у кромки озера. Китти помчалась вниз по ступеням и через лужайки так быстро, как только могла. — Эй! Гермиона! Рон! — крикнула она, резко тормозя за их спинами и хватая девушку за руку. — Ай! — возмущённо вскрикнула Гермиона, выдёргивая руку и бросая на неё сердитый взгляд. — Я знаю, что с ним! — выпалила Китти, полностью игнорируя её. — Я знаю, что с ним не так! — Что ты несёшь? — настороженно спросила Гермиона. — Смотрите! Тут всё написано! — закричала Китти, тыча папкой ей в лицо. — Смотрите! Гермиона споткнулась, отступая назад, и забрала папку из её рук, пробегая взглядом по странице. — Медицинские записи Гарри? Я не понимаю… Я знаю, что у него была операция… — она выглядела сбитой с толку. — Что ты хочешь сказать?.. — Нет! — отчаянно перебила Китти. — Вы не видите? Смотрите! Рон и Гермиона обменялись встревоженным взглядом, и Китти с рыком досады вырвала папку обратно. Она опустила взгляд на страницу, положила палец рядом с одним словом и медленно подняла лист так, чтобы они оба видели. — Посмотрите внимательнее, — сказала она медленно и подчёркнуто, словно объясняла очевидное. — Вот здесь. Что на самом деле с Гарри… — Токсикология… — прошептала Гермиона, её глаза распахнулись, словно блюдца. Китти пристально посмотрела на неё — и Гермиона ответила ей тем же, уже с внезапным пониманием во взгляде. — Что это значит? — тревожно спросил Рон, переводя взгляд с одной на другую. — Яд, — прошептала Китти, сама не веря услышанному.***
— Профессор Снейп? — робко спросила Гермиона, постучав в тяжёлую деревянную дверь. — Почему именно профессор Снейп? — простонал рядом Рон. — Из всех людей — почему он? — А это вообще кто? — потребовала Китти у них за спинами, всё ещё сжимая медицинские записи. — Давайте просто скажем медсестре! — Он разбирается в таких вещах… — начала Гермиона. Дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился мастер зелий. Он окинул троицу взглядом удивления, длившимся не больше мгновения, прежде чем тот сменился презрительной усмешкой. Китти ничего не помнила о вчерашней встрече — и, судя по выражению лица Снейпа, он тоже. — Чего вы хотите? — спросил он шелковисто-гладким голосом, от которого Китти нахмурилась. — Мы хотели спросить вас кое о чём, профессор, — выпалила Гермиона, запыхавшись. — Вы же разбираетесь в ядах, да? — бросила Китти, бесцеремонно проталкиваясь мимо Гермионы и вставая прямо перед ним, уперев руки в бока. За её спиной Рон и Гермиона обменялись в ужасе взглядами. — Прошу прощения? — прошипел он смертельно тихо. — Гарри отравили! — заявила Китти, ткнув пальцем ему в грудь. — Я знаю, что это так! Что вы можете с этим сделать? Снейп долго смотрел на неё, но она умела выдерживать взгляд не хуже него. Несколько секунд они молча мерились упрямством, ожидая, кто первым отступит. В конце концов Снейп сдался — шагнул в сторону, пропуская их в кабинет. Гермиона и Рон покорно проследовали за Китти, старательно делая вид, будто вообще не имеют к ней отношения. Дверь подземелья захлопнулась с гулким грохотом, и профессор стремительно подошёл к ним. — Объяснитесь, — потребовал он, прищурившись. — Когда нас привезли в больницу, нас проверяли — не могу поверить, что я об этом забыла! — выпалила Китти, полностью игнорируя его угрожающий вид и то, как Рон с Гермионой ёрзают. — Проверяли? — переспросил он, изогнув бровь. — Кровь, я имею в виду. У нас обоих брали анализы крови, — пояснила она. — Зачем? — спросил он. — В смысле — зачем? — уставилась она на него. — Наверное, думали, что мы под кайфом. Они всегда так делают… но это неважно— — Что?! Все разом обернулись к Гермионе, которая сердито смотрела на Китти. — Ты что? — переспросила Китти, раздражённая её вспышкой. — Наркотики?! — взвизгнула Гермиона неестественно высоким голосом. — Ты и Гарри принимали наркотики?! — Я это сказала? — огрызнулась Китти. — Да! Ты только что это сказала! — почти закричала Гермиона. — Что ты с ним сделала?! — Гермиона… — неловко начал Рон, многозначительно кивая в сторону Снейпа, который с явным удовольствием наблюдал за разгорающейся ссорой. — Что я с ним сделала?! — недоверчиво повторила Китти. — Господи Иисусе, да приди ты уже в себя! Гарри лежит в коме, и я, возможно, только что поняла, как его спасти — а ты всё ещё на меня наезжаешь?! — Потому что, может быть, именно поэтому он и лежит там в коме! — закричала Гермиона, со слезами на глазах. — Это не моя вина! — яростно выкрикнула Китти. — Если вы принимали наркотики... — начала Гермиона, грозя ей пальцем. — Мы не принимали наркотики! Гарри вообще никогда в жизни— — А ты? — обвинила Гермиона, подходя ближе. Китти долго и пристально смотрела на неё, с совершенно нечитаемым выражением лица. Все молчали, даже Снейп выглядел заинтригованным — напряжение буквально искрило в воздухе. Наконец Китти повернулась к мастеру зелий и сунула папку ему в руки. — Врачи нашли что-то у него в крови. Я не знаю, что это значит, но должен быть способ выяснить, что это, — жёстко сказала она, и Снейп внимательно посмотрел на неё. — Я знаю, что это яд. Иначе почему он до сих пор не проснулся? Может, это что-то, не знаю… что питается магией? Поэтому чем больше вы пытаетесь его вылечить, тем хуже ему становится… Хотя ещё мгновение назад обстановка была накалённой, Китти почувствовала, как что-то изменилось. Снейп бросил на неё подозрительный взгляд — а затем внезапно направился к своему столу, что-то отыскивая. — Разве это уже не проверяли? — спросил Рон дрожащим голосом, побледнев. — Его проверяли на все известные отслеживаемые яды и зелья, — отмахнулся Снейп. — Магглы не обнаружат того, чего мы не знаем. — А может, мы можем найти то, что вы не можете, как раз потому, что мы магглы или что там ещё, — пожала плечами Китти, раздражённая тем, как он произнёс это слово. — Вы же можете делать с магией что угодно. Разве нельзя сделать так, чтобы яд нельзя было обнаружить? — Профессор… — тихо сказала Гермиона. — А может… это неотслеживаемый яд? Он быстро оглядел их всех — и вдруг его губы изогнулись в почти вампирской улыбке. — Существенная особенность неотслеживаемого зелья, Грейнджер, в том, что оно неотслеживаемо. — Это не смешно, — огрызнулась Китти, и Рон издал тихий звук, ясно дававший понять, что он не уверен, выберутся ли они отсюда живыми. — Прошу прощения, — сладчайшим тоном сказал Снейп, от которого веяло неминуемой гибелью. — Я не знал, что оскорбляю вас. — Да ладно, — отмахнулась Китти. — Слушайте, теперь вы знаете, что это. Так сделайте его лучше — разбудите его. — Всё не так просто, — пояснил Снейп, листая весьма увесистую книгу. — Но если это действительно возможно, у нас, по крайней мере, появился след, за который можно ухватиться. — Это не след… это оно и есть, — умоляюще сказала Китти, подходя ближе и глядя на него с отчаянной надеждой. — Давайте просто… давайте просто выясним, что это за яд, и разбудим его… Снейп не стал брать папку — лишь на мгновение скользнул по ней взглядом и тут же вернулся к книге. — Я разберусь с этим сам. Вскоре навещу Поттера и проведу нормальное обследование. — Почему вы не хотите взять папку? — потребовала Китти, слегка потрясая ею у него перед лицом. — Здесь чёрным по белому написано, что у него в крови. — Как я уже сказал, я крайне сомневаюсь, что состояние Поттера было выявлено вашими… врачами, — лениво отозвался Снейп, продолжая поиски. — То есть вы даже не собираетесь посмотреть? — недоверчиво спросила она. — Профессор… возможно, всё-таки стоит попробовать, — тихо сказала Гермиона рядом с ней. По крайней мере, на один короткий момент она смогла отложить разногласия и согласиться с Китти. — Грейнджер, я полагал, у вас хватит ума понять, что Они не стали бы утруждаться