Сбой стабилизации

Мерил злилась. Той глухой, вязкой злостью, от которой сжимается челюсть и хочется схватить кого-нибудь за плечи и встряхнуть. Кого-нибудь? Нет, конкретного персонажа, который по тупости своей непроходимой решил лишь добавить хлопот. Хорошо, что она уже влепила ему по самое не балуй. Почему всегда их Вэш? Почему все, абсолютно все, считают нормальным сгружать на Урагана свои страхи, долги, поломки, сломанные жизни — будто он не личность, а бесконечный резервуар доброты? Будто если судьба обошлась с ним жестоко, если он каким-то чудом не озлобился, не стал резким и холодным, то теперь обязан расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь. Да, он не умеет говорить «нет». Не потому что является слабаком, а потому что слишком хороший для этого мира, который его не заслуживает. Мерил смотрела на него, на виноватую улыбку блондина, на привычку извиняться даже за то, в чём он не виноват, и внутри всё клокотало. Он не должен быть ответственным за чужие ошибки. Не должен латать этот мир собой, пока от него самого остаются одни трещины. Она старалась, правда старалась. Говорила ему снова и снова, какой он классный. Какой он умный, тёплый, настоящий. Что Вэш — ценность сам по себе, а не потому что имеет суперсилы, может что-то починить и является особой станцией в единственном экземпляре. Иногда парень улыбался чуть шире, иногда отводил взгляд, будто ему неловко принимать такие слова. Он слушал, но не верил. И Мерил это видела. Видела, как её слова проходят сквозь него, словно тёплый ветер - приятно, но согревает ненадолго. Потому что внутри у него давно поселилось другое убеждение: что он нужен только пока полезен. Ему хотелось услышать это не от неё. От Николаса. От того, кому он без колебаний вручил свою жизнь. От человека, чьему голосу доверял больше, чем собственному телу, больше, чем собственным страхам. Если бы Николас сказал ему, что он важен — Вэш бы поверил. Если бы сказал, что надо остановиться — он бы остановился. Если бы сказал шагнуть — шагнул бы, не оглядываясь. И от этой мысли Мерил становилось тревожно. Потому что доверие Вэша было безусловным. А безусловное доверие — самая хрупкая вещь на свете. Мерил наблюдала со стороны, почти не вмешиваясь в процесс обследования. Леон склонился над Вэшем с особым благоговейным вниманием, которое бывает только у людей науки, когда перед ними настоящая редкость. Исключение. Чудо, которое существует вопреки законам природы. Свон, кажется, и сам не верил своему счастью: ему позволили потрогать и послушать, позадавать вопросы, с целью изучить и понять что происходит. Да, сегодня определенно его день. Леон говорил спокойно и профессионально, но в его голосе сквозило возбуждённое любопытство. Он задал тонны вопросов, осмотрел чуть ли не каждый шрам и станционную фосфоресцирующую линию. Как самочувствие? Когда начались симптомы? Частота, ощущения, предвестники. Вэш отвечал честно, иногда путаясь в формулировках, иногда пожимая плечами. Блондин как-то не привык прислушиваться к себе так внимательно. В какой-то момент Мерил поймала себя на мысли, что это действительно похоже на полноценный чек-ап, тот самый, о котором Ураган однажды вскользь рассказывал. «Как у терапевтов на корабле». Тогда это звучало почти как сказка. Леон, вглядываясь в тело Вэша, задержался дольше обычного. Мерил нахмурилась. Долговато для обычной формальности, может он что-то нашел? — Ты сам не связываешь это с чем-нибудь? — наконец спросил ученый, подняв взгляд, — Стресс, перегрузка, использование способностей, что угодно могло повлиять. Вэш растерянно улыбнулся и покачал головой. Нет. Он не знал. Откуда ему знать? Ученые, что занимались его с братом проектом, сгинули в той трагедии, и теперь никто не мог рассказать о его физиологии больше, чем он сам знал о себе. Тишина повисла между ними тяжёлая, наполненная