Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Так далеко… я хочу, чтобы ты был рядом, Пока не стало поздно — пока всё не исчезло, Пока двери не захлопнулись, пока не конец… Но если ты со мной — я буду сражаться и защищать.

Звук аппарации Тонкс на вершине большого, дикого на вид холма полностью утонул в вое ветра, проносящегося над пустошью, подхватывающего обрывки листьев, папоротника и клубнично-рыжие волосы самой Тонкс. Удержав равновесие и откинув пряди с глаз, она тут же заметила цель своего пути — Дом Файрлайта, приютившийся в более защищённой от ветра долине и окружённый искривлёнными, продуваемыми насквозь деревьями. Прижав к груди свёрток, который несла, она сразу зашагала быстрым шагом, вскоре перешедшим в бег трусцой, когда крутые склоны холма сменились ещё более резким подъёмом, куда круче, чем она ожидала. К тому моменту, когда она добралась до крыльца, её ботинки и аврорские мантии были по уши в грязи, а волосы, казалось, начинали обзаводиться собственным характером и независимой жизнью. Схватившись за холодную медь дверного молотка — кольца, зажатого в пасти волка, — и постучав им несколько раз, Тонкс отступила и оглядела дом. В нём угадывался облик некогда величественного загородного особняка, давно пришедшего в запустение и упадок; плющ, когда-то оплетавший стены, теперь был мёртвым и бурым. Почти через три полные минуты дверь внезапно распахнулась, явив сутулого, бледного старика, изо всех сил удерживавшегося за косяк, чтобы его не сорвало с петель. — Э-э… да? — быстро спросил он, слегка спотыкаясь, когда неожиданный порыв ветра застал его врасплох. — Привет, меня зовут Тонкс, — сказала она, одарив его широкой улыбкой. — Э-э… да? Вы… э-э… аврор, — констатировал он, недоверчиво оглядывая её форменные мантии, а затем задержался в замешательстве на её вызывающем цвете волос. — Так и есть, — воскликнула она с притворным изумлением, тоже взглянув на свои мантии. — Не возражаете, если я войду, прежде чем меня сдует на полпустоши? — Э-э… — начал мужчина, на мгновение нервно оглянувшись себе за спину. — Э-э… да… конечно… Тонкс прошла мимо него и подождала, пока он закроет дверь, сопротивляясь ветру. Тем временем она окинула взглядом прихожую — отражение внешнего вида дома: когда-то роскошно обставленная, теперь она выглядела тусклой и заброшенной. — Так, эм… Тонкс, — начал он неуверенно, — что… эм… что я могу для вас сделать? Она задумалась, была ли его запинающаяся манера речи привычкой или же она действительно пугала его настолько. — Я не по официальному делу, если вас это беспокоит, мистер Файрлайт, — сказала она мягко, сжалившись над ним. — О… ну… конечно, я рад это слышать, — забормотал он, провожая её туда, что, по всей видимости, было кухней. — Не то чтобы у меня, эм, было что-то скрывать от Министерства, к-к-конечно. — Конечно, мистер Файрлайт, — бодро отозвалась она, выходя в комнату, наполненную котлами всех размеров, булькающими на разных стадиях приготовления. — Я просто… эм… — начал он, беспомощно указывая на подозрительное количество котлов. — Эм… готовлю. Тонкс лишь приподняла бровь и помешала ближайший котёл, глубоко втянув аромат. — Искренне надеюсь, что вы не едите на ужин Снотворное зелье, мистер Файрлайт, — начала она, с интересом обходя комнату, — или Отвар живой смерти, или… Она остановилась, глубоко вдохнув аромат прекрасного, мерцающего зелья, пахнущего старым пергаментом, просторами на свежем воздухе и лёгкой ноткой Огневиски. — …или Любовное зелье? — закончила она с усмешкой, поворачиваясь к старику. — Я, эм… у меня есть все необходимые лицензии… я, эм, член Гильдии аптекарей и зельеваров! — почти пропищал он, бросаясь в угол за пригоршней бумаг и сертификатов. — Вот! — Не волнуйтесь, мистер Файрлайт! — рассмеялась она. — Я же сказала, что не по официальному делу. — Э-э… ладно? — спросил он, когда пергаменты безвольно опустились у него в руках. — Так, эм… чего вы хотите, эм, мисс? Тонкс подошла к самому маленькому котлу, спрятанному в стороне от остальных. Одного вдоха было достаточно, чтобы понять, что в нём, и она улыбнулась. — Я пришла навестить одного из ваших… эм… гостей, — сказала она, невольно подхватывая его манеру речи. — Гостей? — пропищал он ещё более высоким голосом, с ужасом глядя на зелье рядом с ней. — Я, эм… не… не понимаю, о чём вы? Она вздохнула, затем опустила взгляд и аккуратно отстегнула значок аврора с её именем, званием и должностью, убрав его в карман. — Это неофициально, мистер Файрлайт, помните? — тихо сказала она. — Я знаю, чем вы здесь занимаетесь, и вы должны поверить мне: ни при каких обстоятельствах я бы не рассказала об этом кому-то ещё. — Но, эм… откуда вы узнали? — жалобно простонал он, заламывая руки. — Я всегда требовал секретности от моих… моих, эм… гостей. — Я знаю, мистер Файрлайт, — сказала она мягко. — Но у вас здесь есть человек, которого я люблю… и мне отчаянно нужно его увидеть… убедиться, что с ним всё в порядке? Мужчина посмотрел на её лицо и понял, что она говорит правду — что она пришла не с обыском и не с доносом. Он тяжело вздохнул и кивнул, жестом позвав её за собой. Сняв с крючка у двери связку тяжёлых железных ключей, он повёл её к столь же массивным железным дверям. С гулким лязгом распахнув их, он взмахнул палочкой, начертив сложный узор, и пробормотал заклинание. Они спустились по крутой каменной лестнице в кирпичный коридор. Мистер Файрлайт задержался, чтобы снова запереть за ними двери, и Тонкс успела заметить сплошную серебряную обшивку с внутренней стороны, прежде чем он жестом поторопил её дальше, держа в руке горящий факел. — Как давно вы этим занимаетесь? — с любопытством спросила она, сама того не замечая, понизив голос почти до шёпота. — Эм… уже почти тридцать лет, я бы сказал, — ответил он неохотно, явно не желая вдаваться в подробности. — Начиналось это как жильё, а теперь… ну… теперь это скорее… уход. — И сколько их приходит? — тихо спросила она, всё так же не в силах говорить громче; это место ощущалось как морг. — По-разному… — прошептал старик в ответ. — Эм… в среднем двадцать, двадцать пять. Иногда, эм, больше, иногда меньше. Они вышли в большой подвал, явно расширенный магией и заполненный тяжёлыми железными клетками, расставленными, на первый взгляд, в полном беспорядке. И снова Тонкс заметила вспышки серебра в самых разных местах — каменные ступени, вмонтированные в пол, окантовку массивных замков на каждой клетке и небольшие куски металла, свисающие с потолка на верёвках. Однако внимание её привлекли не серебро и не клетки, а сжавшиеся фигуры внутри них, укутанные в плотные одеяла или мантии. Тонкс не удержалась и заглянула в первую клетку, мимо которой они проходили: там лежал исхудавший мужчина на маленьком, изодранном матрасе, закутавшись в дорожную мантию. В следующей клетке было то же самое, в следующей — молодая женщина, а в четвёртой обитатель оказался бодрствующим: он сидел, прислонившись спиной к стене, и пусто смотрел перед собой. Он был воплощением боли и страдания, и Тонкс не могла припомнить в своей жизни зрелища более угнетающего и разрывающего сердце. Вдруг ей показалось, что эта поездка была ужасной ошибкой. — Не волнуйтесь, — внезапно сказал мужчина, неверно истолковав её выражение лица. — Полнолуние уже прошло, они, эм… просто отсыпаются… Она оглядела спящих, сжавшихся людей, и почувствовала, как внутри всё холодеет, пробирая до самых костей. Даже это место — нелегальное убежище, где оборотни могли переживать превращение в относительном комфорте и безопасности, — было таким же гнетущим и мрачным, как тюрьма. Официальные приюты были куда хуже, полностью соответствуя указаниям Долорес Амбридж о «карантине полукровок»; неудивительно, что лишь немногие добровольно сдавались Министерству ради надлежащего лунного надзора. — Так, эм… к кому вы пришли? — спросил мужчина, освещая факелом ещё с два десятка клеток. Тонкс тяжело сглотнула, испытывая отвращение к себе за внезапное желание сбежать подальше от этого сырого, гнетущего места. Это было как снова оказаться в Азкабане — словно дементоры пропитали сами стены, — только здесь атмосферу создавали не магические твари, а боль и отчаяние брошенных людей. — Эм… мисс? — подсказал он. — Мисс Тонкс? — Простите, — быстро сказала она, мысленно встряхнувшись и прижимая свёрток ближе к груди. — Я пришла к Ремусу Люпину. Он на мгновение прищурился в полумраке, словно взвешивая что-то в уме, затем нервно кашлянул. — Я, эм… боюсь, это невозможно… — запинаясь, произнёс он. — Что? Почему? — резко потребовала она, глядя на него сверху вниз. — Ну… эм… — Что? — ещё громче подтолкнула она. — Что случилось? — Ну… эм… мистер Люпин в этом месяце не приходил, — выпалил он. — Я ничего от него не слышал, но решил, что он устроил другое место для превращения — он иногда так делает. Тонкс показалось, будто сердце на мгновение перестало биться, когда дрожащие слова старика дошли до неё. — Он… он не пришёл? — прошептала она в ужасе. — Эм… нет… — извиняющимся тоном ответил он, снова заламывая руки. — Но… почему… — едва слышно выдохнула она, внезапно чувствуя, как её мутит. — Он всегда приходит сюда… — Я знаю, — поспешно сказал мужчина. — Обычно так и есть! Но я подумал… в эти тёмные времена, возможно, случилось что-то недоброе… — Что вы имеете в виду? — резко отрезала Тонкс, удивлённая собственной вспышкой гнева не меньше, чем сам старик. — Вы думаете, он ушёл к Тому-Кого-Нельзя-Называть? — Нет, мисс! — тут же воскликнул он, явно расстроенный. — Конечно нет! Мистер Люпин — хороший человек… но число гостей здесь за последние месяцы сократилось почти вдвое! Я, эм… боюсь, некоторые могли примкнуть к Нему, а некоторые — просто оказаться неудачниками, вставшими у Него на пути… — Но… но Ремус не мог пропустить свой визит! — сказала она, чувствуя, как тревога нарастает с каждой секундой. — Не мог! Он сказал мне, что сразу отправится сюда! Сразу после того, как он… И Тонкс оборвала себя на полуслове. Её настигла внезапная, ужасная мысль. Она яростно сузила глаза, перебирая в голове факты. — Спасибо, мистер Файрлайт, — сказала она низким голосом. — Вы мне очень помогли. Продолжайте в том же духе. — Не за что, мис- — начал он, но громкий треск стал единственным, что осталось от присутствия Тонкс, когда она аппарировала из дома. Тем временем, примерно в пятистах милях оттуда, Тонкс в ярости ворвалась на площадь Гриммо. Она сшибла с места подставку для зонтов в виде тролльей ноги, привела в действие миссис Блэк и споткнулась о край ковра, прежде чем влетела на кухню — туда, где и нашла тех, кого искала. — Ты! — прорычала она, стремительно подходя к столу, за которым сидели Билл и Чарли. Оба подняли на неё головы с явным изумлением. — Где он? — прошипела она, уперев руки в бока. Она поняла, что попала в цель, когда выражение лица Билла на миг дрогнуло, а на шее Чарли проступил предательский румянец типичного Уизли в неловкой ситуации. — Где кто, сестрёнка? — спокойно спросил Билл, лёгкая тень недоумения аккуратно дополняла маску лжи. — Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, Уильям Артур Уизли! — взорвалась она. — И не смей прикидываться невинным! — Тонкс, — удивлённо начал Чарли, явно пытаясь её успокоить. — А ты вообще заткнись, нахрен! — заорала она, мгновенно разворачиваясь к нему; Чарли ошарашенно уставился на неё. — А теперь скажи мне прямо сейчас, где он! — Он в доме Файрлайта, Тонкс, — сказал Билл уже без улыбки, настороженно глядя на неё. — Там, где бывает каждый месяц, ты это знаешь. — Его там НЕТ! — закричала она и швырнула на стол свёрток, который с такой заботой готовила и несла. Он упал с глухим, влажным шлепком, и оба мужчины поморщились, глядя на брызги крови, проступившие сквозь вощёную коричневую бумагу, когда воздух наполнился безошибочным запахом свежего мяса. — Ну если его там нет, я не знаю, почему… — невинно начал Билл, но Тонкс взревела от бессильной ярости. В следующее мгновение она уже набросилась на него, опрокинув вместе со стулом, и оказалась сверху, прижав его к полу, а палочку — к его горлу. — Скажи мне, где он, — прошипела она с яростью. Тем временем Чарли вскочил с криком, а Билл смотрел на Тонкс с явным, неподдельным страхом. — Отпусти его, Тонкс! — потребовал Чарли, разрываясь между гневом и ужасом, не зная, стоит ли оттаскивать её от брата и рисковать тем, что его самого проклянут. — Тонкс… — прохрипел Билл, багровея, когда палочка вдавилась сильнее. — «Немного незаконно», — выплюнула Тонкс, чувствуя, как внутри нарастает почти не сдерживаемая истерика. — Что это значит? Что вы ему позволили? Где он? — Тонкс… — только и выдавил Билл, приобретая уже странный фиолетовый оттенок. — Тонкс! — крикнул Чарли, схватив её под руки и силой оттащив от Билла. Она закричала и забилась, почувствовав, как её нога во что-то врезалась; Чарли издал короткое «уф» и отпустил её. Тонкс вскочила на ноги, уже направив палочку на обоих братьев. Билл всё ещё лежал на полу, кашляя и потирая горло, а Чарли распластался рядом, тихо хрипя. — Что с тобой вообще не так? — наконец потребовал Билл сердито. — Ты могла меня задушить! — И