Сбой стабилизации

Шаг к тебе навстречу

Хоть и думаю, зачем

Наш день обнимет вечер

Наше всё станет ничем

Словами боль, всё для чего?

И ты не мог со мной остаться

Я теплотой твоей живу

Но тебе не скажу я, что…

Без тебя я не могу

Не знаю, как ещё держусь

Хочу обнять, но отвернусь

Чтоб ты не понял, как я злюсь на себя

Они шли всю ночь, почти не разговаривая. Пустыня менялась медленно и однообразно, стирая своими пейзажами ощущение времени и пространства. Песок под ногами был сухим и вязким, давая лишнюю нагрузку утопающим в нем ногам, что каждый шаг был превозмоганием над собственным телом. Холодный ночной воздух постепенно сменился освежающей прохладой, а к утру солнце поднялось быстро и безжалостно. Жар накрыл их сразу, напоминая, что отдых был слишком коротким, а путь слишком длинным. Когда впереди показались редкие каменные выступы, Вэш первым свернул к ним, надеясь на короткую передышку. Тень была узкой и неровной из-за солнца, которое стояло почти в зените, но сейчас и этого хватало. Они тяжело опустились на землю, прислонившись к горячему камню. Николас молчал, перебирая потрепанные платки своего оружия, курить не стал и просто закрыл глаза. Было видно, что обычная человеческая усталость наконец взяла свое - брюнет заснул почти сразу, тяжело выдохнув, только коснувшись головой жесткого песчаного выступа. Вэш сидел рядом и сначала просто следил за горизонтом, прислушиваясь к ветру и улавливая посторонние звуки. Потом взгляд сам собой вернулся к Николасу. К тому, как он сидит, как расслабились плечи, как ткань костюма натянулась на сильных руках и ногах. Блондину всегда казалось, что этот костюм чрезвычайно ему идет, словно был сшит специально под эту фигуру - идеальную, словно вылепленную художниками древности. Он такие видел только в фотоархивах корабля «Дома». Античные фигуры Греции часто изображали обнаженными, подчеркивая красоту и невинность тела, таким образом поклоняясь своей вере и показывая события мифов. Руки брюнета выглядели грубыми, жилистыми, с заметными венами и следами старых ран. То были руки человека, который весьма часто держал оружие. И Вэш вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы эти руки касались его иначе. Не отталкивали, не удерживали, не спасали в последний момент, а просто касались. Спокойно и добровольно. От этой мысли стало неловко и одновременно тепло. Как давно это началось? Вэш сам не помнил. Возможно в момент, когда Ураган обратил внимание на его глаза - вроде бы такие колючие и вечно скептичные, но за ними была Душа. Душа человека, который пережил много утрат, которому приходилось бороться против течения, у которого было чем дорожить и за что противостоять этому миру. А еще возможно в тот момент, когда они вместе с Николасом остановили песчаный пароход, который грозился уничтожить собой город. Вульфвуд тогда ни слова не спросил о его способностях, хотя… конечно же он уже знал о нем если не всё, то многое. На вопрос «как давно» он не имел однозначного ответа, зато блондин точно знал другое - в момент, когда Вульфвуд вытаскивал его бренное тело из горящей и плавящейся воронки, Вэш уже был достаточно привязан к этому человеку, чтобы прислушаться к своим эмоциям и понять, что то, что происходило с ним самим - не обычная дружба. Николас тихо застонал во сне, нахмурился, губы дрогнули, будто он пытался что-то сказать. Мычание было глухим и тревожным. Вэш вздрогнул и подался ближе почти автоматом. Он хотел разбудить его, вырвать из кошмара, коснуться плеча, сказать что-нибудь глупое и успокаивающее. Но Николас вдруг выдохнул, мышцы лица разгладились, дыхание стало ровнее. Кошмар отступил сам. Вэш замер, так и не решившись отдернуть протянутую руку. Он медленно опустился рядом, осторожно, боясь нарушить хрупкий сон напарника, и лег рядом, прижавшись боком. Не слишком