Сбой стабилизации

Николас резко поднялся, всё ещё прижимая к себе чёртову коробку, как самую хрустальную вещь в его жизни. Взгляд метнулся к Вэшу - слава богу, живой, целый, стоящий здесь, с оружием в руках. — Ты что тут делаешь, дундук?! — рявкнул он. Не хотелось признавать, но облегчение вкупе со страхом образовали такую ядерную кучу, что лучше бы он чувствовал просто злость, — Я тебе что сказал? Сидеть. На. Корабле. Ты какого хера сюда приперся?! Блондин запоздало зажмурился, будто готовился к тому, что сейчас его будут бить, но решительный настрой не сменил. И только по тому, как пальцы нервно перебирали голубой браслет, было понятно - спокойно он себя сейчас не чувствует ни разу. — Ну… — начал Ураган, и его голос на мгновение предательски дрогнул, но тут же выровнялся, — Я не смог. — Не смог? — Николас бравировал, словно не он только что был на грани жизни и смерти, — Охренительная причина. Запишу и в золотую рамочку повешу! Если бы можно было выплеснуть эмоции просто что-то разбив, то Николас уже давно бы жил среди осколков. Однако в руке у него была лишь заветная кнопка. Вэш захлебнулся негодованием и в его привычном напускном стиле возмутился: — Да много ли ты понимаешь? Где хотя бы элементарное «спасибо»?! Конечно, это было неправильно накидываться на спасителя, но одно только его присутствие здесь могло привести к ряду проблем. Понимание, что они идут по чьему-то задуманному плану, как ведомые пешки, вводило Николаса в нестерпимое бешенство. Блондин однако не стал растягивать ссору и решил задушить конфликт на корню. Ему хватило секунды, чтобы оценить обстановку: висящий безвольный ребенок, безоружный Николас и ученый, что стоял в стороне грозовой тучей. — Мне показалось, что как будто бы тебе нужна помощь, — примирительно сказал Вэш с лёгким уколом. Действительно. Ты ведь всегда приходишь на помощь, не думая о последствиях? Николас не знал чего хотел больше: просто придушить болвана или придушить в объятиях до хруста костей. Именно в этот момент их препирания прервали. Тихий, прерывистый, но такой омерзительный смех раздался со стороны Вектора. — Ну-ну, полно вам, голубки… — протянул он с искренним восхищением, — И всё же, какой приятный сюрприз, Ураган… Экзодус шагнул вперёд, разглядывая Вэша, как редчайшего экспоната, который внезапно сам пришёл в руки. В какой-то степени так и было, теперь всё зависело лишь от их сноровки. — Я уж было начал терять надежду, — продолжил он, вперевалку подходя к ним, — что у нашего дорогого Николаса получится с тобой… связаться. Его желтые зубы скалились в гнусной ухмылке, а сам он выглядел, как стервятник, что наконец нашел чем поживиться. — Пришлось бы, знаешь ли, зря подрывать приют. А ведь там столько… потрясающих экземпляров, — добавил он с мечтательным видом. Слова ученого доходили до Николаса словно сквозь вату. Брюнет даже не сразу отреагировал на прозвучавшую информацию. А как только дошло… Он, как в замедленном режиме, повернул голову к Вектору. Моргнул пустыми глазами. Затем ещё медленнее перевёл взгляд на кнопку. На коробку, которую он всё ещё сжимал. — Что… — выдохнул парень едва слышно. Внутри что-то оборвалось. Если бы он не успел. Если бы всего-то на долю секунды замешкался. Если бы рука Фила всё-таки нажала… Не только жизнь этого ребёнка была бы на грани. Но и приют. Абсолютно все дети. Всё. Вульфвуд резко вдохнул, и в груди стало так тесно, так противно, как будто весь кислород на базе испарился. Не было его. Не было такого спасительного вещества, которым можно спокойно дышать. — Ты… — в голосе плескалась только голая, ледяная ярость, — Ты хотел вытащить именно его сюда. Карточный домик из догадок, которые Николас с таким усердием собирал последние две недели, рассыпался от одной единственной мысли. — Но как… — он перевёл взгляд на Вэша, пытаясь найти ответ прямо в нём - в этих чистых, невинных, чтоб их, глазах, — Откуда ты мог знать, где я… Неужели те сны… Додумать мысль ему не дали. Вектор взревел так, что гортанный звук, казалось, прошёлся по стенам, по металлу, заставляя воздух в помещении вибрировать. — А теперь не твоя беда об этом думать! И он сорвался с места, как танк, который всё это время буксовал на одном месте. Тело его пошло вперёд резким, ломаным импульсом, кибернетическая конечность щёлкнула, раздваиваясь. Металл разошёлся на сегменты, вытягиваясь, удлиняясь, превращаясь в два гибких, опасных хлыста, которые за долю секунды обрели остроконечную форму. — Ох ты ж… — выдохнул Николас, стараясь уйти от ускорившихся атак, — У тебя там трансформер, что-ли? Один из хлыстов разрезал воздух с таким свистом, что уши на секунду заложило. Вульфвуд едва успел сместиться, чувствуя, как тот пролетел у самого виска. Он перекатился, поднялся, снова сместился, стараясь держать дистанцию, но уже чувствовал, как тело начинает сдавать. Наемник не знал какое по счету дыхание он в себе пытался открыть, какие соки выжать из собственного тела, чтобы противостоять этому уроду, но усталость давала о себе знать. Слишком долго он боролся. Слишком много ресурсов потратил. И даже у него есть пределы. Хоть Вэш и был на подхвате, отвлекая на себя внимание и предотвращая некоторые удары, этого было недостаточно. Дыхание сбивалось, мышцы отзывались тупой, тянущей болью, а реакция, которая всё это время вытягивала бой, начала предательски запаздывать. Он словно бежал рысцой по канату, что висел над пропастью. — Да ну иди ты… — натужно выдохнул он, уходя от очередного удара, который задел его по касательной. Ещё один рывок. Ещё одно уклонение. И вот тут произошла такая маленькая, но