Сбой стабилизации

Ты хочешь знать кого люблю я? Его не трудно отгадать Будь повнимательней читая Я буду буквы выделять. Не понял ты, кого люблю я? И ладно - не стоит так грустить. Конечно, я нарочно путал, Оставив шанс не догадаться, уж прости… © Из признательных записок на песке в пустыне, уже снесенных ветром *днем ранее Как только за Мерил захлопнулась дверь, они оба выдохнули. Причём это получилось так синхронно, что даже переглянулись. — Фух, — вырвалось у Вульфвуда, — Всё-таки любит она нас, но иногда от её заботы хочется спрятаться под стол. — Угу, — согласился Вэш и неловко улыбнулся, — Она у нас хорошая, но порой перебарщивает со строптивостью. — В народе это называется «контрол-фрик с благими намерениями», — буркнул Николас и, более не раздумывая, рухнул на кровать спиной. Кровать жалобно скрипнула, сразу предупреждая, что особые пируэты на ней не поделаешь. А значит о любом твоём движении будет известно соседям - справа, слева, сверху и на три этажа вниз. Николас закинул руки за голову, скрестил ноги и несколько секунд просто лежал, оценивая ощущения. — Ну… — протянул он, перекатываясь чуть набок, — Скрипучая, конечно, но мягкая. Брюнет подождал секунду и хмыкнул. — Определенно лучше, чем под мостом. Тут Мерил, чёрт возьми, была права. Вэш повторять за ним не стал. Он осторожно присел на самый край кровати с другой стороны, будто проверял, не провалится ли она под ним. Сел аккуратно, прямо, как правильный ученик на экзамене. Он делал вид, что осматривается: посмотрел на стены, на окно, на старенький шкаф. Всё вроде бы нормально - ничего угрожающего. Комната как комната. Но руки его выдавали с потрохами. Сначала Ураган какое-то время теребил край красного плаща. Потом отпустил, схватился за покрывало, сжал, разжал. Затем уставился на свою механическую руку и начал машинально шевелить пальцами, будто проверял моторику. Николас это заметил сразу. И не понял ни черта. То ли блондин до сих пор не отошёл от той истории в гостинице. То ли ему в этом городе не по себе. То ли Ноябрь напоминает ему Июль, и он просто не хочет это признавать. А может, вообще всё сразу. — Ты чего такой дёрганый? — спросил Николас, не глядя, всё ещё уставившись в потолок. Вэш вздрогнул так, будто его поймали за чем-то постыдным. — Я? — он быстро поднял взгляд, — Да нет… нормально всё. — Очень убедительно, — фыркнул Николас, — Прямо образец дзена. Да, пожалуй, ты и вправду похож на буддиста со своим пацифизмом. Вэш смущённо хмыкнул и снова опустил глаза, очевидно, решив промолчать на эту скрытую претензию. Чем дольше Николас за ним наблюдал, тем сильнее его это бесило. Не сам Вэш, а его состояние. Блондин вроде бы улыбался, шутил, кивал, делал вид, что всё нормально. Но внутри - пусто. Или тяжело. Или и то, и другое сразу. И вот этот его взгляд украдкой на Николаса в последнее время - как побитая собака, ей богу, которая вроде бы уже хвостом машет, но всё равно ждёт, когда её снова пнут. — Да сколько можно, это вообще не честно, — пробормотал Николас себе под нос. Брюнет резко повернулся, схватил Вэша за шею сгибом руки — не больно, а по-своему методу, «по-идиотски» он это называл, и дёрнул к себе. — ЭЙ! — возмутился Вэш, — Ты чего?! Они вместе завалились на кровать, которая тут же заскрипела, жалуясь на беспредел. — Ты что творишь?! — Вэш попытался вывернуться, — Отпусти! — Лежи, — хмыкнул Николас и второй рукой полез ему в волосы, начиная их беспощадно взъерошивать, — У тебя на лице написано «пожалейте меня срочно», я просто выполняю общественный долг. — Ха?! Да с чего вдруг? — Вэш отбивался, пыхтел и пытался отпихнуть его локтём, — Прекрати, ты мне причёску испортишь! — Какая, к чёрту, причёска, — хмыкнул Николас, — У тебя гнездо на башке, я просто придаю ему художественную форму. — Ай! — Вэш дёрнулся и зацепился коленом за край кровати, — Да ну хватит может быть?! — Я привожу тебя в чувство, — спокойно ответил Николас, — Бесплатно, между прочим, редкостная благотворительность. — Будешь искусанным тоже задаром! — Попробуй, — усмехнулся Николас, наклоняясь ближе, — Потом будешь извиняться. — Сам ты извиняться будешь! — Вэш попытался ткнуть его в бок, но промахнулся и сам же рассмеялся, злой, смущенный и сбитый с толку, — Ты вообще нормальный?! — Нет, — честно сказал Николас, — Чушь не пори, какой из меня нормальный