Сбой стабилизации

— Я поехал, — коротко и весомо бросил Николас, уже на ходу проверяя ремень Карателя. — Куда ты, блин, едешь?! Это не прогулка за сигаретами, Вульфвуд! Ты точно не поедешь туда один! Мерил крутилась вокруг брюнета и кудахтала, как возмущенная наседка над цыплятами, она еле поспевала за его темпом и когда тот резко остановился, то по инерции врезалась в его плечо. Николас наконец медленно повернул голову в её сторону и грозно сверкнул солнцезащитными очками. — Дети… — Роберто, до этого молча шедший чуть позади, тяжело вздохнул, — Вы хотя бы делаете вид, что слышите друг друга? — Я прекрасно его слышу! — тут же отозвалась Мерил, — Он просто несёт херню и собирается сдохнуть, как недогерой, в пустыне! — Малявка, это - мой дом, там дети с приюта живут. И пока мы тут будем думать над планом - Упование могут по кирпичикам разобрать. Журналистка чуть прищурилась, но ничего не ответила, так как слова брюнета не подлежали аргументированию. Детей действительно было жалко, если приют зацепит разборками. Роберто тяжело и демонстративно вздохнул ещё раз, и встал между ними, обрывая пустой спор. Как же ему уже осточертело смотреть на один и тот же цирк за последние полчаса. — Так, — протянул он, поднимая ладони в успокаивающем жесте, — давайте я скажу очевидную вещь, которую вы оба игнорируете. Они синхронно повернули к нему головы. — У нас здесь работы - непаханое поле, — продолжил мужчина, с настоянием профессора читающего лекцию двум особенно тупым студентам. В особенности малявке, что так рвалась в бой не имея никаких суперсил при этом. — Роберто… — начала Мерил, но он поднял палец. — Нет, подожди. Работа - не червь, — он сделал паузу, придавая словам особый вес, — в пустыню улетит - не поймаешь. И без ужина останешься. Что ты собираешься боссу принести? Неловкая тишина, как Дамоклов меч, нависла над компанией. Мерил пару раз моргнула своими большими обеспокоенными глазами, а потом резко отвернулась в сторону, зажимая рот ладонью. — Ох… — выдохнула она сквозь руку. — Что с тобой? — Николас нахмурился, мгновенно переключившись. — Меня сейчас… — она поморщилась, ясно представив своей бурной фантазией разделанного червя, которого употребляют в пищу, — либо стошнит, либо я Вас убью, Роберто, я ещё не решила. — Прекрасно, — невозмутимо кивнул тот, наконец достигнув нужной ему реакции, — Главное - определись с приоритетами. Николас коротко фыркнул, но взгляд его снова стал серьёзным. — Я всё равно еду, — категорически заявил Вульфвуд. Решение, которое он принял - не подлежало более обсуждению, — Хотите - догоняйте. Хотите - оставайтесь. — Но..! — журналистка всё еще хотела поспорить, как её прервал тихий и неуверенный голос того, на которого они до этого момента дружно не обращали внимания. — Я поеду с тобой. Все трое обернулись одновременно. Вэш стоял чуть поодаль, там, где заканчивалась аккуратная дорожка зимнего сада и начиналась мягкая трава, на которой лениво копытил тот самый олень. Парень выглядел решительно собранным и одновременно усталым - плечи расправлены, но взгляд чуть потухший, будто он не столько принял решение, сколько спрашивал разрешения. И только то, как он перебирал пальцами голубой браслет на руке, выдавало его неуверенность. Николас замер. На долю секунды - не больше. Но этого хватило, чтобы в голове, как от перегрузки, с треском наложились друг на друга сразу несколько образов, неприятно режущих изнутри, словно стеклорез. С какого, блядь, перепуга?.. Куда ты вновь лезешь, идиот? Он медленно перевёл взгляд на Мерил, что также недоуменно хлопала длинными ресницами. Неужели Вэш готов был откинуть возможность жить не ведая проблем? Почему? Почему сейчас? Почему, когда у него наконец-то появилось это странное, хрупкое ощущение… нормальности