неотслеживаемым зельем, если бы его можно было обнаружить маггловскими методами, — усмехнулся он. — Я уже сказал, что займусь этим лично. — Но а если… — начал Рон, выглядя так, будто отчаянно не хотел говорить, но не мог сдержаться. — Если — ничего, — огрызнулся Снейп, окидывая их холодным взглядом. — Вы что, мастера зелий? Нет. И ваши результаты СОВ это подтверждают. А теперь я займусь делом, а вы можете пойти и дальше препираться о душевном состоянии Поттера — помутнённом, как мы видим. Китти уставилась на него, дрожа от ярости. — Как мне связаться с Ремусом или Тонкс? — спросила она низким, смертельно спокойным голосом. — Раз уж вы, очевидно, не способны уяснить даже самые простые факты или вам попросту наплевать, очнётся Гарри или нет! Снейп метнул в неё быстрый, яростный взгляд, затем решительно подошёл к двери и распахнул её. Он молча ждал, пока они уйдут, и в конце концов Рон и Гермиона, ссутулившись, вышли. — Почему вы не хотите ему помочь?! — выкрикнула Китти — теперь уже в полный голос. — Советую оставить размышления нам, — без тени улыбки сказал Снейп. — Уверен, мы справимся с этим куда лучше вас. — Да ты просто ублюдок! — прорычала она, делая шаг вперёд. От того, чтобы тут же вцепиться в него, её спасла сильная рука, схватившая сзади за футболку. — Я бы на вашем месте вернулся к Поттеру, — зло сказал он. — Вы здесь задержитесь ненадолго. И дверь захлопнулась у неё перед лицом. Китти несколько секунд смотрела на неё, слишком ошеломлённая, чтобы даже разозлиться, а затем с силой пнула дверь тяжёлым ботинком. — Высокомерный мудак! — заорала она, пнув её ещё раз. — Кэти… — тревожно начал Рон. — Думаешь, мне хоть каплю не похуй, что ты думаешь?! — снова заорала Китти, обращаясь к двери. — Наверное, это не самая разумная идея… — снова начал Рон, поспешно отпуская её футболку. Она резко обернулась к ним. — Да вы издеваетесь, блядь, — процедила она и, проталкиваясь мимо, направилась обратно. — Подожди! — крикнула Гермиона, устремляясь за ней. — Отстань от меня! — рявкнула Китти, сейчас совершенно не настроенная выслушивать надменную девчонку. — Просто скажи, что произошло, и я отстану, — быстро сказала Гермиона, ускоряя шаг. Китти зарычала себе под нос. Целый замок, набитый… набитый… ей даже слова не хватало, чтобы описать степень их тупости — впору было изобретать новое. — Вы были под наркотой, когда вас нашли? — потребовала Гермиона, поравнявшись с ней. — Поэтому его и поймали? — Нет! — почти взвизгнула Китти, резко разворачиваясь. — Я тебе не верю! — крикнула Гермиона ещё громче. — Скажи правду! Ты была под кайфом, да?! — Нет, мы не были! — заорала Китти в ответ. — Гарри никогда не принимал наркотики! И нет, я тоже не была под наркотой! И да, я пробовала — и что с того?! Это сейчас не важно! — Я так и знала! — яростно выпалила Гермиона. — Я знала, что ты— — Гермиона, — осторожно вмешался Рон, но Китти будто не услышала. — Знала что? — опасно тихо спросила Китти, остановившись и сжав кулаки. Гермиона смотрела на неё в упор, и несколько секунд они просто стояли, ожидая, кто сломается первым. — Я точно знаю, что ты обо мне думаешь, — начала Китти низким, яростным голосом. — Отребье с муниципального жилья, да? Быдло, всегда во что-нибудь вляпываюсь, верно? Гермиона не ответила — и Китти прекрасно поняла, что означает это молчание. — Ага, вот именно. Я прекрасно знаю, что ты обо мне думаешь, — усмехнулась она, уже за гранью злости. — Думаешь, раз я не умница, не из идеальной семьи и без «правильного» акцента — значит, я мусор? Что я увела у тебя Гарри? Что я забила ему голову наркотой? Потому что он никак не мог просто полюбить меня сам — без промывки мозгов! — Я этого не говорила! — резко возразила Гермиона. — Но ты думаешь так! Я вижу это в твоих грёбаных глазах! — выплюнула Китти. — И знаешь что? Может, ты и права! Может, я — последнее, чего Гарри заслуживает! Но если ты думаешь, что я — это дно, то ты и половины не знаешь, насколько он сломан. А ты этого даже не видишь! — Не смей так говорить о нём! — выкрикнула Гермиона, явно задетая. — Я могу говорить что угодно, потому что это правда! Я знаю! Я видела! И он — мой! Я с ним! Он доверил мне заботиться о нём и помогать ему, и, может, я справляюсь не идеально, но я пытаюсь! — закричала она. — Я стараюсь изо всех сил, и, похоже, я здесь единственная, кому не всё равно, очнётся он или нет! — Это не так! Мы его лучшие друзья, ты понимаешь это? Ты вообще понимаешь, что это значит? Что Гарри значит для нас? Что ты у нас отняла?! — Я ничего у вас не отняла, — жёстко сказала Китти. — И большое, блядь, дело — лучшие друзья Гарри! Ну и что? Он не просто мой парень — он мой лучший друг, и я его люблю. Ты вообще понимаешь, что это значит?! Рон и Гермиона смотрели на неё в потрясённом молчании. — Нет, не понимаешь. Потому что тебе плевать на всех, кроме себя, — продолжила Китти. — Ушёл ли Гарри из-за вас — это важно? Нет. Что Гарри делал, когда был со мной, — это важно? Тоже нет! Чёрт возьми, нет! — она уже не осознавала, что говорит. — Вас не было рядом, когда он в вас нуждался. Я была. Так что смиритесь с этим. Перестаньте на меня нападать и сделайте шаг назад — попробуйте наконец понять, что на самом деле происходит. Потому что всё, что вы сейчас делаете, — мешаете мне выяснить, что с ним не так, и только подтверждаете мою теорию: вы настолько эгоистичны, что вам проще смотреть, как он умирает, чем признать, что я здесь, что я о нём забочусь и мне он нужен живым, ясно?! С этими словами она резко развернулась и ушла, оставив Рона и Гермиону стоять неподвижно, словно статуи, и в полном оцепенении смотреть ей вслед.***
Ремус медленно вошёл в библиотеку, пытаясь понять, как Кэти вообще сюда попала и что она могла здесь делать. Вдруг его внимание привлёк глухой стук. Он прислушался и понял, что звук доносится из одного из проходов слева, ближе к Запретной секции. Стук повторился — и через мгновение он понял, что это звук книги, падающей на пол. Слегка нахмурившись, он осторожно направился туда, напряжённый, ожидая в любой момент увидеть летящую сверху книгу. Однако, завернув за угол, он увидел Китти. Она лежала на полу, перебирая стопку книг, остальные валялись вокруг неё. Половина полки была опустошена, и всё выглядело так, будто она просто выдёргивала книги наугад и швыряла их в стороны. — Как ты сюда попала, Кэти? — спросил он тихо, без угрозы в голосе. Она вздрогнула и резко обернулась через плечо. На лице мелькнуло раздражение — и не более того. Она тут же отвернулась обратно к книге. Лицо у неё было лихорадочное. — Вскрыла замок, — наконец бросила она, отшвыривая книгу и вытаскивая следующую. — Есть проблемы? Он устало вздохнул. Похоже, настроение у неё и правда было отвратительное — интересно, почему. Через мгновение он аккуратно пробрался сквозь беспорядок и опустился на пол напротив неё, прислонившись спиной к соседнему стеллажу. Она бросила на него ещё один злой взгляд и снова уткнулась в книгу — с видом человека, который толком не знает, что ищет и как это найти. — Что ты ищешь? — осторожно спросил он, заметив названия книг и нахмурившись. — Яды, — коротко ответила она, швыряя книгу и хватая следующую. — И по какой причине? — Потому что я собираюсь поочерёдно травануть каждого мелочного, высокомерного ублюдка в этом замке, — огрызнулась она. — А теперь вали. Он не смог скрыть удивления. Вчера она казалась куда спокойнее — а сейчас была почти такой же, как в первые дни в Хогвартсе. — Кого именно? — продолжил он, ничуть не смутившись — к такому он уже привык. — Гермиону, — прошипела она. — Потом этого полного мудака Снейпа, а следом — этого глиста Рона, который только и делает, что стоит и пялится на меня… Ремус