человек? Он перехватил Вэша удобнее, прижал к себе крепче, но уже не особо старался бороться. Просто держал, не давая снова начать дёргаться и вырываться. Вэш ещё пару секунд поворчал — для вида. — Ты невыносимый… — пробормотал он, явно имея в виду не только эту ситуацию, — Вообще невозможно с тобой. Блондин как будто жаловался в целом на характер своего напарника. Да уж, их взаимные пересечения судьбы достаточно потрепали нервов, но с завидным постоянством после этого они умудрялись зализывать раны друг дружке. — Зато ты стал похож на себя настоящего наконец, — ответил Николас, — Значит, работает. Вэш шумно выдохнул и вдруг перестал напрягаться. Тело, до этого натянутое, как струна, медленно расслабилось. Он больше не пытался вырваться, просто лежал, прижатый к тёплому боку, уткнувшись лбом куда-то чуть ниже плеча Николаса. Сердце защемило, ну почему он такой доверчивый? Брюнет ведь прямо сейчас мог бы… В комнате снова стало тихо. Только далёкий шум города за окном. Впервые за весь день Вэш выглядел не настороженным, готовым отражать невидимый удар, а просто уставшим существом, которому наконец-то позволили отпустить себя и довериться кому-то. После всего, что случилось за последние месяцы, тишина и относительная стабильность ощущались подозрительно, будто перед грозой. Они не привыкли к такому. — Надо выйти, — сказал Николас в какой-то момент, потихоньку начиная спихивать Вэша. Дальше так прижимать это теплое и податливое тело к себе было опасно. — Выйти - это как? — уточнил Ураган, нехотя самостоятельно слезая и поправляя складки на плаще, — Прогуляться или…? — Или нажраться, — честно ответил Николас, — Предлагаю второе в честь того, что мы пока не побираемся как нищие, и вполне себе живые и здоровые. Вэш улыбнулся. — Тогда я за. Прекрасный повод. Улицы Ноября жили своей жизнью. Люди, свет, музыка, витрины, неон. Всё шевелилось, гудело, толкалось локтями. Николас первое время держался напряжённо - взгляд цеплял прохожих, отражения в стёклах, скрытые закоулки и подозрительные взгляды. Он шёл чуть впереди, как обычно, чтобы если что - принять удар на себя. Но через пару кварталов выдохнул. — Слушай, — пробормотал он, кивая на толпу, — Тут каждый второй в красном. Вэш огляделся и только сейчас заметил: куртки, шарфы, плащи, пятна краски, нашивки. Красный был везде, для местных модников он был страстным и вызывающим цветом, пользующийся популярностью у молодежи. — Похоже, я в кои-то веки не звезда вечера, — легкомысленно хихикнул парень. — И слава всем богам, — отозвался Николас, — Значит, можем жить относительно спокойно еще какое-то время. Первый попавшийся бар оказался на удивление нормальным. Не слишком пафосный и не убитый в хлам, что для их времени было - уже выше среднего. Полумрак, плотный воздух и музыка, от которой вибрировали стёкла. В дальнем углу был небольшой танцпол, где парочки жались друг к другу и медленно топтались под что-то тягучее и громкое. Они сели за столик ближе к стене - по привычке в тени, чтобы не попадаться каждому встречному на глаза. Уставший бармен налил первую порцию профессионально быстро, делая свою рутинную работу и даже не вступая с ними в смолл-ток. После третьего стакана Николаса потянуло на пьяную философию. Не то, чтобы у него уже плыло перед глазами и он стал пародировать местных слабаков с синдромом всезнайки - нет, пить брюнет умел. Как и Вэш. Удобно, когда собутыльник выдерживает твою меру и поддерживает стремление залить раненные души алкоголем. Музыка гремела, голоса сливались в общий шум, лица терялись в полумраке. В этом было что-то освобождающее: никто не всматривался, никто не прислушивался. В таких поганых барах можно было быть кем угодно. Или никем. Через пару… или через пару троек бутылок, тут уже никто бы не взялся считать, их размазало окончательно. Вернее, размазало по-разному. Ураган сидел, широко распахнув глаза, и с неподдельным интересом разглядывал всё вокруг, будто попал в музей живых людей. Он отмечал про себя разные акцентирующие вещи, которыми восхищался с искренним изумлением: у того человека рубашка не по размеру, но ему это так идёт; а у этой девушки серьги интересные, напоминающие гайки, может Мерил такие подарить? А вот там стоят двое, точно только познакомились, такие неловкие, ха-ха… Николас особо ничего не рассматривал. Мир был слегка