задушу, Уизли, если ты не начнёшь отвечать! — огрызнулась она. — Где Ремус? — Он в другом убежище, — буркнул Билл, всё ещё потирая шею. — Почему? — заорала она, угрожающе дёрнув палочкой в его сторону. — Для начала перестань нам ею угрожать! — огрызнулся он в ответ, окончательно выходя из себя. — Ради Мерлина, Тонкс! Это мы! Ты сейчас не на службе! С неохотой она была вынуждена признать, что он прав: если она проклянёт их на все лады, её, скорее всего, отстранят. Она чуть опустила палочку, но взгляд стал ещё злее. — Почему он использует другое убежище? — спросила она, пытаясь говорить ровно и спокойно, но безуспешно. — Потому что, — вздохнул Билл, — там ему предложили то, чего Файрлайт дать не мог. — Что? — требовательно спросила она. — У Файрлайта есть защищённая комната, Волчье зелье, лечебные зелья — что ещё ему нужно?! — Лечение, — тихо ответил Билл. У Тонкс внезапно перевернуло живот, и она несколько долгих мгновений смотрела на Билла. — Что…? Есть… — прошептала она, боясь надеяться, мечтать, верить. — Есть… лекарство? — Нет, — грустно покачал он головой. — Пока нет… но Ремус испытывает новое зелье. Ей показалось, будто её со всей силы ударили в живот, выбив дыхание. Тонкс не знала, что было хуже: то краткое мгновение, когда ей показалось, что все её мечты сбылись — что Ремуса можно вылечить, что он будет свободен от своего страшного рабства, — или то, что Ремус сейчас где-то там… испытывает зелья. — Что… что за зелье? — прошептала она, внезапно почувствовав головокружение. — Альтернатива Волчьему, — сказал он, поднимаясь на ноги с явной неуверенностью. — Такое, которое могло бы подавлять волка полностью, если сработает. — И… и оно работает? — слабо спросила она. — Мы пока не знаем… — сказал Билл, бросив взгляд на Чарли, словно молча переговариваясь с ним. — Зелье совершенно новое, испытания, скорее всего, продлятся долго, прежде чем о нём станет известно. Если, конечно, оно вообще сработает. Тонкс опустилась на стул, который наколдовала, внезапно чувствуя, как на неё наваливается усталость и опустошение. Время, проведённое в Святом Мунго, и полученные травмы, которые утром почти не давали о себе знать, вернулись с новой силой, требуя внимания. — Почему… почему он мне не сказал? — спросила она, с ужасом осознавая, насколько по-детски это звучит сейчас — испуганно и одиноко. — Он не хотел, чтобы ты волновалась, сестрёнка, — мягко сказал Билл, присев перед ней на корточки. — Есть большая вероятность, что это вообще не сработает… или что станет только хуже, а не лучше… — Но… как он мог на это пойти! — воскликнула она, с ужасом чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Если он может пострадать, зачем вообще…? — Потому что добровольцам платят сто галлеонов за участие в эксперименте, не одобренном Министерством магии и признанном незаконным. Тонкс судорожно втянула воздух, но это не помогло рассеять ужас от осознания, что всё это — её вина… Ремус пошёл на это, на этот… человеческий эксперимент, из-за её идиотизма с деньгами, потому что она не послушала его и не попросила о помощи, из-за неё. Она не смогла сдержаться и разрыдалась, представляя себе всё то страшное, что могло случиться с человеком, принимающим новое, непроверенное зелье где-нибудь в сомнительном подпольном убежище. Лучшим исходом было бы полноценное превращение в оборотня — такое, какие у него случались раньше, когда он был моложе, крепче и не ослаблен длительным приёмом Волчьего зелья. Билл притянул её к себе и крепко обнял, в то время как Чарли молча смотрел на Тонкс, кривясь и сжимая кулаки. Она всхлипывала у Билла на плече, чувствуя себя совершенно разбитой. — Это всё моя вина… — выдохнула она, вцепившись в его мантию. — Если он пострадает… Билл… если он пострадает… — Тссс, — прошептал он утешающе. — Не думай об этом раньше времени. Ремус сильный. С ним всё будет хорошо. — Но я люблю его, Билл, — вырвалось у неё надломленным голосом. — Я знаю, сестрёнка. Я знаю. Она судорожно вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Последний месяц был таким тяжёлым, столько всего произошло, и в конце концов Ремус стал для неё светом в конце тоннеля. А теперь Билл говорит ей, что он может быть… что? Ранен? Болен? Мёртв? От этой мысли её бросило в холод. — Он не мёртв, — прошептала она, чувствуя тошноту. — Я бы знала, если бы он был мёртв. А он не мёртв. — Конечно, нет, — твёрдо сказал Билл. — И он скоро вернётся, ты и не заметишь как. — А если он не сможет… — начала она, резко сглотнув, когда голос дрогнул. — А если он слишком устал, чтобы вернуться? — Я поеду за ним, — спокойно ответил Билл. — Я с тобой! — тут же сказала она, резко вставая. — Нет, это слишком опасно. Если выяснится, что ты связываешься с такими местами, тебя уволят, — сказал Билл, когда она зло раскрыла рот, чтобы возразить. — И ты сейчас не можешь позволить себе потерять работу, Тонкс. Она яростно посмотрела на Билла, но понимала, что он прав. Конечно, сейчас она не могла позволить себе этого. — Я замаскируюсь, — попыталась она. — Тонкс, ты аврор, — ровно сказал Билл. — Ты правда думаешь, что маскировка сработает? Плечи у неё опустились. Что она могла сделать? — Я пойду с ним, Тонкс, — внезапно сказал Чарли, наконец нарушив молчание. И Билл, и Тонкс удивлённо посмотрели на него. Ни для кого не было секретом, что Чарли испытывает чувства к Ремусу и Тонкс, так что этот шаг явно дался ему нелегко. — Спасибо, Чарли, — прошептала Тонкс, на мгновение положив руку ему на плечо. — Ну вот и решили, пойдём за ним, — сказал Билл, подбирая дорожную мантию, а затем повернулся к Тонкс. — А ты! Тебе нужно вернуться в постель, ты всё ещё больна! — Ладно, — тихо ответила она, чувствуя, как тревога скручивает желудок. — Как долго вас не будет? — Зависит, — пожал плечами Билл, когда они с Чарли направились к камину. — От чего?! — отчаянно спросила она, но в ответ увидела лишь вспышку зелёного пламени, когда они исчезли в каминной сети.

***

— Вампиры? — Ага. — Мумии? — Ага. — Оборотни — это, понятно, само собой… а как насчёт снежного человека? — В Тибете есть йети. — Вау, правда? Круто… а драконы? — Какие именно? — Их что, несколько видов? — Я летал против венгерской хввостороги. — Серьёзно?! — Ага. — Э-э… зачем? — Долгая история, как-нибудь расскажу. — Зубная фея? — Нет… но у нас есть корнуэльские пикси, докси, импы, лепреконы… эм, что там ещё… — Я понял. Маленькие феи всех мастей, просто ни одной с фетишем на зубы? — Примерно так. — Пасхальный кролик? — Неа. — А как насчёт… Деда Мороза? — Ага, конечно. Китти тут же перестала загибать пальцы и уставилась на Гарри с таким потрясением, будто он только что сообщил ей о конце света. — Ты серьёзно? — спросила она с явным недоверием. — Ага, — пожал плечами Гарри совершенно невозмутимо. — А ты как думала, куда деваются все пирожки с фаршем и морковка? Китти молча разинула рот. — Я с ним встречался, — добавил Гарри. — Очень жизнерадостный, хотя почему-то я всегда ожидал от него норвежский акцент. — Правда?! — ахнула она, а Гарри изо всех сил пытался сдержать смех, уже подступавший к горлу при виде её лица. — Можешь с ним познакомиться, если хочешь, — начал он, но плечи уже начали беззвучно трястись. — Уверен, он принесёт тебе ту куклу, о которой ты всегда мечтала… Глаза Китти мгновенно сузились, когда Гарри разразился диким хохотом, колотя ладонью по одеялу и хватая ртом воздух; среди его сбивчивых фраз чаще всего мелькали «бесценно» и «ты бы себя видела». — О да, ты просто умора, — процедила она, скрестив руки и откинувшись на спинку стула с крайне недовольным видом. — Да ладно! — рассмеялся он. — Дед Мороз? Серьёзно! Ты правда мне поверила? — Нет, конечно, — фыркнула она, пытаясь скрыть явное смущение. — И, полагаю, вампиры и драконы тоже не настоящие? — О нет, они как раз настоящие, — возразил Гарри, теперь уже ухмыляясь. Она подозрительно прищурилась. — Не верю. — Клянусь жизнью, — пообещал он. — Честью скаута? — усмехнулась она, снова устраиваясь поудобнее и внимательно его разглядывая. — Ладно, серьёзно: что реально, а что нет? — Хорошо, в общем… всё, что было легендой, мифом или сказкой, — реально. А всё, что полностью выдумано, — нет. — Но я думала, что всё было выдумано, так что это не особо помогает. — Ты понимаешь, о чём я. Культурные образы — вроде Деда Мороза, Пасхального кролика, Джека Фроста… Китти нахмурилась, явно обдумывая сказанное, а Гарри снова ухмыльнулся. — Но, конечно, есть исключения… В целом, если ты слышала о чём-то в магловских историях, особенно если они средневековые, — ты уже на полпути. — Значит, русалки — да, а Пряничный человечек — нет? — неуверенно предположила она. — Бинго! Десять очков факультету Китти, — сказал Гарри, заметив, как в Больничное крыло вошли Рон и его братья. — А как насчёт: единороги — да, а… Гай Фокс — нет? — Он вообще-то был реальным человеком, — указал Гарри. — А, точно, — задумчиво сказала она, а потом немного смущённо добавила: — ой, забыла. Неудивительно, что я завалила историю… Но Гарри уже не совсем её слушал. Он заметил, что Уизли как-то замялись и не спешили подходить ближе, и ободряюще махнул им рукой. Рон слегка махнул в ответ, и он, Фред и Джордж направились к ним, пока Китти, ни о чём не подозревая, продолжала болтать. — Так куда во всём этом вписывается Шалтай-Болтай? — вдруг потребовала она. — Есть ли какой-нибудь вид гигантских яичных людей, склонных падать со стен? — Нет, но у меня есть отличный сглаз, если у тебя есть кто-то на примете, — ответили ей, и Китти резко обернулась, увидев троих, стоящих у изножья кровати. — Привет, ребята, — поприветствовал их Гарри, когда они расселись вокруг. — Как дела, Гарри, — непринуждённо сказал Джордж, усаживаясь рядом с Китти, которая вдруг притихла. — Так о чём тут речь? — Магическое образование, — ухмыльнулся Гарри, а Китти бросила на него неловкий взгляд. — Первый урок: существа. — А, — протянул Джордж, откидываясь на спинку стула. — Сложная тема. Лучший способ — просто верить во всё подряд. — Я бы не верила всему, что он говорит, — отозвалась Китти, изогнув бровь и глядя на Гарри, который лишь усмехнулся. — Ай-ай-ай, Гарри. Ты что, запутываешь бедную девочку? — спросил Фред, закинув ноги на кровать Гарри. — Я бы сказал, она и так достаточно запуталась, раз встречается с этим жалким подобием, — добавил Джордж, кивнув в сторону Гарри. — Ха, она страшно польщена, — легко парировал Гарри, на что Китти лишь фыркнула. — Мечтай, супербой, — заявила она. — Мы оба знаем, кто здесь и в штанах, и с мозгами! — Правда? — с прищуром спросил он. — С Сантой давно общалась? Она лишь ухмыльнулась и снова откинулась на спинку стула. Гарри был рад, что Китти так хорошо ладит с ребятами и что между ними всё, кажется, вернулось в норму — или хотя бы в то, что сейчас считалось нормой. Когда он снова прислушался к разговору, она уже оживлённо болтала с близнецами, а те время от времени обменивались между собой таинственными, удивлёнными взглядами. Он понаблюдал за ними пару секунд, прежде чем заметил, что Рон до сих пор не сказал ни слова и выглядит задумчивым. — Что случилось? — тихо спросил Гарри, слегка нахмурившись. Через мгновение Рон удивлённо поднял голову. — Прости, дружище, я задумался… — Плохие новости или что-то такое? — с тревогой спросил Гарри. — Да плохие новости сейчас всегда есть, — пожал плечами Рон. — Но ничего, о чём нам стоит переживать. Просто думаю… Гарри некоторое время смотрел на него, чувствуя, что Рон ведёт себя странно и совсем не так, как обычно. С каких это пор новости по-настоящему выбивали Рона из колеи — или вгоняли его в задумчивые настроения? Он уже собирался расспросить его подробнее, когда уловил, о чём Китти говорила с близнецами. — Ну, значит, Гарри решает вытащить меня в клуб, да? — рассказывала она, а те ухмылялись с явным одобрением. — В огромный ночной клуб в центре города и заставляет меня пообещать вести себя прилично. — Думаю, об этом можно и не говорить, — поспешно вмешался Гарри. — Ещё как можно, — заявил Джордж. — Прошу, продолжай, — подхватил Фред. — Так вот, я вела себя идеально, — начала она, и Гарри закатил глаза, — а вот Гарри у нас решил сыграть благородного рыцаря и обиделся на каких-то типов, которые решили, что моя задница — общественное достояние, и полез в драку. — Правда? — с интересом спросил Фред, явно в восторге. — И чем всё закончилось? — поинтересовался Джордж, ухмыляясь Гарри, который метнул в Китти выразительный взгляд. — Он был вполне впечатляющим, правда? — сказала она с притворно-сладким тоном, похлопав Гарри по руке. — Вышел победителем из всей компании. Правда, потом у него были такие чёрные синяки под глазами — выглядел как панда! — Ха-ха, — усмехнулся Гарри. — Я, между прочим, помню, как ты тоже пыталась влезть в драку. — Ага, — радостно согласилась она. — Хотя, думаю, ты и сам справлялся. Ты бы видел того мелкого, прямо настоящий Рокки… хотя мне потом хотелось вымыть ему рот с мылом — язык у него был просто кошмарный. Все трое рассмеялись, а Гарри лишь кивал, не в силах сдержать лёгкую улыбку, вспоминая тот вечер. — Это просто злость говорила, — добавил он. — Думаю, это