Фестиваль цвета киновари

Bob Dylan — Don't Think Twice, It's Alright

      Самаэль сошел с поезда с закостенелой ломотой в мышцах и пояснице. Сидячая работа и долгая поездка выжали все соки из его тела. Хотелось размять мышцы и перекусить, но приоритетом было, несомненно, заселение и покупка камеры. Прихватив чемодан и поправив лямку шоппера, мужчина прогулочным шагом пошел в сторону города. Разблокировав телефон, он вызвал такси. Машина приехала быстро, приятной внешности мужчина помог Самаэлю уложить свои вещи в багаж и они направились к единственному отелю в Хазбин Виллэйдж. Всю дорогу они непринужденно разговаривали о мелочах: о пасмурной погоде, душном поезде, расслабляющей музыке на радио. Перед тем, как водитель успел уехать, он похлопал журналиста по плечу и вежливо произнес: — Так вы, значит, здесь впервые? Тогда, добро пожаловать! — Да, благодарю, — Морнингстар неловко рассмеялся, вышел из салона, забрал чемодан из багажа и помахал вслед уезжающей машине. Когда та скрылась за пределами территории отеля, он повернулся, чтобы осмотреть здание. Оно было похоже на лесные канадские дома, правда, отличалось размером и количеством этажей. По периметру росли кипарисы, между которыми расставлены уличные фонари. На территории слева находилась большая деревянная терраса, на которой располагались столики и кресла. Справа же находилось еще несколько маленьких зданий, а за ними — густой пихтовый лес.       Вместо ручек на дубовых тяжелых дверях были использованы оленьи рога, что показалось Самаэлю удивительным. Потянув за них, он вошел в уютный холл, освещенный настенными лампами. Дополнительный свет проливался из окон, расположенных по бокам от главного входа. Длинные плотные шторы струились вдоль высоких стен, а по углам были расположены мягкие зеленые кресла с журнальными столиками. Морнингстар подошел к ресепшену, за которым стояла миловидная женщина. Она вежливо поздоровалась и с улыбкой начала расспрашивать его о предпочтениях в номере.       Спустя пару минут ключ со счастливым числом «13» и небольшим брелоком в виде пера лежал в руке. Люси, так звали ресепшионистку, предупредила, что на втором этаже расположилась делегация из Голландии, которым нужно время, чтобы перестроить внутренние часы. «Если будет шумно — зовите, работники отеля на связи круглосуточно» — произнесла она и пожелала хорошего дня. Самаэль кивнул, неловко благодаря за предупреждение.       Номер был простой: та же деревянная мебель, полы, стены. Он надеялся, что хотя бы матрас окажется мягким. Положив чемодан на пол, он снял пальто и вместе с шоппером повесил его на вешалку. Разбирать вещи пока что не было никакого желания, поэтому, наспех приняв душ, Самаэль надел привычные для себя светлые рубашку и брюки, а сверху натянул вязаную голубую жилетку. Небольшая белая шляпа прикрыла не до конца высохшие волосы. Мужчина посмотрел на себя в зеркало и недовольно закатил глаза, после чего с лёгким смешком вышел из номера, заперев дверь.       Вышел он на улицу в приподнятом настроении. Серые облака все так же заполняли собой всё небо, не позволяя просочиться ни единому лучику солнца. Ветер дул в лицо, с каждым порывом норовя сорвать головной убор. Геолокация настроена на ближайший магазин техники, который находился в десяти минутах от отеля. Прогулочным шагом Самаэль брел вдоль хвойной аллеи, рассматривая ротонды и ажурные фонари. В одной из беседок стояло небольшое пианино. Мужчина улыбнулся и сделал пометку в мыслях, что нужно сюда вернуться вечерком и, если не будет многолюдно, сыграть что-нибудь.       Как только Самаэль вошел в здание, звоночки уведомили о новом посетителе. Просторное помещение отдавало запахом пыли и пластика. Магазинчик был темным, заставленным разного рода техникой: ноутбуками, телефонами, радио и старыми магнитофонами. Неоновые синие светодиоды на стенах вырисовывались в слова и узоры. Около стойки располагался небольшой напольный аквариум с черными рыбками. Консультант подошел быстро и, поздоровавшись, спросил что его интересует. — Добрый день, мне нужна камера. Желательно, что-нибудь для профессиональной съемки. — Вы журналист? Или фотограф? — Да, журналист. — Тогда подождите минутку, принесу несколько хороших вариантов.       Слабо кивнув, Самаэль наблюдал как молодой парень ушел на склад. Пока он приносил камеры и объяснял их различие, в магазин зашел еще один посетитель. Морнингстар не обращал на него внимания, пока читал характеристики. Что-то спросив у него, работник снова отлучился. — Берите вот эту, прослужит долго и работает она сносно. По опыту говорю вам, — раздался бархатный баритон над ухом. Рука в черной перчатке придвинула один экземпляр ближе к краю, выделяя среди остальных камер. — Робби будет отговаривать, но вы не слушайте.       Морнингстар ничего не успел ответить, как вернулся консультант. Он передал мужчине несколько коробочек с маленькими микрофонами-петличками и файл с документами, после чего мужчина расплатился и вышел из магазина. Журналист опомнился после тихого "Вы определились с выбором?". — Да, я возьму эту, — указал он на выделенную незнакомцем камеру. Робби, как и предупредил незнакомец, сразу начал попытки переубедить его в своем выборе, что быстро было пресечено. К камере была дополнительно приобретена карта памяти. Журналист захватил чек об оплате и вышел на улицу. До него донесся горький запах сигарет, что заставило поднять руку и прикрыть нос кистью.

Nancy Sinatra —

These Boots Are Made For Walkin’

