Незнайка в Грибном городе

***

— Так, а вот здесь будет ваша с Васильком комната. Там слегка не прибрано, но ничего, я могу помочь с уборкой. Мы, понимаешь ли, хранили эту комнату для всякого барахла. — Пилюлькин открыл дверь в небольшую комнату, где стояли две раскладушки, шкаф и небольшой письменный столик. — Вот, дети, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Позже мы разберём чердак и разделим вас. Так… это все ваши вещи? Малышка лет шестнадцати с рыженькой косичкой стояла напротив комнаты. Она была одета просто — штаны да лёгкая зелёная кофта, а на плече у неё была небольшая сумка. Рядом с ней находился белокурый малыш лет семи, который уже поспешил внутрь и принялся всё осматривать. — Скорее бы домой… — вздохнул он. — Придётся тесниться… Персик ничего не ответила на его слова, а Пилюлькин лишь коротко сказал: — Это все временные неудобства, Василёк. Малышка кивнула Пилюлькину, смущённо сказав: — Спасибо, что приютили нас… э-э-э… доктор Пилюлькин же, да? — Да, все верно. А мою жену зовут Медуница. Вы сегодня пересекались с ней на автовокзале. — Её я запомнила …Да, эта сумка — все наши вещи. Нам сказали, что мы ненадолго в Цветочном и скоро вернёмся в Грибной. — Сказала Персик. — Пустяки. Я понимаю, вам тяжело на новом месте… мы тоже шокированы недавними событиями, — ответил Пилюлькин. — Располагайтесь. В пять у нас внизу будет ужин. — Хорошо. Спасибо— скромно ответила малышка. Когда Пилюлькин ушёл, Персик закрыла дверь и вошла в тесную комнатушку, тут же распахнув окно — комната была очень пыльной. — Василёчек, болтай меньше вслух, — Вздыхает Персик, качая головой. Она поставила сумку на стол, с тоской глядя в распахнутое окно, словно желала увидеть вдали знакомые силуэты домиков — грибов. Но видела лишь огромные цветы. — А чего я такого сказал? — возмутился Василёк, усевшись на одну из раскладушек, подперев голову руками. — Некрасиво обсуждать выделенные нам условия при хозяине дома. Такие вещи обсуждаются, когда никто не слышит. — Да, но тут очень тесно! Персик заметила в углу ширму и поставила её поперёк комнаты. — На первое время сойдёт… Вась, потерпи немного… Может быть все быстро кончится, и мы быстренько уедем домой… Василек встал, и обойдя ширму, крепко обнял сестрёнку. Та мягко погладила его по непослушным волосам, с нежностью обнимая мальчишку в ответ. — Васенька, солнышко, это ненадолго. Мы скоро вернёмся домой, как нам и обещали… — Я хочу к маме и папе… — Я тоже хочу. Но нужно потерпеть… Давай не будем грустить, хорошо? Дядя Пилюлькин и тётя Медуница очень хорошие коротышки, и будут заботиться о нас, пока мама и папа заняты. — Хорошо… — шмыгнул носом малыш. — Я подметаю, а ты чур моешь пол! — Договорились! Но вдруг за дверью раздались чьи-то тихие шаги, а затем глухой стук, будто что-то упало на пол со всей силы, потом всё стихло, за исключением еле слышного стона и шипения. Когда дети проходили мимо коридора, то не заметили в полутьме ещё одну дверь в соседнюю от них комнату, что была обклеена листками с формулами и чертежами каких-то невиданных конструкций. Дети встревожились, но звуки больше не повторялись. Чуть позже Персик выглянула из-за двери — никого не увидела. Пожав плечами, она скрылась обратно, и они с Васильком принялись наводить порядок в комнате, а после вышли, чтобы спуститься вниз и поужинать. Внизу их уже ждали Пилюлькин и Медуница — семья врачей, которая временно приютила их. Правда, помимо них за столом сидел ещё один малыш, примерно того же возраста, что и сама Персик. Но он выглядел не таким приветливым и, казалось, даже не заметил прихода Персика и Василька. — Знайка, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не читал за столом! — ругался на него Пиль, раскладывая тарелки. — Давай убирай, живо! Василёк хихикнул и тут же спрятался за спину сестры. Пиль, увидев, что подошли остальные дети, сразу перестал ругать Знайку и пригласил их за