и счастья, он вдруг сам делает шаг в сторону всей этой грязи, боли и риска? И, что неприятнее всего, — ради кого? Ради него? Мысль об этом неприятно кольнула, и тут же, следом, как моток нитки, что тянет за собой следующую прядь, автоматически всплыло другое: «А если он поедет… что с ним будет?» В памяти всплыли слова Теи, её тяжёлый взгляд, резкое «как долго ты собирался скрывать, что вот-вот откинешься», и у Николаса свело скулы так, что лицо перекосило в эмоции бешенства. Он резко вдохнул и, не дав себе времени развернуть внутренний диалог дальше, вступая в словесные баталии с самим собой, отрезал: — Нет. Вэш чуть моргнул не ожидая такой реакции. — Я просто— — Нет, — повторил Николас, не давая блондину сказать хоть слово и переубедить себя - потому что он мог. Мог передумать, поведясь на собственные эгоистичные желания. В голосе скользнула металлическая нотка, которую он обычно даже не пытался скрывать, — Ты остаёшься здесь. — Вульфвуд, я— — Ты остаёшься. Это не обсуждается. На секунду между ними повисла накаленная атмосфера, полная нервозности и недопониманий. Вэш не отводил взгляда, впритык смотря на Вульфвуда. В прозрачно-голубых глазах плескалась бурная смесь из надежды, неуверенности, и странной грусти. И это, чёрт возьми, только сильнее выбило Николаса из шаткого равновесия. — За ними нужно присмотреть, — резко продолжил он, кивая в сторону журналистов, неистово цепляясь за более рациональное объяснение, которое было хоть какой-то опорой в его отказе, — Если ты вдруг забыл, на них уже пытались напасть. — …не забыл, — тихо ответил Вэш. — Тогда какого хрена ты… — Николас осёкся, раздражённо выдохнув, и провёл ладонью по лицу, — У них здесь хоть какая-то безопасность. У тебя - тоже. Он сделал короткую паузу, подбирая слова, но в итоге просто скупо сказал, как есть, указав пальцем в рандомном направлении: — А там - нет. Тишина снова натянулась между ними. — Я быстро разберусь, — добавил он уже более мирно, — Посмотрю, что за дерьмо происходит, и вернусь. Не надо из этого делать… Совместный поход за приключениями. Вэш сжал губы, на секунду опустив взгляд в сторону, и в этом коротком жесте было столько сдержанного, столько не высказанного вслух, что Мерил невольно напряглась, переводя взгляд с одного на другого. Брюнет был не очень хорош в политологии и переговорах, обычно неумело подбирая нужные для ситуации выражения, и сейчас атмосфера ощущалась как экзамен, который он с треском проваливал. Просто… он правда переживал. — Слушай, — Вульфвуд снова сделал шаг ближе, уже почти вплотную, понижая голос, — ты не обязан каждый раз, когда я куда-то иду, тащиться следом, понял? Сказал - и сразу же сам понял, что перегнул. Но отступать было поздно. Комната в квартире Мерил была непривычно тихой. Они добрались обратно в Ноябрь также, как и Николас в Упованию - в своеобразной мини-флайер капсуле. Тея позаботилась. Он привык к тому, что тишина была в последнее время уютной, когда после долгого дня они все по вечерам собирались и обсуждали новости. Но сейчас… стены давили, словно впитав всю усталость путников, и постепенно возвращали это изнурение обратно. Вэш лежал на узкой кровати, закинув одну руку за голову, а вторую - кибернетическую безвольно уронив вдоль тела; потолок над ним был пустой, ровный, с едва заметной трещиной в углу, и он уже весь день подряд безотрывно рассматривал её. Мерил и Роберто с деловитой суетой уехали ещё утром в свою редакцию, чтобы передать какую-то там информацию боссу. В процессе сборов они бурно обсуждали отчёты и перспективы, которые наконец-то начали вырисовываться на горизонте, - и отсутствие суматошной девушки и ворчливого старика оставило после себя странную пустоту. Он остался один. Вэш закрыл глаза, но вместо темноты перед