Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Я не ненавижу тебя за это… Но… И не люблю тебя за это тоже…

Праздничное настроение по случаю пробуждения Гарри продлилось далеко за полночь, несмотря на то, что он уснул почти сразу после того, как пришёл в себя. Китти это казалось невероятным, ведь он проспал почти две недели подряд, но ей быстро объяснили, что зелья и противоядия дают побочные эффекты, и сильная сонливость среди них стоит на первом месте. Впрочем, сейчас Китти его сон не огорчал. Главное, что она увидела его бодрствующим, снова услышала его голос, пусть и хриплый, сорванный… и знала, что он проснётся снова, уже совсем скоро. В дальнем конце Больничного крыла как будто сам собой разросся импровизированный праздник… напитки и подносы с едой появились подозрительно быстро, напряжение последних недель наконец спало. Даже смотрительница, обычно настоящий демон тишины и порядка, делала вид, что ничего не замечает, и Китти была почти уверена, что поймала момент, когда та украдкой сунула себе в рот шотландское яйцо, оглянувшись по сторонам. Китти счастливо улыбнулась сама себе, смакуя почти нереальное ощущение возвращающегося счастья. Это было то самое счастье, что рождается из чистого облегчения… оно никогда не длится долго, но пока держится, будто поднимает тебя на крыльях. Ощущение усиливалось ещё больше, когда она исподтишка наблюдала за тем, как Ремус и Тонкс разговаривают вместе, притворяясь просто друзьями… улыбаясь, смеясь и время от времени понижая голоса. Она сделала глоток из бутылки, которую Тонкс всунула ей в руку, наслаждаясь тёплым ощущением, разливающимся в животе. Быстрый взгляд на этикетку сообщил, что это было «Сливочное пиво», основанное в 1328 году. Как раз в тот момент, когда она задумалась, из чего вообще может состоять такой напиток, она почувствовала чьё-то присутствие перед собой и поспешно подняла глаза… и увидела невысокого, добродушного на вид мужчину, с которым встречалась некоторое время назад. Если бы её не представили ему раньше, она всё равно догадалась бы, что перед ней глава семейства Уизли… его слегка усталый, затюканный вид и остатки рыжих волос говорили сами за себя. — Здравствуй, Китти, — сказал он, остановившись рядом. — Я Артур Уизли. — Да, я помню, — ответила она и сделала глоток, не очень понимая, чего он от неё хочет. — Ну конечно… как я мог забыть нашу прошлую встречу после всего, что произошло, — добродушно отозвался он, ничуть не смутившись её настороженным взглядом. — Я просто подумал, что тебе будет интересно узнать, как продвигаются дела с твоими замечательными рисунками Пожирателей смерти. — О… — удивлённо сказала она, выпрямляясь. — Конечно. Есть новости? — Что ж… большинство из них — заключённые Азкабана, это наша волшебная тюрьма, так что их участие во всём этом не так уж удивительно, — начал он, усаживаясь рядом и устраивая на коленях тарелку с мини-пирожками. — Но есть и несколько новых имён. За большинством уже установлено наблюдение… авроры следят за их действиями и всем таким. И, должен сказать, некоторые из них ведут себя уже сейчас весьма подозрительно. Думаю, твои рисунки и показания, вместе с теми доказательствами, которые мы соберём, позволят упрятать за решётку большую часть тех людей, которых ты встретила. — Это… это замечательно, — искренне сказала Китти, с удивлением уловив краткую судорогу вины где-то в животе при мысли о том, что она, по сути, стала информатором. — Правда ведь… — воодушевлённо согласился он, довольно вздохнув. — Никто не знает, на что способны такие люди… а мысль о том, что мы сможем остановить их прежде, чем они получат шанс… ну… представь, сколько жизней ты спасла. Китти не нашлась, что на это ответить, и ограничилась смущённой улыбкой, уставившись себе на колени. — Рада, что смогла помочь… — пробормотала она, и он рассмеялся. — Помочь… — повторил он, и один из пирожков опасно накренился на краю тарелки. — Поймать опасных преступников и спасти Гарри… дважды… Я бы сказал, это куда больше, чем просто помощь. Она снова лишилась дара речи и неловко пожала плечами, не привыкшая ни к похвале, ни к мысли о том, что кто-то волшебный, кроме Гарри, Тонкс и Ремуса, вообще захочет с ней разговаривать. Артур Уизли ещё немного посмеялся, затем сделал глоток своего сливочного пива, а Китти переживала тишину, которую ей так хотелось чем-нибудь заполнить. — Знаешь, Китти… я понимаю, последние недели были для тебя тяжёлыми, — сказал он наконец, и она посмотрела на него с плохо скрытым изумлением… сочувствие… ей. — Я знаю, каково это — быть магглом, которого внезапно втягивают в волшебный мир, это часть моей работы… и должен сказать, ты справилась куда лучше, чем многие, — продолжил он ободряюще. — Ты очень стойко всё приняла… а то, как ты поняла, что с Гарри что-то не так… это говорит о настоящей решимости. — Я… спасибо, — пробормотала она, ожидая продолжения. — И я знаю, что не все вели себя с тобой должным образом, — сказал он, внезапно посерьёзнев. Китти догадалась, что он каким-то образом узнал о её ссорах с Гермионой и Роном. — Если честно, уход Гарри стал для всех шоком… думаю, ты приняла на себя основной удар их чувств. Китти уставилась на него в полном недоумении. Она была уверена, что её недолюбливали из-за происхождения, из-за манеры говорить… из-за того, что она маггл, да ещё и проблемный. Мысль о том, что к ней плохо относились из-за Гарри, стала для неё откровением. — Это несправедливо, я знаю, — поспешно добавил он, неверно истолковав её выражение лица. — Мы просто рады, что он вернулся… и что вы оба больше не пострадаете всерьёз… я до сих пор не могу поверить, что вы вообще выбрались оттуда. Китти неловко поёрзала. У этого человека было весьма странное представление о том, что значит «не пострадать всерьёз», если он не относил Гарри к этой категории. — Ну что ж… — сказал он широко, поднимаясь на ноги. — Уверен, тебе теперь есть о чём поговорить с Гарри… а я, пожалуй, посмотрю, не осталось ли тех восхитительных коктейльных сосисок. — Ладно… э… пока, — неловко сказала она. Артур направился к столам с едой, а Китти смотрела ему вслед, не до конца понимая, что обо всём этом думать… ей казалось, что где-то между строк там скрывалось и невысказанное извинение. — Китти… — окликнул голос, и она обернулась, увидев, как Тонкс манит её к себе и Ремусу. Она поднялась и подошла к ним… оба улыбались. — Заводишь друзей… — невинно поинтересовался Ремус. — Похоже на то… — сказала она, усаживаясь. — Хотя не уверена. — Все очень впечатлены тем, что ты сделала, Китти, — сказала Тонкс, выглядя почти самодовольной. — Думаю, теперь у тебя будет куда меньше проблем с окружающими. — Ну… не со всеми, полагаю… — усмехнулась она, скользнув взглядом к братьям Уизли и Гермионе, которые устроили собственную закрытую вечеринку. — Но меня устроит и простое большинство. — Наслаждайся этим, вот что я скажу… — рассмеялась Тонкс, поднимая бутылку в сторону Китти. — Ты заслужила хоть немного признания. Тост… За самую крутую… главную звезду… личного ангела-хранителя Гарри. — Личного ангела-хранителя Гарри… — подхватил Ремус, и их бутылки звякнули. Китти фыркнула от смеха, когда они подняли напитки. — Думаю, Гарри было бы что на это сказать… Но тост она всё же поддержала… сердце взмыло вверх. Потребовалось время, но она наконец начала чувствовать… счастье.

***

Гарри резко проснулся, дёрнувшись всем телом и скривившись от боли в ноющем животе. Потребовалась пара секунд лихорадочного оглядывания, чтобы понять, где он находится… Больничное крыло. Знакомый запах стал самым очевидным доказательством. Он немного расслабился и попытался унять бешено колотящееся сердце. Сон был слишком ярким… красные глаза, кладбище, крик Китти, затихающий у него в ушах… Это было воспоминание, а не кошмар… и при этой мысли он так сильно вцепился в простыню, что костяшки побелели. Поморщившись от боли, он перекатился на бок, пытаясь осмотреться, но перед ним оказались лишь высокие белые занавеси, разделяющие кровати. Его почти удивило, насколько это его расстроило… потому что он точно знал, что сейчас есть только одно, что он хочет увидеть… что ему нужно… — Китти… — прошептал он почти неслышно, уже понимая, что она, скорее всего, крепко спит и не услышит его. Он почти привык к их ночному ритуалу… он просыпается после кошмара, а она рядом. Обычно уже готовая… даже если просто посидеть с ним молча. Казалось бы, такая мелочь… Он вздохнул и снова лёг на спину. Даже если она не спала, он не знал, захочет ли Китти подойти к нему. Слишком многое нужно было сказать… и, как бы плохо он себя ни чувствовал, он понимал, что разговоров у них впереди будет немало. — Гарри… Голос, едва громче шёпота, заставил его дёрнуться от неожиданности. Он резко повернул голову и увидел, как Китти выглядывает из-за занавески с тревогой на лице. На мгновение его поразил её вид… на ней была больничная рубашка до щиколоток, а косички свисали, частично закрывая лицо. Она выглядела такой юной… и испуганной… — Ты в порядке… — прошептала она, подходя к его кровати. — Тебе нужна медсестра? — Нет… — прохрипел он. — Я просто… Он замолчал, сам не понимая, что хотел сказать дальше. В темноте он не мог разглядеть её выражение, но через мгновение услышал, как она пододвигает стул и садится рядом. — Опять кошмар… — просто спросила она, даже не дожидаясь ответа. — Теперь я понимаю, почему они тебе снились. Она говорила так буднично, словно речь шла о погоде. Через секунду она наклонилась и тыльной стороной ладони коснулась его лба. — Ты ещё и горишь… похоже, противоядие действительно работает, — сказала она неуверенно. — Противоядие… — переспросил он, морщась от боли в горле. — Тебя отравили, — ответила она всё тем же странным, отстранённым тоном. — Поэтому ты так долго был не в себе… мы поняли это только вчера. Смотрительница говорит, что горлу и желудку понадобится ещё несколько дней, чтобы нормально зажить. — А… ясно… На мгновение между ними повисла тишина, и Гарри попытался уловить, что она чувствует. Китти всегда слишком хорошо умела прятать эмоции… она почти всегда знала, о чём он думает, а вот для него она порой была закрытой книгой. Сейчас было не лучше… на слух она была спокойна, но обычно это означало, что она врёт… и очень старательно. — Китти… ты… в порядке… — спросил он, и сама мысль продолжить резанула болью. — Они… тебя… не ранили? Она тихо вздохнула, так, что он не смог понять, что это значит, и наклонилась вперёд, взяв его за руку. — На мне ни царапины, — ответила она, слегка сжав его пальцы. — Ты же знаешь меня… резиновые кости. Гарри выдохнул дрожащий воздух, даже не осознавая, что всё это время задерживал дыхание. По крайней мере, она не пострадала… его худший кошмар не стал реальностью. Он не представлял, как смог бы справиться, если бы очнулся здесь и узнал, что с ней что-то случилось… или хуже. И тут возник вопрос, который волновал его почти так же сильно. — Как мы… — Сбежали… — перебила она и тихо, непривычно для себя усмехнулась. — Помнишь пистолет Иэна? Её голос был почти на грани слышимости, и он вздрогнул, вспомнив, как будто вчера, он нашёл его в её сумке и они из-за этого поссорились. — Ну… я всё уладила, — продолжила она. — Он мёртв. Гарри несколько секунд смотрел на неё пустым взглядом, не в силах понять, о чём… и о ком… она говорит. Он попытался приподняться на локтях, но сразу же сдался из-за резкой боли в боку и нахмурился, глядя на её тёмный силуэт. — Кто… — начал он, потом покачал головой. — Что ты… хочешь сказать? — Он. Том Риддл… Волдеморт… — в её голосе прозвучала ярость. — Я однажды сказала, что убью его, если он тебя тронет… и он тронул. Гарри лишь смотрел на неё, а в ушах у него затихали слова Волдеморта, пока темнота накрывала его там… на мокрой траве у могилы Риддла-старшего. Он вздрогнул и снова посмотрел на Китти. — Он не мёртв. — Что… — резко и громко потребовала она. — Да нет же, мёртв… я видела. — Нет… — только и смог сказать он. — Откуда ты знаешь… — зло бросила она. — Я просто знаю… — ответил