исключительно фатальная ошибка. Он сместился чуть позже, чем нужно, и рука Вектора ударила благо не в него - в его руку, разрывая плоть и вспарывая вены. Коробку выбило. Пальцы в очередной раз сжали пустоту. Она вылетела из его рук, крутанулась в воздухе, заманчиво сверкая углами, и с глухим стуком отлетела в сторону. Как в замедленной съемке опасная вещь прокатилась пару метров, и остановилась прямо на крае обрыва, где зияла дыра в стене. Николас рванулся в отчаянной попытке. Коробка опасно покачивалась одним углом над пропастью, рискуя сорваться в любой момент от легкого ветерка. Очередная заминка - и Вектор до неё доберётся. Вот он уже по гребанной биссектрисе летит в ту сторону. Сегодня был однозначно самый дерьмовый день в жизни Вульфвуда. Он понимал - еще одна чертова секунда и приют взлетит в воздух. И все его привязанности тоже там же окажутся. И как же адски он устал… За доли секунды когда наемник катался по той самой грани между осознанием и безысходностью появился он. Вэш. Красиво влетел - почти по учебнику дешёвой мелодрамы, где герой появляется ровно в тот момент, когда уже всё пошло по одному месту, финита ля комедиа, титры вовсю идут. Николас даже успел мысленно скривиться, потому что формулировка «врождённый инстинкт автоматически приходить на помощь, когда уже совсем жопа» звучала в его голове куда честнее, чем та светлая, добрая хрень, которую сам Вэш обычно озвучивал. Блондин врезался в Вектора, сбивая тому траекторию, перехватывая движение, и на короткий, невероятно драгоценный промежуток времени сумел его задержать. Николас, не теряя времени, рванулся к отвесу. К злополучной коробке, от которой сейчас зависели все устои брюнета. Но Вектор не был бы Вектором, если бы позволил всё закончить так просто. Вторая механическая конечность - вытянутая, хищная, похожая на лезвие хлыста - вылетела из-за спины Вэша, описывая резкую дугу, направилась прямо в сторону цели. Ураган рефлекторно среагировал. Он откинул Вектора назад, сбивая его баланс, и, не раздумывая ни секунды, перехватил эту чёртову конечность рукой. — Угх-! — вырвалось у него, срываясь в резкий, болезненный выкрик. Металл глубоко впился в кожу. Мгновенно хлестнула горячая жидкость, контрастная на фоне холодного блеска механизма, и рука Вэша на секунду дёрнулась, не выдерживая нагрузки. И, разумеется. Конечно же, блядь. Николас обернулся как по команде, как полнейший идиот. Впоследствии он потом даже вспоминал эту ситуацию и материл себя последними словами. Потому что в тот момент его тело рефлекторно дернулось туда, где нужна была помощь, на долю секунды напрочь забыв про шанс всё закончить. И именно этот момент стал роковым в том дне. Да, Вульфвуд потом перебирал в памяти как именно тогда всё окончательно посыпалось, и если бы не то стечение обстоятельств, могло ли пойти всё по-другому? Ведь на самом деле правду говорят, что маленькая бабочка лишь одним взмахом крылышков может устроить ураган на другом конце вселенной. И «ураган» в этой притче имеет отнюдь не последнее значение. Их траектории пересеклись. Он не успел затормозить. Вэш не успел отступить. И они тяжело столкнулись, сбивая друг друга с ног, запутываясь в собственных движениях, теряя равновесие, как два придурка, которые в самый важный момент решили устроить совместный краш-тест. Пол встретил их с глухим ударом, выбивая остатки воздуха и поднимая в воздух пыль, которая тут же повисла серой, мутной завесой. — Вашу ж… — прохрипел Николас, не сразу понимая, где верх, где низ. Наемник пытался осмотреться, собрать конечности в кучу, и старательно высмотреть горизонт в мешанине из песка. И в этой замедленной, вязкой реальности он увидел абсолютную мелочь. Ничтожную деталь. Камешек, сорванный их падением отлетел в сторону. Лёгкий. Незначительный. Совершенно не заслуживающий внимания. Если бы не одно «но». Он едва заметно ударился о коробку. И этого оказалось достаточно. Коробка качнулась, и угол, который и так висел над пустотой, окончательно потерял опору. Сердце в груди глухо ударило. Время замерло. Метафорически или по-настоящему - не важно. Важным было то, как вязко перетекали секунды, давая в полной мере искусить наблюдение за тем, чем закончится эта дурацкая, отчаянная попытка обмануть неизбежное. Ему было не до размышлений, Вульфвуд просто действовал, на чистом упрямстве, на надежде, на вечном «ещё раз», которое обычно и вытаскивало его из самых херовых ситуаций. «Ну давай же…» — отчаянно подумал он, уже отталкиваясь, уже падая вперёд. Кто-то говорит, что прыжок в пустоту означает отсутствие выбора. Кто-то утверждает, что это свобода и отпущение себя. Кто-то с пеной у рта доказывает божественный умысел, мол, все мы произошли с небес. Для Николаса это было актом отчаянной честности. Маленький человек, зажатый между страхом и неизбежностью, наконец перестал врать самому себе и сделал шаг туда, откуда нет возврата. Эта чёртова коробка, эта нелепая, смертельно важная штука, которая почему-то оказалась центром всей этой проклятой истории, мелькала перед глазами, но никак не давалась в руки. Вэш, судя по резкому движению сбоку, сделал то же самое, что и брюнет, без слов, с молчаливой поддержкой в единой цели. Потому что по-другому просто нельзя. И мир сузился до одной точки. Ничтожно маленькой в размерах этой Вселенной. Красная кнопка, как тряпка для быка, была так близко, но не приближалась. Вульфвуд чувствовал себя наивным осликом, что бежал за привязанной морковкой. И он не успевал. Это чувство промедления заполнило его тело, каждую клеточку, каждый атом. Время растягивалось, движения