кивнул, наблюдая, как она вытаскивает очередную книгу о ядах. Она ведь не всерьёз? — И что она сделала на этот раз? — наконец спросил он. Китти посмотрела так, будто взорвётся, если ей придётся это объяснять. Он быстро кивнул — ладно, не надо. — Ну что, стало легче после того, как ты изобразил заботу о «глупой маггле»? Молодец. А теперь просто катись к чёрту! — зло выпалила она, с силой дёргая книгу с полки. Он был немного ошарашен, но уходить не стал. Несколько минут он молча наблюдал, как она яростно листает страницы. Потом она резко посмотрела на него — и он с удивлением заметил, что у неё дрожат руки. — Отъебись! — Я никуда не уйду, так что можешь не стараться, — ровно ответил он. Она злобно уставилась на него, затем снова отвернулась, демонстративно игнорируя. Он наблюдал за ней какое-то время, пока не заметил лист бумаги, прислонённый рядом, к которому она постоянно возвращалась взглядом. — Что ты на самом деле делаешь, Кэти? — спросил он. — Это не важно, — яростно бросила она. — Очевидно, важно, — заметил он, хмурясь ещё сильнее. — Только для меня, похоже! — взорвалась она. — Уйди! — Что это? — Ты всё равно мне не поверишь, так что просто уходи! — Попробуй. Она подняла на него взгляд — с вызовом. Он не отвёл глаз. Наконец она пожала плечами, явно решив, что попытка того стоит. — Я ищу список ингредиентов для неотслеживаемого зелья, потому что Гарри отравили. Ремус слегка приоткрыл рот. — Почему ты так думаешь? — медленно спросил он. — Потому что в больнице Гарри делали анализ крови, и у меня есть результаты. Никто даже не удосужился их проверить, а когда я посмотрела, в токсикологии был целый список веществ, которых там не должно быть. Он смотрел в её честное, почти умоляющее лицо, и его охватывало странное осознание. — Думаю, там есть что-то, что мешает это увидеть. И каждый раз, когда вы используете магию, ему становится чуть хуже — будто вы подпитываете это, как батарейки подзаряжаете. — Почему ты никому не сказала? — слабо спросил он, будто во сне протягивая руку к листку. — Я пыталась, но этот ублюдок Снейп мне не поверил. Даже не посмотрел. Только потому, что это не магия. Потому что я — не магическая, — внезапно взорвалась она. — И я не могу ничего понимать или помочь! Потому что я бесполезная, да?! А Рону и Гермионе вообще плевать, медсестры не было, Тонкс — тоже, а я даже твоего номера не знаю! Так что если никто другой не собирается ничего делать — я буду. Дебилка, как видно! Ремус медленно кивнул, всматриваясь в список веществ, обнаруженных в крови Гарри при поступлении. У него похолодела кровь… Китти, всё ещё тяжело дыша от ярости, взглянула на его лицо — и едва не перестала дышать. — Ты их узнаёшь, да? — прошептала она. — Некоторые… — медленно ответил он, глаза его расширились, пробегая по строкам. — И я знаю человека, который сможет нам помочь. — Правда? — хрипло выдохнула она. — Честно? — Да, — сказал он, резко вставая. — Пойдём. Она уставилась на него с недоверием, затем тоже вскочила, готовая идти — и выглядела при этом более облегчённой, чем он когда-либо видел. Он вывел её из прохода, потом вдруг остановился, вспомнив что-то, и взмахнул палочкой над книгами. С грохотом и шелестом страниц они сами запрыгнули обратно на полки. Ремус проигнорировал её изумлённый вздох и быстрым шагом направился в сторону больничного крыла.***
Примерно через двадцать минут Китти снова оказалась в подземном классе Снейпа — на этот раз в компании Ремуса, пожилой седовласой ведьмы, мадам Помфри, а также Гермионы и Рона. Она сидела на рабочем столе, придвинутом к холодной каменной стене, откинувшись назад и подтянув колени к груди. Внутри всё ещё кипела злость — из-за того, как с ней сегодня обошлись и Снейп, и друзья Гарри, а ссора с Гермионой снова и снова прокручивалась у неё в голове. Она сжимала кулаки, отчаянно стараясь успокоиться и прислушиваться к Ремусу, который в основном обращался к Снейпу, объясняя медицинские записи и токсикологический отчёт, найденные ею. — Но Тот-Кого-Нельзя-Называть не стал бы использовать яд, который можно обнаружить, тем более маггловским целителям, — почти сразу сказала мадам Помфри, как только Ремус закончил. — В этом просто нет никакого смысла! — Возможно, он не рассчитывал, что Гарри проживёт достаточно долго, чтобы это вообще кто-то заметил, — предположил Ремус, и Китти побледнела от одной только мысли. — И всё же, — возразила женщина, — яд? Я имею в виду… ну это же просто… Она неопределённо махнула рукой, выражая своё отношение, и все едва заметно кивнули. — …Грубо? — подсказала пожилая ведьма, которую Китти уже заметила и которую звали Минерва. — Зато эффективно, — вмешался Ремус, бросив на Китти быстрый взгляд, словно проверяя, как она держится. Повисла задумчивая пауза. Желтолицый мужчина, которого Китти уже всей душой ненавидела, оторвал взгляд от стола и пронзительно посмотрел на Ремуса. — Прочтите ингредиенты ещё раз, Люпин, — сказал он, вложив в фамилию столько скрытого чувства, что стало ясно: между ними есть история. Китти наблюдала, как Ремус старательно избегает его взгляда, снова углубляясь в список. — Atropa belladonna. — Смертельный паслён, — тут же отозвался Снейп, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Основной побочный эффект — погружение в глубокий паралитический сон. Китти поёжилась. Даже она слышала о смертельном паслёне, и мысль о том, что Гарри дали его, переворачивала ей желудок. Она снова мысленно увидела список в руках Ремуса, вспоминая и другие вещества, обведённые красным медбратом. Она затаила дыхание, ожидая продолжения — и ещё больше боясь услышать, к чему всё это приводит. — Digitalis purpurea, — продолжал Ремус, и Китти снова сосредоточилась. — Наперстянка, — кивнул Снейп, отмахнувшись ленивым движением руки. — Любой уважающий себя яд использует её эссенцию как основу. Китти знала наперстянку — видела её в парках, но никогда не подозревала, что она ядовита. — Что ещё? На этот раз голос принадлежал Гермионе. Китти взглянула на неё и увидела, что та смертельно бледна, а сцепленные руки едва заметно дрожат. — Conium maculatum, — произнёс Ремус, и Китти удивилась, увидев, как Гермиона побледнела ещё сильнее. — Болиголов, — сказала она, опередив Снейпа. — Замедляет сердечный ритм, делает его слабым, расширяет зрачки, а затем он… то есть жертва, впадает в кому и… — она осеклась. Китти прищурилась, глядя на неё, но Снейп уже снова заговорил: — Если болиголов был основным ингредиентом, логично предположить, что последним добавили волчий аконит. Аконит вызывает онемение и усиливает кому, вызванную болиголовом. Китти поморщилась при мысли обо всей этой гадости, попавшей в кровь Гарри, и поспешно поднесла руки ко рту, чтобы её не вырвало. — Значит, это простой яд, — сказала Минерва всё ещё озадаченно. — Болиголов, аконит, наперстянка, паслён… все они известны, используются веками. — Простой, но смертельный, — ответил Ремус. — Если цель — максимальный урон при минимальных усилиях, зачем возиться с дорогими и сложными смесями? — Но мы говорим о Тёмном Лорде, — настаивала она. — Это просто… не в его стиле. — На самом деле это сложное зелье, несмотря на его скромное происхождение, — сказал Снейп, вставая и начиная мерить шагами небольшой участок пола. — Ключ — в точнейшем весе и силе каждого ингредиента, в идеальной пропорции, чтобы побочные эффекты не нейтрализовали друг друга и не подействовали слишком быстро. Идеальный образец мгновенно выводит жертву из строя, но при этом сильно растягивает процесс умирания. — На недели? — снова спросила шотландка, и тут Китти действительно вздрогнула. С её уст это прозвучало так, будто Гарри уже стоит одной ногой в могиле. — Нет, — отрезал