Сбой стабилизации

Машину они купили у жителей деревни, если это вообще можно было назвать покупкой. Скрипучий, видавший лучшие годы агрегат больше напоминал памятник упрямству, чем транспорт, но выбирать не приходилось: прежнюю машину они глупо и безнадежно проворонили, люди из Ока Михаила увели их транспорт без объяснений. Вот зачем она им нужна была? Разбитая и дышащая на ладан старушка явно бы не потянула их объемы перевозок. — Вот скажи мне, — не унимался Роберто, раздражённо жестикулируя, — кто будет объяснять боссу, почему служебного транспорта больше нет? — Вы, — отрезала Мерил, не отрывая глаз от дороги. — Ты не обнаглела, молодняк? Почему сразу я?! — Потому что Вы старше, — фыркнула она, — И умеете красиво врать. Все вещи остались в той машине, вместе с частью припасов и относительным комфортом, так что убытки были вполне ощутимы. Зато деревня провожала их почти как супергероев. Люди были по-настоящему искренне благодарны - машину отдали задаром, а кто-то даже сунул им в дорогу воду и еду. Вэш проверил всё лично. Нашёл родственников той самой курносой, конопатой девчонки, убедился, что её забрали и она не останется одна, и только после этого позволил себе немного выдохнуть. К полудню машина уже тряслась по пустынной дороге. За рулём была Мерил, сосредоточенная и злая на весь мир, Роберто кряхтел рядом, скрестив руки и всё ещё бурча про отчёты, а сзади ехали Вэш, Николас и Леон, именно в таком порядке. Вэш снова был в своём красном плаще, который предусмотрительно оставил в деревне. Ткань рукава трепыхалась в открытое окно, а оранжевые очки поблескивали на ярком солнце. И не только они. Леон сидел, уставившись сияющими глазами на Вэша. — А… Вэш, — Свон подался вперёд, почти свесившись между сиденьями, — можно вопрос? Нет, несколько. Если… если ты не против, конечно. Вэш устало улыбнулся и чуть повернул голову подтверждающе: — Если коротко, спрашивай. — О! Отлично! — Леон тут же воодушевился, и приготовил блокнот, — Просто, понимаешь, независимые станции — это… это же невероятно редкое явление. Теоретически твоя выносливость должна быть в разы выше человеческой. Ты правда почти не устаешь? А регенерация пассивная или активируется при нагрузке? Он говорил быстро, сбивчиво, жестикулировал так, что локтем пару раз задел Николаса. — Эй, — сухо бросил Вульфвуд, не поворачивая головы, — Не пихайся. — А, да-да, прости! — Леон смущённо отпрянул, но хватило его ненадолго, — А внешность! Она ведь меняется, когда ты используешь способности? Я читал упоминания о фотонных выбросах, изменении структуры волос, глаз… — Не меняется, — мягко перебил Вэш, — По крайней мере, не так, как ты думаешь. — Но физические показатели всё равно выше нормы? — Леон снова наклонился, буквально заглядывая Вэшу в лицо, — Сила, скорость реакции, болевой порог… Николас резко развернулся и уперся в него взглядом. — Сядь. На. Место, — отчеканил он, — Ещё раз полезешь через меня - поедешь в багажнике. Если повезёт. Леон замер и послушно откинулся назад, сцепив руки на коленях, чем стал похож на щеночка. Николас закатил глаза - слишком много представителей псовых на квадратный метр. В машине повисла короткая пауза, нарушаемая только шумом двигателя и редкими препирающимися репликами Мерил с переднего сиденья. — Извините… — тихо пробормотал Леон, — Я просто… не каждый день встречаю того, кого считал мифом. Вэш настороженно покосился на него и чуть теплее улыбнулся: — Я ведь не экспонат. Леон кивнул, некоторое время молчал, будто действительно пытался переварить услышанное. Но надолго его не хватило. — Знаете, — вдруг выдохнул он, уже спокойнее и без прежней прыти, — я правда рад, что вы меня вытащили. Я думал, что так и сгнию там, под этим ужасом. А теперь… — он нервно усмехнулся, — хотя бы еду в старой машине и с живыми людьми. Это много для меня значит. Парниша помотал головой, однозначно вспомнив тот кошмар. — И… — он посмотрел на Вэша уже без фанатичного блеска, — рад, что