замедлялись, но расстояние не сокращалось. Как в кошмаре, где ты бежишь, но не приближаешься. Коробка ударилась углом о твердое основание песчаника. Дразняще провернулась. И еще раз. Николас, упав вслед за ней, выбросил руки вперёд, цепляясь за воздух, почти касаясь— Мимо. Пальцы прошли в считанных сантиметрах. Кажется, он себе что-то повредил неудачным падением, но сейчас было не до этого. Коробка вновь легко проскочила. И секундой позже сорвалась вниз лицевой частью. Так легко и несуразно. Вульфвуд только сейчас осознал, что полз за предметом на корточках, стесывая колени, и замер всё также с вытянутой рукой. Не двигаясь. Не дыша. Только глядел вниз, туда, где она лежала, и отсчитывал в голове секунды - как будто от этого что-то зависело. Раз. Два. Три. Когда? Вэш скатился следом, поспешно, неуклюже, запинываясь, и, оказавшись рядом, почувствовал как бегут мурашки от представшей картины. Колени разбиты - кровь уже проступала сквозь черную ткань, расползаясь тёмными пятнами. Одна нога вывернута под неестественным углом. Возможно — сломана. Возможно — просто вывихнута. Его глаза, обычно напоминающие две блестящие бусины черного агата, сейчас больше походили на бездонную пропасть. Такие же опустошенные и обреченные. Откуда-то издалека, куда он упорно не смотрел - громом прокатился звук. Глухой, разрастающийся, словно сама земля разрывалась изнутри, этот рёв шёл волной, накатывал, вгрызался в пространство, доходя до них с опозданием. — Нет… — беззвучный шепот сорвался с его потрескавшихся губ. Хотелось пить. Он до последнего цеплялся за эту наивную, дурацкую мысль, что это фарс. Что это какой-то спектакль Вектора, очередной трюк, иллюзия, проверка, что угодно, только не реальность. Потому что иначе… Иначе это значило, что всё это - на самом деле. Почему вообще он? Почему приют? Неоформленные в слова эмоции накатывали, не давали двинуться, держа невидимыми путами. Вопросы роились в голове, цеплялись в комок, как стая голодных крыс. Почему? Почему? Почемупочемупочему— Вульфвуд так и не повернул голову. Не смог. Не захотел. Ведь если он посмотрит - это станет окончательно настоящим. Взаправду. А пока он не смотрит… Этого значит не случилось, да? Можно ещё на долю секунды притвориться, что это не с ним. Что это не про него. Но он знал. Абсолютно точно знал, что там. — Вот теперь ты понимаешь цену промедления, — голос Вектора прозвучал сверху с некими торжественными нотками. Его чёрная фигура стояла на фоне разорванного проёма, в центре этой искорёженной дыры. Убью суку. Николас с усилием поднял голову. Внутри него не осталось ничего, кроме одного, кристально чистого, звенящего набатом желания. Он представлял как методично, с извращенным удовольствием будет вколачивать эту наполовину механическую черепушку в землю. Наемник как наяву видел это. Перед внутренним взором пролетели картинки как он хватается за эти жирные, лоснящиеся пакли и со смачным звуком впечатывает свой кулак в безумную харю. Раз за разом. До тех пор, пока от него не останется ничего кроме месива. Он желал, чтобы тот скулил, просил пощады, а затем замолк навеки. Брюнет никого и никогда в жизни не ненавидел так. Это чувство было холодным и освежающим, как лед, вымораживающий душу где-то под рёбрами. — Я тебя так отмудохаю… — хрипло начал Вульфвуд, упираясь руками в землю, пытаясь подняться. Тело не слушалось - нога подломилась сразу и безвольным куском мяса перестала отвечать на приказы мозга. Он рухнул обратно на колени, с глухим ударом о песчанник. Брюнет костерил себя последними словами - как бесхребетная кукла, ради всего святого. Мерзкое бессилие затягивало его с головой, словно болотистая гниль. Николас попытался ещё раз, стиснув зубы. Напрягся из последних сил - руки дрогнули, мышцы откликнулись и сразу же после отказали. Всё. Пусто. Ресурс был выжат до последней капли. Организм сказал своё окончательное «аривидерчи» и больше не собирался участвовать в этой лотерее не на жизнь, а на смерть. Кто-то сбоку положил руку на его плечо, удерживая, чтобы он сам себя не травмировал еще больше. Бесит. Наёмник ведь ещё может… Николасу пришлось остаться на земле. Дыша тяжело, неровно, глядя вверх на силуэт Вектора, который стоял там, уже отдышавшись, и, что бесило больше всего, с этой тошнотворной глумливой ухмылкой. И это было невыносимо. Что он не может сейчас встать, не может дотянуться. И всё равно не отвёл взгляда, встречая в ответ снисходительное выражение. Потому что если уж он не может встать… То хотя бы смотреть брюнет будет до конца. До его слуха долетел приглушённый расстоянием и толщей песчаника звук металлического скрежета. Фигура ученого двинулась, будто он словил своей кибернетической рукой тяжелый предмет. — Ты так боролся за то, чтобы спасти всё и сразу… — Вектор имел такой вид, словно получил уже всё, что хотел, а теперь имел наглость рассуждать о философии жизни, — Но так и не понял, что иногда стоит вообще не делать выбор. Он слегка склонил голову, разглядывая Николаса сверху вниз, как учитель, который сейчас будет объяснять очевидное ученику, который по какой-то причине упорно этого не видит. — Люди порой его не достойны. А то, что действительно было достойно… ты сегодня утратил. Или утратишь. Я, говоря по правде, не совсем понимаю нюансы этих ваших взаимоотношений. Внутри что-то неприятно дёрнулось в ожидании нехорошего предчувствия. Что он несёт? Вектор чуть усмехнулся. — Прав был один мой знакомый, — продолжил он пренебрежительно, отмахиваясь как от мошкары, — И самое интересное… ты этого даже не поймёшь. Мужчина сделал маленькую паузу, давая