Снейп. — Максимум несколько часов. Не больше трёх. — Тогда почему Поттер так долго жив? — спросила она в полном недоумении. — Не знаю, — ответил он, и по отвращению в его голосе Китти поняла, что ему неприятно это признавать. — Если эта маггловская запись верна, он должен был умереть в течение нескольких минут после поступления в… больницу. — Должно быть, дело во временном факторе… что-то произошло и остановило действие яда, так что он не убил его, а лишь поддерживает состояние, похожее на кому, — задумчиво сказал Ремус, снова глянув на записи. — Ничто не могло бы так сработать, — фыркнул Снейп, резко отметая его слова. — Как только яд попадает внутрь, он быстро всасывается в кровь. Китти подняла голову, нахмурив брови в глубокой сосредоточенности. — Ну очевидно же, что что-то произошло, — резко отозвался Ремус. — Мы знаем, что яд был у него в крови, значит, его отравили. — Ты забываешь, что это маггловское медицинское заключение, — ответил он, приподняв бровь и криво усмехнувшись. — И что? Ты сам только что сказал, что это не неотслеживаемый яд, магглы вполне могли обнаружить его в анализах, — парировал Ремус, а Китти слушала разгорающийся спор уже вполуха — в голове стремительно складывались идеи. — Вряд ли! Мы говорим о людях, которые вырезали ему почку ножом, потому что она была слегка повреждена! — И это, возможно, спасло ему жизнь — яд был в нём, а теперь его нет. Как ты это объяснишь? — Никак. Это ошибка, — усмехнулся он. — То есть они всё выдумали? — недоверчиво спросил Ремус. — А как ты это объяснишь? — резко потребовал Снейп, уже вскакивая на ноги. Они стояли лицом к лицу, яростно глядя друг на друга, напряжение в воздухе буквально искрило. — Ему промыли желудок, — тихо сказала Китти. Все разом обернулись к ней — словно только сейчас заметили, что она здесь вообще есть и способна говорить. — Что? — нахмурившись, спросил Ремус. — Гарри промыли желудок! — громче сказала она, когда всё внезапно встало на свои места. — Когда мы попали в больницу, ему сделали массивное переливание крови и промыли желудок перед операцией! Китти увидела, как у Гермионы отвисла челюсть, когда та поняла, к чему она клонит. — Что значит… промыли желудок? — с ужасом спросила мадам Помфри. — В горло вводят трубку и выкачивают всё, что есть в желудке, — быстро объяснила Китти, когда на лицах всех отразился чистый шок. — Обычно так делают при алкогольном отравлении или передозировке… но и перед операцией тоже. Они должны были сделать это Гарри! Несколько секунд все молча переваривали услышанное, затем Ремус снова опустил взгляд на медицинские записи. — Когда именно это могли сделать? — медленно спросил он. — По записям, его повезли на операцию через двадцать минут после поступления, — голос её дрогнул от воспоминаний. — Этого же достаточно, да? — Да… думаю, да, — ответил он, на мгновение посмотрев на Снейпа. — А когда ему дали яд? — Я не знаю, — она даже вздрогнула от вопроса. — Если бы я видела, как его чем-то кормят, я бы сказала… Последний раз, когда я видела Гарри, он не выглядел отравленным… потом я не видела его минут двадцать, наверное… Она слишком отчётливо вспомнила, как бежала по кладбищу, как нырнула в церковь, как пряталась под скамьями, пока викария убивали. Она так старательно гнала эти воспоминания прочь, но сейчас почти чувствовала запах смерти в воздухе, дыхание Пожирателя смерти у себя за спиной, когда он прижимал её к земле. — Китти? — внимательно окликнул Ремус, и она осознала, что все смотрят на неё с тревогой. — Сколько времени прошло до больницы? — Когда я снова его нашла… может, полчаса до аварии… ещё полчаса, прежде чем нас нашли… минут десять до больницы… Я не помню, мне тогда было совсем плохо… — пробормотала она. — Это почти два часа, — сказал Ремус, на мгновение положив ей руку на плечо, прежде чем подойти к Снейпу. — Этого достаточно. — Да, — ответил Снейп, теперь уже куда серьёзнее вглядываясь в список токсинов в крови Гарри. — Если это так… почему он всё ещё не проснулся? — тревожно спросила Гермиона. — Ведь яд уже давно выведен! — Первичные эффекты всё ещё присутствуют — кома, слабый пульс, расширенные зрачки и тому подобное, потому что яд успел глубоко всосаться до того, как его удалили, — сказал Снейп. — Но добавление некоторых вторичных компонентов может радикально изменить действие яда… Думаю, в зелье было нечто вроде предохранителя — на случай, если кто-то попытается оживить его магией. — То есть нечто, что питается магией и делает ему только хуже? — резко спросила Китти. — То самое, что я говорила несколько часов назад! Я же сказала вам: каждый раз, когда вы применяли к нему новую магию, ему становилось хуже! — Похоже, ты была права, Китти, — твёрдо сказал Ремус, кивнув ей. — Итак, что мы можем сделать? — Я могу сварить противоядие, — сказал Снейп, бросив на неё раздражённый взгляд за внезапную проницательность. — Но это займёт несколько часов как минимум. Не зная недостающего ингредиента, придётся действовать методом проб и ошибок. — Но он проснётся? — с надеждой спросила Гермиона. — Скоро? — Да, — кивнул Снейп, затем повернулся к Макгонагалл. — Лучше сообщить Дамблдору, он захочет присутствовать. — Он всё ещё в поездке, — ответила она, уже поднимаясь на ноги. — Связаться с ним будет непросто, но в любом случае он вернётся завтра. Все начали расходиться. Мадам Помфри поспешила обратно в своё крыло, Рон и Гермиона вышли, углубившись в разговор, следом за ними — пожилая ведьма. Снейп исчез в кладовой, и вскоре в классе остались лишь звон стеклянных флаконов да скрежет передвигаемой по рельсе лестницы. Ремус подошёл к Китти, которая всё ещё сидела, съёжившись, на скамье — слегка оглушённая, с расфокусированным взглядом. — Ты в порядке, Китти? — спросил он с беспокойством, усаживаясь рядом. — Да… нормально, — быстро ответила она. — Просто… я до сих пор не могу поверить, что мы разобрались. И что он проснётся. — Думаю, ты обнаружишь, что это ты во всём разобралась, — мягко усмехнулся он. — Сколько раз ты уже спасала Гарри, а? Китти не удержалась и слабо улыбнулась. — С ним всё будет хорошо, Ремус? — спросила она неуверенно. — Противоядие разбудит его, а потом мы разберёмся с побочными эффектами, — уверил он её, внимательно вглядываясь в лицо. — Хорошо… — выдохнула она. — Я так жду… Ремус ещё немного понаблюдал за ней, заметив, как она бессознательно ковыряет ноготь и нервно постукивает ногой по скамье. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, Китти, — тихо сказал он. Она резко посмотрела на него, испуганно. — Ты почти боишься того, что он проснётся, да? Она долго избегала его взгляда, пытаясь выглядеть так, будто поражена таким предположением, но в конце концов лишь нервно пожала плечами. — Да… — прошептала она. — Я хочу, чтобы он очнулся, больше всего на свете. Хочу, чтобы с ним всё было хорошо… Но есть маленькая часть меня, которая всё время шепчет — а вдруг он изменится? А вдруг, когда он вернётся к своим друзьям, я ему больше не понадоблюсь? Ремус кивнул, выслушав её страхи, и спокойно посмотрел на неё. — Мы с Тонкс уже говорили это, но повторю ещё раз. Тот Гарри, которого ты знаешь и любишь, — это тот самый Гарри, который сейчас лежит в больничной палате. Можно скрывать секреты, можно что-то не договаривать… но невозможно скрыть свои чувства. И невозможно быть кем-то другим рядом с тем, кого по-настоящему любишь. Она слегка кивнула, глядя в одну точку на полу и осторожно прокручивая его слова в голове. Потом снова кивнула — уже увереннее — и слабо улыбнулась. — Ты прав… — тихо сказала она. — Я однажды это поняла. Когда была с Гарри… я рассказывала ему вещи, которые никогда никому не говорила. Которые не смогла бы повторить. Которые даже себе самой не позволяла осознавать. И в какой-то момент я задумалась — почему я это делаю? И поняла, что впервые в жизни чувствую себя собой. Что такой я могу быть только рядом с Гарри. — Так будет и снова, Китти, — мягко сказал он. — Даже сильнее. Потому что теперь Гарри сможет рассказать тебе то, чего раньше не мог. — Вот этого я и боюсь, — почти грустно призналась она. — Что он любит меня не так сильно, как я люблю его. — Уверен, он сказал бы то же самое, — улыбнулся Ремус. — Все думают, что именно их любовь самая сильная на свете. Потому что невозможно представить, что кто-то другой может чувствовать так же. Китти тихо улыбнулась, на миг представив, как они с Гарри спорят о том, кто из них любит сильнее. Ремус, заметив её реакцию, приободрился, легко соскользнул со скамьи и протянул ей руку. — А теперь, почему бы тебе не поспать немного, пока готовят противоядие. Ночь будет длинной.***
