Сбой стабилизации

Вэш сладко посапывал, уткнувшись щекой в плечо Николаса. Машина ровно гудела, за окнами тянулся всё тот же бесконечный пейзаж — камни, песок и снова камни, только оттенок у них был другой, будто кто-то сменил фильтр на объективе мира. Ну, скажем, теперь они были не кирпичного, а цвета блошинного брюшка — разница огромная, разнообразие отменное. На очередной кочке машину тряхнуло сильнее обычного. Голова Вэша подпрыгнула и с глухим «бух» впечаталась Николасу в грудь. — Ай! — вырвалось у обоих одновременно. У Николаса отозвалась ноющая боль в солнечном сплетении, у Вэша — очки предательски уткнулись в переносицу и глаза. — Да чтоб тебя… — пробормотал Николас, морщась, — Ты может раннее тараном подрабатывал, Лохматый? — Мм… прости… — сонно откликнулся Вэш, всё ещё не до конца вынырнув из сна. Он потёр глаза, неловко поправил очки и слегка потерся спиной о сидение, разминая затекшие плечи, — Я не специально… Голос был мягкий, тёплый, с той особой хрипотцой, которая бывает только у людей между сном и явью. Николас поднял взгляд. И замер. Вот он — растрёпанный, сонный, совершенно беззащитный. Ресницы чуть слиплись, губы приоткрыты, плечо доверчиво прижато к нему, а бедро блондина слегка потирается о его ногу. Места в машине, к сожалению, было немного, выбирать позу не приходилось. Николас резко отвернулся к противоположному окну. Хорошо, что очки у него тёмные. Брюнет пытался наполнить голову смиренными псалмами, которые еще мог вспомнить, но разум упрямо возвращался к вчерашнему. Как он стоя на скользкой плитке душевой в очередной захудалой гостинице очередного аванпоста, сорвался на стон, и как обожгло его потом гнетущее, вязкое удовлетворение. Он сам себе клятвопреступник. Вэш, с его наивной верой в лучшее, был создан для света, а не для мрака, что копошился в душе Вульфвуда. Николас не имел права осквернять эту чистоту своим похотливым помыслом и своей грязной, греховной сущностью. Потом долго стоя, упершись лбом в стену он повторял себе одно и то же, как молитву: Нельзя. Нельзя, блять. СтопХареАхтунг. Читай по слогам. Тебе. Запрещено. Вэш не создан для этого. Не для грязных мыслей, не для слабостей, не для тебя, черт побери. Николас стиснул челюсть и посмотрел на голубой браслет, который Вэш так непосредственно без задней мысли ему вручил. Второй рукой он по новоприобретенной привычке перебрал сверкающие бусины. Это была его личная война. Тихая, изматывающая, без победных маршей и свидетелей борьба против самого себя - против желаний, которые казались ему недостойными, и чувств, которые он считал грехом. Рядом Вэш тихо вздохнул и снова задремал, не подозревая ни о чём. А Николас сидел неподвижно, смотрел в окно на бегущие камни и держал изо всех сил эту линию обороны. — Через пару дней будем в Ноябре, — сказала Мерил будто между прочим, не оборачиваясь от дороги. Николас лениво угукнул, продолжая смотреть на красоты пейзажа. — Леон, кстати, — она сделала паузу, явно выжидая реакцию, — уже все уши нам прожужжал. Ему пришёл положительный ответ из лаборатории при Ноябрьском университете. — Угу, — снова отозвался Николас, — Рад за него. Свон тут же отвлекся от своего блокнота, от которого в последнее время почти не отрывался вечно там что-то чиркая, и покосился на брюнета. — Это было… невероятно воодушевляюще, — протянул он с едва уловимой обидой. Николас даже не повернул головы. — Я сейчас могу добавить эмоций, если хочешь, — с абсолютно ровной тональностью заметил он, — Например, радостно попросить тебя заткнуться. — О, вот это уже знакомый стиль разговора, — буркнул Леон и демонстративно вернулся к запискам. Мерил усмехнулась краем губ, наблюдая за их высокими