близко, ровно настолько, чтобы чувствовать тепло. Этого оказалось достаточно. Ему вдруг стало легче. Словно в голове кто-то не надолго накрыл ведром рой жужжащих пчел - все страхи, мысли о пропавших, о ловушке, о том, что однажды блондин снова останется один, отступили на задний план. Всего на минуту. Совсем чуть-чуть - он не просил большего. Урагану хотелось только того, чтобы ему позволили быть рядом хотя бы вот так. Вэш закрыл глаза, чувствуя ровное дыхание Николаса, и сам не заметил, как сон накрыл его мягко и неожиданно, прямо посреди дня, в тени камней и ощущения чужого тепла. Вульфвуд разбудил его тихим, но резким шепотом: — Лохматый. Вэш дернулся и сразу сел, еще не до конца понимая где он и сколько времени прошло. Солнце уже клонилось к закату, освещая все золотистыми и медными оттенками. Николас сидел рядом и тоже был сонным и взъерошенным, видимо проснувшись минутой ранее. Первым пришло ощущение вибрации - слабое дрожание, будто песок под ними жил своей жизнью. Так обычно ощущаются гигантские черви, чьи громадные тела пробивают толщи песка в сотнях метрах под ними. — Ты тоже чувствуешь? — тихо спросил Николас. Вэш кивнул и уже в следующий миг выглянул из-за камней. Вдалеке, примерно в километре от них, песок начал расходиться, словно вода. Из него медленно поднялся гладкий и отблескивающий на солнце цилиндрический механизм, что двигался почти бесшумно, без скрипов и грохотания, обычно сопровождающие такие массы. Из раскрытого сегмента вышли несколько фигур в одинаковой форме. Они быстро осмотрелись и двинулись в сторону ровным строем, не оглядываясь. Когда последняя фигура скрылась за песчаными столбами, механизм замер, а затем так же спокойно ушел обратно под песок, будто его никогда и не было. Они переглянулись и почти одновременно поднялись, не говоря друг другу ни слова. Когда парни подошли ближе, на месте того механизма осталась лишь воронка, края которой медленно осыпались вниз. Где-то глубоко под песком явно скрывалось нечто огромное. Николас обошел место по кругу, прищурившись. Если не знать куда смотреть, то никогда и не поймешь, что здесь что-то спрятано. Абсолютно пустой песок, такой же как и везде. — В целом засаду можно устроить, — пробормотал он, размышляя как же лучше поступить, — Если они вернутся тем же путем. Пока брюнет просто стоял, уперевшись взглядом в пустое место, как кобыла на новые ворота, Вэш сделал шаг назад, пытаясь рассмотреть следы, и вдруг споткнулся. Нога задела что-то твердое, скрытое под песком, отчего блондин потерял равновесие и комично рухнул на пятую точку, поднимая мелкую пыль в воздух. — Ай-яй… — выдохнул парень, поглаживая ушибленное бедро, и посмотрел в сторону препятствия. Из песка торчал металлический рычаг странной формы не похожий ни на оружие, ни на деталь транспорта. Поверхность была гладкой, с едва заметными символами, выжженными вдоль основания. Вэш замер, зависнув взглядом на металлической палке. — Вульфвуд… — позвал он тихо, пододвигаясь телом к этой странной штуке. Та не меняла положения и выглядела вполне безобидно. Николас подошел и присел рядом, сразу предугадывая действия блондина. — Кто бы сомневался, что не пройдет и минуты, как ты найдешь применение своей филейной части. И только не говори мне, что ты хочешь это дернуть. — Я не уверен, — сказал блондин честно, — Но по крайней мере всё, за что можно потянуть, что-то открывает. Вэш смотрел на рычаг всего пару секунд. Этого ему хватило. — Была не была, — сказал он почти весело и дернул торчащую штуку на себя. — Ты совсем… — Николас не договорил. Брюнет раскрыл рот, уже готовясь выдать все, что думал об умственных способностях своего напарника, как земля под ногами дрогнула. Песок вспучился, металл глухо загудел, и прямо перед ними начал подниматься уже виденный ими ранее механизм. Спустя какие-то секунды