он. — Гарри… — начала она, но внезапно оборвала себя, наклонилась к нему и прошептала ему в ухо жёстким, хриплым шёпотом. — Он мёртв, Гарри… я всадила в его грудь шесть пуль… он мёртв, я видела, как это произошло… понятно… Осознание того, что она ошиблась… что он знал — Волдеморт всё ещё где-то там… и что им обоим ещё предстоит с этим смириться… оказалось для него почти непосильным. Мысль о том, что Китти направила пистолет на самого тёмного и страшного волшебника века, даже не пришла ему в голову. Наконец он заставил своё саднящее горло выдать слова, замечая, что она дрожит в тонкой больничной рубашке. — Он не мёртв, Китти… — тихо сказал он. — Я бы знал. В следующее мгновение она резко откинулась на спинку стула, выдёрнула руку из его ладони и скрестила их на груди. — Что ты теперь ещё и, блядь, экстрасенс… Гарри вздрогнул и отвернулся. Через секунду она снова наклонилась вперёд и почти неуверенно спросила: — Ты ведь не… правда… Он тяжело вздохнул. — Нет… не экстрасенс… Просто… у меня с ним… своего рода… связь… — С Риддлом… — спросила она, разрываясь между яростью и ужасом. — Да… — кивнул он. — Только сны… иногда мысли… и мои кошмары… Он прекрасно понимал, как это звучит для Китти… да и для него самого порой это казалось безумием… — То есть… — начала она дрожащим голосом, потом прочистила горло. — То есть тебе просто приснился сон… и ты понял, что он всё ещё жив… — Пока я спал… он был там… — начал Гарри, но оборвал себя тяжёлым вздохом. Он не хотел, чтобы Китти знала всё это… — Гарри, ты просто накручиваешь себя… — сказала она, словно пытаясь увести его от безумных мыслей. — Подумай хоть минуту… как вообще можно выжить после такого… — Он не человек, — ровно ответил он, вспоминая змеиные глаза, длинные, паучьи пальцы, тот голос… те слова. — Уже нет… Наступила долгая тишина. Гарри вспомнил тьму своего, казалось бы, двухнедельного сна… двух своих спутников… большого чёрного пса, который никогда не признавал его присутствия, но всегда оставался рядом… и второго… того, кто был вне поля зрения. Всегда чуть за плечом… наблюдая… выжидая… — Вот как… Он посмотрел на Китти и в тусклом свете различил её опущенные плечи… но не лицо. — Надо было догадаться, что такая простая вещь, как пистолет, не может навредить кому-то из ваших. Гарри не смог сдержать вздрагивание, словно она действительно ударила его этими словами… из ваших. — Только ему… — хрипло сказал он. — У тебя бы это сработало… если бы тебе вдруг захотелось в меня выстрелить… Китти вдруг расхохоталась, и на мгновение Гарри не понял… смеётся ли она… или соглашается. — Что… — осторожно спросил он. — Эй, я из кожи вон лезла, чтобы ты остался жив, — сказала она, и в её голосе заиграло веселье. — Я не собираюсь вышибать тебе мозги… с чего ты вообще это сказал… — Ты злишься на меня… — спросил он, не желая знать ответа. — Конечно, злюсь… — воскликнула она. — Я в бешенстве… разве не видно… — Иногда… сложно понять… — тихо сказал он, чувствуя, как внутри всё проваливается. — Ну да… — сказала она и наклонилась вперёд так, что в полосе лунного света он уловил выражение её лица. — Я жду, когда у тебя вернётся голос, чтобы мы могли как следует разругаться… мы ведь в этом хороши, правда… — Ага… — ответил он, живо вспомнив их ссору в квартире Донны… он не помнил, чтобы когда-либо так кричал… так выматывался… так ощущал безысходность… — Я… прости… — попытался сказать Гарри, уже понимая, насколько жалко и слабо это звучит. Прости, что не сказал, что я волшебник… что полубессмертный психопат попытается нас убить… что ты оказалась в магическом замке… что я не тот, кем ты меня считала… кем хотела видеть. Как вообще можно всё это сказать… — Я знаю… я тоже… — ответила она, поднимаясь на ноги. — Послушай, поспи… поговорим завтра. Я тут уже достаточно долго, чтобы понимать… смотрительница, скорее всего, меня повесит за то, что я не даю тебе спать среди ночи… — Ладно… пока… — сказал он ей вслед, но она уже скрылась за занавеской. Он смотрел на неё, чувствуя пустоту и разочарование… её слова совсем не успокоили. Что вообще значит «я знаю… я тоже»… Она сожалеет… о случившемся… о том, что это вообще произошло… о том, что она его встретила… Он перевернулся на спину и уставился в потолок, погружённый в мысли, не в силах выгнать из головы голос Китти. «Я в бешенстве…»

***

Тонкс с трудом разлепила глаза следующим утром… чувство отчаяния уже поднималось к поверхности, будто вчерашнее веселье было лишь далёким сном. Как обычно, в голове у неё крутились две вещи… деньги и Ремус. Он вот-вот должен был уехать на несколько дней, а у неё тем временем назревала по-настоящему серьёзная проблема с гоблинами. Несмотря на все их с Ремусом попытки, ей так и не удалось собрать сумму для очередного еженедельного взноса… и теперь она скрывалась, пытаясь понять, что вообще делать дальше. А «скрываться» означало жить в комнате на Гриммо. Она наконец уступила просьбам Ремуса и съехала от подруги… и, как ни странно, это оказалось почти к лучшему. По крайней мере, больше не приходилось терпеть постоянный детский рёв, спать на диване и бояться внезапного визита ростовщика. К счастью, Министерство продлило ей больничный, и она всё ещё получала половину жалованья… так что какие-то деньги у неё были. Но её беспокоило то, что оставалось сверх этого… целый котёл долга. Как раз в тот момент, когда она задумалась, что будет, если гоблины отправятся в Министерство на её поиски, в дверь постучали. Она подумывала притвориться спящей, совершенно не желая никого видеть… пока не услышала, как Ремус тихо произнёс её имя за дверью. — Ага… заходи, — отозвалась она, уже приподнимаясь. Ремус вошёл, балансируя подносом, и слегка улыбнулся, заметив её растрёпанные волосы. Она машинально потратила пару секунд, приводя их в порядок и превращая в розовый, как жвачка, боб… так что, когда он сел, то едва заметно вздрогнул от удивления. — Придётся привыкать… — с сожалением сказал он, ставя поднос на прикроватный столик. — Как ты себя чувствуешь… — Нормально… — ответила она, подумав, что ломота в костях с этим не согласна, а потом заметила выражение его лица. — Что не так… Что случилось… — Кингсли передал тебе почту из Министерства, — мрачно сказал он, поднимая пергамент… сверху был штамп Гринготтса. — О… — глухо произнесла она, принимая письмо дрожащими руками. — По словам Билла, это всего лишь предупреждение, — сказал он, и она безучастно кивнула. — Он пытался поговорить с гоблинами вчера вечером, но, боюсь, безуспешно… так что… — То есть мне конец, да… — вырвалось у неё. Она уронила нераспечатанное письмо и уткнулась лицом в подушки. — Не говори так, — нахмурился он. — Что-нибудь обязательно подвернётся. — Например что… — безнадёжно спросила она. — Ну… я правда думаю, что тебе стоит рассказать всем, что происходит… — Нет… — резко сказала она, быстро садясь. — Я не позволю им шептаться у меня за спиной. Мне просто нужно сесть и… подумать… — …о том, как заставить семьсот галлеонов свалиться тебе на голову… — перебил он, приподняв брови. — Послушай, Тонкс… тебе придётся решить, что для тебя важнее… мнение окружающих или то, чтобы твои ноги остались при тебе. Гоблины не шутят, когда подписываешь такие контракты… — Я это знаю… — огрызнулась она, сверля его взглядом. — Я делаю всё, что могу. — Нет, не всё, — спокойно сказал он, и она усилила прожигающий взгляд. — Ты никому ничего не говоришь. Это твои друзья… они помогут. — Ага, конечно… так же, как помогают тебе… — съязвила она. — Что-то никто особо не переживает из-за твоих финансовых проблем. Ремус ничего не ответил… повисла долгая тишина, от которой ей стало немного стыдно… но не настолько, чтобы извиняться или отступать. — Это другое, — сказал он наконец. — И сейчас неважно. Я понимаю, почему ты злишься… но срываться на мне не поможет. Нам нужно придумать, как добыть деньги на эту неделю. — Я стараюсь… — сказала она, чуть успокаиваясь. — Я перепробовала всё, что могла… дополнительные смены в Министерстве, работа в Азкабане, продажа вещей… — И всё это привело тебя в Больничное крыло, — мягко сказал он, снова поворачиваясь к ней. — Давай смотреть правде в глаза… ты физически не можешь заработать достаточно, чтобы сейчас всё это выплатить. Тонкс слегка сдулась. Она и сама это знала… из недели в неделю долг только рос. Но почему-то ей всегда казалось, что выход найдётся… что с её навыками и подготовкой она сумеет выкрутиться. — Так что мне делать… — уныло спросила она, вскинув руки. Он задумался на мгновение, и Тонкс наблюдала за ним… казалось, он собирается с духом. — А если… — медленно начал он. — А если бы был способ достать сумму для этого недельного платежа… — Смотря что ты имеешь в виду под «достать», — подозрительно спросила она. — Ну… — сказал он и посмотрел на неё с закрытым выражением лица. — Я придумал способ. Только на этот раз… сто галлеонов. Как тебе… — Подожди… откуда у тебя вдруг сто галлеонов… — спросила она, почти боясь надеяться. Облегчение уже предательски разливалось по венам. Он помедлил, прежде чем ответить. — Ну… это одно из условий. Ты не спрашиваешь, откуда они. — Ремус… — тут же начала она, и ей совсем не понравилось, к чему это идёт. — Ну же, Тонкс… — перебил он, в голосе прозвучала мольба. — Тебе нужны эти деньги… ты сама это знаешь… — Я знаю… — поспешно ответила она, уже чувствуя тревогу. — Но Ремус… почему ты не можешь сказать, откуда они… — Потому что… — сказал он ровно. — Я так хочу. Она несколько секунд смотрела на него, словно надеясь внезапно прочитать его мотивы по лицу… но у Ремуса была пугающая способность выглядеть так, будто он не думает и не чувствует вообще ничего. — Я не могу… — наконец сказала она. — Я не могу просто взять у тебя деньги вот так. — Я их тебе даю, — спокойно ответил он. — Я знаю, но… — она запнулась. С одной стороны, деньги были ей отчаянно нужны, но с другой… — но я должна знать, откуда они… — От меня. — Ты понимаешь, о чём я, — сказала она. — Это что-то незаконное… — Немного. — Немного… — воскликнула она. — Как это вообще может быть «немного» незаконным… Я не хочу, чтобы ты ради меня делал что-то противозаконное… тебе и так достаточно одного подозрения, чтобы тебя посадили навсегда… — Я это знаю, — сказал он, — но это «немного» незаконно только потому, что так считают некоторые люди. Лично я так не думаю. — Мне всё равно… — нервно начала она. — Я не позволю, чтобы тебя заперли из-за моей глупости… с чего ты вообще решил, что я этого захочу… — Послушай, Тонкс… — перебил он, придвигаясь ближе и убирая за ухо выбившуюся розовую прядь. — Ты мне доверяешь… — Конечно… — тихо ответила она. — Тогда поверь мне… всё будет в порядке. Я не сяду в тюрьму, — сказал он ровным, спокойным голосом. — Я бы не стал делать ничего, что считал бы незаконным, хорошо… Я сказал, что помогу тебе, и именно это я и делаю. — Но… — начала она, и он посмотрел на неё строго, заставив замолчать. — Просто прими это с достоинством, — сказал он с лёгкой улыбкой. Тонкс посмотрела на него наполовину встревоженно, наполовину благодарно, а он лишь покачал головой. — Значит, считаю это согласием… — спросил он. Она молча кивнула, затем наклонилась вперёд и мягко, благодарно поцеловала его в губы. Он улыбнулся и подался навстречу, запуская пальцы ей в волосы. Когда они наконец отстранились, она посмотрела ему в глаза, не зная, как сказать спасибо… и стоит ли вообще позволять ему это делать. — Мне скоро пора идти, — сказал он, снова убирая прядь волос с её лица. — Будь осторожен… — тревожно попросила она. — Пожалуйста… — Буду, — пообещал он, улыбаясь её беспокойству. — К тому же Билл будет мне помогать. — Билл тоже в этом участвует… — громко воскликнула она. — Подожди… вы же не можете оба… — Тонкс… — перебил он. — Перестань волноваться. Он просто добудет деньги для меня и сразу отнесёт их в Гринготтс. А дальше у нас будет две недели, чтобы найти следующую сумму, верно… — Почему ты сам не можешь взять деньги… — быстро спросила она. — Ты знаешь почему… — сказал он с кривоватой улыбкой, кивнув в сторону календаря