Незнайка в Грибном городе

Знайка проснулся не сам. Неизвестно, сколько бы он ещё проспал, если бы его не разбудил доктор Железняк — тот был чем-то очень сильно обрадован. — Коллега, прошу вас, проснитесь! — тормошил его доктор. — Наша вакцина... Она работает! Ну что же вы всё не проснётесь — такая радость! — Кричал Железняк чуть ли не на ухо сонному учёному. Знай резко подскочил и испуганно посмотрел на коллегу. — А? Что? Где пожар? Что случилось? Крысы пробили оборону? Кнопочка поцеловалась с Гунькой? — спросонья выдал он свои самые большие опасения. — Да какие крысы? Какой пожар, какие Гунька с Кнопочкой? Тьфу! Голубчик, вакцина работает! Наш эксперимент можно считать практически успешным. Мышь, которой мы вкололи препарат ПМ-3, действует! ПМ-3, или «Подавитель Мутации», вкололи заражённому животному сутки назад. Сначала мышь впала в нечто вроде коматозного состояния, но утром следующего дня пришла в себя и вела себя уже не так агрессивно, как раньше. Она была достаточно спокойной, тихонько пищала и с удовольствием ела злаки, которые дали ей учёные, — хотя до этого отказывалась и предпочитала мясо. Причём предпочитала очень рьяно, пытаясь прогрызть железные прутья и напасть на исследователей. — Вы должны это видеть! — Железняк потянул Знайку за рукав, не обращая внимания на его помятый вид. — Потом доспите, голубчик! — Ммм... Да, сейчас... - учёный, всё ещё пребывая в полусонном состоянии, взял с тумбочки очки и нехотя выполз из-под одеяла, поморщившись от холода, т.к был в майке и шортах (видимо, отец успел его ещё и раздеть) и стал не спеша натягивать на себя рубашку со штанами и галстук. —Она точно не скалится? Не кусается? Не агрессирует? Может, она просто уснула, а вы приняли это за действие препарата? — Нет-нет! Она пищит себе, кушает злаки и фрукты! Мне даже удалось её погладить. И знаете что? Она просто понюхала мою руку — и вернулась к своей еде! Железняк был вне себя от радости. Дождавшись, когда учёный оденется и умоется, он с нетерпением повёл его в лабораторию. Там все сотрудники столпились вокруг клетки, да такой плотной толпой, что Железняку пришлось их расталкивать: — Ну-ка дайте Знайке посмотреть! Когда толпа чуть отступила, Знайка увидел мышь, которая смирно сидела в клетке и умывала мордочку. Никакого рычания, никаких попыток напасть. Просто потрёпанный, спокойный мутант, выглядевший в этот момент как чуть изменённая, усталая мышь. — Старайтесь сильно не коммуницировать с ней, и тем более не трогать!— Строго сказал старшая лаборантка по имени Ежевичка, которая совсем недавно приехала из Солнечного города, чтобы помочь своим коллегам в разработке вакцины, так как Цветочный был ближе всех к готовому результату. — Если у мыши будет сенсорная перегрузка - она может взбесится. Аккуратно,Знайка. — Малышка кивнула ученому, и подпустила его ближе. — Только не суйте руки, как Железняк! — Это... Это невероятно... Мы сделали это... Мы справились... Вакцина - она работает. Вакцина работает, братцы! Это победа! —воскликнул он, радостно вскидывая руки вверх. — Нужно всех собрать и срочно рассказать об этом! Продолжайте наблюдение за образцом. Нужно точно убедиться, что реакция стабильна и не произойдёт отката — отдал он приказ стоящим неподалёку лаборантам, а сам поспешил к своему столу, где уже лежал готовый отчёт по проверке и сверке всех данных. Железняк и остальные сами чуть не прыгали от счастья — обнимали друг друга