отношениями, и вернула свое внимание дороге и рулю. — Мы с Роберто пойдём сдавать отчёты боссу, — продолжила она, — Ну я рассказывала, бумаги, подписи, скука смертная. Николас резко выдохнул и наконец посмотрел на неё. — К чему ты клонишь, коротышка? — спросил Вульфвуд раздражённо, — Хотя можешь не отвечать. Я уже чувствую, как меня медленно подводят к вопросу. Мерил не сразу ответила. Она бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида на Вэша, который снова задремал, доверчиво уткнувшись щекой в плечо Николаса. Чтож, ему так по крайней мере было удобно. Только после этого она посмотрела на Николаса прямо и строго. — Итак, — сказала она ровно, — чем ты планируешь заняться дальше? В машине повисла тишина. Николас сжал челюсть и снова уставился в окно. Почему-то впервые за долгое время он не видел в этих пробегающих мимо бесконечным потоком камнях ни привычной дороги наемника, ни цели задания. Хотя что значит «почему-то»? Так и было. Вот ведь малая мастак задавать вопросы, от которых не отвернуться. За последние две недели на них напали уже три раза и каждый раз это была спланированная и целенаправленная охота. Конечно это и не мудрено - за голову Вэша назначили награду, которая могла в одно мгновение сделать бедняка одним из самых богатых людей в мире, и слухи разлетелись по пустыне быстрее пыли. Их блондин в буквальном смысле оказался драгоценной ношей. А этот дуралей, в свою очередь, наотрез отказался снимать красный плащ во второй раз. В первый ещё можно было договориться, надавить, сманипулировать, что и сделал Николас, во второй — уже нет. Ураган держался за него так, будто у него пытались отнять не ткань, а прямо-таки цель его жизни. Отбивался до последнего, чуть не переругавшись со всей компанией. Николасу это напомнило ребёнка, у которого отбирают уже отданную конфетку: взгляд отчаянный, упрямый и совершенно не подлежащий торгу. Мерил всё это помнила и понимала прекрасно. — В общем, — сказала она, возвращаясь к теме так же спокойно, как будто говорила о погоде, — я считаю, что за ним нужно присмотреть. Николас приподнял бровь. — Неужели? — Не зря же ты называешь себя нашей нянькой, — невозмутимо продолжила она, — А если серьёзно: если у тебя сейчас нет срочных дел, я бы не рекомендовала покидать Ноябрь сразу. Она снова посмотрела в зеркало. — Заодно, глядишь, и работу здесь найдёшь. Город большой, вариантов хватает. Николас фыркнул. — У меня, вообще-то, сейчас незапланированный отпуск, в кои-то веки избавился от гнёта большого и злого дяди, — сказал он лениво, — я никуда особо не тороплюсь. Брюнет покосился на сладко дрыхнущего Вэша. — Да и Лохматый, вроде, и сам прекрасно справляется. Видала как раскидал последних нападающих? Я ему почти не помогал. Точнее блондин не дал ему помочь, как обычно, уповая на то, что преследователи одумаются и внезапно поверят в силу дружбы и любви. Мерил ничего не ответила сразу. Она просто смотрела на него через зеркало заднего вида с тем самым выражением лица, при котором любые возражения вдруг становятся неактуальными и исчезают сами собой. То есть если переводить с женского языка - взгляд взбешенной кобры. Николас вздохнул. — Ладно, — буркнул он, — Я понял. Вэш во сне чуть шевельнулся, не просыпаясь, и снова устроился удобнее. Машина ехала дальше, а Ноябрь становился всё ближе, как и время для решений, которые больше нельзя было откладывать. — Если что, — добавила Мерил уже мягче, — у нас есть вариант с жильём у моей двоюродной сестры. Я сама живу у неё в квартире, пока она отсутствует, так что место найдётся. Роберто скептически хмыкнул, оглядывая её тушку. — Знаешь, по тебе как-то не скажешь, что у тебя есть обеспеченные