Сбой стабилизации

— Я думал, синьора более избирательна в вопросах экологии, — произнёс мужчина с шутливым укором. Николас вынырнул из сна словно через толщу воды, голоса под окном сначала вплелись в остатки сновидений, и лишь затем обрели форму. Один - густой, с ленивой бархатной хрипотцой, второй - живой, переливчатый, с возмущёнными интонациями. Они перекликались, перебивали друг друга, как две особенно разговорчивые птицы на рассвете. Вульфвуд медленно открыл глаза. В висках глухо стучало, череп казался изнутри набитым стекловатой - при любом движении резал изнутри в труху кости. Горло пересохло и язык неприятно налипал к нёбу. Полусонно, всё ещё не до конца понимая, где находится, брюнет поднялся и подошёл к полуоткрытому окну. Яркий свет резанул по глазам. Внизу, во дворе, стояли Роберто и тётушка Линнет - те самые «пташки». Мужчина держал руки в карманах и чуть склонялся к ней, внимая каждому слову, а Линнет жестикулировала так энергично, что казалось вот-вот взлетит. Их разговор о какой-то переработке отходов звучал так страстно, словно речь шла о тайном романе. Им дай только повод поговорить. Эманации флирта так и тянулись во все стороны, смущая невольных свидетелей. Николас машинально скривился: в его состоянии чужая лёгкость и весёлость раздражала. Он зажал ладонью лоб, словно тот действительно был прострелен. И вместе с тупой болью в голову начали вползать вчерашние обрывки картинок - бар, смех, бокал… ещё один. Тёплое, почти горячее, прикосновение к запястью и путающиеся мысли. Комната подтверждала эти воспоминания хаосом. Постель была смята, простыни перекручены. На полу лежали его рубашка, ремень, ботинки, разбросанные так, будто их яростно срывали. Воздух ещё хранил запах алкоголя и чего-то чужого, непривычного и сладковатого. Но Евы не было, только аромат приторных духов напоминал о ее присутствии этой ночью. Как обычно, - подумал он с неприятной усмешкой. Она всегда исчезала раньше рассвета, оставляя после себя только беспорядок и ощущение, что всё было не совсем настоящим. И всё же это почему-то облегчило ему дыхание. Парень выдохнул медленно, даже благодарно, словно тем самым мог отпустить произошедшее и стереть его, как неудачный черновик. Вчера - это вчера. Однако облегчение продержалось недолго. Николас замер, вглядываясь в пространство чуть внимательнее, словно блондинистая макушка могла внезапно материализоваться из воздуха. Он попытался вспомнить - когда Вэш ушёл вчера? Уходил ли вообще? Они… разговаривали? Он что-то обещал? В памяти всплыла смутная картинка: взгляд, задержавшийся дольше обычного. Полунамёк на то, что вечер можно провести вместе. Это же он его пригласил выпить. Вульфвуд тяжело опустился на край кровати. Что на него нашло? Алкоголь - да, но не только. Была какая-то странная горячечность, не свойственная ему. Словно внутри что-то подталкивало действовать резче, грубее, не думая. И он не думал. Он оставил Вэша. Осознание оказалось неприятно простым. Просто взял и оставил. Выбрал другое. И, возможно, Вэш всё видел. Собственно поэтому скорее всего его и не видно на горизонте. В груди неприятно потянуло. Муки совести начали методично подгрызать уже изрядно потрепанную душу, как мыши старую ткань. Николас сжал кулаки, чувствуя, как к похмельной тяжести добавляется другая, уже более трезвая. — Да бл… — выдохнул он тихо. Николас не стал долго разлеживаться. Холодная вода немного привела его в чувство, хотя виски всё ещё ломило изнутри. Брюнет быстро умылся, провёл ладонью по щетине, пригладил волосы и натянул одежду, подбирая её с пола. Со стороны его движения могли показаться психованными и раздраженными, но это было не так. Ему хотелось занять себя уже хоть чем-нибудь полезным, стараясь сделать всё побыстрее. Из кармана он достал леденец, развернул фантик и закинул в рот. Сладость резанула по пересохшему языку. Надо было хоть как-то перебить запах перегара. Хоть как-то привести себя в порядок снаружи, если уж внутри пока не выходит. Необходимо найти Вэша и убедиться, что с ним всё в порядке. Вульфвуд сразу же цыкнул - вовремя он, конечно, спохватился. Мысль была неприятной, но честной. Он вышел в коридор и направился к лестнице. Общажный дом ещё не проснулся окончательно, но жизнь в нём уже шевелилась - шаги и голоса студентов, тихий скрип половиц от их шагов. На лестнице второго этажа он услышал знакомый баритон и звонкий женский смех откуда-то снизу. — О, поверьте, — отозвалась Линнет, — я всегда тщательно отбираю, что оставлять. Некоторые экземпляры грех выбрасывать. Николас закатил глаза на эту реплику, спускаясь ниже. Видимо парочка перебралась в здание по приглашению хозяйки. В холле они уже стояли довольно близко для «случайного» разговора. Линнет держала в руках чашку, но явно забыла о ней - всё внимание было приковано к Роберто. Тот склонился чуть ниже, чем того требовала вежливость. — И что же вы планируете делать с поношенным и потрепанным жизнью экземпляром? — спросил он, — Особенно когда у него высокое самомнение и изрядно подкошенная репутация после разговора с боссом - владельцем аж целой редакции? — Репутация? — Линнет изобразила удивление, — После того, как вы назвали его «великолепным образцом управленческого катаклизма»? — Это был комплимент, — невозмутимо заметил Роберто, — Он у нас крайне… устойчивое стихийное бедствие. Линнет искренне и громко рассмеялась, запрокинув голову. — Осторожнее, синьор. Ещё немного, и я решу, что вы специально устроили этот «диалог», чтобы впечатлить меня. — Если бы я знал, что это работает, — мягко ответил он, — я бы добавил пару цитат на латыни. Николас замедлил шаг. Пересекаться с ними сейчас - последнее, чего ему хотелось. Он чувствовал себя подростком, который вернулся домой под утро и теперь вынужден объяснять, почему пахнет алкоголем, а на шее свежие засосы. В груди неприятно покалывала смесь стыда и раздражения. Но другого выхода из здания не было. Дверь там, впереди, рядом с этой оживлённой и влюбленной, как подростки, парочкой. Он уже собирался шагнуть в холл и пожелать стандартного «Утречка», когда дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, оставив там вмятину. Внутрь влетел взмыленный мужчина, с лихорадочным взглядом и перекошенной курткой. В дрожащей руке тот держал пистолет, что опасно шатался из стороны в сторону. — Руки вверх! — выкрикнул он. Линнет резко втянула воздух, но Роберто уже шагнул вперёд, заслоняя её собой. — Caro mio, — бросил он через плечо, — прошу вас, не вмешивайтесь. У меня сегодня по плану геройство. — Я бы предпочла завтрак, — процедила Линнет, — но, видимо, у нас тематическое утро. Роберто поднял руки, глядя на нападавшего спокойно. — Давайте без резких движений, amigo. Вы явно перепутали адрес. Здесь максимум проводятся словесные дуэли… Выстрел оборвал его фразу, и звук расколол пространство. Николас не помнил, как оказался впереди. Каратель уже был выставлен, и пуля, четко летевшая в лоб Роберто, с тяжёлым звоном отскочила от металла, рикошетом уйдя в сторону. Нападавший побелел. — М-меня… меня об этом не предупреждали… — пробормотал он, отступая на шаг. Николас стоял твёрдо, как щит, перекрывая линию огня. — Стоять, — сказал он ровно. Но паника уже поглотила мужчину. Его взгляд стал дёрганым, дыхание рваным, а руки затряслись как у припадочного. Он закричал что-то бессвязное про награду и начал палить во все стороны. Пули впивались в стены, крошили штукатурку, выбивали щепки из перил. Стекло разлетелось с визгом, а воздух наполнился запахом пороха. Линнет прижалась к стене, но даже в этой внезапной заварушке успела бросить: — Синьор Роберто, если вы выживете, я жду продолжения про катаклизмы! — Только если вы согласитесь на ужин! — отозвался он, утаскивая её за колонну. Николас шагнул вперёд под градом пуль. Каратель принимал удары, вибрация отдавалась в плечо и грудь. Больше всего он боялся, что шальная пуля могла задеть беззащитных гражданских за его спиной. И как ему потом прикажете смотреть в глаза одного неугомонного пацифиста? Мужчина был не похож на закоренелого преступника, скорее на человека, вынужденного взяться за непыльный заказ из-за награды. Только вот убийство не состоялось и бесшабашный настрой у него видимо уже слетел, приправляя остроту ситуации паникой. Среди всего этого хаоса в мозгу колокольным звоном у брюнета отзывалось только две мысли: какого хрена заказали кого-то из них? И где черти носят этого блондина? А Вэш в это самое время стоял на кухне квартиры Мерил, закатав рукава, и с видом человека, которому