перекошенным и уже довольно терпимым - этого ему пока хватало. И тут диджей, видимо, решил, что людям пора жить и наслаждаться своим существованием. Из нещадно убитых и скрипучих колонок, как динамики на старых телефонах, ударила бодрая, до боли знакомая музыка, на которую зал отреагировал мгновенно: кто-то свистнул, кто-то заорал, танцпол начал стремительно наполняться. Глаза Николаса загорелись. — О, — Он выпрямился, — О. Вэш даже не успел ничего сказать. — Всё, — объявил Вульфвуд, — Наш выход. — Какой ещё выход? — у Вэша свербило плохое предчувствие с самого утра, вероятно всё из-за этого момента. — Звёздный, — абсолютно серьёзно ответил брюнет и схватил его за рукав, — Пошли. — Эй, подожди, я вообще-то… — начал Ураган, но было поздно, его уже решительно и настойчиво тащили к танцполу. Возможно, на утро Николасу будет стыдно об этом вспоминать и он вновь закроется от блондина своей маской холодности и отстраненности, но сейчас ему было не до этого - тело требовало разрядки, хоть какой-нибудь уже. Дать выход энергии, выплеснуть адреналин и выдохнуть, отпуская все тревоги в атмосферу. — М-мы же договаривались просто выпить! — панически крикнул Вэш ему в ухо, стараясь не потерять равновесие. Иногда ему даже приходилось прыгать на одной ноге, чтобы не отдавить нижние конечности другим людям. Хотя, конечно, они знали на что шли, приходя в такую толкучку. — Это и есть «просто», — хмыкнул Николас, — Хоть когда-то надо пожить как нормальные люди! Танцпол был плотным, душным и шумным. Люди прыгали, толкались, смеялись, кто-то уже проливал напитки, кто-то орал текст песен мимо нот. Парни бесились какое-то время, абсолютно как дети, даже Вэш, не привыкший к такого рода развлечениям, втянулся - подпрыгивал, размахивал руками, смеялся, иногда сталкивался с кем-то плечами и тут же извинялся. Николас двигался более хаотично, не особо имея представление как нужно танцевать, поэтому по большей части просто переставлял ноги и хлопал руками в такт. А потом музыка сменилась на плавную и ритмичную, с тянущимся басом. Толпа стала еще больше, а движения стали другими: у девушек включились бедра, тела стали раскачиваться. Николаса накрыло духотой. Перед глазами всё начало слегка плыть, лица сливались в одну массу, свет дробился на пятна. Он закрыл глаза на секунду, глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя. И в этот момент кто-то хлопнул Николаса по плечу. Плохая идея для незнакомца - подкрадываться к наемнику сзади. Рефлекс Вульфвуда сработал быстрее, чем мозг успел отдать команду. Он резко развернулся, перехватил чужую руку у запястья, шагнул вперёд и выкрутил её вниз и в сторону. Движение было чётким и отработанным. Крайне болючий захват для соперника. — Твою… — прошипели ему в ухо. Николас усилил нажим, уже собираясь добавить коленом, но голос продолжил с раздражённо-саркастичной ноткой: — Какие грозные священники нынче расхаживают по барам. Прямо инквизиция на выезде. Брюнет замер. Голос был знакомым. Чересчур знакомым. Николас медленно поднял плывущий взгляд. Перед ним стояла она - русые волнистые волосы собраны небрежно, пухлые губы искривлены в той самой ухмылке, от которой когда-то у него начиналась мигрень. Взгляд… ох уж этот взгляд - хитрый и насмешливый, будто она нарыла какой-то компромат на тебя. Пару раз так и было, девушка действительно имела мозги достойного оппонента и умела пользоваться своей внешностью, неоднократно ставя ему палки в колёса. Но не смотря на всё, она была очаровательной мисс, знающей себе цену, чем и цепляла, оставаясь в памяти. — Ева… — выдохнул он и чуть ослабил хватку. — О, всё-таки узнаёшь, — процедила она, — А я уж думала, тебя окончательно в монастырь утащили и мозги промыли. — Какого чёрта ты подкрадываешься? — буркнул Николас, но руку отпустил. Ева встряхнула тонкой кистью и поморщилась. — Подкрадываюсь? Я тебя по плечу хлопнула, дубина. Это ты тут людей ломаешь без предупреждения. Она окинула его взглядом сверху вниз, задержалась на черном воротнике и цепочке, а затем кинула взор на крест, что стоял возле их с Вэшем столика. — Всё ещё в образе, значит. — Всё ещё лезешь, куда не просят, значит, — огрызнулся он. Ева усмехнулась шире. — Ну надо же. И правда живой. Слухи ходили разные после Июля и твоей… хмм, глазастой компашки. — Я разочаровал? — Немного, — спокойно