стол. — Присаживайтесь, дети. И знакомьтесь — это Знайка, наш с Медуницей сын. — Приятно познакомиться, — улыбнулась Персик, садясь с Васильком за стол и пытаясь разглядеть лицо мальчишки. Но это было непросто из-за его длинной чёлки. Из-под чёлки блеснул зелёный, как изумруд глаз, который обрамлял большой фингал цвета баклажана. Мальчик не издал ни звука, просто холодно пронзая недоверчивым и оценивающим взглядом своих новых соседей. В руках он держал ту самую книгу, из-за которой его и отругал отец. На её обложке значилось: «Высшая математика. Углублённый курс». Персик хотела было протянуть ему руку, но, уловив неприветливый взгляд парня, тут же отдёрнула её, сделав вид, что поправляет волосы. Пришлось лишь кивнуть и приняться за суп. Про себя она подметила, что ни на Медуницу, ни на Пилюлькина Знайка не был похож — ни чертами лица, ни цветом волос. Темноволосый ребёнок в семье светловолосых… Такое, конечно, возможно, но Персик почему-то была уверена: Знайка — приёмный малыш. Вскоре подошла Медуница, и начался ужин. Персик особо не вслушивалась в разговоры старших — голова была занята недавними событиями. — «Интересно, как там сейчас мама и папа… О них до сих пор ничего не известно…» — А что это? — спросил Василёк, поглядывая на книжку парня. — Математика? Ты что, читаешь её как обычную книжку? Ну и скукотища! — Василёк, — Персик оторвалась от своих мыслей и строго посмотрела на братца, отчего тот тут же уткнулся в свою тарелку и принялся как ни в чем небывало есть. Но Знайка поднял на него свой пронзительный взгляд и откуда-то из глубины его чёлки послышался тихий металлический голос, больше похожий на роботизированный. — Иногда математика становится интереснее обычных книг. Особенно, когда она помогает создавать атомные реакторы… — после чего вновь попытался открыть книгу, так и не приступив к еде (на удивление, его порция была немного больше, чем у всех остальных присутствующих за столом, и еда отличалась: вместо картофельного пюре и овощных котлет в томатно-сметанном соусе, у него были овощи с кусочком белой рыбы, т.к ребёнок очень плохо и редко питался, вот отец и посадил его на строгую диету, т.к мальчик из-за своего образа жизни домоседа и книжного червя уже заработал себе анемию, из-за чего частенько падал в обмороки и спотыкался на ровном месте. Собственно, звуки его неудачного выхода из комнаты Персик сегодня и слышала), из-за чего получил по рукам от отца, с дальнейшим изъятием бумажного хранилища ценных знаний, и обиженно уткнулся в тарелку, начав ковырять вилкой в еде. — «Анемия на лицо. Так же как у него имеются все признаки апатии и расстройство пищевого поведения. Так же очень повышенная гиперфиксация на точных науках. У таких ребят, зачастую, совершенно нет друзей… Интересно, что он пережил, что у него такое состояние? Он такой же беженец, как и мы? Нет, я бы его узнала. Он незнаком мне». — Ага, такой же атомный реактор у нас в городе взорвался, и теперь мы здесь — фыркнул Василёк, быстренько уплетая свою порцию супа, так как с утра ничего не ел. — Вот тебе и математика. Иногда мне кажется, что из-за неё одни проблемы! — Как взорвался, так и починят —сказал Пиль, глядя на Василька слегка усталым взглядом, а затем перевел глаза на Знайку — Ешь, нормально, пожалуйста. Не ковыряйся в тарелке. — Ну, папа… Я не съем столько… К тому же, ты же знаешь, что я не люблю шпинат, а тут его больше всего — воспротивился ребёнок, но всё же стал медленно есть, с отвращением пережёвывая сначала рыбу, а потом выборочно овощи. Медуница покачала головой и опустила руку на плечо сына, поглаживая его по нему. — Знаечка, я тебя очень прошу. Мы же с тобой разговаривали на эту тему. Шпинат тебе очень нужен сейчас. Низкий уровень железа. Ты же не хочешь, чтобы папа тебе его через иголочку вводил, ведь так, зайка? — услышав про уколы, мальчик вздрогнул и тут же активно замотал головой в знак протеста. — Правильно, не