внутренним взором сразу же всплыло воспоминание, будто это происходило не три дня назад, а прямо сейчас, в эту самую секунду. Обширная платформа, что была наполнена гулом систем. Холодный металлический корпус капсулы, в которую Николас уже занёс ногу, задержавшись лишь на мгновение, чтобы бросить через плечо несколько формальных и небрежных фраз. «Ты не обязан за мной тащиться». «Я вернусь, не переживай» — было сказано как-то между делом. Как будто это не важно. Как будто он - не важен. Вэш тогда замер. Просто остановился, на мгновение выключившись из реальности, и только смотрел, как закрывается люк, как свет внутри капсулы на секунду вспыхивает ярче, а затем гаснет, и как сама она, с еле слышным гудением, отрывается от платформы и исчезает за пределами видимости. И только когда всё закончилось, когда уже не на что было смотреть, он осознал, что всё это время даже не дышал. Конечно же была определенная логика в словах Николаса, и довольно простая: там опасно, здесь безопасно, кто-то должен остаться, кто-то должен идти - и, естественно, он, Вульфвуд, выберет идти сам, не таща за собой никого лишнего. Это было… правильно и разумно. Но что-то внутри отчаянно сопротивлялось. Сама его суть, в которой что-то гораздо более древнее, глубинное, просто не соглашалось с тем, что они сейчас разошлись в разные стороны. Вэш с силой зажмурился, уткнувшись лбом в подушку. Перед глазами красочным пятном вылезло, как Николас стоял совсем близко, как смотрел на него сверху вниз, как в голосе проскальзывало раздражение, за которым - Вэш это чувствовал - пряталось что-то ещё, что он так и не успел разобрать. Ураган медленно разжал пальцы, которыми до этого теребил голубые бусины на браслете по новоприобретенной привычке. Подождать всего около недели. Это же совсем мало. Он ведь обещал, что вернётся. Вернётся ведь? И всё же где-то под этими насильно вбитыми в голову аргументами начинала подниматься навязчивая и липкая паника, которую он изо всех сил старался не замечать. Парень закрыл глаза и глубоко вдохнул, не щадя сил сосредотачиваясь на чём угодно, лишь бы не на мыслях утраты. Но тело не слушалось, как капризный ребенок, которому вынь да положь хотелку. Грудную клетку остервенело стянуло изнутри, дыхание стало судорожным, а в горле встал тяжёлый ком, который невозможно было проглотить. — Вернётся, — сказал он вслух, как будто это помогло бы убедить себя и свой мозг не переживать, не истязаться черными, гнетущими мыслями, — Куда он денется. Он верит. Не может не верить. Блондин не примет даже саму вероятность того, что Вульфвуд может остаться в Уповании. Что-то глубоко внутри надламывалось. Связь, которую он до сих пор не понимал и которая сейчас, на расстоянии, болезненно тянулась вслед за одним конкретным человеком, не желая его отпускать, чтобы… хотя бы на немного… продлить момент близости. Прошло всего три дня. В один из дней, не выдержав отсутствия звуков и чужого присутствия в комнате, Вэш упав на кровать также, как и в предыдущие дни, не глядя, потянулся к сумке, стоявшей у изножья. Он знал, что там лежит. Знал - и всё равно на секунду замер, прежде чем развязать веревку. Это было глупо. Так по-детски. И, если честно, немного… жалко. Но пальцы всё равно уже нащупали знакомую ткань, что легла как родная в пальцы блондина. Рубашка. Чёртова рубашка Николаса, которую он, не особенно задумываясь, сунул к себе в багаж, пока брюнет был в душе, в тот день, когда они только приехали в Ноябрь. Тогда парень успокаивал себя глупыми оправданиями в случае если вопросы всё же возникнут - «по ошибке», «перепутал». Он тогда даже не думал, зачем и почему это делает. Просто незаметно прикарманил. А теперь вот сидел, держа её в руках, как… глупец. — Позорище… — Вэш постыдно усмехнулся