Сбой стабилизации

Наконец-то она пила эту грёбанную химическую бурду, каким-то чудилой прозванной «кофе». Мерил сидела в кресле, завернувшись в плед и всё ещё в чужом, точнее, в Миллином плаще и своих новых штанах. Волосы она кое-как заколола назад, чтобы не лезли в лицо. Горло саднило, а на запястьях темнели синяки. Каждый раз, когда она делала глоток, в груди неприятно тянуло, но выпить горячего всё равно хотелось. Очень. — Ты уверена, что не кружится? — в который раз спросил блондин, нависая где-то слева. — Вэш. — Что? — Сядь, пожалуйста. — Я сижу. — Ты ходишь по кругу уже пятнадцать минут, — у Мерил начался нервный тик брови и глаза от его мельтешений, но она себя сдерживала и даже не сильно цедила слова сквозь зубы. Он действительно ходил. От окна к дивану, от дивана к креслу, от кресла к кухне и обратно. Пытался делать вид, что просто «проверяет обстановку», но получалось крайне плохо. Вэш то поправлял край пледа, то ставил кружку ближе к её руке, то вдруг спрашивал, не холодно ли ей. — Все нормально, — сказала Мерил, — Если ты ещё раз спросишь, не болит ли у меня шея, я натравлю на тебя свою маму и она тебя закормит до отвала. — Мне ведь на радость, — мило улыбнулся он. Его мимика и движения были слегка дерганными и нервными, как у неуклюжего человека, который ходит по гвоздям и боится оступиться. Возможно, он вёл себя так не только из-за беспокойства за Мерил. На другом конце комнаты, в тени угла, сидел Николас. Стул под ним жалобно поскрипывал каждый раз, когда он менял положение. Парень не вмешивался в их разговор, просто сосредоточенно смотрел. И разглядывал он вовсе не Мерил. Вэша. Блондин, кажется, это чувствовал и потому не отходил далеко от кресла, боясь быть схваченным за руку. Что же эти дураки опять наворотили? Мерил сделала глоток и краем глаза отметила это молчаливое напряжение. В какой-то мере она действительно сейчас была живым щитом для чуткого и восприимчивого Урагана - поводом не вступать в разговор лишний раз. Роберто занял ее рабочий стол и крутил в пальцах металлическую зажигалку. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Звук раздражал, но никто не просил его прекратить. Милли какое-то время побыла в их компании, но по чуть ссутуленым плечам было видно, что ей неловко находиться среди незнакомцев. Она принесла этот судьбоносный кофе как только услышала историю случившейся трагедии. Без просьб просто сказала: «Я схожу», и вернулась из магазина с банкой и сдачей до последней монеты, после чего почти сразу ушла, оставив свой адрес на всякий случай. Мерил ещё подумала, что надо бы вернуть ей плащ в будущем. Роберто наконец перестал щёлкать зажигалкой. — На меня и Мерил напали почти одновременно, — сказал он спокойно, словно новость ничего не стоила, — Это не совпадение, но единственное, что нас объединяет внештатного - поездка к кораблям. Может решили убрать конкурентов? Наставник посмотрел на девушку. — Они обсуждали что-нибудь конкретное? Она поставила кружку на столик. Пальцы до сих пор чуть дрожали от пережитого стресса, и это её бесило больше всего. — Один из них сказал, что им приказали пристрелить меня, как только увидят. В комнате стало тихо. Вэш остановился - просто замер в нелепой позе делая шаг. — Точно так и сказал? — спросил он. — Ага, без поэтики. — Прекрасно, — пробормотал Николас и сцепил руки, облокотившись на колени, — Интересно, какая же газета настолько влиятельна, что может позволить себе заказное убийство двух обычных репортёров? — Вот именно, мы ведь просто репортёры, — сухо заметил Роберто, — Если бы конкуренты хотели нас обогнать, им бы хватило обычной суеты - сливы, слухи или фальшивые вбросы. Это дешево и эффективно. А стрелять - это уже птицы другого полета. Мерил тихо сказала: — И они не выглядели как люди, которые сами решили напасть исходя из собственной выгоды. Все повернулись к ней. Она немного смутилась, но продолжила: — Ну то есть… они довольно сильно нервничали. Один вообще всё время трясся. В общем не похожи на тех, кто привык делать такое. — Исполнители, такие же как и наш отчаянный придурок, что напал в холле общежития, благо