мыслями, которые Леон пока не озвучивал. Потом он выпрямился, медленно снял перчатки и, нахмурившись, сказал: — Серьёзных отклонений я не вижу. По тем данным, что у нас есть — всё… в пределах допустимого. Мерил облегченно выдохнула и тут же напряглась снова. — Но, — продолжил Леон, и это короткое слово резануло слух, — чтобы у станции просто так шла кровь… с таким я сталкиваюсь впервые. Такого точно быть не должно. Вэш опустил взгляд, словно это была его вина. — Возможно, — Леон говорил осторожно, подбирая каждое слово, — нам нужно более серьёзное оборудование. Клиника и полноценная диагностика. Есть вещи, которые не проявляются сразу и вот такие признаки - лучшие показатели угрозы. Он посмотрел на них обоих, и в его взгляде больше не было восторга, только обеспокоенность. — По-хорошему, нам стоит добраться до Ноября как можно скорее. Мерил сжала губы. А Вэш, как всегда, кивнул спокойно и доверчиво, будто речь шла о пустяке, а не о нём самом. Возможно он действительно недооценивал проблему своего организма. Рынок шумел и жил своей жизнью: торговцы перекрикивали друг друга, металл звякал о металл, в воздухе висел запах масла и горячей пыли. Вэш шел впереди, сосредоточенный до смешного, его брови периодически хмурились, когда он подбирал детали для их сломанной машины. Он останавливался, перебирал железки, прикидывал, что подойдёт, а что можно уговорить работать в совокупности с другими деталями. И даже немного торговался с продавцами, используя всё свое обаяние. Позади него Мерил и Николас держались на почтительном расстоянии «чтобы не мешать» и на опасно близком между плечами — чтобы обязательно мешать друг другу. — Ну что, — протянула Мерил, склонившись к нему и делая вид, что рассматривает прилавок, — как прошёл твой великий и судьбоносный разговор? Николас фыркнул и чуть грубее, чем следовало, толкнул её плечом к чему-то протягивая руку. Ну да, обязательно нужно через нее, она ведь такая мелкая, что можно использовать как подставку. — Великолепно. Аплодисменты, занавес, все живы, если тебе нужны спойлеры, — сухо ответил брюнет, наконец дотянувшись до какого-то валика, — Вэш отреагировал подозрительно спокойно. — О, — усмехнулась она, разворачиваясь, — Значит, катастрофа откладывается, но не отменяется? — Именно, — кивнул он, — Потому что Вэш делает вид, что меня не существует. — Может, он старается сделать вид, что вся эта ситуация ему просто приснилась? — невинно предположила Мерил, подняв указательный палец, — Знаешь, как кошмар. Проснулся и стараешься не вспоминать. Николас скосил на неё взгляд. — Ты сегодня особенно помогаешь. — Я стараюсь, — пожала плечами девушка, — Так ты с ним поговорил или просто обменялся драматичными взглядами? — Поговорил, — огрызнулся Вульфвуд, — Он был вежливым и улыбчивым. Всё как обычно, собственно, это меня и пугает. Мерил бросила взгляд вперёд. Вэш как раз благодарил торговца и складывал детали, ни разу не обернувшись. — Ага, — протянула она, — Классический «я в порядке, просто делаю вид, что тебя не существует». — Он меня игнорит, — процедил Николас. — Бедняжка, — сочувственно вздохнула Мерил и тут же ткнула его локтем, — И что ты собираешься делать? Ждать, пока он сам решит, что ты не такой уж и мудак? — Ты можешь не использовать такие формулировки? — рявкнул он. — Могу, — легко согласилась она, — Но тогда смысл теряется. Так что? Николас сжал челюсть и уставился вперёд, будто надеялся прожечь Вэша взглядом. — Не знаю, — буркнул он, — У тебя есть гениальный план? — Конечно, — оживилась Мерил, — Смотри, пункт первый: подойти еще раз. Пункт два: нормально поговорить, а не мямлить. Пункт три: извиниться, а не оправдываться. Пункт четыре, самый сложный для тебя, к сожалению: не орать. Желательно еще есть пункт пятый, но не думаю что ты осилишь — не напугать его до бегства. Он резко повернулся к ней. — Ты