      Незнакомец стоял возле входа и курил, держа сигарету между средним и безымянным пальцами. Он опирался на трость с белым наконечником, кажется, в виде оленьей головы. Юноша был одет в приличный костюм: темные каштановые брюки, такого же цвета жилет и бледно-желтую хлопковую рубашку в тонкую полоску. Короткие каштановые волосы кружились в завитки, напоминая Самаэлю шерсть барашка. Бронзовая темная кожа отдавала оттенком молочного шоколада, а изящные, Морнингстар был уверен, музыкальные пальцы застыли возле тонкой ухмылки, пока их обладатель делал ядовитый вдох. И только заметив эту усмешку, он взглянул в глаза незнакомца, которые с лисьим ехидством смотрели прямо на него. — А вы не из стеснительных, — усмехнулся молодой человек, устремляя взгляд куда-то вдаль и делая последние затяжки. Самаэль посмотрел на камеру в своих руках, включая ее и примеряя фокус, пытаясь найти любую вещь для первой фотографии. Незнакомец потушил сигарету и кинул в мусор, после чего начал поправлять рубашку. — Надеюсь, вы довольны камерой. — Сейчас проверим, — журналист направил фотоаппарат прямо на мужчину. — позволите?       Незнакомец тихо засмеялся, позволяя себя сфотографировать. Кажется, с щелчком камеры настроение Самаэля возвысилось до сладкого чувства эйфории, поэтому, смотря на получившееся фото, широкая улыбка сама расползлась по его лицу. — Как вижу, впечатления оправдывают покупку. — Думаю, вы правы. Я Самаэль, — протянул он руку с раскрытой ладонью. — Аластор. Рад знакомству, — на протянутую руку ответили некрепким, но ощутимым рукопожатием, после чего кожаные перчатки были быстро надеты. — Не замечал вас здесь раньше. Приехали на фестиваль? — Да, по работе отправили. Никогда здесь не был, но здешние виды мне понравились сразу же, — Произнес Самаэль, выключая камеру и убирая ее в шоппер. — Да, город, действительно, красивый. Я только приехал из Айдахо, надеялся, что к приезду красная гора уже окрасится. Но, как видите. — Красная гора? — Заинтересованный взгляд направился на Аластора. Журналист смотрел на него снизу вверх, слегка приподнимая голову. Его собеседник был высокий. Не только по меркам Самаэля, который часто стеснялся своих ста шестидесяти двух сантиметров роста. Но и по меркам окружающих. — Так вы не знаете? Довольно глупо приезжать в город, ничего перед этим про него не узнав, не думаете? — в глазах Аластора зажглась искра задора. — Не стоит ехидничать, я собирался узнать об этом городе у местных, — в голосе не было слышно обиды, скорее легкий интерес и смешок. — Тогда, если у вас нет планов на ближайшее время, могу побыть вашим экскурсоводом. С камерой я помог, могу помочь и со знакомством с местностью, — цокнула поставленная на асфальт трость. — Должен признать, я был бы очень благодарен вам, — Самаэль не ожидал, что так быстро найдет новые знакомства в Хазбине. А в особенности не ожидал, что местные люди столь приятные и доброжелательные. Все здесь казалось слишком идеальным. — Тогда, рекомендую начать экскурсию с лучшей закусочной в городе, — молодой человек неторопясь направился в сторону центра, в противоположную, откуда пришел Морнингстар. — здешний вишневый пирог славится во всем штате. Я еще не завтракал, поэтому, надеюсь, вы не против быстрого перекуса. — Ничуть, Аластор. Я тоже пропустил завтрак, так что закусочная звучит для меня как никогда привлекательно, — подстраиваясь под шаг компаньона, журналист поправил лямку шоппера. — Идти нам до нее недалеко, но мы успеем увидеть парочку основных зданий. Например, мэрию, — молодой человек указал тростью в сторону площади с красным кирпичным зданием на другой стороне улицы. — Возле нее всегда играют музыканты по вечерам, поэтому многие любят здесь прогуляться. И, если мне не изменяет память, недалеко находится аллея, в которой есть ротонды с пианино. — Хах, да, я уже успел их приметить. — Там обычно не столь многолюдно, как в центре. Думаю, для вечерней прогулки самое то. — Это приглашение? — заинтересованно смотрит на собеседника Самаэль, получая в ответ все тот же лисий хитрый взгляд и вежливую улыбку. — Если вам так угодно. — Не хотелось бы излишне навязываться, — он почесал щеку, продолжая следовать за Аластором. Приходилось постоянно ускоряться, чтобы поспевать за его неторопливыми шагами. Юноша будто специально этого не замечал, иногда неосознанно ускоряясь. — Давайте отложим этот вопрос на потом. К вечеру многое может измениться. Здесь, к слову, находится театр, — мужчины остановились у высокого здания с колоннами и посмотрели вверх на изящные гипсовые узоры в европейском стиле. — в пятницу должны поставить замечательную картину, которую я неизменно посещаю каждый год со своей дорогой подругой. Рекомендую посмотреть, вы нисколько не пожалеете.       Они продолжили идти вдоль дороги, беседуя о достоинствах Хазбина. Казалось, что Самаэль знаком с Аластором уже давно, как будто он встретился со старым приятелем, с которым, вроде бы имел что-то общее, но по какой-то причине близко не общался. Морнингстар бы сказал, что ему, на вид, около двадцати пяти лет. Скорее всего, популярен у девушек, потому что имеет приятную внешность и галантные манеры. Но больше всего мужчине нравился голос. Словно окутывающий тяжелым приятным одеялом. Такой голос был бы у змея искусителя, который убедил Еву вкусить запретный плод.       Размышляя и параллельно слушая Аластора, Самаэль пришел к выводу, что к нему стоит относиться настороженно. Обычно, у таких людей есть не просто скелеты в шкафу, а прорва трупов, смердящих разложением и гнилью. — Итак, дорогой мой приятель, пришло время насладиться свежей выпечкой и вкусным кофе, — юноша приоткрыл дверь закусочной, чтобы пропустить Самаэля вперед, на что тот только тихо посмеялся и поблагодарил, заходя в уютное светлое помещение.