на стене. Следующие три дня были обведены красным… завтра ночью полнолуние. — А… — её лицо помрачнело. — С тобой всё будет хорошо… — Конечно, — пожал он плечами. — Я вернусь через три дня, и к тому времени всё станет немного лучше. — Хорошо… — сказала она, тревожно приглаживая складки на его мантии. — Зелья все готовы, да… Он кивнул, и в этот момент в дверь постучали. Они оба почти инстинктивно отстранились друг от друга, принимая менее романтичный вид. Намеренно или нет, но они молча решили пока никому о них не рассказывать. — Войдите… — позвала Тонкс, убирая волосы за уши и мысленно умоляя, чтобы это была не миссис Уизли. — Привет, сестрёнка… — раздался голос, и в дверном проёме показалась голова Билла. Увидев Ремуса, он ухмыльнулся. — Готов, Ремус… — спросил он, заходя в комнату. Тонкс заметила, что на нём была дорожная мантия. — Готов… — сразу ответил Ремус, поднимаясь и беря свою мантию. Тонкс бросила на них обоих тревожный взгляд. — Это ошибка… — сказала она Ремусу. — Тебе не стоит этого делать… — Не переживай… — легко ответил он. — Билл… скажи ему… — потребовала она, вставая с кровати. — Ты же знаешь, что это ничего не изменит… — просто сказал он и уже выходил за дверь. Она снова повернулась к Ремусу. — Не уходи… — умоляюще сказала она. — Я должен идти… — теперь его голос стал серьёзным. — Луна никого не ждёт. — Пусть подождёт меня… — выпалила она, понимая, как по-детски это звучит, но не в силах остановиться. — Хотел бы я… — ответил он с кривой улыбкой. — А теперь пообещай мне, что позаботишься о себе, пока меня нет, хорошо… Не пытайся снова выйти на работу… И я скоро вернусь. Она ничего не сказала… горло слишком сжало. Она лишь молча кивнула, отчаянно желая, чтобы он не уходил сейчас. — Я буду скучать… — сказала она дрогнувшим голосом, смутившись собственной слабости. — Я тоже… — ответил он, и вдруг она заметила, каким молодым он выглядит под всей сединой и усталостью. — Три дня — это не так уж долго… — Долго… — Я знаю… — сказал он и наклонился, чтобы поцеловать её долгим поцелуем. Когда они отстранились, он развернулся и быстро вышел из комнаты, оставив Тонкс опуститься обратно на кровать и уставиться в пол. Ей оставалось только беспокоиться о Ремусе… и пытаться понять, каким образом он мог вдруг обзавестись сотней галлеонов.

***

Тем временем, на другом конце страны, Гарри медленно просыпался после самого глубокого сна в своей жизни. Несколько неопределённых секунд он пребывал в полном и абсолютном недоумении… кто он и где находится… а потом реальность стремительно обрушилась обратно. Он беззвучно застонал и чуть зарывшись лицом в подушки, мысленно составил краткий перечень боли. Сильнее всего ныли живот и горло… хотя где-то на заднем плане настойчиво пульсировала головная боль. В голове всплыли слова Китти о противоядии от яда, которым его отравили… а следом — воспоминание о чёрном флаконе и гаснущих звёздах над ним той ночью на кладбище. От этой мысли он перевернулся, пытаясь найти Китти… но вместо неё увидел лишь высокие белые занавеси, преграждающие обзор. Он на мгновение задумался, где она сейчас живёт. Очевидно, тоже в Больничном крыле, раз приходила к нему ночью… но почему, если она больше не ранена… А может, всё-таки ранена, встревоженно подумал он, и ему просто ничего не сказали. Он медленно и болезненно сел, но почти сразу же рухнул обратно на подушки. Почему ему всё ещё так больно, раздражённо спросил он себя. Дальнейшие мысли прервал выход смотрительницы из-за занавески. Она окинула его строгим, но довольным взглядом. — Ах, вы проснулись, мистер Поттер, — сказала она, подходя ближе и тут же доставая палочку. — Как вы себя чувствуете… Он открыл рот, собираясь ответить что-то вроде «нормально, спасибо», но из горла вырвался лишь хриплый, царапающий звук. После нескольких попыток прочистить саднящее горло он закашлялся и всё же выдавил ответ. — Да, горлу понадобится ещё несколько дней, чтобы полностью зажить, — согласилась она, наклоняясь вперёд и поочерёдно оттягивая ему веки, затем заглядывая в горло. — А живот… — Болит… — выговорил он, когда она приподняла его рубашку и осмотрела повреждённое место. Гарри нахмурился, глядя на бледный красноватый шрам чуть правее пупка… и тут же перед глазами вспыхнуло воспоминание о серебряном ноже. Звук… резкая боль… затем холод… и даже глупая мысль о том, что пальцы стали холодными от крови, а новая рубашка порвалась. — Заживает довольно хорошо, хотя, думаю, слабый след всё же останется… проклятый клинок, скорее всего, — рассеянно сказала смотрительница, внимательно осматривая рану и пробуя ещё несколько заклинаний. — Вам будет приятно узнать, что мы избавились от всех тех некрасивых швов, которые вам оставили. — Швов… — тупо переспросил Гарри и зашипел, когда она нажала на особенно чувствительное место. — Ммм… значит, там всё ещё есть сильный ушиб, — пробормотала она себе под нос, выпрямляясь. — Да, швы… из маггловской больницы. Повезло, что мы нашли вас так быстро, иначе почку бы уже не вернули. — Что… — резко выдохнул он, насколько позволило горло. — Какая больница… какая почка… — Мисс Эрл сообщила нам, что после несчастного случая вас доставили в маггловскую больницу, — мягко объяснила она. — И, разумеется, бедняжки сделали всё, что могли, учитывая их возможности… и удалили вам почку. Но мы уже всё восстановили. Оставшиеся боли — это сочетание последствий яда и ранения проклятым клинком. У Гарри закружилась голова, и несколько секунд он мог лишь смотреть на смотрительницу, ощущая странную, холодную дрожь при мысли о том, что так долго лежал без сознания, пока кто-то вокруг занимался его телом и вынимал органы. А затем его внимание зацепилось ещё за одну деталь. — Какого несчастного случая… — Похоже, вы попали в автомобильную аварию, — сказала она и внимательно всмотрелась в него. — Вы ничего из этого не помните… — Но… но… — захрипел он. — Как… какую аварию… — Где-то после вашего побега от Сами-Знаете-Кого, — пояснила она, наконец заканчивая осмотр и сосредоточив всё внимание на нём, — вы оказались в автомобильной аварии. Мы не до конца уверены в деталях… возможно, мисс Эрл сможет рассказать больше, хотя, насколько мы понимаем, за рулём была именно она. — Но… она же не умеет водить… — слабо сказал Гарри, прежде чем сдаться и снова осесть на кровать. Что же произошло с ним и Китти с того момента, как он в последний раз видел её… когда их вытащили из круга Пожирателей смерти две недели назад… Ему нужно было знать… нужно было поговорить с ней… что она сделала… — Где она… — резко спросил он, пытаясь понять, с чего вообще начать, чтобы всё между ними восстановить. — Сейчас я не совсем уверена, — ответила смотрительница, на мгновение нахмурившись. — Она иногда уходит куда-то… но, полагаю, скоро вернётся. Гарри снова глубже утонул в подушках, полностью потеряв интерес к дальнейшему разговору. После ещё нескольких вопросов о самочувствии, болях и синяках, смотрительница ушла за завтраком, отдёрнув занавески и открыв пустое Больничное крыло. Гарри некоторое время сидел неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, что же произошло… каким-то образом Китти сбежала от Пожирателей смерти, нашла его… потом машина… авария… маггловская больни… Его мысли прервал тихий звук шаркающих шагов рядом. Он быстро посмотрел в ту сторону, ожидая увидеть Китти… но вместо неё заметил совсем других людей… точнее, двоих. — Привет, Гарри… — тревожно сказала Гермиона, нерешительно задержавшись у занавески. — Гермиона… — отозвался он глухо. — Рон… — Привет, дружище… — кивнул Рон, добавив неловкий взмах рукой. Гарри уставился на них в немом изумлении. Почему-то за всё это время его лучшие друзья даже не приходили ему в голову… он так привык отталкивать мысли о них, что в этом действительно преуспел. Но теперь они стояли перед ним, и он ощутил тёплую волну привычности… и вдруг понял, как сильно по ним скучал. — Ребята… — начал он, и хриплый голос сделал его слова куда более эмоциональными, чем он сам ощущал. — О, Гарри… — вдруг всхлипнула Гермиона, бросаясь к нему и обвивая руками его шею. — Мы так по тебе скучали… так переживали… Я думала, ты умрёшь, и у меня никогда не будет шанса сказать, как мне жаль, что я не поняла раньше, что тебе было плохо и что ты не… — Гермиона… — мягко сказал Рон, беря её за руки и аккуратно отцепляя от Гарри. — Дай ему подышать… ты его сейчас задушишь. — Прости, Гарри… — продолжала она торопливо, теребя пальцы. — Я просто так рада, что с тобой всё в порядке… Я была уверена, что ты… что ты у… умрёшь… Она судорожно вдохнула и разрыдалась. Гарри мог лишь смотреть на неё, пока Рон неловко обнимал её и похлопывал по спине. Он поймал взгляд Гарри и лишь закатил глаза, будто говоря… ну ты понял… и Гарри ответил ему кривоватой улыбкой, которая означала ровно одно… Гермиона. — Я в порядке… в порядке… — бормотала она, отстраняясь от Рона и вытирая слёзы и нос платком, выглядевшим изрядно поношенным. — Просто всё это так долго тянулось… ну… ты понимаешь… — Понимаю… — начал Гарри, опуская глаза к одеялу, чтобы не видеть боль в их взглядах. — Простите… — Да ладно, без проблем… — легко сказал Рон, усаживаясь на край кровати. — Тут все вообще считают, что ты слегка того… так что это не совсем твоя вина. — Рон… — укоризненно сказала Гермиона, бросив на него строгий взгляд. — Нельзя так говорить… — А что… правда ведь… — возмутился он, пока Гарри переводил взгляд с одного на другого. — Тот целитель сказал… и я цитирую… что он «потерял связь с реальностью», а мы-то знаем, что это просто умные слова вместо «съехал с катушек». — Ну… — фыркнула она, избегая взгляда Гарри и одаривая Рона выразительным взглядом. — Даже если так, может, тебе стоит держать своё мнение при себе… — Вы что… правда думаете, что я сошёл с ума… — спросил Гарри, не зная, смеяться ему, злиться или переживать. — Совсем чуть-чуть… — пожал плечами Рон. — Надо же быть слегка не в себе, чтобы отказаться от магии и захотеть жить как маггл… — Рон… — снова вмешалась Гермиона. — В жизни магглов нет ничего плохого. — Да перестань ты меня отчитывать, мамочка… — раздражённо сказал он, а потом снова повернулся к Гарри. — Ты бы знал, что мне пришлось терпеть, пока тебя не было… Она ворчит, как старая прачка, с самого твоего ухода… — Заткнись ты… — прорычала Гермиона и стукнула его по руке. — Может, я и ворчу… но ты ведёшь себя как полный идиот… — Всегда я виноват… — сообщил он миру в целом, а потом снова обратился к Гарри. — Я вообще думаю, ты ушёл, потому что она тебя свела с ума. Ещё неделька такого, и я бы сам ушёл жить в какую-нибудь уютную пещеру подальше от людей… — Всё… хватит… И Гарри откинулся назад, наблюдая, как они препираются, словно старая супружеская пара… полностью забыв, что находятся в Больничном крыле и что вообще привело их сюда. Всё было совсем как раньше… подумал он. Было видно, что большая часть этого спектакля напускная, как и все их перепалки… возможно, они просто говорили громче обычного, потому что нервничали и пытались сделать вид, будто всё в порядке. Гарри это вполне устраивало. Сейчас ему хотелось лишь сидеть и слушать, с лёгкой улыбкой на лице… как в старые добрые времена. Он даже поймал себя на том, что смеётся, когда Гермиона попыталась ударить Рона, а тот стоял, невозмутимо глядя на неё. Он просто протянул руку и взъерошил ей волосы, так что ободок, который она носила, съехал, и она взревела от злости. — Она это ненавидит… — заговорщицки прошептал Рон. — Перестань так делать… — яростно потребовала Гермиона, явно не услышав. — Мы вообще-то пришли навестить Гарри, а не чтобы ты вёл себя как трёхлетка… — Ладно… — сказал он, поднимая руки в знак мира. Гарри лишь шире улыбнулся, потому что прекрасно знал, что Рон сделает дальше. Он подождёт, пока Гермиона поправит причёску, пригладит воображаемые складки на юбке и одарит их светлым, ожидающим взглядом… а потом… Рон наклонился вперёд и снова выдернул её ободок, вызвав у неё яростный рёв и заставив его согнуться пополам от смеха, пока на него сыпались удары.