Николас быстро его уложил, — кивнул Роберто. Вульфвуд наблюдал за ней молча, но его взгляд стал тяжелее. — Вопрос в том, кого именно хотят убрать, — наконец сказал брюнет. — Нас, кого же ещё, — ответил Роберто. — Может изначально целью был наш блондинчик? Так-то за вас нет никакой баснословной суммы, — отозвался Николас. — А что, если теперь нет? — тихо спросила Мерил. Все посмотрели на неё. Она откинулась в кресле и потерла шею. — На нас напали почти синхронно и ровно тогда, когда мы по идее должны были быть беззащитны, видимо, чтобы убрать одним махом. Значит, кто-то следит за нами и знают наши маршруты и местоположение. Значит, и в курсе того, что мы собираемся к кораблям. — Или хотят, чтобы мы так думали, — сказал Николас, — Вы кому-нибудь сообщали о ваших планах? Роберто отрицательно покачал головой. — Нет, я же не совсем глупая, — устало выдохнула журналистка и схватилась за голову, взлохмачивая волосы, — А-а-а, блин, почему всё всегда сложнее, чем просто «вон тот мужик - плохой»? Вэш неожиданно по-доброму усмехнулся. — Потому что мир не такой черно-белый и прямолинейный, как твой характер. — Ты забыл про самую главную положительную сторону моей личности - честность. — Ага. Особенно ты честна когда кидаешься в людей предметами, — добавил Николас. — Тот идиот заслужил за свою моральную инвалидность! — Кружкой раз или минус глаз? — продолжал паясничать брюнет. Мерил посмотрела на него со вселенской обидой во взгляде. — Ты сейчас на чьей стороне? — Я предпочитаю здравый смысл, малявка. — Предатель. Вэш издал неловкий смешок, прерывая их горячий спор. — Простите, что вмешиваюсь в ваши дебаты, но… вы с Роберто всё равно собираетесь ехать к кораблям? Журналист посмотрел на него внимательно и пронзительно. — Конечно поедем. — Даже после нападения? — Особенно после него, — ответил он. Блондин перестал улыбаться. В его взгляде читалось отрицание ситуации и искреннее беспокойство за близких друзей. Непонимание и возмущение так и сквозило в тоне речи. — Это может быть ловушка. — Может, — кивнул Николас, — А может, нет, но если вас уже пытаются убрать, значит, вы, скорее всего, попали в какую-то больную точку. Мерил допила кофе и поставила кружку. — Я не собираюсь сидеть дома и делать вид, что ничего не произошло. Ураган тихо сказал: — А я не хочу, чтобы вас снова пытались убить. Николас отвёл взгляд, будто это его персоны не касается, но уголок губ чуть дрогнул в горькой ухмылке, про себя думая «вот посмотри со стороны, Лохматый, как сам поступаешь». Однако в этот раз он был согласен с блондином - как-то в их компании прибавилось упрямых безбашенных одноклеточных без инстинкта самосохранения. Заразно это что-ли? Роберто щёлкнул зажигалкой ещё раз и сказал: — Тогда давайте решим одну простую задачку. Если это не конкуренты и не случайные ублюдки, то кому выгодно, чтобы мы не добрались до кораблей? Тишина заполнила комнату мягким полотном. Вэш медленно выдохнул. Догадка была очевидна, но все боялись произносить ее вслух. — Тому, кто не хочет, чтобы вы увидели, что там на самом деле происходит. Николас смотрел на него целую минуту, после чего всё же решился спросить. — И что ты думаешь, там происходит? Ураган молчал. Действительно, а что на этих кораблях может быть? Кофе он делал уже привычно на автомате, как совершают своеобразный ритуал в тот момент, когда голова занята совсем другим и мысли крутятся с такой скоростью, что если остановиться - накроет волной. Три кружки уже стояли в ряд. Четвёртая, для Вульфвуда, чуть в стороне, пока блондин колдовал над ней. Вэш всегда расставлял их аккуратно, будто в этом порядке было что-то успокаивающее. Он ссыпал растворимый порошок, чуть больше обычного, потом ещё щепотку - «на всякий случай». Сегодня всем нужен был крепкий, а брюнет особенно любил покрепче. Они решили ехать к кораблям вместе. Не было долгих споров, никто не хлопал дверями в истерике - удобно, когда у вас на всех парочка извилин. Просто каждый понимал, что после сегодняшнего утреннего эпизода отступать уже глупо. Мерил и Роберто ехали потому что это их работа и, если честно, не без доли