увидел тебя не… на столе. А вот так. Живым. — Я тоже рад, что ты с нами, Леон, —по блондину действительно было видно - его душа успокоилась, после того как все люди удачно добрались до своих домов. Николас недовольно фыркнул и отвернулся к окну. — Чудеса гуманизма, — пробормотал он, — Только давайте без этих ваших научных лекций. Машина подпрыгнула на очередной кочке. Мерил выругалась, наставник схватился за ручку, а Леон наконец сел ровно. Роберто, до этого молча слушавший перепалку с заднего сиденья, кашлянул и повернулся к Свону вполоборота: — Ладно, малой. А теперь приземлённый вопрос. Что ты вообще собираешься делать дальше? Куда держишь путь? Уже бывший помощник задумался, глядя куда-то мимо стекла, на убегающую вдаль пустыню. Та была как всегда спокойна и миролюбива внешне, но жестока и беспощадна с теми, кто ее недооценил. — Честно? — парень неопределенно пожал плечами, — Пока не знаю. В больших городах есть лаборатории… и университеты. Я мог бы преподавать, помогать студентам, заниматься наукой без… всего этого кошмара. Просто нормальная работа. Он на секунду оживился и осторожно добавил: — Если Вэш будет не против, я бы… написал пару статей. Чисто теоретических. По анатомии независимой станции, без вмешательств, конечно… — Нет. — Нет! Мерил и Николас переглянулись, хоть в чем-то они были солидарны. Леон вздрогнул, моргнул, потом тихо и нервно рассмеялся, но без обиды. — Понял. Конечно. Это… было ожидаемо, я понимаю, что вы не хотите, чтобы Вэш светился где-либо. Он откинулся на спинку сиденья и больше не пытался продолжать тему. — Ну что ж, — Мерил выдохнула и повернулась к Роберто, — получается, мы наконец-то возвращаемся к исходному плану. Едем в Ноябрь сдавать отчёты, пережить разнос от босса и… закрыть эту историю. — Если повезёт, то без новых похищений, безумных культов и подземных баз, — буркнул Роберто, — Хотя с нашей удачей… — Эй! — возмутилась Мерил, — Не сглазьте, я вообще-то надеюсь, что остаток пути пройдёт спокойно. — До Ноября около месяца, — заметил он, — Вдруг чудо случится. Вэш слушал их вполуха. Слова про Ноябрь будто зацепились где-то внутри и начали тянуть вниз тяжёлым якорем. Месяц. А потом — конец этого путешествия. Он ясно видел, как все расходятся: Мерил и Роберто к своим расследованиям, дедлайнам, редакциям. Леон поедет в города, аудитории, к людям, которые будут слушать и верить в науку. А Николас… От этой мысли грудь сжало особенно болезненно. Вульфвуд мог вернуться к прежней жизни, к контрактам, грязной работе и крови. А мог снова оказаться в Уповании, в приюте, среди детей и воспоминаний, от которых он так упорно бежал. И в обоих случаях блондину рядом места не было. Вэш отвернулся к окну, пряча взгляд. Пейзаж сливался в однообразную полосу песка и неба, но внутри него мысли беспокойно бились о стенки разума. Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы дорога до Ноября длилась чуть дольше. Совсем немного. Компания-и-Ко, как называл их Николас в честь доброй старой традиции, и с чем остальные участники сборища были категорически не согласны, остановилась в очередной захолустной деревушке. Ничего примечательного: пара улиц, пыль, вывески, пережившие лучшие годы, и бар, который одинаково пах потом, спиртом и плесенью. Николас сидел за стойкой вместе с Роберто. Перед ними стояли мутные стаканы с дрянным алкоголем — из тех, что жгут горло, но зато позволяют забыться в кратчайшие сроки. С той роковой ночи в Июле прошло всего три недели. Смешной срок, если подумать. Трагедия ещё была на слуху, но мир уже делал то, что умел лучше всего: двигался дальше. Как большая вода после брошенного камня — волны поднимаются, шумят, а потом неизбежно стихают. Неважно, какого размера был камень, главное, чтобы он не иссушил водоём своим падением. Николас лениво наблюдал за происходящим в зале. Леон, как обычно, что-то оживлённо втолковывал Вэшу, размахивая руками и опасно близко наклоняясь. Мерил крутилась