***

Китти понадобилось много времени, чтобы набраться смелости и вернуться в Больничное крыло поговорить с Гарри. Она знала, что на кону слишком многое… что у неё есть вещи, которые он не захочет услышать… и что он, скорее всего, скажет ей в ответ то, что не понравится уже ей. Но она даже не успела переступить порог, как резко замерла, взгляд сам собой метнулся к кровати Гарри… где он сидел, тихо смеясь над двумя людьми, которые последние две недели превращали её жизнь в ад. Неосознанно она шагнула обратно в тень, наблюдая за этим маленьким счастливым воссоединением и чувствуя, как что-то холодное скользнуло ей в живот и начало медленно неметь внутри. Гарри выглядел таким счастливым… рассеянно отметила она, сжимая кулаки по бокам, пока Гермиона и Рон обменивались шуточными ударами. Она попыталась избавиться от горького привкуса, который оставила эта сцена… но не смогла перестать смотреть, как они смеются и болтают с Гарри. Это выглядело так естественно… подумала она. Трое из них. Трио. Казалось, так было всегда… и так будет всегда. Последние несколько недель ей всё труднее было отгонять мысль о том, что ей здесь не место… что Гарри она не нужна, когда вокруг него столько друзей. А сейчас это ощущение стало ещё сильнее. Она никогда не сможет вот так сидеть рядом с ним и его друзьями… просто смеяться, легко общаться. Они ненавидели друг друга… они были совершенно разными людьми. Что у неё вообще может быть общего с ведьмами и волшебниками… Она отступила ещё дальше в коридор, не желая становиться свидетелем настоящей жизни Гарри… потому что если она это сделает, то уже не сможет сдержать ревность и зависть.

***

Гермиона и Рон наконец немного успокоились, и уровень перепалок снизился до привычного фонового шума. Гарри знал, что будет дальше… вопросы. Как можно больше вопросов за то короткое время, что у них есть, с требованием рассказать всё. И, конечно, стоило этой мысли мелькнуть у него в голове, как Гермиона бросила на Рона взгляд — какой-то молчаливый сигнал. — Куда ты ушёл, Гарри… — мягко начала она. — Когда сбежал… Он тяжело вздохнул про себя и устало закрыл глаза. — Вулверхэмптон… — коротко ответил он. — Ты там была… — Нет… — сказала она. — Там красиво… Гарри на секунду задумался, честно взвешивая вопрос. — Не особо… — Ну… мы всё равно как-то узнали, что ты там… — осторожно продолжила она. — Орден больше всего занимался тем, чтобы тебя найти… особенно Тонкс и профессор Люпин. — Им не стоило утруждаться… — отстранённо сказал Гарри, не открывая глаз, чтобы не видеть их лиц. — Они за тебя волновались, Гарри… — тихо сказала она. — Мы все волновались… — Со мной всё было в порядке… — ответил он, слегка поморщившись от боли в горле. — Мы этого не знали… — резко отрезала она, и Гарри уловил первую нотку сдерживаемого гнева. Повисла тягучая тишина. Когда Гарри наконец открыл глаза, он увидел, что Гермиона упрямо смотрит в сторону, а Рон тревожно наблюдает за ней. Тот бросил на Гарри взгляд и, заметив, что его заметили, неловко кашлянул. — Ну… э… где ты тогда жил… — нерешительно спросил он. — У подруги Китти… — ответил Гарри. — У неё была квартира в городе… Он тут же заметил, как Рон озадаченно посмотрел на Гермиону, беззвучно произнеся «Китти». Гарри догадался, что это значит. — А какое имя она тут использовала… — спросил он, невольно улыбнувшись. — Кэти… — ответил Рон, глядя на него с недоумением. — Старое… — пробормотал Гарри себе под нос, затем приподнялся с шипением боли. — Как она… как она тут себя чувствовала… — В целом… нормально… — сказал Рон, снова бросив взгляд на Гермиону. — Хорошо… — с облегчением выдохнул Гарри. — Вы с ней… нормально ладили… После короткой паузы Гермиона натянуто улыбнулась. — Мы с ней довольно много разговаривали… правда, Рон… — А… да… точно… — поспешно закивал он. — Я рад… — сказал Гарри, чувствуя, как с плеч словно спадает груз. — Я никогда не хотел, чтобы она узнала вот так… — Ты собирался ей сказать… — тут же выпалила Гермиона, поражённо глядя на него. — Конечно… — удивлённо ответил Гарри. — А ты что думала… что я не скажу… — Я… эм… как-то не задумывалась… — сказала она, снова посмотрев на Рона. — Ну конечно, ты бы сказал… — Я был в пяти минутах от этого… когда всё случилось… — мрачно произнёс он. — Очередное блестящее проявление безупречного чувства времени Волдеморта… Они оба вздрогнули, а Гарри угрюмо уставился на покрывало. Он был так близко… буквально в нескольких минутах. Если бы он рассказал ей, что бы тогда произошло… В лучшем случае они бы избежали Пожирателей смерти и добрались до Гриммо… в безопасности и готовые отвечать за последствия его поступков. В худшем… Китти бы просто убежала от него так быстро, как только могла. Но даже тогда… признал он… она не оказалась бы на том кладбище, и Мерлин знает, что с ней сделали, пока они были врозь. Если бы только он не тянул… не держал всё в себе так долго… если бы только… — Почему ты это сделал, Гарри… — вдруг спросила Гермиона. — Почему ты сбежал… Он удивлённо поднял голову, на мгновение забыв, что рядом кто-то есть, а потом вспомнил одну фразу Китти, сказанную давным-давно… «Я не убегаю от ситуации… я бегу к новой… так быстро, как могу…» — Ты не поймёшь… — наконец ответил он. В его мыслях мелькнули пророчество, завеса, Сириус, письмо Антониуса Куибелла… все люди, погибшие или пострадавшие из-за него… Китти… Как Рон и Гермиона могли понять всё это… — Конечно, поймём… — горячо сказала она, беря его за руку. — Гарри, мы твои лучшие друзья… мы были с тобой через всё это… мы бы поняли… Гарри глубоко вздохнул и осторожно высвободил руку. — Нет… — сказал он тихо. — Вы хотите понять… но не можете. Никто не может… На мгновение на лице Гермионы отразилась боль. Гарри молча смотрел вперёд. Пусть обижается… это была правда. — Это из-за Сириуса… — резко спросила она, с тактом тупого топора… явно расплачиваясь за свою боль. И, конечно, когда он посмотрел на неё, в её глазах были слёзы… не злость. Он не знал, что сказать… как объяснить всё, что чувствовал с той самой поездки из Хогвартса несколько недель назад. Горе… вину… жгучее желание, чтобы в его жизни всё наконец починилось… желание, чтобы Мальчиком-Который-Выжил был не он… чтобы пророчество было не его… чтобы он был… обычным. — Гарри, мы понимаем, как ты по нему скучаешь… — сказала Гермиона, неправильно истолковав его молчание. Гарри нахмурился. — Ты говоришь о нём так, будто я потерял домашнего питомца. — Я стараюсь, Гарри… — обиженно сказала она. — Но мы не можем помочь, если ты нам ничего не рассказываешь… — Мне не нужна ваша помощь… — выпалил он, слишком поздно поняв, что это прозвучало совсем не так, как он хотел. Гермиона на мгновение просто уставилась на него, затем бросила взгляд на Рона… и на её бледных щеках выступили злые красные пятна. — Ну конечно, Гарри… — резко отозвалась она. — У тебя ведь всё просто замечательно получается самому, правда… Ты же абсолютно уравновешен, да… — Гермиона… — устало сказал Рон. — Сейчас не время. — А когда время… — взорвалась она. — Он говорит, что мы не можем понять, но как мы должны понять, если он ничего не объясняет… Ему нужна помощь… — Я получаю помощь… — резко перебил Гарри, раздражённый тем, что о нём говорят как о каком-то свихнувшемся психе. — Что… от неё… — язвительно бросила она. — Просто оставь его в покое… — поспешно вмешался Рон, заметив выражение лица Гарри. — Он только что очнулся, ему нужен покой. — Ах да, конечно… — продолжала она, скрестив руки на груди. — И мы все должны делать только то, что хочет Гарри. Не дай Мерлин, я вдруг окажусь эгоисткой… Ничего страшного, что целый месяц он превращал нашу жизнь в ад и ему даже всё равно… — Гермиона… — резко сказал Рон. — Прекрати. Она смерила Рона взглядом чистейшей ярости, затем вскочила и, фыркнув от злости, вышла из отсека. Гарри и Рон ошеломлённо проводили её взглядом, а потом посмотрели друг на друга. — Слушай, дружище… — сказал Рон чуть дрожащим голосом. — Она за последний месяц совсем с катушек съехала. Совсем. Гарри не ответил, всё ещё глядя туда, где исчезла Гермиона, с приоткрытым ртом. Он не мог не заметить, каким тоном она говорила о Китти… и это его взбесило. — Пойду проверю, как она… — быстро сказал Рон, вскакивая. — Да… иди… — ответил Гарри, наблюдая, как тот уходит в сторону, куда умчалась Гермиона. Рон уже выходил из дверей Больничного крыла, когда Гарри вдруг осенило. — Если увидишь Китти… скажи ей, что я хочу с ней поговорить… — крикнул он. Рон в ответ махнул рукой, а Гарри откинулся на подушки, потирая саднящее горло и думая сразу о Гермионе… и о Китти. Гарри не мог вспомнить, когда в последний раз он был так популярен. С тех пор как он очнулся, у него почти не было ни минуты покоя… люди заходили один за другим, чтобы поздороваться, пожелать скорейшего выздоровления или просто молча выразить неодобрение. После ухода Рона и Гермионы приходила миссис Уизли… то отчитывая его, то заливаясь слезами облегчения, так что у него внутри всё скручивалось от вины. Потом заглядывал Хагрид… громко рыдая в свой пятнистый носовой платок и твердя, что во всём виноват он сам и должен был раньше всё понять. Даже профессор Макгонагалл, Снейп и Флитвик появились… разглядывали его так, будто он часть испанской инквизиции, и отчитывали за побег. Снейп при этом ухмылялся с удовлетворением, словно его мнение о Гарри наконец подтвердилось, и не упустил случая заявить, что именно он приготовил противоядие от яда. Ближе к обеду поток посетителей поутих, и Гарри решил, что все отправились в Большой зал. Он задумался… все ли они здесь ради него… или Хогвартс и вне учебного времени остаётся таким же оживлённым. Отсутствие Китти начинало его всё сильнее тревожить… чем больше проходило времени, тем настойчивее росло ощущение, что