Сбой стабилизации

Под вечер пустыня стала почти неподвижной, ветер стих, и появилось ощущение вязкости, которое усилилось ожиданием неизвестно чего. Компания не знала слова «такси», что это такое и зачем его ждать было непонятно, но ученая имела такой уверенный вид, что им было как-то даже неловко переспрашивать. А потом прямо над их головами случился мягкий толчок, и словно из ниоткуда сверху, почти бесшумно, опустился блестящий литой объект - гладкий, вытянутый, с плавными обводами, будто отлитый из единого куска металла. Его поверхность отражала огонь костра размытым янтарным пятном. Он завис в метре над песком и тихо, без шипения и механического скрежета, раскрылся - створки разошлись плавно, обнажая внутреннее пространство. Мерил ахнула. — Это же… похоже на спасательные капсулы «Дома». — Похоже, — кивнул Вэш, — Только не такие старые и не такие пошарпанные. Аппарат действительно напоминал те капсулы, которые когда-то спасли половину выживших после падения, но этот выглядел совершеннее - без видимых швов и выпирающих крыльев, с мягкой внутренней подсветкой, с креслами, которые словно подстраивались под форму тела. Они переглянулись и приглашения просить не стали - оно и так было очевидно. Николас первым шагнул внутрь, проверяя взглядом каждый угол, затем кивнул остальным. Внутри оказалось три полноценных места. И ещё немного пространства, которое явно не рассчитывалось на их «немного расширенный» состав. — Прекрасно, — пробормотал Роберто, оглядывая внутреннее скромное убранство, — Кто у нас самый компактный? — Не я, — сразу с преувеличенной бодростью сказал блондин, уже залезая внутрь и пытаясь занять как можно меньше места, чтобы другие тоже могли разместиться. В итоге всё получилось предсказуемо: Николас сел с узкого краю, ближе к выходу, Вэш оказался между ним и внутренним корпусом, буквально втиснутый так, что плечо упиралось в холодную металлическую стенку, а бедро - в ногу Николаса. — Ты специально? — тихо пробормотал он, слегка покраснев ушами. — Заткнись и сиди ровно, — рыкнул брюнет, но руку при этом незаметно положил так, чтобы Вэш не бился о корпус при манёврах. Мерил устроилась рядом с Теей, подпрыгивая от возбуждения и предвкушения. Если это то, о чем она думала, то повышение по карьере - ей определенно светит. — Я надеюсь, мне можно хотя бы записывать? — Записывать можно, — ответила Тея, пристёгиваясь и одновременно выводя на экран навигационные координаты, — Фотографировать - нет. И никого не тыкать пальцами, они не экспонаты. — Кто «они»? — спросила Мерил. Ученая быстро ввела последние данные, и аппарат мягко, без толчка, оторвался от земли. Внутри не было стёкол, через которые можно было наблюдать за тем, что происходит снаружи, поэтому какое-то время они удостаивались только обозрением внутреннего освещения, состоящего из нескольких светящихся полос вдоль обшивки. Но спустя четверть минуты стены начали светлеть, и стал виден опускающийся горизонт - они взлетали всё выше. — На флотилии сейчас действуют семь работоспособных независимых станций, — спокойно сказала Тея, не отрываясь от панели управления, — И девять правоспособных несовершеннолетних. — Так много?! — Мерил чуть не подпрыгнула. Ученая даже не удостоила её взглядом. Аппарат постепенно и незаметно для людей набирал высоту, движение ощущалось лишь лёгким изменением давления. — Я надеюсь на вашу адекватность, — продолжила она ровно, — Не надо делать из них сенсацию. Не надо доставлять неудобства. Не надо лезть с вопросами без разрешения. Да и скорее всего их якоря вам не дадут. Она повернулась к Мерил. — И если кто-то из них скажет «стоп», вы остановитесь. Всё понятно? Журналистка серьёзно и очень важно кивнула, осознавая всю значительность момента. Такая возможность редко кому доставалась. Рыжая девушка развернулась к Вэшу. В узком пространстве он выглядел особенно растерянным - колени прижаты, спина ссутулена, плечо так сильно упиралось в Николаса, что наверняка оставляло ему синяки, но тот молчал. — Остальные будут рады с тобой