упрямства. Вэш, потому что не отпустит их одних, даже если придётся идти впереди, как щит от пуль. А Вульфвуд… Вот с Николасом всё было сложнее. Вэш поймал себя на том, что слишком долго размышляет о мотивах другого человека. Он бы хотел верить, что Вульфвуд едет из-за них. Из-за него. Что под всей этой сдержанностью и иронией есть обычное человеческое беспокойство. Но он давно понял - додумывать за других опасно. Особенно когда речь идёт о человеке, который привык держать все мысли при себе, создавая броню из ледяного образа. Сзади послышались ровные и медленные шаги. Щёлкнула ручка входной двери и почти одновременно с этим в кухню ворвался запах. Герань, хоть и была любимым цветком, но сейчас оседала горькой химической сладостью на языке. И ещё что-то… кислое, тонкое, едва уловимое. Рука дрогнула. Несколько гранул кофе просыпались мимо кружки, рассыпались по столешнице чёрными точками. — Лохматый. Голос прозвучал спокойно, даже лениво. Внутри всё мгновенно сжалось от внезапного, болезненного осознания, что он не успел подготовиться к этому разговору, не выстроил защиту и не придумал нейтральную маску. «Нет. Только не сейчас.» Он чересчур резко вдохнул и закашлялся, выдавая себя с головой. Затем развернулся медленно, давая себе долю секунды, чтобы собрать лицо. — Что такое? Улыбка получилась, но он сам чувствовал, что та была чуть натянутой. Николас стоял в дверном проёме, опершись плечом о косяк, и смотрел внимательно, без привычной усмешки. Потом оттолкнулся и пошёл вперёд. Не торопясь и размеренно медленно. Каждый шаг был словно пыткой для блондина, ведь спасительное пространство между ними становилось всё меньше. Вэш сделал шаг назад. Потом ещё один. Столешница упёрлась в поясницу, перекрывая пути к отступлению. Расстояние между ними уменьшалось до абсурдного. Полметра. Четверть. Дыхание брюнета уже стало слышно. Николас остановился совсем близко. Поставил ладони по обе стороны от Вэша, упершись в стол. Его пальцы почти коснулись чужих, и этот недоконтакт ощущался острее, чем если бы он действительно схватил его за запястья. Вэш не заметил, как вцепился в край столешницы, будто только это могло удержать его в вертикали. Он чувствовал тепло чужого тела, ощущал, как воздух между ними становится плотным, и с трудом поддерживал эти странные гляделки. — Где ты был вчера? — спросил Николас тихо, с небольшими пробелами между слов, словно пересиливая себя этим вопросом. Ответ ему действительно был нужен. Блондин опустил глаза, не выдержал. Он видел трещину на кухонной плитке и несколько рассыпанных гранул кофе. Всё, что угодно, лишь бы не чужой настойчивый взгляд. Глухая обида поднялась из глубин сердца, тяжело, как густая волна консистенции желе. Это чувство казалось слабым, унизительным и детским. Хотелось вытолкнуть его куда-то вглубь, задвинуть, сделать вид, что ничего не происходит. И ещё этот запах. Одновременно такой знакомый и родной, но с нотками чего-то противного. Он мешал сосредоточиться. Ты был так близко к ней. Настолько близко, насколько я хотел быть к тебе. — Отойди, — сказал он тихо. Николас нахмурился. — Что? — … — Вэш сжал зубы, а желваки заходили по скулам, он всё ещё пытался держать себя под контролем, — Ты пахнешь. Николас машинально потянулся к воротнику рубашки, понюхал ткань. — Я мылся. — Да, запах мыла тоже есть. Такая простая улика, как шлейф маслянистых духов, оставшихся на нём - да, Вульфвуд только сейчас вспомнил, что Вэш - не человек с обычным обонянием. Его восприятие выкручено на максимум, как нюх у ищейки, а глаза улавливают, кажется, сто кадров в секунду. Грёбанная Ева. Что он там учуял? — Сладкое, похожее на финики, и герань. И ещё что-то… кисло-щелочное, — блондин как будто прочитал его вопрос на лице. На секунду в лице брюнета мелькнуло осознание и неловкость - редкое для него состояние. Ну конечно. Тишина между ними стала густой и такой неправильной. Так не должно быть. Вульфвуду хотелось рыкнуть, надавить, сострить, как обычно, чтобы избавиться от этого ощущения неправильности. Но он продолжал стоять почти вплотную, и внимательно изучал лицо Вэша, словно