словам осесть. — Опять-таки… это только «возможно», — и затем мягко, с непонятным брюнету сожалением добавил, — Ты вроде умный парень. И мне тебя даже жаль. Николас почувствовал, как в груди холодеет понимание, которое ещё не оформилось, но уже начало проступать, как пятно. Что-то такое неуловимое скользило в словах этого безумца. Он просто смотрел вверх, в эту чёртову дыру, где стоял Вектор, и в голове, как назло, слишком громко звучала лишь одна единственная мысль: Что он имеет в виду?.. И, что хуже всего… Почему это звучит так, будто он прав? Вектор не стал тянуть. Он вообще, казалось, перестал играть в интриги и тонкости, видимо решив, что зрителю уже достаточно намекнули и пора показывать финал. — И вот твой итог, — это было сказано даже не торжественно, а до нелепого скупо и буднично. Как обсуждение погоды за чашкой чая. В следующую секунду из разорванного проёма вниз полетело тело. Маленькое, искалеченное, с болтающимися трубками, которые на лету рвались, вытягиваясь за ним, как оборванные нити. Он не кричал - не мог, да и сил у него, кажется, уже не осталось ни на что, даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Фил просто падал. Николас не мог хотя бы двинуться в ту сторону. Тело не слушалось, будто между ним и мозгом была непробиваемая заслонка. Он сидел и смотрел как ребёнок летит вниз на верную смерть. Слева что-то быстро мелькнуло. Рука с плеча исчезла. Вэш сорвался с места, оставляя за собой только клубы пыли. Песчаник под его ногами не стал препятствием - он буквально взбежал по откосу, легко, почти невесомо, обходя все законы гравитации. Николас даже не успел толком понять, как это произошло. Только увидел как Вэш подлетает, вытягивает руки и перехватывает падающее тело, смягчая удар, аккуратно прижимая мальчика к себе. Они вместе рухнули вниз. Песок поднялся, закрутился вихрями, на секунду скрывая их, а затем осел. И наемник разглядел как блондин осторожно, как хрустальную вазу, держал малыша в своих крепких, но таких нежных руках. Как будто боялся, что тот рассыпется прямо в его объятиях. И на лице у него… То был чистый, незамутненный страх. И отчаяние в глазах, от вида которого внутри у наемника появилось неприятное чувство. Он не должен был его чувствовать, точно не по отношению к этому великовозрастному парню. Так почему же столь сильно хотелось выкрикнуть ему в лицо: Неужели ты наконец-то решил подействовать?! Как ты допустил?! Брюнет пополз, всё так же на корточках, медленно, превозмогая тяжесть в теле. Колени отзывались тупой болью, окровавленные ладони скользили по пыли, раны забивались песком, но он этого почти не чувствовал. Он видел только мальчика. Фил лежал на руках у Вэша - чересчур лёгкий, слишком безжизненный, как будто все соки из него по капле вытекали через трубки. Грудь едва заметно поднималась, дыхание было рваным, слабым, еле уловимым человеческим ухом, а тихое, еле слышное поскуливание больше напоминало остаточный рефлекс. Трубки всё ещё тянулись к нему, часть из них уже была вырвана с мясом, и из них медленно вытекала жидкость - густая, тёмная кровь, смешанная с чем-то прозрачным, химическим, чужеродным. Она стекала по коже, по пальцам Вэша, по земле, оставляя за собой липкие, уродливые следы. Это было нелепо. Неправильно. Ради чего? Какая цель? Какой смысл? Всё это выглядело как чья-то больная, бессмысленная прихоть, которой не было оправдания. Просто… сломанная жизнь. Причём сломанная так глупо, так неуклюже, так по-идиотски, что от этого становилось нестерпимо больно. Николас подполз ближе. Протянул руки - осторожно, боясь дотронуться, словно одно неловкое движение могло окончательно всё разрушить. И всё-таки коснулся. Ладони легли на бледные щёки мальчика - холодные, влажные от пота и стекающей из глазниц крови. — Нет… — прошептал он охрипло, голос осип на имени и сорвался, — Фил… Просьба, отрицание, и отчаянная, бесполезная надежда - всё это было в одном звуке. По щекам потекли слёзы. Одна за другой, падая на чужую кожу, смешиваясь с грязно алым и пылью. Вэшу тоже было больно. Не так, как обычно болит тело, хотя и оно не отставало, отзывалось пульсирующей, тянущей болью в ладони, где кожа была разорвана металлом прямо до костей. Нет. То было глубже. Въедливее. И как же часто он видел это. Сколько раз он вот так сидел, прижимая к себе чью-то жизнь, которая утекала сквозь пальцы, несмотря ни на какие усилия? Десятки? Сотни? Он перестал считать после ста пятидесяти. И всё равно каждый раз - как первый. Каждый раз внутри что-то ломалось заново, с тем же тупым, безысходным треском. И только осколки продолжали резать и так уже израненную душу. Сегодня добавился ещё один осколок. И самое отвратительное - никакой привычки не появилось. От этого просто напросто не было защиты, вечно продолжая терзать фарш из агонии, в который превратились его воспоминания. Очень сильно хотелось разрыдаться, но сегодня - прямо сейчас он должен был быть сильным. Они сидели ещё долго. Настолько долго, что солнце медленно скатилось за горизонт, оставляя после себя остатки тусклого бледно розового света, который постепенно сменился серыми, холодными сумерками. Потом была только темнота и тишина. Они оба молчали. Вэш чуть съежился, не выпуская Фила, и на секунду закрыл глаза. Мерил. Роберто. Скупая мысль возникла из ниоткуда, где-то на задворках сознания так и оставшись висеть. Они, наверное, уже ждут. Или ругаются, что оставил их. А может беспокоятся из-за того, что он так резко сорвался и убежал без объяснений. Днем ранее он не выдержал - хотел тихо забрать капсулу и отправиться в Упование, потому