The Rolling Stones —

She’s A Rainbow

      Кафе было необычным, как будто его построили в восьмидесятых и с тех пор ничего не изменилось. Но интерьер выглядел очень гармонично и свежо. Запах еды и кофе заполнил легкие, и только сейчас Самаэль понял насколько сильно голоден. Уместившись за деревянным столиком возле окна, Морнингстар смог по-настоящему осмотреться. Пол выложен розово-белой шахматной плиткой, стены покрыты приятной кремовой краской, диванчики были в нежных красных оттенках. Что и в правду его удивило, это то, что на некоторых столах стояли стеклянные вазы с небольшими букетами цветов. — Аластор, дорогой! — к мужчинам подбежала женщина. Выглядела она молодо, хотя было видно, что ей уже далеко за тридцать. На ней была длинная темная юбка, слегка не достающая до пола и светлая розовая водолазка. Кружевной передник лишь прибавлял ее образу очарования и мягкости. — Как же радостно тебя увидеть так скоро. Как поживает твоя кузина? — Рози, как приятно знать, что ты сегодня на смене, я на дух не переношу твоих сменщиц после прошлого раза. — Аластор, видно, приободрился. Самаэль подумал, не мать ли она ему, но сразу же отмел эту мысль. Близкая подруга? Родственница? — Кузина в бодром здравии, через год выходит замуж, просила ни при каких обстоятельствах не приходить и не портить ей свадьбу. — Какая жалость, если так просят, то нужно ехать, — что было общее у этих двоих, так это точно ухмылка. Их лисьи выражения лица, по мнению Морнингстара, были идентичны. Возможно, если Аластора накрасить косметикой так же как Рози, он их не различит. — Я тоже так подумал, дорогая, и ответил, что мы будем в такой замечательный день с ней и ее противным мужем. — Ох, кстати, где твои манеры, представь мне своего спутника, негодник, — Рози посмотрела с тем самым осуждением, с каким родители смотрят на свое провинившееся дитя. — Я вполне могу представиться сам,— хихикнул мужчина. — меня зовут Самаэль. Впервые приехал сегодня в ваш город, и я, мягко говоря, под сильным впечатлением. — Какой вы приятный человек, Самаэль. И с таким редким именем, прошу заметить. Я Рози, хозяйка этого кафе. Аластор часто сюда приходит, чтобы отвлекать меня от работы. — Прошу заметить, что ты и сама не прочь отложить свои дела на последний момент, лишь бы пообсуждать сплетни. — Не буду спорить, есть такой грешок, — новая знакомая задорно засмеялась, приложив ладонь к солнечному сплетению. Она достала небольшой блокнот из кармашка юбки и приготовила ручку. — Что вы будете на обед, мальчики? Вы же пришли не только поболтать. — Кофе и вишневый пирог, моя дорогая. — Мне, пожалуй, горячий шоколад и тоже кусочек пирога. Можете на него положить шарик ванильного мороженого? — Без проблем. Новая партия как раз испеклась минут пять назад, вам очень повезло, — женщина начала записывать заказы в блокнот. — Ох, кстати! Аластор, душка, не поможешь мне поменять кеги в подсобке? На две минутки украду тебя. — Конечно помогу. Я как раз забрал документы, которые передал Винсент.       Юноша встал из-за столика, прихватил файл, косо посмотрел на трость, но помотав головой, резво последовал за Рози. Самаэль решил потратить время наедине на изучение недавно купленной камеры. Он достал ее из шоппера, включил и начал фотографировать интерьер под разными фильтрами. На одном кадре в объектив попала трость Аластора. Она была явно дорогая, не выглядела как безделушка, а скорее как что-то выполненное под личный заказ. Журналист снова принялся раздумывать. Новый знакомый был и в правду интересным человеком: держал манеры, пользовался словом очень мудро и четко, иной раз язвил, но без злого умысла, скорее ради задора. Но не было похоже, что он из знатной семьи. Костюм его был явно старый, кое-где прослеживались с любовью заштопанные потертости, а выцветшие от времени оксфорды были начищены до блеска. Но, тем не менее, трость была вещью дорогой. Был ли это подарок? Самаэль не заметил, чтобы у Аластора была хромота, поэтому, он носил ее с собой, скорее всего, как аксессуар. И, видимо, он был очень важен для него. — О чем задумались?       Морнингстар посмотрел на, как оказалось, уже подошедшего юношу. Слегка смутившись своего поведения, Самаэль нервозно прикусил нижнюю губу. — Прошу простить, иногда не замечаю ничего вокруг себя, знаете, как в трансе. Давно вы подошли? — Думаю, что не больше, чем минуту назад. Милая официантка в голубом платьице подошла к их столику с подносом. Поставив перед ними тарелки и чашки с дымящимися горячими напитками, она пожелала приятного аппетита. Оба мужчины синхронно кивнули ей в ответ, на что она посмеялась себе в ладонь и отошла обратно за стойку. — Я вас прекрасно понимаю, Самаэль, — Аластор взял блюдце с чашкой в руку, пальцами берясь за ажурную фарфоровую ручку и отпивая напиток. — иногда в голову лезет столько неожиданных мыслей, которые ты не успеваешь как следует посмаковать и разместить по полочкам, как кому-нибудь заблагорассудится бессовестно прервать столь тонкую нить размышления, которая мгновенно забывается. Ой, постойте. Именно так я и сделал!       Казалось, что Аластор не умеет не улыбаться и не ехидничать. Самаэль смотрел как собеседник отламывает кусочек пирога, пробует его с искренним наслаждением. Посмотрев на свою порцию, он тоже приступил к трапезе. — К слову, я и в правду не помню о чем размышлял, — первый отломленный кусочек вишневого пирога с мороженым показались чуть ли не самой вкусной вещью из всех, что пробовал мужчина. Он посмотрел на Аластора с приятным трепещущим волнением. — Признаюсь, я с неимоверной тяжбой сдерживаю свои эмоции, чтобы прямо здесь и сейчас не расцеловать золотые руки Рози. Это же она печет этот шедевр? — Да, она. И, хочу вас предостеречь сразу, лучше не целовать ей руки, а то она посадит вас на привязь и не отпустит, пока про ее кулинарные способности не будет написан роман-эпопея. — Как я понимаю, вам не привыкать быть на месте посаженного на цепь пса, — произнес Самаэль, с прищуром и усмешкой смотря на собеседника. Юноша поставил чашку на блюдце, а его, в свою очередь, на стол. Морнингстар уже подумал, что задел больную тему, но вовремя успокоился, когда Аластор начал безудержно смеяться. — Знаете, у меня много знакомых, которые терпят мои комментарии, но никогда не отвечают на них. Нет, конечно бывало, что меня просто покрывали матом и оскорбляли, но все почему-то так хотят выглядеть божьими ангелочками перед другими. — Не думаю, что я похож на святого, — отвечал Самаэль, хихикая в чашку с горячим шоколадом. — Как раз таки наоборот. Вы похожи на человека, который слушается маму с папой, никогда не матерится и не врет, и вообще, типичный представитель человека, осуществившего американскую мечту. — Мне нравится, что вы размышляете абсолютно противоположно тому, кем я являюсь на самом деле. К слову, хотел спросить, сколько примерно займет наша прогулка? — еще один кусочек пирога был съеден. Мороженое почти растаяло, растекаясь по блюдцу и впитываясь в тесто. Кислость ягодного сока смешивалась с приятной ванильной сладостью. — Вы сначала меня заинтриговали, а после бессовестно перевели тему. Не стыдно ли вам так со мной поступать? — Аластор оперся головой о кисть, размещаясь на диванчике более удобно. — Нисколько. Мы с вами еще не настолько близки, чтобы делиться подобными темами, — хихикая, ответил Самаэль. — Но тем не менее, ваша формулировка дает мне надежду на подобный диалог в будущем. Хм... "Еще не настолько близки"? Тогда, я предлагаю сделать первый шаг и перейти на "ты". — А ты очень наглый, оказывается. — К твоему сведению, я не наглый, а целеустремленный. — Теперь это так называется? Я запомню.