ответила она, — Я поставила крупную сумму на драматичный финал. Николас фыркнул, но в глазах уже не было прежней расслабленности и наслаждения от беззаботного вечера. Хотя возможно стоило бы эту встречу обратить в нужное русло... Музыка продолжала греметь, люди толкались вокруг, а они стояли будто в отдельном пузыре. — Ты что здесь делаешь? — спросил он тише. — Отдыхаю в отличие от некоторых, — она кивнула в сторону танцпола, — А ты, смотрю, нашёл себе компанию. Николас машинально посмотрел туда же. Вэш в этот момент смеялся, пытаясь повторить чьё-то движение, и выглядел совершенно непринужденно в этой толпе. Вульфвуд сжал челюсть. Ох, не спроста она упомянула его, не спроста. Внутри него что-то встало на дыбы, возмущаясь одной только вероятности существования опасности этому существу. — Только попробуй сказать хоть кому-то слово про него. Ева подняла бровь. — Ого. Защищаешь. Это что-то новенькое. Как-то, если честно, не похоже на тебя. Куда же подевался мой строгий и суровый Николас Каратель, который так страстно… Николас шагнул ближе, не давая ей закончить предложение, голос стал ниже. — Ева. В её взгляде на секунду мелькнула серьёзная настороженность без привычной насмешки. — Расслабься, — сказала она уже без яда, даже с легким кокетством, — Мне твой мальчик не нужен, я не за этим подошла к тебе. В этот момент Вэш наконец заметил, что Николас больше не рядом, а его фигура растворилась за телами множества пьяных отдыхающих. Спустя время он пробрался ближе, всё ещё немного раскрасневшийся, волосы растрёпаны, глаза блестят от алкоголя и адреналина. — Эй, ты куда пропал?.. — начал он и замер, заметив незнакомку. Ева перевела взгляд на блондина и хитро улыбнулась. Современная музыка давила со всех сторон — с басом, который отдавал в рёбрах, а яркий свет мигал, делая лица вокруг чужими и слегка нереальными. Ева смотрела на Вэша так, словно он был частью интерьера: не мешал, но и внимания не заслуживал. — Твой спутник? — спросила она, лениво, с тем особым оттенком пренебрежительной вежливости, за которым обычно прячется интерес, но не к человеку, а к факту его существования рядом. Девушка явно делала вид, что вообще абсолютно не осведомлена о той персоне, с которой всё время таскается Николас. Вэш моргнул, затем мягко улыбнулся, ровно настолько, чтобы не выглядеть задетым тем, что к их скромной компании присоединился еще один человек. — Верно, просто знакомые из-за некоторой передряги. — Очаровательно, — протянула девушка, скользнув по нему взглядом ещё раз, уже внимательнее, но всё равно поверхностно, — Ты всегда выбираешь странных попутчиков, Ник. Ник? Неформальное обращение резануло слух. Она сделала шаг ближе к Николасу, и этот шаг был выверенным и продуманным, Ева явно начала плести интриги интересные только ей одной. Ладонь элегантно легла на его обширную грудь, пальцы слегка сжались, проверяя реакцию - правда неизвестно чью, Вульфвуда или Урагана. — Я его украду ненадолго, малыш, — сказала она, — Нам с ним нужно посплетничать. Ты ведь любишь сплетни? — обратилась она уже к брюнету. — Ненавижу, — сухо ответил Николас. — О, да, — она усмехнулась, наклоняясь ближе, — Это у тебя всегда плохо получалось - ты всё такой же немногословный. Даже не познакомишь? Впрочем, наверное, и не надо, он не в моём вкусе. Ева обернулась к Вэшу, и теперь её улыбка стала мягче, почти ласковой, но от этого не менее ядовитой. — Не переживай, — сказала она, — Верну в целости. Если он будет хорошо себя вести. Вэш кивнул, не отводя взгляда. — Я и не переживаю. Блондин даже не заметил, как легко эта ложь слетела с языка. Они исчезли в толпе, растворившись в движении и свете, и Вэш остался стоять, сначала не чувствуя ничего особенного - просто отсутствие рядом знакомого плеча. Но затем внутри что-то медленно сдвинулось, словно плохо закреплённая деталь, которая наконец решила напомнить о себе. Ураган попробовал снова двигаться, поймать ритм, позволить музыке вести тело как раньше, и тело даже слушалось, движения выходили плавными и уверенными. Не слушалась только голова. Он ловил себя на том, что снова и снова смотрит туда, где исчез Николас, и от этого становилось совестно, будто его поймали за тем, что лезет в личную жизнь. Ну и что? Ну и положила она руку. Ну и что с того, что это выглядело… интимно. У Николаса было