стенки разошлись, открывая темное нутро. По строению это и правда напоминало грубый и массивный лифт. В пустыне, мда, картина слегка абсурдная. — Договорим позже, — недовольно буркнул Николас и недолго думая первым шагнул внутрь, распаковывая Каратель, справедливо полагая, что если сейчас никто не выскочил на них - вполне возможно, что дальше их удача кончится. Все-таки они не журналисты. Вэш последовал за ним, машинально касаясь кончиками пальцев револьвера в надежде, что он ему сегодня не пригодится. Двери сомкнулись с медленным щелчком, и платформа начала опускаться. Внутри было довольно просторно и тихо для такой махины, только слабый гул где-то глубоко под ними. Когда движение остановилось, двери открылись без какого-либо сигнала или пикания, открывая вид на протянутые, уходящие в глубину коридоры. Пустые, темные, с идеально ровными стенами из металла и пластика. Света почти не было, лишь редкие тусклые полосы, встроенные в потолок и по бокам пола, мерцали, будто вот-вот погаснут. Воздух был холоднее, чем наверху, и пах чем-то прелым с ноткой тухлятины. — Как-то мне не нравится, что здесь есть неучтенные, но работающие останки корабля флотилии с Земли, — шепотом сказал Вэш. — Рад, что мы сошлись во мнении, — ответил брюнет и шагнул вперед, держа Каратель на взведенном курке. Они двигались медленно, осторожно и крадучись, прислушиваясь к каждому звуку. Шаги отдавались глухо, создавая ощущение более масштабного пространства, чем им было видно в поле зрения. Коридоры расходились в стороны, образуя развилки и провалы, которые тонули во тьме. Николас шел первым, напряженный, собранный и готовый стрелять в любую секунду. Ураган держался рядом, внимательно всматриваясь в стены и пол, ощущая странное давление на затылке, будто кто-то наблюдал за ними. Здесь было пусто. Коридоры вызывали у Вэша тягостное чувство узнавания. Формы, изгибы стен, логика пространства - все это напоминало флот, на одном из кораблей которого вырос блондин. Имелось в виду не конкретное место, а ощущение замкнутого мира, рассчитанного на длительное пребывание людей. Голоса они услышали раньше, чем увидели людей. Вэш поднял руку, останавливая напарника, и они осторожно приблизились к источнику звука. За полуоткрытой перегородкой располагался санитарно-гигиенический блок. Тусклый свет, металлические стены и запах застоявшейся воды. Все выглядело рабочим, используемым и вполне обыденным. Внутри находились двое. Они не особо скрывались, делали свои дела, разговаривая между собой лениво и беззаботно, будто находились где-то в кафетерии. — Я тебе говорю, — протянул один, — перегнать сюда столько народу это был ад. — Ага, — отозвался второй, — Логистика сожрала половину нашего штата. Такие траты. — Старикан обещал, что все компенсирует, — фыркнул первый и покачал головой в шлеме, — О, эти премии. Дожить бы до них, хех, в буквальном смысле. — Он всем должен, — хмыкнул второй, — Этот бешеный ученый давно уже живет в долг. Вэш стоял неподвижно, вслушиваясь в развязный диалог этих двоих, судя по всему командиров. Слова оседали внутри тяжелым грузом, призывая поторопиться. Николас чуть сместился, закрывая блондина собой, инстинктивно и непроизвольно, даже не отдавая себе отчета в этом незатейливом действии. — Зато видел новеньких? — ухмыльнулся один из охранников. — Которых вчера привезли? — Ага. Грудастые, податливые такие, видно хорошо их староста воспитывал. Хоть какая-то радость. Они противно и мерзко засмеялись. У Вэша дрогнули пальцы. Он надеялся, что Мерил, их светлая и активная девочка не привлекла к себе лишнего внимания. Выражение глаз, что обычно сияли подобно небесным просторам, сменилось на холод потрескавшегося льда, который обычно предзнаменовал серьёзный настрой парня. Николас сразу заметил напряжение напарника и только чуть сильнее сжал рукоять