***

Bob Dylan — Knockin’ On Heaven’s Door

— Милая моя Рози, нам придется покинуть твое уютное кафе. Я обещал Самаэлю показать город. Аластор стоял возле стойки, за которой женщина о чем-то мило ворковала с официанткой. Она посмотрела на юношу удивленно и поспешила выйти в зал, чтобы обняться. — Ох, тыковка, вы так быстро уходите? Загляните завтра, я прикуплю ежевики для нового рецепта пирога. Не забывай, скоро начнется яблочная неделя. — Обязательно, дорогая. Все, чмоки-чмоки, мы ушли! — Не обижай этого ангела, золотце! — Ничего не могу обещать! — успел произнести Аластор и дверь за ними двумя захлопнулась.       Время близилось к трем часам. Не отходя далеко от входа, юноша достал сигарету и подкурился. Перчатки сложены в карман, а левой рукой он опирался о трость. Самаэль стратегически отошел в сторону, откуда бы ветер не принес противный для него запах. — Знаешь, сейчас выстраиваю в голове маршрут нашей прогулки и внезапно пришла хорошая мысль. Ты же остановился в отеле? — Да, а что такое? — Играешь на каких-нибудь музыкальных инструментах? Или, может, поешь? — На скрипке умею и совсем немного на фортепиано. В детстве умел играть на небольшом органе, жаль, что сейчас уже ничего не помню. — Органе? Ты что, в церкви жил? — Самаэль на это не ответил, а только слегка меланхолично усмехнулся. — Хорошо, не суть важно. Предлагаю закончить нашу прогулку в том парке о котором я говорил. После обеда совсем не хочется никуда торопиться, а уж тем более заниматься работой. К тому же, компания мне нравится. — Хорошая мысль. С чего тогда начнем?       Сигарета была потушена и выкинута. Перчатки вернулись на руки. Аластор оглянулся по сторонам, растягивая мычание в знаке размышления. Он громко произнес "Туда!" и направился в противоположную сторону, которой смотрел. Самаэль удивленно хмыкнул такому необычному поведению, но быстро собрался и поспешил за спутником. Погода как будто сама располагала на долгую неторопливую прогулку. Солнца хоть и не было, но это ничуть не мешало. Теплый ветер дул слабо, почти невесомо. В воздухе витали свежесть и запах хвои. — То, что вам нужно знать, чтобы не потеряться, это то, что Хазбин построен очень структурировано: все улицы пересекаются и образуют решетку, — юноша начал активно жестикулировать. — Когда-то город был построен только для того, чтобы вырубать здесь леса, но со временем те, кто приезжал для работы, оставались здесь жить. Потом появились туры и от приезжих теперь совсем не отбиться. Еще и фестивали, которые проводятся каждый сезон. Думаю, для местных, которые работают в сфере обслуживания, это полный кошмар. — Ты как будто читаешь мне учебник. В твоей голове отпечатана страничка из Википедии или просто в школе ты был во вкусе учителя истории? — Вообще-то, я был превосходным учеником в школе и входил в двадцатку лучших учеников штата. А после выпуска меня включили в NHS — Аластор остановился. Он раздраженно, но высокомерно посмотрел на Самаэля, который и бровью не повел от тяжелого взгляда юноши. — Значит ты был во вкусе не только у историка? — на грани смеха произнес он, кокетливо играя бровями. — Ой, да пошел ты! — закатил он глаза под уже начавшийся зарождаться смех. Оба стояли посреди улицы, где проходили туда-сюда прохожие и косо поглядывали на смеющуюся парочку. Самаэлю и Аластору же было плевать на окружавших их людей, они ловили момент искреннего смеха. — Пойдем, перейдем на соседнюю улицу, там уже выйдем на главную площадь, — предложил юноша, когда оба отошли от приступа смеха. — Хорошо, веди. Ты же сам понимаешь, что я ничего не знаю здесь. — А если я маньяк-психопат и веду тебя к себе в подвал, чтобы убить и расчленить? — Знаешь, иногда я слишком сильно желаю, чтобы так и было. И какие у тебя мотивы, чтобы меня убить, м? — заинтригованно спрашивает Самаэль, посматривая вверх на лицо собеседника. Они завернули за угол, шагая через узкую улочку подальше от оживленного проспекта. — Может, это просто доставляет мне удовольствие? Ты, может быть, мне сразу приглянулся. Роста небольшого, внешности непримечательной, только приехал, никто тебя не знает. Просто подумай, насколько все хорошо складывается, — и снова эта лисья улыбка. Как же она будоражила сознание Самаэля. Она была немного пикантно пугающей, но от этой остроты становилось только интереснее наблюдать за ее обладателем. — Тогда прошу тебя, убей меня как можно фееричнее, — Морнингстар ухмыльнулся, прищуриваясь. Собеседник наклонился к нему и понизил голос на несколько тонов. — Ох, поверь, я не разочарую.       От широкой улыбки уже болели щеки. Казалось, что воздуха стало мало, а пространство вокруг сильнее сузилось. Никто из них еще не находил такого интересного собеседника. Оба продолжили идти, раздумывая о том, что их диалоги не напрягали, а наоборот, позволяли распустить крылья и расслабиться, говорить все, о чем подумают. — Вот она, главная площадь, — Аластор остановился, разглядывая большую сцену, поставленную специально для фестиваля. Рядом были поставлены небольшие деревянные постройки, в которых с понедельника будут продаваться сувениры и еда. Туда-сюда сновали люди, рабочие, которые подготавливают место для будущего праздника. — Сюда мы вернемся в понедельник, уверен, что соберется куча народа, как в общем-то и всегда. — Я думал, этот фестиваль для туристов. — Да, но местные тоже любят приходить. Многие берут выходные на некоторые дни недели, например, на тридцать первое. — На Хэллоуин? — Да. Проводится что-то в роде маскарада. В основном традиция пошла от семьи Уиттман. Они часто заключали сделки именно во время праздника, чтобы создать располагающую атмосферу. Сейчас они являются главными спонсорами фестиваля. — Что за семья Уиттман? Ощущение, что я уже слышал эту фамилию. — Не удивительно. Они имеют большое влияние в Вашингтоне. Один из членов их семьи является действующим мэром Хазбина дольше, чем я живу. Старику уже за семьдесят, а до сих пор танцует живее пьяных подростков в период выпускных. — Да ладно, не верю! — Самаэль ярко засмеялся, ощущая почти детский восторг. — Если придешь на маскарад, то убедишься своими глазами. Но тебе нужны будут костюм и маска, — и тут оба задумались. — как я понимаю, у тебя их нет. — Нет, костюм найдется, а вот маска. — Я поговорю с Рози, она что-нибудь наколдует тебе. — Она и такое может? — Да, в свободное время она шьет одежду на заказ. Эта дама хранит в себе много секретов, Самаэль. Но руки, как ты говорил, у нее и в правду золотые, — Аластор понизил голос и посмотрел на журналиста. Его улыбка не отражала привычного ехидства, скорее была дежурной и холодной. Самое страшное, что в ней было, думал Морнингстар, что она не скрывала его неживых глаз, которые сейчас выглядели как стеклянные протезы. — Ощущение, что ты хочешь меня держать от нее подальше, но получается совершенно наоборот. — Просто предупреждаю. Она мне очень дорога, сам понимаешь. — Конечно, я понимаю, — протянул Морнингстар, касаясь кончиками пальцев шеи, где покоилась цепочка с висящим на ней золотым кольцом. — Что ж, не стоит задерживаться. Здесь, пока что, ничего интересного нет! — Согласен, продолжим нашу экскурсию, — журналист уже был готов пойти дальше, но заметил, как Аластор смотрит на другую сторону площади. Несколько секунд прошло в молчаливом ожидании, пока юноша о чем-то размышлял. — Если пройти вверх по вон той улице, — указал он тростью в сторону, куда смотрел. — то можно выйти на Красную гору. — Точно, ты мне так про нее ничего и не рассказал. — Ну а что про нее сказать? Красивый вид, милые домики отдыха. Есть смотровая площадка на вершине. — Почему она красная? — карие глаза встретились с голубыми и ненадолго задержались, заставляя Самаэля отвести неловкий взгляд. — Со стороны города находится солнечная сторона. С другой стороны — теневая. На солнечной стороне растет лиственный лес, который осенью становится красным. На теневой стороне — хвойный лес, там располагаются дома, которые можно арендовать. — Ого, было бы интересно сходить, — Аластор развернулся, чтобы выйти с площади. Мужчина направился за ним. — Знаешь, я люблю горы. А эти высокие виды создают ощущение, м... — Полета? Да, есть такое. Очень поэтично. Есть у меня парочка знакомых, которые любят ежегодно устраивать вылазки на гору во время фестиваля. — Значит, у меня есть шанс там побывать? — Я спрошу у них. — И что я буду должен за такую щедрость? — Посмотрим по ситуации. — Как-то ты слишком заботливо относишься к своей жертве, — посмеялся Самаэль, снова поглядывая искрящимися глазами в сторону собеседника. — Мясо перед употреблением нужно обработать! — на лицо юноши вернулась ехидная улыбка. — Если жертва будет испытывать страх перед смертью, то оно будет отдавать горечью. — На собственном опыте знаешь? — Да, я часто перекусываю мозгами и нервами Рози. — Честно сказать, я в этом ни капли не сомневаюсь.