познакомиться, — сказала она ласково, — И да, скорее всего тебя будут почитать, уважать и превозносить за твой опыт. Ураган нервно усмехнулся. — А это обязательно? — Обязательно, — уверенно кивнула она, — Ты выжил после такой ужасной трагедии. Думаю им будет интересно узнать твою историю. Аппарат начал снижение, и через пару минут створки вновь раскрылись. Перед ними раскинулся огромный ангар — пустынный, высокий, с металлическими арками и ровными рядами таких же небольших блестящих капсул, выстроенных вдоль стен, словно аккуратная коллекция. Воздух здесь был прохладным и стерильным. Тея первой выбралась наружу, сразу же машинально стряхнув невидимую пыль с накидки, и по пути ее скинула с себя, демонстрируя свои шикарные округлые формы. Они прошли через просторное помещение к массивным дверям вглубь корабля. И стоило створкам раздвинуться, как оттуда буквально вылетела светловолосая, голубоглазая девушка - лёгкая, стремительная, с сияющим лицом. — Те-е-ея-я! — протянула она восторженно и с разбега обняла рыжую так, что та едва удержалась на ногах. Тея охнула, но поймала её. — Лили! — возмущённо воскликнула она, — Я же просила тебя посидеть на капитанском мостике! — Ну ты же вернулась! — радостно заявила та, не отпуская её, как липучка. Тея тяжело выдохнула, но уголки её губ предательски дрогнули. — Это был приказ от старшего по званию, между прочим. — Я еще несовершеннолетняя станция, мне можно, — весело парировала Лили. — Не надо мне этим помыкать, ты станешь совершеннолетней через пару-тройку дней, как только мы с тобой пройдём все бюрократические заморочки. Девушка театрально и капризно захныкала, но затем ее взгляд упал за спину ученой и только теперь она заметила гостей. Голубые глаза расширились. — О… — выдохнула она, — Это он? Я же тебе говорила, что мы его почувствовали! Тея посмотрела на Лили так, как смотрят на слишком шумного, но бесконечно любимого ребёнка - с мягкой укоризной и тёплой нежностью, в которой не было ни капли раздражения, только усталое обожание. — Да, Лили, — сказала ученая тихо, мягко поправляя выбившуюся светлую прядь с её лица, — Это он. Девчушка отстранилась на шаг, уставилась на Вэша широко распахнутыми голубыми глазами, в которых искрилась такая чистая, ничем не замутнённая радость, что тот мгновенно смутился и машинально спрятал руки в карманы. — Присмотри за ним, хорошо? — попросила Тея и, чуть понизив голос, добавила: — Покажи, где у нас что, не давай ему заблудиться и не позволяй никому слишком уж на него набрасываться. — Я?! — Лили вспыхнула от восторга, — Конечно! Она вдруг посерьёзнела и наивно, с детской прямотой спросила: — А он останется с нами? Вэш неловко закашлялся: «так сразу?». Тея мягко улыбнулась. — Это на его усмотрение. У него уже есть друзья, знакомые, своя жизнь. Мы никого не забираем насильно. Она повернулась к остальным. — Лили, как вы уже поняли. Моя будущая станция. Блондинка в этот момент снова обняла их новоприобретенную знакомую, крепко, искренне, прижавшись щекой к её плечу. — Да! — радостно воскликнула она, — А Тея - мой якорь! Вэш наклонил голову в немом вопросе. Николас тоже. Мерил рефлекторно проверила, записывает ли диктофон. Лили, не замечая произведённого эффекта, уже подскочила к Вэшу, обойдя его по кругу так быстро, что он едва успевал следить за её движением. — У нас тут так классно! — затараторила она, хватая его за рукав, — Я покажу тебе музыкальный класс, у нас там пианино и гитары, и Берд всё время ворчит, что никто не настраивает инструменты правильно, но он всё равно всех учит, и ещё у нас есть зал симуляций, и библиотека, правда, Тея говорит, что я там больше болтаю, чем читаю… Вэш попытался вставить слово. — Я, вообще-то, не очень- — Ничего! — перебила она его весело, — Научим! Мы все друг у друга чему-то учимся. И ты нас научишь! Я уверена. Он смущённо улыбнулся, чувствуя, как щеки снова начинают предательски теплеть. Компания двинулась по широкому коридору, который раскинулся после ангара - стены гладкие, свет холодный, шаги