надеялся понять, что именно происходит у него внутри и какие мысли роятся в небесных испуганных глазах. И увидев этот страх, брюнет отшатнулся. Какого черта? Он медленно убрал ладони со столешницы, давая понять: давления нет, всё спокойно, он не загоняет в угол. Вульфвуд отошел на полшага назад, освобождая пространство. И в ту же секунду Ураган сделал три быстрых шага вбок, ближе к раковине, будто ему срочно понадобилось помыть руки. Пальцы машинально повернули ручку, вода шумно ударилась о металл, хотя он её даже не хотел открывать. — Я не собирался устраивать допрос, — сказал брюнет спокойно, — если что. Вэш кивнул, не оборачиваясь. — Даже не думал. Голос блондина был преувеличенно ровным. Он опять закрылся. Николас провёл ладонью по затылку, собираясь с мыслями. Парень правда чувствовал себя немного виноватым, по крайне мере потому что обещал вчера остаться, выпить и просто посидеть отпраздновать наконец спокойную жизнь без целей. И в итоге надолго исчез без объяснений. Он думал, дело в этом. — Я задержался, — начал он, — Не планировал так надолго. И прости, что тебе пришлось ночевать не в комнате. Вэш выключил воду и вытер руки о полотенце. — Ты никому ничего не должен. Фраза прозвучала спокойно, но в ней был какой-то окончательный надлом. Николас нахмурился, не понимая в чем проблема. — Я вообще-то обещал. — Ну, не подписывали же контракт. Наемник попытался усмехнуться. — Да, нотариуса не хватало. Моя ошибка. Тишина. Он ожидал хотя бы лёгкой улыбки - обычно Вэш цеплялся за такие реплики. Сейчас же тот ничего не ответил. Ураган стоял, глядя в столешницу, и пытался привести мысли в порядок, но те упрямо разбегались. Часть из них была логичной и холодной: «Он свободный человек и ничего тебе не обещал. Да ты и сам ничего не сказал. Это не твоё дело.» А другая часть была куда менее рациональной и куда более болезненной: «Почему не я? Я видел все эти взгляды, не мог же ошибиться? Намеков ведь было достаточно? Почему кто-то другой? И почему так легко?» Он ненавидел эту вторую часть. — Ты из-за этого? — осторожно спросил Николас, — Потому что я ушёл? Вэш наконец повернулся к нему. На губах играла дружелюбная улыбка, но в глазах сквозила тоска. — Нет. — Тогда в чём проблема? Вот здесь он действительно не понимал. Вульфвуд видел отстранённость, чувствовал напряжение, но в его картине мира всё было просто: он облажался с обещанием провести вечер вместе. Это можно объяснить. Это нужно загладить. Однако парень не видел картину целиком, словно не хватало пары-тройки паззлов. Вэш отвёл взгляд в ровно противоположную сторону, что-то рассматривая в окнах дома напротив. А может любовался скорым закатом. — Да нет никакой проблемы. — Есть, — немного нервно сказал Николас. Его внутренняя чуйка никогда не обманывала, хоть он и был дуболомом в понимании эмоций людей, — Ты сейчас стоишь так, будто я тебе должен извинения за что-то большее, чем пропущенный вечер. Брюнет провёл рукой по лицу, потом попытался смягчить тон. — Ладно, давай без драмы. Я не собираюсь отчитываться за каждый свой шаг, но если чем тебя задел - скажи, чем именно. Я хотя бы буду понимать, где оступился. И попытался усмехнуться. — Я, знаешь ли, крупногабаритный. Легко кого-то придавить. Вэш всё же слабо улыбнулся, оценив иронию напарника. Но улыбка также быстро пропала, вернув лицу обделенное выражение. — Да-а, ты обычно не замечаешь, когда давишь. Наконец уловив в сказанном хоть какую-то зацепку, Николас попытался довести до ума их диалог по сложности схожий с «кубик-рубиком». — Я думал, ты понимаешь, что я… Брюнет осёкся. Что он хотел сказать? Что Вэш для него не просто друг? Что тот важнее случайных ночей? Как бы ему хотелось выразить все эмоции, которые Николас испытывал по отношению к блондину, да только слов не хватало. Сейчас всё звучало бы глупо, как оправдание. Вэш тут же качнул головой и прервал его начатую пламенную речь. — Не надо. — Что «не надо»? — Объяснять. Правда. Не надо. Ураган на секунду прикрыл глаза. Он понимал - Николас правда не осознаёт. Тот думает, что дело в забытом обещании, в сорванном вечере, но от этого в районе