прошлое. Были знакомые, связи, люди, которые знали его дольше и ближе, чем например один вечно влипающий в неприятности блондин. Это было нормально и логично. И всё же мысль о том, как Ева сейчас стоит рядом, притираясь плечом, как говорит соблазнительно тихо, как намеренно с кокетством смотрит снизу вверх, вызывала внутри глухое, неприятное напряжение. Он стиснул челюсть. Кто я такой, чтобы ревновать? Никто. Он не имел права на это чувство, потому что ему никто и ничего не обещал. Потому что сам всегда оставлял между собой и другими безопасное пространство, чтобы их не задело рикошетом в вечной борьбе за мир. Это только с Николасом как-то по-дурацки получилось, Ураган намеренно впустил его в близкий семейный круг. Толпа начала раздражать, музыка давить, а свет резать глаза. Вечер был безнадежно накренен под откос. — Прекрати, — пробормотал парень, уже не совсем понимая, к кому обращается. Мысль, что он стоит здесь и ждёт, показалась унизительной. Осознание, что скорее всего про него уже забыли, добило остатки хорошего настроения и надежды на не менее хорошее завершение дня. Он развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Снаружи было прохладно. Утренний воздух оказался неожиданно чистым, и город выглядел уставшим, притихшим и без показной яркости. Небо светлело, и одно из светил медленно поднималось над линией домов, окрашивая стекло и металл в бледно-розовый. Вэш остановился, глядя на это, и медленно выдохнул. Если захочет — найдёт. Мысль была простой и утешительной. Она позволила стряхнуть с себя неприятные склизкие ощущения. Блондин сунул руки в карманы плаща и пошёл дальше по улице, стараясь не оглядываться назад. Они устроились в более тихой части зала, если, конечно, слово «тихой» вообще можно было применить к этому месту. Музыка сюда доходила уже не ударом, а глухой вибрацией; разговоры вокруг сливались в ровный гул, из которого можно было вычленить только смех и отдельные резкие фразы. Ева первой подняла бокал. — Ну что, за внезапные встречи? — За то, что мы ещё живы, — ответил Николас. — О, ты всё такой же оптимист. Они легко выпили на брудершафт, как люди, которые когда-то уже пересекали все возможные границы и теперь могли позволить себе не расшаркиваться в лишних реверансах. Ева действительно умела не переходить черту. Она могла с намёком положить ладонь рядом с его рукой, могла наклониться ближе, чтобы перекричать музыку, но в этом не было навязчивости легкодоступной женщины. Только спокойная уверенность взрослой девушки в себе, отточенная годами. Николас поймал себя на том, что с ней легко. С ней не нужно было изображать из себя джентльмена - она и так знала, какой он, когда злится, когда пьян, когда устал. Он невольно вспомнил, как всё начиналось: её смех в темноте, горячую кожу под ладонью, запах сигарет и дорогого парфюма, тяжёлые ночи после заданий, в которых разговоры и взаимные подколки медленно перетекали в страсть. Это было… просто, жарко и без лишних обещаний - то, что нужно для людей их профессии. От этого воспоминания стало дискомфортно. — Ты опять смотришь так, будто вспоминаешь что-то неприличное, — заметила Ева, прищурившись. — Ты слишком высокого о себе мнения, — ответил он, но уголок губ дёрнулся. — Ник, если бы я не была о себе высокого мнения, ты бы со мной не спал. — Самоуверенность - твой главный талант. — Нет, красавчик. Это второй. Она улыбнулась, не краснея и не отводя взгляд. На следующей фразе её голос стал мягче. — Так как ты оказался в компании самого разыскиваемого человека на планете? Это, знаешь ли, интересный карьерный поворот. Николас вздохнул. — Ты всё ещё собираешь сплетни? — Я собираю факты. Сплетни - это уже побочный продукт. — Удобная формулировка. — Ты уходишь от ответа. — Я и не собирался к нему заходить. Ева покрутила бокал в пальцах. — Серьёзно? Наёмник с твоей репутацией внезапно решает сопровождать… его. Это ведь не случайность. — Много чего не случайность, — ответил Николас, — Но это не повод устраивать допрос. — Я не допрашиваю. Мне просто любопытно, как ты умудрился вляпаться. — Я не вляпался. — Ник, ты всегда во что-то вляпываешься. Он усмехнулся, но взгляд стал холоднее, обрубая последующие вопросы. — Слушай, Ева. Если ты ждёшь исповедь, то я сегодня без рясы. Она внимательно посмотрела на него, будто взвешивая, стоит ли давить