говорил Джек Дэниелс, — рассмеялась Китти. — Или мистер Смирнов! — Смейся сколько хочешь, — весело сказал Гарри, — но, по-моему, это не я утверждал, что ванна — вполне подходящая кровать на ночь! — О да! — радостно воскликнула она, а близнецы снова расхохотались. — Совсем забыла! Как ты вообще позволил мне спать в ванне?! — Я отчётливо помню, как ты мне угрожала, — парировал он, высунув язык, а она закатила глаза. — Угрожающим тоном, — рассмеялась она. — Я? — Кажется, твои точные слова были: «Отвали, Гарри, или ты станешь первым человеком в мире, который узнает, каково это — кастрация бигуди. Они, кстати, магловские». После мгновения ошеломлённой тишины все разразились диким смехом; Китти выглядела почти так же потрясённой собственными словами, как и близнецы. Даже Рон, который, казалось, толком не следил за разговором, не смог удержаться от смеха. И на короткий миг Гарри с наслаждением ощутил внезапное, всепоглощающее чувство счастья. Прошедшие месяцы словно растаяли — так, как до сих пор удавалось только рядом с Китти. — Похоже, вы оба стоите друг друга, — наконец заметил Джордж, и Гарри на мгновение посмотрел на него с любопытством. Он чуть сник. Вот ещё одно намёк на то, что его побег был вызван… чем там вчера говорил Рон? Потерей связи с реальностью? Сам не зная почему, это его разозлило. — Только не говори, что ты тоже считаешь, будто я поехал крышей, — сказал он лёгким тоном, хотя почти сразу заметил, как Китти бросила на него предупреждающий взгляд. — Чувак, я всегда считал тебя чокнутым, — с напускной серьёзностью ответил Джордж. Напряжение рассеялось, но разговор словно сошёл с солнечного берега, на котором пребывал до этого. Через мгновение Гарри почувствовал, как Китти взяла его за руку, и, взглянув на неё, увидел вопрос в её глазах — он ещё не рассказал ей, что сказали Рон и Гермиона. — Ну что ж, — начал Гарри, лихорадочно подыскивая новую тему, — чем вы там занимались? И разговор снова оживился. Близнецы с восторгом принялись рассказывать о своём новом магазине на Диагон-аллее: о товарах, о том, как идёт торговля, о найме работников, и тут же пригласили всех зайти в гости, как только Гарри станет получше. Китти сразу заинтересовалась магазином, и близнецы пообещали показать ей часть ассортимента. Гарри мысленно сделал себе пометку заранее предупредить Китти об опасности принимать что-либо от близнецов. И лишь когда Фред пересказал забавный случай с Гермионой, заработавшей несмываемый чёрный глаз от ударного телескопа пару недель назад, Гарри заметил её отсутствие. — Кстати о Гермионе… где она? — спросил он, находя странным, что она не пришла сегодня с Уизли, раз уж жила у них. — Она, э-э… решила остаться с Джинни и помочь маме с делами на площади Гриммо, — ответил Рон, и Гарри нахмурился. Похоже, он был не единственным, кому это показалось странным: он заметил, как Китти слегка пошевелилась и вперила в Рона оценивающий взгляд. — Правда? — переспросил Гарри, переводя вопросительный взгляд на Фреда и Джорджа. — Почему? — Там сейчас… дополнительные люди живут и всё такое, — уклончиво ответил Рон. — Почему? — снова спросил Гарри, теперь уже понимая, что от него что-то скрывают. — Было крупное нападение прошлой ночью, — сказал Фред; в его голосе уже не осталось и следа той шутливости, что звучала всего несколько минут назад. Китти выпрямилась и бросила на Гарри тревожный взгляд. Он сразу понял, о чём она думает: вот оно, доказательство того, что Волдеморт действительно не пострадал от её атаки. — Волдеморт? — спросил он, игнорируя вздрагивание всех присутствующих, кроме него самого и Китти. — Не в физическом смысле, так сказать, — ответил Джордж, и Гарри увидел, как Китти буквально обмякла от облегчения. — Пожиратели смерти… они убили Эммелину Вэнс. — Нет! — воскликнул Гарри. — Как? — Непростительное, — пожал плечами Рон. — Во время задания для Ордена. Мы пока толком не знаем подробностей. На мгновение все замолчали, и Гарри почувствовал, как Китти коротко, ободряюще сжала его руку. — Это ужасно, — наконец сказал Гарри; он отчётливо помнил величественную ведьму, с которой познакомился всего год назад, когда впервые оказался на площади Гриммо. — И это ещё не всё, — устало добавил Фред. — Пока тебя не было, произошло много всякого… И они принялись вводить Гарри в курс событий прошедшего месяца: нападение великанов на небольшую деревню на западе страны неподалёку от Оттери-Сент-Кэтчпол, убийство Амелии Боунс, исчезновения, побеги из Азкабана, атаки дементоров… — И я уже сбился со счёта магловских нападений и убийств, — тяжело закончил Джордж. — Было особенно мерзкое дело в Манчестере всего несколько недель назад, Орден тогда всерьёз встревожился. — Манчестер? — внезапно потребовала Китти, резко повернувшись к близнецам. У Гарри оборвалось сердце. К нему стали возвращаться детали — сводный брат Китти, его сон, тот самый, которым она с ним поделилась, доверилась. Он почувствовал, как её хватка на его руке вдруг удвоилась. — Да, — говорил тем временем Фред, совершенно ничего не замечая, — какой-то обычный парень и его друг, вроде того. Кажется, их пытали перед тем, как убить. Тонкс была там, она сама серьёзно пострадала, попала в Святого Мунго. Это была Беллатриса Лестрейндж. На этот раз Гарри вцепился в руку Китти ещё крепче. Беллатриса. Он должен был догадаться… Гарри повернулся к Китти, но та пристально смотрела на близнецов, лицо — совершенно пустое. Она, конечно, всё поняла. Поняла в ту же секунду, как они произнесли слово «Манчестер». — Значит… его пытали? — наконец спросила она, и голос прозвучал чуть выше обычного. — За что? Она уже знала ответ. Потому что они должны были быть там. Китти должна была повезти Гарри к своей семье. Беллатриса просто искала их. Его. — Никто не знает. Наверное, просто оказался не в том месте и не в то время. — Это неправда, — резко возразила она. — Должна быть причина. Фред и Джордж на мгновение удивлённо переглянулись, услышав её тон, и Гарри попытался без слов дать им понять, что разговор нужно прекратить. — Таким, как они, причина не нужна, — пожал плечами Фред. — Причина есть всегда, — ответила она, выдернув руку из руки Гарри и откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди. — Правда, Гарри? Она вызывающе смотрела на него, а он не мог придумать ни слова. После нескольких напряжённых секунд молчания она вдруг вскочила на ноги. — Пойду покурю, — объявила она и широким шагом направилась к двери. — Китти, подожди! — попытался Гарри, но она лишь нетерпеливо махнула рукой через плечо и вышла из Больничного крыла. — Это сейчас что было? — хором спросили близнецы, обернувшись к Гарри. Он тяжело вздохнул, потерев глаза и сжав пальцами переносицу. — Это был её брат, — сказал он. — Магл… ну, сводный брат. Все трое выругались себе под нос. — Прости, мы не знали, — встревоженно сказал Джордж. — Она тоже не знала, — отозвался Гарри отрешённым голосом, отчаянно желая броситься за ней, найти, всё объяснить. Но сейчас у него едва хватало сил просто сидеть; одна мысль о том, чтобы встать или пройтись, вызывала полное истощение. — Значит, они искали тебя? — спросил Рон, обеспокоенно глядя в сторону двери. — Очевидно, — ответил Гарри. — Прости, дружище, — неловко извинился Джордж, бросив взгляд туда, куда ушла Китти. — Мы бы ничего не сказали, если бы знали. Гарри кивнул. Конечно, не сказали бы. Но всё же… он забыл о её брате. От этой мысли желудок болезненно скрутило, и он с отвращением к себе понял, как легко вновь позволил себе забыть, что стал причиной чьей-то смерти.

***

Китти невозмутимо смотрела перед собой, куря; машинально подносила сигарету к губам, затем выпускала синеватый дым вверх, наблюдая, как он закручивается и растворяется в по-осеннему прохладном ветре. Она и сама толком не понимала, почему её так потрясло — она ведь уже давно знала, что её сводный брат мёртв, более того, убит. Но осознание того, что это напрямую связано с ней и с Гарри, внезапно накрыло её чувством вины. Да, он был не самым приятным человеком и никогда особенно не вёл себя по-братски… но всё равно это было… грустно. Она как раз начала копаться в своих ощущениях глубже, когда почувствовала чьё-то присутствие за спиной и мгновенно обернулась. С удивлением она уставилась на стоящего позади человека — лицо у него было мрачным, хотя красноватые уши выдавали и лёгкую нервозность. — Привет, Кэти, — сказал Рон, прислоняясь к стене рядом с тем местом, где она сидела, и делая вид, будто тоже любуется видом. — Привет, — ответила она, ощущая странную смесь любопытства и давно копившегося раздражения. Некоторое время он явно не знал, что сказать, и Китти закурила ещё одну сигарету. Через пару секунд она заметила, что Рон с любопытством наблюдает за тем, как она курит. Молча она протянула ему сигарету, но он лишь покачал головой и снова посмотрел вдаль. — Ну… — подтолкнула она. — Я просто решил проверить, всё ли с тобой в порядке, — сказал он спустя мгновение. — Гарри рассказал нам про твоего брата. — Сводного брата, — автоматически поправила она. — А, да, извини, — поспешно сказал он. — Так… ты как? В смысле… нормально? — Великолепно, — сухо ответила она, затем пожала плечами. — Ничего страшного, правда. Просто захотелось немного побыть одной — магия иногда делает меня… клаустрофобной. — Могу себе представить, — ответил он так, будто на самом деле не мог. Она несколько секунд разглядывала его с интересом. — Знаешь, — сказала она как бы между прочим, — когда я говорила, что нам надо делать вид, будто мы отлично ладим, я имела в виду только ситуации рядом с Гарри. Рон выглядел немного ошарашенным её прямотой, но затем криво улыбнулся. — Я знаю, — сказал он, подтягиваясь и усаживаясь на стену рядом с ней. — Просто подумал, что скажу тебе: у меня вообще-то нет к тебе особых претензий… раз уж подвернулся случай. Теперь уже Китти удивлённо посмотрела на него. — Это такой код — «пока Гермионы нет рядом»? — догадалась она, рассмеявшись при виде его виноватого лица. — Ладно, нормально. Я умею распознавать безнадёжные случаи. Если уж на то пошло, у меня к тебе тоже особых претензий нет. Рон заметно обрадовался, и несколько мгновений они сидели в тишине, словно оба осознавали, что это, пожалуй, первый раз с момента знакомства, когда они разговаривают спокойно и без колкостей. — Фреду и Джорджу ты тоже нравишься, — сказал он, будто пытаясь заполнить паузу. — О, — сказала она, не скрывая удивления. — Значит, это было не притворство? — Нет, они всегда такие, — рассмеялся он, а потом снова замолчал. Некоторое время они молча смотрели вдаль, а Китти переваривала услышанное. Было даже немного приятно осознавать, сколько людей изменили к ней отношение с тех пор, как она оказалась здесь. Пусть в большинстве случаев это произошло потому, что она помогла понять, что происходит с Гарри, — но всё же. Это был какой-то шаг. — Гарри ведь лучше выглядит, правда? — сказала она, решив зацепиться за общую тему. — Да, определённо, — радостно ответил Рон. — А то какое-то время я думал… ну, ты понимаешь. Китти молча кивнула. Бывали моменты, когда и она боялась самого худшего — обычно ночью, в темноте, когда приходили кошмары. — Побои ему, похоже, к лицу, — с лёгким смешком сказала она. — Я уже и не помню, как он выглядит без порезов и синяков. — Да уж, а мой отец рассказывал, что маглы вообще не могут лечить травмы и им приходится просто ждать, пока всё само заживёт! — воскликнул Рон, умудряясь выглядеть одновременно и удивлённым, и позабавленным. Китти могла бы обидеться, но лишь рассмеялась. Наверное, для них маглы были такими же странными, какими волшебники были для неё. — Странно, правда? — задумчиво сказала она. — Можно прожить всю жизнь и ни разу не узнать, что всё это существует — магия, странные существа, войны… — А мне странно, что можно прожить жизнь, ни разу не встретив и не поговорив с маглом, — возразил Рон, с любопытством глядя на неё. — Я первый магл, с которым ты вообще разговариваешь? — удивилась она. — Ну, Гермиона и Гарри не считаются. Их растили маглы, но сами они… не совсем, так что… да, выходит, ты первая. — Наверное, я произвела не лучшее впечатление, — усмехнулась она. — Небось теперь ты думаешь, что мы все истеричные психи. — Ну, слегка чокнутые, — рассмеялся он вместе с ней. — Но, как бы там ни было, несмотря на то, что Гермиона иногда говорит и делает… я, кажется, понимаю, почему ты так себя вела. Мы, наверное, были слишком заняты собой, чтобы задуматься об этом. Китти кивнула. — Взаимно. Через мгновение ей вдруг вспомнилось кое-что странное, что Гарри сказал раньше. — Все думают, что Гарри сошёл с ума или что-то вроде того? — нахмурившись, спросила она. — Он раньше спросил об этом твоего брата, тогда мне это показалось странным. — Не сошёл с ума, нет, — поспешно ответил Рон, затем замолчал, явно подбирая слова. — Просто… все считают, что он немного… отстранённый. — Отстранённый? — переспросила она, приподняв бровь. — Это ещё что значит? — Ну, после всего, что произошло в Министерстве… гибели Сириуса… — пояснил он, поморщившись. — И не только… В общем, это неудивительно, правда? — Я не