груди только сильнее резали скальпелем. Вэш мог сейчас сказать правду. Мог. Она уже пылкой фразой стояла на языке, готовясь сорваться, даруя облегчение, и будь что будет. Но вместо этого он сказал: — Я просто неправильно понял некоторые вещи. Это моя проблема. Николас почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Он чувствовал вину. Чувствовал, что что-то пошло не так. Но масштаб этой трещины он пока не видел. Напряжение на кухне не успело разрядиться, оно просто зависло между ними, как тяжёлый, влажный воздух перед грозой, и именно в этот момент в коридоре послышались шаги, нарочито уверенные, с лёгким цокотом каблуков о пол. Мерил появилась в дверном проёме и обвела взглядом их композицию из двух тел так, будто перед ней были не двое парней, а сцена, на которой актёры забыли текст. — Я, конечно, ценю атмосферу, — протянула она с ироническим возмущением, — но кофе варится или вы там философию на сухую обсуждаете? Вэш мгновенно обернулся к ней с явным облегчением. Если бы кто-то смотрел внимательно, он бы заметил, как мышцы его плеч едва заметно расслабились, а взгляд на долю секунды смягчился. Мерил слышала, конечно же не всё, но достаточно, чтобы понять: разговор пошёл по тонкому льду. И если ещё пара фраз - кто-то провалится. Их переглядка длилась секунду, может, меньше. Ничего такого, что могло бы проявиться для непосвященного - ни кивка, ни подмигиваний. Но в этом взгляде была вся та поддержка, что сейчас была важна блондину: «Я здесь» - «Спасибо» - «Держись». Что-то родное и даже уже семейное. Вэш тут же включил привычную лёгкость в общении и вечно сопутствующее ему балабольство. — Мы обсуждали важные стратегические вопросы, — сказал он, беря кружку и делая вид, что только что вспомнил о кофе, — Например, сколько чашек нужно, чтобы выжить после сегодняшнего дня. — Судя по скорости, — фыркнула Мерил, проходя в кухню и без стеснения втискиваясь между ними, — вы планируете дожить до старости без кофеина. Она намеренно ощутимо задела Николаса плечом, занимая пространство, где секунду назад стоял брюнет. Вульфвуд очевидно не был рад. Это чувствовалось по тому, как его челюсть на мгновение напряглась, а взгляд стал холоднее. Его прервали нарочно, причём в тот момент, когда разговор начал наконец доходить до сути - пусть и не произнесённой. — Я так понимаю, — сказал он сухо, — что помешал важному кофейному процессу. Мерил скептически подняла бровь, медленно развернувшись в его сторону. — О, простите, что отвлекла от мужского выяснения отношений. Надо было постучать? Вэш тихо рассмеялся, быстро подхватывая тон и заминая на корню конфликт, что вот-вот готовился разразиться. — Не надо было, — сказал он, заливая воду по очередности в каждую из кружек, — Тут всё строго по расписанию - сначала напряжённое молчание, потом неловкие паузы, и только затем кофе. — А, то есть я пришла к кульминации? — невинно уточнила девушка. — Ты как всегда вовремя, — тепло ответил Ураган, передавая ей кружку. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Мерил коротко чуть сжала его руку, постаравшись сделать это незаметно для постороннего взгляда. Но не для Николаса. И именно это движение, почти интимное в своей простоте, раздражило его больше всего. Нет, он знал что между ними нет чего-то большего. Просто с ней Вэш не закрывался. С ней он дышал свободно. — Спасибо, герой, — сказала девушка, делая глоток и тут же морщась, — Ты опять сделал его таким крепким, что им можно очищать ржавчину? — Это специальная формула, — парировал Вэш, — Для особо язвительных посетителей. — Тогда налей Вульфвуду двойную порцию, — не моргнув глазом ответила она. Николас посмотрел на неё холодно, но без открытой враждебности, по привычке цепляя большими пальцами карманы брюк. — Я справлюсь без усилителей. В кухне в который раз повисла новая тишина, уже другая, не такая острая благодаря журналистке, но всё ещё напряжённая. Блондин стоял напротив них, почти физически ощущая разницу температур. С Мерил - легко. С Николасом - сложно. Он чувствовал, что разговор оборвался на незавершённой фразе, что Вульфвуд хотел договорить, хотел