доверили сложную научную операцию, размешивал в миске смесь для панкейков. Солнечный свет пробивался через занавески и ложился полосами на стол, на плиту и на рассыпанную муку. Старое радио, пережившее не одно поколение, тихо шипело где-то на фоне, ловя волну через раз. Кухня была тёплой - не столько из-за разогретой плиты, сколько из-за утренней уютной атмосферы и смеха, который то и дело срывался с их губ. Мерил возилась у техники, щёлкала выключателями, поправляла прядь волос и поглядывала на Вэша с лукавой улыбкой. — Если появятся комки, — предупредила девушка, не оборачиваясь от плиты, — я скажу всем, что это твое произведение искусства. — Я чувствую давление, — серьёзно ответил блондин, — Ты не говорила, что здесь такая токсичная рабочая среда. Он потянулся за упаковкой смеси и вдруг замолчал, вчитываясь. — «Пшеничная мука… алюминиевые квасцы… Е-двадцать девять тысяч пятьсот сорок…», — он задумчиво прищурился, — Звучит как инструкция по сборке бомбы, а не завтрак. Ты вообще видела, что мы собираемся есть? — Видела, — спокойно ответила Мерил, — Как видишь, я до сих пор жива и здорова. — Это не аргумент. — Это лучший аргумент. Он перевернул коробку, читая дальше: — «Растворитель…» — Ураган запнулся, выпучив глаза, и затараторил, — Растворитель? Очень обнадёживает. Ты уверена, что это съедобно? Здесь половина слов - это химические соединения, которые в природе встречаются только в лабораториях. Мерил подошла ближе, заглянула через руку. — Если бы ты читал состав на всём, что ешь, то уже умер бы от тревожности. — Я просто люблю знать заранее, что меня отравит, — невозмутимо отозвался он. — Тогда начни с «кофе», — сказала она с сарказмом, — Там тоже ничего святого. Блондин скептически усмехнулся, тихонько откладывая уже почти пустую упаковку на край стола и слегка подозрительно на нее косясь. — Ладно, доверюсь твоему опыту выживания. Журналистка взяла миску, проверила консистенцию, кивнула и вдруг, быстро мазнула ему по носу густым тестом. — Эй! — Это за попытку испортить мне аппетит, — невинно произнесла Мерил. Вэш замер, скосил глаза к переносице, пытаясь разглядеть урон. Потом медленно поднял палец, аккуратно снял каплю и задумчиво отправил в рот. Он отрешенно молчал около минуты, пытаясь понять ощущения. Мерил наблюдала, прищурившись и в итоге не вытерпела: — Ну? — … — Вэш поморщился, но в глазах мелькнула искра, — Подозрительно вкусно. — Подозрительно? — Да. Это не еда, а попытка убедить мозг яркой палитрой вкусов. — Иногда мозгу надо помогать, — сказала она мягче. Он посмотрел на неё секунду дольше, словно готовил пакость, глаза его были хитрые-хитрые. — Тогда добавь ещё один панкейк, — сказал блондин, — Я готов к двойной терапии. Девушка рассмеялась и вылила тесто на сковороду - оно растеклось аккуратным кругом. — Раз ты такой сладкоежка, то ты и переворачиваешь, — распорядилась она. Ураган беспрекословно взял лопатку с таким видом, будто это хирургический инструмент - и боязно, и ответственно. — Если он развалится, — предупредил он, — мы ведь сделаем вид, что так задумано? Это будет… авторская форма. — А если получится идеально? — Тогда я буду требовать звание шефа. Панкейк зашипел, края начали золотиться. Вэш сосредоточенно ждал нужного момента. — Сейчас? — спросил он. — Нет. — Сейчас? — Нет. — Сейчас? — Да, Вэш! Он перевернул. Панкейк лёг ровно, без драматически некрасивых разрывов. Оба уставились на лепешку. — Смотри-ка, — пробормотала Мерил, — Идеальный круг. — Я же говорил, — самодовольно сказал парень, — Врожденный талант. Она толкнула его плечом. — Не зазнавайся. Это смесь сделала за тебя половину работы. — Вот видишь, мы - команда, — серьёзно кивнул он, стараясь сдержать улыбку, которая так и пыталась появиться на лице из-за возмущенной мордашки Мерил. Она улыбнулась и вдруг застыла с выражением неверия на лице. Ураган наклонил голову, оценивая этот погорелый театр одного актера. — Что? — Я вспомнила, что у меня вчера закончился кофе. Журналистка открыла банку и перевернула её над кружкой - оттуда высыпалось только пара гранул. — О нет, — сказал парень с театральным ужасом, — Это катастрофа. — Ты не понимаешь, — она посмотрела на него с трагическим укором, — Я его так хотела, весь вечер мечтала о том, как встану и выпью