дальше. — Хорошо, — сказала девушка наконец, — Пока оставим, но ты знаешь, что я всё равно выясню. — Сомневаюсь. — Ты всегда недооценивал мою настойчивость. Вульфвуд собирался ответить, но вдруг поймал себя на том, что смотрит не на неё, а поверх её плеча - туда, где ещё недавно мелькала светлая макушка. Толпа на танцполе сменилась. Люди были другие, а лазерная светомузыка та же. Вэша не было. Николас чуть приподнялся на стуле, взглядом пробегая по залу - по столикам, по барной стойке, по выходу. Ни знакомого красного плаща, ни светлых волос. — Ты кого-то ищешь? — спокойно спросила Ева. — Нет. Она проследила за его взглядом. — Ах. Его. Николас промолчал. — Расслабься. Он не выглядит как человек, который потеряется. — Дело не в этом. — А в чём? Он не ответил. В голове неприятно щёлкнуло короткое, раздражающее чувство, похожее на запоздалое осознание. Вульфвуд слишком увлёкся разговором и непозволительно расслабился. Ева мягко коснулась его запястья, возвращая внимание к себе. — Хочешь ещё? — она кивнула на бокал, — Или пойдём найдём твою блондинистую проблему? — Не называй его так. — О, прости. Блондинистое счастье? — Ева. — Что? Я пытаюсь разрядить обстановку. Она наклонилась ближе, демонстрируя своё прелестное декольте, её голос стал тише. — Если он ушёл - значит, захотел уйти. Ты же не нянька. Николас сжал челюсть. — Я знаю. — Тогда выпей со мной ещё. А потом, если он всё ещё не объявится, пойдёшь играть в спасателя. Она подняла бокал и слегка стукнула им по его. — Не смотри так, Ник. Я не кусаюсь. По крайней мере, без приглашения. Брюнет задержал взгляд на её лице, затем всё-таки взял бокал. Спустя какое-то время Николас понял, что тот последний бокал - неважно, что именно это было, виски или ром, был лишним. Причём понял не сразу, а в тот момент, когда пол под ногами стал мягким, похожим на резину, а цвета клуба размазынными и с задержкой доходили до сознания. Жар расползался быстро, щёки горели, мысли начали путаться, теряя привычную чёткость. Вместо холодной, трезвой дистанции в голове поселились опасная расслабленность и вера, что сегодня он - король вечеринки. Из-за этих чувств обычно и происходят глупости. Ева это заметила раньше него. Она постепенно становилась ближе - чуть чаще касалась его руки, немного дольше задерживала взгляд. Говорила тише, чтобы он наклонялся к ней, переспрашивая. И каждый раз, когда брюнет наклонялся, её дыхание касалось его кожи - достаточно, чтобы вызвать табун мурашек. — Ты стал… мягче, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Не выдумывай. — Я тебя знаю, Ник. Когда ты в тонусе, ты как натянутая струна. А сейчас… Она провела пальцами по его запястью, почти лениво. — Сейчас ты позволяешь. Он хотел отдёрнуть руку. Не отдёрнул. Музыка продолжала грохотать, но их разговор уже почти не зависел от неё - они слышали друг друга сквозь шум, потому что сидели непозволительно близко. В какой-то момент он перестал отслеживать, как именно это произошло. Когда они перешли от колких фраз к полуулыбкам, от полуулыбок - к взглядам, которые задерживаются дольше допустимого. Когда его ладонь оказалась у неё на талии, а её пальцы в вороте его рубашки. Он понимал, что это плохая идея. И всё равно не остановился. Впрочем как и всегда, когда они виделись. Жар поднимался изнутри, смывая остатки здравого смысла. В голове становилось пусто - не спокойно, а именно пусто, как будто кто-то выключил внутренний контроль. Долгое воздержание давало о себе знать - раньше у него не бывало таких пауз. Он никогда не оставался так долго наедине с собственным телом и собственными мыслями, предпочитая найти девушку на ночь, чтобы сбросить стресс. Ева смотрела на него уже без насмешки. В её взгляде было что-то голодное, как у хищников. — Поехали отсюда, — сказала она тихо. Он не помнил, как они вышли. Не давал себе отчета, как ловили транспорт или шли пешком - город вокруг был пятнами уже солнечного света и теней. Брюнет помнил только, как вставлял ключ в замок нового жилья - неловко, чуть промахнувшись. Помнил, как дверь захлопнулась за их спинами. Дальше всё происходило быстро и одновременно вязко. Ева тихо смеялась, когда ловко стягивала с него рубашку. — Ты всё такой же нетерпеливый. — Замолчи, — выдохнул он, но в голосе не было прежней сухости. Одежда падала на пол неаккуратной кучей. Его пальцы