издеваешься? — Немного, — честно ответила она, — Но в основном просто напоминаю, что если ты продолжишь ходить с таким лицом, он решит, что снова всё сделал не так. Николас замолчал. В этот момент Вэш поднял очередную деталь на свет, довольно кивнул, и выглядел при этом до нелепости счастливым и уязвимым одновременно. — Чёрт… — тихо выдохнул Николас. Мерил усмехнулась, уже без сарказма: — Вот-вот. Так что либо ты собираешься с духом, либо я сама всё ему расскажу. И поверь, моя версия тебе не понравится. Страйф без церемоний ткнула Николаса в спину ровно в направлении Вэша. Брюнет злобно зыркнул на неё, явно пообещав мысленно пару казней и одну очень неприятную беседу позже, но всё же пошёл. Медленно и неуверенно. Совсем не так, как ходил в бой расправляться с неугодными. Вэш стоял у прилавка с украшениями и какой-то мелочёвкой: бусины, камешки, нитки, дешёвые кольца и браслеты всех возможных цветов. Николас остановился чуть поодаль и просто наблюдал. Ураган был неожиданно сосредоточен. Он перебирал украшения осторожно и бережно, задерживал взгляд на ярких сочетаниях, ловил свет в стеклянных гранях. Среди всего этого мелькали парные браслеты — одинаковые, но с едва заметной разницей в оттенке. Николас вдруг понял простую вещь: Вэшу нравится всё вот такое: яркое, простое и разноцветное. То, на что обычно не обращают внимания и что легко называют ерундой. Наверное в детстве ему этого не хватило. Кстати… какое детство бывает у станций? Есть ли у них это понятие вообще? Или всё сразу начинается с долга, функций и чужих ожиданий? Он вспомнил обрывки рассказов Вэша: о Рэм, о корабле, который по его желанию назвали Домом. Постоянные осмотры и записи в протокол, эксперименты и наблюдения. О брате блондин почти не рассказывал, но это и не требовалось - судя по их взаимоотношениям, кажется, всё было далеко не гладко. Эти моменты не были похожи на нормальное детство, но, возможно, это всё, что у него было. И тут всплыло свежее воспоминание, от которого Николас ранее отмахнулся. Как Вэш совсем буднично сказал тому сучё… учёнышу, что ему редко дарят подарки. Он просто констатировал факт, без обиды и ожиданий. Мысль оформилась мгновенно. В этот момент Вэш обернулся и заметил Николаса. Блондин тут же покраснел, резко отвёл взгляд и сделал вид, что его вдруг заинтересовал соседний прилавок, но его мини-сцена одного актера не продлилась долго. Мерил подошла с бумажным пакетом, от которого сразу потянуло сладким и тёплым. Запах был настолько очевидным, что Вэш уже подошедший к какому-то продавцу, среагировал раньше, чем успел подумать. Он подбежал и буквально подпрыгнул на месте. — Ой… это пончики? — глаза у него загорелись так, будто речь шла о чём-то куда более ценном, — А можно один? Ну пожалуйста? Ураган сложил руки в молитвенный жест, наклонился чуть вперёд и широко, искренне, совершенно обезоруживающе улыбнулся. Мерил фыркнула, но ответная улыбка сама собой растянулась. — Ты неисправим, — сказала она и протянула ему один, — Держи, заслужил. Вэш просиял. — Спасибо! — он откусил без особых не раздумий довольно большой кусок, и с наслаждением зажмурился. — Эй, — тут же возмутился Николас, — А мне? Мерил даже не повернулась. — Нет. — В смысле - нет? — В самом прямом, — она смерила его взглядом снизу до макушки, — Ты большой, страшный и вчера вёл себя как угроза общественному порядку. Тебе не положено. — Это дискриминация, — буркнул Николас. — Это воспитательный процесс, — парировала она. Вэш на секунду замер, посмотрел на них обоих, потом на пончик в своих руках. Не говоря ни слова, он аккуратно разломил его пополам и протянул одну часть Николасу. — Вот, — сказал он просто, — Держи. Николас машинально взял половину и застыл. Он посмотрел не на пончик. Не так уж то и сильно он его хотел, честно признаться. Брюнет смотрел на Вэша. Тот уже облизывал пальцы, испачканные сахарной пудрой, с