и поздравляли с успешным действием ПМ-3. Но праздновать победу было рано: требовалось наблюдать за подопытной мышью. К общей радости, мышь вела себя спокойно целый день, а когда наступил вечер, было решено провести срочное собрание среди коротышек. Когда все коротышки собрались в главной ратуше в ожидании выхода Знайки с коллегами, Знайка и Железняк ещё раз тщательно проверили поведение мыши. Убедившись, что она всё так же неагрессивна, они разрешили помощникам перетащить клетку на тележку, накрыть её тканью и везти в главный зал, чтобы затем представить обеспокоенным гражданам. — Что ж, коллега, могу вас поздравить с победой над мутантом! — пожал Знайке руку Железняк. — Кстати, у вас готова речь? — У меня она готова на все случаи жизни, даже, если этот случай - маловероятен или невозможен — улыбнулся ему учёный, поправляя галстук. Они вошли в зал как раз в тот момент, когда все расселись и тихонько перешёптывались: кто-то недовольно, что, мол, каждый день собрания уже, кто-то удивлённо, а кто-то в нетерпении узнать, что же там такое получилось у их учёных и лидера, что такая срочность. Железняк, как главный ветеринар, вышел следом за Знайкой. Ему, как более сведущему в своём деле коротыжке, предоставили первое слово. — Друзья! — обратился Железняк ко всем присутствующим, но с микрофоном вышла какая-то неисправность, и доктора было почти не слышно. — Ой-ой-ой... Раз-раз... Эй, что там с техникой? Что за безобразие... Вскоре микрофон заработал, и Железняк неловко кашлянул в кулак. — Раз-раз... Итак, прошу внимания! Я хочу сообщить вам, дорогие друзья, что наша вакцина работает! Мы на пути к выздоровлению от этой проклятой мутации! Скоро мы восстановим экосистему, и не нужно будет истреблять несчастных животных! Народ тут же загудел и захлопал в ладоши от такой радостной новости. Железняк отошёл от микрофона, давая Знайке слово. — Кхм... Братцы и сестрицы! Этот день войдёт в историю, как переломный! Осталось совсем немного до того, чтобы мы наконец-то смогли вернуться к нашей спокойной жизни, какой она была раньше. Я прекрасно знаю и понимаю, как вы все устали от вечного страха, бессонных ночей и постоянной тревоги. И эта мышь -тому подтверждение! —с этими словами он рывком сорвал с клетки ткань и прикрыл глаза, чтобы насладиться ликованием и аплодисментами зала. Однако всё пошло совсем не так, как рассчитывали Знайка и Железняк. Мышь, увидев свет и толпы коротышек, резко забилась в угол, принялась пищать и рычать, скаля свои кривые жёлтые клыки. С пасти у неё стекала слюна, глаза снова сделались бешеными, и животное заметалось по клетке — от одного угла к другому. На Знайку она отреагировала так же крайне агрессивно: прижавшись к прутьям, пыталась просунуть между ними пасть, чтобы цапнуть учёного. Железняк хлопал глазами, совершенно ничего не понимая. — Ну что ты... Успокойся! Он же тебя с рук кормил сегодня, чего ты разнервничалась?! Братья, не шумите! — вскрикнул Железняк, когда толпа начала в негодовании гудеть и свистеть. — Грош цена вашим стараниям! — крикнул кто-то из толпы. — Хороши учёные, только народ повеселили! — подхватил другой. — Долой Железняка! — Долой карантин! — Долой Знайку! — Да, Знайку долой! Всё кормит нас обещаниями, а толку! Но не все коротышки были против Знайки и Железняка. Безумно преданные бойцы «Аркана», переданные в распоряжение Знайки, тут же встали со своих мест и принялись затыкать разгневанную