что не мог сидеть на месте, потому что что-то внутри кричало, тянуло, не давало покоя. Журналисты как обычно словили его на горячем. И вот он здесь. Почему-то снова в той самой точке, где всё заканчивается одинаково. Блондин скорбно выдохнул, чуть крепче прижимая мальчика к себе. — Прости… — еле слышно сказал он, не совсем понятно кому. Нико. Филу. Или тем, кто сейчас ждал его где-то далеко, даже не представляя, во что он снова вляпался. Потому что, как ни крути он всё равно приехал слишком поздно и позволил исчезнуть еще одной невинной жизни. Знакомое ощущение, выученное наизусть за последние две недели, свербело под кожей. Сначала оно начиналось как лёгкое покалывание где-то под рёбрами, затем уходило глубже. Растекалось под кожей, как раскалённая жидкость, которая ищет выход. Энергия рвано клокотала внутри. Опасно. Вэш резко втянул воздух, на секунду зажмурившись, пытаясь удержать это, загнать обратно, как делал уже не раз. Долгая разлука с якорем давала о себе знать, и сейчас, после всего того ужаса, что произошел, это ощущение усилилось стократно, становясь почти неуправляемым. Сама суть требовала прижаться, дотронуться, прильнуть… Да, ему нужна была помощь. Но… Он открыл глаза и посмотрел на Николаса. Сегодня блондин должен был быть опорой. Тот сидел, скрючившись, плечи опущены, взгляд был пустым. Брюнет не моргая и не двигаясь смотрел на тело мальчика, как робот, которого просто выключили за ненадобностью. Вэш стиснул зубы. Он не мог даже приблизительно представить, что сейчас происходило у Николаса в голове. Не мог измерить, не мог осознать, не мог сопоставить со своим опытом, потому что это было чужое, слишком личное, слишком глубокое. Но он видел насколько тому плохо. Как это для него важно. Если попытаться представить… что «Дом» исчезнет в один момент по воле случая… Вэш резко дернулся, мурашки промаршировали от копчика до затылка. Одна только мысль об этом скрутила внутренности, сжала их так, что на секунду стало трудно дышать. Пустота, которая могла бы остаться после - она пугала до состояния паники. Невыносимо. Он перевёл взгляд обратно на Николаса и осторожно сдвинулся ближе. Ему хотелось помочь, но он не знал как. Хотелось сделать хоть что-то - что угодно, лишь бы это хоть на каплю облегчило ту неподвижную, давящую тишину, в которой сейчас сидел Николас. — Эй… — парень не знал, с какой стороны вообще подступиться. Ответа не было. Звенящая тишина разбавлялась только ускоренным стуком его не совсем человеческого сердца. Блондин осторожно вдохнул, будто перед прыжком в холодную воду, и попытался заговорить, подбирая слова на ощупь, как слепой в незнакомой, полной ловушек комнате. — Вульфвуд?.. пожалуйста… — звук вышел тихим, ломким, будто принадлежал вовсе не ему. Слова не складывались, рассыпались как сухие листья на ветру. Вэш на секунду замолчал, сжав губы, но тишина только сильнее давила, только сильнее делала всё это невыносимым. Ему казалось, что если он сейчас не скажет хоть что-то, если просто оставит всё как есть - это будет хуже, чем любые неправильные слова. Кажется, когда он сам был в таком состоянии… ему бы наверное хотелось ощутить плечо, на которое можно опереться. — Нико… — начал Ураган снова, уже быстрее, не давая себе времени остановиться, — Я… я помогу отстроить приют заново. Он сам понимал, как это звучит. Глупо. Пусто. Но продолжал, цепляясь за мысль, как за спасательный круг: — У меня был знакомый архитектор… он кое-чему меня научил… я не прям профессионал, но… я смогу… или мы найдём людей, которые смогут, я… я могу заняться этим, правда… Блондин говорил и сам слышал, как неуверенно звучит его голос, но остановиться уже не мог. — Может… может кто-то выжил?.. — добавил Вэш с настороженной надеждой, — Давай я схожу, проверю… Он приподнял колено, уже собираясь двинуться в сторону города. — Заткнись. Слово прозвучало резко, жестко… как удар. Вэш замер в нелепой позе. Видимо речь Урагана сподвигла на то, чтобы брюнет вышел из своего ступора. — Заткнись! — несмотря на то, что парень больше не сказал ни слова, у Николаса словно внутри действительно сорвали стоп-кран, и всё, что до этого копилось, давилось, молчало - хлынуло наружу, — Ты и со мной этот трюк решил провернуть? — К-какой трюк?.. — Вэш чуть отступил, от пустоты во взгляде напротив не осталось ни следа. Теперь там плескалась… злость? На него? — Вечно ходишь, — Николас угрожающе хмыкнул, — и, как назло, по больному бьёшь. Радужно обещаешь реки из конфет и спасение от всех болезней. Голос быстро набирал силу, доходя до апогея. — А потом выясняется, что конфеты уже все сожраны, а лекарства вообще не существовало! — Вульфвуд… — тихо начал Вэш, но его перебили. — Я ведь даже поверил, — в его усмешке было что-то откровенно болезненное, обидное, — В эту твою непринуждённость, в этот твой идиотский оптимизм. Наемник покачал головой, словно сам не верил, что сейчас раскрывает душу нараспашку. — Пойти за тобой решил… Думал: «Ну наконец-то. Хоть кто-то нормальный. Хоть кто-то человечный в этом гребанном мире». А оказалось - очередная мишура. Вульфвуд понимал - неправильно это всё. То, что он сейчас говорит все эти слова - неправильно. Но ядерная смесь из злости, обиды, гнева от несправедливости клокотали в его черной душе. И им нужен был выход. Голова готова была взорваться. Если бы Вэш тогда в деревне не пошел за ним к останкам корабля, то мог бы спасти деревню от нападения, и им не пришлось бы тащиться в лабораторию к Вектору. Не попади они в лабораторию к Вектору, может он бы и не нарыл о слабостях Николаса - спутника самого легендарного