двоюродные сёстры. — Это потому что я не ношу табличку «родственница с деньгами», — отрезала Мерил, — И вообще, давайте мне тут без белой зависти, думаете от хорошей жизни с вами тут всеми еду? Николас нахмурился, будто прикидывая что-то своё. — Разберёмся, — сказал он коротко, — Что-нибудь придумаем. Ноябрь встречал иначе. Он был больше Июля как минимум вдвое. Широкие трассы, многоуровневые развязки, линии транспорта, уходящие вглубь проспектов, и здания, тянущиеся вверх как скалы. Это был город, который колонизаторы основали первым, и отсюда развивались и разветвлялись все технологии и исследования. Сотни тысяч людей здесь учились, работали, создавали. Ученики и студенты, приезжавшие в Ноябрь, проходили огромный отбор и жесточайший конкурс. Чтобы сюда попасть надо обладать не только удачей и связями, здесь надо быть лучшим - самые умные и самые упорные студенты, готовы были не просто грызть гранит науки и не спать сутками, а превосходить свои возможности как физически, так и умственно. Ноябрь был совершенно другим, большим, шумным и полным своих собственных развлечений, которые пока скрывались за стеклом и светящимися вывесками. Когда они выехали на оживлённые улицы, стало особенно заметно, насколько их машина выбивается из общего потока. Вокруг шли новые, вымытые до зеркального блеска автомобили — более тихие, корпуса гладкие, сразу выдающие люксовый класс. На их фоне «старушка» выглядела даже немного вызывающе: пыльная, потёртая, с историей, которую здесь не ставили в почет. Остановились ненадолго. Прощание с Леоном вышло неожиданно тёплым и немного неловким. Он попросил высадить его возле одного из бюджетных гостевых домов — аккуратного, но явно не престижного. Долго путался в словах, чуть ли не до слёз благодарил, что выбрался из того кошмара живым, и сейчас стоит на улицах большого города с надеждой на будущее. Потом, уже выходя, задержался и волнительно сказал: — Если Вэшу станет хуже — свяжитесь со мной. Я хотя бы буду знать клиники, где его можно осмотреть и подготовить место с оборудованием. Он посмотрел на Вэша особенно внимательно, зная, что тот в силу характера скорее всего будет терпеть до последнего. Затем ученый махнул рукой им всем на прощание и скромно улыбаясь пошёл реализовывать свои планы в жизнь. Машина тронулась дальше. А Николас недоуменно завис, посматривая на Мерил и Урагана. — Что значит «станет хуже»? — Леон просто перестраховывается, — сказала Мерил легко, почти беспечно, — Учёные, знаешь ли, любят наводить драмы даже когда речь о… Мм… насморке. Вот, мол, гайморит будет, острый синусит и менингит в одной ноздре. Вэш тоже поспешно кивнул, глядя куда угодно, только не на брюнета. Вульфвуд прищурился. — Угу. Очень убедительно. Значит всё-таки что-то случилось. И меня в известность решили не ставить. Чем глубже они заезжали в город, тем сильнее менялся Вэш. Он стал заметно напряжённее: старательно улыбался по любому поводу - покажи ему палец, он похвалит кутикулу и порадуется его наличию. Блондин явно пытался убедить в спокойствии не окружающих, а самого себя. Его взгляд постоянно метался по сторонам — витрины, люди, отражения в стёклах, проезжающие машины, ну и так, между прочим, плакаты с его портретом. Тайфун сползал всё ниже по сиденью, почти прячась под линией окна, и нервно постукивал ногой, задевая соседнее с водительским сидение. Роберто впереди даже несколько раз раздражённо дёрнул плечом. — Эй, — наконец не вытерпел он, — Если это азбука Морзе, то сообщение не принято. — Простите, — тут же отозвался Вэш и попытался остановиться… ненадолго. Николас молчал, но видел все изменения, что происходили с их всемирным «преступником». Из-за чего Лохматый