себе под нос. И всё же с некоторым сомнением поднёс ткань к лицу. Это ведь… странно, да? Как какой-то извращенец… Он уткнулся носом в ворот рубашки, вдохнул глубоко-глубоко, и замер, наслаждаясь тем самым запахом. Тёплый, чуть терпкий, без всякой вычурности и с едва уловимой примесью чего-то родного. Аромат его сигарет, хозяйственного мыла и мускуса накрыл словно купол, защищающий от хаоса и шума мыслей, что преследовали блондина последнюю неделю. Вэш медленно выдохнул, так и не отрываясь от ткани и чуть сильнее сжав рубашку пальцами, будто боялся, что она вдруг исчезнет, растворится, оставив его снова наедине с невыносимым шумом. Как же он привык, позволил себе расслабиться пока они путешествовали рядом. — Ну ты и… — Ураган тихо хмыкнул, прикрыв глаза, — Довёл, а. Внутри цвела ласковая нежность, в которой скрывались куда более глубокие чувства, чем парень позволял себе признать. Он лёг обратно на кровать, подтянув рубашку к себе, устроив её под щекой, а колени поджав к груди. Так хотелось обнять, уткнуться, спрятаться. Стыдно. Если бы Николас это увидел - наверняка бы сначала завис на секунду, потом выдал что-нибудь едкое, а затем… кто его знает, что затем. Вэш даже не хотел додумывать. Вульфвуд сейчас где-то там, среди обожающих его детишек, занятый, нужный, любящий и любимый всеми. Конечно, ему там будет лучше. А здесь - что? Случайная компания из неупокоенных душ и неразобранные чувства, в которых они оба, как идиоты, топчутся уже чёрт знает сколько времени. Он закусил губу, уткнувшись лицом глубже в ткань, и с жалким скулежом выдохнул в складки: — Только не задерживайся… ладно? Я тебя жду. Пр̸ошла н̴ед̷ел̶я с отъезда Вульфвуда. Мерил негромко постучалась в закрытую и немую последние дни дверь. Никто не ответил, словно и не было никого за глухим, мертвым пластиком. После еще одного стука ответа также не было получено. Тогда она решила аккуратно попробовать приоткрыть для себя щель и заглянуть, прежде чем проскользнуть внутрь. Ручка двери за ней тихо щелкнула, знаменуя, что комната вновь отсечена от окружающего мира невидимым пологом. Журналистка остановилась на середине пространства, давая глазам привыкнуть к полумраку, а затем быстрым, цепким взглядом зацепилась за одну единственную деталь. Вэш лежал, свернутый калачиком и держал кусок ткани, не пытаясь рефлекторно спрятать, отвернуться, или хотя бы скрыть этот уязвимый и трогательный взору жест. Скривиться, усмехнуться или прокомментировать «ну ты даёшь» сейчас означало бы добить ранимую душу. Она бы, возможно, и поступила бы так в любой другой ситуации, но не в данный момент. Мерил же не монстр какой-то. Вместо этого девушка неторопливо подошла ближе и аккуратно присела на край кровати, чтобы не качнуть матрас слишком резко. Она боялась, что одно неловкое движение может окончательно лишить парня покоя. Несколько секунд она просто сидела рядом, не говоря ни слова. Конечно Мерил знала его состояние. Если вспомнить все события, предшествующие сегодняшним, все скромные слова и обращенные к брюнету улыбки… Да, она понимала. И на самом деле довольно давно догадывалась. Её правая рука легла поперёк спины Урагана, а голова тихонько пристроилась на плече, окутав блондина подобием теплых объятий. Журналистка остерегалась, что, возможно, её жест поддержки сейчас оттолкнут за ненадобностью, но этого не произошло. Тело под её ладонью только лишь слегка вздрогнуло, знаменуя о том, что ещё живо и всё ещё может реагировать на внешние раздражители, и затем слегка расслабилось. Голова парня повернулась к ней, уткнувшись подбородком и щекой в её волосы. Они молчали долго. По внутренним часам девушки около четверти часа. Мерил иногда едва ощутимо проводила пальцами по его боку, не столько поглаживая, сколько просто