преступника. И в конце концов, послушай блондин наемника и останься на корабле, то может и не нажалась бы эта чертова кнопка! Он ведь почти..! Вэш смотрел на него широко раскрытыми глазами, будто не сразу понял, что именно только что услышал, будто смысл слов дошёл с запозданием и теперь расползался внутри с нехорошим ощущением нарастающей бури. — Ты бы умер! — вырвалось у него отчаянно, как последняя попытка хоть за что-то уцепиться. — Велика беда… — в усмешке Вульфвуда было слишком много горечи, чтобы это можно было назвать иронией, — Много ли бы поменялось от моей смерти? Кажется внутри брюнета эмоции уже сходили с ума, отравляя сознание едкими комментариями. Он просто не мог остановиться говорить, до тех пор пока в своих размышлениях не дошел до… — Я бы лучше умер, чем…! Слова зависли на грани. — Чем «что», Нико? Внутри всё сжалось. Судорожно не хотелось слышать окончания. Нет. Не говори этого. Мысль вспыхнула так отчётливо, что на секунду перекрыла реальность. Пожалуйста… Блондин не двигался. Только смотрел и ждал. Словно приказ на эшафот. Посмотри на меня. Но Николас не смотрел. Кровь уже текла. Сначала тонкой незаметной струйкой, а потом набирая обороты срываясь с кончика носа, капая на песок, оставляя тёмные пятна, которые тут же впитывались, исчезая. Вэш не сразу заметил поплывшее зрение. Контуры потеряли чёткость, как будто кто-то провёл по ним рукой. Сказать? Сказать ему, что он мой… Он стиснул зубы. Нет… Нельзя. Это эгоистично. Но если не сказать… Мир качнулся. Слова застряли на кончике языка, так и не сорвавшись. И в этот момент Николас всё-таки закончил, бормоча себе под нос и даже не поднимая взгляда на блондина. — Чем знал бы, что из-за меня погибло столько народу. Сказал и пожалел. Это было чересчур, но назад пути не было. Слова обратно в рот не запихнешь, оставалось только попытаться исправить. — Нет… подожди. Я не… чёрт. Я не то имел в виду. Но было поздно. Вэш знал, что конкретно хотел донести до него Вульфвуд. Странные видения вновь накатили на него. Голоса ворвались бешеным потоком, смывая все разумные мысли из головы. Они перебивали друг друга, сталкивались, как пьяные в тесной комнате, орали, шептали, тянули в разные стороны, не давая ни секунды тишины, ни малейшего шанса собраться. «Вэш! Помоги!». Отчаянный возглас прорезал внутреннее сознание. И блондин отозвался мгновенно, рефлекторно, как делал всегда: Помогу! Но следом наплыла сдавленная мысль. Как?.. Руки дрогнули. Пальцы сжались. Он правда хотел бы помочь. Всегда хотел. Только… «Ты ведь мой пособник». Низкий баритон перебил предыдущий клик о помощи. Найвс. Брат. Вэш зажмурился, как от яркого света. Нет… Я не хотел. Я не выбирал это. Зачем ты… Но голос не исчез. Он остался. Как и следующий. «У каждого из нас есть билет в жизнь». Рэм. У него всегда была ассоциация этого имени с мягкими речами, теплыми руками, что гладили по голове. Я старался. Мысль пронеслась, оставляя усталое послевкусие. Губы дрогнули. Правда старался… Жить. Как ты говорила. Прости, я не справился… И тут же - ещё один голос. Последний и до того тихий и потерянный, что он не сразу даже понял смысл слов. «Лучше бы меня не существовало». Вэш замер. Кто…? Кто это? Перед внутреннем взором предстало его собственное лицо. …лучше бы меня не существовало, — выдохнула шёпотом его копия. Голова опустилась. По плечам табуном пробежали морозные мурашки. Николас был прав. Как бы он ни пытался, как бы ни старался сделать лучше. Каждый раз, снова и снова всё становится только хуже. Люди страдают, умирают, ломаются, а он, как предвестник беды, остается. И снова обещает, и снова не справляется. Браслет на его запястье не выдержал. Едва слышный треск разрезал образовавшуюся тишину и бусины рассыпались, ударяясь о песчаник, отскакивая, катясь в разные стороны и теряясь в пыли. Оказывается он всё это время теребил его машинально пальцами и тоненькая веревочка, не особо заботливо сплетенная создателем, наконец не выдержала такого к себе отношения. Блондин посмотрел на пустое запястье и беззвучно усмехнулся. У разочарования вообще есть предел? — Я… — это был его голос? Звучало совершенно по-чужому, — Я понял… Брюнет наконец поднял взгляд и обратил внимание на состояние Вэша. — Лохматый?.. Чёрт! Что с тобой? Почему..? — Наверное, я лучше пойду… — слова подбирались с трудом, — всё-таки проверю, как там приют… — Нет… Стой! Видимо блондин услышал это по-своему. — Или нет… — тихо добавил он, опуская взгляд, — Лучше не надо. Ты прав, одни беды от меня. И это… Прости. Я не успел. Слова Вэша отрезвляли, резали по самому нутру, въедались под кожу. Наемник не верил, что на эмоциях позволил себе наговорить такого ужаса. — Что ж… пока? — Ураган уже развернулся в сторону пустыни, отворачиваясь от Николаса и скрывая свое лицо, — Если что-то нужно будет… Он замолчал и покачал головой. — Или нет. Наверное, не надо. Ноги совсем уже не слушались, словно принадлежали вовсе не Вэшу. Тяжелым лишним довеском они лишь усугубляли и так его нелегкое положение. Песок под ногами казался нестабильным, как вода, и в какой-то момент его повело в сторону, равновесие сорвалось, тело накренилось… На чистой силе воле он смог остановить себя себя. Выпрямился. Парень не мог позволить себе упасть. Не здесь, не сейчас и уж точно не перед ним. Он не хотел, чтобы Николас видел его состояние. Не хотел видеть в его глазах жалость и тем более понимание. Хотя вроде тот что-то кричал ему вслед. Неужели заметил? Нет, он просто не выдержит, если обернется. Превратится в сопливую плаксу, потеряет всякую гордость и уважение к себе. Хоть что-то