толпу. — Замолчите! — кричали аркановцы, угрожая каждому негодующему коротышке кулаком. — Как вы смеете так разговаривать с нашим лидером? Или захотели сбежать следом за преступником? Разъярённая толпа попыталась дать отпор, но силы были неравны. Попытки затеять драку закончились так же быстро, как и начались. Больше всех кричали Пилюлькин с Брусникиным, пытаясь усмирить и тех и других, а Железняк быстро накрыл озверевшую мышь тканью и приказал персоналу увезти её обратно в лабораторию. Ежевичка, стоявшая рядом, окинула Железняка холодным взглядом, и что-то шепнув ему на ухо, поспешила покинуть ратушу с остальными лаборантами. — Я ничего не понимаю... — бормотал ветеринар. — Всё же... Всё же работало... — И видя, что толпа никак не успокаивается , он попробовал повысить голос —Братцы, успокойтесь! Мы всё объясним!.. Да что же вы... - А НУ, ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ!!! - резко раздался хлопок выстрела. Знайка стоял, держа над собой пистолет, из дула которого струился дым. Учёный тяжело дышал, смотря на всех исподлобья униженным взглядом, полным крови и ненависти ко всем и каждому, а, в первую очередь, к себе. И действительно, заткнулись все. И солдаты, и мирные граждане — даже Пилюлькин с Брусникиным. Все ошарашенно смотрели на учёного, будто он выстрелил не в воздух, а в эту проклятую озверевшую мышь. Железняк же вскрикнул — он очень боялся выстрелов — и вжался в ближайший угол ратуши. Малышки тоже хором завопили и закрыли уши, попрятавшись под спинки кресел. Не спрятались только Лилия с Медуницей: они сидели на своих местах и хмуро смотрели на Знайку, ожидая, когда он заговорит снова. Знай дышал. Долго. Часто. Будто фильтровал воздух своими лёгкими. — ВЫ... ВЫ ВСЕ ЗДЕСЬ СИДИТЕ... НА ВСЁМ ГОТОВОМ! КАЖДЫЙ ДЕНЬ ВЫ НАХОДИТЕСЬ В БЕЗОПАСНОСТИ! ЗДЕСЬ... ЗА СТЕНАМИ, КОТОРЫЕ ДЛЯ ВАС ЖЕ ПОСТРОИЛИ И ОХРАНЯЮТ. И КАЖДЫЙ БОЖИЙ ДЕНЬ МЫ ИЗ КОЖИ ВОН ЛЕЗЕМ, ЧТОБЫ ЭТА СТЕНА БОЛЬШЕ НЕ БЫЛА ВАМ НЕОБХОДИМА! А ВЫ, ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ БЫТЬ БЛАГОДАРНЫМИ, УСТРАИВАЕТЕ ЗДЕСЬ НЕПОНЯТНО ЧТО! НЕБЛАГОДАРНЫЕ! ДА ХОТЬ ВСЕХ МЫШЕЙ ИСТРЕБИТЕ! ДАВАЙТЕ, УНИЧТОЖЬТЕ ЭКОСИСТЕМУ ОКОНЧАТЕЛЬНО, ЧТОБЫ МЫ ВСЕ СДОХЛИ ЗДЕСЬ ОТ ГОЛОДА! Я НЕ СОБИРАЮСЬ БОЛЬШЕ НИЧЕГО ДЕЛАТЬ! ВСЁ! НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ЗАНИМАТЬСЯ НАУКОЙ, РАЗ ЭТО ЗДЕСЬ НИКОМУ НЕ НУЖНО!!! — он кричал на пределе голосовых связок. Срывал их, выливая всю свою обиду, усталость, боль на всех присутствующих. Это был прорыв всех его остаточных нервов. Взрыв, который копил силы столько лет постоянных смешков и недовольства за спиной. Это был самый настоящий слом личности... Коротышки молчали. Они не знали, что ему ответить — да и нужно ли вообще было что-то говорить? Те, кто ещё недавно кричал против Знайки, теперь опустили глаза, не в силах выдержать стыд. Почему-то именно сейчас все вдруг осознали, как сильно обнаглели, привыкнув к безмятежной жизни. Но стоило этой жизни рухнуть — они тут же потребовали от Знайки вернуть её обратно, словно он был богом, исполняющим любой приказ своих подчинённых. Коротышки перестали воспринимать его всерьёз, забыли, что у него есть власть, и что если лидера разозлить — он покажет им ту самую «лучшую жизнь». Особенно больно от его криков было Пилюлькину и Медунице. Доктор чувствовал, как сердце обливается кровью при виде сына, которого довели до предела, — он сам на себя не походил, казался затравленным