Ремус был уже на самой грани сна — в том состоянии, когда ты ещё не полностью уснул, но уже видишь сны, — когда ему показалось, что дверь в комнату открылась. Этот звук был где-то на самом краю сознания, и он бы вовсе не обратил на него внимания, если бы не почувствовал, как правая сторона кровати слегка просела — будто кто-то сел рядом. Он с трудом начал выбираться из сна, ощущая сильную дезориентацию, и прошло несколько секунд, прежде чем он вообще смог открыть глаза. Обычно он спал очень крепко, но в последние дни ему катастрофически не хватало сна, и потому, когда он наконец засыпал, его было легче потревожить. — Не просыпайся из-за меня, — прошептал голос, и Ремус нахмурился сквозь дремоту. Наконец распахнув глаза, он смог различить расплывчатую фигуру перед собой. Синие волосы. — Тонкс… — пробормотал он, снова закрывая глаза и пытаясь проморгаться. — Привет, соня, — прошептала она с тихим смешком. — Сколь…ко… времени? — спросил он, вытягивая ноги и стараясь сфокусироваться на её лице. — Восемь с хвостиком, — ответила она всё так же тихо, будто старалась его не разбудить. — Всё в порядке? — спросил он, наконец разглядев её как следует и заметив, что она всё ещё выглядит неважно. — Как ты себя чувствуешь? — Всё нормально, — мягко успокоила она, убирая волосы за уши. — Я в порядке, просто немного устала. Сегодня снова заходила в Министерство. — Тебе же нельзя работать ещё неделю, — укорил он её, приподнимаясь и отмечая, что она действительно выглядит измотанной. — Надоело бездельничать, — улыбнулась она и тут же зевнула. — Местечко для ещё одной найдётся? Он молча подвинулся на узкой кровати, и она легла рядом, вытянувшись и устроившись спиной к его груди. Немного неуверенно Ремус обнял её, и когда она никак не отреагировала, он откинул голову на подушку и устало закрыл глаза. Тонкс довольно вздохнула, прижавшись к нему плотнее и расслабляя мышцы. Ремус невольно улыбнулся этому новому ощущению. — Ты устала? — тихо спросил он, не открывая глаз. — Ммм, — ответила она, положив руку поверх его — той, что теперь обнимала её за талию, наполовину удерживая от падения с края узкой кровати. — Как прошёл день? — спросил он. — Скучно, — пробормотала она, уже наполовину засыпая. — Заставили заполнять бумаги и всё такое… — Я всё равно считаю, что тебе ещё рано работать, — сказал он, разглядывая её волосы, которые при ближайшем рассмотрении оказались целой палитрой оттенков синего. — Может быть… но иначе я чувствую себя бесполезной, — ответила она, переплетая пальцы с его. — Как там Гарри и Китти? — Мадам Помфри сейчас пробует ещё одно противоядие, — спустя мгновение ответил он. — Не знаю… говорит, может понадобиться время. — Зато теперь мы хотя бы знаем, что с ним, — облегчённо прошептала Тонкс. — Не могу поверить, что мы не посмотрели записи раньше… — Мы просто не думали, что магглы смогут обнаружить что-то подобное, — успокоил он её. — Но, похоже, нам снова есть за что благодарить Китти — за жизнь Гарри. — Она держится удивительно хорошо, если подумать, — согласилась Тонкс, снова зевнув. — Как она сегодня? — Когда успокоилась, всё было нормально. Она меня удивила — начала говорить со мной о Гарри, о своих страхах насчёт того, что он очнётся, — он вздохнул. — Но спать она не хочет. Снова рисует. Нарисовала довольно впечатляющий портрет Гарри, и мне пришлось изрядно её уговаривать, чтобы она его показала. У неё невероятный талант. — Ммм, — протянула Тонкс. — Надо будет что-нибудь с этим сделать… Как думаешь, это противоядие сработает? — Надеюсь, — тяжело ответил он. — Я уже начал всерьёз волноваться… Мадам Помфри в последнюю неделю была совсем растеряна — думаю, ей стало легче, когда наконец появилось хоть какое-то направление. Было бы проще, если бы Китти рассказала нам больше о том, что произошло. — Думаю, она просто не хотела, — сонно сказала Тонкс, прижимаясь к нему сильнее. — А ты бы хотел? Ты же знаешь, какие они с магами… а для неё — представь. Ремус крепче обнял её за талию и задумался над её словами. Он вспомнил отчёты, которые читал раньше, стопки бумаг, которые Тонкс оставляла повсюду, те документы, что Муди и Кингсли приносили в дом. Некоторые вещи из них морозили кровь. — Тебе не кажется странным, — наконец тихо сказал он, — что она почти не пострадала, тогда как Гарри… ну… — Ммм, — отозвалась Тонкс откуда-то из полусна. — Может, она пряталась… — Мы так и не узнали, как им удалось уйти… — задумчиво продолжил он почти для себя. — От всех этих Пожирателей смерти… Ремус ещё немного поразмышлял и вскоре услышал, как дыхание Тонкс стало ровным и спокойным. Она уснула. Он улыбнулся про себя, закрыл глаза и уткнулся лицом в её волосы. Между ними всё шло на удивление легко и естественно, подумал он. Когда он вспоминал ту ночь, когда впервые поцеловал её, он так боялся — она была слишком молода, слишком другая, и ему казалось, что ничего не выйдет. Но теперь он понимал: Тонкс, которую знал он, и Тонкс, которую видели все остальные, были совсем не одним и тем же человеком. Ещё несколько минут он позволил себе подумать об этом, а потом велел мозгу замолчать и дать ему уснуть. Он был слишком измотан, и закрыть глаза, провалившись в сон, оказалось невероятно легко… Ему показалось, что прошла всего секунда, когда резкий стук в дверь выдернул его из сна. Сонно приоткрыв глаза и на мгновение растерявшись из-за синей стены перед собой, он слегка потянулся и понял, что Тонкс всё ещё лежит рядом с ним, крепко спя. Он рассеянно посмотрел на неё, затем перевёл взгляд к окну — там было кромешно темно. В дверь постучали снова, и он несколько секунд тупо смотрел в ту сторону. — Да? — откликнулся он, зевая и выпрямляясь, стараясь удержать Тонкс на диване. — Ремус, — запыхавшись, сказал Чарли, врываясь в комнату, чем немало удивил Ремуса. — У меня- Он оборвал себя на полуслове, заметив Тонкс на кровати. Несколько секунд он смотрел на неё, затем поднял взгляд на Ремуса, и тот внутренне поморщился. Не сказав ни слова, Чарли отступил назад и с резким движением захлопнул дверь. Ремус поспешно попытался выбраться с кровати, не разбудив Тонкс, почти перепрыгнул через неё и, прихрамывая, добрался до двери — сон оставил всю правую сторону онемевшей. Выйдя на площадку, он увидел Чарли, стоящего к нему спиной и разглядывающего один из многочисленных семейных портретов на этом этаже. Ремус заметил, что у того покраснела шея, а кулаки были сжаты по бокам. Он решил вести себя как можно спокойнее. — Что ты хотел, Чарли? — спросил он. Чарли резко обернулся и несколько секунд молча смотрел на Ремуса. Тот с удивлением отметил, насколько он зол, но, выдержав взгляд, Чарли так ничего и не сказал. — Чарли? — переспросил Ремус, внезапно задумавшись, не собирается ли тот его ударить, хотя не видел для этого никакой причины. — Мадам Помфри только что прислала тебе сообщение, — вдруг сказал он, и в голосе слышалось сильное волнение. — Думаю, она хочет, чтобы ты поехал в Хогвартс. — Правда? — воскликнул Ремус, тут же забыв обо всей неловкости. — Она сказала почему? С Гарри всё в порядке? — Не знаю, сообщение пришло через камин, — ответил Чарли, протягивая ему полоску пергамента. Ремус широко улыбнулся и крепко сжал бумагу, почти во сне поворачиваясь обратно к комнате. Гарри мог очнуться — он был уверен в этом. Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Китти будет так счастлива. — Она, наверное, позвала и Тонкс, — резко добавил Чарли, когда Ремус уже входил в комнату. — Тебе стоит её разбудить. Ремус замер, раздумывая, что на это сказать — поговорить ли сейчас с Чарли или срочно собираться в Хогвартс. Но горечь в его голосе заставила Ремуса обернуться и посмотреть на него прямо. — Я так и сделаю, — наконец ровно сказал он. — Она этого ждала. Чарли бросил на него взгляд — что-то среднее между ухмылкой и хмурым выражением — и Ремус кивнул, готовый и желающий идти. Казалось, Чарли борется с собой, чтобы что-то сказать, но Ремус отвернулся. Если Гарри действительно очнулся, у него были дела поважнее, чем обсуждать здесь с Чарли чью-то личную жизнь. — Она слишком молода для тебя, — жёстко сказал Чарли ему в спину, когда Ремус уже входил в комнату. Ремус вздохнул и обернулся, спокойно глядя на него. — Это ведь не твоё дело, правда? — тихо спросил он. Чарли выглядел возмущённым; костяшки его пальцев побелели от напряжения, и он попытался подавить Ремуса взглядом. — Послушай, Чарли, можно тебя попросить — не говори об этом никому. — Почему? Не хочешь, чтобы все узнали о твоём грязном маленьком романчике? Даже Ремус был слегка ошеломлён, нахмурившись. — Нет. Потому что Тонкс только что вышла из больницы, и я не думаю, что ей сейчас нужен дополнительный стресс. Ты так не считаешь? Чарли хватило порядочности слегка смутиться. Ремус уловил его взгляд, брошенный в дверной проём на Тонкс, всё ещё крепко спящую. Затем Чарли снова посмотрел на Ремуса, выдержал взгляд и неожиданно резко развернулся, зашагав по коридору к лестнице. Ремус снова вздохнул, устало прикрыл глаза и вернулся в комнату. Он посмотрел на письмо, быстро развернул его, почти боясь прочесть, но утешая себя мыслью, что вряд ли ему стали бы писать, если бы новости были плохими. Мистеру Люпину. Новый курс зелий, применённый сегодня, дал результат, и Гарри подаёт признаки пробуждения. Вы можете приехать, когда сможете. Мадам П. Помфри. Ремус широко улыбнулся и тут же опустился на колени рядом с Тонкс. Некоторое время он смотрел, как она спит — спокойная, умиротворённая, совсем не с тем измождённым выражением, к которому он привык, когда она была в сознании. Через мгновение он грустно улыбнулся и осторожно потряс её за плечо. Она что-то пробормотала, слегка сдвинулась на месте и снова затихла, всё ещё глубоко спя. — Тонкс? — сказал он, снова осторожно встряхнув её. — Просыпайся. — Ммм… — пробормотала она, после чего выдала что-то неразборчивое, подозрительно похожее на: — …убери ту собаку из моей машины… Он слегка улыбнулся, но не стал наслаждаться этим моментом. — Тонкс! — А? — спросила она рассеянно, открывая глаза и несколько секунд глядя на него, прежде чем улыбка узнавания появилась на лице. — Д-доброго утра. Она широко зевнула. — Ещё не утро, — усмехнулся он. — Мадам Помфри прислала за нами. Думаю, Гарри очнулся. — Правда? — она резко села, так что он даже слегка вздрогнул. — С ним всё в порядке? — Пока не знаю… глупый вопрос, но ты ведь пойдёшь со мной? — Да, — рассмеялась она, свешивая ноги с кровати, потирая лицо и отчаянно пытаясь проморгаться. Ремус прошёлся по комнате, собирая сумку, чтобы остаться на ночь в Хогвартсе, и как раз снимал дорожную мантию со спинки стула у стола, когда Тонкс подошла к нему — уже полностью готовая. — Прелесть сна в одежде, — сообщила она, снова зевая от усталости. — Ты сможешь аппарировать в Хогсмид или лучше через камин — прямо в кабинет Дамблдора? — с беспокойством спросил он, заметив, как неуверенно она держится на ногах. Она уже, кажется, собиралась ответить, что с аппарированием всё в порядке, но передумала и лишь пожала плечами, смущённо улыбнувшись. — Через камин было бы неплохо, — предложила она, и Ремус улыбнулся. — Тогда пошли, — кивнул он, не делая из этого события и направляясь к двери. Они спустились вниз, проходя мимо пустого места, где раньше висел портрет миссис Блэк. Хотя Ремус всегда ненавидел этот портрет, теперь в коридоре стояла пугающая тишина — все уже привыкли ходить здесь на цыпочках. Войдя на кухню, чтобы воспользоваться самым большим камином, Ремус увидел Чарли и Билла, сидящих за столом. Чарли мрачно уставился в свой стакан, а Билл лишь кивнул Ремусу с лёгкой улыбкой. Тонкс снова зевнула. — Как вы, ребят? — спросила она рассеянно, явно не особенно интересуясь ответом, копаясь в сумке. — Хорошо поспала? — с вызовом спросил Чарли. — Первый нормальный сон за долгое время, — ответила она, не заметив ни его тона, ни взгляда. Билл и Ремус переглянулись с тревогой. — Ну да, ещё бы. Она посмотрела на него озадаченно, но тут же нашла то, что искала, — кожаный мешочек с летучим порошком. Не говоря ни слова и бросив взгляд на Ремуса, она зачерпнула горсть порошка и протянула мешочек ему. — Увидимся позже, — тихо сказала она и шагнула в камин. Ремус не знал, стоит ли что-то сказать, но его избавил от раздумий голос Билла. — Да повзрослей ты уже, — пробормотал он почти неслышно, и Ремус заметил, как Чарли резко вскинул голову. Если бы взглядом можно было убивать… — Лучше скажи Молли, если Гарри и правда очнулся, — сказал Ремус, глядя Чарли прямо в глаза, и шагнул в пламя.***
Гарри просыпался. Она ждала этого момента так долго — надеялась, молилась, ждала, будто от этого зависела вся её жизнь… и теперь, когда он действительно настал, она не могла с этим справиться. Ремус и Тонкс разбудили её. Уизли, как сказали, уже были в пути. В больничном крыле, казалось, собралось несметное количество людей — они молча заполняли пространство, терпеливо ожидая, пока мадам Помфри суетилась вокруг Гарри. Все держались на почтительном расстоянии, жадно наблюдая за происходящим, а она могла лишь стоять там, где вскочила с кровати, не в силах оторвать взгляд от разворачивающейся сцены. Вся её жизнь сейчас зависела от того, как Гарри будет относиться к ней, когда очнётся… и в глубине души она не знала, каким это будет. Она даже не знала того Гарри, который лежал в этой постели. Она знала своего Гарри — того, что ходил с ней в старую школу, ел в «Макдоналдсе», ненавидел фильмы ужасов, злился на неё за то, что она слишком много пьёт, подшучивал над её акцентом… А этот Гарри — волшебник, человек, который летал на метле ради удовольствия, мог делать что угодно с помощью магии, дышать под водой… кто он вообще такой? Может, Гермиона была права. Может, она была права с самого начала… Он очнётся лишь для того, чтобы сказать всем, что попробовал её мир, и он ему больше не нужен. А потом уйдёт она — обратно, в ту жизнь… Она не хотела, чтобы это случилось, но почти в равной степени боялась и другого: что Гарри проснётся — и она поймёт, что она больше не хочет его. Что если он слишком изменился? Что если… она сглотнула, вдруг ощутив странную пустоту… что если она больше не любит его? Тишину больничного крыла нарушил приглушённый шёпот — что-то происходило. — Гарри? — прозвучал голос. — Ты меня слышишь, Гарри? Китти больше не могла этого выносить. Ноги, прежде словно приросшие к полу, внезапно сорвались с места, и она бросилась бежать, не отдавая себе отчёта в своих действиях. Её уводили — босые ступни шлёпали по холодному камню, пока тело двигалось вперёд, а разум был где-то совсем в другом месте. Она не знала, сколько бежала, но вскоре почувствовала, как кожа, покрытая потом, пошла мурашками от прохладного ночного воздуха, как горят лёгкие, и она, спотыкаясь, остановилась. Она отчаянно огляделась. Она оказалась на краю большого чёрного озера — там, где оно соприкасалось с лесом, в который ей было строго запрещено заходить. Дрожащими ногами она подошла к одному из деревьев, чьи длинные, похожие на пальцы ветви склонялись к воде и кучей лежали у ствола. Она подтянула колени к подбородку и уставилась на гладь озера, чувствуя, как могучее дерево укрывает её от всего остального мира.***