что-то не так. А если она больше не захочет с ним разговаривать… Вчера ночью она сказала, что в бешенстве, и он мог её понять… он солгал ей о всей своей жизни. Но что она на самом деле имела в виду… Решила, что он ей больше не нравится… что он слишком опасен… слишком странный… Можно ли разлюбить… — спросил он себя с нарастающей паникой. Опыт в таких вещах у него был минимальный, но сама мысль о том, что можно разлюбить Китти, казалась ему нелепой… невозможной. А если так… значит, и она должна чувствовать то же самое… Подозрительные мысли крутились у него в голове снова и снова, пока он не решил, что хватит… и он пойдёт искать её сам. Он откинул одеяло и попытался спустить ноги с кровати… но резкая боль в животе заставила его рухнуть обратно, стиснув зубы. Он несколько секунд боролся с болью, пока она не начала утихать, после чего он сдался и снова накрылся одеялом. Придётся ждать, пока она придёт к нему сама… решил он, откидываясь на подушки и не сводя внимательного взгляда с дверного проёма. И наконец… спустя, казалось, целую вечность… она вдруг появилась там… стоя в дверях и осторожно осматривая комнату. Он с облегчением улыбнулся, когда она медленно пошла к нему, глядя в пол, а не туда, куда идёт. Гарри внимательно изучал её… словно выражение лица могло что-то выдать… но, как всегда, оно было тщательно выстроено и оставалось таким же неопределимым, как и одна из её историй. Когда она дошла до его отсека, то замерла у изножья кровати. — Привет, Гарри… — сказала она, крепко вцепившись руками в раму кровати. — Как ты себя чувствуешь… — Нормально… — ответил он, голос снова звучал немного хрипло. — Немного болит… — О… — откликнулась она слишком вежливо и официально… совсем не по-киттински. — Я уверена, смотрительница скоро даст тебе что-нибудь… Повисла тишина. Гарри внимательно смотрел на неё, отчаянно желая, чтобы всего этого не случилось… чтобы он рассказал ей свой главный секрет в тот день… чтобы они вернулись на Гриммо… чтобы Китти всё ещё могла смотреть ему в глаза. — Где… где ты была… — спросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало обвинение. — Сидела снаружи, курила, — ответила она, почти машинально доставая зажигалку и начиная щёлкать крышкой. — Решила, что тебе сначала нужно пройти через «воссоединение с друзьями». — Да… они были не в восторге… — признал он, слегка поморщившись. — Ты тут вообще не самый популярный персонаж, — сказала она, и он вздрогнул уже по совсем другой причине. — Но они тебя простят… люди всегда прощают. Эти слова немного его приободрили. Включала ли она в это «люди» и себя… Словно в ответ на его мысли она обошла кровать и остановилась рядом, внимательно разглядывая его. — Ты уже выглядишь гораздо лучше, — заметила она. Он слабо улыбнулся, гадая, сколько ещё продлится этот формальный разговор. Ему больше всего на свете хотелось, чтобы всё стало как раньше… чтобы они могли просто сидеть здесь и говорить часами, будто ничего не произошло. Он пытался понять, думает ли она о том же… но, как всегда, её мысли были для него закрыты. — Ты так изменилась… — начал он, всматриваясь в её лицо. — Прошло всего две недели, — отмахнулась она, избегая его взгляда. — Но все порезы и синяки… они исчезли… — сказал он, поднимая руку, чтобы коснуться её щеки, где обычно оставался полузаживший шрам и следы ушибов. Но Китти резко шагнула назад, выходя из зоны досягаемости, и его рука застыла в воздухе. Гарри посмотрел на неё с едва скрытой болью, а она обхватила себя руками за живот, словно защищаясь. — Ты теперь меня боишься или что… — ровно спросил он, тяжело опуская руку обратно на кровать. Она молча покачала головой. Он чувствовал, как по спине пробегает холод… внутри неё явно шла какая-то борьба. — Нет… конечно нет… — наконец сказала она. — Просто мне… немного странно. Я так долго ждала, пока ты очнёшься, всё время думала, что скажу… а теперь не помню ни одного слова. Она села на стул, где раньше сидел Рон, подтянув ноги и устроившись по-турецки. От одного этого зрелища ему почему-то захотелось улыбнуться. — Если честно, всё это оказалось… шоком, — сказала она с сухим смешком. — Слишком много всего сразу… не каждый день узнаёшь, что твой парень — волшебный мальчик-чудо. Гарри снова вздрогнул, и она пронзительно посмотрела на него. — Почему ты просто не сказал мне, Гарри… — резко спросила она. — Ты говорил, что доверяешь мне… но ты лгал… неделями… Гарри отвёл взгляд и долго молчал, пока в голове мелькали десятки мыслей и ответов, а Китти выжидающе смотрела на него. — Гарри… — потребовала она, когда стало ясно, что ответа не будет. Он резко поднял глаза, чувствуя, как давящая вина последних недель накрывает его с головой… так, как это не случалось рядом с Роном и Гермионой. — Я не мог… — прошептал он. — Почему… — отрезала она мгновенно. — Я просто не мог… — Почему… — зло повторила она. — Почему не мог… Потому что ты мне не доверял… Потому что считал меня слишком тупой, чтобы понять… — Нет… — перебил он, слегка морщась. — Ты же знаешь… я… я так не думаю… — Тогда почему… — сквозь стиснутые зубы спросила она, её злило и ранило его упорное нежелание отвечать. — Потому что… — начал он, глядя на неё умоляюще. — Потому что я не хотел втягивать тебя в это… Я хотел забыть… хотел, чтобы ты была в безопасности… — Ты хотел, чтобы я была в безопасности… — переспросила она ровным голосом… а потом он резко пошёл вверх. — В безопасности… В БЕЗОПАСНОСТИ… С тех пор как я тебя встретила, за мной следили… Меня избивали… Били током… В меня стреляли… Меня похищали… Пытали… Я попала в автокатастрофу… Я стала разыскиваемой полицией за убийство… Чуть не утонула в озере… Мне угрожали мифические твари… Меня допрашивали твои «друзья», которые хотели стереть мне память… И, как вишенка на торте, мой парень оказался махающим палочкой волшебником, который сражается с Тёмными Лордами… Так что прости, если я СОВСЕМ НЕ ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ОХРЕНЕТЬ КАК В БЕЗОПАСНО В ДАННЫЙ МОМЕНТ… Гарри не успел ни отреагировать на её взрыв, ни дать ей перевести дыхание, как занавески вокруг отсека резко раздвинулись. — Мисс Эрл… — раздался возмущённый голос, и в следующий миг появилась смотрительница, выглядевшая откровенно шокированной. — Ради всего святого… что это за шум… Тонкс и Билл тоже вошли и увидели Китти на ногах… красную от злости, уставившуюся на Гарри. Тонкс поспешила к ней, Билл бросил на Гарри встревоженный взгляд, и на мгновение всё превратилось в хаос. — Всё нормально… всё нормально… — громко повторяла Китти, выглядя при этом кем угодно, только не спокойной. — Пойдём, Кэти… — мягко уговаривала Тонкс. — Сейчас не время для этого… — Нет… всё нормально… Я буду тихо, честно… — зачастила Китти, одаривая всех широкой, пусть и слегка маниакальной улыбкой. — Просто маленький срыв… усталость, стресс… вы же знаете… — Кэти, пойдём… — спокойно сказал Билл, явно пытаясь достучаться до неё. — Я в порядке… — громко повторила она, изо всех сил стараясь выглядеть собранной. — Я просто разговариваю с Гарри… — Пойдём, солнышко… — снова попробовала Тонкс, беря её за локоть. — Нет… всё нормально, Тонкс… — неожиданно вмешался Гарри, и все обернулись и уставились на него. То ли они успели привыкнуть к его неподвижному, молчаливому виду… то ли были слишком сосредоточены на Китти… но теперь его словно увидели впервые. — Мистер Поттер… — начала смотрительница, но он снова перебил. — Правда… можно нам пять минут… — хрипло попросил он. Все замялись, не зная, что делать дальше, и он решил дожать. — Пожалуйста… — Ну… только пять минут… — сказала смотрительница, всё ещё недоумевая, почему вообще уступает. — И никаких криков… — Обещаю… — сказал Гарри, и на мгновение Тонкс заметила, как дёрнулся уголок губ Китти. Все вышли, снова задёрнув занавески, и их накрыла тяжёлая, неловкая тишина. Китти неловко шагнула ближе и, поколебавшись, не решившись взять его за руку, снова опустилась на стул. Она долго смотрела на его одеяло, пока он ждал, что она заговорит… сам он не был уверен, что у него хватит ни смелости, ни слов. — Я сидела здесь почти две недели, Гарри… — вдруг сказала она глухим голосом. — Две недели… — Прости… — сказал он, вздрогнув, будто она закричала. — И всё это время я думала… — продолжила она. — Просто думала… прокручивала всё в голове… понимаешь… обо всём. О том, что случилось… Она сделала паузу, тщательно разглаживая несуществующую складку на одеяле. — Я знаю… прости… — снова сказал Гарри, наблюдая, как по обычно закрытому лицу пробегают эмоции. — И все эти две недели я боялась каждую секунду, — почти буднично сказала она. — Я уже не понимаю, где кошмары, а где реальность… — Китти… — прошептал он, чувствуя одновременно боль и ужас. — Мне так жаль… — Даже не смей мне это говорить… — резко бросила она, вспыхнув глазами. — Никаких больше «прости», хорошо… Я знаю, ты не делал этого специально. Я знаю, ты никогда бы не захотел причинить мне боль… Я видела, как ты пытался пожертвовать собой ради меня, помнишь… Так что не говори, что тебе жаль, ладно… Это бессмысленно… я понимаю… Гарри теперь молчал, зная, что стоит ему открыть рот — и он снова начнёт извиняться. Она не смотрела на него, продолжая разглаживать невидимые складки. — Знаешь… больше всего меня пугало не кладбище, не те люди, не проклятия и не твари… — тихо сказала она. — С этим я бы справилась. Не полиция, которая за мной охотится… не Он… — она на секунду запнулась. — А ты… Гарри слегка нахмурился. — То, остался ли ты собой. Тем Гарри, которого я знаю. Моим Гарри… — она подняла на него взгляд. — Тем, кого я люблю… любила… Ему было трудно выдавить слова, и когда он всё же заговорил, его слабый голос звучал жалко даже для него самого. — Я… — прошептал он. Она едва заметно вздрогнула, и его ответ словно ещё сильнее выбил её из равновесия. — Откуда мне знать… — Потому что… потому что ты меня знаешь… — сказал он, уже не заботясь о том, как боль прорывается в голосе. — Потому что я люблю тебя, Китти… и сделал бы ради тебя что угодно… потому что ты мне нужна… Резким движением она схватила его за руку и сжала так крепко, будто боялась отпустить. — Гарри… — сказала она странно напряжённым голосом… и замолчала. Вместо этого она просто смотрела ему в глаза, словно могла найти там всё, что искала. Потускневшая зелень встретилась с электрической синевой, и это длилось целую вечность… словно они разучились говорить то, что нужно, но знали… это единственный способ. — Ты как-то давно спросил меня, почему я пошел с тобой обедать в тот день, когда мы познакомились… — вдруг выпалил Гарри, сам поражённый собственным голосом. — Когда мы ненавидели друг друга в школе… Она молча кивнула. — Я должен был сказать тебе тогда. Ты решила, что дело в недоверии… но это не так. Я тебе доверял… всегда… даже больше, чем себе… — он говорил, изо всех сил стараясь не дать усталости прорваться наружу. — И когда я встретил тебя… я не понимал, почему ты вообще меня любишь… потому что… потому что для тебя я был просто Гарри… В одно мгновение Китти поняла всё. Всего шестью словами он объяснил, почему вёл себя так с самого начала… все секреты, все недомолвки и ложь… почему он любил её… и почему она любила его. Потому что для неё он был просто Гарри. Даже сейчас… среди ведьм и волшебников, заклинаний и призраков, зелий и волшебных палочек… всё, что она видела — это Гарри. Просто Гарри. — Я никогда не собирался возвращаться сюда… — говорил он где-то вдали, не осознавая, что ей уже не нужно слышать ни слова. — Я не сказал тебе, потому что… я пытался забыть… стать нормальным… прожить свою жизнь так, как хотел я… хоть раз… Он замолчал и с тревогой посмотрел на неё. По выражению его лица было ясно — он решил, что она ему не верит. — Китти… я собирался тебе сказать, — с болью начал он. — В тот день… это и были мои новости… я хотел, чтобы ты знала… ты должна мне поверить… — Гарри, — перебила она и посмотрела на него с каким-то странно спокойным выражением лица. — Знаешь что… я понимаю. Он уставился на неё, и, должно быть, выражение у него было то ещё, потому что Китти вдруг широко улыбнулась — совершенно не к месту в их разговоре. — По крайней мере, — продолжила она, вставая и усаживаясь на край его кровати, — я понимаю, почему тебе было страшно показать кому-то, кто ты есть на самом деле. Если тебе самому это не нравится… как это может понравиться кому-то ещё… Гарри наблюдал за ней, вспоминая их первую встречу… когда она была «хронической лгуньей», когда её биография менялась изо дня в день или зияла огромными сюжетными дырами… и сколько времени у него ушло, чтобы докопаться до правды. — Мы с тобой не так уж и отличаемся, — сказала она чуть смущённо. — Правда… — Наверное, — ответил он тем же тоном. — Мы оба отлично умеем хранить секреты, — продолжила она, бросив на него взгляд искоса, — и ещё лучше — раскрывать чужие. — Похоже на то, — задумчиво повторил он. Вдруг Китти ухмыльнулась, будто её посетила какая-то мысль, и рассмеялась. — Хотя, знаешь… у тебя, я бы сказала, разоблачения в стиле полнометражного фильма, а у меня — скорее сериал. Ты узнавал Китти Эрл несколько недель… а у меня был всего час… Он неожиданно фыркнул от смеха, удивив их обоих, почувствовав, как давно не использованные мышцы лица наконец пришли в движение. — Конечно, ты и это умудрилась сравнить с кино, — ответил он, стараясь не рассмеяться снова — живот всё ещё болел. — Как всегда… Китти тоже рассмеялась, и Гарри вдруг почувствовал себя так, будто снова сидит в квартире Донны. — И знаешь что… — сказала она, машинально взяв его за руку и переплетя пальцы с его. — Я, наверное, всё равно бы тебе не поверила, даже если бы ты тогда рассказал… это же звучит как из фильма… Он слегка улыбнулся, проводя большим пальцем по тыльной стороне её ладони. Держаться за руки… такая мелочь, подумал он… и всё же удивительно, насколько иначе он чувствует себя теперь. — Я этого и боялся, — признался он. — Пытался придумать, как тебя убедить… — И что ты решил… — спросила она с любопытством. — Ну… заклинание, конечно, — сказал он, всё ещё немного неловко говоря с Китти о таких вещах. — Что-нибудь красивое и безобидное. — Похоже на меня, — ласково сказала она, а потом рассмеялась и снова откинулась на спинку стула. — Мечтай, — парировал он, показывая ей язык. — Ты ведь правда всё тот же, да… — весело сказала она. — Такой же глупый и незрелый, как в день, когда я тебя впервые встретила. — А как же «волшебный мальчик-чудо»… — усмехнулся он. — Я пересматриваю своё мнение о твоём новообретённом звёздном статусе, — с притворной серьёзностью ответила она. — Даже не знаю, что шокирует больше… то, что ты волшебник, или то, что ты знаменит. — Теперь немного звёздной болезнью страдаешь… — спросил он с напускной важностью. — Едва ли. Напоминаю, я видела тебя пьяным, — сказала она с озорной ухмылкой. — И по утрам. Он рассмеялся, чувствуя, как сердце наполняется лёгкостью, о которой ещё несколько минут назад не мог и мечтать. — Китти… ты правда в порядке со всем этим… — осторожно спросил он, всё ещё не веря в такой резкий поворот. — С тобой — да. Для начала этого достаточно, — сказала она, мягко сжав его руку. — У меня столько вопросов, что я даже не знаю, с какого начать… и столько всего тебе нужно рассказать… столько всего произошло, Гарри… — Я знаю… — тихо ответил он. — Но теперь, когда мы снова вместе… — начала она, явно смущаясь, — будет легче… правда… — Да… — согласился он. — И я обещаю… я расскажу тебе всё. И вдруг Гарри понял, что говорит это всерьёз. Он расскажет ей всё. Каждый фрагмент своей жизни… всё то, что так долго скрывал даже от Рона и Гермионы. Свои надежды, свои страхи… всё. То, каково это — знать, что с огромной вероятностью ты скоро умрёшь. Каково это — нести на плечах груз ожиданий, надежд и вины. Что на самом деле значит — убить или быть убитым. Китти, должно быть, почувствовала глубину его мыслей, потому что её лицо снова стало серьёзным, и она наклонилась к нему. — Гарри… — тихо начала она, медленно убирая прядь волос с его лба. — Я обещаю, что всегда буду рядом… несмотря ни на что. — Несмотря ни на что… — переспросил он с опаской. — Несмотря ни на что, — твёрдо повторила она. — Потому что я люблю тебя… и сейчас это единственное, что имеет значение. — Но ещё долго всё будет плохо… — неуверенно сказал он. — Ну, когда узнаешь, каково это — жить легко, скажи мне, — мрачно ответила она. — И мы вместе пожалеем себя за то, что так и не узнали. — Китти, это другое… это опасно, — тревожно сказал он. — Я знаю, Гарри. — Я не хочу подвергать тебя опасности… — сказал он, внезапно вспомнив звук её крика, эхом разнёсшегося по кладбищу. — Гарри, я всегда жила в опасности, — мягко ответила она. — Помнишь мои секреты… быть мной тоже не так уж безопасно. — Но у нас был чистый разрыв… у тебя был чистый разрыв… — с трудом произнёс он, вспоминая планы на отпуск в Корнуолле. — Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня… это уже случилось однажды… — И вот тут ты останавливаешься, — тихо сказала она. — Я знаю, о чём ты думаешь… ты не будешь чувствовать, будто портишь мне жизнь. Я выбрала тебя. И всё, что идёт в комплекте с этим выбором. Я знала, что этот Риддл охотится за тобой, задолго до того, как поняла, кем он является… и это меня не остановило, правда ведь… — Но сейчас всё иначе… он не просто какой-то мафиози, Китти, — серьёзно сказал Гарри. — Он убьёт тебя при первой возможности… и это будет моя вина. Ты не заслуживаешь быть с тем, кто подвергает тебя опасности. — Думаю, теперь у Риддла есть и свои причины меня убить… не только потому, что я с тобой, Гарри, — тихо ответила она. — Если ты прав и он всё ещё жив, то он будет чертовски зол на меня. Гарри долго смотрел на неё. Она была права, конечно. За всей суматохой прошедшего дня он не задумывался о том, как именно она его спасла… но теперь понял — Волдеморт охотится и за ней тоже. — Прости меня, Китти… — тут же сказал он, и тревога прорезала его голос. — Прости, что втянул тебя во всё это… Китти слабо улыбнулась, с каким-то странным выражением лица… словно читала его мысли и находила их забавными. Через мгновение она поднялась и села на край кровати рядом с ним, снова убирая чёлку с его лба. — Гарри… я не ненавижу тебя за это, — сказала она, медленно проводя пальцем от кончика к основанию его шрама-молнии… так же, как тогда, много недель назад, когда они впервые поцеловались. — Но и не люблю тебя за это тоже. — Для меня ты просто Гарри. И всегда им будешь. Это мой выбор… и я не хочу, чтобы ты чувствовал вину из-за него. Она наклонилась и мягко поцеловала его в губы. Гарри ответил, стараясь не думать о том, что чувствует себя так, будто подписывает смертный приговор. Что бы ни говорила Китти, он знал — если бы не он, она никогда бы не пострадала. И всё же эгоистичная часть его шептала в ответ, что он рад, что встретил её… потому что с ней всё казалось чуть легче. Целуя её, он поднял руку и погладил её по щеке, чувствуя, как у него уже перехватывает дыхание и кружится голова. Через мгновение он отстранился, шумно вдохнув и пытаясь унять стучащую голову. Она тихо рассмеялась, а он ответил кривоватой улыбкой и неловким пожатием плеч. — Прости… — неуверенно сказал он. — Похоже, я всё ещё немного мутный… — Я бы на твоём месте медсестре не говорила, — задумчиво сказала она, касаясь губ. — Она и так уже жаждет моей крови. Она протянула руку и легко коснулась его губ пальцем. — У тебя губы все потрескались. Либо ты целовался со всеми подряд… либо едва не умер. В любом случае у меня есть бальзам.