хочешь. Поэтому, пока есть такая возможность альтернативы, просто кушай то, что мы тебе даём, хорошо? Знайке ничего не оставалось, как просто согласиться и продолжить впихивать в себя ненавистную пищу. Персик с большим интересом наблюдала за мальчишкой. Ей было очень любопытно расспросить о состоянии Знайки поподробнее. — Черника и малина так же полезны при анемии. Подъезжая к вашему городу, я видела кусты с этими ягодами — сказала она, чуть наклоняясь к Знайке — Ты же любишь ягоды? Пилюлькин выглядел очень раздосадованым тем, что ему опять приходится уговаривать ребёнка поесть, однако, когда им заинтересовалась Персик, он приободрился. — Кстати… Ты давно не ел ягод… — Пилюлькин переглянулся с Медуницей и еле заметно кивнул ей. — Знаечка, ты же так любил чернику. Хочешь, мы принесем её тебе? Мальчик слегка приободрился, когда упомянули его любимое лакомство и коротко кивнул. Но от Персик он заметно отодвинулся подальше, т.к всё ещё не доверял и, видимо, побаивался малышку. — Вот и славненько. Покушаешь овощей и рыбку, а потом мы дадим тебе чернику — улыбнулась Медуница, вновь погладив сыночка по спинке. Тот на это лишь тяжело вздохнул, но есть стал как будто с большим энтузиазмом, пусть и без аппетита. Персик на его жест лишь чуть нахмурилась и, пожав плечами, молча продолжила есть. Василёк же почему-то хихикнул — он всегда был смешливым, даже когда это было совершенно неуместно. Когда с едой наконец покончили и дети получили чернику, каждый разошёлся по своим комнатам. У Персика и Василька было много работы, но им на помощь пришли взрослые, и вскоре их с братом комната засияла чистотой. — Спасибо за помощь — сказала Персик, а затем чуть тише добавила, наклоняясь к Медунице. — Скажите… А что со Знайкой? Медуница, которая в этот момент заправляла её кровать чистым постельным бельём, замедлилась и посмотрела на девочку каким-то слегка печальным взором. —Ты не обижайся на него, пожалуйста. У него сейчас начинается переходный возраст, вот он и слегка неразговорчив и прямолинеен в какой-то степени. А так он у нас мальчик хороший, умный и очень любознательный. Правда, слегка рассеян, но это не страшно. С этим мы ему поможем справиться. — Я нисколечко не обижаюсь — Сказала Персик, заправляя подушку в наволочку — Просто… Не поймите не правильно, мне показалось, что он из-за чего-то очень переживает… Апатия, анемия, взгляд потухший… — Глазастая — подметил с ухмылкой Пилюлькин, помогая Васильку заправить его постель. — Я поступила на врача — Сказала Персик смущённо. — От того и подмечаю всякое… — Это похвально. Профессия сложная, но очень благородная. Тогда ты должна понимать, что все люди разные и по-разному всё переносят. Знайка предпочёл уйти в себя и закрыться в своём уютном коконе. Это пройдёт, просто нужно время — улыбнулась ей женщина, поправляя подушку. Через некоторое время, супруги закончили с уборкой и оставили детей отдыхать и осваиваться. Они вышли в коридор и направились к той самой двери в соседнюю комнату, в которую тихонько постучались. — Знаечка, открой, пожалуйста. Нужно поговорить — ласково попросила Медуница. Но в ответ не последовало ни звука. В комнате была мёртвая тишина. — Знайка, у тебя все нормально? — Пиль тут же распахнул дверь, и в полумраке комнаты они, к своему облегчению, заметили ребёнка, сидящего за заваленным книгами столом и освещённым тусклым светом настольной лампы. Он что-то увлечённо читал, низко наклонившись над книгой так, что его круглые очки чуть не сваливались с переносицы, параллельно что-то бормоча и делая пометки карандашом в своём старом блокнотике. — Знайка… — Пилюлькин позвал его вновь. И когда тот наконец-то поднял голову в его сторону, мужчина подошёл к парню и положил руку на его плечо. — Я думаю, что твоя комната нуждается в проветривании. Да и тебе самому не помешало бы прогуляться… Не хочешь показать нашим гостям наш чудесный сад? — Нет… — коротко отказался