— Я нигде не могу её найти, — обеспокоенно сказала Тонкс, встретив Ремуса у входа в Больничное крыло минут через двадцать. — Я проверил библиотеку, расспросил почти все портреты — никто её не видел, — ответил он, заглядывая внутрь и прикусывая губу. — На ступенях её тоже нет, там, где она обычно сидит, — добавила Тонкс. — Где она может быть, Ремус? Ты не думаешь, что она опять сбежала? — Нет… думаю, она просто испугалась… — тихо сказал он, отходя от двери, чтобы поговорить с ней без лишних ушей. — Но почему? Она же так долго этого ждала… — прошептала Тонкс. — Возможно, она боится — что сказать, как себя вести… — ответил он. — Она знала только того Гарри, которого он сам хотел ей показать. А теперь ей придётся встретиться с тем, кто он есть на самом деле. Тонкс тяжело вздохнула и провела рукой по волосам. — Мы должны её найти, Ремус. — Давай посмотрим на территории, — предложил он. — Она часто уходит наружу, правда? Надеюсь только, ей не пришло в голову снова лезть в лес. — Нет… не сейчас, — сказала Тонкс, пока они медленно шли к Вестибюлю, отчаянно надеясь, что она права. Она и не ожидала, что обычная прогулка окажется такой изматывающей. Из больницы она вышла уже несколько дней назад, но эта всепроникающая усталость будто поселилась у неё в костях, и одна лишь мысль о том, чтобы спускаться по ступеням, вызывала изнеможение. Но она собралась с силами и пошла за Ремусом, делая вид, что всё в порядке… пока он не обнял её за талию и не поддержал. — Я правда в порядке, — упрямо сказала она. — Тебе не нужно притворяться со мной, — просто ответил он. Она улыбнулась, неожиданно растроганная. Он был прав — с ним можно было не лгать. И это делало её счастливее, чем она могла выразить словами. Они спустились по ступеням, медленно осматривая окрестности. Китти могла быть где угодно — у неё был поразительный талант исчезать, когда она этого хотела. Их почти необъяснимо потянуло к озеру — они знали, что Китти испытывает к нему особое притяжение, ведь однажды она даже решилась «искупаться» в чернильно-чёрной воде. — Смотри… вон она, — вдруг прошептала Тонкс, указывая на сжавшуюся фигуру под плакучей ивой. — Может, тебе лучше подойти? — предложил Ремус, отпуская её и позволяя идти самой. Тонкс кивнула и осторожно подошла ближе к девушке, которая, казалось, совершенно не замечала её присутствия. Тонкс тревожно сглотнула — Китти сидела, подтянув колени к груди, подбородок лежал на сложенных руках, глаза поблёскивали в темноте. — Привет, Кэти, — тихо сказала Тонкс, остановившись в нескольких метрах. Китти чуть наклонила голову, но не произнесла ни звука. Через пару мгновений Тонкс подошла ближе. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, тяжело опускаясь на землю рядом. Китти не ответила, лишь молча покачала головой. Тонкс внимательно посмотрела на неё — такой она её ещё не видела, и это тревожило. Не случилось ли чего-то ещё? — Что случилось, Кэти? — обеспокоенно спросила она, положив руку ей на плечо. Снова молчаливый жест… а затем тихий всхлип, который сразу всё выдал. — Ох, иди сюда, солнышко… — мягко сказала Тонкс и обняла её. Вместо того чтобы оттолкнуть или вырваться, как она ожидала, Китти судорожно всхлипнула и крепко обхватила Тонкс руками. — Тш-ш… — прошептала она, поглаживая её по волосам. — Что случилось? Китти снова покачала головой, уткнувшись ей в плечо, и разрыдалась. Тонкс терпеливо ждала, мельком глянув через плечо девушки — Ремус стоял поодаль и смотрел на них с тревогой. Она попыталась взглядом дать ему понять, что происходит, а потом снова сосредоточилась на Китти. — Что тебя так расстроило? — мягко спросила Тонкс. — Кэти… что не так? — Я боюсь, Тонкс… — наконец прошептала она надломленным голосом. — Чего? Она всхлипнула ещё раз. — Того, что будет дальше. — С тобой? — осторожно предположила Тонкс. — С нами обоими. — Я не знаю, как всё сложится, Кэти, — твёрдо сказала Тонкс, — но я обещаю, что сделаю всё, что смогу, чтобы тебе помочь. Ремус тоже. Мы не позволим, чтобы с тобой случилось что-то, чего ты не хочешь… хорошо? Китти тяжело кивнула и отстранилась, поспешно вытирая слёзы. — А если вы не сможете помочь? — тихо спросила она. — В каком смысле? — А если то, что со мной происходит, нельзя исправить? — Я тебя не совсем понимаю, — призналась Тонкс, глядя на неё с недоумением. — А если Гарри больше не будет меня любить, теперь, когда у него снова есть друзья… — болезненно произнесла Китти. — До всего этого у нас были трудные дни… мы ссорились… а если… если я была глупой, думая, что всё будет как раньше… — Не думай так, Кэти, — встревоженно сказала Тонкс. — Я не могу иначе. Всё это время я молилась, чтобы с ним всё было хорошо, но я даже не знаю человека, который лежит там сейчас… — голос её снова дрогнул. — Он ведь не будет прежним, правда? — Ты могла не знать всех подробностей жизни Гарри, Кэти, — мягко сказала Тонкс, мгновенно уловив суть её страха, — но ты знала его. По-настоящему. И это никуда не денется. Китти молча кивнула, снова яростно вытирая глаза. — Но ведь человека делают детали, разве нет? — отчаянно сказала она. — А у Гарри здесь целая другая жизнь… такая, которую я не понимаю и в которой не могу быть частью. — Это неправда, — твёрдо ответила Тонкс. — Ты можешь быть частью его жизни сейчас не меньше, чем раньше… даже больше. Ты спасла ему жизнь. И я понимаю, как тебе сейчас тяжело всё это осознать — да многим детям, которые приходят в эту школу, поначалу сложно привыкнуть к магии. Но со временем это перестанет казаться странным… — Сомневаюсь, — слабо и сквозь слёзы усмехнулась Китти. — Картины с тобой разговаривают, призраки проходят сквозь стены. И в озере ведь живёт гигантский осьминог, да? — Я надеялась, что ты об этом не узнаешь, — с кривой улыбкой сказала Тонкс. — Вообще-то это кальмар, — раздался голос Ремуса, и они обе подняли головы — он опустился на траву рядом. — Ну тогда всё нормально, — глухо сказала Китти. — Совершенно обычное дело. — Думаю, слово «нормально» к нам никогда не применялось, да, Ремус? — усмехнулась Тонкс. Китти посмотрела на замок — огни мерцали в темноте, отражаясь в воде озера. Он и правда был завораживающе красивым… жаль только, что она знала, каким он бывает на самом деле. — Он… — она замялась, тревожно подбирая слова. — Он проснулся…? — Не знаю, — тихо ответила Тонкс. — Когда мы ушли тебя искать, он ещё был без сознания… Китти шмыгнула носом, не отрывая взгляда от замка. — Хочешь пойти наверх? — спросил Ремус. — Да… — прошептала она неуверенно. — И нет… — Можешь зайти к нему одна, если хочешь, — предложила Тонкс. — Чтобы побыть наедине. Как тебе? Китти на мгновение задумалась. — Ужасно, — ответила она. Тонкс и Ремус тихо рассмеялись. — Но знаешь, что говорят, да? — сказала Китти, и в её голосе появилась решимость. — Каждый день делай хотя бы одну вещь, которая тебя пугает… — Тогда пойдём, — с улыбкой сказала Тонкс. Они поднялись и молча направились к замку. Ремус поддерживал