показывая, что рядом, не давая ему уйти окончательно в себя. — Почему ты не сказал ему? Он не сразу ответил, словно катал эту мысль по кругу. Или может сомневался - озвучивать ее или нет, открывать нараспашку душу или оставить как есть. Пальцы руки не могли найти места в складках темно-серой ткани - то расслаблялись, то вновь сжимали, перебирая её, как ласкают обычно чьи-то волосы. Спустя пару минут его охриплый голос раскрошенным звуком разнесся по комнате: — А что я должен был сказать, Мерил? И вновь замолк, но не надолго. — «Слушай, Вульфвуд, ты там… не спи ни с кем, потому что я тут немножко не вывожу»? Рука его, до этого медленно разжавшаяся, вновь машинально нащупала ткань рубашки - как будто это уже стало привычкой, чем-то вроде якоря… смешно даже, если подумать. — Я… Я хотел, чтобы это было по-настоящему. А не потому что я тут разваливаюсь, и меня надо срочно спасать. Он слегка повернул голову, уставившись в одну точку перед собой расфокусированным взглядом. Сейчас он был максимально похож на себя того - после Июля. Разбитый, неуверенный, изувеченный своими же размышлениями. — Мне хотелось, чтобы он сам решил, — блондин тщательно подбирал слова, — Сам. Без давления, без этого… знания, что если он не выберет, то со мной что-то случится. Да, Мерил предчувствовала что-то подобное. Так в духе их Вэша. Если поставить себя на его место, да и вообще на место индепендентов… то действительно хреновая сделка получается - «либо ты со мной, либо я сдохну». Она задумывалась об этом ещё на корабле, только там быть якорем считалось привилегией, и многие люди искренне стремились занять почетное место, а здесь… Своеобразная палка о двух концах - Вульфвуд действительно мог остаться не потому что хочет, если бы узнал что от него зависит состояние Вэша, а Вэш в свою очередь не желал чего-то искусственного и принудительного, лишающего свободы в любом ее проявлении. Пацифист во всей своей красе до мозга корней. Два невозможных дурака. — Не нужно.., — добавил Ураган, со свойственным ему упрямством, как будто повторял себе это уже в тысячный раз, — Чтобы он… пересиливал себя. Из жалости или из чувства долга. Он наконец повернул голову и открыто посмотрел на Мерил. Её сердце сжалось - такой усталый, немного потерянный и очень, очень уязвимый. — И ты… не говори ему, ладно? — виновато и с искренной неловкостью протянул блондин, глубже закапываясь в ткань, — Пожалуйста. Я сам… как-нибудь разберусь. Не было в его голосе уверенности. Плана тоже не было. Только детское желание справиться как обычно в одиночку, не втягивая в это никого больше. Пр̸ошло по҈л̸т̴о̵р̸ы̶ нед̴ели̷. За окном кухни была уже глубокая ночь, и стекло отражало тусклые силуэты соседних зданий. Мерил сидела, поджав под себя одну ногу, обхватив кружку ладонями, хотя кофе в ней давно остыл; она время от времени пыталась глотать, но эта противная бурда никак не лезла в горло. Мрачные мысли так и вертелись в обоих полушариях. Роберто расположился напротив, полностью развалившись на хлипком стуле - гляди вот-вот и рассыпется под его весом, занимая почти все пространство маленького помещения, и при этом казался ещё более усталым, чем обычно - вчера они опять были в редакции; в руке он держал фляжку, которую то и дело подносил к губам. Они старались говорить шёпотом, чтобы не потревожить уснувшего недавно парня. — Кровь носом идёт почти каждый день, — продолжала девушка, сильнее сжав кружку - еще немного и треснула бы, — Иногда утром, иногда ночью… пару раз прямо на улице, он, конечно, сделал вид, что всё нормально, но это было настолько «нормально», что хотелось дать ему по башке. Роберто уставился в окно и внимательно слушал свою подопечную, не перебивая пылкую речь. — Я пыталась его уговорить вернуться, — недосып и