таким неподдельным удовольствием, что это выглядело почти неприлично. Он причмокивал своей половиной, совершенно не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, счастливый здесь и сейчас — из-за такой глупости, как сладость. Николас резко отвернулся. Сжал в руке тёплый, липкий от глазури кусок пончика и нахмурился. Что ж со мной такое-то… И так уже дел наворотил… Риторический вопрос так и остался висеть в голове до конца их прогулки. В гостиницу они вернулись ближе к вечеру. Мерил сразу ушла наверх к Роберто, бурча что-то про отчёты, сроки и «если мы не начнём сейчас, потом будет поздно». Их голоса быстро растворились за дверью. Вэш с Николасом свернули к машине, которая всё еще стояла на том же месте, где они оставили ее утром. Ураган без лишних слов полез под неё, потом снова к двигателю, затем опять вниз. Возился долго и сосредоточенно, забыв обо всём вокруг. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая двор тёплым оранжевым светом. Николас всё это время стоял рядом и курил. Потом, когда сигареты в одной из пачек закончились, достал чупа-чупс. Через время снова закурил. Чередовал - ему важно было хоть чем-то занять руки и рот, лишь бы мысли не лезли в голову. Они не разговаривали. Только из-под машины доносилось приглушённое пыхтение Вэша, редкие звяканья инструмента и его тихие комментарии самому себе. Наконец Ураган вылез, вытер ладонью лоб и улыбнулся устало, но довольный. — Ну вот и всё, — сказал он, — Теперь хотя бы до большого города старушка дотянет. Он развернулся и тут же упёрся взглядом в декольте Николаса. Моргнул. Замер. Потом медленно поднял глаза выше. Николас смотрел прямо на него. Долго, пристально и без обычной ухмылки и вечного сарказма. Так, что от этого взгляда у Вэша внутри всё сжалось и поползли мурашки по спине. Николас не отвёл глаз, а просто уверенно взял его за руку и вложил что-то в ладонь, зажав пальцы Вэша в кулак. Сердце у блондина зашлось. От близости. От того, как они стояли — почему так близко? Он доверчиво опустил взгляд и разжал пальцы. В ладони лежали два браслета - прозрачные, небесно-голубые, из стеклянных бусин, холодных на ощупь. Между ними по две металлические вставки на противоположных концах, простые, но заметные. Вульфвуд дарил это не в качестве знака извинения и не как попытку что-то исправить и задобрить напарника. Просто, чтобы у того было какое-то воспоминание. Талисман, черт возьми, который Ураган сможет связать с реальным человеком. — Я видел, — наконец сказал Николас. Его голос был ниже обычного, — Тебе понравился тот ларек. Он чуть дёрнул плечом и отвел глаза, будто смущаясь собственных слов. — Если захочешь… — добавил Вульфвуд, — второй можешь подарить тому, кем по-настоящему дорожишь. Вэш даже не задумался. В следующую секунду он снова взял руку Николаса, уже сам, и аккуратно надел на его запястье один из браслетов. Стеклянные бусины тихо звякнули, ловя последние лучи солнца. — Тогда вот, — просто сказал парень и грустно улыбнулся, поднимая мягкий взгляд на Вульфвуда. И его глаза так красиво блестели на солнце, прямо как эти гребанные бусины на браслете. Николас замер. Смотрел на браслет. Потом на Вэша. Потом снова на браслет, словно не был до конца уверен, что это происходит на самом деле. Закат окрасил двор мягким светом, и в этот момент всё выглядело удивительно правильно. Вэш покрутил браслет на запястье Николаса, прищурился и вдруг спросил с самым невинным видом: — Украл? Вульфвуд фыркнул, не раздумывая ни секунды. — Конечно, — сказал он кратко, — Всё как ты любишь: риск, криминал и сомнительная мораль. Вэш коротко и облегчённо рассмеялся, так, будто внутри у него что-то наконец отпустило. Брюнет отвернулся, делая вид, что снова ищет сигареты. Разумеется, браслеты были куплены за его собственные деньги. Но такие подробности, он счёл, знать всем совершенно необязательно.