ребёнок, вновь возвращаясь к своему делу. Медуница тяжело вздохнула, приблизилась к сыну и присела рядом с ним на корточки, обнимая. — Знаечка, ну, чего ты такой неприветливый к гостям? Василёк и Персик тебе ничего плохого не сделали… — Опять вы каких-то брошенок спасаете… Как и меня когда-то… Не понимаю, что вам вечно необходимо строить из себя спасителей? — мальчик говорил ровно и тихо, будто читал написанное в книге, а не произносил такие страшные слова вслух. — Знайка, они не брошенки. Ты же слышал, что случилось в Грибном городе. Многие дети остались без родителей, и все семьи Цветочного были вынуждены приютить этих бедных малышей, пока их родители разгребают последствия катастрофы. Знаешь, сколько погибло от радиации? Мы помогаем Грибному, чем можем. — Пилюлькин снял с переносицы пенсне и устало потёр глаза. — У Персика и Василька родители пока живы, но не надолго. Оба они — ликвидаторы аварии, можно сказать, жизни свои отдали. Героями умрут, а их дети скоро сиротами станут. Это трагедия не только наша, она общая. Персик и Василёк ещё ничего не знают, а мы должны помочь им справиться с потерей. Мы всегда должны помогать друг другу. — Угу, помогать… — буркнул мальчик, не отрываясь от писанины. Медуница тяжело вздохнула, положив подбородок сыну на плечо. — Знайка, давай не будем опять, пожалуйста, развивать эту тему… — Какую? Что мои родители-козлы отказались от меня и скинули вам на шею? Вам же очень нужен был спиногрыз, который будет занимать всё ваше свободное время… — Ты не спиногрыз, а наш сын, — строго сказал Пиль. — А то, что родители отказываются от детей… Такое иногда случается, даже в нашем мире. И мы сами решили взять тебя. Так что давай-ка, книжки отодвигай, вставай и сходи подыши свежим воздухом. Персик, кажется, очень умная девочка! Вам даже будет о чём поговорить! — Пиль вытащил книжку из-под носа Знайки. — А я положу тебе поменьше шпината! Как только у Знайки вновь отобрали книгу, он раздражённо зарычал и отбросил блокнот с карандашом. — Не хочу я! Там сегодня солнце и жарко… А я хотел вычислить нужные для проекта формулы! — закапризничал он, стукнув кулачком по столу, после чего отдёрнул руку и зашипел. — Нет там никакого солнца! Уже вечер! — Пиль не оценил его капризов, поэтому просто схватил мальчишку под руки и вытащил из-за стола, а затем и из комнаты. — Потом вычислишь свои формулы! Сидишь сычом, а мне тебя потом должны вытаскивать из предобморочного состояния! Никаких отговорок, быстро на улицу! Руки у Пиля были очень сильные, поэтому у Знайки не осталось ни единого шанса. Он это прекрасно понимал, а потому просто повис в его руках словно тряпичная кукла, скрестив руки на груди и умильно надувшись — это рассмешило Медуницу, которая вышла следом, предварительно отдёрнув шторы и распахнув окно настежь, чтобы проветрить запах затхлости и отчаяния. Она закрыла дверь и постучалась в соседнюю комнату. — Персик, Василёк, сходите погуляйте во двор. Вечерние прогулки очень полезны для здоровья и хорошего настроения. — Слышал? Пошли — Персик дёрнула брата, и тот пулей вылетел из комнаты, чуть не прищемив Медуницу дверью. — Ой, простите, тётя Медуница! — хихикнул он, подбегая к лестнице. Увидев, как волокут Знайку, мальчишка расхохотался. — Ты чего, уже и ходить разучился? Или от математики твоя голова стала настолько тяжёлой, что ты её не выдерживаешь? — Василёк! Бегом на улицу! — крикнула Персик и пригрозила ему кулаком. Мальчик взвизгнул и со смехом скрылся на улице. Знайка после его комментария резко вырвался из хватки Пиля, отряхиваясь и поправляя одежду. — Я сам дальше, спасибо… Тоже мне, юморист нашёлся… — буркнул он Пилю, после чего стал медленно спускаться вниз, опустив взгляд в пол. — Ну вот и славно. Чтобы в ближайшее время домой не возвращался! Персик шла позади Знайки и, когда тот благополучно спустился с лестницы, открыла перед ним дверь и вышла сама. Ласковое апрельское солнце уже клонилось к горизонту. Василёк успел забраться на дерево орешника и стремительно карабкался вверх. Вдруг Персик сложила руки рупором, сделала глубокий вдох — и из её горла вырвался пронзительный, вибрирующий крик. Это был не просто зов. Что-то в этой частоте заставило воздух вокруг сгуститься, а листву на ближайших ветках мелко задрожать. Техника кулнинг — особая звуковая волна, которую редко кто из коротышек умел воспроизводить, — раскатилась по двору, упругой и почти осязаемой. Крик летел точно, адресно, словно невидимая нить натянулась между ней и братом. Василёк, услышав его, даже не вздрогнул. Он лишь повернул голову в её сторону и спокойно крикнул в ответ: — Да не упаду я! — Вась, пожалуйста, осторожнее! — Крикнула Персик, не отводя взгляд от братца, что всегда норовил забраться как можно выше. Уж больно он любил лазать. Знайка дёрнулся от неожиданности и чуть не выронил блокнот и карандаш, которые старательно прятал в кармане своих чёрных брюк. Он коротко зыркнул на Василька и прошипел. — Грохнется — сам виноват будет. Зато неповадно будет… — после чего направился в тень дерева, сел на траву и уткнулся в блокнот. Персик поплелась за парнем и села рядышком, обняв колени руками. — Что это там у тебя? — спросила она с искренним любопытством. — Ты, судя по всему, занимаешься каким-то очень интересным и важным проектом? — Ты всё равно не поймёшь, — устало ответил Знайка, не поднимая головы. — Какой смысл объяснять? — А мы куда-то торопимся? — мягко улыбнулась Персик, подсаживаясь ближе. — Я, между прочим, неплохо разбираюсь в математике. — Это не математика, а сложные физические и химические формулы, — буркнул он, отворачиваясь. Персик не стала настаивать. Она отошла к дереву, где возился Василёк, и ловко забралась на ветку. — Персик, давай сюда! — крикнул брат. Она быстро вскарабкалась, и через пару минут они уже сидели рядом на высоте. — Гляди, какой важный сидит! — хихикнул Василёк, кивая в сторону Знайки. — Даже прогнал тебя! Я впервые такое вижу — обычно за тобой мальчишки хвостом ходят. — Не дразнись, — тихо сказала Персик, глядя сверху на одинокую фигурку. — Ему, наверное, непросто. Пообещай, что не будешь его обижать. — Ладно, сестрёнка, — вздохнул Василёк, хотя в его голосе всё ещё чувствовалось озорство. — Но чего он на тебя гавкает? — Может, он просто не привык к коротышкам… — пожала плечами Персик. — Ты лучше не трогай его, ладно? Ради меня. — Ох уж эта моя старшая сестра — всех жалеть! — покачал головой Василёк. Однако, долго сидеть спокойно он не мог. Внезапно спустившись на землю, он подбежал к Знайке и показал язык. — А моя сестра в тебя влюбилась! Бе-бе-бе! — Не слушай его, — усмехнулась Персик, качая ногами в воздухе. — Он постоянно несёт околесицу. Василёк с весёлым смехом рванул прочь, но тут же споткнулся о подножку, которую ему поставил Знайка. Он едва заметно ухмыльнулся, услышав глухой удар, и лишь мельком глянув на Василька, уткнулся обратно в блокнот. Мальчишка вскочил, злобно сверкнул глазами, вырвал блокнот и скрылся в кустах. — Василёк, стой! Немедленно верни! — крикнула Персик, молниеносно спрыгнула с дерева, и бросилась за братом. Поймав его за капюшон, она осторожно, но твёрдо отобрала блокнот и легонько обняла расшалившегося братца. — Ну, зачем ты так? — с укором, но без злости сказала она, поправляя его растрёпанные волосы. — Нехорошо же. — Ладно-ладно, — буркнул Василёк, виновато опустив глаза. — Просто он меня разозлил… Извини. — Иди погуляй, а я поговорю с ним, — мягко сказала Персик, чмокнув брата в макушку. Тот кивнул и убежал в сад. Персик подошла к Знайке и протянула блокнот. — Извини за Ваську… Он не со зла. Просто ещё маленький и не всегда понимает, как надо себя вести. И ты прости меня, если я тоже тебя достала. Знайка рывком забрал блокнот и прижал к груди. — Нет… Это ты меня прости. Я рад вам, правда. Просто переживаю за родителей. У них и так забот много, а