***

The Smiths — How Soon Is Now?

      Город был и в правду небольшим. Самаэль понял несколько вещей про Хазбин: первая заключалась в том, что город предназначен для туристов больше, чем для проживания здесь. Красиво украшенные скверы, заказные граффити на стенах домов, красивые виды, закусочные с высокими ценами на каждом углу и очень много магазинчиков с сувенирами. Аластор рассказывал, что местные работают либо для развития туризма, либо на фермах, либо на лесопилке. Здесь было два парка, где можно было спокойно погулять: около мэрии и около Красной горы, где протекала небольшая река. В центре в основном развлекается молодежь, которая любит выпить в барах и сходить в кинотеатр.       "На самом деле, здесь много развлечений, можно занять вечера каким-нибудь хобби. Например, вырезать по дереву или лепить из глины. Здесь проводятся художественные выставки, редко конечно, но ведь проводятся." — рассказывал юноша, пока они проходили через тихий район с частными домами. Мимо них проехали байкеры на харлеях, и Аластор от резкого шума весь сжался. Они внезапно свернули на соседнюю улицу, проходя мимо кованных заборчиков с растущими кустами роз. — На северо-западе находятся фермы, на юго-востоке есть озеро с красивым видом и с целым сборником легенд, а здесь, — юноша остановился, снова цокнув тростью. Он поднял взгляд, воодушевленно смотря на высокое здание. — церковь. Самаль готов был признаться, что сильно растерялся. Он смотрел на другую сторону улицы, прямо перед собой, но как будто не верил своим глазам. Церковь не была похожа на скромный деревянный обитель, который можно найти в любом маленьком городе США. Она возвышалась над проходящими мимо людьми величественной постройкой, искрила цветастым витражом в окнах, крыльцо было украшено гирляндами. Красный кирпич не казался старым, церковь будто возвели вчера. Но при ее виде журналиста словно сковал жуткий холод, как будто древняя сила, таившаяся здесь, знала кто он и зачем здесь находится. Становилось не по себе, кончики пальцев начало покалывать. — Я даже не знаю что сказать. Выглядит внушительно. — Ты веришь в Бога, Самаэль? — Я? Слушай, в мире столько религий, — нервный смех начал вырываться из Морнингстара, он скрестил руки на груди и посмотрел себе под ноги. — Как-то не довелось изучить ни одной. Да и сам я человек не сильно религиозный, понимаешь? — Ты не подумай, я просто спросил. Больная тема? — Аластор равнодушным взглядом окинул всю фигуру собеседника. Мужчина выглядел скованно, закрыто, он в нервозности покусывал нижнюю губу и сдирал ногтями заусенцы. Юноша глубоко вздохнул, с неохотой думая, как перевести тему. — В прочем, можем сейчас сходить за кофе и пойти в парк. Уже начинает темнеть, пока дойдем, уже включат фонари. — Думаю, идея хорошая. — Здесь недалеко есть замечательная кофейня, — он посмотрел на тонкие наручные часы, сверяясь со временем. Поправив рукав рубашки, он направился вниз по улице. Аластор наблюдал как около него, пытаясь следить за нитью диалога, плелся Самаэль, который пытался искренне улыбнуться. — правда, я редко там что-либо беру, сам понимаешь, Рози бы жутко обиделась! Но, сколько бы раз я ей не говорил, что у нее самый лучший кофе в мире, она мне не верит. Столько лет прожито рука об руку, а она бесстыдно обвиняет меня во лжи!       Всю дорогу Аластор разговаривал сам с собой, изредка что-то спрашивая у журналиста. Тот отвечал односложно, но когда они остановились около узкой стеклянной дверцы, то глаза наполнились любопытством. Юноша на эту перемену лишь закатил глаза, он, откровенно говоря, устал от разговора с самим собой. Больше хотелось помолчать. Горло слегка саднило от болтовни, поэтому перспектива в виде кофе сглаживала все острые углы его положения.       Зайдя внутрь, глаза Самаэля начали мельтешить. Это была не только кофейня, но и пекарня, что его сильно обрадовало. Есть он хотел не сильно, но разум тщательно запоминал расположение этого чудного места и ассортимент. Аластор заказал себе напиток и вышел на улицу, кинув небрежное "я покурить". Журналист кивнул и направился к стойке, чтобы заказать себе горячий шоколад. Вышел на улицу он уже через две минуты, пожелав милой девушке за кассой удачного завершения смены.       Аластор стоял хмурый. Он что-то читал на маленькой карточке, но как только увидел выходящего мужчину с двумя стаканчиками в руках, убрал ее в нагрудный карман жилетки и улыбнулся. — Какой мой? — Ой, слушай, не помню. По-моему, вот этот, — протянул Самаэль один из одинаковых бумажных стаканчиков. Как только оба отпили напитки, их лица в недовольстве скривились. — Как ты это пьешь? Сюда кроме сахара вообще что-то добавляют? — Это мне говорит тот, кто пьет кофе с... Что это вообще? Лимон? Обменявшись напитками, оба начали перебивать жуткий привкус во рту. Расслабленно выдыхая, они посмотрели сначала на стаканчики, потом друг на друга. Снова им казалось, что за сегодняшний день смеха было предостаточно, но тишина все равно была прервана заливистым хохотом. — Ты бы видел свое лицо, как будто не шоколад попил, а чистый спирт хлебнул! — Ты бы свое видел, выглядело точно так же! С разочарованием заметив, что сигарета почти дотлела, Аластор выкинул окурок и достал новую. — Подожди, я встану с другой стороны, не переношу сигаретный запах, — остановил его Самаэль, обходя юношу. Аластор хмыкнул, пожал плечами и щелкнул гравированной зажигалкой. — Хотел спросить тебя что можно приготовить на ужин, но, как я понимаю, вкусы у нас кардинально различаются. — В готовке я не спец, поэтому не думаю, что помогу здесь. Мой максимум это десерты или выпечка. — Чем ты тогда дома питаешься? — непонимающе спросил юноша, нахмурив тонкие брови. — Я много времени провожу на работе, поэтому никогда не интересовался готовкой. Часто пользуюсь доставкой, иногда Чарли что-нибудь готовит, но такое бывает очень редко. В общем, последние семь лет я питаюсь, можно сказать, одними перекусами. — Знаешь, если наше общение продолжится, то я обязан пригласить тебя на один из наших ужинов с Рози. — Так вот как ты будешь "обрабатывать мясо" перед употреблением. Хочешь заманить меня в располагающую обстановку, а потом в тихую прирезать? Что на это скажут мамочка с папочкой? — Ха! Не думаю, что им есть какое-то дело до меня. Сейчас они слишком далеко, чтобы беспокоиться о таких мелочах. — В каком смысле далеко? — Шесть футов под землей на городском кладбище, — ухмыляясь и понижая голос, произнес Аластор. Увидев пораженное лицо Самаэля, лишенное улыбки, с широко раскрытыми глазами, он начал безудержно смеяться. Журналист все так же смотрел на него в ступоре, не понимая почему тот смеется. — Нет! Сейчас твое лицо намного смешнее, чем в прошлый раз! — У тебя всегда такая реакция, когда ты рассказываешь об этом или ты засмеялся только из-за моего лица? — Не могу выбрать какой ответ тебе больше не понравится. Реши для себя сам, — продолжая хихикать, ответил он. Самаэль снова скривил лицо в недовольстве, вызывая новую волную смеха у собеседника. — Аластор, я никогда в жизни не хотел кого-то так сильно послать. — Тебе ничего не мешает, друг мой. — Ох, спасибо за разрешение! Пошел нахуй!