из этого у него должно было остаться. Он шел по песку в сторону… города? Блондин не знал. В голове набатом билась мысль: Не должен существовать. Не нужен. Где-то рядом поднялся песок от внезапно появившегося ветра. Что-то громко заголосило. А? Почему так громко? Больно ушам. Звук бьет прямо по мозгам. — Вэш?! Что произошло? Что с тобой?! Ты плачешь?! Почему ты… в таком состоянии?! Мерил? Откуда ты здесь? Ты должна была быть с Роберто. А, вот и он кажется… — Вэш, ответь! Видимо она не услышала его вопроса. Или он не сказал его вслух? Надо идти. С него правда достаточно. Плохо. Мерил что-то еще кричала, но он не мог остановиться. Кажется прошло совсем немного времени, блондин брел по каким-то улочкам, затем нашел неприметный поворот. Какой-то полуразрушенный покосившийся временем дом. Здесь давно уже никто не живёт - окна выбиты, металлические ставни частично отломаны. Взгляд зацепился за криво, но зато старательно сколоченный стул. Очень даже милая инсталляция для такого заброшенного жилища. Неужели кто-то пытался привести его в порядок?* Вэш забился в неприметный угол, красное марево перед глазами мешало рассмотреть окружение вокруг него. Хотелось завыть, но он не мог даже этого - не получалось. Каждый вдох разрывал легкие изнутри, и блондин старался хотя бы дышать через раз. Опять один. Снова самому зализывать раны - метафорические, конечно. И, кажется, наконец-то недолго. Только чуть-чуть потерпеть и всё закончится. Чтож, он и не ждал от своей жизни счастливого конца. Но только картинки, которые Ураган ранее себе представлял было больно отпускать с мыслями «это не для меня». Вот же. Ладно. Это просто расплата… Ему давно стоило принять, что он всего лишь обуза. Послышались гулкие шаги. Или может ему показалось? С замутненным сознанием всякое может привидеться, возможно, ему хотелось выдавать желаемое за действительное. Нет, какая-то тень все же зависла над ним… Затуманенное зрение не дало рассмотреть фигуру, но зато запах… запах был знаком. — Ну наконец-то… набегался? Знакомый голос лишь подтвердил его догадку. — Т-ты?.. — выдохнул Вэш, не в силах ни подняться, ни сфокусировать взгляд. Однако он и без того хорошо знал, кто стоит перед ним. — Роберто, идите за Вэшем, я к Николасу! — журналистка даже не пыталась скрыть напряжение, голос её сорвался на резкость, а движения стали дергаными. Она чуть ли не начала подпрыгивать на месте. Оно и не удивительно, было от чего нервничать. То, в каком состоянии они увидели блондина - навевало жуть. Сплошь покрытый красными линиями, словно кто-то прошелся по коже скальпелем, с кровью из ушей, глазниц и носа, парень словно вышел из ада. Парочку передернуло при воспоминании. — Ты предлагаешь бежать вприпрыжку за ним мне - дряхлому старику с прокуренными легкими?! Ураган, оправдывая свое прозвище, только появившись и в правду сразу же ускакал, что тот наглый олень на корабле флотилии. Только песок взметнулся, да ветер просвистел. И теперь нужно было решить дилемму, кому за кем бежать и что выяснять. В последнее время со всеми ними творится слишком много странного. Роберто с Мерил прищурились, глядя в сторону, куда исчез блондин, и в их головах на пару возник лишь единственный вопрос: Что же у них там, черт возьми, произошло?! Девушка бежала, уже почти не чувствуя ног. Песок забивался в ботинки, дыхание сбивалось, в боку неприятно кололо, но останавливаться она даже не думала. Флайер она, скрипя зубами и внутренне проклиная всё на свете, всё-таки отдала Роберто - исключительно потому, что перспектива тащить потом наставника с сердечным приступом её совершенно не вдохновляла. Но напускная язвительность помогала слабо. Мысли в голове носились хаотичным роем, пытаясь сложиться хоть в какую-то логичную картину, и чем больше она думала, тем сильнее всё это начинало напоминать какой-то больной бред. С самого начала Вэш был дёрганый, нервный, постоянно прислушивался к чему-то в окружении. И ведь они почти упустили момент - этот идиот опять собирался свалить молча, никого не предупредив. Ему будто наплевать, что о нем тут, между прочим, беспокоятся! Благо они вовремя заметили и почти силком заставили взять их с собой. Первым делом они наткнулись в тихом городке Упование на разбойников. Вэш с высоты птичьего полета каким-то образом разглядел очень узнаваемый крест. Мерил даже сейчас передёрнуло от воспоминания, как эти дуболомы чуть сами себя не поубивали, пытаясь разобраться, как работает артефакт, который явно был им не по мозгам. Дегенераты, ей богу. А дальше в середине допроса, когда эти придурки только начали ломаться и нервно переглядываться от одного лишь упоминания имени легендарного преступника, Вэш внезапно… Подскочил и умчался в сторону пустыни так, будто от этого зависела чья-то жизнь. И спустя каких-то полчаса прозвучал взрыв, причем совсем не там, куда побежал Ураган. Нет, она сейчас точно все мозги сломает. Не сходится. Мерил тяжело сглотнула, сбавляя шаг. Вдалеке наконец показалась знакомая фигура. Даже отсюда было видно, что Николас сидит как-то неправильно, будто из него вынули весь внутренний каркас и оставили только одну оболочку. Сгорбленный, погасший, держащий… тело ребенка? — Вульфвуд! — Мерил практически налетела на него, тяжело дыша после бега, взвинченная до предела, и голос её звенел от ярости так, что, казалось, ещё немного и воздух вокруг начнёт искрить, — Что, твою мать, произошло?! Почему Вэш в таком состоянии?! Николас не отреагировал. Он так и сидел на коленях, ссутулившись, и мёртвым взглядом смотрел на тело мальчика, лежавшего перед ним. Ночь уже почти окончательно