жадно и грубо скользили по её коже, будто он пытался убедиться, что это действительно происходит. Она отвечала тем же - без напускного стеснения, слегка играя и заигрывая, что соответствовало ее озорному характеру. Они упали на кровать, и на секунду мир сузился до тёплой кожи, тяжёлого дыхания и простыней, которые сбивались под руками. Николас впервые за долгое время позволил себе не думать. Мозги действительно будто отключились. Было только горячее и требовательное тело, голодное после слишком долгого перерыва, ощущение чужих пальцев на спине, её дыхание у его шеи, её голос уже без иронии, полный соблазнительных стонов. И в их акте было что-то рядом с отчаянием. Брюнет не думал о последствиях. Не вспоминал о том, кто ушёл из бара и почему. Не размышлял вообще ни о чём. Было больно. Как будто кто-то медленно и методично скручивал внутри него тугую пружину, и она вот-вот треснет. Ещё на это ощущение часто говорят «физически больно», но было в разы хуже. Он стоял в коридоре, почти вплотную к двери, ему не хотелось подслушивать, но ноги отказались двигаться. Блондин просто остановился, как останавливаются, когда внезапно перехватывает дыхание, и телу нужно пару секунд, чтобы осознать, что произошло. «Да брось», — сказал он себе ещё раз, уже который по счёту. День ведь начинался хорошо. Нет, он начинался идеально. Заселение, разговоры, эта странная лёгкость, когда всё наконец вроде бы сложилось и его ожидания не оправдались, когда можно было позволить себе думать не только о выживании и проблематике своей природы. Он снова, в который раз, позволил крохотной, нелепой, даже немного стыдной надежде пустить корни. Может, вот оно. Может, он наконец не просто попутчик. Может, ему дозволено. И как же по-дурацки быстро это всё рассыпалось. После бара Вэш долго бродил по городу. Зашёл в лавку, купил его любимые пончики - сладкие и липкие, ему хотелось именно такого, чтобы перебить вкус алкоголя. Сел в маленьком кафе у окна, ел медленно, но пончики были словно безвкусными. Смотрел, как люди спешат по своим делам, как кто-то смеётся, кто-то ругается с соседями. После он гулял ещё несколько часов, давая ветру выдувать из головы лишние мысли, но мысли не выдувались. Они просто становились тише, глубже, тяжелее. Когда он наконец вернулся в их комнату, ему хотелось только одного - лечь, вытянуться, закрыть глаза и не думать. Он вставил ключ в замок осторожно и бесшумно, надеясь что не потревожит сон соседа. И замер. Сначала он не понял, что слышит. А потом звук стал ясным — приглушённые стоны, тяжёлое дыхание, ритмичный скрип кровати, который невозможно спутать ни с чем другим. И это было на их кровати. У него в груди что-то резко провалилось. Он стоял в коридоре, не двигаясь, слушая чужую страсть сквозь тонкую дверь, и почему-то в голове всплыло воспоминание - та гостиница, тот вечер, когда ему тоже было хорошо. По-настоящему. Так, как не было ни с кем раньше, а он ведь пытался. После этого он даже понял, почему люди занимаются любовью, хоть они тогда и не закончили. И как во время всего этого Николас даже не поцеловал его. Ни разу. Интересно, а её он целует? Вэш тихо, почти беззвучно хмыкнул. «Бары, девки и по кругу», — всплыла в памяти та шуточная фраза, брошенная по дороге к лаборатории. Тогда это звучало как бравада и привычный цинизм. Ураган тогда отмахнулся. Значит… не шутка. Он машинально теребил стеклянный браслет на запястье — тот самый, который Николас однажды неловко сунул ему в руку, буркнув что-то вроде «увидел — подумал о тебе». Тогда это показалось неожиданно тёплым и трогательным жестом. А сейчас? «А нужен ли он был тебе вообще, Ник?» — подумал Вэш, глядя на прозрачные грани, в которых отражался тусклый свет коридора, — «Или ты просто решил, что это забавно?» Не посчитал ли ты меня глупым, инфантильным ребёнком, который радуется любой безделушке? Который слишком много улыбается и легко верит словам? Место рядом с Николасом ему не принадлежало. Никогда не принадлежало. Они ведь из разных миров. Он это понимал. И всё равно каждый раз забывал. В груди уже не просто сжимало - там будто что-то рвалось, царапалось изнутри. Дёргало. В глазах начало плыть, и он зло моргнул, пытаясь прогнать эту слабость. «Мы же друзья», — сказал он себе. Друзья. Он попытался ухватиться за вчерашний день — за разговоры, за