бесполезные попытки вымотали девушку, — На корабль. К этим… его блондинистым собратьям по несчастью. Думала, может, там хоть что-то нормальное придумают, а он даже слушать не стал. Улыбнулся, отшутился… и всё. Пауза повисла тяжёлая, как свинец - обычная предвестница плохих новостей. Роберто сделал глоток напитка из своей вечной спутницы. — Даже если бы он поехал, — негромко сказал он, отставляя фляжку на стол, — это не факт, что помогло бы. Что бы они сделали? Ты же сама слышала их слова… черт его знает, конечно, насколько правда, но самый безопасный способ - связаться с якорем. Где-то в соседней квартире скрипнула дверь, потом кто-то прошёл по коридору этажа, шаги затихли, и снова стало тихо. — А Николас у нас где? Правильно, ошивается где-то, и ни весточки, ни слуху. — Две недели, — прошептала Мерил, глядя в стол, — По радио те же новостные сводки про флотилию, а про «преступников, что напали на Упованию» больше ни слова. Как будто ничего и не было. — Или было, — журналист задумчиво провёл пальцем по краю стола, и, не глядя на девушку, пессимистично произнес, — И теперь некому отвечать. Мерил резко втянула воздух, но ничего не сказала. Потом она, спохватившись, резко сменила тему - нет, ей все равно было тяжело, на душе кошки скребли от невозможности помочь, но и ворочить одно и то же с боку на бок было невыносимо. — Слушайте, — она чуть наклонилась вперёд с надеждой услышать новую информацию, — а что Адам сказал? Роберто медленно перевёл на неё вопросительный взгляд, явно не понимая о чем конкретно пытается ему намекнуть девушка. — По статьям, — уточнила она, — Которые мы привезли. — Ничего, — мужчина откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в потолок. Мерил нахмурилась. — В смысле «ничего»? — В прямом, — спокойно отозвался Роберто, слегка пожав плечами, — Полный молчок. Ни «принято», ни «отказано», ни «идите нахрен, это бред». Только крутится, как червь на сковороде, и постоянные отговорки мне лепит. Девушка медленно поставила кружку на стол. В последнее время вечно творилось что-то необъяснимое. — Обычно он ведь так не делает, да? — с сомнением протянула она. — Да, — кивнул мужчина, тяжело опустив руку на стол, отчего чашки жалобно звякнули, и с кряхтением встал, подходя к окну, — Эх, говорит мне чуйка, что этот пройдоха что-то скрывает. Как будто специально тянет… но для чего? Журналист долго рассматривал окна противоположных зданий, в одном из них до сих пор горел свет, и какая-то парочка самозабвенно танцевала медленный танец. Хм, давно-ка я не захаживал к мудрой Линнет. П҈р̷о̴ш̶л̴о̸ д̷в̸е҈ н̷е̷д̴е̴л̸и̴ Господи. Нет-нет-нет. Руки заламывались от невозможности что-либо сделать, а неизвестность дальнейших событий пугала до усрачки своей неопределенностью. Очень хотелось дернуть ногой, эмоционально повернуть плечом, закрываясь от собеседника, наорать на кого-нибудь в конце концов, но... Сейчас он был вынужден стоять по стойке смирно, словно скованный невидимыми цепями. Пожалуйста. Я… я ошибся. Лоб уже давно покрылся блестящей испариной, и особенно крупные капли пота неприятно стекали за воротник. Тело же кидало то в болезненный жар, то в ледяную дрожь. Перед ним сидел человек на крутящемся стуле, опершись грудью на спинку предмета мебели, и пристально рассматривал трясущееся, как желе, существо перед ним. Хах. Слабак. Ты не достоин называться гордым словом «человек». На лице же уже какое-то время читалась обманчиво обольстительная улыбка. Адам боялся сделать лишние движение, чтобы не попасть впросак, чтобы не оказаться в ловушке, чтобы… К чёрту, и так давно уже в этих тисках. Злость, обида, беспомощность захватили его сущность, но он даже не пытался поднять взгляд в немой попытке противостояния. Бесполезно. Змеюка подколодная. Нет, гиена. Животное, что