так нервничал? Мерил посмотрела в зеркало заднего вида на замолчавшего, каменного Николаса и на чересчур болтливого Вэша, который весьма старательно улыбался и говорил уже совсем не по делу. Она тяжело вздохнула. — Детский сад, — пробормотала себе под нос. Не говоря больше ни слова, Мерил резко свернула с оживлённой магистрали на тихую, уютную улочку. Шум города будто отрезало — здесь были заборы, аккуратные фонари и спокойные фасады домов. Она притормозила у непримечательного и простого, но ухоженного четырёхэтажного здания: светлые стены, аккуратные окна, ничего кричащего. — Выходим, — сказала она, глуша двигатель. Вэш и Николас недоуменно переглянулись. — В смысле? — одновременно спросили они. Мерил не стала объяснять. Она вышла из машины, обошла её и распахнула скрипучую заднюю дверь. — Я сказала — выходим. Это ваша остановка. — Мерил… Че..? — начал Николас. — Даже не начинай, — тут же перебила она и, не церемонясь, буквально вытолкала их наружу, — Раз вы как дети малые не можете сами определиться, что делать и куда идти, — значит, я решу за вас. Она захлопнула дверь и, уже спокойнее, продолжила: — Я договорилась с тётушкой Линой. Это хозяйка общежития, где я жила на первых курсах. Да, не люкс и не апартаменты, зато тихо, безопасно и, самое главное, за очень скромную цену. Мерил скрестила руки на груди и посмотрела на них с выражением, не терпящим возражений. — Так что радуйтесь. У вас есть крыша над головой, и мне не придётся переживать, что вы оба ночуете под мостом или в каком-нибудь сомнительном мотеле. Вэш растерянно оглядел минималистичное здание, потом снова поиграл в гляделки с Николасом. — Оно… миленькое, — осторожно сказал блондин, пытаясь не разозлить еще больше эту фурию. Мерил фыркнула. — Вот именно. А теперь марш внутрь. Пока я не передумала и не сдала вас в детский дом, группу «Ясельки». Мерил распахнула дверь и почти сразу в неё влетела та самая тётушка Лина. Женщине было явно за пятьдесят, и в её взгляде читался опыт прожжённой жизнью личности, которая видела всё, пережила ещё больше и осталась при этом абсолютно довольной собой. Тем не менее выглядела она так, будто гламур и экстравагантность были её личной религией. Яркие оттенки розового в одежде пытались перебить друг друга, но каким-то чудом всё равно сочетались и несомненно шли хозяйке. На голове - шляпа с пером, которое жило своей жизнью, а юбка выше колена подчеркивала удивительно хорошо сохранившиеся ноги возрастной дамы. Сверху - вельветовый пиджак, переживший не одну эпоху, и хозяйка явно гордилась этим фактом. Ну и как вишенка на торте - высоченные каблуки на ногах, придающие цокоту по полу ту самую высокомерность состоятельных дам. Очки с крупными линзами увеличивали глаза возрастной женщины, делая взгляд озорным, с остринкой. Она открыто и без стеснения разглядела каждого в компании. — Уа-а-а, Мисс Страйф! — протянула женщина с таким чувством, будто речь шла о возвращении девушки с того света, — Моя радость видеть вас живой и здоровой! Она всплеснула руками, ее острый и длинный маникюр опасно прошелся рядом с лицом Николаса. — Как ваше здоровье, как счастливится, а? — продолжила тётушка с неподдельной драмой, вкладывая в каждое слово эмоцию, умноженную минимум на пять. — Всё хорошо, тётя Лина. Жива, относительно цела, пока не жалуюсь. — О-о, пока - это ключевое слово! — тут же отозвалась та, придирчиво разглядывая девушку с ног до головы, — Но я вижу боевой дух, глаза Ваши горят, деточка! Значит, эти треклятые мужланы ещё не победили нашу scintilla. И слава всем богам! Её взгляд внезапно скользнул дальше - к Вэшу и Николасу. Она прищурилась. — А это… — протянула она с интригующей паузой, — что