взгляды, за то, как Николас держал его, как смотрел. За все произнесённые слова и сделанные действия, которые казались доказательством того, что у него есть хоть какие-то эмоции по отношению к блондину. Но чем сильнее он пытался убедить себя, тем очевиднее становилось - всё это зыбучее, как песок в пустыне, и нестабильное. Без гарантий. Он стоял перед дверью, слушая, как внутри смеётся и стонет чужой голос, и вдруг почувствовал себя лишним в собственной жизни. — Да ты просто идиот, — прошептал Ураган. И чувства достигнув своего апогея словно взорвались внутри, как граната, которая беспрерывно тикала внутри. По ощущениям было похоже на выстрел, мир перекосило, само тело покачнулось и чуть не рухнуло на колени. Сердце бешено колотится, а воздуха не хватает. Знакомое чувство свербения в носу, нужно скорее зажать ладошкой. Бегом на улицу, пока не заметили. Энергия в теле клокочет и неконтролируемо сталкивается сама с собой под кожей, вызывая мириады уколов. Всё тело выворачивает, будто мышцы и кости более не хотели оставаться внутри и рвались наружу. Срочно в безопасное и тихое место. Мерил. Пожалуйста. Боже, хватит, как же больно. *Спустя день Кабинет был холодным и отчужденным, чтобы в нём хотелось задерживаться. Мягкий свет не давал тени, но и тепла не создавал. Всё здесь существовало ради ментального давления: стены, которые глушили звук, мебель целиком вылитая из крепкого пластика, воздух без запахов кроме едва уловимой ноты дорогого алкоголя. Ева сидела, закинув ногу на ногу, и лениво водила пальцем по краю стола. Напротив неё стоял мужчина в костюме — идеально сидящем, сшитом так, что ткань не морщилась ни в одном месте. Он держал в руке низкий круглый бокал и медленно перекатывал в нём виски со льдом, наблюдая, как жидкость лениво обволакивает прозрачные грани. — Всё прошло? — спросил он спокойно, не глядя на неё. — Как по нотам, — ответила Ева и усмехнулась, — Ты дал хорошее средство. Он даже не заметил, когда я это сделала. Лопух. Афродизиак был подлит аккуратно именно в той дозировке, чтобы Николас не почувствовал вмешательства. Всё должно было выглядеть как его собственное решение, его собственная слабость. И так и вышло. Она передернула плечами. Пришлось, конечно, в очередной раз наступить себе на горло. С такими, как Николас, она бы в жизни добровольно не заигрывала. Но работа есть работа. Внутри мелькнула мысль - неприятная, но не способная испортить общее ощущение выполненной задачи: в конце он назвал не её имя. «Вэш». Ева скользнула взглядом по высокому вороту стоящего мужчины. Она знала, что скрывается под ним. Это была часть её работы — знать такие вещи и не задавать вопросов. — Ты спрашивал про его реакцию, — сказала она, — В баре он держался, но скрытая ревность была. Он не дурак. — А потом? — А потом был шум у двери, — Ева чуть наклонила голову, — Я почти на сто процентов уверена, что он там стоял и подслушивал. Мужчина снова сделал глоток, лёд тихо звякнул о стекло. Про себя он уже расставлял фигуры. Разделение прошло успешно, якорь больше не держал станцию в устойчивом состоянии. Доверие было подорвано. Боль, сомнение, чувство ненужности - эмоциональный удар ослабил Вэша, сделал его менее собранным, менее цельным. А значит - более управляемым. Единственное, что мешало — его текущее убежище. Дом девчонки-журналистки. Он мысленно поморщился. Неугодная девчонка. И этот её наставник. Роберто Де Ниро тоже стал чересчур упрямым и уверенным в своей правоте. Что за концерт он устроил в кабинете у Адама Фишера? И как ловко журналист манипулировал своим начальником, чтобы выбить то разрешение… Нет, им ни в коем случае нельзя к тем кораблям, иначе правда может вылезти наружу. Придётся зачистить. Он поднял взгляд. — Оплату получишь через посыльного, — сказал он ровно, — Как договаривались. Ева встала, поправила куртку и фыркнула. — Надеюсь без сюрпризов, сэр Ганбист. Девушка направилась не оборачиваясь к литой двери, почти не видной на фоне стен. Та захлопнулась мягко и беззвучно, как и всё в этом месте. Секунда тишины. Потом резкий женский вскрик и короткая очередь выстрелов, приглушённая стенами. Затем снова тишина. Мужчина медленно улыбнулся, глядя в отражение тёмного стекла. — Ещё немного, — произнёс он тихо, — И ты будешь моим. Человек сделал последний глоток и поставил пустой бокал на стол.