Карателя, молясь про себя всем известным высшим силам, чтобы «легендарный преступник» не вмешался и не выдал себя раньше времени. Информация была скудной и мерзкой, от чего хотелось торопиться еще больше, чтобы успеть предотвратить непоправимое… Послышался характерный шум смыва, двое людей направились к выходу, подло хихикая и обсуждая свои мерзкие планы на бедных девушек. Брюнет среагировал мгновенно. Он резко дернул неповоротливого Вэша в сторону, распахнул ближайшую дверь и втолкнул его внутрь, прижав спиной к холодной стене. Дверь закрылась с тихим щелчком. Ураган едва успел вдохнуть. Комнатка оказалась крошечной. Служебное помещение для робота-уборщика, давно выведенного из строя. Метр на метр, не больше. В углу торчал корпус машины, покрытый пылью и ржавыми подтеками, и огромный Каратель Николаса упирался в стену и потолок одновременно, занимая почти все свободное пространство. Они были так близко друг к другу, что могли пошевелить своим дыханием волосы другого. Снаружи шаги замерли. Люди остановились прямо у двери. — У тебя обед сейчас или позже? — лениво спросил один. — Мне через двадцать минут, — ответил второй, — Я пока пойду дальше, проконтролирую группу. Ту, что вышла по приказу сэра Ганбиста. Блондин почувствовал, как Николас напрягся. Его тело стало жестче и тяжелее. Он невольно вжал соседа по комнатке сильнее в стену, боясь пошевелиться и выдать их присутствие. Пространства не было совсем - ни для движения, ни для лишнего вдоха. Вэшу стало жарко. Не от духоты или от страха - спасибо плащу за терморегуляцию. От близости. От того, как тяжесть тела Николаса прижимала его, как жар от него буквально обволакивал, создавая контраст с холодной стеной. Вэш чувствовал каждый вдох Вульфвуда, его грудь, напряженные мышцы под тканью костюма. Блондин уткнулся лицом ему в шею, даже не осознавая этого движения - не до этого было. В темноте он видел, как капля пота медленно скатывается по коже Николаса, исчезая за воротом, между объемными мышцами груди. Запах сигарет, пыли и чего-то живого, человеческого, смешался в один тяжелый ком. Вэш хотел бы пошевелиться. Чуть отстраниться. Или наоборот. Но он не мог. Ураган задержал дыхание, чтобы не выдать себя. Воздуха стало катастрофически мало - еще немного и легкие начнут гореть огнем, требуя вдохнуть кислород. Но парень не мог заставить себя успокоиться. Грудь сжалась, сердце колотилось так громко, что его можно было бы услышать. Он надеялся, что Вульфвуд не слышит. Не видит его состояния. Не знает, что с ним происходит. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Снаружи голоса наконец начали удаляться. Николас вдруг осознал двусмысленность происходящего — и замер. Всего на пару секунд. Этого хватило, чтобы мысль чётко оформилась: Вэш. Теплый. Податливый. И Николасу это нравится, как наркоману, который в первый раз принял дозу с опасением понимая, что возможно уже не слезет. Каратель неудобно упирался в бок, надавливая ему на бедре болючий синяк. Вульфвуд сдвинулся совсем немного, пытаясь перераспределить вес и не зацепить оружием ни стену, ни Вэша. И этого движения оказалось достаточно. Ураган издал тихий, сбивчивый звук - не то вдох, не то хныканье, и Николас резко отпрянул, словно его окатили холодной водой. Он дернул дверь и почти вывалился наружу, утянув Вэша за собой. Они споткнулись, глухо ударились о стену коридора, но устояли. Тишина. Брюнет первым пришел в себя и начал отряхивать свой мятый костюм, привычно нацепив на лицо грубую, насмешливую маску, чтобы скрыть смущение. — Фу, — пробормотал он, — Отвратительное место. Меня чуть не стошнило внутри. Слова упали большим камнем - не в огород. Для Вэша это было как ледяной душ. Все, что кипело внутри еще секунду назад, схлопнулось резким спазмом. Жар сменился холодом, дыхание сбилось уже по другой причине. Он кивнул быстрее