докопаться, и теперь всё это зависло в неопределенности. И одновременно с этим парень был благодарен за передышку. — Кстати, — как ни в чём не бывало сказала Мерил, делая ещё глоток, — если вы закончили нюхать друг друга, может, обсудим, как именно мы едем к этим чёртовым кораблям? Вэш прыснул натужным смехом, отчаянно краснея и прикрывая ладошкой глаза. — Мерил! Если бы в этом мире существовал жанр трагикомедии под названием «Три недели ожиданий и ни одного чёртова люка», их история шла бы в нём без репетиций. Они действительно ехали три недели сквозь песок, который вечно скрипел на зубах, останавливаясь на редкие ночёвки в придорожных поселениях и попадая в перестрелки с пустынными пиратами, которым было всё равно, кто перед ними - журналисты, священники или ходячие катастрофы в красном плаще. Порой дни проходили в гнетущей тишине, когда каждый был занят своими мыслями; иногда - в напряжённых перепалках, когда жара изматывала каждого хуже длинной дороги. Мерил держалась дольше всех. С каждым днём она становилась всё более напряженной, и чем ближе был Декабрь, тем громче трещало это внутреннее электричество. Журналистка не могла усидеть на месте, постоянно пересчитывала оставшиеся километры, строила гипотезы, пересказывала слухи, которые иногда сама же и додумывала на ходу. Говорила быстро, сбивчиво и с азартом прерываясь только на приемы пищи и сон. Пару раз Николас, не поднимая глаз, просил её «дать ушам остынуть». Роберто ворчал более дипломатично, уже смирившийся с характером подопечной. После этого Мерил демонстративно переключалась на Вэша. — Ну скажи, это же исторический момент? — спрашивала она, разворачиваясь к нему на сиденье так резко, что машина едва не виляла. Вэш улыбался чуть устало, но искренне. — Исторический, — подтверждал он, — Даже если они прилетят и скажут, что просто мимо пролетали. Он редко вступал в долгие обсуждения, но всегда слушал. Поддакивал, кивал, иногда подбрасывал лёгкую иронию, чтобы Мерил чувствовала отклик. Для них обоих это было что-то терапевтическое: её беспокойная энергия находила в нём мягкое принятие, не встречая остроты. Николас замечал их взаимодействия и молчал. Когда они наконец добрались до Декабря, город встретил их вездесущной пылью и нервным ожиданием. Люди выходили на улицы чаще обычного и нет-нет, да поглядывали в небо. И однажды ближе к вечеру оно изменилось. Сначала горизонт стал густым, золотисто-багровым, будто кто-то пролил расплавленный металл по линии песков. Затем появились черные неподвижные правильные точки, которые нельзя было спутать с червями. Они постепенно росли и увеличивались в размерах. И в какой-то момент для всех стало ясно, что это никак не может быть миражом. Вэш стоял чуть поодаль от остальных, запрокинув голову. Его глаза отражали багровый свет, и в этих глазах на секунду промелькнуло нечто слишком далёкое от настоящего. Однажды он уже видел корабли в небе, но тогда они не зависали величественными монументами. В тот день они падали. Память подкидывала образы, сопровождающимися ощущением металлического вкуса во рту, грохота, от которого вибрировали кости, и чувством беспомощности, когда покрасневшее небо рушится прямо на головы оставшихся в живых. А еще зловещий смех брата. Вэш пытался вспомнить, когда всё пошло не так. Когда Найвс начал сомневаться, сначала не в людях даже, а в словах учёных, в том, чему их учила Рэм. В какой момент вера превратилась в идею, а идея - в катастрофу. Было ли это до того как они увидели Теслу или всё-таки именно она стала переломным моментом? Когда же его брат стал таким повернутым на идее «освобождения»? Он моргнул, возвращая сознание в Декабрь. Слава всем всевышним силам, эти корабли не падали. Они медленно, с торжеством снизились и зависли за пределами города где-то в пустыне, огромными тёмными изваяниями. Они даже не были похожи на огромные машины, скорее на горы или металлические глыбы. Архитектура, чуждая и величественная, поблескивала в лучах двух светил. — Вот это да… — выдохнула Мерил. Никто не ответил, любуясь воистину редким и легендарным зрелищем. И после они ждали прямо под