***

      Под вечер парк и в правду выглядел более впечатляюще, чем днем. Зажженные фонари, гирлянды, развешенные прямо над головой. У Самаэля в глазах будто отражалась вся вселенная. Он достал камеру, фотографируя украшения, параллельно поддерживая диалог. В центре на небольшой площадке стоял фургончик, где разливали горячий глинтвейн. Посчитав, что согреться в такой прохладный вечер — лучшее решение, они взяли по стаканчику. Напиток обжег горло, Морнингстар давно не пил, всегда держал трезвость разума, за исключением каких-то особых для него дат. Поэтому сейчас, когда была по-теплому располагающая атмосфера и приятная компания, он расслабился и отпустил все тревоги, слушая такой приятный голос Аластора. — И эта старая сука мне сообщает, что я вырвал из книги, которую брал за неделю до этого, несколько страниц. Меня редко что-то раздражает, в основном, с незнакомыми людьми я очень вежлив, но она меня настолько сильно вывела, что я просто бросил книгу ей на стол, послал ее и ушел. В библиотеке такой шум поднялся! Она что-то начала кричать мне, но я просто вышел. Больше я в городскую библиотеку ни ногой. Либо покупаю книги, либо прошу Рози взять то, что мне нужно. Она как-то спокойнее относится к выходкам Сьюзен. — Хах, теперь ты в черном списке библиотеки! Я даже не думал, что такого можно добиться! Только если, например, не сдавать назад книги несколько лет. И то навряд ли! Сколько раз ты, получается, ходил туда? — Трижды. —Трижды! — Самаэль не мог перестать смеяться. Он всегда думал, что в библиотеках работают милые понимающие старушки, но рассказ Аластора сломал все его стереотипы. Юноша продолжил рассказывать забавные истории из своей жизни, пока они прогуливались вдоль беседок. — Была еще ситуация в закусочной у Рози. — Так? Помню, ты упоминал, что не любишь ее сменщиц. Это история про них? — Нет, но, если хочешь, я объясню почему я так сказал, — Самаэль с искренним любопытством кивнул. — Однажды я зашел туда перекусить и передать небольшое письмо для Рози. Мы часто так делаем, если не успеваем созвониться или не совпадают графики. В этот день там работала милая девушка, кажется, ее зовут Мэгги. Я зашел быстро позавтракать и уехать по работе. Мэгги принесла мне кофе и немного разлила на стол. Я просто смотрел как она вытирает капли со стола, а потом задевает мою трость. Она хотела поднять, но я остановил ее, поднял сам. После завтрака я подошел к ней, пока она протирала посуду за стойкой и спросил почему ее руки так дрожат. Она объяснила мне, что сильно волнуется, — Аластор сделал глубокий вдох и отпил немного глинтвейна. — Мы с ней немного поговорили и я ушел. Вечером до меня дозвонилась Рози и отчитала, что я довожу ее девочек до слез. После этой ситуации Мэгги с другими официантками раздули много слухов про меня. Я, конечно, не обращаю на это внимание, даже в какой-то степени интересно собирать информацию о себе от других людей. — И что ты ей такого сказал, что она так отреагировала? — Хм, без понятия! Но Рози сказала, что необязательно было говорить про то, что мозг человека после падения с высоты пахнет ванилью. — Каким образом ваш диалог вообще дошел до этой темы? — Мэгги рассказала, что проспала и так торопилась утром, что чуть ли не упала на велосипеде с моста над шоссе. Я, конечно, видел, что у нее стерты колени, но не думал, что ей может быть больно. — Ага, ясно, — Самаэль смутился. — Наверное, это не то, что она хотела услышать после того, как была на волосок от смерти. — А что она хотела бы услышать? — Не знаю, слова поддержки. — Что-то в духе, — Аластор остановился, начав артистично жестикулировать, представляя, что Самаэль — так самая официантка. — Не переживайте мисс! Пока что вы живы, так что на работу все же придется выходить, а налоги сами себя не оплатят!       Закрывая лицо руками, Самаэль хихикал в ладони от абсурдности ситуации. Они продолжили идти, и с закрытыми глазами журналист случайно задел плечо собеседника, слегка его толкнув. — Хэй, прошу без лишних прикосновений! — шутливо толкнул в ответ Аластор. Он отряхнул место, где коснулся Самаэль, не столько из-за брезгливости, сколько из-за желания побесить.       Сцепившись, они, разомлевшие и беспечные, поскользнулись на вечерней росе. Пытаясь уцепиться друг за друга, чтобы устоять, но тем самым ухудшая ситуацию, покатились вниз со склона. Глинтвейн был разлит, они не переживали насчет испорченной одежды, а только наслаждались мгновением детской радости. Оба чувствовали сырость травы, видели как на них поглядывали редкие прохожие. Но обоим было абсолютно все равно, как будто сейчас — самый важный момент, а другое все подождет. Ведь именно сейчас эта легкость в теле ощущается особенно пушисто и щекотливо. Воздух пах по-другому, окружая парней теплым облаком свежести. Успокоиться они не могли долго, не каждый день они по глупости своей скатывались кубарем с горки. — Ты меня уронил. Жду извинений, — смотря в небо, произнес Аластор. — Ты сам не удержался. — Ты буквально схватил меня за рубашку, когда сам упал. — Надо было стоять более устойчиво. — Ну ахуеть.       Лежали они так недолго, но каждая секунда их гармоничного спокойствия была сравнима с золотыми крупицами мимолетного счастья. Аластор попытался встать первым, садясь на колени и глазами разыскивая трость. Внезапно он схватился за правую ногу, сжимая ткань брюк в немой боли. Самаэль, увидев это, сразу подбежал к нему.