чем обычно, явно поспешно, подтверждая сказанное. — Да… — тихо выдохнул блондин, — Тесно было. Он отвел взгляд. Контраст между тем, что он чувствовал там, в темноте, и тем, что услышал сейчас, оказался болезненно ясным. Мысли, которые парень позволил себе всего на минуту, рассыпались в прах. Иллюзия - и не больше. Конечно же Вэш понимал: ему ничего не светит. Вульфвуд уже снова был собран, сосредоточен и холоден. Проверял коридор, прислушивался, сжимал рукоять Карателя, будто ничего не произошло. А Ураган остался стоять чуть позади, с гулом в ушах и странной пустотой внутри. Мэрил и Роберто сидели в пуленепробиваемой и, судя по ощущениям, вообще ничем не пробиваемой камере для опытов. Стены были холодными и гладкими, без стыков, без царапин - как будто их выточили из цельного куска металла или какого-то странного композита. Ни окон, ни решёток, только мутный свет, льющийся будто бы прямо из потолка, что с них взять - забытые технологии. — Ну что, допрыгалась, молодёжь, — хрипло сказал Роберто, опираясь спиной о голую стену и вытягивая ноги. Голос у него был усталый, но без злобы, скорее как констатация прескорбного факта. Мэрил сидела, обхватив колени руками, и со скулежом побитого щенка прохныкала: — Извините… Она и сама слышала, как жалко это прозвучало. Откуда ей было знать, что качать права людям в странной форме, с оружием и лицами-кирпичами - не лучшая идея? Они ведь не кричали, не угрожали, а просто попросили пройти с ними. Ну а при таком грубом отказе посмотрели, как на надоедливых насекомых, и дальше всё произошло довольно быстро. Она слишком расслабилась. За время дороги, за время, проведённое рядом с Николасом и Вэшем, у неё появилось это глупое, почти детское ощущение, что всё под контролем. Что если что - их защитят. Что опасность где-то там, абстрактная, а не вот она, в шаге от нее. Совсем забыла, дурочка, что мир опасен и жесток. А теперь она даже не знала, где они находятся и где… Вэш. Николас. Мысль о Вэше сжала грудь сильнее любых наручников. Она ясно понимала: он нужен им. Не она, не Роберто - именно Вэш требовался безумному учёному, для которого люди были расходным материалом, перчатками, которые можно снять, выбросить и надеть новые. А они с Роберто всего лишь приманка. Ну почему на долю Вэша опять выпал какой-то безумец? — Если тебя это утешит, — медленно сказал журналист, глядя в потолок, — мы всё равно были бы у них в списке, просто ты ускорила процесс. Девушка сглотнула и вытерла глаза рукавом. — Думаете… Вэш с Нико придут? Хмык наставника глухим эхом отразился от литых стен, придавая еще большего ощущения отстраненности их местоположения от окружающего мира. — Если этот блондин не перевернёт тут всё вверх дном, я сильно в нём разочаруюсь. Он замолчал, прислушиваясь. Где-то за стенами что-то приглушенно загудело, словно огромный механизм начал дышать. — А если не придут… — тихо добавила Мэрил. Роберто повернул голову и посмотрел на неё внимательно, по-отцовски как-то даже. — Тогда будем тянуть время, девочка. Орать, мешать, трепать нервы. Ты в этом, кстати, талант. Несмотря на всё, уголок её губ дёрнулся - наставник хорошо умел успокаивать в таких ситуациях, но тревога никуда не делась, хоть и притупилась ироничной шуткой. Дверь тихо пикнула и без спешки разъехалась в стороны. Оба вскинули головы. Человек, вошедший внутрь, не производил никакого впечатления от слова совсем. Белый халат, слегка великоватый по размеру, видимого оружия не было, седые волосы на молодом лице смотрелись, конечно, непривычно, но и они смазывали черты лица в нечто унылое. Единственное, что в нем было заметного - это яркие светлые глаза, что-то между серым и голубым. И неровный шрам на шее, как будто что-то пыталось разодрать плоть, такие обычно остаются после рваных ран тупыми предметами. Парниша постоянно оглядывался, словно