***

Сами того не осознавая, Тонкс и Билл уселись по другую сторону Больничного крыла, напряжённые и готовые сорваться с места при малейшем признаке новой ссоры. Но прошло десять минут… и они не услышали и не увидели больше ничего. Их разговор кружил вокруг лёгких тем, пока они наконец не приняли очевидное — за высокими белыми занавесками всё идёт хорошо. В глубине души Тонкс была на седьмом небе… она знала, как отчаянно Китти ждала этого момента. — Там подозрительно тихо, — заметил Билл, склонив голову набок во время паузы в разговоре. — Значит, всё хорошо, — тихо ответила она. — Можно немного расслабиться. Некоторое время они молчали. Билл украдкой разглядывал Тонкс… хоть с момента её выписки из Святого Мунго прошло уже несколько дней, она всё ещё выглядела бледной и уставшей. — Ты с Кэти ладишь, да… — с любопытством спросил он, заметив, насколько она на самом деле напряжена. — Да… если узнаешь её поближе, она тебе, скорее всего, даже понравится, — с ухмылкой сказала Тонкс. — Хотя признаю… с ней непросто. — Верю, — кивнул он, кивнув в сторону больничной кровати. — Судя по звукам, лёгкие у неё что надо… бедный Гарри. Хотя, с другой стороны, я слышал, он тоже умеет орать будь здоров. — Идеальная пара, — рассмеялась Тонкс. — Помню, какие у нас с Чарли бывали бурные ссоры… часть комплекта, наверное. — Ещё как, — поморщился Билл, откидываясь на спинку стула. — Флёр тоже вполне способна устроить крик, если вдруг почувствует вдохновение… а это у неё часто. — Всё это часть нашего женского очарования, — усмехнулась Тонкс. — Да и вообще… сейчас ей есть о чём волноваться — с такой-то грандиозной свадьбой на носу. Тут кто угодно занервничает. — Это да, — сказал Билл с рассеянной улыбкой, по которой Тонкс поняла, что он уже мечтает о своей прекрасной невесте. Тонкс тихо усмехнулась и снова поймала себя на мыслях о Ремусе. Как ни странно, представить их в яростных скандалах она не могла… он слишком умел гасить конфликты. Хотя… напомнила она себе… всего пару недель назад она сама орала на него во всю глотку, а он вполне умел огрызаться в ответ. Быстрый взгляд в окно — и перед ней засветилась жемчужная, полная луна. Тонкс тяжело вздохнула. Она надеялась, что с ним всё в порядке… что ему не слишком больно… и что он скоро вернётся. Она знала Ремуса достаточно давно, чтобы видеть его после полнолуния… но теперь всё ощущалось иначе. Теперь ей разрешалось по-настоящему волноваться. — Билл… а откуда Ремус взял деньги… — вдруг выпалила она. Билл удивлённо посмотрел на неё, а затем надел тщательно нейтральное выражение лица. — Не знаю, — ровно ответил он. — Он просто дал мне деньги. Тонкс некоторое время внимательно смотрела на него. — Ты врёшь, — сказала она прямо. — Насколько это незаконно… честно. — Я вообще не знал, что это незаконно, — пожал он плечами, сдаваясь ещё до того, как она начала… он знал, что Тонкс слишком хороша в допросах. — Это опасно… — спросила она резко. — Нет, — тут же ответил Билл. Тонкс прищурилась. — Что он делает… — начала она снова. — Послушай, Тонкс, — сказал Билл, поворачиваясь к ней и глядя серьёзно. — Он не хотел, чтобы ты знала, по какой-то причине. И когда захочет рассказать — расскажет. Это не мне решать. Разве недостаточно того, что он готов сделать для тебя что-то подобное… потому что любит тебя. Она уставилась на него в полном шоке. Она даже не знала, что кто-то вообще догадывается о ней и Ремусе… как Билл понял… Она была уверена, что прекрасно притворяется. Очевидно, нет. — Ты сейчас выглядишь как золотая рыбка, — усмехнулся он. — Закрой рот, а то так и останется. Ну же, малышка… я давно знал, что к этому всё идёт. — Как… — выдохнула она. — Телепатия, наверное, — скромно пожал он плечами. — И то, что Флёр указала на это спустя пять минут пребывания с вами в одной комнате. Тонкс усмехнулась, на мгновение смутившись. — Ты… эм… пока никому не скажешь… — неуверенно попросила она. — Мы ещё сами не решили, что будем делать… как всё это разыгрывать. — Это будет мой секрет, — пообещал он, глядя на неё с любопытством. — И Чарли тоже. — Чарли знает… — хрипло выдохнула она. — Как… — Судя по всему, поймал вас с поличным, — сказал Билл, заметив её панику. — Но не переживай… он ничего не скажет, я с ним уже поговорил. — А… понятно… — глухо сказала она. — Спасибо… — Не за что, — ответил он и вдруг поднял взгляд. — О… похоже, воссоединение заканчивается. И правда — смотрительница решительным шагом направлялась к кровати Гарри, и они оба поднялись. — Пойдёшь поужинать в Большой зал… — спросил Билл. — Нет, думаю, я поеду домой, — ответила она. — Ну… в Гриммо… мне нужно поспать и немного поныть. Билл рассмеялся и подал ей тяжёлую дорожную мантию со спинки стула. — Увидимся завтра. Китти и Гарри всё ещё были погружены в разговор, когда шум за их спинами заставил её обернуться. Она увидела, как смотрительница слегка отдёрнула занавеску и заглянула внутрь. — Мисс Эрл, сейчас время ужина, мне придётся попросить вас покинуть мистера Поттера, — строго сказала она, будто Китти откровенно нарушала правила. — Ему необходим отдых. — Да… конечно, — поспешно кивнула Китти, изо всех сил стараясь оставаться с ней в хороших отношениях… особенно после своего недавнего всплеска эмоций. Смотрительница кивнула в ответ и снова скрылась за занавеской. — Мне, наверное, пора… — вздохнула Китти, разочарованно глядя на Гарри. — Ладно… увидимся скоро, — ответил он, явно так же раздражённый этим вмешательством. — Я пойду поужинать в Большом зале с Роном и Гермионой, — сказала она своим самым «хронически-лживым» голосом. Гарри с облегчением улыбнулся… и она ответила тем же, стараясь не думать о кипящем комке злости в животе, который возникал каждый раз, стоило ей вспомнить о его друзьях. — Значит, вы нормально ладите… — спросил он, и в его голосе отчётливо слышалось облегчение. — Конечно, — ответила она, закатывая глаза из-за его беспокойства. — Когда перестаёшь обращать внимание на всё это «абракадабра». Поднявшись, она улыбнулась ему… затем наклонилась и мягко поцеловала в губы, чувствуя, как внутри всё скручивается от вины — солгать Гарри так скоро после того, как они только-только всё прояснили… — Я рад… я просто переживал, что… — он замялся, вдруг смутившись. — Что они меня не полюбят… — поддразнила она. — Да ладно, Гарри, ты же знаешь, у меня магнетическая личность. — Ну да, конечно, — усмехнулся он. — Иди поужинай нормально, это наверняка будет лучше того, что дадут мне. — Сам виноват, — беспечно сказала она. — Почти угробил себя… Увидимся позже… — Да… пока… — Пока, Гарри, — сказала она, помахав ему рукой и скрывшись за занавеской. Несколько секунд она просто стояла и смотрела на неё, сама не понимая зачем… затем задумчиво перевела взгляд в сторону коридоров. Теперь, когда она точно знала, что с ней и Гарри всё будет в порядке, нужно было разобраться с ситуацией Рон–Гермиона, которая только усугублялась. Разумеется, она не могла рассказать Гарри, как они на самом деле ладят… это не только расстроило бы его, но и ей самой было бы невыносимо видеть его разочарование. Особенно теперь, когда он собирался рассказать ей всё о своей двойной жизни. Наконец она решительно кивнула, приняв решение. Она пойдёт и поговорит с друзьями Гарри… объяснит, что они просто неудачно начали общение, и предложит перемирие. А если не выйдет… что ж, тогда она их просто запугает, чтобы они ничего не говорили Гарри. Последний вариант казался ей куда более вероятным, потому что мысль о «перемирии» с этими двумя после всего, что они ей наговорили и сделали, была попросту немыслима. Вернувшись к своей кровати, она вытащила рюкзак из тумбочки и достала любимые джинсы и чёрную рубашку, быстро переодевшись за занавеской. Но почти сразу она поняла, что мантия, в которой она ходила, была куда теплее футболки… наверняка из-за какой-нибудь магии, вздохнула она… и полезла искать свитер. Наконец она нашла один… вытащила его и вдруг улыбнулась, узнав. Связанный вручную, насыщенно-изумрудного цвета… любимый свитер Гарри каким-то образом оказался в её сумке. Она попыталась представить его реакцию, если бы он об этом узнал. «Ага… каким-то образом оказался в сумке, Китти…» Она хихикнула и натянула его, обняв себя руками и на мгновение задержавшись, наслаждаясь теплом и знакомым запахом… затем расправила плечи и отправилась дальше. Путь до Большого зала прошёл без происшествий. Ей даже удалось игнорировать картины, которые бродили туда-сюда или рассаживались ужинать, и она оказалась у двойных дверей раньше, чем ожидала. Она осторожно заглянула внутрь и увидела удивительно много людей, собравшихся за ужином. Казалось, там был весь клан Уизли… хотя она так и не смогла сосчитать их всех и была уверена, что часть всё ещё скрывается где-то «в запасниках». Там же сидели Гермиона и множество взрослых ведьм и волшебников — все за длинным центральным столом. При виде такого количества людей в чёрных мантиях у неё внезапно сдали нервы, и она почти прошептала себе под нос: — Ты ничего не боишься, Китти… Несмотря на то, что всё вокруг говорило об обратном. Она поспешно распахнула дверь, пока не передумала, и шагнула внутрь, стараясь закрыть её как можно тише и проскользнуть незаметно. Но стоило ей обернуться, как она поняла, что множество лиц уже смотрят на неё… и она снова едва не струсила. И ни Тонкс, ни Ремуса нигде не было видно. Сглотнув и собрав всю волю в кулак, она натянула слабую улыбку для зала в целом и пошла по каменному полу… каждый шаг отдавался ей в ушах гулким эхом. Стол был уставлен группами людей, и она заметила Рона и Гермиону, сидящих чуть поодаль от остальных, углублённых в разговор. Остальные Уизли сидели дальше… и почти все, как и большинство присутствующих, поглядывали на неё краем глаза. — Не может быть… она в свитере Гарри… — прошипела Джинни близнецам, сверля взглядом девушку, входящую в зал. — Нашем свитере Уизли… Вот уж наглость… Фред и Джордж чуть вытянули шеи, стараясь разглядеть получше, а Джинни следила за каждым её движением, сжимая вилку чуть сильнее, чем следовало. От этого никуда было не деться — она ненавидела эту девушку. Эту магглу. Разгуливающую по замку так, будто она всех пугает… курящую, насмехающуюся над ними, словно она вообще способна кому-то навредить… Разбрасывающую свои дурацкие, странные волосы… поливающую грязью её семью и Гермиону… — Гарри, должно быть, в прошлом месяце реально серьёзно поехал головой, — пробормотала она себе под нос с изумлением. — Раз он с ней встречается… — В ней есть что-то слизеринское, — согласился Фред. — Может, они с Гарри просто мало разговаривают… — Да ладно вам, — вмешался Джордж. — Если бы не она, Гарри до сих пор был бы без сознания… или вообще мёртв. — Если бы не она, Гарри вообще не оказался бы в ситуации, где его могли ранить, — огрызнулась Джинни, не сводя взгляда с девушки, которая как раз направлялась к её брату и Гермионе. — Ты этого не знаешь, — спокойно возразил Джордж. — О, прости, а с каких это пор ты вступил в фан-клуб Кэти «я-стерва-смиритесь-с-этим» Эрл… — Я просто говорю, — пожал плечами Джордж. — И ты знаешь, что я прав. Именно ей мы обязаны тем, что он очнулся. Так что смирись. Только Рон и Гермиона, казалось, ещё не заметили её появления, и, собрав внезапный прилив смелости, Китти заставила себя подойти к ним. Когда она приблизилась, их тихий, напряжённый разговор оборвался, и они подняли на неё настороженные, удивлённые взгляды. — Не возражаете, если я присяду… — спросила она с широкой улыбкой, уже скользя на скамью, прежде чем они успели ответить. — Э… ладно, — сказал Рон, бросив на Гермиону тревожный взгляд. Китти на мгновение огляделась. Это был её первый раз в Большом зале, и она была поражена внушительными портретами вдоль стен, развевающимися знамёнами и высокими дубовыми