Miracle Musical — Murders

— Тебе помочь встать или лучше оставить тебя в таком положении? — Встать, — сквозь зубы произнес Ал. Все его тело было напряжено, а руки вцепились в плечо подошедшему Самаэлю с неимоверной силой. Журналист положил одну руку ему на талию, позволяя опереться всем весом на себя. Оглядев окрестность, он заметил россыпь довольно высоких камней, на которые можно было сесть. Быстро до них дойдя, Аластор оперся на булыжник и присел на него, пытаясь расслабить тело. — Я могу что-нибудь сделать? — Да, принеси мою трость.       Слабо кивнув, Самаэль поспешил за тростью. Быстро ее отыскав, он направился обратно к Аластору, лицо которого уже не выражало былого напряжения. На пол пути к приятелю, Морнингстар остановился, заметив за камнями что-то светлое, выбивающееся из общего каменного пейзажа. Слегка нахмурившись, он подошел к Аластору и передал ему трость. — Как часто у тебя такое бывает? — Периодически. Сегодня, на удивление, судороги почти не достают. — Тогда, мне стоит внимательнее быть рядом с тобой. — Я не хрустальный, чтобы меня оберегать. Обойдусь без помощи. — Мое дело предложить.       Снова задумавшись, Самаэль отошел в сторону, где заметил раньше белое пятно. Подойдя ближе, он почти не верил тому, что увидел. Он повозился, осмотрел свои карманы в поисках телефона, заглянул в шоппер и обнаружил его там. Заднее стекло разбилось, видимо, когда они упали. Телефон не включался. — Аластор. — Что? — тот уже встал устойчиво на ноги и, опираясь на трость, проковылял к Самаэлю. — Позвони в полицию. У меня телефон разбился.       Подошедший направил свой взгляд туда же, куда и Морнингстар. На земле, чуть поодаль от тех камней, на которых сидел Аластор, лежало тело. Вблизи за небольшими кустами его не было видно. Никто не решался подходить. Тело было обернуто в полупрозрачную пленку. Не было видно лица, было ясно только одно — это очень маленькая девушка. Длинные светлые волосы были все в земле, сквозь пленку было видно, что одежды на ней нет. В пленке было завернуто что-то желтое, яркое. Кажется, это были цветы. — Лучше давай отойдем. Я позвоню, — Аластор аккуратно взял Самаэля за предплечье и аккуратно оттащил от тела. Он набрал службу спасения, коротко объяснил ситуацию, сообщил где они находятся и сбросил. Журналист сидел на одном из камней, смотря себе под ноги. Той былой легкости от слабого опьянения уже не было. Теперь только напряжение и тяжесть осознания происходящего нависли тяжелым грузом.       Шериф и его помощник прибыли быстро. Обменявшись кивками с Аластором они подошли к телу, и начали разворачивать пленку. Помощник включил камеру, настроил вспышку, чтобы темнота не мешала сделать снимки. Все задержали в себе глубокий вдох, когда тело развернули до конца. — Джуди, — произнес шериф хриплым голосом. — Думаю, нам пора, — Аластор стоял, нахмурив брови и о чем-то размышляя. — Подожди, на пару слов, — вдвоем они отошли вместе с шерифом. — Завтра утром вам обоим нужно будет явиться в департамент, рассказать как вы нашли тело. — Не волнуйся, Хаск, мы придем. Во сколько? — Думаю, что около девяти утра. Чем раньше, тем лучше. Здесь, конечно, и раньше пропадали люди, но такого открытого убийства еще не случалось. Скорее всего, когда верхушка узнает, то вышлют кого-то из ФБР. Аластор, — шериф косо посмотрел на Самаэля, который походил на живого мертвеца. — держись подальше от расследования. Твоя любопытная морда понадобится только в том случае, если тебя будут подозревать. Сиди тихо и не делай странностей. — Не переживай, я милый и пушистый. — А за ним ты лучше присмотри, — указал Хаск на бледного Морнингстара. — все, уходите. Скоро тут все оцепят, так что в ближайшие два дня сюда лучше не ходить. — Понял. Тогда, до встречи, шериф.       Хаск только кивнул и отвернулся, чтобы подойти к помощнику, делающему снимки. Зашипела рация. Морнингстара потянули за плечо в сторону. Он был будто не здесь, как будто тело существовало без души. — Пойдем, Самаэль. Здесь нам больше делать нечего.       Журналист посмотрел на Аластора более осмысленным взглядом. Он кивнул и пошел за юношей, направляясь к склону, чтобы подняться наверх, но остановился, чтобы отойти поднять стаканчики из-под глинтвейна. Аластор на этот жест только хмыкнул, но сразу отвернулся и начал подниматься по склону. Трава еще была сыроватой, поэтому Самаэль подбежал к нему и помог забраться наверх. Только сейчас, под светом фонарей, они заметили насколько сильно испачкалась одежда. Самаэль подошел к ближайшей мусорке и выкинул стаканчики, к нему присоединился Аластор, достающий пачку сигарет из кармана. — Я могу и один дойти до отеля. Меня не обязательно провожать. — Заткнись. Я провожу тебя до конца, потому что, если с тобой что-то случится, то спрашивать будут с меня. Ты же это понимаешь? — Понимаю, но не хочу тебя напрягать. — Самаэль, — рыкнул Аластор с угрожающим оскалом. Эта ситуация начинала раздражать. Он вытянул сигарету из пачки и подкурился. Зажигалка щелкнула. Перчатки, на этот раз, были на нем. Сделав глубокую затяжку, он будто перезагрузил разум, быстро успокаиваясь. — если я принял решение, то не нужно его