рядом, то и дело вклиниваясь между ними, стараясь хотя бы физически заслонить Урагана от чрезмерного энтузиазма ученого. — Скажи, — протянул Роберто, не отрывая взгляда от стакана, — ты вообще знал того безумца? Набожный который. Николас задумался, медленно перекатывая алкоголь во рту. — Возможно, — наконец ответил он, — Я не видел в лицо всех членов организации. У меня был ниже ранг. Я был тем, кто разгребает грязь, чтобы руководство не пачкалось. Он хмыкнул. — А иногда и засланным шпионом. Такое тоже бывало. Роберто кивнул, понимая о чем тот ведет речь, но не выглядел убеждённым. — Всё равно, — сказал он, — не вяжется. Он явно не тянет на того, кто мог бы держать такую структуру. Да и то, как он отзывался о Найвсе… слишком много противоречий. Журналист прищурился. — Мне кажется, кто-то другой дёргает за ниточки, а этот безумец просто шестерка. Если брать в расчет тот факт, что Найвс погиб, то кто же это мог бы быть? — Неизвестно, — мрачно согласился Николас, — Он нас знает, а у нас даже догадок нет. Нам надо быть вдвойне осторожными. Он перевёл взгляд обратно в зал — как раз вовремя, чтобы уловить обрывок разговора. Леон, сияя, протягивал Вэшу что-то маленькое. — Это… ну… — парень смущённо кашлянул, потупив свои яркие глаза, — брелок для чехла пистолета. Считается, что у стрелков должны быть ритуалы на удачу. На ладони Вэша лежала крохотная металлическая фигурка — собака странной породы, с вытянутой мордой и слишком большими ушами. Вэш моргнул, явно растерявшись, а потом его лицо осветилось искренним, почти детским удивлением. — Ого… спасибо, — тихо и благодарно сказал он, — Мне… редко делают подарки. Николас фыркнул, отвернулся и опрокинул ещё одну стопку вместе с Роберто. — Мир катится к чертям, — буркнул брюнет, — Уже и талисманы пошли в ход. Мужчина усмехнулся, чокнулся с Вульфвудом стаканом и ничего не ответил. Роберто и Николас продолжали методично надираться до состояния «не стояния». Причём в прямом и переносном смысле. Алкоголь был всё таким же дрянным, но лился исправно, а Николас становился всё более разговорчивым и всё менее сдержанным. Ему категорически не нравилось, как его собственный организм реагирует на Вэша. Крайне остро и всегда не вовремя. Николас привычно списал всё на стресс, накопившееся напряжение и, чего уж там, на затянувшееся воздержание. Отличное универсальное объяснение. Рабочее и почти убедительное. План у него, в общем-то, был простой и проверенный временем: напиться — да, найти девушку лёгкого поведения — да, забыться — желательно. С первым пунктом он справился блестяще. Со вторым… всё пошло не совсем так. Когда Николас начал вести себя слишком развязно с официантками и отпускать сомнительные комментарии в сторону любого персонала, оказавшегося в зоне досягаемости, Роберто тяжело вздохнул и понял — вечер пора сворачивать. Он несколько раз попытался уговорить Николаса подняться наверх, в комнаты, но тот сопротивлялся с достойным лучшего мастерства упрямством. — Я, между прочим, служитель… ик… высших сил! — возмущался Николас, тыча пальцем в воздух, — И мне тут будут указывать, куда идти?! Да я вам всем… Дальше следовали смутные обещания кары небесной, персонально и оптом. Роберто закатил глаза, посмотрел в сторону зала и позвал Вэша. — Помоги, — коротко сказал журналист, — Пока он тут не устроил второе пришествие. Блондин подошёл без лишних вопросов, улыбнулся как всегда мягко и обезоруживающе, и аккуратно подхватил Николаса под руку. — Пойдём, Вульфвуд, — спокойно сказал он, — Тебе правда нужно прилечь. — Ты с ним заодно, да? — буркнул Николас, но вести себя всё же позволил, — Все против бедного похоронщика… По пути наверх он продолжал возмущаться, грозиться всем подряд законами забытых религий и путаться в собственных ногах. Вэш терпеливо удерживал его, время от времени что-то тихо приговаривая, успокаивая и убаюкивая как маленького ребенка. И, несмотря на весь этот хаос, Вэш ловил себя на том, что наслаждается