за интересные экземпляры вы мне привели, миссис Страйф? Очки чуть сползли на кончик носа, и тётушка Лина посмотрела на них поверх линз. Мерил чуть отступила в сторону, жестом представляя своих спутников, и с привычной иронией бросила: — Тётя Лина, знакомьтесь. Я привела вам двух оболтусов, о которых рассказывала по телеграфу. Прошу заранее, не слишком на них сердиться. Они из деревни, — она выразительно повела плечом, — приехали учиться, искать работу и, если повезёт, мозги. Николас хмыкнул себе под нос, Вэш неловко улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более безобидно. Хотя ему это без труда удавалось, даже если он ничего не делал. Тётушка Лина всплеснула руками так, будто ей преподнесли лучший подарок в жизни. — О-о-о, Мамма Миа! — воскликнула она с восторгом, — Обожаю! Она шагнула ближе, разглядывая их с головы до ног, не скрывая интереса. — Добро пожаловать, мои хорошие, мои будущие гении или будущие катастрофы - жизнь покажет! — заявила она торжественно, — Только сразу предупреждаю: вести себя тихо. Как мышки. Она сделала паузу, затем усмехнулась и подмигнула: — Хотя, конечно… — её голос стал заговорщицким, — ваши соседи тут тоже те ещё озорники. Так что если услышите ночью смех, музыку или страстные признания в любви - не пугайтесь и попытайтесь принять и простить. Тётушка тяжело вздохнула, театрально прижав ладонь к груди. — Эх, молодёжь… никакого стыда, никакого такта, — посетовала она, покачивая головой, — хотя, признаюсь честно, я в своё время была той ещё оторвой. Женщина усмехнулась шире, взгляд снова блеснул озорством. — Но мы ведь никому об этом не расскажем, правда? Мерил только закатила глаза, видимо эта речь ей навеяла какие-то воспоминания. Сзади раздался спокойный, чуть усталый голос Роберто: — Я бы на вашем месте, синьора, наоборот… держал их в ежовых рукавицах. Тётушка Лина медленно обернулась, смерив его оценивающим взглядом — от ботинок до лица. Очки на мгновение съехали ниже переносицы. — О-о? — протянула она с интересом, — И кто же вы будете, синьор Строгий Взгляд? — Тот, кто потом разгребает последствия, — сухо ответил Роберто, — Поверьте опыту, этим двоим свободы давать нельзя. Разбалуются. — Ах вот как, — усмехнулась Лина, скрестив руки, — Значит, вы - тот самый наставник. Роберто нахмурился. — Простите? Она щёлкнула пальцами, будто вспомнив что-то очень важное и необходимое для жизни: — Мерил о вас частенько рассказывала. Хо-хо, ну знаете - con passion. Говорила, что вы человек надёжный, умный, с головой на плечах и редким талантом выживать в любой ситуации. Ну прямо золото! Роберто медленно поднял одну бровь и покосился на Мерил. — Интересно, — произнёс он ровно, — Где именно я пропустил этот период восторженных отзывов? Мерил сделала вид, что внезапно заинтересовалась дверной ручкой. Тётушка Лина рассмеялась — звонко и театрально громко. — О, не смотрите на неё так. Девочка просто умеет ценить хороших людей. Особенно тех, кто её вытаскивал из неприятностей. — Тогда список должен быть длиннее, — буркнул Роберто, но в уголке губ мелькнула тень улыбки. Лина сделала шаг ближе, слегка наклонив голову. — А вы, синьор, куда интереснее, чем я ожидала. Разрешите представиться официально. Она изящно приподняла край шляпы. — Линнет Де Моррети. Для друзей — тётушка Лина. Для недругов — головная боль. Роберто чуть склонил голову. — Роберто Де Нило. Для такой выразительной синьоры просто Роберто. Человек без особых титулов, но с хронической усталостью. — Ах, усталость - признак грамотно прожитой жизни, — мягко заметила Линнет, прищурившись, — А прожитая жизнь - это всегда интригующе. Между ними повисла короткая пауза, наполненная взглядами и