понимаю, — медленно сказала она. — Какие «не только»? Что случилось в Министерстве? — Там была дуэль, там Сириус и погиб… — ответил он. — Он тебе ничего об этом не рассказывал? — добавил Рон с явным разочарованием. — Мы с Гермионой думали, что он тебе скажет… о Пророчестве. У Китти зашевелились волосы на затылке — это звучало очень плохо. — Пророчество? — осторожно переспросила она. — В смысле, как у Нострадамуса, конец света, Армагеддон и всё такое? — Нет, — поспешно сказал он. — Дело в том, что мы не знаем, о чём именно было пророчество. Мы отправились в Министерство, потому что думали, будто Сириуса похитили и держат там, но это оказалось ловушкой Того-Кого-Нельзя-Называть. Он хотел, чтобы Гарри добыл пророчество из Отдела тайн. Мы думаем, что оно касается Гарри и Его. Китти уставилась на Рона, не в силах сразу подобрать слова. Хотя она уже несколько недель видела Гарри в мире магии, даже видела, как он сражается с Томом Риддлом, сейчас Рон говорил будто о совсем другом человеке. — Он… он его получил? — выдохнула она. — Да, — кивнул Рон. — Но он сказал, что оно разбилось, прежде чем он успел его услышать… — добавил он, глядя на Китти так, словно отчаянно хотел, чтобы она его поправила, чтобы у неё была другая версия. — Но ты ему не веришь, — заметила она, уже перебирая в голове возможные варианты. — Ты думаешь, он всё-таки услышал его? — А зачем тогда ему было убегать? — сказал Рон, почти с воодушевлением, будто его догадка наконец сложилась. — Потому что он был убит горем из-за Сириуса, — предположила она, борясь с нарастающим чувством тревоги. — Потому что чувствовал себя виноватым? — Или потому что знает, что должно случиться, — настойчиво сказал Рон. — Я не говорю, что он не скорбит по Сириусу или не чувствует вины — хотя он и не должен — но я просто не верю, что этого было бы достаточно, чтобы Гарри захотел всё бросить. Он любит магический мир. — Очевидно, не настолько, — резко ответила она, чувствуя, как её это задело. Почему все считали, что их мир лучше её? — Я не хотел ничего плохого сказать о маглах, — поспешно добавил он. — Просто… Гарри здесь на своём месте… Я не вижу другой причины, по которой он захотел бы всё это оставить, кроме этой. — Кроме знания того, что должно случиться? — тихо спросила она. — Именно. — Но ты же сам в это не веришь, правда? — вырвалось у неё. — Во все эти пророчества, предсказания и прочую ерунду! Это ведь не по-настоящему, да? Рон выглядел так, словно сам не знал ответа, но всё же произнёс тревожно: — А если в это поверил Он? Если он пошёл на всё это ради него? Тогда, наверное, это реально. Китти на мгновение уставилась вдаль, пытаясь переварить услышанное. Она достала сигарету и закурила, неприятно удивившись, заметив, как дрожат руки. — Я не верю в судьбу, — твёрдо сказала она. — Правда? — тихо спросил Рон. — Нет! — воскликнула она. — Ты хочешь сказать, что есть какой-то великий замысел? Что кто-то дёргает за ниточки? Что где-то уже записано, что Гарри обязан сразиться с этим психом? Что кто-то заранее решил, как всё будет? — Я не знаю, — пожал плечами Рон, выглядя неуютно. — Но если бы ты знала всё… всё, что случилось с Гарри… может, тогда было бы не так легко отмахнуться от этой идеи. — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила Китти. — Что случилось с Гарри? — Это тебе придётся обсудить с ним самой, — неуверенно сказал Рон. — Я просто хочу сказать, что Гарри всегда был в центре событий — Тот-Кого-Нельзя-Называть хочет избавиться от него не просто так. Я считаю, что причина — в Пророчестве и в том, что там сказано. — И что, по-твоему, там сказано? — Что в конце концов именно Гарри будет сражаться с ним, — ответил Рон, смертельно серьёзный и бледный при одной только мысли об этом. — И он победит… да? — настаивала она, не замечая, что уже перешла на шёпот. Рон некоторое время смотрел на свои руки, затем медленно и твёрдо кивнул. — Я верю, что он сможет, — сказал он. — Я просто не уверен, что в это верит сам Гарри. Китти с изумлением почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Её внезапно накрыло отчаянием и сочувствием к Гарри. Неудивительно, что он хотел сбежать, спрятаться от всего, исчезнуть. Если бы это была её жизнь — магия, дуэли, злые волшебники и пророчества — она бы тоже мечтала лишь о том, чтобы забиться в тёмный угол и больше никогда не выходить. Но больше всего ей бы хотелось, чтобы рядом был кто-то… кто забрал бы боль, помог выдержать. — Мне нужно идти, — вдруг сказала она, соскочив со стены и поспешив обратно в замок. Когда она стремительным шагом вернулась в Больничное крыло, Гарри всё ещё развлекали близнецы, увлечённо рассказывая ему какую-то невероятно смешную историю. Она заметила, что улыбка у него была какой-то застывшей — словно механической; с того места, где она стояла, почти можно было увидеть, как у него в голове крутятся шестерёнки. Когда она подошла ближе, он заметил её, и улыбка тут же сползла с его лица, уступив место тревожному взгляду. Близнецы, должно быть, тоже почувствовали, что потеряли аудиторию, потому что повернулись и уставились на неё. — Можно мне поговорить с Гарри? — спросила она, слегка запыхавшись. — Э-э… конечно, — сказал Джордж, уже поднимаясь. — Увидимся чуть позже, — бросил Фред, махнув рукой через плечо, и они вышли. Китти обошла кровать и села рядом с Гарри. — Послушай, Китти, — начал он обеспокоенным голосом, — насчёт твоего сводного брата… — Гарри, — перебила она, взяв его за руку и крепко сжав, — ты слышал Пророчество? На мгновение показалось, будто весь звук и движение вокруг выключили: Гарри уставился на неё. — Что? — недоверчиво выдохнул он, резко выдёргивая руку. — Ты меня слышал… — отчаянно сказала она. — Когда ты сказал всем, что оно разбилось… ты его слышал? — Откуда ты об этом узнала? — спросил он, нервно заёрзав. — Это сейчас важно? — потребовала она. — Ты слышал его? Слышал или нет? Гарри молча смотрел на неё несколько секунд, явно борясь с чем-то внутри, и Китти подумала, что понимает — с чем именно. — Послушай, Гарри, — тихо сказала она, наклоняясь к нему. — Я знаю, что всё это странно… что я вообще знаю обо всём этом… о магии и прочем… и что ты никогда не хотел, чтобы между нами всё было вот так… но раз уж я знаю, мне стоит хотя бы попытаться понять и помочь… разве нет? Гарри нахмурился. — Что значит — я никогда не хотел, чтобы всё было вот так? — Ты ведь не хотел, чтобы я обо всём этом узнала? — ответила она, сама немного удивившись. — Хотел, — возразил он. — Ты же знаешь, я собирался рассказать тебе всё в тот день! Почему ты думаешь, что я не хотел этого? Теперь уже Китти молча смотрела на него, а затем, прикусив губу, беспомощно пожала плечами. — Не знаю… Китти знала, что Гарри прекрасно понимает, о чём она говорит. Он всегда старался быть с ней «просто Гарри», и, возможно, именно поэтому они вообще сошлись. Ей казалось, что какая-то часть его до сих пор хотела, чтобы она не знала всего этого; она замечала, как неохотно он говорил о своей новой жизни и избегал деталей. — Гарри? — серьёзно сказала она, сжимая его руку чуть сильнее. — Ты слышал Пророчество? Гарри несколько секунд смотрел ей в глаза, потом вздохнул. — Да, — тихо признался он. Китти шумно сглотнула, внезапно почувствовав тошноту. — И… — дрожащим голосом спросила она, — что в нём было? Ты… Ты будешь…? Гарри снова посмотрел ей в глаза, и Китти увидела там страх и вину, смешанные с той самой печалью, которая, казалось, всегда пряталась где-то внутри него. Он неровно вдохнул и начал говорить монотонно, словно пытаясь притупить силу слов, которые обрушивались на Китти, как физические удары. — Тот, кто обладает силой победить Тёмного Лорда, приближается… Рождённый теми, кто трижды бросил ему вызов, рождённый, когда умирает седьмой месяц… И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но у него будет сила, неизвестная Тёмному Лорду… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить, пока жив другой… Тот, кто обладает силой победить Тёмного Лорда, будет рождён, когда умирает седьмой месяц… У Гарри, казалось, не было ни малейших трудностей с тем, чтобы воспроизвести слова провидицы слово в слово; впрочем, Китти предположила, что предсказание собственной гибели обычно запоминается очень хорошо. — Я… — начала она, пытаясь понять, с чего начать, как вообще говорить. — Я не понимаю… Что это значит…? — Это значит: убей или будь убит, — ровно сказал он. Китти почувствовала, как перехватывает дыхание, и сжала его руку ещё сильнее. — Но… — выдохнула она, голова шла кругом. — Но это же не может… Ей стало трудно дышать, будто из неё разом вышел весь воздух. Она только-только вернула Гарри, а теперь… впереди тянулась дорога — тёмная, зловещая, полная боли. — Прости, Китти, — мягко сказал Гарри, и она тут же подняла голову, делая вид, что слёз в глазах нет. — Всё ведь не должно было быть вот так, правда? Она покачала головой, стараясь взять себя в руки. Внезапно ей отчаянно захотелось быть ближе к Гарри — забрать его, спрятать, никому больше не отдавать. Словно почувствовав это, он провёл пальцами по её щеке, убирая выбившиеся пряди, и слабо улыбнулся. Наверное, именно это и стало последней каплей — эта маленькая улыбка, словно он уже принял неизбежное и больше не собирался бороться. Внутри неё что-то щёлкнуло, и старое чувство упрямства и бунта вспыхнуло с новой силой. — Подожди секунду. Там же даже не сказано, что это ты! — выпалила она. — Это может означать кого угодно! — Я родился в конце июля, Китти, — сказал Гарри тем же смирившимся тоном, словно он уже всё это слышал и прожил. — Ну и я тоже! — огрызнулась она. — И сотни других людей! — Мои родители трижды бросали вызов Волдеморту, — продолжил Гарри, и Китти не могла не разозлиться на его отсутствие сопротивления. Почему он не цеплялся за лазейку? — Ты хочешь сказать, что они были единственными, кто ему противостоял? — попыталась она. — Он же был у власти годами! Что вообще сделали твои родители? Как именно они ему «бросили вызов»? — Они… — начал Гарри, затем замолчал, задумавшись. — Если честно, я и сам не знаю как… — Вот именно, — торжествующе сказала она. — Откуда ты вообще знаешь, что они ему противостояли? Или что это было три раза? — Потому что, — упрямо ответил Гарри, — так сказал Дамблдор. Китти тут же перестала мерить шагами палату и посмотрела на Гарри. На мгновение она даже не поняла, почему это имя так её потрясло; по спине пробежало странное покалывание дежавю, будто кто-то упомянул давно забытого знакомого. Но почти сразу это ощущение растворилось в мутной смеси других эмоций, и она отмахнулась от него. — Ну… допустим, это правда ты… — начала она, слегка сглатывая. — Это… это нормально… всё будет хорошо… потому что ты победишь. Очевидно. Гарри был настолько ошеломлён её словами, что какое-то мгновение просто таращился на неё. — Что?! — Ну а что? Там же сказано, что Риддл отметит тебя как равного — это ведь хорошо звучит, да? — сказала она с каким-то лихорадочным блеском в глазах, торопливо продолжая. — И… и у тебя будет сила, которой он не знает! Это же преимущество, правда? Лицо Гарри исказилось гримасой, и Китти вдруг почувствовала, как её уверенность рассыпается. — Это… это не хорошо? — беспомощно спросила она, сразу поникнув. — Если ты думаешь, что это какая-то невероятная сила для дуэлей или что-то в этом духе, то не обольщайся, — горько сказал он. — Это всего лишь значит, что я способен любить. — Что? — нахмурившись, потребовала Китти. — Сила, неизвестная Тёмному Лорду? Это любовь. И ничего больше, — пожал плечами Гарри, ощущая себя обманутым этим «великим» откровением. — Я… я не понимаю, — сказала Китти и снова опустилась на край его кровати, пристально глядя на него. — Тут нечего понимать… — мрачно сказал Гарри. — Я умею любить, Волдеморт — нет… великая сила, ничего не скажешь. — И как это вообще может быть силой?! — сердито выпалила она, чувствуя себя странно обделённой. — Вот и я о том же, — ровно ответил он, и черты его лица стали тёмными, почти грозовыми. Они замолчали, и Китти попыталась осмыслить услышанное. Само Пророчество казалось ей туманным, основанным на догадках и чужой вере. Оно даже не выглядело полезным — не говорило, что именно произойдёт или что Гарри должен сделать… просто глупое предупреждение. — Это несправедливо, — сказала она, чувствуя, как в ней поднимается злость. — Полуумные пророчества и страшилки, придуманные, чтобы напугать тебя! Они не могут заставить тебя с ним сражаться! Просто откажись — скажи им, что не хочешь, чтобы какая-то цыганка решала твою жизнь! Ты ведь не обязан этого делать, правда? Она снова принялась ходить туда-сюда по отполированному полу, который поскрипывал под кроссовками. — Я хочу. Сначала ей показалось, что она ослышалась. Она резко обернулась к Гарри. — Что?! — Я хочу сражаться с ним, — спокойно повторил Гарри, бледный, но решительный. — Но он может тебя убить, — прошептала она, потрясённая. — Он мог убить и тебя, когда ты вытащила меня с того кладбища, — тихо ответил Гарри. — Но это тебя не остановило, верно? — Конечно нет! — фыркнула она, понимая, что он совсем не так её