моментом и своеобразной близостью. Пусть такой — неловкой, случайной, продиктованной алкоголем и усталостью. Но всё равно настоящей. Даже если всего на несколько минут. Тихий скрип дверных петель разорвал тишину коридора, когда Вэш завел Николаса в их общую комнату. Свет от единственной лампы бросил тени на стены, создав интимную атмосферу. Придерживая Николаса одной рукой за пояс, Вэш мягко закрыл дверь, и в этот момент мир перевернулся. Николас резко развернулся, и прежде чем Вэш успел среагировать, уже прижал его к стене. — Хах? Вульфвуд… Что..? Тяжелое, прерывистое дыхание обожгло шею блондина, заставив его вскинуть глаза и охнуть от неожиданности. В темных зрачках Николаса плескалось что-то необузданное, дикое, что заставило сердце Вэша забиться чаще. — Постой... просто постой так немного, — прорычал Николас, опираясь лбом на плечо Вэша. Его голос был хриплым, словно он сдерживал бурю эмоций внутри. Вэш замер, чувствуя, как каждая клетка его тела реагирует на близость другого мужчины. Запах пота, табака и чего-то неуловимого окутал его, создавая головокружительный кокон. Внезапно Николас поднял голову. Его рука медленно легла на талию блондина, а другая грубо, почти властно, схватила его подбородок, заставляя посмотреть в темные глаза за очками. — Ты лишил меня удовольствия сегодня, — его голос стал низким, вибрирующим, проникающим прямо в душу, — Так что сейчас я буду это исправлять. Вэш почувствовал, как внутри что-то сжалось узлом. Он редко видел Николаса таким — хищным, опасным, словно зверь, вырвавшийся из клетки. Точнее видел, но этот зверь никогда не направлял такой взгляд на него. Страха не было, только доверие, абсолютное и безусловное. — Ты ведь знаешь, что делаешь, да? — продолжал Николас, голос был пьяным, тянущимся, опасно низким, — Ходишь тут… под носом. Улыбаешься. Смотришь так, будто не понимаешь, что творишь… Вместо ответа Вэш лишь молча смотрел ему в глаза, чувствуя, как воздух густеет от напряжения между ними. Его обычная улыбка исчезла, сменившись чем-то трепетным и открытым во взгляде. — Если не хочешь, — добавил брюнет уже совсем шёпотом, — оттолкни меня сейчас. Потому что потом я не остановлюсь. Ураган расценил это не как угрозу, а как честность с боязнью навредить. Его дыхание сбилось, пальцы сами вцепились в чужой пиджак, не зная - с целью оттолкнуть или наоборот прижать еще ближе. Он чувствовал жар, ощущал, как каждое прикосновение отдаётся где-то под рёбрами, как напряжение и желание путаются, не давая понять, где одно заканчивается и начинается другое. И тогда Николас начал действовать. Его руки скользили по телу Вэша, медленно, настойчиво, изучая каждую впадину, каждый изгиб. Пальцы его были удивительно нежными, когда проходились под его водолазкой, в то время как его речь оставалась грубой и требовательной. Когда пальцы Вульфвуда наткнулись на первый шрам на груди блондина и мягко обвели его по выпуклому контуру, Вэш резко вдохнул, и его тело напряглось. Шрамы были его самой чувствительной частью, не только физически, но и эмоционально — это были свидетельства его боли, его прошлого и проклятия. — Вульфвуд, постой… стой, пожалуйста, — Ураган уже не знал, куда ему деть руки и глаза, ему оставалось только хныкать и мычать под таким напором. Но Николас не прекратил и не отдернул руку. Вместо этого он замедлил движения, его пальцы стали еще нежнее, почти благоговейно исследуя каждый рубец, каждый шов, каждую металлическую часть, заменяющую потерянную плоть. Вэш почувствовал, как по его спине пробежал холодок, а внутри что-то дрогнуло — никто никогда не касался его шрамов с такой нежностью. На глаза почти сразу навернулись слезы — он не хотел. Это было слишком… уязвимо. Вэш чувствовал, как растворяется в этом парадоксе по имени Николас Д. Вульфвуд — грубый, но нежный; требовательный, но заботливый; опасный с чужими, но трепетный со своим кругом близких. И в этот момент блондин понял, что готов принять его