отдавались гулким эхом. Лили шла впереди вприпрыжку, продолжая говорить без пауз. Николас брёл рядом с Вэшем, чуть позади, наблюдая за каждым его движением так, словно тот мог внезапно исчезнуть или развалиться на части. В какой-то момент он не выдержал. — Вы всё время говорите «якорь то, якорь сё», — произнёс он резко, не повышая голос, но с отчётливым раздражением, — Кто это, чёрт возьми, такой и зачем он нужен Лохматому? Достали уже тянуть и строить из этого загадку века. Лили притихла на середине речи о какой-то станционной комнате и оглянулась. Тея остановилась и посмотрела на Николаса спокойно, без обиды или какой-либо язвительности. Ученая относилась к такому типу людей, который понимает, что близкие люди могут агрессировать не из-за злости, а из тревоги, уж их она понимала как никто другой. — Хорошо, — сказала она, — Объясню нормально. Девушка медленно пошла дальше, и остальные подстроились под её шаг. — Как вы знаете, независимые станции - это своеобразный мост между миром людей и миром станций, — начала девушка размеренно, — Они - посредники и переводчики. Индепенденты понимают людей и одновременно функционируют как станции. Слегка разведя руками и щелкая большим и третьим пальцами, она подбирала сравнение. — Представьте, что вы подключаете прибор к розетке. Всё просто, пока вилка подходит к разъёму. Но иногда она не подходит - напряжение разное или форма не та и тогда нужен переходник, — Тея посмотрела на Николаса, пытаясь понять - улавливает тот мысль или нет, — Независимая станция - это такой переходник. Она помогает двум системам, которые по природе своей несовместимы, найти общий язык. Роберто кивнул сам себе - логика его устраивала. Ученая продолжила, и голос её стал чуть тише. — Но иногда в цепи возникает скачок или вспышка, который вызывает перегрузку. Кто-то слишком агрессивен или слишком жесток. Люди часто, не замечая, давят словами, ненавистью, ожиданиями... И если в этот момент нет защиты, вылетают пробки, сгорает прибор, а вместе с ним и переходник, — Она коротко и оценивающе посмотрела на притихшего Вэша, — Наши учёные долго не понимали, почему одни станции выдерживают больше, а другие… гаснут. Лили шагала рядом с ней, внимательно слушая лекцию, словно не слышала её множество раз до этого. — В итоге методом проб и ошибок пришли к простому выводу: нужен предохранитель, — сказала Тея, — Якорь - это предохранитель для станции. Человек, который принимает на себя эмоциональный удар, стабилизирует систему и не даёт ей перегореть. Николас нахмурился. — То есть кто-то должен страдать вместо него? — Не «страдать», — спокойно поправила она, — Балансировать. Задача Якоря забрать часть напряжения и перераспределить. После чего она повернулась к нему полностью. — Физически независимые станции крайне устойчивы. Их сложно ранить, сложно убить, но морально они… очень чувствительны. Индепенденты крайне остро воспринимают боль людей, ненависть, страх - и если нет якоря, всё это накапливается внутри. Вэш молчал, глядя вперёд и думая о чём-то своём, будто речь совершенно его не касалась. — Якорь - не слуга и не жертва, — добавила Тея мягче, — Это человек, с которым станция находится в глубокой эмоциональной связи. Он стабилизирует её одним присутствием. Его чувства и слова являются своеобразным фильтром от внешнего давления. Обычно только якорь может успокоить или настроить на правильный лад станцию. Она задержала взгляд на Вэше. — Без него станция конечно может существовать, но с перегрузками, побочными эффектами и недолго. В коридоре стало тихо - слышно было только шаги. Каждый думал о своём. Николас медленно выдохнул, частично отпуская тревогу. В его голове роилось всё больше вопросов, несмотря на то, что источник ответов был прямо перед ними - информации словно всё равно не хватало. — А у него… есть якорь? — спросил он, уже без резкости. Тея покосилась на молчаливого блондина. — Судя по тому, что он до сих пор жив и относительно вменяем, — сказала она спокойно, — Да. Есть. Лили, не выдержав, радостно