тут ещё мы… — он замолчал, уставившись в одну точку. Персик села на корточки перед ним. — Я понимаю. Мы с Васильком тоже не рады, что всё так вышло. Но ничего — скоро вернёмся домой. А ты… ты случайно не из Грибного? — Нет, я из детдома Солнечного города, — тихо ответил Знайка, пряча глаза. — Родители отказались от меня сразу. А приёмным родителям я только жизнь порчу. — Не говори так, — мягко сказала Персик, положив руку ему на плечо. — Они тебя выбрали и очень любят. Я бы в будущем тоже хотела иметь такого сына — умного, спокойного… Не то, что мой братец сорванец, хоть я его и обожаю. Она начала ласково гладить его по плечу, и Знайка впервые не отстранился. Её рука была тёплой и успокаивающей. — Но мама и папа тебя очень любят. Вот увидишь, когда подрастёшь, всё станет легче. Обещаю тебе как будущий врач! Переходный возраст никого не щадит. Она убрала руку и тихо добавила. — Знайка, я бы хотела с тобой подружиться. Ну, хотя бы на то время, пока мы с Васильком будем здесь… Знайка удивился. Никто никогда не хотел с ним дружить — в школе его обижали, и даже пришлось перейти на домашнее обучение. А тут — малышка сама предлагает дружбу. Он посмотрел в сторону и тихо сказал. — Не думаю, что тебе будет интересно с таким, как я… Но мне было бы любопытно пообщаться. Только у меня никогда не было друзей. Я не знаю, что это такое… — признался он в этой печальной правде. — Вообще-то мне будет очень интересно с тобой — возразила малышка. — Знаешь, я впервые вижу такого мальчишку, как ты. Скромного и тихого. Мне такие нравятся больше, чем всякие сорванцы. А ещё ты не пытаешься показать мне, какой ты крутой. Не выкобениваешься и не зазнаешься — сказала она, сев на траву и обняв свои колени, с грустью глядя куда-то в небо. — А даже если не дружил — это ничего страшного. Я думаю, ты будешь хорошим другом. Любишь шахматы? — Люблю, но не умею… Не с кем было… Отец постоянно занят, а мама не знает даже правил, а учиться не хочет. Говорит, не для её ума это всё, — пожал он острыми плечами. — Хочешь, я научу тебя играть в шахматы? — Она снова взяла его за плечи и чуть развернула к себе. — Прямо сейчас могу научить! Они же есть у тебя? — Она встала и с теплой улыбкой протянула ему руку. Её улыбка была лучезарнее солнца. А веснушки так красиво смотрелись на её розовых щеках, что нельзя было оторвать взгляд. А глаза… Глубокие, синие, как два озера. Он запомнил их на всю жизнь. Мальчик поднял на неё взгляд, и только сейчас она смогла заметить, как из-под чёлки выглядывают его глаза — большие, сверкающие. Один, что она уже видела, был глубокого изумрудного цвета, а вот второй, тщательно скрытый за волосами, имел особенность: верхняя его половина была такого же цвета, что и первый глаз, а нижняя — тёмно-фиолетовая, почти чёрная, сливающаяся со зрачком и синяком под этим самым глазом. Парень не спешил подавать руку и отвечать — он находился в глубоком размышлении. «Сказать «да» — значит предать себя и свои принципы… Отказать — потерять единственную возможность стать нормальным…» — выбор был невероятно сложным. — Знайка, — вдруг улыбнулась Персик, осторожно отодвигая его чёлку от глаза. — Ты же симпатичный. Почему прячешь глаза? А синяк… Это ты перед ужином упал? Так вот что это был за грохот. Он тут же вернул чёлку на место и опустил глаза в землю. — Да, я упал в обморок… Это для меня не редкость. А прячу глаза потому, что у меня частичная гетерохромия. Скорее всего, биологические родители из-за этого и отказались от меня — ведь я неполноценный… — Но у тебя очень красивые глаза, Знаечка. Я, честно, никогда таких не видела! — восторженно сказала Персик. — А твои родители… Они отказались от тебя не из-за этого. А потому, что оказались очень безответственными коротышками. И я уверенна, что сейчас они очень несчастные, и наверняка жалеют, что отказались от тебя! Знайка на это лишь хмыкнул, цепляясь за её руку, и резко выпрямился — отчего