понял. — Он причинял тебе боль, я не собиралась просто сидеть и смотреть! — Вот именно. Китти, здесь каждый день кто-то страдает и умирает. Всё больше жизней, всё больше семей разрушено из-за него… — Но это же не твоя вина! — отчаянно возразила она. — Я знаю. Но мои родители погибли, сражаясь с ним. Теперь нет и Сириуса… — жёстко сказал Гарри. — Я, возможно, не могу изменить сам факт этого, но могу что-то сделать. Ты ведь понимаешь, правда, Китти? Потребность в мести? В завершённости? В ощущении, что ты сделал всё возможное — даже если это не сработает? — Ты говоришь так, будто хочешь умереть, — сдавленным голосом сказала она, глядя на Гарри так, словно видела его впервые. — Конечно, нет, — резко ответил он. — Я просто… не смог бы жить, если бы ничего не сделал. А если Пророчество право, то у меня всё равно нет выбора — либо он, либо я. — Но… но… — запинаясь, начала она. — Ты же ушёл, Гарри… месяц назад ты был готов просто всё бросить… а теперь что? Ты передумал? Он заметно побледнел от этого вопроса, и Китти попыталась взять себя в руки. Гарри снова будто боролся сам с собой, пытаясь ответить на вопрос, на который либо не знал ответа, либо не хотел, чтобы она его знала. В конце концов он неровно вдохнул и посмотрел на неё прямо, мутно-зелёные глаза выдавали ту же смесь печали и утраты. — Месяц назад мне казалось, что я хочу умереть… — сказал он дрожащим голосом. — Мне хотелось просто где-нибудь спрятаться и ждать, пока всё закончится… я больше не мог выносить то, что видел… это казалось несправедливым. — Так что изменилось? — болезненно прошептала Китти. — Даже когда я ушёл… ничего не прекратилось. Люди продолжали умирать… я всё равно видел их во сне… и был ещё более беспомощен, чем раньше… — торопливо сказал Гарри, словно долго ждал возможности это произнести, а может, даже впервые по-настоящему сформулировать. — И мне казалось, что я схожу с ума от всего этого, от того, как мысли бесконечно кружатся в голове… — Все те кошмары… они были настоящими? — с ужасом спросила Китти. — Боль в шраме, тошнота… Я знала, что что-то не так, Гарри! Почему ты мне не сказал? — Потому что не хотел, чтобы ты была в опасности, — ответил он, и горло у него сжалось при воспоминании о той ночи, когда она пропала и он решил, что её похитили. — И… и я не хотел, чтобы ты ушла, когда узнаешь правду… — Это я могу понять, — сказала она дрожащим голосом. — Похоже, мы оба хороши, когда дело касается секретов… Но послушай, Гарри… мы же можем пройти через это вместе, правда? Он молча кивнул, не доверяя сейчас своему голосу. — Конечно можем… Нам просто нужно… нужно подумать… — рассеянно сказала она, внезапно чувствуя, как всё наваливается разом. — Разобраться во всём… — Китти… — обеспокоенно начал Гарри, но чей-то прочищенный за спиной горло оборвал его на полуслове. — Здравствуй, Гарри, — произнёс мистер Уизли приятным, странно официальным тоном. — Как ты себя чувствуешь? — О, я, э-э… нормально, мистер Уизли, — ответил он, бросив на Китти тревожный взгляд. Но она уже отступила назад, давая им пространство для разговора. Гарри ненавидел то, как бледно и испуганно она выглядела. Он всегда считал: если она волнуется, значит, и ему пора начинать — и это пугало. — Не возражаешь, если я поговорю с тобой серьёзно пару минут? — спросил мистер Уизли, и у Гарри всё внутри неприятно опустилось. Вот оно. Очередная большая речь о том, что побег был Плохой и Глупой Идеей. — Конечно, — тяжело ответил он. — Хорошо, — коротко сказал мистер Уизли, поднимая что-то тяжёлое и кладя это рядом с Гарри на кровать. — Что это… — начал Гарри, но осёкся, когда понял, что именно перед ним, и сердце ушло в пятки. — Мне было интересно, — продолжил мистер Уизли, — не знаешь ли ты что-нибудь о внезапном поступлении двенадцати тысяч пятисот галлеонов в семейный сейф Уизли?

***

В Министерстве магии Кингсли Шеклболт, Грозный Глаз Муди и Дьюпонд беседовали в Отделе авроров, старательно создавая видимость непринуждённости и безразличия — на случай, если кто-нибудь решит рассмотреть их чуть внимательнее, чем мимолётным взглядом. Однако тема их разговора была далека от будничной. — И без того было непросто скрывать всё это от Министерства и авроров, — сказал Кингсли, настороженно оглядывая море кабинок, в каждой из которых, по сути, находилась пара ушей, очень заинтересованных в его словах. — Ну, к счастью, вся эта заваруха вокруг Фаджа пока держит всех занятыми, — буркнул Муди; его магический глаз бешено вращался, пытаясь охватить всё помещение разом. — Ненадолго, — тревожно предупредил Дьюпонд. — Мои источники говорят, что Скримджер вступит в должность уже послезавтра… и мы знаем, с кем он захочет поговорить в первую очередь. С мальчиком. — Фадж уже пытается его выследить, — сказал Кингсли. — К счастью, он всё ещё думает, что Дамблдор прячет его. Но мне всё сложнее отводить внимание от нападения в Литтл-Хэнглтоне — они всё ещё хотят допросить девушку, по крайней мере пока считают её случайной магловской свидетельницей. — Отличная работа с чарами памяти, — кивнул Муди с явным одобрением. — Но теперь нам нужно действовать. Большинство Пожирателей смерти, которых она опознала, уже под наблюдением. Вряд ли мы вытянем из неё ещё что-то действительно полезное. — Мне всё же было бы спокойнее дождаться Дамблдора, — сказал Дьюпонд, нервно перекручивая палочку между пальцами. — Кто знает, сколько он ещё проторчит на этой конференции? — огрызнулся Муди. — Они теперь тянут время как могут. Казалось бы, возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть, полностью восстановленного, прямо в центре Министерства магии должно было бы всех убедить… но нет, господину Иностранцу нужно больше доказательств! Ха! Муди презрительно фыркнул, некоторое время молча кипя от злости, затем взял себя в руки. — А пока нам приходится держать оборону, а это значит — разбираться с этим бардаком! Мерлин свидетель, у нас и так хватает забот: атаки дементоров, заключённые, разгуливающие по всей стране, взрывающиеся мосты… без этого всего! Члены Ордена гибнут один за другим, маглы в Хогвартсе и Поттер отравлен! Он снова замолчал и так яростно уставился на Дьюпонда, что тот поспешил заговорить, запинаясь: — Разумеется, я понимаю… я просто… рассуждал вслух. — Вот и хорошо, — резко сказал Муди. — Потому что это потребует чёткой организации. Нам нужно точно знать, куда мы направляемся, кто будет на нашей стороне, понадобится хорошая работа палочками, убедительные легенды… — он начал перечислять, загибая пальцы. — Кингсли, ты пойдёшь со мной. Дьюпонд, тебе придётся поддерживать с нами связь, когда мы будем на месте. У тебя всё ещё есть тот контакт в Отделе дезинформации? Дьюпонд молча кивнул. — Свяжись с ней. Немедленно. Всё это нужно уладить до того, как Скримджер официально вступит в должность. Дьюпонд кивнул ещё раз, за ним — Кингсли, и наконец Муди. После этого они, словно по негласному соглашению, разошлись каждый в свою сторону.

***

Гарри ещё никогда так отчаянно не хотел, чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком. С тех пор как он очнулся, ему пришлось выслушать немало длинных и неприятных нравоучений, но ни одно из них не оставило после себя такого острого чувства неловкости и вины, как это. Мистер Уизли был совсем не рад тому, что Гарри, поддавшись порыву, сделал несколько недель назад. — Гарри, я восхищаюсь твоим желанием помочь моей семье, — говорил ему мистер Уизли тихим, твёрдым голосом, — но заботиться о своей семье — моя обязанность как отца и мужа, а не твоя. — О… я… я знаю… — пробормотал Гарри, чувствуя, как щёки горят от стыда. — Я просто хотел помочь… — Я понимаю, Гарри, — ответил он, едва заметно улыбнувшись. — Но и одного намерения достаточно. Он поднял сундук с кровати и поставил его на тумбочку; глухой стук дерева в удушающей тишине прозвучал почти оглушительно. — А теперь мне пора возвращаться в Министерство — Мерлин знает, что там произошло, пока меня не было! — сказал он уже почти бодро, поднимаясь. — У нас, небось, уже новый министр. Он набросил дорожную мантию на плечи, и Гарри не смог заставить себя посмотреть на него. Тогда, несколько недель назад, идея отдать своё наследство Уизли казалась такой правильной… а теперь он чувствовал себя так, будто каким-то образом их оскорбил. — Простите, мистер Уизли, — выпалил он, всё же рискнув поднять взгляд. — Уже забыто, Гарри, — сказал тот и по-отцовски сжал ему плечо. — Как я уже говорил, намерения у тебя были правильные. А теперь отдыхай. Кэти, проследи, чтобы он слушался. Китти, молча наблюдавшая за разговором, быстро кивнула и тут же поднялась, когда мужчина направился к выходу. Она встала рядом с кроватью Гарри и крепко сжала его руку, пока они смотрели, как мистер Уизли исчезает за поворотом коридора. Гарри не хотел смотреть на Китти. Деньги были темой, болезненной и для неё, и для Рона — в этом смысле они были одинаково уязвимы. Но ещё больше он не хотел смотреть на сундук, который будто нависал где-то на краю поля зрения, насмешливо напоминая о себе. Сириус погиб, чтобы у тебя была жирная куча золота. Повезло тебе. И всё же, даже если он не хотел смотреть на неё, Китти внимательно его изучала. Гарри чувствовал себя зажатым между двумя взглядами — её оценивающим и обвиняющим взглядом сундука. Через мгновение она отпустила его руку и обошла кровать, чтобы рассмотреть сундук, а Гарри воспользовался случаем и уставился как можно дальше в противоположную сторону. Спустя несколько секунд он услышал, как Китти тихо издала какой-то звук — словно до неё что-то дошло. А затем она заговорила: — Это был Сириуса, — сказала она, и Гарри краем глаза увидел, как её пальцы скользнули по гербу на крышке сундука. Он неопределённо хмыкнул, будто ответ его совершенно не тронул. Повисла ещё одна тягучая пауза. Потом он услышал, как Китти открывает дверцы шкафа и что-то там перебирает. Через мгновение он всё же повернулся и увидел, что она делает: Китти запихивала сундук глубоко внутрь ниши, которая, разумеется, была магически расширена, и с резким щелчком захлопнула дверцы. Она выпрямилась и посмотрела на него бледным лицом. — С глаз долой — из сердца вон, да? Не думай об этом. Его захлестнула такая благодарность, что сердце, казалось, вот-вот лопнет. Откуда она знала, как он относится к этим деньгам? Как поняла, что он хочет спрятать их? — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, а? — полушутя сказала она, заметив его ошарашенное выражение. — Ты мысли читаешь? — спросил он; её пронзительные голубые глаза так сильно напомнили ему Дамблдора, что на мгновение ему показалось, будто она пользуется легилименцией. — Только твои, — ответила она и слегка взъерошила ему волосы. — И вообще, я бы тоже не хотела, чтобы это тут стояло. А теперь мистер Уизли прав — тебе нужен отдых. Выглядишь ты просто ужасно. — Спасибо большое, — сухо сказал Гарри, с благодарностью опускаясь на подушки. — Но вообще-то я чувствую себя нормально. — Может, и чувствуешь, но выглядишь как дерьмо, — просто сказала она. — Почему бы тебе не поспать? А я, может, загляну к тебе вечером. — Ладно, — вздохнул он, не в силах отрицать, что устал до изнеможения и мог бы уснуть мгновенно. — Ого, — усмехнулась Китти, машинально поправляя одеяло. — Первый раз ты сдаёшься без спора. Точно устал. Постарайся не переживать. Гарри слегка кивнул. Китти наклонилась и поцеловала его в лоб, затем повернулась, чтобы уйти. — Китти, — выпалил он ей вслед. — Ты… в порядке… да? — Я в порядке, — ответила она самым бодрым, фирменным голосом хронического лжеца, что почему-то обеспокоило Гарри ещё сильнее. — Не переживай. Спи. Когда она вышла из Больничного крыла, фальшивая улыбка тут же сползла с её лица, уступив место холодному, сковывающему страху. День оказался сплошной чередой драм и откровений, и если когда-нибудь она чувствовала, что больше не справляется, то это был именно тот момент. Ей хотелось только одного — сбежать и спрятаться где-нибудь в тёплом, безопасном месте, где ведьмы и волшебники — всего лишь курьёз для туристов, где магия существует только в кино, а Гарри жив и счастлив. Она быстрым шагом шла по сквозняковым коридорам, погружённая в мысли. В голове крутились пророчества и судьба — две вещи, в которые она никогда особенно не верила и которые раньше её совсем не волновали. Верила ли она теперь в Пророчество? Нет. Но… что она вообще знала? Ещё неделю назад она не верила ни в оборотней, ни в волшебников — да ни во что из этого. Она рассеянно прикусила край ногтя большого пальца — сейчас ей больше всего на свете нужен был кто-то, с кем можно поговорить обо всём этом, кто смог бы объяснить ей происходящее понятнее. Ей ужасно не хватало Тонкс, но за последние пару дней она почти её не видела, и один быстрый взгляд в свинцовое окно рядом сразу подсказал почему. Жемчужно-белая луна сияла в чистом небе, всего в нескольких днях после полнолуния. В оборотнях она разбиралась не слишком хорошо, но фильмов видела достаточно, чтобы понимать: к этому моменту Ремус уже должен был быть на сто процентов человеком, а значит, Тонкс наверняка скоро вернётся. И всё же Китти тяжело