едва уловимым напряжением. Мерил тихо пробормотала себе под нос, так, что ее никто не услышал: — Только этого нам ещё не хватало… А Вэш с Николасом переглянулись, почти синхронно подумав одно и то же: куда их привели и, кажется, здесь будет весело. Роберто смерил Линнет внимательным взглядом, словно прикидывая что-то для себя, и неожиданно спокойно произнёс: — Знаете… чем дольше я с Вами общаюсь, тем сильнее возникает ощущение, что наши родственные корни могут быть не так уж и далеко друг от друга. Тётушка Лина замерла на полсекунды, а затем медленно улыбнулась той самой коварной улыбкой женщины, которая нашла себе развлечение во время пустынного скучного вечера. — Ах вот как, — протянула она, — Значит, вы не просто суровый наставник, но ещё и человек, который задумывается о прошлом? И Вы, должно быть, хорошо знаете историю. — История имеет привычку повторяться, — сухо ответил Роберто, — Мудрость, которая не подведет. — М-м, — удовлетворённо хмыкнула Лина и подошла ближе, — Вы говорите так, будто на собственной шкуре это опробовали. — Иногда это самый эффективный способ, — отозвался он. Она без лишних церемоний взяла его под локоть - уверенно, по-хозяйски, но удивительно элегантно. — В таком случае вам просто необходимо выпить со мной кофе. Совсем рядом есть одна аутентичная кафешка с по-настоящему хорошим бурбон-кофе, за чашкой которого было обсуждено больше драм, чем у половины студентов этого дома. Роберто хмыкнул: — Звучит… подозрительно привлекательно. Лина уже повернула голову в сторону Мерил, ненамного, лишь показав к кому обращается. — Мисс Страйф, — произнесла она с напускной строгостью, — будьте добры, покажите вашим… оболтусам комнату три-ноль-четыре. И проследите, чтобы они не взорвали мне здание. Хотя бы до вечера. Мерил закатила глаза, но послушно кивнула: — Поняла, тётушка Лина. Мы - люди ответственные, если что внештатного произойдет - вызовем пожарных и скажем, что так и было задумано. Лина уже увлекала Роберто в сторону выхода и тихим проникновенным голосом фигурально обволакивала его речами. Роберто же позволял уводить себя, лишь мельком оглянувшись — и на мгновение на его лице промелькнуло выражение, которого Мерил у него не видела уже очень давно: живого, искреннего интереса. Девушка моргнула, потом ещё раз. — Я что-то пропустила момент, когда мой наставник начал ходить на свидания с гламурными хозяйками общежитий? — иронично протянула она, — Или это новый метод сбора информации? Николас фыркнул. — Если он вернётся с историческими справками и хорошим кофе - считай, метод рабочий. — Главное, чтобы не с обновленным семейным древом, — буркнула Мерил и махнула рукой, — Ладно, пошлите. Они поднялись на третий этаж по узкой лестнице, где стены хранили следы прошлых жильцов — царапины, наклейки, потёртые перила. Мерил остановилась у двери с табличкой 304 и отперла её. Комната оказалась неожиданно уютной. Не стерильной и не временной, а живой, какой бывает только в ухоженных местах. У окна стоял стол, на котором когда-то явно учились и пили чай; полки с книгами, оставленными прежними хозяевами; шкаф, переживший не один переезд. Свет был мягким, тёплым, будто само пространство излучало доброжелательность и приветсвовало новых жителей. Единственное, что сразу бросалось в глаза, — кровать. Двуспальная. Мерил бросила быстрый взгляд на Вэша, потом на Николаса, и пожала плечами с деланным равнодушием. — Ну… — сказала она, — На первое время и так сойдёт. Вэш замялся, но улыбнулся — неловко, благодарно. Николас молча поставил сумку и Каратель, и огляделся, автоматически отмечая безопасность пространства. Комната тихо приняла их. И, кажется, была готова хранить чужие тайны.