чашечку этой бадяги. — Насколько сильно? — Настолько, что готова выйти из дома без макияжа. Вэш изобразил ироническое потрясение. Его так умиляла вся эта бытовая проблематика, что он невольно начинал мечтать о том, чтобы вот так было всегда… — Тогда это серьёзно. Девушка уже натягивала свою куртку на китайский манер. — Магазин в двух кварталах. Я быстро. — А панкейки? — Ты взрослый человек, который старше меня в 7 раз. Дожаришь. Он скрестил руки. — Ты очень рискуешь. — Я верю в тебя, — сказала она и, проходя мимо, легко ткнула его в бок. Девушка улыбнулась ему по-родному тепло, и вышла. Дверь тихо закрылась за её спиной. Улица встретила Мерил свежим утренним воздухом и мягким светом, который ещё не успел стать безжалостным пеклом из двух светил. Она шла быстро, желая поскорее добраться до магазина и купить заветный порошок, и думала. Вэш. Она относилась к нему как к брату - тому самому старшему брату, о котором так мечтала и которого у неё никогда не было, но который почему-то нуждался в присмотре больше, чем она сама. Заботливый, внимательный, всегда готовый заслонить собой и при этом абсолютно безнадёжный в вопросах собственной безопасности. Увидеть его вчера в таком ужасном и убитом состоянии было для неё ударом. Он, конечно, не сказал прямо, что произошло - улыбнулся, отшутился и перевёл разговор. Но она успела выучить, как парень улыбается, когда ему больно. За довольно большой промежуток времени она достаточно видела, как блондин глотает слова вместо того, чтобы их произнести ради облегчения. Сто пятьдесят с лишним лет - и ни грамма инстинкта самосохранения. Ни физического, ни эмоционального. Мерил тяжело выдохнула. Это было связано с Вульфвудом. Конечно связано. Иначе с какой стати Вэш пришёл бы к ней, а не к нему? Если бы всё было в порядке, он бы не стоял у неё вчера на пороге с таким пустым взглядом, будто из него выдернули стержень. Ей хотелось допросить его, прижать к стенке вопросами и вытрясти правду, но она видела, как блондин еле держится и не хотела бередить раны ещё сильнее. «Пусть сам расскажет», — решила девушка. На следующем перекрёстке она собиралась повернуть за угол, магазин был уже совсем рядом, как вдруг что-то резко дёрнуло её назад. Чья-то рука обвилась вокруг талии и мир качнулся. Её грубо потащили в тёмную расщелину между домами, куда обычно не сильно законопослушные граждане выкидывают мусор. — Эй—! Крик оборвался, чья-то жесткая и мозолистая ладонь с силой зажала ей рот. Запах табака и дешёвого одеколона ударил в нос. Из неё вырвалось только приглушённое и искажённое: — У-уо-ы! Я а-ас и-ех а-ао-ню! Слова распадались на бессвязное мычание. Их было двое. Подростки примерно её возраста, с уличной жёсткостью во взгляде, которая была атрибутом криминальных элементов. Грязные куртки, сбитые кроссовки и глаза - настороженные и злые. У одного из них уже начинал наливаться кровью нос - видимо, она удачно задела его, когда вырывалась и это придало ей каплю мрачного удовлетворения. Мерил не замерла, как овечка перед волками, а продолжала пинаться, царапаться, бить локтем назад, стараясь создать как можно больше шума. Ботинок скользнул по камню и она чуть не потеряла равновесие, но вовремя удержалась. — Да тише ты! — прошипел тот, что держал её, — Чё орёшь?! Она снова попыталась закричать, в горле сорвался хрип. — Я ж сказал, держи её нормально! — огрызнулся второй, вытирая рукавом кровь под носом, — Она ж как дикая! Мерил укусила ладонь, зажимавшую её рот. И молодой человек взвыл по-животному и отдёрнул руку. — Ах ты…! Она вдохнула воздух, чтобы завизжать на всю округу. — Помо—! Но её снова схватили, прижали к холодной стене. — Вот же мразь, — зло процедил один, — Надо бы тебя как следует заткнуть. — Да быстрее давай, пока кто не вышел! — нервно бросил второй, оглядываясь на улицу. Мерил изо всех сил старалась не дать панике прорваться наружу. Сердце билось в горле, ладони похолодели, но она продолжала вырываться, цепляясь ногтями, оставляя царапины. Только бы кто-нибудь услышал. Только бы… Более массивный из двоих действовал грубо, без прелюдий. Он заломил Мерил руки за спину так резко, что в плечах вспыхнула острая боль, и прижал её к своему противному потному телу. Пальцы вцепились в запястья железной