вступила в свои права, и взошедшие луны небосвода освещали зловещую композицию - кровь на одежде, на коже ребёнка казалась ещё темнее. Мерил открыла рот, собираясь спросить, не из приюта ли этот мальчишка, но слова застряли. В голове тут же вспыхнула другая мысль: а насколько вообще сейчас уместно лезть в это? Стоит ли ковырять ножом то, что и без того разворочено до мяса? — Надо похоронить, — внезапно подал голос наемник, — И бусины собрать… Мерил нахмурилась. — …Какие ещё бусины? Вульфвуд, что?.. Она машинально опустила взгляд вниз и замерла. В песке действительно валялись голубые запыленные бусины. Некоторые поблёскивали в лучах лунного света, другие уже почти полностью утонули в песке. Собрать все? Да это, мать его, нереально. Половина уже потерялась где-то между камнями и рыхлыми слоями песка. Но… Почему-то ей вдруг стало ясно — для обоих парней это было важно. Она снова посмотрела на Николаса. Тот всё так же не двигался, только пальцы едва заметно сжались на ткани собственной штанины. — Вульфвуд, объясни нормально, — девушка присела на корточки рядом с брюнетом, — Что произошло? Тишина. Слышно было только как ветер таскал песок по земле. — Почему ты держишь этот… — она запнулась на секунду, глядя на тело ребёнка, — этого мальчика? И что ты сказал Вэшу?.. На этот раз Николас всё-таки медленно моргнул, словно возвращаясь откуда-то очень издалека. И неожиданно криво и безжизненно усмехнулся. — Я такой дурак, Мерил. Она уставилась на него пару секунд. А потом тяжело выдохнула, устало проводя рукой по лицу. — Открыл Америку, — буркнула она с привычной сухой язвительностью, — Я тебе об этом уже давно говорю. Колкость должна была разрядить обстановку, но видимо ситуация и правда была безнадежной. Брюнет был в откровенном забытье. — Я… — Николас судорожно вдохнул, но воздух будто застрял где-то в груди, не желая проходить дальше, — Я такой же, как и остальные. Все эти гнилые люди… я такой же. Он говорил чересчур тихо для человека его комплекции, его характера, его вечной привычки огрызаться. Сейчас в нём не осталось ничего от привычного Вульфвуда - ни колючей ухмылки, ни грубоватой уверенности, ни раздражённого фырканья. Только усталость. И странная, непонятная ей вина. — Обвинил его почём зря, — голос сорвался на хрип, — Знал же… Он зажмурился до звезд перед глазами. Холодный пот скатывался с его лба, по взмокшей шее уходя за воротник. — Зачем-то напомнил ему про Июль… — последние слова прозвучали с ненавистью к самому себе, — Начал тыкать его в ошибки, как последний ублюдок. Пазл наконец сложился. И от того, что получилось в итоге, Мерил буквально прошиб озноб. — Но он же не виноват… — выдохнула она ошарашенно, поднося ладони ко рту. Осознание катастрофы громыхнуло запоздалой сиреной, — Как… как ты мог?.. Это же наш… Наш Вэш… Николас опустил голову ещё ниже. Из его горла вырвалсяс сдавленный хнык, который он явно пытался удержать до последнего, но не смог. — Я… знаю… — прохрипел он. Плечи едва заметно дрогнули. — Самый чистосердечный… самый добрый… Местами наивный до идиотизма… невероятно любящий… открытый… — Вульфвуд горько усмехнулся, — Я знаю. Мерил смотрела на него так, будто впервые видела. И, возможно, так оно и было. С такой стороны она его еще ни разу наблюдала. — Зачем, Вульфвуд?.. — тихо спросила девушка, — Ты же его… Она резко осеклась, слишком поздно поняв, куда чуть не свернула фразу. Вэш ведь просил не говорить, не лезть. Не рушить то, что у него еще оставалось. Но Николас уже поднял взгляд, пронизывая девушку двумя черными омутами. — Я его якорь, да? — на лице читалось усталое понимание человека, который наконец сложил два и два. Мерил застыла. А он, видимо, подтверждая собственные мысли, скривил губы в подобие улыбки. — Давно знаешь?.. Не так Мерил представляла их обретение друг друга. Совсем не так. Не через кровь, не через надломленные крики, не через вину, которая сейчас нависла над ними грозовой тучей. Она столько раз мысленно прокручивала совершенно другие сцены - глупые перепалки, осторожные разговоры по ночам, случайные улыбки и встречные взгляды. Это должно было быть медленно, тепло, по-человечески, в конце концов! Она бы многое отдала, чтобы увидеть, как Вэш улыбается не этой своей пластиковой улыбкой, чтобы кого-то успокоить, поддержать разговор, подурачиться, а по-настоящему. Чтобы хоть раз перестал выглядеть так, будто каждую секунду готов снова тащить на своих плечах чужую боль. Где-то сзади знакомо хлопнуло давление, знаменующее, что прилетела капсула. Мерил тут же отвернулась от Николаса, слабодушно радуясь, что может уйти от ответа хотя бы на какое-то время. Потому что отвечать вообще не хотелось. Да и что тут ответить? Да, знала, но приняла сторону Вэша? Решила понаблюдать с попкорном, как в театре? Она напряжённо уставилась на медленно формирующийся проём капсулы, чувствуя, как внутри поднимается слабая, отчаянная надежда. Сейчас выйдет Роберто. И Вэш. Обязательно. Куда он, к чёрту, денется в таком состоянии? Но когда из капсулы показалась только одна фигура, внутри у неё неприятно похолодело. Плохое предчувствие засвербило где-то в затылке. Роберто вышел с угрюмым выражением лица. Он подошёл ближе, окинул взглядом всю картину: Николаса в песке, тело мальчика, раскуроченный песчаник. Нахмурился и только потом посмотрел на неё. — Он исчез, — сказал мужчина негромко. У Мерил внутри что-то оборвалось. Как?! Ты же летел прямо за ним! А наставник после короткой паузы добавил: — Будто сквозь землю провалился. ___________________ *кто не понял в какой дом он зашел - перечитайте начало 20 главы