добавила: — У всех есть! Просто некоторые об этом ещё не знают! Вэш покраснел до кончиков ушей и очень сосредоточенно уставился в пол. В последнее время к его персоне было слишком много положительного внимания, к которому он не привык. Рабочие помещения встретили их безжалостным светом ламп, который не оставлял теням ни единого шанса спрятать несовершенства. Коридоры здесь были широкими, отточенно функциональными, с прозрачными перегородками, за которыми мелькали лабораторные столы, экраны, голографические схемы. Люди в одинаковых белых костюмах двигались, как муравьи - каждый был занят своим делом. И все были как под копирку - чистые, аккуратные, одинаковые до последней пуговицы. На этом фоне их команда выглядела вызывающе чужеродной. Запылённые ботинки, мятая одежда, на лицах усталость и следы недосыпа. Вэш вообще смотрелся так, будто его только что вытащили из эпицентра какой-нибудь катастрофы - его вечное кредо. Встречные косились. Не с откровенной неприязнью, нет. Скорее с настороженным интересом. Кто-то замедлял шаг, кто-то слишком долго задерживал взгляд на рыжей шевелюре Теи, словно хотел подойти что-то спросить, кто-то, не стесняясь, рассматривал Вэша. Мерил сразу заметила постороннее внимание своим профессиональным взглядом журналиста. Её плечи чуть напряглись, подбородок приподнялся - защитная реакция. — И как же они находят друг друга? — спросила она, чуть понизив голос, но не скрывая остроты интереса, — Как понимают, что вот этот конкретный человек - будет якорем? Вопрос повис в воздухе, как электрический разряд перед грозой. Тея некоторое время молчала. Шла, глядя вперёд, словно собиралась с мыслями или выбирала - говорить честно или красиво. Потом тихо хмыкнула. — А хрен его знает. Мерил моргнула. — Простите? — Мы так и не выяснили закономерности, — спокойно пояснила девушка, пожав плечами, — Ни возраст, ни пол, ни происхождение. Это может быть взрослый мужчина с опытом в полжизни, а может - ребёнок, который ещё таблицу умножения до конца не выучил. Она чуть усмехнулась, покосившись на Лили. — У нас, кстати, есть такие пары. И, заметьте, им совершенно не обязательно состоять в романтических отношениях. Иногда это дружба. Порой — наставничество. Но чаще всё-таки просто человеческая химия. Лили, которая до этого притихла, вдруг оживилась: — Главное, чтобы с ним было спокойно! — заявила она с такой убеждённостью, будто лично проверяла это по чек-листу, — Когда якорь рядом, шум в голове становится тише. Вэш невольно сглотнул, ощущения, что описывала молодая станция, были ему хорошо знакомы. Мерил же побледнела. — Так это что же получается… — её голос дрогнул, в нём прозвучала плохо скрытая паника, — ещё не факт, что они вообще найдут друг друга? Что делать, если станция ещё ребёнок, а уже даёт сбой? А якоря нет? Вы что, просто… пускаете всё на самотёк? — Ну что вы, нет, конечно, — учёная окинула журналистку удивленным взглядом, будто перед ней стоял варвар, что предложил заколоть невинного кролика, — До того момента, пока независимая станция не найдёт своего личного якоря, она находится под материнским и является несовершеннолетней. — Под… материнским? — переспросила Мерил, нахмурившись. — Да, — кивнула Тея, — Это своего рода родитель. Наставник. Лили гордо подняла указательный палец. — И он может вести несколько станций! — вставила она с видом отличницы. — Да, — усмехнулась Тея, — Но желательно не больше трёх, а лучше - двух. Потому что если их больше, начинается бардак, недосмотр и прочие прелести воспитательного процесса. — Неугомонные подростки с доступом к энергопотенциалу, — тихо пробормотал Николас, — Звучит охренительно безопасно. Тея одарила его короткой, доброжелательной улыбкой. — Именно поэтому лимит. Роберто решил вступить в диалог, заметив некоторую несостыковку, которая не давала ему покоя. — А если с материнским якорем что-то случается? На долю секунды в глазах Теи мелькнула тень. — Это конечно маловероятно, но вы правы, человеческий век короток относительно жизни этих существ. Материнский якорь может меняться, — произнесла она осторожно, — Но лучше этого не делать. Станции сильно привязываются. Не так, конечно, как к основному, но тоже весьма крепко. На короткое мгновение плечи Вэша перестали быть каменными, а дыхание стало глубже. С его губ сорвался тихий шепот: «Рэм». Николас заметил реакцию блондина. Он уже слышал это имя раньше, когда блондин рассказывал о своей жизни на корабле до падения. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. |Если всё это правда… если якорь - это не романтика, не красивая метафора, а реально необходимый человек, что несёт под собой столь важную функцию… …то вопрос «кто именно им станет» переставал быть абстрактным и начинал чертовски больно касаться каждого из них. Музыку компания заметила не сразу. Сначала это был едва различимый фон - тонкая, почти призрачная нить звука, будто сквозняк прошёлся по натянутым струнам где-то в глубине корпуса корабля. Но по мере того как они продвигались дальше по коридору, мелодия густела, наслаивалась, расправляла крылья. Казалось, что играет сразу несколько инструментов, вступая и переплетаясь так слаженно, что невозможно было разобрать, где заканчивается одна мелодия и начинается другая. Иногда казалось, будто один инструмент ведёт, а остальные лишь вторят ему, но уже через мгновение роли менялись, и музыка снова собиралась в единое, странно живое дыхание. Ноты отражались от гладких стен, эхом скользили по потолку, затем вибрацией проходили сквозь их тела. — Вы это слышите?.. — тихо спросила Мерил, невольно замедлив шаг. Лили просияла: — Это музыкальный класс! Тея спустя еще какое-то время уверенно подошла к одной из дверей - именно оттуда сейчас лился самый насыщенный, почти головокружительный пик переплетённых мелодий. Она мягко приложила ладонь к панели, и створка плавно разошлась. Перед ними открылся просторный кабинет - светлый, высокий, заставленный инструментами и аппаратурой. Рояль в центре, гитары на стойках, синтезаторы, ударная установка, струнные, духовые, какие-то совсем незнакомые приборы с мерцающими панелями. На стульях полукругом со странными скрипками в руках сидело несколько разновозрастных мальчишек и девчушек, от совсем малышей до подростков, и те смычками перебирали струны. Рядом с ними возвышался мужчина за роялем, чьи пальцы творили эту сложную, многоуровневую композицию. И все они… Все до единого были блондинами с голубыми глазами. Разнились черты лица, линия подбородка, ширина плеч, рост - но цвет волос и глаз был словно штампом поставлен. За одну секунду, синхронно, они повернули головы в сторону вошедших, и музыка оборвалась - последняя нота ещё повисла в воздухе, дрогнула, и только потом тишина окончательно вступила в свои права.| Тея, не смутившись ни на миг, прошла в центр комнаты, как к себе домой. — Добрый день, — сказала она легко, поприветствовав присутствующих, — Прошу прощения, что прерываю ваш урок. Белобрысый мужчина за роялем, в точно таком же обтягивающем белом костюме как и у остальных живущих здесь, уже поднимался - неспешно, с достоинством, отодвигая странного вида прямоугольный стул. — Тея, — кивнул он, и в его голосе звучала глубокая, завораживающая вибрация. — Кай, — ответила она с лёгкой улыбкой, — ты не знаешь, где Берд? — В чулане, где ж ему ещё быть, — раздался голос сбоку. Из подсобки действительно вышел мужчина, вытирая руки тряпкой от чего-то маслянистого. Он двигался спокойно, уверенно; в осанке чувствовалась сила, а во взгляде - прожжённая временем мудрость. Мужчина выглядел достаточно молодым - лет тридцать пять, максимум сорок. — О, какие люди, — иронично протянул он, окинув Тею взглядом, — Опять кого-то к нам на экскурсию привела? Затем его взгляд сместился на компанию. Оценил. Глаза немного задержались на Вэше. Тея, как ни в чём не бывало, представила его, разворачиваясь к растерянной компании: — Это Берд. Спутник самой взрослой станции на нашей флотилии - Кая. Мерил тут же, с той самой прямолинейностью, за которую её то любили, то хотели придушить, заметила: — Видимо, Кай очень долго искал себе якорь. На долю секунды повисла пауза. Мужчина, что до этого играл на рояле, медленно перевёл взгляд на Берда. Берд - на Кая. И оба вдруг громко и искренне расхохотались. — Не стоит судить книгу по обложке, — сквозь смех произнёс Кай, проводя рукой по светлым коротким волосам, — Берду скоро исполнится сто двадцать шесть лет. Мы встретились очень давно, и почти сразу поняли, что не можем друг без друга. Николас фыркнул: — А, понятно. Опять фокусы с криокамерами. Смех усилился. Берд, уперев руку в бок, вступил в разговор: — Вот уж нет, — усмехнулся он, — Я себе здоровье этими железными гробами портить не собирался. И на кой мне оставлять этого балбеса одного? За ним глаз да глаз нужен. Кай картинно закатил глаза, но уголки губ предательски дрогнули. Пока компания была ошарашена новой информацией, он подошел к своему спутнику и коротко чмокнул того в висок, забирая себе внимание любимого. Они вполголоса начали обсуждать планы на обед и количество оставшейся работы, перемежая это взаимными подколками и какими-то розовыми сюсюканиями. Тея повернулась к журналистам, снова включаясь в режим лекции. — Это одна из способностей станции, — пояснила она спокойно, — Было бы, согласитесь, грустно, если бы станция, только обретя якорь и едва успев насладиться жизнью рядом с ним, уже вынуждена была бы с ним расстаться. Мерил уставилась на неё во все глаза. — Они ещё и жизнь продлевают?! — Можно сказать и так. Только жизнь якоря и ровно до тех пор, пока станция жива, — Ученая задумчиво склонила голову. Журналистка резко повернулась к Вэшу: — Ты тоже так умеешь, что ли?! Ураган растерянно развёл руками, удивленно воззрившись в ответ, мол, «сам не в курсе, откуда мне было знать». — Охренеть, — кратко, но весомо высказался Николас. Тея тем временем подошла к одному из мальчишек - младшему, и мягко погладила его по голове. Тот почти физически расплылся от ласки, глаза прикрылись, и он действительно выглядел так, будто ещё немного и начнёт мурлыкать. — Бывало, этим пытались воспользоваться, — произнесла она тише, — Люди жадны. Страх смерти - отличный повод для проявления гнилой натуры. Были те, кто хотел закрепиться рядом со станцией исключительно ради продления жизни. Давили. Манипулировали. Вынуждали. Она медленно провела рукой по светлым волосам ребёнка, перебирая волнистые пряди. — Это заканчивалось ужасно. У нас, знаете ли, есть своя тёмная история. Со своим кладбищем. Последнее слово прозвучало тяжело для всех присутствующих. — С тех пор система отбора в якори очень строгая. Потенциальные кандидаты проходят десятки тестов, психологических, физиологических, поведенческих, только чтобы заслужить право общаться на постоянной основе. Она перевела пронизывающий взгляд на компанию, словно проверяла их реакцию на вшивость. — И ещё больше испытаний, чтобы получить официальный статус. Николас скрестил руки на груди, усмехаясь. — То есть просто так подойти и сказать «я тут решил стать якорем» не прокатит? — Попробуй. Посмотрим, как быстро ты сбежишь после первой проверки, — Берд криво усмехнулся, услышав заявление брюнета. Мужчина медленно отодвинул прилипшего Кая и скептически окинул взглядом Вульфвуда, что после крайней фразы еще больше насупился. Вэш стоял молча и смотрел на взаимодействие людей и их станций - на их лёгкие, бытовые перепалки, на то, как они осторожно друг к другу относятся, как берегут своими спутниками. Связь между ними хоть и была невидима, но ощущалась весьма явственно. Блондин ощутил лёгкое головокружение. Слишком много нового - информация о своей сущности, которую еще нужно было как-то осознать и принять, лилась через край. Он даже не заметил как взгляд сместился к черной макушке с на вид жесткими волосами - интересно, они такие же на ощупь? Вульфвуд стоял в стороне, препираясь с мужчиной-техником и выглядел так до милого взъерошено, что у Вэша из самого центра груди поднималось странно-тоскливое чувство. Когда-нибудь… Может когда-нибудь у меня будет такое же счастье?