ожидал, что его вот-вот одёрнут или окликнут - в камеру он зашел очень осторожно, крадучись наступая на носочки. — Э-э… доброго времени суток, друзья, — сказал он и тут же понизил голос, — Я… я не хочу вам навредить. Ч-честно. Он сглотнул, неуверенно поправил скомканный воротник халата и только после этого выдохнул, протянув руку взрослому мужчине: — Леон. Леон Свон. Главный специалист по… — он неопределенно махнул рукой, — биоактивным компонентам. Ну… п-проще говоря — помощник. — Помощник того безумца, который нас забрал и в пути постоянно втирал про человеческое величие? — не медлив ни секунды сухо уточнил Роберто, лишь покосившись на бледную конечность. Доверять незнакомцам, что с порога заявляют о безопасности? Уже обожглись пару раз. Леон вздрогнул от слов мужчины и нервно улыбнулся. — Аг-га, его на самом деле Вектором Экзодусом кличут, — прошептал он, будто имя могло услышать само себя, — Сам себя провозгласил строителем и проповедником человечества. Парень разговаривал немного странно, слегка завышая по тональности некоторые звуки, а другие произнося совсем тихо, будто проглатывая. Речь в итоге получалась неровной и как будто чрезмерно импульсивной. Леон посмотрел на них внимательнее, будто сверяясь с образом из памяти. — Мерил Страйф. Перспективная и очень амбициозная журналистка, — он неловко улыбнулся, слегка покраснев при взгляде на девушку, — И Роберто Де Ниро… человек, который вытаскивал на свет то, что многим другим очень хотелось оставить в тени. Я… ммм, ничего не путаю? — Любопытно, — протянул Роберто, — И откуда у скромного лаборанта такие досье? Леон покраснел уже даже ушами. Складывалось ощущение, что парень не особо часто имел дело с людьми, так как постоянно одергивал полы одежды и вечно что-то поправлял в своем образе. — Я… э-это не досье. Я… — он замялся, затем выдохнул решительнее, — в общем подслушал. Босс на самом деле очень много говорит. И чаще всего сам с собой - в последний раз он вслух обсуждал как поймал двух «журналюг». А дальше… — плечи с гордостью приподнялись, — дело практики. Я же всё-таки учёный. Седовласый попытался хмыкнуть, но вышло опять нервно. Парень какое-то время потупился, видимо не зная как же дальше продолжать разговор, а Роберто не хотел ему подсказывать нужные слова - так суть речи парня выйдет более честной, одна из легких манипуляций. Видимо Леон всё же пришел к какому-то решению, сам себе кивнул и в его таких живых серых глазах вспыхнула затаенная надежда. — Пожалуйста, — выпалил он вдруг, шёпотом, но с такой горячностью, что Мерил вздрогнула, — Вы… вы должны помочь мне. И всем, которые здесь находятся в качестве жертв. Тут… — он запнулся, слова будто застревали у него в горле, — тут происходит кошмар. Он сжал кулаки, словно боялся, что руки начнут дрожать сильнее. — Эти опыты… они зашли слишком далеко. Когда я сюда попал, то верил, что делаю благо для будущего человечества. Я с самого детства мечтал, что изменю этот мир к лучшему, что на нашей планете будет достаточно ресурсов и войны за них закончатся, — он на мгновение замолчал, — но я быстро понял свою ошибку. П-поймите, я готов ответить за свои действия, но нужно, чтобы это всё закончилось. Роберто прищурился. — Ты понимаешь, как это выглядит, парень? Нас похитили, заперли, а теперь приходит некто и говорит: «поверьте мне, я хороший». Леон быстро и поспешно закивал. — Понимаю. К-конечно понимаю. Вы не обязаны верить. Я бы… я бы тоже не поверил. Просто мне нужно действовать быстро, время, чтобы вытащить вас - ограничено. Ваш друг, он же независимая станция? Ему ни в коем случае нельзя сюда! Он посмотрел на них почти умоляюще, нервно теребя складки своего халата. Роберто вдруг нахмурился: — Вот с этого момента поподробнее, парень. Откуда ты вообще про него знаешь? Леон резко заскочил им за спину и начал толкать