стропилами. Когда её взгляд поднялся ещё выше, непонятно почему притянутый к потолку, она ахнула от восторга… потолка не было. Над ними простиралось голубое небо, по которому медленно плыли облака. Ей потребовалась всего секунда, чтобы понять, что это иллюзия… и она чуть пересмотрела своё мнение о магии. Иногда она всё-таки могла быть хорошей. — Он заколдован, — выпалил Рон, возвращая её взгляд на землю. — Ну… чтобы выглядеть как небо снаружи… Его щёки потемнели, и она слегка усмехнулась. Если задуматься, она вообще не помнила, чтобы Рон раньше хоть что-то ей говорил… казалось, Гермиона всегда говорила за двоих. — Круто, — признала Китти, бросив взгляд на Гермиону. Та сверлила взглядом картошку так, будто та лично её смертельно оскорбила. — Ну и что девушке надо сделать, чтобы получить еду… — спросила Китти, посмотрев на своё место и обнаружив, что там нет ни тарелки, ни приборов. Она огляделась… но у всех остальных ужин уже был. Гермиона, до этого молчавшая, внезапно заговорила: — Стол не понимает, что здесь кто-то сидит, — объяснила она. — Иначе домовые эльфы принесли бы тебе тарелку. Китти уставилась на неё, пытаясь понять, как можно произнести такую откровенно абсурдную фразу с совершенно серьёзным лицом… и не является ли это розыгрышем. Однако Гермиона просто наклонилась вперёд, подняв палочку. Китти ничего не могла с собой поделать… даже после двух недель здесь вид палочек и магии всё ещё заставлял её вздрагивать и пугал, пусть и немного. И сейчас — не исключение. Она вскочила с возгласом, из-за чего скамья с грохотом опрокинулась на пол. Гермиона застыла, всё ещё тянувшись через стол, палочка замерла в воздухе. — Я просто достаю тебе тарелку, — медленно сказала она и постучала палочкой по дереву. — Видишь… В ту же секунду появилась серебряная тарелка с приборами, и Китти отпрянула ещё дальше, не в силах сдержать испуг. В зале стало тихо — и взрослые, и ученики наблюдали за её нервной реакцией… и, что было хуже всего, с яростью подумала она, она видела, как Джинни и близнецы изо всех сил стараются не рассмеяться. — Спасибо, — сказала она резче, чем собиралась, наклоняясь, чтобы поставить скамью на место, и резко усаживаясь обратно. Она не могла избавиться от мысли, что Гермиона специально это сделала. Где-то дальше по столу раздался взрыв смеха, и Китти устало закрыла глаза… они делали всё возможное, чтобы ей не хотелось ничего «улаживать». Она провела дрожащей рукой по спутанным косам и осмотрела еду перед собой. Серебряные блюда тянулись вдоль стола, доверху наполненные овощами, по бокам стояли пироги и соусники… стол буквально прогибался под их весом. Ни картофеля фри, ни бургеров… ничего вкусного… обычная школьная еда. В конце концов она решила, что картошка — самый безопасный вариант, и принялась накалывать несколько штук вилкой, перекладывая их к себе на тарелку. Она принялась есть молча, слушая, как вокруг снова поднимается гул разговоров, и задаваясь вопросом, не была ли это плохая идея. Может, стоило просто сказать Гарри, что она не может ладить с его друзьями… что это не его вина, но это правда. Но потом она подумала о будущем. Что это будет за жизнь, если она не сможет ужиться с его друзьями… Ей понадобятся все союзники, какие только возможны, когда неизбежно встанет вопрос о том, что будет дальше — с ней и с Гарри. Как вообще всё дошло до этого… поймала она себя на мысли. Казалось, ещё совсем недавно они смотрели фильмы, ругались из-за последней порции мороженого, целовались на заднем ряду кинотеатра… А теперь она сидит среди ведьм, столов, которые думают сами за себя, эльфов… И пытается перекинуть мост через культурную пропасть, пока Гарри лежит в больничной кровати. Как это возможно… Как это мог быть тот самый Гарри… Как он мог так сильно измениться за столь короткое время… — Он ведь уже выглядит лучше, правда… — вдруг сказал Рон, явно пытаясь разрядить неловкую тишину. И Китти, и Гермиона кивнули. — Я буду спокойнее, когда он сможет говорить, не звуча так, будто полоскал горло гравием, — ответила Гермиона, снова тыкая вилкой в еду. — И сидеть, не выглядя при этом полностью выжатым. — Он всегда быстро восстанавливался, — успокаивающе сказал Рон, скорее Китти, чем Гермионе. — Ещё пару дней — и ему надоест лежать в Больничном крыле, будет рваться наружу. — Он пробудет там столько, сколько нужно, — твёрдо сказала Гермиона, и Китти бросила на неё раздражённый взгляд… та говорила, как ворчливая мать. Было очевидно, что Рон не держал такой же обиды, как Гермиона. Он даже казался почти заинтересованным в том, чтобы включить Китти в разговор, несмотря на все попытки Гермионы этому помешать. Китти решила перестать ходить вокруг да около. — Слушайте… давайте просто прекратим эту вежливую болтовню, ладно… — сказала она, откладывая вилку. — Я в этом плоха, и это скучно. — Ладно, — коротко ответила Гермиона, бросив на неё вызывающий взгляд. — И чего ты хочешь… Китти слегка усмехнулась, заметив враждебность. — Почему ты меня так ненавидишь… — с любопытством спросила она. — У меня есть довольно ясное представление, судя по нашим прошлым беседам… но давай, озвучь. Гермиона отказалась отвечать. Китти пожала плечами и посмотрела на Рона. — Хорошо, как угодно… — сказала она. — Гарри сказал, что вы злитесь на него… — Мы на него не злимся, — поспешно сказал Рон, бросив взгляд на Гермиону, явно прикидывая её настроение. — Конечно, злимся, — огрызнулась Гермиона, одарив Рона уничтожающим взглядом. — Почему… — потребовала Китти. — Потому что он сбежал… Подумаешь. Никогда не хотелось… — Нет… — резко ответила Гермиона. — Я не верю в бегство от ответственности или от друзей. — Повезло тебе, — с отчаянием сказала Китти. — Значит, ты вполне довольна тем, что Гарри разыскивает свихнувшийся психопат… — Конечно нет… — побледнела Гермиона. — Ты не понимаешь. Его побег не означал, что Волдеморт перестал бы его искать. Он лишь сделал свою жизнь… и твою… куда опаснее. — Не притворяйся, что тебе не всё равно, — предупредила Китти. — И вообще… Гарри сбежал, теперь он вернулся. Так что, как по мне, проблемы нет. Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, но Рон вмешался. — Гермиона, давай хотя бы на секунду оставим это, — тихо сказал он, явно не предназначая эти слова для ушей Китти. Он повернулся к ней: — Не переживай… мы поговорим с Гарри. Мы просто вымотались. Месяц был тяжёлый. Китти этого не ожидала и на мгновение растерялась. Рон не казался ей человеком, который берёт инициативу в свои руки… или вообще говорит с ней более-менее нормально. Судя по всему, Гермиона тоже была ошарашена — она уставилась на Рона с недоумением. — Ладно… ну… хорошо, — сказала Китти, слегка сбившись. — Он это оценит… у него тоже был не самый лучший месяц. Рон и Гермиона посмотрели на неё с любопытством, явно ожидая подробностей, но Китти ни за что не собиралась пересказывать им свою жизнь с Гарри только потому, что Рон наконец понял, насколько глупо они себя вели. — Есть ещё кое-что, о чём я хотела с вами поговорить, — сказала она, накалывая картофелину и внимательно её разглядывая. Они оба молча посмотрели на неё. — Гарри уже спрашивал вас обо мне… — продолжила она. — Ну… о том, как мы тут ладим… — Да, — сказал Рон, снова бросив взгляд на Гермиону. — И что вы ответили… — резко спросила Китти. — Вы сказали ему правду… — Эм… нет, — ответил Рон. Он снова покраснел, а Китти довольно усмехнулась. Оба явно не хотели, чтобы Гарри узнал о ссорах… ровно так же, как и она. — Отлично, — сказала она. — Я тоже. Думаю, он не горит желанием слышать, что тут происходило последние недели… правда… Гермиона сердито посмотрела на неё. — Так как насчёт небольшой сделки… — предложила Китти. — Ты не говоришь ему — я не говорю ему. Мы изображаем счастливую компанию. — И что ты с этого получишь… — холодно спросила Гермиона. Китти прекрасно понимала, что Гермиона никогда не сможет понять, почему она хочет уберечь Гарри от неприятной правды… почему не хочет, чтобы он знал, как его друзья вели себя по отношению к ней… почему она хочет избавить его от лишних тревог. Гермиона ей не поверит… не сочтёт её способной на такие мысли. Поэтому Китти ограничилась лишь лёгким пожатием плеч. — Мне подходит, Гермиона, — сказал Рон, поворачиваясь к ней. — Гарри сейчас нуждается в нас… это может подождать. Гермиона уставилась в свою тарелку, а потом наконец тяжело вздохнула. — Ладно… — сказала она. — Если уж на то пошло, мне жаль за некоторые вещи, которые я сказала. — Всего лишь за некоторые… — не удержалась Китти от усмешки. — Да, только за некоторые, — резко ответила Гермиона. — Потому что, по-моему, ты требовала слишком много сочувствия к своей ситуации, даже не задумываясь о нашей. — Возможно, я была бы более сочувственной, если бы ты была немного добрее, — сладко ответила Китти. Гермиона сдержала резкую реплику, а Рон тяжело вздохнул. — Это никогда не сработает, если вы двое не перестанете подначивать друг друга и ссориться, — просто сказал он… и, по мнению Китти, довольно смело. — Гермиона, хоть раз признай, что ты была неправа. А ты, Кэти, перестань быть такой эгоистичной. — Что… — мгновенно взорвалась Гермиона, покраснев от злости, тогда как Китти лишь повысила своё мнение о Роне. — Как ты смеешь… Что это вообще значит… — Перестань на меня кричать, — тихо сказал Рон. — Просто признай, что ты была неправа, вымещая своё беспокойство на Кэти. Она ведь всего лишь пыталась помочь… С этими словами он поднялся и направился к месту, где сидели его братья и сестра… они уставились на него с разинутыми ртами, прежде чем он присоединился к ним. И Китти, и Гермиона несколько секунд смотрели ему вслед в изумлении. — Да уж… популярностью ты сейчас не блещешь, — с усмешкой заметила Китти. Гермиона одарила её убийственным взглядом. — Ой, заткнись. И с этими словами она тоже вскочила и вылетела из зала. Китти слегка улыбнулась про себя… что-то подсказывало ей, что Гермиону куда сильнее расстроит злость Рона, чем если бы это был Гарри. В каком-то смысле она даже испытала облегчение — последнее, что ей было нужно, это ещё одна ведьма, влюблённая в Гарри… ей и так хватало одной Уизли. Тем временем преподаватели и члены Ордена, которые в тот вечер ужинали в школе, украдкой наблюдали за этой сценой. Втайне всех их завораживали новые повороты истории, которая только начинала раскрываться перед ними. В дальнем конце стола Грозный Глаз повернулся к Кингсли и Дьюпонду… все трое видели, как маггловская девушка уверенным шагом покинула зал с выражением удовлетворения на лице. — Она, безусловно, действует быстро, — легко заметил Кингсли, словно проверяя реакцию остальных. — Я бы сказал — манипулирует, — прорычал Грозный Глаз, его магический глаз следил за девушкой, исчезающей в коридоре. — Я это видел сотни раз… она сейчас выстраивает альянсы. У неё уже есть Тонкс и Люпин. — Я заметил, — ответил Кингсли. — Ты правда думаешь, что она играет с нами… — А почему, по-твоему, она до сих пор не дала показания Отделу… — с неодобрительным фырканьем сказал Грозный Глаз. — Она знает, что это её последний козырь. — Это довольно циничный взгляд, — заметил Дьюпонд, которого лишь недавно ввели в курс ситуации с мальчиком, которого газеты уже полтора месяца называли Избранным. — Она и сама очень цинична, — прорычал он. — Эта ситуация крайне опасна… потенциально разрушительна… В воздухе вокруг троих будто что-то изменилось… словно то, о чём раньше говорили вполголоса и считали слишком опасным для открытого обсуждения, наконец было произнесено. — Значит, протокол остаётся в силе… — произнёс Кингсли загадочно. — Да. Остаётся, — ровно ответил Грозный Глаз. — Будут проблемы, — мрачно сказал Дьюпонд. — А как они вообще думали, чем это закончится… — грубо бросил Грозный Глаз. — Счастливым концом… Мы теперь на войне.