кораблями вместе с военными и другими журналистами, которые подоспели к прибытию. Ждали час. Два. День. Неделю. Никаких люков. Никаких огней сигнализации. Ни капсул, ни фигур в скафандрах. Происходило абсолютное «ничего». Корабли просто висели - неподвижные и глухие, как если бы внутри не было ни одного живого существа. Или если бы всё внутри давно умерло. Город из восторженного перешёл в настороженный, люди шептались, а новости также изменились с пылких и хвалебных на опасливые и подозрительные. Мерил была в бешенстве. — Они не могут просто… висеть! — возмущалась она, ежедневно таская их ближе к зоне оцепления, — Это же событие века, а они делают вид, что их тут нет! Она разговаривала с солдатами, пыталась выудить хоть крупицу информации, строила теории - от дипломатической миссии до технической аварии. Николас с каждым днём становился всё мрачнее. Роберто ворчал, что они тратят топливо впустую. Вэш же наблюдал за кораблями с выражением, которое трудно было прочитать - он тоже беспокоился об их безмолвности. Однажды, когда Мерил в очередной раз стояла, уперев руки в бёдра и глядя на неподвижные глыбы, Вэш тихо сказал: — Может, стоит съездить в «Дом»? Она повернулась к нему мгновенно. — К Луиде и остальным ученым? — У них больше шансов получить ответ. Или расшифровать что-то, если сигнал уже был, — он пожал плечами, стараясь звучать успокаивающе, — хотя с другой стороны мне кажется они со дня на день должны направиться в эту сторону. Ураган щурился через свои оранжевые очки на далёкие силуэты кораблей, которые даже отсюда выглядели как чужеродные горы на горизонте. Они стояли возле небольшого продуктового - низкого, выцветшего здания с покосившейся вывеской, на которой когда-то, вероятно, было написано что-то бодрое, но теперь краска облупилась так, что было тяжело разобрать изначальную задумку художника. Возле входа стояла такая же на вид старая лавка, а на ней сидела сухонькая бабушка в тёмном платке, с округлившейся спиной и глубокими морщинами. Перед ней носились двое мальчишек, поднимая пыль и оглашая улицу визгом. — Тогда не имеет смысла гнаться к ним самим, — спокойно заметил Роберто, делая глоток из фляжки, и кивнул самому себе, — Мы только потратим топливо и нервы. Подождём. Мерил вздохнула, не споря, но явно внутренне уже готова была мчаться хоть куда-нибудь. — Подождём, — повторила она, сделав кислое выражение лица. Один из мальчишек пробежал крайне близко, не уследив за дорогой, задел её плечом и, даже не извинившись, умчался дальше. Бабушка на лавке глухим потрескавшимся от старости голосом чуть прикрикнула на оболтусов и этого хватило, чтобы дети резко снизили обороты игры. Роберто перевёл взгляд с горизонта на Мерил, потом на бабушку. — Мерил, — произнёс он задумчиво, — ты ведь родилась в этом городе, верно? Девушка замерла. Нога автоматически начала чертить носком ботинка по пыли. — Ну… да, — ответила она, слегка шаркнув, — Технически. — Технически? — приподнял бровь Роберто. — Ну, роддом тут был. Я не выбирала. Вэш тихо хмыкнул, наблюдая за ее испуганной реакцией, не вмешиваясь. Роберто склонил голову набок. — И ты не планируешь навестить родных? Раз уж мы всё равно вынуждены ждать? Мерил резко подняла на него глаза - такие, будто он предложил ей добровольно залезть в пасть гигантского червя. — Вы с ума сошли? — прошипела она вполголоса, — Не дай бог они узнают, что я здесь. — Узнают… что ты в родном городе? — уточнил Роберто невозмутимо. — Узнают, что я здесь по работе, — уточнила она, тыкая пальцем в сторону кораблей, — Мои родители и так думают, что я максимум пишу про открытие новых магазинов и фестивали. Если они увидят это… — журналистка развела руками в сторону темнеющих силуэтов на горизонте, — Они меня под домашний арест посадят. Коллективный. Вас всех тоже, между прочим, это коснется. Вэш повернул к ней голову, с интересом наблюдая, как она всё больше распаляется. — Коллективный? — переспросил он. — Да! Мама будет истерить, папа будет молчать и смотреть так, что мне самой захочется вернуться в детский сад, а бабуля… — Мерил бросила быстрый взгляд на лавку, — Бабуля