любым, каким бы он ни был. Вэш начал дрожать, и это была не дрожь от холода. Каждое прикосновение губ Николаса к его коже вызывало судорожное вздрагивание, как от разряда тока, пробегающего по всем нервным окончаниям. Его тело, привыкшее к боли и жестокости, теперь сдавалось под натиском нежности, и это было пугающе, и в то же время опьяняюще. — Вот так, малыш… Молодец… Николас, чувствуя реакцию блондина, пощадил его и замедлил темп. Руки Вульфвуда начали направлять Вэша к кровати, стоявшей в углу комнаты. Каждый шаг был затяжным, словно они двигались под водой, в мире, где существовали только они вдвоем. Пальцы Николаса нашли край красного плаща Урагана — символа его решимости. Он начал медленно стягивать его с плеч блондина, и ткань, казалось, сопротивлялась, не желая отпускать своего хозяина. Вэш до сих пор не мог поверить, что с ним это происходит, что тот самый Николас, который всегда говорил ему грубости и раздражался его пацифизмом, теперь так нежно и настойчиво раздевает его. Чутко отзываясь на каждое действие, он сам помогал, слегка наклоняясь, когда это нужно, и поднимая руки, чтобы облегчить процесс. И вот, когда Николас также остался в одних брюках, Вэш невольно задержал на нем взгляд. Он отметил про себя, в какой же отличной форме брюнет себя держит, ни единого лишнего процента жира. Капельки пота скатывались по его мощному прессу, подчеркивая каждый мышечный изгиб, и уходили под пояс брюк. "Боже, лучше вообще туда не смотреть," — пронеслось в голове Вэша, и он резко отвел взгляд, чувствуя, как щеки заливает румянец. Николас пошатнулся, его тело на мгновение потеряло уверенность. Пьянящий туман, вызванный не только алкоголем, но и хлынувшим наружу желанием, наконец дал о себе знать. Он нащупывал опору, и его взгляд на секунду стал расфокусированным. Но тут же цепкие пальцы отыскали то, в поисках чего были — упругие бедра Вэша. С рывком, полным неуклюжей силы, он подхватил блондина и бросил его на кровать. Пружины старого матраса протестующе скрипнули под их весом. Кровать была действительно узкой для двоих, и их тела немедленно соприкоснулись по всей длине, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Николас ловко раздел их до конца, срывая с себя и с блондина последние остатки одежды. Охлажденный воздух коснулся разгоряченной кожи Вэша, и он невольно содрогнулся. И вот тут ему стало по-настоящему страшно. Не от того, что хотелось убежать, а от острого, трепетного чувства, от которого перехватывает дыхание. Лицо Вэша залил густой румянец, и он инстинктивно закрыл его руками, прячась от реальности, которая вдруг оказалась чересчур яркой и настоящей. Николас навалился на него всей своей массой, его тело тяжелое, горячее, живое. Он замер, оперевшись на локти, и его дыхание снова стало прерывистым, но уже по другой причине. Вэш затаился, сердце колотилось в горле. Он ждал продолжения, ждал слов, поцелуев, чего угодно... Но секунды тянулись, тишина становилась гуще. Он не двигался. Вэш осторожно убрал руки с лица и прислушался. Ровное, глубокое дыхание у его уха. Он медленно повернул голову. В полумраке комнаты виделись лишь темные силуэты двух очков на прикроватном столике и расслабленные черты лица спящего мужчины. Николас уснул. Прямо здесь, на нем, посреди всего, что начал. На лицо Вэша медленно заползла грустная, теплая улыбка. Он посмотрел в темноту потолка, на тень этого огромного креста, стоящего в углу, и все понял. Понял всю тяжесть, всю усталость, которую Вульфвуд нес в себе, и которая наконец вырвалась наружу, вырубив его посреди страсти. Блондин осторожно подвинулся, позволяя спящему устроиться удобнее, и обнял его за плечи, прижимая к себе. Вэш погрузился в глубокое, спокойное небытие, краем сознания отмечая не в первый раз, что почему-то именно рядом с Николасом его не мучают кошмары о брате, о криках и об утратах. Под защитой этого пьяного, спящего убийцы он крепко уснул. — Л-лохматый?! Какого черта мы голые?!