оспаривать, пока оно не нарушает твои желания и личные границы. Иногда я не вижу их сам и мне нужно на них указывать, но сейчас ситуация другая. Сам понимаешь. — Да, извини. Аластор докуривал молча. Когда он выкинул окурок и направился к выходу из парка, то послышалась сирена полицейских машин. Самаэль шел рядом, еле поспевая за быстрым шагом юноши. — Кто она такая? — Ты про Джуди? Ох, девчушка из старшей школы. Давай про нее поговорим завтра? А то скажу что-нибудь, а потом перед шерифом отчитываться. — Кстати насчет шерифа, где находится департамент? — Черт, довольно далеко от отеля, — нахмурился Аластор, но натянутая улыбка не покидала его лица. — Я могу за тобой заехать. Во сколько тебе удобно? Восемь сорок пять подойдет? — У тебя есть машина? — неверяще спросил журналист. — Да. Купил несколько лет назад у старого знакомого, — глянул на него Аластор, не понимая чужого удивления. — Хм, давай в восемь тридцать? Хочу заскочить за горячим шоколадом. — Хорошо.       Дошли до отеля в спокойной тишине. Она не давила, а позволила на время перезагрузиться, выдохнуть пласт напряжения, который накопился за весь день. Оба думали о своем, сегодня было вдоволь разговоров, поэтому молчаливая пелена окутывала их с нежным благоговением. Они остановились возле крыльца, смотрели друг на друга в окружении теплого света фонарей и пушистых кипарисов. — Завтра ровно в восемь тридцать. Опоздаешь — ждать не буду. — Надеюсь, что ты пунктуальный, — Самаэль встал на ступеньку выше, чтобы было удобно смотреть в глаза. — Надейся. — Знаешь, ты хороший собеседник. Спасибо за сегодняшнюю экскурсию. — А тебе спасибо, что скрасил сегодняшний день. Думал, что сегодня буду работать, но этого так не хотелось делать. — А кем ты работаешь? — Блогер, ютубер, называй это как хочешь. Записываю подкасты про тру крайм. — Тебе подходит такая работа. — А тебе твоя нет. — И почему же? — Потому что вместо того, чтобы ориентироваться по картам и просить интервью у первых лиц города, ты провел время с тем, кого считают местным сумасшедшим. — Может у меня свое видение? Таких интервью будет десятки, а я получу взгляд с другой стороны, более приземленной. — Может быть.       Самаэль ехидно посмотрел на него. В этом небольшом споре победил он, что позволило ему коротко хихикнуть в ладонь. — Я, — юноша слегка прокашлялся, очищая горло. — Должен идти. — Может тебе вызвать такси? — Хм? — Аластор оживился. — Должен ли я отказаться из вежливости? Возможно. Откажусь ли я реально? Не-е-ет. Буду очень рад заставить тебя потратить лишние деньги на меня. — Не ерничай, я переживаю насчет твоей ноги, — Самаэль достал телефон и начал заказывать такси. Аластор стоял и наблюдал за тем, как пальцы журналиста бегают по клавиатуре, вбивая адрес отеля. — Куда заказать? — Пайн лэйн. Поставь точку на дом на углу. От туда идти недалеко. — А почему не прямо на дом? — Хочу немного пройтись. Их глаза встретились. Смотрели друг на друга настойчиво, пока Самаэль не отвернулся в неловкости. — Две минуты. — Хорошо.       Они снова замолчали. Аластор все так же смотрел на журналиста, как будто впервые его видя. Рассматривал его одежду, прическу, черты лица. Самаэль оглядывался вокруг, пытался не встречаться взглядами с юношей. Когда такси подъехало, они неловко пожали друг другу руки, пожелав спокойной ночи. И разошлись. Аластор уехал, Самаэль зашел в отель.       В своем номере журналист все же решился разобрать свои вещи. Он поставил телефон на зарядку, в надежде, что тот все таки не сломан, а просто сел. Самаэль заполнил небольшой шкаф и убрал чемодан под кровать, сдал грязную одежду в прачечную. Из номера наверху доносились шаги, громкие разговоры, но журналист был полностью поглощен в свои мысли, поэтому не замечал лишнего шума. Поправив на себе мягкую розовую шелковую пижаму, он забрался на кровать. Подушки были твердоваты, но ортопедический матрас его очень обрадовал. Морнингстар растянулся наискось по всей кровати, расставив руки и ноги в стороны. — Чарли бы очень понравилось здесь. Блять! Чарли!       Быстро схватив телефон, он начал пытаться его оживить. Техника поддалась и уже через несколько минут мужчина зашел в чат с дочерью. Висело всего одно непрочитанное сообщение. Чар-Чар: "Я пригласила Вэгги на ночь надеюсь ты не против!!!!" Самаэль глубоко вздохнул. Он думал лишь о том, что Чарли в порядке. Она дома и с ней все хорошо. Воспоминания о светловолосой девочке, бездыханно лежавшей в парке, настигли его. Надо было ложиться спать, перестать думать о плохом, а сконцентрироваться на работе и приятных новых возможностях. Ответив дочери, Самаэль поставил будильники на утро и лег в теплую постель. Уснуть у него не получалось, он долго ворочался, слушал топот и гомон с верхнего этажа, думал над событиями сегодняшнего дня. Думал об Аласторе, о Рози, о Чарли и предстоящих двух неделях в городе. После полуночи усталость окутала его тяжелым одеялом и Самаэль уснул со слегка приоткрытым окном, слушая птиц и легкий шум кипарисов, качающихся на ветру. Все проблемы он оставит на завтра. Завтра он все обдумает более тщательно, а сейчас тяжесть чего-то непреодолимого тянула его только вниз.