вообще ветеран и потомок учёных с кораблей, и по её мнению, всегда нахожу проблемы. Николас усмехнулся, перекидывая Каратель с одного плеча на другое. — Она не далеко от истины. — Спасибо, — отрезала Мерил, — Очень поддерживающе. Роберто едва заметно улыбнулся. — Значит, если они увидят тебя здесь… — Мне открутят башку, — спокойно закончила она, — С толком, с чувством, с расстановкой, как бабуля умеет. Бабушка на лавке вдруг тихо заохала, будто вспомнила о времени, и, уперевшись ладонями в колени, не торопливо поднялась. — Всё, марш домой, — сказала она детям тоном, не терпящим возражений. Мальчишки нехотя подбежали к ней. Она наклонилась, взяла плотные тканевые тяжёлые сумки с продуктами, растянутые от веса, и довольно бодро пошла по улице, словно эти пакеты были частью её ежедневной тренировки на выносливость. И почти сразу всё пошло наперекосяк. Дети, шепча что-то друг другу, вдруг резко дёрнулись в разные стороны, не поделив очередность - кто будет нести игрушечный самолёт, один задел бабушкин локоть, второй - край сумки. Ткань вывернулась, ручка соскользнула, и сумка с тяжёлым, глухим звуком ударилась о землю. Крышка контейнера отскочила, и всё содержимое - пластиковые банки с чем-то тёмным и круглым покатились по пыльной улице. Бабушка тихо охнула и просто замерла, глядя вниз на продукты, затем с тихим кряхтением поставила другую сумку на землю и пошла собирать пропажу. Вэш увидел это раньше остальных. Он не сказал ни слова, просто оттолкнулся от стены и пересёк десяток метров по направлению к семье. — Так, так, аварийная посадка, — бодро произнёс Ураган, уже опускаясь на корточки и подхватывая катящийся предмет прежде, чем тот решил окончательно покинуть орбиту, — Без паники, экипаж, никто не пострадал. Один из мальчишек замер, глядя на него огромными глазами. — Мы не хотели, — прошептал он. — Конечно, не хотели, — блондин улыбнулся так мягко, что даже отъявленный преступник задумался бы о морали, — Никто никогда не хочет навредить другому специально. Просто иногда траектория сбивается. Он протянул какую-то консерву второму ребёнку. — Вот, держи. Это теперь твоя миссия - вернуть груз на базу. Ответственность повышенная. Мальчишка серьёзно кивнул, будто ему выдали официальный ранг. Бабушка смотрела на Вэша внимательно, изучающе, оценивая не столько помощь, сколько манеру, с которой он её оказывает. — Ой, молодой человек, не стоило, — хрипловато сказала она, но без настоящего протеста. — Стоило, — легко отозвался Вэш, — Я как раз сегодня собирался совершить что-нибудь полезное. Он аккуратно поднял следующую банку, стряхнул с неё пыль и, проверив крышку, вернул в сумку. Дети уже вовсю включились в процесс, соревнуясь, кто быстрее подаст очередной продукт. Ураган успевал шутить, раздавать «должности», поправлять перевёрнутый контейнер и одновременно следить, чтобы никто не наступил на рассыпанную еду. Чуть в стороне стоял Николас. Он не вмешивался, просто наблюдал. В его лице появилось выражение, которое брюнет обычно тщательно прятал - тёплое, чуть растерянное, будто снова увидел в Вэше не стрелка, не спутника по бесконечной дороге и не человека, с которым всё стало гораздо сложнее в последнее время, а кого-то другого - неожиданно мягкого, внимательного, умеющего опускаться на уровень чужих глаз без малейшего снисхождения. Интересно, — подумал он, — нашёл бы Лохматый общий язык с детьми из приюта? Эта мысль возникла не как абстрактная гипотеза, а как образ: Вэш, сидящий на полу среди шумной ребятни, объясняющий что-то на пальцах, смеющийся, терпеливо слушающий. И от этого образа в груди у Николаса стало странно тесно, как бывает, когда представляешь невозможное и понимаешь, что хочешь этого слишком сильно. Вэш тем временем поднялся, передавая бабушке аккуратно собранную сумку. — Всё на месте, — гордо сообщил он. Бабушка сухо фыркнула, но всё же уголок её губ дрогнул. Она неспешно благодарственно кивнула и, развернувшись, пошла изначальным путем вверх по улице. И вдруг за спинами компании раздался звонкий, восхищенно умилённый голос: — Ну какой же хороший мальчик! Просто образцовая станция!