у него потемнело в глазах и его чуть повело в сторону, но он удержался, схватившись за дерево. — Красивые глаза… Другие так не считают… Персик тут же схватила его и притянула к себе, вынуждая опереться на неё. — Тише, тише… Другие… Да не слушай ты этих других. Ох… Неужели в Цветочном такие жестокие дети? Знайка… Знаечка, только не падай в обморок! — с тревогой заговорила она, удерживая его у своей груди. Он немного постоял, приходя в себя и дожидаясь, когда перед глазами перестанут прыгать оранжевые круги, и с ужасом обнаружил, насколько близко находится к малышке, поэтому отскочил и испуганно посмотрел на неё. — Прости… У меня так систематически происходит. Ничего страшного и серьёзного в этом нет. Отец и мать зря панику поднимают постоянно, — тряхнул он головой, отчего чёлка снова приподнялась, открывая полноценный вид на его личико: остренькое, бледное, осунувшееся, с серыми пятнами и небольшими белыми шрамиками. Персик наклонила голову набок и с интересом рассматривала лицо парнишки. Оно было красивым, хоть и нездоровым. Персик оценила его красоту, но не призналась себе, что он ей понравился — если бы призналась, то тут же бы покраснела. — Это поправимо, — заключила она, вновь протягивая руку Знайке. — Ну же… Иди сюда. Опирайся на меня. Или… Я сама сбегаю и принесу шахматы! Но Знайка сам выпрямился и пошёл было к дому, однако по дороге замедлился, а потом и вовсе остановился, понурив голову. — Папа запретил мне возвращаться домой раньше заката… А я не хочу снова есть один шпинат. Шахматы в моей комнате, на верхней полке. Только, пожалуйста, ничего там больше не трогай, хорошо? — Он обернулся и со всей серьёзностью посмотрел на малышку. — Я думаю, твой папа говорил это в переносном смысле. Ну так уж и быть, я заберу шахматы — она кивнула и направилась к дому. Зайдя внутрь, прошла в комнату Знайки и принялась искать шахматы. Вся комната Знайки была полна книг. Они были повсюду: на столе, под столом, на кровати, под кроватью. Шкаф и вовсе ломился от количества различной литературы. Девушка забрала шахматы и поспешила покинуть комнату, хотя ей было очень любопытно всё как следует рассмотреть. В комнате она также заметила большой набор юного химика, несколько растений в горшках под фиолетовым светом, самодельные макеты и приборы с физическим воздействием, а также большой чертёж атомного реактора, висевший на стене рядом с географической картой. Карта вся была истыкана цветными кнопками и листочками с пометками, сделанными ровным, аккуратным почерком. Покинув дом, она подошла к Знайке и села напротив него на траву. — Вот. Сейчас я буду тебя учить! Малыш сидел, прислонившись затылком к дереву, и, казалось, дремал — веки его были прикрыты. Он вообще систематически находился в сонном состоянии, потому, что ночами, втихаря, чтобы не заметили и не наказали, занимался своими исследованиями и опытами. Вот и мог уснуть практически в любом месте за несколько секунд. Персик посмотрела на это дело и тяжело вздохнула. Что ж, этот парнишка явно требовал особого подхода. Она сняла с себя свою зелёную кофту, оставшись в майке, и прикрыла ею Знайку. — Проснёшься — поиграем. А я пойду искать Василька. Она встала и поспешила углубиться в сад, где принялась искать брата. Кофта девушки была тёплой и вкусно пахла чем-то сладким. Это были не духи, а скорее её естественный запах — как ни странно, очень схожий с фруктовым. Знаечка перевернулся на бок и укрылся её кофтой, как одеялком. Ему было очень хорошо и уютно. Снились ему далёкие путешествия, полёты в космос, великие открытия и много ещё чего интересного… *** И сейчас, сидя в разгромленном кабинете, он нащупал в груде одежды эту самую зелёную кофту, которую прижал к своей груди. Кофта уже не была такой зеленой, как раньше, а была скорее серой, потёртой, а в некоторых местах и вовсе заштопанной. Но… Знайке казалось, что он до сих пор чувствует этот сладковатый аромат фруктов.