зверем. Пилюлькин вышел из толпы к Знайке, желая хоть как-то дать ему понять: он не один. Да, это было опасно. Но Пиль не боялся ни криков, ни ударов. Даже если бы тот направил на него пистолет — он всё равно подошёл бы. — Знайка... — Доктор осторожно положил руку ему на плечо, кивнув солдатам. — Выведите всех отсюда. Пусть останутся только приближённые и персонал. — Знаечка, пожалуйста, отдай пистолет... — ДА ИДИТЕ ВЫ ВСЕ ЗНАЕТЕ КУДА??? - учёный перевёл безумный взгляд на отца и резко скинул со своего плеча его руку. Пистолет упал на пол с глухим стуком, а сам учёный выбежал из зала, чуть не выломав двери. Через несколько секунд послышался хлопок ещё одной двери и всё стихло... Пиль зажмурился от резкого крика прямо в лицо, а когда распахнул глаза — увидел лишь пистолет на полу, а самого Знайки и след простыл. Доктор медленно поднял оружие, положил на стол и снял пенсне, прикрыв глаза. — Как же вы мне все дороги... — По щеке доктора скатилась слеза, которую он тут же поспешил смахнуть. — Железняк... Вставай, хватит в углу сидеть. Железняк поднялся с пола, отряхнулся и, достав из кармана брюк платок, вытер вспотевший лоб. — Доктор Пилюлькин, клянусь, мышь вела себя нормально... Я... Я продолжу изучение! — Ветеринар пулей вылетел из ратуши, а Пиль лишь тяжело вздохнул: — Иди, иди, Железняк... К Пилюлькину подошёл Брусникин и осторожно положил руку на широкую спину коллеги: — Моё замечание как доктора: это очень хорошо, что мышь успокоилась хотя бы на время. Значит, ребята на верном пути! — А моего сына кто успокоит?.. — отстранённо спросил доктор. — Ох, Персик... Где же ты, дура, сгинула... ******* Учёный резко влетел в свою комнату и захлопнул за собой дверь, забаррикадировав её тумбочкой, чтобы точно никто не смог к нему войти и побеспокоить. После чего по кабинету начали летать книги, стулья, колбы из пластика, т.к это был уже не первый случай и стеклянные просто не выдерживали такого обращения. — Ненавижу... Как же я их всех ненавижу! Эта мышь... Вот, почему всё так сложно??? Почему, каждый раз успех ускользает от меня, когда я уже держу его в руках? Какой же я неудачник... Нет... Не должен я больше этим заниматься. Они правы... Всё это не имеет никакого смысла... Мы обречены. Это конец... — он тяжело опустился на кровать и вцепился пальцами в свой ирокез. - Перси... Мне так плохо... Я в тупике... Я не знаю, что мне делать... Ты бы мне подсказала. Точно бы наставила на верный путь... - устало простонал он, пытаясь отогнать болезненные воспоминания, связанные с любимой, которые всё намеревались влезть ему в голову. А он, ведь, столько лет от них отрекался, не давал сознанию взять верх. Отгородился от прошлого не для того, чтобы оно настигло его именно сейчас. В самый неподходящий для этого момент... Но тут его взгляд упал на чёрную продолговатую коробочку, что лежала у его ног. В порыве срыва он только что швырнул её на пол и даже не заметил этого. Это была колода карт. Но не обычных. Несмотря на всю любовь учёного к сухим фактам и доказательной базе, он питал слабость к гаданиям на Таро, гороскопам и приметам. Нет, он не доверял им прямо полностью, но некоторые предсказания заставляли его заранее насторожиться и быть готовым к сюрпризам. Да и свою колоду он уже давненько не брал в руки, поэтому она была покрыта тонким слоем пыли. — А что, если... Ещё раз попробовать? Да, это - абсурд. Уже столько раскладов было и все говорят