Тонкс — та выглядела бледной и совершенно вымотанной, — а Китти шла рядом, глядя в пол и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Вот он… момент, которого она так ждала, о котором молилась… и которого так боялась. Они вошли в вестибюль — в коридорах было прохладно после тёплого летнего вечера, и Китти в каком-то оцепенении смотрела на каменные плиты под ногами, наполовину взволнованная, наполовину в ужасе. И вот они уже у дверей Больничного крыла. Китти замерла на мгновение, прежде чем толкнуть дверь. Откладывать больше было нельзя — там, за ней, её ждала судьба… Вокруг кровати Гарри стояли люди, безмолвная толпа. По мере того как они подходили, до них доносился громкий голос Матроны, эхом разносившийся по палате. — Гарри? — чётко спросила она. — Гарри? Ты меня слышишь? Китти пробралась вперёд, протискиваясь мимо ведьм и волшебников в чёрных мантиях, пока наконец не увидела кровать. Сердце подскочило к горлу. Матрона склонилась над ним, и голова Гарри неловко повернулась в её сторону. Китти издала звук — наполовину смех, наполовину всхлип, — и дрожащей рукой прикрыла рот, уставившись на его лицо: жёлтое, восковое, искажённое гримасой боли. Кто-то рядом с ней судорожно вдохнул, словно сдерживая слёзы, и Китти краем глаза увидела Гермиону и Рона, не отрывающих взгляда от кровати. — Гарри? Ты в Хогвартсе, Гарри, ты меня слышишь? Китти уже не могла думать. Сознание будто отключилось — всё, что она видела, слышала, чувствовала, казалось нереальным. Она лишь смутно осознавала, что по щекам беззвучно текут слёзы и что её всю трясёт. — Где ссс…она?.. — вдруг раздался хриплый голос в тишине. Ей понадобилась секунда, чтобы понять: это был Гарри. По комнате прокатился взволнованный шёпот. — Гарри? — снова спросила Матрона, быстро накладывая заклинание. — Китти… — прошептал он так тихо, что она едва расслышала. — Китти?.. Сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. Китти смотрела на его губы, умоляя про себя: скажи ещё раз… пожалуйста… пусть мне не кажется… — Гарри, как ты себя чувствуешь? — громко спросила Матрона. — Где болит? Китти почувствовала, как будто во сне делает шаг вперёд. — Где она?.. — спросил он уже чуть громче. — Где… Китти? Она хотела что-то сказать, но горло сжалось так, будто слова причиняли боль. — Она… — начал он мучительно, почти в панике. — Она… Она слышала это в его голосе. Он думал, что она умерла. Думал, что она не выжила. — Она… — Гарри… — прошептала Китти, делая ещё шаг. — Я здесь… Услышав её голос, он повернул голову, и Китти на миг увидела тусклые, мутно-зелёные глаза, прежде чем всё перед ней расплылось от слёз. Она уже не осознавала, что делает — просто не могла больше сдерживаться. Рыдая вслух, она подошла к нему и обняла, уткнувшись лицом в подушку рядом с его головой. — Ты в порядке… — всхлипнула она после прерывистого вдоха. — Ты в порядке… Боже мой… ты в порядке… — Китти… — прошептал он, слабо обнимая её в ответ. — Как… ты… Она прижала его к себе ещё крепче, чувствуя, как по венам разливается странное, мощное чувство. Она уже говорила ему, что любит его, но это было чем-то большим — глубже, сильнее. Ей хотелось рассказать ему всё… о том, что она чувствует, чему научилась, что сделала на кладбище, о том, что Том Риддл исчез, как они спаслись… но слова не шли — горло было слишком сжато, мысли путались. — Китти… ты жива… Ему тоже, казалось, больше нечего было сказать. И она просто плакала, держась за него, чувствуя, будто ей подарили второй шанс… будто ей вернули то, что она уже потеряла.***
Ремус стоял рядом с Тонкс, поддерживая её рукой за талию, и, как и все в Больничном крыле, молча наблюдал за Гарри и Китти. Он не мог вспомнить, видел ли когда-нибудь двух людей, настолько не замечающих окружающий мир, настолько полностью выпавших из реальности, одновременно до предела счастливых и смертельно уставших. Это был странный момент — осознал он уже позже, — никто не произнёс ни слова, даже Матрона просто отошла в сторону и смотрела. Возможно, размышлял он смутно, никто не знал, что сказать. А возможно — просто не хотел нарушать чей-то идеальный миг. Рон и Гермиона, заметил он, смотрели на них в ошеломлённой тишине, с приоткрытыми ртами; на их лицах медленно проступал явственный оттенок вины. Ремус бросил взгляд на Тонкс — заметила ли она это? Но та тоже не сводила глаз с пары: бледная, но с едва заметной, говорящей улыбкой на губах. Она, как никто другой, ждала этого момента, подумал он; она всегда была на стороне Китти. Тонкс посмотрела на него, и они обменялись короткой улыбкой — такой, в которой не нужны слова, — после чего он снова перевёл взгляд на Гарри и Китти. Они вцепились друг в друга в отчаянной тишине — как потерпевшие кораблекрушение, которые наконец нашли ещё одного выжившего в своём бездонном море одиночества. Выражение на лице Гарри Ремус видел лишь однажды, много лет назад, — точно такое же было у Джеймса в самый разгар войны. И в тот миг он понял то, о чём Китти молча пыталась сказать всем с самого своего появления здесь; понял то, что он сам знал, но чего они все так и не сумели принять с тех пор, как Гарри исчез, задаваясь вопросом, почему он мог поступить так. Они любили друг друга. И ничто в этом мире уже не могло изменить этого факта.***
Китти зажмурилась так крепко, словно боялась: стоит открыть глаза — и она проснётся, и всё это окажется лишь прекрасным сном. Ей хотелось только одного — остаться здесь навсегда, держась за Гарри, впитывая его присутствие, сам факт того, что он очнулся. Он снова был с ней. — Я так по тебе скучала, Гарри, — прошептала она тихо. — Очень… — Я тоже… Я думал… я думал, ты погибла… — хрипло выдохнул он, и она чуть отстранилась, чтобы всмотреться в его лицо. — Меня так просто не возьмёшь, — с трудом выдавила она, осторожно убирая пряди волос с его лба. — Тебе так… н-нe повезло… Он внезапно скривился от боли, пальцы на мгновение судорожно сжались. Китти вздрогнула, торопливо разглаживая покрывало и яростно стирая слёзы. — Как ты себя чувствуешь? — попыталась она спросить. Он лишь безмолвно покачал головой — выражение лица было ответом само по себе. — Сколько… — прошептал он, сухой, сорванный голос звучал слабо и жалко. — Почти две недели? — сказала она, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. — Ты меня до чёртиков напугал, придурок. Он снова поморщился от боли, и, глядя на его восковую, желтоватую кожу и тусклые глаза, она почувствовала, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Он ещё не поправился. Китти положила ладони по обе стороны его лица, всматриваясь в него ещё ближе, ощущая, как его мутно-зелёные глаза следят за каждым её движением. Почему-то от этого становилось почти жутко. — Что… случилось? — спросил он, всё тем же пересохшим, болезненным голосом. Она задержала на нём взгляд на секунду дольше, внезапно остро осознавая, что вокруг полно людей — они смотрят и слушают. — Сейчас это не важно, — прошептала она, на мгновение снова пригладив его волосы. Её чувства в этот момент было почти невозможно удержать внутри — тем более потому, что она знала: совсем скоро придётся говорить, принимать решения, рассказывать истории, уже не подпитанные этой эйфорией его пробуждения. Придёт время, когда наружу вырвутся злость и разочарование, боль и вина, и она не знала, хватит ли у них сил с этим справиться… получится ли всё это исправить. — Ты в безопасности, — с трудом выговорила она, когда глаза снова заволокло слезами. — Сейчас это единственное, что имеет значение… И она расплакалась — по-настоящему, отпуская всё, что носила в себе с той страшной ночи, словно воздух, который она задерживала в груди долгие недели, наконец вырвался наружу.