вздохнула — поговорить ей нужно было сейчас. И вдруг она обнаружила, что её ноги сами собой остановились, будто привели её куда-то. На мгновение она уставилась на них в изумлении, затем подняла голову и огляделась. Перед ней возвышалась тяжёлая дверь, по бокам которой стояли две крылатые статуи, смотревшие на неё бусинчатыми глазами так, что на секунду ей показалось — они почти живые. Китти нервно уставилась на них, недоумевая, почему в голову вдруг пришёл образ сороки, и одновременно борясь с неприятным ощущением, что она забывает что-то важное. Она прищурилась, настороженно изучая статуи, стараясь не думать напрямую о том, что именно должна вспомнить — в надежде, что тогда это внезапно прояснится само. Через мгновение она тряхнула головой. Вот ещё — бояться статуй, честное слово, одёрнула она себя. Скоро, глядишь, начнёт шарахаться от ваз и ковров. Она повернулась и зашагала прочь от двери, не в силах удержаться от нескольких быстрых взглядов через плечо, пока наконец не ускорилась. Шаг перешёл в бег, и прежде чем она успела осознать это, Китти уже мчалась по незнакомым коридорам, наслаждаясь жжением в лёгких и стараясь не замечать слёз, подступающих к глазам. Но не думать не получалось. Несправедливость происходящего снова обрушилась на неё — почему Гарри? Почему она? Было ли Пророчество настоящим? Будет ли с Гарри всё в порядке? Доживут ли они до конца этой войны? Мысль о том, что Гарри может погибнуть — столь же реальная, как и на протяжении последних двух недель, — снова ударила по ней, и она невольно представила, как он падает так же, как те Пожиратели смерти в церкви. Она резко затормозила, ухватившись за стену, судорожно втягивая воздух и пытаясь подавить подкатывающую тошноту. Она задыхалась и тяжело дышала, пока снова не смогла идти, после чего продолжила путь по сквозняковому коридору, решительно вытирая слёзы с лица. Через несколько минут взгляд на ладонь показал тёмную полосу размазанной косметики — она выглядела, должно быть, просто ужасно. Она как раз вытирала лицо рукавом, когда заметила на противоположной двери блеск бронзовой таблички. На ней было написано: «Девочки». С облегчением Китти подошла к двери и толкнула её, оказавшись в мрачном, сыром помещении с каменными стенами, старомодными деревянными кабинками и каменными раковинами вдоль стен. Она подошла к первой попавшейся, включила воду, наклонилась и плеснула на лицо как можно больше прохладной воды. Глядя на своё опухшее отражение в треснувшем зеркале, Китти вглядывалась себе в глаза, пытаясь понять, почувствует ли она когда-нибудь снова себя сильной или счастливой. Она глубоко всхлипнула и потянулась за бумажным полотенцем, когда вдруг заметила в зеркале что-то ещё. Фигуру, сидящую на полу и молча за ней наблюдающую. Вместо того чтобы вздрогнуть или резко обернуться, Китти просто посмотрела на отражение, ощущая, что, по-хорошему, она должна была этого ожидать. Человек, меньше всего на свете желавший видеть её в таком состоянии, как раз и сидел там. Типично. — Ты в курсе, что это невежливо и, вообще-то, жутковато — вот так пялиться на людей, ничего не говоря? — пробормотала она, снова включая воду и не поворачиваясь. — Я подумала, что ты уйдёшь, если я заговорю, — ответила Гермиона глухим, странно ровным голосом. Китти коротко, безрадостно усмехнулась. — Знаешь, в моём мире для таких, как ты, есть названия. И ни одно из них не ласковое. «Подглядывающий Том» — ещё самое мягкое. «Психопат» тоже подходит. Гермиона не ответила, и Китти судорожно вдохнула — ей меньше всего хотелось расплакаться именно перед Гермионой, но, учитывая всё происходящее, она сомневалась, что сможет сдержаться. Лишь когда за её спиной раздался влажный всхлип, она поняла, что что-то не так. Обернувшись, она увидела Гермиону, съёжившуюся на мокром полу, с салфеткой, зажатой в руке. На мгновение Китти растерялась, разрываясь между удивлением и любопытством. Гермиона совсем не казалась ей человеком, склонным к рыданиям или сидению на мокрых туалетных полах. Как бы сильно она ни недолюбливала эту девушку, она всё же почувствовала краткий укол чего-то… похожего на сочувствие. Она уже собиралась спросить, что случилось, когда Гермиона вдруг подняла на неё взгляд. — Почему ты так расстроена? Китти настолько ошеломило это внезапное проявление участия, что на секунду она просто забыла, как говорить. — С Гарри всё в порядке? — Смотря с чьей точки зрения, — мрачно ответила Китти и, поколебавшись мгновение, опустилась на пол напротив. — Что ты имеешь в виду? — тут же спросила Гермиона, подаваясь вперёд и глядя на неё покрасневшими, опухшими глазами. — А ты была бы в порядке, — тихо сказала Китти, — если бы услышала пророчество, которое, по сути, говорит, что в ближайшие месяцы тебя вполне могут убить? Перемена, произошедшая с Гермионой, была мгновенной. Она резко выпрямилась и уставилась на Китти, явно потрясённая. — Гарри слышал Пророчество? — Да… — выдавила Китти, сосредоточенно вертя на пальце серебряное кольцо, пытаясь сдержать слёзы. — Гарри сказал мне, что… что в общих чертах там — у-убить или быть убитым… Один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить, пока жив другой… Гермиона беззвучно повторила эти слова одними губами. В её взгляде металась отчаянная лихорадка — она искала лазейку точно так же, как это делала Китти… и, должно быть, когда-то сам Гарри. — Но это же… неправильно… — рассеянно произнесла Гермиона, будто разговаривая сама с собой. — Ни один не может жить, пока жив другой. Они ведь уже живы… они оба выжили… — Я бы не назвала «жизнью» то, когда ты каждую ночь видишь смерть в своей голове, — пробормотала Китти, вспоминая, как наблюдала за спящим Гарри, бормочущим что-то во сне. — Возможно, в этом и дело… — ещё тише сказала Гермиона. — Они не могут быть свободны друг от друга… сны Гарри, знание того, что чувствует Тот-Кого-Нельзя-Называть… видеть глазами змеи… переплетённые жизни, пути… Китти пыталась следить за этим потоком мыслей, но голос Гермионы становился всё тише, а рассуждения — всё более путаными, пока она окончательно не сдалась. Очевидно, её способ справляться с ужасными новостями заключался в том, чтобы проговаривать их вслух, исследовать, проверять версии и путать всех вокруг. У Китти всё было куда проще — она предпочитала игнорировать. Шестнадцать лет своей жизни она не верила гадалкам и предсказателям и не собиралась начинать сейчас. Если она в это не верит — значит, этого не случится… не случится. Ей неприятно вспомнился визит в Лес и предсказания кентавров — они оказались правы в том, что она каким-то образом помогла Гарри, но ведь они говорили, что она сможет исцелить двух человек, а это было точно неправдой… Китти нахмурилась, затем посмотрела на Гермиону. Та выглядела ужасно: растрёпанные волосы торчали во все стороны, лицо было красным и опухшим от слёз. Маленькая, не самая приятная часть Китти даже испытала некоторое злорадство от того, что кому-то сейчас хуже, чем ей… особенно если этим кем-то была Гермиона. Но другая её часть — та, что думала о будущем и о Гарри, — чувствовала неловкость, глядя на неё, съёжившуюся на холодном сыром полу, с подтянутыми к груди коленями и уткнувшуюся в них головой. — Почему ты так расстроена? — наконец спросила она, наблюдая, как плечи Гермионы снова слегка вздрагивают. Из-под копны волос раздался влажный всхлип, и только потом она заговорила: — Ты не поймёшь, — хрипло ответила она. — Ха… тут ты, пожалуй, права, — признала Китти, сама не зная, зачем продолжает. — Но попробуй. Горе любит компанию. — Я не хочу ни с кем говорить, — пробормотала Гермиона, по-прежнему прячась. Китти нахмурилась. У неё было сильное желание просто уйти — она вовсе не обязана терпеть это, даже Гарри не стал бы упрекать её за то, что она не ладит с этой девчонкой. Мерлин свидетель, своих проблем у неё и так было более чем достаточно. Но она была почти столь же упряма, сколь и расстроена, и решила продолжить — хотя бы ради того, чтобы отвлечься. — Ты из-за Рона расстроена? — предположила она. Тихий плач на мгновение прекратился, и Гермиона подняла голову, глядя на Китти настороженно. — Потому что он заступился за меня, а не за тебя? — добавила Китти. — Он не заступался за тебя, — почти зло ответила Гермиона. — Потому что он тогда с тобой не согласился? — спросила Китти, слабо улыбнувшись. — Не смей надо мной смеяться! — взорвалась Гермиона, заметив её ухмылку. — Ты вообще не представляешь, каково это — быть мной! И прежде чем ты начнёшь рассказывать, какая ты непонятая и каким кошмаром был для тебя этот месяц — попробуй представить, каково это было пять лет! Китти, уже наполовину сформировавшая резкий ответ, замерла, так и не договорив. Рот у неё приоткрылся. — И знаешь что? Я понимаю! — продолжала Гермиона, уже почти крича. — Я знаю, что вела себя с тобой как корова! Я знаю, как это тяжело и ужасно! Потому что мы привыкли к этому! Так было всегда! Каждый год всё становится только хуже и хуже! И Гарри всё дальше уходит — глубже, в опасные вещи, — пока никто из нас уже не может выбраться! И всё, что нам остаётся, — это ждать, когда станет ещё хуже! Когда умрёт кто-то ещё! — Гермиона… — потрясённо начала Китти. — Нет! Ты ещё не понимаешь, и не можешь понять! — Гермиона вскочила на ноги, почти срываясь. — Ты не знаешь, на что Он способен! Ты не знаешь, что он сделает с нами… с Гарри… с Роном! Китти тоже вскочила на ноги, не понимая, как вести себя с этой внезапно взорвавшейся, почти истеричной девушкой перед ней. — Мы умрём! — выкрикнула Гермиона. — Ты вообще понимаешь, что значит это знать? Просыпаться каждый день и ожидать, что твои лучшие друзья, твоя семья, люди, которых ты любишь, уже мертвы? Или… ещё хуже? Мне кажется, что я одна это понимаю — все остальные продолжают жить так, будто в конце концов всё будет хорошо, будто мы все выберемся, живыми и невредимыми… но этого не будет! — Будет, — сказала Китти, чувствуя, как её саму охватывает тревога от этих слов. — Гарри же… — Гарри что? — перебила Гермиона, резко раскинув руки. — Гарри победит самого тёмного волшебника, какого когда-либо знал наш мир? — Да, — запнулась Китти. — Я хочу, чтобы он победил, — задыхаясь, продолжала Гермиона, — и я знаю, что он не успокоится, пока не попробует… но Гарри не знает, на что он способен… то, что я читала… — она отчаянно схватила Китти за рубашку. — Кэти, то, что я читала… то, что было в прошлый раз… мы не переживём этого! И он погибнет… они оба погибнут. — Гермиона… — с трудом выдавила Китти. — Ты должна успокоиться… ты сейчас просто в истерике! — А ты бы не была?! — с надрывом выкрикнула она. — Я всю жизнь была «надёжной»! Решала чужие проблемы, всех поддерживала, всё понимала! А я устала! Я хочу, чтобы обо мне кто-то позаботился, чтобы мне сказали, что всё будет хорошо, что всё уже закончилось! Я просто хочу, чтобы это всё закончилось… Я хочу, чтобы этого никогда не было… чтобы это происходило с кем-то другим… — Я знаю, — тихо сказала Китти, неловко похлопав её по спине, чувствуя собственное бессилие. — Это несправедливо… — Это несправедливо для всех нас! — с жаром выкрикнула Гермиона, поразив Китти этой внезапной страстью. — Мы не должны думать об убийцах и заговорах… о Пожирателях смерти и Тёмных Лордах! Мы должны быть обычными! Мы не должны бояться, что людей, которых мы любим, будут пытать и убивать! Мы не должны бояться любить слишком сильно, потому что однажды у нас их отнимут! Китти могла лишь потрясённо смотреть на Гермиону в молчании. Она была права — этого не должно было быть. Они не должны были жить с таким страхом. — У тебя есть шанс всё это оставить, знаешь, — сказала Гермиона тише. — Ты можешь уйти… пока не поздно. — Уже поздно, — тихо ответила Китти. — Ты бы ушла от Рона сейчас, если бы у тебя был выбор? — Нет, — прошептала Гермиона. — Я бы не смогла уйти… даже если бы могла… — Вот и я тоже. Гермиона почти незаметно кивнула, словно сама себе, когда Китти задала вопрос, которого до этого боялась. — Ты… ты думаешь, у Гарри получится? Гермиона на мгновение задумалась и уже собиралась ответить, когда дверь в уборную распахнулась, с грохотом ударившись о противоположную стену и эхом отозвавшись в помещении. Внутрь вошли Рон, Джинни и близнецы, остановившись как вкопанные, увидев двух девушек, стоящих друг напротив друга, причём Гермиона всё ещё сжимала рубашку Китти. — Всё… нормально? — медленно спросил Фред, тревожно переводя взгляд с одной на другую. Обе девушки одновременно, неосознанно, шагнули назад, отстраняясь друг от друга. — Всё нормально, — хором ответили они. Китти посмотрела на них, заметив, что Джинни по-прежнему сверлит её злобным молчаливым взглядом, но остальные трое выглядели искренне обеспокоенными. — Мы просто… разговаривали, — сказала Гермиона, украдкой вытирая глаза; Китти тут же сделала то же самое. — О… разном. — Ну, — начал Джордж, ища поддержки у Фреда, — мы подумали, что стоит вам сказать… — Сказать что? — резко спросила Гермиона. — Билл, Чарли и Тонкс только что вернулись с профессором Люпином, — сказал он. — И? — Мы думаем… — добавил Фред уже тише, — что с ним что-то не так.