хваткой. Второй рукой он перехватил её горло, не полностью перекрывая дыхание, но достаточно, чтобы каждое движение воздуха в трахее стало мучительным. — Дёргаться будешь - будет хуже, — прошипел он ей в ухо. Щуплый стоял напротив. В отличие от напарника, он не выглядел оголтелым - в его взгляде действительно читалось что-то более холодное и расчётливое. Он внимательно смотрел на неё, будто оценивал план работы. — Нам приказали, — произнёс он негромко, — пристрелить тебя, как только увидим. Слова прозвучали буднично, даже с небольшой скукой. Мерил попыталась вдохнуть глубже, горло под чужой ладонью сжалось сильнее. В груди запекло - лёгкие начали панически требовать воздуха. — Но, — продолжил щуплый, склоняя голову, — я думаю… сначала можно немного проучить непослушную девочку. Тем более, что мы - парни молодые, нам свежее мясо подавай. Он противно рассмеялся и шагнул ближе. Пальцы его уже потянулись к её куртке и рванули ткань, отчего пуговицы посыпались на землю. Мерил дёрнулась из последних сил, попыталась ударить коленом, но массивный крепче сжал её, и перед глазами поплыли чёрные точки. Воздуха не хватало. Шея болела так, будто её медленно ломали, в ушах нарастал гул. Она попыталась закричать, но из горла вырвался только сиплый, беспомощный звук. Щуплый уже опускался ниже, торопливо и жадно. Его дыхание было неровным. Парень действовал поспешно, будто боялся, что его коронное блюдо сейчас отберут. Мерил почувствовала, как её охватывает ледяной ужас. От осознания беспомощности тело переставало слушаться, все конечности онемели и как будто ослабли, как когда ты во сне пытаешься от кого-то сбежать. Нет. Нет. Только не так. Щуплый уже устраивался между её оголённых ног, отпуская грязные комментарии и торопливо возясь с ремнём. Она не хотела этого видеть, но не могла оторвать взгляд от того, как он… И в этот момент его буквально снесло. Тело резко отбросило в сторону, будто в него врезался грузовик. Он ударился о противоположную стену с глухим треском и сполз вниз, не успев даже вскрикнуть. Массивный толстяк едва успел повернуть голову. То, что стояло перед ними в узком просвете между домами, заслонило собой свет. Очень медленно, неестественно спокойно, в поле зрения Мерил появился высокий силуэт. И в следующую секунду хватка на её горле ослабла. — Девушка! Вы как?! Звонкий голос пробился сквозь пищание в ушах, словно из-под воды. — Кха… кха… всё… всё нормально… — прохрипела Мерил, хотя даже сама не была уверена, что это правда. Она просто храбрилась, потому что если не будет хотя бы внешне показывать свою силу, то возможно расплачется прямо здесь. Земля под ногами покачнулась. Колени подломились, и она начала медленно оседать вниз - туда, где в узкой расщелине между домами скопилась вязкая, мерзкая жижа. Краем глаза она увидела обрывки своей одежды, особенно нижней, разорванные и втоптанные во что-то липкое - то ли остатки протухшей еды, то ли чьи-то испражнения. От одного вида к горлу подступила тошнота. Но упасть ей не дали. Чьи-то сильные руки подхватили её под плечи. — Ой, сейчас, потерпите немного, — прозвучало сверху. На плечи Мерил легла тяжёлая ткань - куртка или плащ, пахнущий свежим ветром и чем-то мятным. Её по-прежнему трясло. Ноги дрожали так, будто она пробежала марафон, а горло болело, каждый вдох отдавался огнём в грудине. Зато сознание постепенно прояснялось и она, моргнув, наконец смогла оглядеться. Двое нападавших лежали неподалёку без сознания, раскинувшись в нелепых позах. Один прижимал руку к лицу, у второго рубашка была разорвана, будто его впечатали в стену с нечеловеческой силой. Перед ней стояла высокая молодая девушка. Очень высокая. Каштановые волосы были распущены и красиво обрамляли плечи, на лице ярко выделялись широко раскрытые, удивлённые голубые глаза. И при этом в этих глазах было что-то странно наивное, не вязавшееся с тем, что она только что сделала. Девушка поддерживала Мерил так легко, будто та весила не больше рюкзака. — Как я могу обращаться к своей спасительнице?.. — выдохнула Мерил, всё ещё пытаясь прийти в себя. Её действительно поразило: чтобы вот так одним махом уложить двух взрослых лбов, нужно было обладать не только смелостью. — Милли Томпсон, — с искренней простотой ответила девушка, — А вас?