одно, но... Доверяй, но проверяй, как говорится... Он сел на кровать, взял колоду руки, выпрямился,и перетасовал её привычным движением. — Жива ли моя Перси? — спросил он в пустоту хриплым голосом, и вытащил три карты, тут же разложив их на одеяле. Перевернул первую. Луна. Знайка замер. Этого не может быть. Луна никогда не выпадала. Да что уж там говорить, ничего, кроме Смерти и мечей не выпадало. Но теперь на карте — две башни, волк и собака, воющие на светило, и рак, ползущий из воды. Символ обмана. Иллюзии. Того, что видимость не равна реальности. — Что за... — прошептал он, пристально вглядываясь в карту, не веря своим глазам. Дрожащей рукой ученый перевернул вторую карту. Повешенный. Коротышка, висящий вниз головой на кресте. Жертва. Застывшее состояние. Ни туда, ни сюда. — Ничего не понимаю...— Он переворачивает третью карту. Звезда. Обнажённая малышка у воды, льющая жидкость из двух кувшинов. Надежда. Свет в конце тоннеля. Знайка смотрел на три карты, разложенные перед собой на кровати, среди разорванных бумаг и раскиданных инструментов. Луна. Повешенный.Звезда. — Обман. Жертва. Надежда...— Пошептал он. Никогда раньше карты не давали такого расклада. Никогда... Он привык к Смерти. К Башне. К чёрным, беспросветным арканам, которые говорили: «Её нет. Смирись». Знайка закрыл лицо руками. — Что с тобой сделали, Перси? — прошептал он. —Раз ты жива... То где ты?.. Карты не ответили. Но впервые за много лет он не услышал в их молчании слова «мертва». Он услышал: «Ищи». — Где же тебя искать... Где тебя искать?!— взревел он на всю комнату,и судорожно убрал карты, перетасовал колоду снова. Руки дрожали, карты так и норовили вывалится из рук, но ученый кое-как удержал их. — Нет.... Вы мне ответите... Вы дадите мне точный ответ...Где мне искать её, я вас спрашиваю!? — вскрикнул он. — Я искал её на земле. Обходил каждый город, каждую деревню. Спрашивал у всех. Никто ничего не знал! Я искал её в воде. Объездил все озёра, реки, пруды. Нырял в самые глубокие места. Думал, вдруг утонула... Ничего! Ни тела, ни обрывка одежды...Я искал её в небе. Поднимался на самую высокую точку нашего мира! Смотрел в бинокль на горизонт. Думал, может, увижу дым, сигнал, хоть что-то... Пусто. Я был в космосе! Я был на Луне. Но и там не нашел её... И где же мне, чёрт возьми, искать её?! Я везде был! Везде! Я не нашёл даже её костей! Ни следа, ни клочка, ничего! Он вытянул одну карту. Башня. Знайка замер. Башня — это разрушение. Катастрофа. Удар судьбы. Но ещё — это место. В классических значениях — крепость, тюрьма, укрепление. — Нет у нас на земле разрушенных городов...— прошептал он на автомате, даже не напрягая извилины— Нет у нас их, слышите?! Хотя.. Стойте....Город, который разрушился. Город, который стал тюрьмой для тех, кто там остался.... — Знайка задумался и закрыл уставшие глаза, которые тут же распахнул. — Нет, есть один...Грибной.. — Сказал тихонько он. — Вы хотите сказать — Грибной?! Он не искал её там. Никогда. Потому что там нет шанса выжить. Там — только смерть. Грибной... Сколько смысла в этом названии... Сколько связанных нитей, как будто грибница, с этим местом... Сколько раз она упоминала его тогда, 13 лет назад... И тут Знайка уже не смог совладать со своими мыслями и в них потоком хлынули воспоминания из его юношества, когда всё ещё было хорошо... Когда небо было голубое, а трава зеленее.. Когда хотелось жить. Когда ОНА была рядом...