***

Китти, Гермиона и Уизли оказались в Больничном крыле одновременно с ещё одной группой ведьм и волшебников — тех самых, которых Китти уже несколько недель видела в замке, но ни разу с ними не разговаривала. Все выглядели встревоженными, и она протиснулась вперёд, пока не смогла увидеть Ремуса. Он лежал на больничной койке — всего в нескольких кроватях от Гарри, — и Китти сразу поняла, что дело плохо. Он был мертвенно-бледным, с тёмными кругами под глазами, исхудавший, почти неживой. Китти перевела взгляд на Тонкс, стоявшую чуть в стороне, немного впереди группы людей, которые наблюдали за работой колдомедсестры и наперебой давали советы. Тонкс выглядела почти такой же бледной, как Ремус, но выражение лица у неё было странно жёстким, закрытым. Китти направилась к ней, прекрасно зная, что о ней и Ремусе никто не знает — кроме неё самой. — Тонкс, — прошептала Китти, оказавшись рядом. — Что случилось? Тонкс не посмотрела на неё и, казалось, вовсе не собиралась отвечать. Китти тревожно взглянула на Ремуса. — Это он?.. Том Риддл? — прошептала она ещё тише, внезапно испугавшись. Тонкс ровно вдохнула и скрестила руки на груди. — Кто? Китти испугалась пустоты и отстранённости в её голосе. — Ну… тот, кто ранил Гарри? — А… нет. Это был не… — Тогда кто?! — потребовала Китти. Тонкс, казалось, долго обдумывала ответ, её глаза сузились, когда она смотрела, как высокий, сальный, крючконосый мужчина склонился над Ремусом. — Я, — наконец сказала она жёстко. — Что?! — Я прошу всех немедленно выйти и дать нам пространство для работы! — крикнула колдомедсестра поверх ровного гула голосов. Прежде чем Тонкс успела объяснить сказанное, колдомедсестра уже сердито оттесняла всех назад, а крючконосый мужчина начал задвигать шторы вокруг кровати. Китти не могла не заметить садистскую ухмылку на его лице, когда он поймал взгляд Тонкс, и не услышать её приглушённую угрозу: — С ним что-нибудь случится, Снейп — ты заплатишь. — Почему бы тебе не сбегать поплакаться мамочке с папочкой? — с издёвкой предложил он, дёргая шторы между ними. Шок и ярость на лице Тонкс мелькнули лишь на мгновение, затем она фыркнула с презрением и, не сказав ни слова, направилась к двум старшим братьям Уизли. Китти удивлённо наблюдала за ней, пытаясь понять, что у этого Снейпа против Тонкс и что она имела в виду, сказав, что это она сделала с Ремусом. Она оглядела Больничное крыло: все стояли небольшими группами, перешёптываясь между собой. Несмотря на разговор с Гермионой, ей не хотелось присоединяться к их компании, а Гарри спал мёртвым сном. — Кэти? Она резко обернулась и обнаружила перед собой высокого темнокожего волшебника с глубоким голосом. — Я Кингсли Шеклболт, я аврор. — Ага? — отозвалась она без особого интереса. — Как Тонкс? — Да, как Тонкс, — широко улыбнулся он. — Я хотел бы немного подробнее поговорить с вами о том вечере, когда вы с Поттером получили ранения. Он кивнул в сторону потрёпанного на вид мужчины с деформированным глазом и грубым голосом, стоявшего в глубине помещения. — Сейчас? — неловко спросила она, бросив взгляд назад, на кровать Ремуса. — Да. Мы собираем дело, которое совсем скоро пойдёт в суд, и нам нужна дополнительная информация, — спокойно ответил он, снова одарив её понимающей улыбкой. — О… ну ладно, — сказала она, подумав, что время они выбрали просто «идеальное». — А Тонкс может пойти со мной? — Нет, — быстро ответил он, а затем снова улыбнулся. — Думаю, она сейчас довольно занята, не находите? — Ну да, наверное, — согласилась Китти, глядя, как Тонкс в углу яростно шепчется с двумя Уизли. — Я тогда скажу Гарри. Она надеялась, что успеет спросить его, сколько именно можно им рассказать и что лучше опустить. — Я бы не стал его будить, — заметил Кингсли. У неё неприятно сжалось внутри. — Ладно. — Отлично. Тогда следуйте за нами, — сказал он, уже поворачиваясь. Китти нахмурилась. То есть теперь, когда она делает то, что им нужно, они забыли и про улыбки, и про вежливость? Этот тип ей уже не нравился, а второй вызывал откровенное отвращение. Прекрасный способ закончить и без того ужасный день, мрачно подумала она. — Возможно, вы захватите с собой и сумку? — как бы между прочим бросил он через плечо. Она на мгновение замедлила шаг. — Зачем? — настороженно спросила она. — Вещественные доказательства, — просто ответил он. И тут её накрыло ощущение, что что-то не так. Всё это было неправильно. Они уже вели её к её кровати. — Какие именно доказательства? — небрежно спросила она. — Магические следы, — ответил он. Он врал. Она почти написала бы учебник по лжи и умела распознавать её за километр. Но зачем? С какой целью? Паника начала подбираться к горлу — почему они хотят, чтобы она ушла, куда они её ведут, зачем им её сумка? Они дошли до её кровати, и грубоватый мужчина — Муди — уже держал открытой дверцу тумбочки. Не говоря ни слова, Китти достала сумку и прижала её к себе, сразу почувствовав себя чуть безопаснее. — Это всё? — спросил Кингсли. — Нам нужно будет всё проверить. Они собирались от неё избавиться. Эта мысль ударила в голову внезапно и с той же силой, что и разряд молнии. Китти перевела взгляд с одного на другого и поняла — да, она права. Оба выглядели до пугающего официально, оба бегло осматривали её кровать, будто проверяя, не осталось ли следов её присутствия, и у обоих были наготове палочки. — Кажется, я кое-что оставила у кровати Гарри, — сказала она неожиданно спокойным голосом и поспешила к нему, прежде чем они успели её остановить. Они тут же двинулись следом. Дойдя до его кровати, Китти наклонилась к тумбочке, распахнула дверцу и сунула туда голову. — Гарри… — прошипела она, делая вид, что тщательно всё обыскивает. — Не можешь найти? — буркнул Муди, тоже наклоняясь рядом. — Я… я, наверное, оставила это где-то ещё, — сказала она, резко выпрямляясь и захлопывая дверцу, прежде чем Муди успел увидеть деньги Гарри. — Найдём потом, — коротко сказал он. — Пошли. Мысли у неё будто выжгло подчистую. Она больше не знала, что сказать или сделать, чтобы задержать их, и позволила увести себя прочь от Гарри — к выходу. Все были слишком заняты разговорами и слишком обеспокоены Ремусом, чтобы заметить, как её уводят. Даже Рон и Гермиона стояли в другом конце Больничного крыла, спиной к ней. Нужно было что-то сделать. Сейчас же. — Гарри! — крикнула она, резко оборачиваясь и выскальзывая в сторону. Мужчины на секунду растерялись. — ГАРРИ! — закричала она ещё громче, понимая, что теперь хотя бы кто-то смотрит в их сторону. Она увидела, что он уже начинает просыпаться.

***

Гарри смутно осознавал, что кто-то выкрикивает его имя, и спустя несколько сбивчивых секунд до него дошло, что это голос Китти — и что это не сон. — ГАРРИ! — Что происходит?.. — хрипло потребовал он, чувствуя себя оглушённым и потерянным. — Они пытаются меня убить! — закричала Китти, и, пытаясь приподняться, он увидел, как она отчаянно отступает от Муди и Кингсли. — Нет, мы не… — рассмеялся Кингсли так, словно решил, что Китти просто шутит. — Они пытаются от меня избавиться! — заорала она ещё громче, и гул голосов — теперь он понял, что палата была набита людьми, — начал стихать. Все обернулись к разворачивающейся сцене, широко раскрыв глаза, а Гарри попытался подтолкнуть себя вверх на кровати и обнаружил, что руки совершенно не слушаются. Мысли путались, голова была тяжёлой, и он с трудом понимал, о чём она вообще говорит. — Что… что происходит? — попытался крикнуть он, но голос вышел слабым, почти шёпотом. — Мы просто хотим немного поговорить с Кэти наедине, — заверил Муди, не сводя глаз с Китти, которая всё дальше отступала по Больничному крылу. — О нападении на тебя. — Тогда почему вы велели мне взять все мои вещи?! — выкрикнула она, размахивая рюкзаком. Гарри уставился на неё, затем в недоумении перевёл взгляд на собравшихся вокруг. Он увидел, как Тонкс уже быстрым шагом направляется к ним, лицо её было каменно-жёстким. — Что… что происходит? — снова спросил Гарри, тщетно пытаясь сесть. — Куда вы её ведёте? — Я не… — начала Тонкс. — Они собирались тихо убрать меня, пока ты спал! — снова яростно закричала Китти, и все тревожно обернулись к ней. — Хотели утащить меня, пока все заняты! — Это не так, дорогая, — успокаивающе сказала миссис Уизли. — Ведь правда, господа? Повисла неловкая тишина, и всем вдруг стало ясно, что именно так всё и планировалось: Китти действительно собирались незаметно вывести, пока все отвлечены. У Гарри внутри всё обледенело. — Вы что, серьёзно?! — взорвался он, с усилием заставляя себя сесть и болезненно морщась. — Тонкс?! Она ничего не ответила — слишком занята была тем, что с яростью смотрела на Муди. В палате поднялся громкий ропот, а Китти застыла на месте, переводя взгляд с одного человека на другого. — Что они с ней сделают?.. — прошептал Рон Гермионе, быстро глядя то на Китти, то на Гарри. — Вы… вы собираетесь её обливиировать? — с ужасом прошептала Гермиона, прикрывая рот рукой. — ЧТО?! — рявкнул Гарри, наконец сорвав голос, когда все заговорили разом. — Что? Что это значит?! — потребовала Китти, и в её голосе впервые явственно проступил страх. — Гарри, что это значит? — Почему вы собираетесь это сделать?! — возмущённо спрашивала миссис Уизли, уперев руки в бока и сверля Муди и Кингсли каменным взглядом. — А какой смысл позволять маглу бегать вокруг, зная всё о волшебном мире? — спокойно ответил Муди, словно вокруг не творилось ничего особенного. — Вы не можете этого сделать! — яростно воскликнула Гермиона. — Гарри?! — закричала Китти, всё сильнее сжимая рюкзак у груди. — Я не вижу причины! — не уступала миссис Уизли. — Я не позволю вам этого! — Гарри! — снова крикнула Китти, уже почти в панике. — Что значит “обливиировать”? — Это вне вашей юрисдикции, — сказал Муди, поднимая палочку. — Мне жаль. — Нет, не жаль! — вспыхнула Гермиона, красные пятна выступили у неё на щеках. Но Муди шагнул в сторону, обходя Гермиону, которая стояла между ним и Китти, и взмахнул палочкой. Глаза Китти расширились, когда она увидела, как он накладывает заклинание, и её ноги сорвались с места в ту же долю секунды, что Гарри выкрикнул: — ПРИГНИСЬ! А Муди проревел: — Обливиэйт! В палате вспыхнул хаос, и несколько мгновений полной неразберихи никто не понимал, что происходит. Гарри кричал имя Китти, все орали на Муди, друг на друга, звали Китти. — Ха, подавись этим, ублюдок, — вдруг раздался её голос откуда-то из-за одной из кроватей. Гарри едва не рассмеялся вслух, охваченный безумным облегчением: в неё не попали! — А теперь, — выдохнула она, и её голос эхом разнёсся по палате, которая наконец стихла, — объясните мне… что это… что это значит… — Это значит, что они сотрут тебе память, — со слезами сказала Гермиона; в её голосе прозвучала обвиняющая нотка, и она бросила косой взгляд на Муди. — Ты не будешь помнить ничего с тех пор, как познакомилась с Гарри. В палате воцарилась абсолютная тишина. Гарри изо всех сил пытался удержаться сидя, голова шла кругом, пока он осознавал происходящее. Ему хотелось сорвать голос от крика, хотелось обрушиться на всех за попытку отнять у него единственное, ради чего он теперь жил, но он не мог. Тело отказывалось подчиняться, и он чувствовал себя в ловушке. Он закрыл глаза от боли и просто слушал — слушал эту тишину, в которой все ждали её ответа, растягивавшуюся перед ними бесконечно. А потом… он услышал тихие всхлипывания. Гарри распахнул глаза, чувствуя, как внутри него закипает ярость. — Вы не можете этого сделать, — донёсся её шёпот, изломанный, измученный. — Нет, не могут, — жёстко сказала миссис