их к выходу, явно теряя терпение. — Я вам всё расскажу по пути, если вы не хотите провести этот чудный день на столе с непонятной жидкостью в своем организме. Пожалуйста, только пойдёмте! Леон почти силой вытолкнул их в коридор и тут же оглянулся через плечо, проверяя, не заметил ли кто открывшуюся камеру. Дверь за ними тихо сомкнулась, снова став гладкой и безликой, будто их там никогда и не было. Коридор был узким и вытянутым, освещённым редкими полосами холодного света. Где-то далеко гудели механизмы, а воздух пах стерильностью и металлом — запахом, от которого у Мерил в последнее время начинала чесаться кожа. — Тише, — прошептал ученый, прижимая палец к губам и почти переходя на бег трусцой, — Камеры тут не везде, но лучше считать, что они есть всегда. — Успокойся, — буркнул Роберто, но шаг ускорил, — Если ты врёшь, мы всё равно далеко не уйдём. Леон спустя несколько поворотов остановился у массивных дверей без опознавательных знаков. Панель рядом с ними была затёрта до матового блеска - сюда явно заходили часто. Он быстро набрал код, почти не глядя, и двери с приглушённым шипением разъехались в стороны. Видимо в этом помещении не работала вытяжка - иначе никак не получалось обосновать эту газовую атаку из смеси запахов химикатов и чего-то сладковато-металлического. За дверями тянулся огромный зал, уходящий вдаль рядами высоких стеллажей. На них стояли колбы - сотни, если не тысячи, разных размеров: от аккуратных цилиндров до гигантских резервуаров в человеческий рост и больше. Внутри, в прозрачной жидкости, покоились органы, фрагменты тел и целые существа. Мёртвые. Мерил шла медленно, еле передвигая ватные ноги, и боялась моргнуть лишний раз. В одной из колб она мимоходом различила сердце - огромное, пульсирующее даже сейчас, размером с туловище взрослого человека. Оно билось лениво, как будто по инерции, и от этого зрелища к горлу подкатила тошнота. В другой колбе покоилась рука с перепонками между пальцами, сильно длиннее человеческих. Роберто же остановился у пустого стеклянного резервуара. На дне лежал массивный змеиный хвост, покрытый засохшим песком, словно его только что вытащили из пустыни и не успели обработать. Колба либо ещё не была заполнена, либо уже опустела — определить было невозможно. У Мерил в голове на долю секунды возникла совершенно практическая дилемма: бежать искать ближайший угол, чтобы орошать его содержимым собственного кишечника, или громко заорать, рискуя получить в награду персональный эксперимент с собой в главной роли. Она выбрала третье, сглотнула, сжала зубы и выдавила: — Ты говорил… про «независимую станцию», — её голос предательски дрогнул, — Ты… ты имел в виду Вэша? Леон медленно кивнул. В его глазах вспыхнуло что-то тревожное - смесь восторга и почти религиозного трепета. — Да. Его, — выдохнул парень, — И он и правда уникален. Не только по мнению этого безумца. Свон шагнул ближе к резервуарам, в которых его фигура отражалась искаженно-вытянутой полосой, и дотронулся до одного из них рукой, словно жалея тот кусок мяса, что был внутри. — Мне удалось покопаться в забытых архивах еще времен падения. Очень старых, — парень нервно усмехнулся, — Там было буквально всего несколько строк про так называемые независимые станции, но даже из них было ясно, что это… следующий уровень. Леон поднял восхищенный взгляд на Мерил и Роберто. — Способности таких существ дают человечеству колоссальный простор. Только подумайте - повышенная адаптация, выживание, контроль над средой. Лаборант сжал пальцы, одергивая себя, чтобы не пуститься в пространные описания и превознесения этих существ. — Мой босс не хочет изучать их. Он хочет заполучить это существо, понять механизм его существования и воспроизвести, — он вновь вернул взгляд к колбам, — Всё, что вы здесь видите… это неудачные шаги на пути к одной цели.