часами загоняет свою жертву до изнеможения, начиная жрать куски тела пока она ещё пытается удрать. Ещё в пути. Создавая обманчивое ощущение выхода, возможности побега, а затем торжественно пируя на костях падали в своём королевстве прерий. Такое у него сложилось впечатление после знакомства с этим человеком. Если бы можно было повернуть время вспять… — Ты ведь ещё не выпустил статьи? — мужчина лениво опустил подбородок на спинку стула, расслабленно качая одной рукой. — Н-нет… — Какой послушный мальчик, правильно я тебя надрессировал. Только вот… как же так получилось, что Вэш Ураган ещё в Ноябре, а не в Уповании, а эти двое принесли тебе такую шокирующую информацию, когда уже должны были быть мертвы? Адам молчал. Что ему было говорить, кроме оправданий? В самом деле, он просто надеялся выйти из этой ситуации живым и относительно целым. Но зная этого беспощадного монстра - так просто его не отпустят. Его маленькие девочки… — Как ты думаешь, что же будет с твоей газетенкой, если они пойдут и отдадут статьи… М-м, например, в «Гансмоукский Вестник», приведя с собой живое доказательство? — Я… я всё исправлю… — Исправишь? О-о, как это мило, сыночек получил двойку и собирается её исправить на четвёрку. Даю тебе ещё один шанс поработать одной оставшейся извилиной и, может, ты придумаешь что-то лучше, чем работу над ошибками. Диалог с этим человеком ощущался словно ходьба по минному полю без металлоискателя, только удача и сопровождала этот тернистый путь. Владелец газеты судорожно сглотнул. — Нет, простите, мистер Ганбист, я такого больше не допущу, — Фишер давил из себя каждое слово, нащупывая безопасную почву. Прости, Роберто, мой друг. Я пытался защитить хотя бы твою подопечную, но… Мистер Ганбист встал и начал расхаживать по кабинету, эмоционально размахивая руками. — Смотри, какие радужные перспективы я тебе бы подготовил, не будь ты мне еще нужен. Сначала… — мужчина задумчиво постучал пальцем по губам, — Ох, кажется, Милли и Рози Томпсон - старшие дочурки от твоей почившей в странных обстоятельствах бывшей жены? Так вот, по совершенной случайности они бы оказались на торгах среди высокопоставленных чиновников. Знаешь же, как не хватает, хе-хе, рабочих рук нынче, а мне издержки на тебя пришлось бы как-то покрывать. О, ну и конечно, только ради твоего благополучия я бы тебе отстегнул парочку процентов. Радуйся моей благосклонности. Человек в костюме остановился, на мгновение прекращая театр одного актера, и обернулся, шагом хищника, подходя почти впритык к Фишеру. — Насколько я знаю один из твоих пацанов поступил в Ноябрьский университет на биолога благодаря мне? Ну, его мы тоже не упустим, в лабораториях у меня нехватка кадров. А остальные… что ж, послужат на благо человечества, сейчас знаешь сколько больных людей, нуждающихся в органах? А затем… — мужчина мечтательно улыбнулся, закатывая глаза от восторга, — я бы просто пристрелил тебя, — холодно сказал он, превращая лицо в камень, и пронизывающе посмотрел на Адама. Какое-то время они играли в гляделки. Бывший журналист, а теперь безвольный маленький человек, успел ярко представить все угрозы, которые этот человек мог - если хотел бы действительно мог - воплотить в мгновение ока. Мужчина напротив резко расхохотался, ладошкой хлопнув по лбу. Было видно как он получал удовольствие от унижения собеседника. — Ай, ну что ты, мужик, как не родной. Ха-ха, напугался что-ли? Мистер Ганбист вновь вернул мягкое выражение на лицо и игриво подмигнул мужчине, что уже находился на грани потери сознания. — Конечно же, это всё фантазии и условности, ведь ты мне нужен! — радостно заявил он, хлопнув в ладоши. Псих. Чертов псих. — Нужно передать кое-какую информацию одному из моих подчиненных, сделаешь для меня это?