Уизли. — Можем, — возразил Кингсли. — Нет, не можете! — выкрикнула Гермиона. — Можем, — добавил Муди. У Гарри закружилась голова — спор ходил по кругу. — Это наш долг как авроров, как сотрудников Министерства магии и членов Ордена. Мы обязаны думать о собственной безопасности. — ЗАТКНИСЬ НАХРЕН, МУДИ! — заорал Гарри, чувствуя, как каждая мышца в теле вопит от напряжения. Все заговорили разом. Началась неразбериха. Муди пытался пробраться к тому месту, где она пряталась. Гарри чувствовал, как сам кричит, требуя, чтобы он остановился. Билл и Тонкс двинулись вперёд, явно не понимая, что происходит. Щёлк. У Гарри похолодела кровь. Он знал этот звук. Он уже слышал его — в ту страшную ночь больше месяца назад. Он уставился на источник звука; никто другой, казалось, не понял его значения. — Что это было? — рассеянно спросил Рон. — Нет, Китти… — прошептал Гарри, чувствуя, будто земля резко уходит из-под ног. — Пожалуйста… не надо. Он понял, что пытается выбраться из кровати, и большинство людей на мгновение отвлеклись от Китти, которая медленно выпрямлялась, поворачиваясь лицом к толпе. Она посмотрела ему прямо в глаза — и он увидел в них страх, отчаяние. — Пожалуйста, — умолял он. — Не начинай. — Начинать что? — спросила Гермиона, глядя на Китти. Увидев, что у неё в руках, она приглушённо вскрикнула и отшатнулась. Все обернулись к ней, и только она, Тонкс и Гарри до конца осознали, что происходит. Память Гарри метнулась к той первой ночи их побега, когда Китти угрожала отцу. Сейчас всё было точно так же. Руки у неё дрожали так же сильно, и дуло металось по ряду слегка ошеломлённых ведьм и волшебников, которые переводили взгляд с Гермионы на Китти, не понимая, что происходит. — Что случилось? — быстро спросил Рон, когда Тонкс осторожно отступила. — Что это такое? — Положи это, Кэти, — сказала Гермиона сквозь слёзы. — Это ничего не решит! — Решит достаточно! — крикнула Китти, слёзы брызнули по щекам. — А теперь… вы все — палочки или что там у вас… на пол. Медленно. Чтобы я видела! — Китти, — отчаянно умолял Гарри. — Нет… — Мы ничего подобного делать не будем, — хрипло рассмеялся Муди, явно не воспринимая всерьёз внезапно обретённую власть Китти. — Лучше сделай это, Грозный Глаз, — медленно сказала Тонкс, не отрывая взгляда от дула. — Очень. Медленно. — Что происходит, Гермиона? — прошептал Гарри, услышав голос Рона. Он смотрел на Китти, надеясь, молясь, что она посмотрит на него, что он сможет её остановить… но она упорно не смотрела в его сторону. — И с какой это стати я вдруг должен бросать палочку только потому, что она попросила? — недоверчиво хмыкнул Муди, и несколько человек согласно кивнули. Неужели они не чувствовали ужаса маглорождённой? Не видели маниакального блеска в глазах Китти, не слышали отчаяния в её голосе, не замечали её защитной, напряжённой стойки? Тонкс и Гермиона слегка подняли руки. Рон снова и снова спрашивал, что происходит. Остальные же смотрели на оружие с недоумённым любопытством. — БРОСЬТЕ ПАЛОЧКИ! — закричала Китти, теперь целясь в Муди. Тот уставился на неё. — Нет, — коротко сказал он. Гарри затрясло. Холодный пот выступил по всему телу. Он вспомнил, как она однажды сказала, что могла убить отца. Вспомнил, как она заново проживала ту ночь на кладбище. «Он мёртв, Гарри… я всадила в него шесть пуль… он мёртв». Будет ли теперь так же?.. — БРОСЬТЕ! — истерически закричала она, и Тонкс с Гермионой уронили свои палочки. Несколько секунд ничего не происходило. А потом Китти вскрикнула от бессильной ярости, резко вскинула руку — и все вздрогнули, когда оглушительный взрыв разорвал Больничное крыло. Все закричали. Гарри звал Китти. Все орали на Муди, друг на друга, звали её. Китти рыдала, рука дрожала, указывая в потолок, где теперь зияла огромная дыра, из которой сыпалась штукатурка. Рон дёрнул Гермиону на пол — как и почти все остальные, — люди кричали и метались в полной неразберихе. Они никогда раньше не видели огнестрельного оружия. — В-вот тупые ублюдки… — всхлипнула Китти, задыхаясь от рыданий. — П-почему вы не СЛУШАЕТЕ МЕНЯ?! — Мы слушаем, — ответила Тонкс, находясь на полу под защитой Билла, бледного и потрясённого. — Хорошо, Кэти? Мы слушаем… — Х-хорошо, — выдохнула она, дуло теперь беспорядочно скользило по толпе. — Т-тогда… палочки… н-на пол. Воздух наполнился глухим стуком дерева о камень — вида зияющей дыры в потолке оказалось более чем достаточно, чтобы никого больше не пришлось уговаривать. — Х-хорошо… — всхлипнула она. — А теперь… о-объясните мне… ч-что… что будет дальше? — План, — начала Тонкс, сумев, несмотря на страх, вложить в голос обвиняющие нотки, — заключался в том, чтобы наложить на тебя Обливиэйт. Это означало бы, что все твои воспоминания с момента знакомства с Гарри были бы стёрты, а на их место вложили бы новые. Ты бы никогда не узнала, что они ненастоящие… Китти разрыдалась ещё сильнее, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь осмыслить услышанное. Но это оказалось ей не по силам, и она отмахнулась от слов резким движением пистолета. — Э-этого… э-этого н-не б-будет, ясно? — сказала она, будто ожидая хором услышать согласие, но все были слишком напуганы. — К-к-какой… к-какой есть другой в-вариант? — Другого варианта нет, — прорычал Муди, с откровенной неприязнью и подозрением глядя на оружие. — ЕСТЬ! — заорала она, и все вздрогнули и замолчали. — С-к-скажите м-не! — Я… я не знаю, Китти, — напряжённо сказала Тонкс, оглядываясь на остальных в поисках поддержки. Но взгляды всех были прикованы к пистолету в руках Китти, который дрожал так же сильно, как и она сама. Гарри пытался выбраться из кровати, наперекор протестам собственного тела, но никто, кроме него, этого будто не замечал. — Мы не можем позволить тебе просто уйти, Китти, — попытался успокаивающе сказать Кингсли. — Я никуда н-не иду! — рыдала она. — Ты не можешь здесь остаться — ты и сама это знаешь! — добавил Муди. — И уйти так тоже не можешь — ты слишком много знаешь. — Я н-ничего не з-знаю! — закричала она. — Я н-ничего н-не понимаю! — Это неважно. У них есть способы вытащить из тебя всё, — твёрдо сказал он, и Гарри бессильно рухнул обратно на подушки — тело не слушалось, отказывалось выполнять любые приказы. — И они используют эту информацию, чтобы у-б-и-т-ь Гарри. Ты этого хочешь? — Не смей т-так говорить! — взорвалась Тонкс, когда вокруг снова поднялся шум. Но Китти отшатнулась, словно её ударили. Слёзы мгновенно остановились от шока, лицо побелело. Она дрожала всем телом, опуская пистолет вдоль ноги. — Китти… не слушай… — отчаянно сказал Гарри. — Они не смогут… Было невыносимо смотреть на то, как человек ломается окончательно. Всё Больничное крыло замерло в молчании, когда Китти, не в силах больше даже плакать, осела бесформенной кучей на пол. Она обхватила голову руками, всё ещё сжимая пистолет побелевшими от напряжения пальцами. — Китти… — умолял Гарри, собирая последние силы, чтобы подняться. — Н-не… не слушай… — Это не единственный выход, и ты это знаешь! — твёрдо сказала Тонкс. — Кэти, этого не будет. — Не будет, — поддержал её Билл, бросив на двух авроров взгляд неверия, словно не мог поверить в происходящее. Муди лишь молча уставился на них, палочка всё ещё была поднята. Китти же судорожно втягивала воздух, рыдая от горя. — Какие у нас есть другие варианты? — потребовала миссис Уизли, оглядывая собравшихся, большинство из которых молчали, парализованные страхом перед оружием. — Они используют её, чтобы добраться до него, — повторил Муди. — Вы знаете, что он так и сделает. Он уже делал это раньше. Вспомните Прюиттов! Вспомните Боунсов! Вспомните Сириуса! — Не смей говорить это! — резко выкрикнул Гарри. — Он не сделает этого! Не в этот раз! — Сделает, — сказала Китти. Все посмотрели на сжавшуюся на полу Китти, которая теперь подняла на них взгляд. Лицо, залитое слезами, было искажено болью. — Нет… Китти… — умолял Гарри. — Не слушай… — Он сделает это, правда? — повторила она дрожащим голосом. — С тем, что я знаю… после того, что я сделала… Все молчали, глядя на неё, и теперь каждый понял, что сделал Муди. Понял, что означал тот страшный блеск в глазах Китти… она поверила ему. И она собиралась пожертвовать всем, чтобы защитить Гарри. — Н-нет… — в отчаянии прошептал Гарри. — Не смей его слушать! Он не знает! Но Китти лишь резко покачала головой и поднялась на ноги — всё тело дрожало, но на лице застыла странная, пугающе спокойная решимость. — Обливиация — единственный выход, — наконец прорычал Муди. Китти повернулась к нему заплаканным лицом. — Забвение?.. — хрипло выдавила она и кивнула. Он кивнул в ответ, и в Больничном крыле воцарилась тишина — все взгляды были прикованы к ней. Казалось, она с трудом осознаёт происходящее: пистолет дрожал сильнее, чем за всё время противостояния. Гарри смотрел на неё, чувствуя, как сердце бешено колотится, а язык будто прилип к нёбу. — Мне… мне можно попрощаться? — спросила она дрожащим голосом. — НЕТ! — внезапно выкрикнул Гарри. — Нет… ты не можешь этого сделать… не позволяй им! Когда ты вообще позволяла кому-то указывать тебе, что делать?! — Конечно, — продолжил Муди, словно вовсе не слышал Гарри. Китти медленно кивнула. Лицо её стало ясным и спокойным — впервые за весь день. Гарри с нарастающим ужасом наблюдал, как она принимает всё, что говорит Муди. Он попытался что-то сказать, но будто окаменел. — Кэти, ты не хочешь этого, — отчаянно предупредила Тонкс, но та, казалось, её не слышала. Китти повернулась к Гарри, слёзы всё ещё текли по её щекам. Он увидел взгляд, который уже умел читать слишком хорошо. Она смотрела на него так, будто это было последнее, что она когда-либо увидит… последнее, что запомнит. Он беззвучно покачал головой. Она обхватила его лицо ладонями и прижалась лбом к его лбу. Больничное крыло, толпа, всё вокруг растворилось, перестало существовать. — Ты никогда не умел меня переубедить, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Пожалуйста, не надо… — только и смог выговорить он, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Мы всегда знали, что всё закончится катастрофой, — с трудом сказала она. — Обычные Ромео и Джульетта. — Нет… — болезненно прошептал он. — Нет… у нас будет счастливый конец. — Людям вроде нас, Гарри, — выдохнула она, — не достаются счастливые концовки. — Китти, пожалуйста… — хрипло сказал он, слёзы уже катились по лицу. — Я не могу тебя потерять… — Я знаю… — она попыталась моргнуть, сдерживая слёзы, и легко поцеловала его. — Ты убиваешь меня, — яростно сказал Гарри, почти со злостью, рождённой отчаянием. — Я н-не могу… Ты не можешь так со мной поступить… — Прости… — всхлипнула она и отчаянно поцеловала его. Их слёзы смешались, пока они цеплялись друг за друга, надеясь, что этот последний миг никогда не закончится. Но Китти отстранилась, шумно втянула воздух и заставила своё лицо принять выражение, в котором не было видно ни отчаяния, ни горя. — Я люблю тебя, — прошептала она, и в её голосе было больше чувства, чем когда-либо прежде. Гарри снова покачал головой, отчаянно желая, чтобы этот кошмар прекратился. — Нет… пожалуйста… не надо… Она слабо улыбнулась — улыбка выглядела пугающе неуместной — и в этот миг на него обрушилась лавина воспоминаний и эмоций. Воспоминаний, которых никогда не существовало бы. Как он мог позволить этому случиться? Как Китти могла сделать это с ним?.. — Я люблю тебя… — сумел выдавить он. Она снова едва заметно улыбнулась — и прежде чем он успел сделать хоть что-то, прежде чем кто-либо успел среагировать, она резко вскинула руку, направив пистолет к виску. — НЕТ! Щёлк. БУМ...